авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 9 |

«В.И. ЕРЫГИНА ПОЛИТИЧЕСКИЕ ПАРТИИ КАК ИНСТИТУТ ПАРЛАМЕНТАРИЗМА (из истории политико-правовой мысли России конца XIX – начала XX вв.) ...»

-- [ Страница 5 ] --

(СПб., 1906). Александр Александрович Алексеев особое внимание в своих работах уделил финансовым полномочиям парламента, тем самым намного обогатив теорию парламентаризма и расширив функции парламента. В работе «Финансовые полномочия английского парламента» ученый на примере Англии показал, как складываются взаимоотношения между главой государства, парламентом и правительством в вопросах налогообложения и составления бюджета. До принятия соответствующего законодательного акта в 1297 г. король Англии оставлял за собой право взимать субсидии пошлины, не спрашивая одобрения парламента, что давало ему возможность свободно распоряжаться ими. Стюарты вообще вступили в открытую борьбу с парламентом. Короли всячески пытались обойтись без парламента в своем управлении государством. В царствование Карла II парламент расширяет принадлежащую ему финансовую власть. Парламент вотировал субсидии на строго определенные цели и осуществлял контроль за расходованием средств. Во-первых, иногда парламент требовал отчетов от короля и его советников от израсходовании вотированных ему субсидий, во-вторых, парламент назначал особые комиссии, которые, ознакомившись с финансовыми положением страны, могли бы предложить меры, направленные к его улучшению2. М.М. Ковалевский справедливо замечал, что «сословные палаты имеют право давать или отказывать в своем согласии на обложение жителей податями, но они не участвуют в распределении Алексеев, А. А. Бюджетное право французского парламента : из «Журнала Министерства Юстиции» (сент.

- окт. 1915 г.) / А. А. Алексеев. - Петроград :Сенатская тип.1915.- 106 с.;

Алексеев, А. А. Бюджетное право народного представительства в Пруссии и Германии / А. А. Алексеев.- Петроград :Сенатская тип.1917.- с.;

Алексеев, А. А. Финансовые полномочия английского парламента : из «Журнала Министерства Юстиции». (янв.-февр. 1914 г.) / А. А. Алексеев. – СПб., 1914. - 83 с.;

Алексеев, А. А. Очерк бюджетного права русских законодательных палат : из «Журнала Министерства Юстиции» (окт. и дек. 1914 г.) / А. А.

Алексеев. - Петроград: Сенатская тип., 1915;

Алексеев, А.А. Контрасигнирование, его значение и объем в конституционном праве / А. А. Алексеев. – СПб.: Сенатская тип., 1906.

Алексеев, А. А. Финансовые полномочия английского парламента : из «Журнала Министерства Юстиции».

(янв.-февр. 1914 г.) / А. А. Алексеев. – СПб., 1914. – С. 9.

государственного дохода по различным статьям расходов» («От прямого народоправства к представительству», I, С. 194).

А.А. Алексеев рассмотрел развитие финансовых полномочий парламента на примере разных стран (Англии, Франции, Бельгии, Германии и Пруссии) и вывел принципы его финансовой власти. Так, в Англии нижняя палата парламента занимает превалирующее положение в деле установления налогового обложения и расходования государственных средств, которое вплоть до XX века покоилось только на прецедентах и резолюциях палаты общин. С 1911 г. нижней палате было предоставлено исключительное право распоряжаться государственными финансами;

за палатой лордов признано лишь сотрудничества в этой области, которое не дает им никакой реальной власти.

Теперь все денежные билли должны были сначала рассматриваться в комитетских заседаниях палаты общин и, принятые там, поступают затем на обсуждение палаты общин. На основании акта о парламенте 1911 г. «всякий денежный билль вносится на рассмотрение первоначально в палату общин, принятый ею, передается на рассмотрение палаты лордов, по крайней мере, за месяц до окончания сессии»1.

В ходе своего исследования ученый делает вывод о том, что одной из характерных особенностей конституционных государств с парламентарной формой правления является привлечение органов народного представительства к финансовому управлению страной, участию в обсуждении и принятии бюджета1. Есть же страны, в которых парламент контролирует только расходную часть бюджета и то не всегда. В частности, в России в 1906-1907 гг., как показывает автор, бюджетное законодательство предоставляло Государственной думе и Государственному совету ограниченные полномочия, что значительно стесняло их деятельность при рассмотрении и утверждении бюджета. Как убедительно утверждает Алексеев, А. А. Финансовые полномочия английского парламента : из «Журнала Министерства Юстиции».

(янв.-февр. 1914 г.) / А. А. Алексеев. – СПб., 1914. – С. 11-25.

Сырых В.М. Алексеев Александр Александрович // Правовая наука и юридические идеологии России.

Энциклопедический словарь биографий. Т. 2. / отв. ред. В.М. Сырых. – М., 2011.- С. 39.

исследователь творчества А.А. Алексеева профессор В.М. Сырых, это свидетельствует о недоверии правительства к органам народного представительства и «порочности такого конституционного режима»2. А.А.

Алексеев считал, что орган народного представительства должен принимать бюджет как в доходной, так и расходной его частях. Лишь при наличии соответствующего закона правительство наделяется правом взимать налоги и производить расходы. В этом наделении правительства полномочиями по финансовому управлению и заключается смысл и значение конституционного требования устанавливать бюджет только конституционным порядком. Исключение могут составлять лишь отдельные виды доходов и расходов, не нуждающиеся в признании в бюджетном порядке (например, расходы на содержание Императорского двора). Наличие подобных статей законов означает, что орган народного представительства не может отклонить всего бюджета и, как минимум, обязан принять доходы и расходы, основанные на действующих законах1.

Вопрос, затронутый Алексеевым об оптимальной форме участия представительного органа государства в процедурах формирования и утверждения бюджета, не потерял своей актуальности до сих пор.

Обсуждение бюджета в парламенте всегда сопровождается жаркими дебатами, прениями сторон и политическими конфликтами.

Еще одной важной особенностью парламентарной формы правления является ответственность министров перед парламентом. Пионером в данной сфере политических отношений, строящихся на началах конституционализма и ответственности публичной власти, является Англия. Способами реализации этой ответственности на раннем этапе были следующие:

предоставление нижней палате парламента права обвинения королевских советников, а верхней палате лордов - высших судебных полномочий3.

Первоначально импичмент применялся только по отношению к таким Там же.

Сырых В.М. Алексеев Александр Александрович // Правовая наука и юридические идеологии России.

Энциклопедический словарь биографий. Т. 2. / отв. ред. В.М. Сырых. – М., 2011.- С. 39.

Алексеев А.А. К учению о парламентаризме: из «Журнала Министерства Юстиции (апрель-май 1908 г.). – СПб., 1908. – С. 3-4.

деяниям, которые карались в то же самое время и с точки зрения уголовного права. Но с XVII в. палата общин присвоила себе право привлекать к ответственности высших лиц управления не только за правонарушения, предусмотренные уголовными законами, но также и за нецелесообразные поступки, приносящие или могущие принести вред благополучию и безопасности государства. Из Англии принцип ответственности министров переместился во Францию и был закреплен в конституции 3 сентября года, одновременно с требованием контрасигнирования членами правительства всех актов короля и сделался, по слова Алексеева, «краеугольным камнем современного конституционализма»1. Политическую ответственность министров может проявляться в следующих формах:

запросы, интерпелляции, назначение следственных комиссий, наконец, высшая форма - выход в отставку министерства, разошедшегося в своей большинством2.

политике с парламентским Способами выражения отсутствия поддержки стоящего у власти кабинета со стороны парламента являются следующие: 1. прямое выражение недоверия правительству или порицание его деятельности, следствием которого будет или отставка отдельного министра, или всего кабинета;

2. отсутствие поддержки со стороны парламента может выразиться в форме отклонения внесенного кабинетом законопроекта или же в форме принятия законопроекта, предложенного оппозицией;

3. выбор палатой парламента президента, не принадлежащего к правительственной партии;

4. отставка кабинета в случае поражения на выборах правящей партии.

Следующей особенностью парламентарной формы правления является создание на постоянной основе «кабинета», вышедшего из-под опеки короля и превратившегося в средство, с помощью которого парламент сумел закрепить отвоеванную им у короны власть и приобрел доминирующее влияние в государственной жизни, вылившееся в форме, известной под именем парламентарного правительства, т.е. правительства, формируемого Алексеев А.А. К учению о парламентаризме: из «Журнала Министерства Юстиции (апрель-май 1908 г.). – СПб., 1908. – С. 6.

Там же. – С. 63.

парламентом из представителей партии, имеющей в нем большинство.

А.А. Алексеев сформулировал сущность парламентарной системы правления на основе синтеза ее отдельных характерных признаков.

Во-первых, эта система покоится на принципе народного суверенитета, требующего ответственности всякой власти, от него исходящей.

Во-вторых, при парламентарном режиме партия, имеющая большинство в законодательном учреждении страны, открыто избирает главу исполнительной власти, который становится во главе управления страною.

В-третьих, важнейшим признаком парламентарного строя является ответственность министров.

В-четвертых, в основе парламентарного режима лежит принцип разделения властей, обособленность главы государства от законодательного собрания, законодательной власти от исполнительной.

В-пятых, парламентарная система одновременно устанавливает связь и единение между главой государства и представителями народа, которая выражается в создании кабинета или совета министров.

Таким образом, свое исследование Алексеев резюмирует кратко так:

«парламентаризм представляет собой партийное правительство, и «чем более резко очерчены парламентские партии и чем лучше они организованы, тем успешнее движется эта политическая машина»1. Отсюда Алексеев выводит логическое требование однородного состава кабинета, т.е. состоящего из представителей одной или родственных партий, чтобы все его члены были бы связаны солидарностью политической смысли и действий. Но в передовых демократических странах, где сам народ принимает непосредственное участие в государственной жизни страны, члены правительства могут принадлежать к различным политическим партиям и являться простыми исполнителями велений народа, а не руководителями его судьбами. В результате могут формироваться коалиционные министерства на основе образования новых партий. Глава исполнительной власти в то же Алексеев А.А. К учению о парламентаризме: из «Журнала Министерства Юстиции (апрель-май 1908 г.). – СПб., 1908. – С. 27.

время лидер парламента, его господствующего в данный момент большинства, приводящего в движение законодательный механизм. В его обязанности входит подготовка законопроектов и поэтому он в некоторой степени наделен и законодательной властью.

А.А. Алексеев делает вывод, что «парламентаризм, как система государственного управления при посредстве господствующей партии, влечет за собой естественное и неизбежное требование, чтобы кабинет, руководящий политикой страны, проводил ее взгляды, пользовался ее доверием. Эта партийность вызывает со своей стороны необходимость для всего кабинета выйти в отставку, раз только он разошелся по основным вопросам с мнением большинства парламента или большинства палаты народных представителей. В выходе в отставку кабинета, лишившегося поддержки господствующей партии, и заключается политическая ответственность министров - высшая форма ее проявления. В основе парламентаризма лежит дружное сотрудничество, полная гармония взглядов между кабинетом и поддерживающей его палатой парламента.

Парламентаризм представляет собой партийное правительство лишь постольку, поскольку господствующее большинство является выразителем общественного настроения страны, а парламент точно отражает общественное мнение страны, служит ее верным зеркалом1. Если же наоборот вспыхивает конфликт между правительством и народным представительством последнее и решающее слово принадлежит народу в лице его избирателей.

Учение А.А. Алексеева внесло большой вклад в доктрину о парламентаризме и в развитие конституционного права. Он показал, как соглашения или конвенциональные нормы переходят в правовые по мере развития парламентаризма на примере Англии. Правила, регулирующие парламентаризм, т.е. отношения между главой государства, министрами и парламентом, представляют собой, по мнению ученого, право, ибо Алексеев А.А. К учению о парламентаризме: из «Журнала Министерства Юстиции (апрель-май 1908 г.). – СПб., 1908. – С. 35,40.

подчинение им вовсе не зависит от согласия, от одного лишь доброго желания со стороны тех, кто ими руководствуется. Правила эти, возникнув первоначально в качестве условных, постепенно, путем медленной эволюции, освободились от элементов конвенционализма и обладают в настоящее время всеми существенными признаками права, хотя они и не получили законодательного признания;

они действуют в качестве норм обычного права и придают парламентаризму характер права. Как правило, парламентаризм не находит своего законодательного закрепления, но он регулируется нормами права, постепенно заменяющими собой конвенциональные нормы. Поэтому всюду парламентаризм из фактического состояния переходит в правовое, становится правовым институтом1.

2.6. Понятие парламентаризма в работе К.Н. Соколова Выявлению сущности парламентаризма как разновидности представительного государства посвящена книга приват-доцента Санкт Петербургского университета К.Н. Соколова под названием «Парламентаризм», в которой автор рассматривает особенности парламентарного строя в Англии, Франции и Бельгии, роль парламента в системе парламентского строя, анализирует учения о парламентаризме и обосновывает правовую теорию парламентаризма.

Константин Николаевич Соколов (1883-1927) – русский юрист, политический деятель, преподаватель, исследователь проблем парламентаризма, истории представительных учреждений зарубежных стран и России. Окончил юридический факультет Санкт-Петербургского университета. В 1912 г. в этом же университете защитил магистерскую диссертацию по специальности государственное право на тему «Парламентаризм. Опыт теории парламентского строя» по специальности государственное право» Получил степень магистра государственного права, Алексеев А.А. К учению о парламентаризме: из «Журнала Министерства Юстиции (апрель-май 1908 г.). – СПб., 1908. – С. 92-94.

работал приват-доцентом Санкт-Петербургского университета, был член кадетской партии, журналист. Во время Гражданской войны — руководитель ОСВАГа, пропагандистского органа при Особом совещании Вооруженных Сил Юга России.

К.Н. Соколов заведовал иностранным отделом газеты «Речь», состоял преподаваем в Петербургском университете. После октябрьской революции находился в эмиграции1. После разгрома армии Деникина эмигрировал в Болгарию, где стал профессором Софийского университета по кафедре государственного права.

В 1921 году выпустил книгу воспоминаний.

Его основными работами являются «Парламентаризм. Опыт теории парламентского строя» (СПб., 1912), «Учредительное собрание» (Пг., 1917), «Правление генерала Деникина» (София, 1921).

Константин Николаевич Соколов внес свой вклад в науку конституционного права благодаря теоретическим разработкам классификации государств, основных понятий, используемых при характеристике парламентарного строя, других форм и видов государственно-правовых режимов. Используя сравнительно-правовой метод, он выявил особенности парламентарных государств и их отличие от дуалистических. Прежде всего, ученого интересуют вопросы правильного определения понятий, используемых в науке государственного права. Так под термином «дуалистическое государство» в литературе начала XX века нередко понимали «конституционное государство». Наука государственного права к этому времени пока не выработала полной, исчерпывающей теории парламентаризма, но зато шел активный процесс научного познания правовой природы данного политического института1. Государствоведение начала XX века искало правовое определение сущности государства, правовые различия между отдельными видами и формами государственного Сырых В.М. Соколов Константин Николаевич // Правовая наука и юридическая идеология России.

Энциклопедический словарь. Т. 1. – М., 2009. –С. 651.

Соколов К.Н. Парламентаризм. Опыт правовой теории парламентарного строя. – СПб., 1912. – С. 2.

устройства, разделяя государства на монархически и республиканские, на представительные и абсолютные.

Соколов анализирует степень разработанности парламентарного строя в науке и приходит к выводу, что в литературе имеются трактаты, посвященные государственному праву парламентарных стран, но в них почти ничего не говорится о парламентаризме. Если же о нем упоминают в трудах по общей теории государства, то для того, чтобы показать его политическую сущность. Наиболее полно парламентаризм изучается в английской и французской литературе, но в этих исследованиях отсутствует глубина научного познания, в основном ученые лишь описывают существующий режим, дают политические оценки или рассматривают историю парламентаризма. Поэтому теоретику парламентаризма для того, чтобы дать его определение приходится самостоятельно заниматься научным поиском, обрабатывать большое количество эмпирического материала.

Авторитетнейшие ученые характеризуют парламентарное государство как государство, в котором преобладает парламент, или есть зависимость исполнительной власти от законодательной, при правовом между ними равенстве. Многие авторы пишут об одном и том же, что в парламентарном государстве существует министерство, находящееся в зависимости от парламента. Также в государствоведении выработался почти однообразный список организационных особенностей, характерных для парламентского строя: наличие политической однородности и солидарности парламентарных министерств или кабинетов, политическая ответственность министров, под которой понимается выход в отставку утратившего доверие парламента министерства.

Соколов подробно рассматривает каждую из указанных особенностей более подробно. Он считает, что установление принципа солидарности правительства везде предшествовало утверждению принципа принадлежности министров к партии парламентского большинства или зависимости их пребывания у власти от вотумов парламента. Но солидарность парламентского министерства является вторичным признаком парламентаризма, так как обусловлена тем положением, что парламентарное министерство зависит от парламента. Парламентаризм, делает вывод Соколов, есть высшая, более развитая, по сравнению с дуализмом, форма представительной государственной организации, все его вторичные признаки в результате сводятся к началу зависимости парламентарного министерства парламента1.

от доверия или недоверия Эта зависимость является проявлением политической ответственности министров, которые должны давать парламенту отчет о своей деятельности, отвечать за целесообразность и закономерность действий правительства. В этом смысле политическая ответственность министров логически и исторически предшествует парламентаризму. По мнению Соколова, без контроля за работой правительства и его критики невозможна деятельность парламента. Эта и есть основа, «самый нерв парламентского строя», по словам Соколова.

Некоторые конституции, вдохновляясь идеями парламентаризма, возлагали на монарха формальную обязанность увольнять министров по требованию палат парламента. Например, такие положения содержат польская конституция 1791 года (ст.7) и ганноверская 1848 года (ст. 102). В 1908 году социал-демократическая фракция германского рейхстага предлагала дополнить конституцию империи постановлением (ст.17а) о том, что «имперский канцлер подлежит увольнению, если того требует рейхстаг»2.

Соколов также описывает формы выражения недоверия министрам. В частности, он на первое место поставил парламентский вотум недоверия. Это форма контроля со стороны парламента за министерствами, которая выражается в одобрении или неодобрении со стороны парламента той или иной политической программы. Ее смысл заключается в том, чтобы прекратить неугодную систему политики, и заставить правительство воспринять другую систему. В конечном счете, основным принципом Соколов К.Н. Парламентаризм. Опыт правовой теории парламентарного строя. – СПб., 1912. – С. 7.

Там же. – С. 138-139.

парламентаризма является обязательное согласие между политикой правительства и стремлениями, требованиями парламента. Соответствующие вотумы палат в парламентарном государстве и направлены к тому, чтобы засвидетельствовать, какая программа правительственной деятельности пользуется поддержкой парламента3. Основная же функция парламента характеризуется, как функция удостоверения наличности или отсутствия этого согласия в данный конкретный момент. А следствием и сущностью парламентаризма можно назвать невозможность пребывания у власти министерства, лишенного доверия парламента. Отсюда вытекает необходимость для парламентарных государств при образовании всякого нового кабинета считаться с настроением парламента. Иногда парламент может предпринять в период министерского кризиса еще более решительные шаги, принять какую-нибудь специальную резолюцию или адрес для заявления, какой именно политики он ждет от нового кабинета.

Соколов точно определяет понятие «парламентское министерство» это министерство, в своих принципах и в своей деятельности воплощающее политическую программу нижней палаты парламента, так как правительство образуется из членов парламента. Парламентарный кабинет по самому своему существу призван проводить в жизнь политику большинства парламента1. Парламентарные министры приглашаются к участию в правительстве не в качестве исполнителей чужих «видов» и «предначертаний», а в качестве представителей определенных политических течений или групп, которым ионии принадлежат. Они приглашаются исполнять свою собственную партийную или компромиссную, коалиционную политику, за которую они боролись в парламенте и победа которой является плодом их усилий. Солидарность парламентского кабинета есть продолжение, развитие и увенчание солидарности политических деятелей, объединившихся на одной общей парламентской платформе. Таким образом, парламентское министерство есть министерство, составленное из Там же. – С. 177.

Соколов К.Н. Парламентаризм. Опыт правовой теории парламентарного строя. – СПб., 1912. – С. 254.

членов парламента..

Вторую часть книги «Парламентаризм» Соколов посвящает юридической природе парламентаризма. Вначале он дает обзор господствующих учений о парламентаризме. Одна из них – это теория «двухпартийного парламентаризма», согласно которой парламентаризм развивается только при определенной структуре политических партий. Есть также «бюджетная теория» о наделении парламента полномочиями по составлению бюджета страны и его отстаиванию. Распространено также учение о «фактическом преобладании» парламента в парламентарных государствах1. Соколов отмечает, что правовой характер норм парламентаризма не мог остаться незамеченным государствоведами, изучавшими своеобразную конституционную структуру парламентского государства. Современное государствоведение стремится к правовому пониманию государства и государственной организации. Тем не менее, современные государствоведы в подавляющем большинстве отрицают правовой характер норм парламентаризма или признают его неуверенно и как бы случайно.

С точки зрения правовой теории парламентаризма парламентарное государство может быть определено, как представительное государство, глава которого в осуществлении своих правительственных прерогатив связан конституционно-правовой нормой, требующей постоянного соответствия политики правительства желаниям большинства нижней палаты парламента.

В одних государствах правила парламентаризма успели уже приобрести силу обычно-правовых норм;

в других наблюдается, быть может, более или менее постоянная практика парламентарных начал, но отсутствует еще сознание их правовой обязательности;

наконец, в третьих может быть констатирована лишь известная популярность парламентаризма, предрасполагающая их к восприятию парламентарного строя. Только государства первой категории, то есть те, в которых нормы парламентаризма образуют составную часть их Соколов К.Н. Парламентаризм. Опыт правовой теории парламентарного строя. – СПб., 1912. – С. 338..

конституционного права, должны быть называемы парламентарными в собственном смысле слова. Все прочие представительные государства, как бы сильны ни были в них тенденции к парламентаризму, должны быть относимы к непарламентарному типу2.

Соколов утверждает, что понимание парламентаризма, как института обычного конституционного права, создает незыблемую юридическую основу для классификации представительных государств на парламентарные и непарламентарные. Только такое государство, в котором правительство считает себя обязанным следовать своей политической программе указаниям нижней палаты парламента, в котором противоположный образ действий правительства воспринимается населением, как нарушение конституции, есть парламентарное государство. Парламентаризм возможен только в представительной монархии или представительной республике так называемого «президентского» типа, то есть с единоличным высшим органом правительственной власти1.

Классификация, построенная по признаку парламентаризма, дает еще одно более дробное деление представительных монархий и представительных президентских республик на парламентарные и дуалистические монархии и на парламентарные и дуалистические республики. Парламентарная монархия и парламентарная республика одинаково отличаются от дуалистической монархии и дуалистической республики тем, что в них глава государства, все равно монарх или президент, связан в осуществлении своих правительственных прерогатив конституционно-правовой нормой, требующей постоянного соответствия политики правительства желаниям большинства нижней палаты парламента.

При парламентарном строе монарх отнюдь не отождествляется с президентом республики, а остается принципиально тем же, только еще более ограниченным в своих правах безответственным главою государства.

То обстоятельство, что и в парламентарной монархии и в парламентарной Там же. – С. 410-411.

Соколов К.Н. Парламентаризм. Опыт правовой теории парламентарного строя. – СПб., 1912. – С. 415-416.

республике так называемое «последнее слово» в вопросе направления политики правительства одинаково принадлежит парламенту и представляемому им народу, конечно, политически сближает строй парламентарных государств монархического и республиканского типа2.

Правовая теория парламентаризма К.Н. Соколова дает возможность установить общие основания политической характеристики парламентарного строя. Парламентарный строй является наиболее развитой формой представительного порядка. В условиях парламентаризма за представительными органами юридически закрепляется возможность активного воздействия на правительство. Парламентаризм не есть режим смешения властей. Парламентаризм есть режим относительного, смягченного разделения властей, предполагающего принципиальную самостоятельность высших органов законодательства и правительства. Парламент и в парламентарном государстве не управляет непосредственно. Но он активно влияет на управление, указывая правительству программу деятельности и располагая юридически гарантированными средствами настаивать на выполнении этой программы. Предоставляя парламенту максимум возможного в монархическом государстве влияния, парламентаризм завершает собою демократическую эволюцию конституционной монархии.

Предоставление парламенту прав еще более непосредственного и активного воздействия на правительство неизбежно должно было бы привести к изменению юридического положения «неподвижного» монархического центра, то есть к установлению республики.

Соколов выше оценивал роль парламентарной монархии, а не республики. Он называл парламентарную республику наименее демократической формой республики. Если парламентарную монархию можно было назвать наиболее «республиканской» монархией, то парламентарная республика заслуживает названия наиболее «царственной»

республики. Парламентарная монархия завершает демократическую Там же. – С. 419.

эволюцию монархии. Парламентарная республика начинает демократическую эволюцию республики.

Таким образом, Соколов приходит к выводу, что парламентаризм в его обеих разновидностях монархической и республиканской, занимает центральное место на той лестнице форм государственного устройства, на которой они располагаются по принципу прогрессирующей их демократизации. В парламентаризме монархия и республика соприкасаются друг с другом, в условиях парламентаризма переход от монархии к республике соприкасаются друг с другом, в условиях парламентаризма переход от монархии к республике политически наименее резок и чувствителен. Только парламентаризм способен удовлетворить политические потребности страны, тяготеющей к демократическому укладу государственного быта, но не желающих расставаться с монархией.

Парламентаризм не есть ни совершенная, ни вечная форма государственной организации. Когда-нибудь и он выполнит свою историческую миссию до конца и отомрет, чтобы уступить место другим, еще более высокими утонченным политическим формам1.

2.7. Теоретическая концепция А.А. Жилина Проблема ответственности министров в парламентарном государстве была подробно изучена А.А. Жилиным. Для обоснования своих выводов широко использует законотворческий опыт зарубежных стран Европы. А затем рассматривает возможность применения парламентарной формы правления в России.

Александр Алексеевич Жилин (1880-после 1917) - ординарный профессор, исследователь проблем правовой науки. Родился в Курске. В г. окончил юридический факультет Киевского университета. В 1908 г. в Киевском университете защитил магистерскую диссертацию по Соколов К.Н. Парламентаризм. Опыт правовой теории парламентарного строя. – СПб., 1912. – С. 431-432.

специальности государственное право на тему: «Ответственность министров.

Очерки по теории, истории и практики этого института в конституционных странах». В 1912 г. в том же университете защитил докторскую диссертацию на тему: «Теория союзного государства. Разбор главнейших направлений в учреждении о союзном государстве и опыт построения его юридической конструкции».

В 1905-1909 гг. преподавал в Киевском университете в должности приват-доцента по кафедре государственного права. После переезда в Санкт Петербург в 1909 г. Жилин первоначально читал лекции по кафедре энциклопедии права и истории философии права в Санкт-Петербургском университете. С 1913 г. – ординарный профессор по кафедре государственного права этого университета. После октябрьской революции был допущен к чтению лекций в Петроградский университет1.

А.А. Жилиным были написаны труды по государственному праву:

«Государство и право в их взаимных отношениях» (Киев,1909), «Из лекций по энциклопедии права» (Киев, 1910), «Новое направление во французской юриспруденциии. Учение о государстве и праве Л. Дюги» (Киев, 1910), «Записки по государственному праву» (Пг., 1915), «Записка об ответственности министров» (Пг., 1916), «Учебник государственного права (Пособие к лекциям). Ч.1. Общее учение о государстве в связи с основными началами» (Пг., 1916).

В «Учебнике государственного права (пособие к лекциям)» А.А.

Жилин описывает историю возникновения парламента в Англии2. Он образовался из феодального совета при короле, путем присоединения к прямым вассалам короля, духовным и светским выборных представителей от подвассалов. В XIV в. парламент разделился на две палаты. В XV в.

Парламент приобретает право законодательной инициативы, которое развилось из права парламента приносить петиции королю с ходатайством Сырых В.М. Жилин Александр Алексеевич // Правовая наука и юридическая идеология России.

Энциклопедический словарь. Т. 1. – М., 2009. –С. 247.

Жилин А.А. Учебник государственного права (пособие к лекциям). Ч. 1. Общее учение о государстве в связи с основными началами иностранного государственного права). – Пг.: Тип. Б.М. Вольфа, 1916. – 429 с.

утвердить известные законодательные меры. Затем парламент стал подносить королю Генриху VI желаемые им тексты законов в виде готовых законопроектов. При чем устанавливалось правило, что король мог их утвердить их только целиком, не делая в них никаких изменений. Таковы главные права, которые приобретает парламент в средние века. Затем без согласия парламента король не мог взимать налоги.

В начале XX в. во всех культурных странах, отмечает А.А. Жилин в «Записке от ответственности министров», в составе высших государственных органов вводится особое учреждение – народное представительство или парламент, и ему, наряду с законодательными и некоторыми финансовыми функциями, повсюду в большей или меньшей степени вручаются также функции контроля над управлением. В государствах с представительным образом правления является, поэтому, очень полезным, кроме ответственности министров перед главою государства, установление также еще ответственности их перед народным представительством, логически вытекающей из его контрольных прав.

Стремясь расширить свой контроль над деятельностью министров, парламент нередко пытается возбуждать их ответственность в этом особом судебном порядке не только за преступные, незаконные их деяния, но и за деяния нецелесообразные. Судебная ответственность министров в Англии давно уже не имела места. Последний случай ее встречается в 1805 году, когда был предан суду первый лорд адмиралтейства Лорд Мельвиль по обвинению его в незаконных операциях с государственными деньгами.

Из Англии институт судебной ответственности министров перед парламентом переходит в западно-европейские континентальные страны.

Начиная с известного французского ученого Бенжамена Констана, среди некоторых представителей науки государственного. права держится взгляд, что более или менее подробно определять предметы судебной ответственности министров не следует, так как предусмотреть их все достаточным образом невозможно1.

Жилин рассматривает дисциплинарную ответственность, совершенно особый институт публичного права, который может быть охарактеризован, как государственно-правовая ответственность. Он отмечает, что в новое время во всех государствах все больше и большее значение получает институт политической ответственности министров, состоящий в праве палат требовать от министров объяснения и оправдания их действий, а также действий, происходящих в подчиненных им и руководимых им ведомствах, как с точки зрения законности, так и с очки зрения соответствия их известной партийной программе, и в обязанности министров удовлетворять эти требования палат1.

В России министры несут двойную ответственность как советники монарха и как лица, осуществляющие управление определенной сферой деятельности государства и общества. А.А. Жилин возражал против предложений о привлечении министров к гражданско-правовой ответственности за материальный вред, причиненный их деятельностью как государству, так и частным лицам. В данном случае, по его мнению, ответственность само государство, а уже затем оно может взыскивать с вшивного министра свои убытки3.

Жилин не считал возможным привлекать министров к уголовной ответственности в общем порядке. Для того чтобы уголовная ответственность министров была реальностью, по мнению Жилина, необходимо, во0первых, принять специальный закон, устанавливающий порядок привлечения министров к уголовной ответственности за упущения по службе, а во-вторых, создать особый суд. Этот суд должен быть беспартийным, независимым как от правительства, так и от органа народного представительства. Ученый предлагает три варианта создания такого суда:

Жилин А.А. Справка. Записка от ответственности министров. Канцелярия постоянного совета объединенных дворянских обществ. – С. 2-7.

Жилин А.А. Справка. Записка от ответственности министров. Канцелярия постоянного совета объединенных дворянских обществ. – С. 8-10.

Сырых В.М. Жилин Александр Алексеевич // Правовая наука и юридическая идеология России.

Энциклопедический словарь. Т. 1. – М., 2009. –С. 247.

при верхней палате парламента, высшей судебной инстанции страны либо формирование его в особом порядке и только для целей правосудия над министрами1.

Жилин изучив конституционное право зарубежных стран, делает вывод о том, что согласно взглядам многих ученых, парламенты в конституционных монархиях являются верховными органами наряду с монархом, и акты, издающиеся при их участии, являются результатом соглашения этих двух верховных органов.

2.8. П.А. Кропоткин об избирательном праве Петр Алексеевич Кропоткин (1842-1921) – теоретик анархизма, известный деятель русского и европейского революционного движения, исследователь проблем правовой науки. Родился в Москве. Воспитывался в Пажеском корпусе в Санкт-Петербурге. С 1862 г. служил в Забайкальском казачьем войске. Там он увлекся общественной деятельностью.

В 1867 г. П.А. Кропоткин поступил на физико-математический факультет Петербургского университета, по окончании которого стал секретарем физического отделения Географического общества. Он участвовал в ряде экспедиций, по результатам которых написал научные работы, благодаря которым он получил известность среди ученых как географ и геолог. В 1872 году Кропоткин выехал в Швейцарию, где ознакомился с социалистическими учениями и вступил в одну из секций I Интернационала.

В Цюрихе он примкнул к анархическому направлению коммунистического движения, став его главным представителем в Европе и в России. Возвратись в Россию, Кропоткин присоединился к народническому кружку «чайковцев», который вел революционную агитацию среди рабочих. После ареста и двух лет тюрьмы сбежал за границу, где сотрудничал с ведущими научными изданиями Европы, участвовал в работе Лондонского географического Сырых В.М. Жилин Александр Алексеевич // Правовая наука и юридическая идеология России.

Энциклопедический словарь. Т. 1. – М., 2009. –С. 248.

общества.

После возвращения в Россию в 1917 г. Кропоткин проповедовал «классовый мир» и войну с немцами до победного конца. После октябрьской революции признал ее, оставаясь противником диктатуры пролетариата. В 1917-1918 гг. он был председателем Лиги федералистов, созданной для пропаганды идей децентрализма и анархического федерализма. В 1918 г.

Кропоткин переехал в г. Димитров в этот период он практически отошел от участия в русском анархическом движении1.

П.А. Кропоткин написал целый ряд сочинений как по социальным вопросам, так и по вопросам государства и права: Собрания сочинений. Т. 1- (СПб., 1906), «Записки революционера» (СПб., 1906), «Великая французская революция 11789-1893» (М., 1919), «Современная наука и анархия» (Пг., 1920), «Справедливость и нравственность» (Пг., 1921) и др. Согласно убеждению Кропоткина, парламентаризм – специфическая организация власти, соответствующая обществу, основанному на эксплуатации наемного труда капиталом. Он называл XIX век временем «неуспеха парламентаризма». Основные его недостатки русский анархист видел в неспособности представительного правления осуществлять возложенные на него функции, иллюзорности представительства народа3. В небольшой своей брошюре «Представительное правительство» Кропоткин писал, что парламент «отжил свой век и служит тормозом для прогресса человечества. Его недостатки не зависят от лиц, стоящих у власти, они присущи самой системе, и так глубоко вкоренились в него, что никакое преобразование не приспособит его к требованиям нашего времени»4.

Критикуя парламенты, Кропоткин утверждал, что они передали власть в руки представительного правительства, главной особенностью которых явился Кропоткин П.А. Записки революционера. – М., 1990. – 526 с.;

Кропоткин П.А. Библиографический указатель печатных трудов. – М.: Институт истории СССР АН СССР, 1980 – 176 с.;

Лапаева В.В. Кропоткин Петр Алексеевич // Правовая наука и юридическая идеология России. Энциклопедический словарь. Т. 1. – М., 2009. –С. 378-379.

Петр Алексеевич Кропоткин. Указатель литературы. 1921-1992 гг. / Отв. ред. В.А. Виноградова. – М., 1992.

– 60с.

Ударцев С.Ф. Кропоткин. – М.: Юридическая литература, 1989. – С. 72-73.

Кропоткин П.А. Представительное правительство. – С. 6.

«крайний бюрократизм». Парламент не пользуется доверием общества из-за состава депутатского корпуса, который в нравственном и интеллектуальном отношении, по словам Кропоткина, стоит «ниже среднего уровня страны».

Следовательно, собрание народных представителей не в силах выполнять возложенных на него обязанностей.

Кропоткин отмечал, что «парламентаризм, на который возлагались столь большие надежды, стал повсюду орудием интриг и средством для личного обогащения и вредных для народа стремлений». «Подобно всякому деспоту, каждое народное представительство – называйся оно парламентом, конвентом или чем-нибудь другим, будь оно создано префектами Бонапарта или выбрано восставшим городом на основании всевозможных свобод, всегда будет стремиться к тому, чтоб расширить свое ведомство, увеличить свою власть всякого рода добавлениями и подавить самодеятельность личности или группы путем закона». «Парламентаризм внушает отвращение каждому, кто видел его вблизи»1.

Кропоткин писал о том, что «всеобщее избирательное право может иной раз защитить буржуазию от вмешательства центральной силы, оно может установить равновесие двух сил, в то время как раньше для этого обе стороны вынуждены были употребить насилие друг против друга. Но оно лишено ценности, когда речь идет о том, чтобы низвергнуть или хотя бы только ограничить насилие. Для господствующих классов это – прекрасное средство при решении своих споров;

но какую же пользу может оно принести порабощенным?»1.

******** Таким образом, российские ученые конца XIX – начала XX вв. внесли большой вклад в разработку теории парламентаризма. Это был первый период в становлении и развитии отечественной политико-правовой мысли о парламентаризме, для которого характерно наличие различных направлений Эльцбахер П. Суть анархизма. Пер. с нем. Б. Яковенко. – М., 2009. – С. 150-151.

Там же. – С. 151.

исследования сущности и политической ценности парламентарной формы правления. Выделились два главных течения: одно горячо защищало идеи министерской ответственности перед парламентом, формирования правительства из числа членов победившей на выборах партии, отражало взгляды либерально настроенной интеллигенции и было увлечено английскими парламентскими порядками. Другое же течение, представленное в основном сторонниками консервативного направления, исходило из необходимости сохранения в России неограниченного самодержавия. В целях гарантии власти монарха данное течение политико правовой мысли изливало жесткую критику парламентаризма на страницы своих научных трудов и периодических изданий в не менее блестящей литературной форме нежели либеральные мыслители, доказывая, что парламентаризм России не нужен и не возможен.

Возрождение интереса к идеям парламентаризма и многопартийности в современной России началось спустя более семидесяти лет в начале 90-х гг.

прошлого столетия в трудах ученых в связи с формированием российского парламента. Новый этап в развитии отечественной науки конституционного права немыслим без достижений классиков государствоведения, чьи идеи и труды являются ее фундаментом и даже в настоящее время не потеряли своей актуальности. К числу таких достижений можно отнести разработку понятий «парламентаризм», «солидарное министерство», «политическая партия», учений о «министерской ответственности», формах правления государства, особенностях парламентарного режима.

ГЛАВА 3.

ЛИБЕРАЛЬНАЯ МОДЕЛЬ ПАРЛАМЕНТАРИЗМА В ПОЛИТИКО ПРАВОВОЙ МЫСЛИ РОССИИ НАЧАЛА XX ВЕКА 3.1. Правовые основы парламентаризма в России Только при установлении либерально-демократического режима возможны реализация прав человека, создание гражданского общества и правового государства, переход к парламентарной демократии, достижение свободы политических партий. Основные положения программы либерализма заключаются в следующем: создание новой системы отношений общества и государства путем независимых общественных объединений, установления социального контроля над властью путем выборов, предоставления центральной роли парламенту, реализации принципа разделения властей и возможности их критики со стороны общественного мнения1.

Все эти доктринальные постулаты либерализма теоретическую разработку получили на Западе, в трудах английских, французских, немецких мыслителей. Затем они подверглись рациональной интерпретации российскими учеными и были истолкованы ими в соответствии с их собственными взглядами и возможностями России воспринять эти идеи.

Российские мыслители были воодушевлены положительным опытом зарубежных стран, который демонстрировал примеры практической реализации идеологических конструкций построения гражданского общества и правового государства. Либеральные идеи в России не были утопией, они Модели общественного переустройства России. XX век / Отв. ред. В.В. Шелохаев. – М., 2004. – С. 45.

имели внешние формы своего закрепления: во-первых, в программах политических партий (кадетов, октябристов, партии демократических реформ, мирного обновления, прогрессистов);

во-вторых, в законодательстве;

в-третьих, в конституционных проектах. Еще в начале XX в. организации либеральной интеллигенции разрабатывали свои конституционные проекты, среди которых наибольший интерес представляют «Проект основного закона Российской империи», составленный группой во главе с П.Б. Струве и опубликованный в журнале «Освобождение»;

проект группы умеренных либералов (С.А. Муромцева, Н.Н. Львова, Ф.Ф. Кокошкина, П.И. Новгородцева, П.Н. Милюкова);

«Московская конституция», представленная комиссией Московской Городской думы под руководством М.Я. Герценштейна;

«Проект конституции Российской Империи» А. И. Гучкова, гласного Московской Думы1.

В период Первой российской революции 1905-1907 гг. сложились условия для ограничения самодержавной власти и перехода России к режиму парламентаризма. Законодательные акты этого периода создавали юридические предпосылки для создания конституции и формирования первого российского парламента - тех самых ограничителей полновластия монарха, которые свидетельствовали об изменении формы правления государства в сторону конституционной монархии. Важнейшими среди них были Манифест «Об усовершенствовании государственного порядка» октября 1905 г., «Учреждение Государственной думы» 20 февраля 1906 г., Манифест «Об изменении учреждения Государственного Совета и о пересмотре учреждения Государственной Думы», Указ «О переустройстве учреждения Государственного Совета», Положения о выборах в Яцкова А.П. Основные государственные законы Российской империи 23 апреля 1906 г. – первая российская конституция: дис. … канд. юрид. наук: 12.0001. – М., 2001. – С. 116.

Государственную думу от 6 августа 1905 г., 11 декабря 1905 г., 3 июня г. Все они нашли отражение в «Основных государственных законах» в редакции 23 апреля 1906 г., которые имеют неоднозначную оценку в отечественной юридической литературе. Споры в основном возникают по следующим вопросам: в чем смысл новой редакции Основных законов, в чем ее отличие от старой редакции и можно ли назвать ее российской конституцией.

3.2. Оценка в научной литературе Основных государственных законов Российской империи 1906 г.

Большинство дореволюционных русских историков права и современных западных русистов считают Основные законы, изданные апреля 1906 г., конституцией. Идея лжеконституции была приемлема для большинства дореволюционных политиков. На основании этой идеи сторонники монархического направления утверждали, что Основные законы не ограничивали власть императора;

кадеты, стремящиеся превратить парламентское большинство, т.е. свою партию, в главного субъекта государственной власти, считали этот документ конституцией, носящей, однако, формальный характер. Выдающийся ученый М. Вебер, по-видимому, под влиянием своих друзей-кадетов разделял их мнение о том, что Основные законы были якобы псевдоконституцией1. Советские историки вслед за В.И.

Лениным иронически называли Основные законы «монархической конституцией». В последнее время оценка Основных законов 1906 г. как настоящей конституции получила распространение в отечественной литературе. В связи с этим интересно проанализировать оценку См. Миронов Б.Н. Социальная история России периода империи (XVIII – начало XX в.): Генезис личности, демократической семьи, гражданского общества и правового государства: в 2 т. – Т. 2. – СПб., 2000. - С.154 155.

выдающимися либеральными юристами Основных государственных законов 23 апреля 1906 г., поскольку многие из них, несмотря на их приверженность партийной идеологии, высказывали собственные суждения по проблемам российского конституционализма и парламентаризма, имеющие огромное значение для современной юридической науки.

Понятие Основных законов ввел в правоведение в XIX в. еще М.М.

Сперанский. По его замыслу, эти законы определяют все структуры власти снизу доверху. Идеи Сперанского были развиты спустя почти сто лет российскими правоведами. В частности, С.Е. Крыжановский - автор главных проектов конституционных актов 1904-1906 гг. почерпнул у Сперанского исходное положение о единстве всех органов власти снизу доверху.


В 1906 Основные законы приобрели необычайную актуальность, оказались в центре внимания общественности и стали объектом исследования виднейших правоведов России. Одним из них являлся Н.И.

Лазаревский, который дал свою оценку Основным законам. Он писал следующее: «Термин «Основные законы» не есть новшество в нашем законотворчестве. В составе Свода законов, начиная с его первого 1832 г.

издания, был отдел (том I, часть 1), носивший это название. Эти основные законы, входившие в состав Свода, во всех его изданиях, начиная с 1832 по 1892 гг., касались некоторых основных вопросов русского государственного строя, но и по своей юридической силе не отличались от основных законов… Они не отличались от остальных законов даже порядком их отмены или изменений. В случае их (основных) расхождений с другими законами (указами) смотрели на дату и давали предпочтение новейшему, то есть основные законы могли быть изменены распоряжением (указом) Императора. Позднейший закон и был действующим и подлежал исполнению. Надо было исходить из позднейшего закона (указа). Такое отношение к Основным законам, лишало их функции правовой сдержки высшей власти, размывая само понятие закона как незыблемой основы жизни. Закон отождествлялся с административным распоряжениями, принятыми в порядке управления и не только Императором, но и его министрами»1.

Отдавая дань традиции, Н.И. Лазаревский весной 1906 г. выделял и те новые нормы, которые вошли в новую редакцию основных законов. К ним он относил «право Государя решать точно определение дела своей властью (ст.10-23), а также статьи 69-83 о гражданских свободах и ст. 98-119 о народном представительстве». «Именно эти три статьи являются типичными и существенными для всех вообще конституций Наши Основные Законы вполне подходят под тип конституционных законов, как он был выработан практикой западных держав. Конституцией наши Основные Законы не именуются. Само собою разумеется, что не в имени дело. Да и установившаяся практика не требует непременно именно этого названия… Юридически существенно то, что в нашем законодательстве появился отдел, по юридической силе и по содержанию своему вполне аналогичный тому, что на Западе называется Конституцией»2. Таким образом, видный специалист по русскому государственному праву Н.И. Лазаревский, фактически рассматривал Основные Законы как конституцию, хотя и не настаивал на этом названии.

Впервые термин «конституция» стал использоваться применительно к новой редакции Основных законов в статьях либеральных государствоведов и конституционалистов в 1906-1908 гг., а также в курсах по государственному и конституционному праву и стал общепринятым впоследствии в среде кадетов и октябристов. Следовательно, делает вывод И.А. Кравец, «в российском государствоведении думского периода термин «конституция» применялся довольно широко для характеристики изданных в 1906 году Основных законов»3.

Лазаревский Н.И. Лекции по русскому государственному праву. Т 1. Конституционное право. – СПб., 1910.

– С.110-111.

Там же. – С. 164.

Кравец И.А. Конституционализм и российская государственность в начале XX века. Учебное пособие. – М., 2000. – С. 131.

Однако, признавая Основные Законы конституцией, многие конституционалисты, являвшиеся членами конституционно-демократической партии, подвергали ее критике и считали ее мнимой или лжеконституцией.

Кадеты предпочитали брать слово «конституция» в кавычки, когда писали об Основных законах, так как они не соответствовали их правовым и политическим идеалам. К тому же лидеры партии народной свободы умалчивали о своем участии в работе над редакцией Основных законов г. Причинами такого умолчания были: во-первых, неприятие проекта, предложенного кадетами, со стороны верховной власти;

во-вторых, по мнению кадетов, разработкой основных законов должна была заниматься Государственная Дума. Профессор А.Ф. Смирнов считал, что это была продуманная позиция и попытка обелить себя и руководство партии.

Председатель правительства С.Ю. Витте действительно предлагал своим неофициальным советникам-конституционалистам подготовить проект новой редакции Основных законов до созыва Думы, а они отказывались это сделать, так как считали, что этим должна заниматься Дума как законодательный орган власти. Факты свидетельствуют о том, что руководство партии кадетов действительно участвовало в пересмотре Основных законов. Так, например, один из идеологов и лидеров партии кадетов И.В. Гессен в своих мемуарах признавал не только свою близость с С.Ю. Витте, но и совместное обсуждение с ним вопросов о закреплении начал Манифеста 17 октября о пересмотре Основных законов и учреждения Думы. Витте обращался к Гессену с просьбой составить проект «Основных законов». Но они по-разному понимали цель разработки и принятия данных законов. Витте с помощью этих законов хотел ограничить права Думы, а Гессен, наоборот, считал, что Дума должна стать законодательным органом власти, наделенным широкими полномочиями, и, по сути, превратиться в Учредительное собрание. Поэтому Гессен отказался выполнить поручение премьера1. На одном из совещаний Витте прямо высказал мнение о том, что Смирнов А.Ф. Государственная дума Российской Империи 1906-1917 гг.: Историко-правовой очерк. – М., Основные законы надо дополнить по царскому пониманию, чтобы Дума не могла их касаться без инициативы государя. Премьер также призывал опасаться активности политических партий. «Эти партии будут играть роль в Думе, а в законах права монарха крайне неопределенны, оставить так нельзя, иначе Дума погубит армию и приобретет пошиб республиканский;

надо определить права монарха по внешней политике;

если эти вопросы возбудит Дума, это представит большой риск»1.

После издания Манифеста 17 октября 1905 г. С.Ю. Витте неоднократно пытался составить, впервые в русской истории, кабинет с участием общественных деятелей, или министерство доверия. В то время слово «конституция» было строго запрещено свыше, и Витте пытался найти людей, которые, подобно ему, были бы убежденными противниками конституции и тем не менее помогли бы ему привлечь на свою сторону общественное мнение2. Однако переговоры между председателем Кабинета министров и людьми, пользовавшимися большим уважением у либерально настроенной интеллигенции, хорошо знавшими конституционное право, имевшими авторитет в обществе (среди них можно назвать С.А. Муромцева, Ф.Ф. Кокошкина, А.И. Гучкова, Е.Н. Трубецкого, Г.Е. Львова, Д.Н. Шипова) были сорваны из-за разногласий по поводу принятия конституции. Витте на все предложения лидеров партии народной свободы и будущего «Союза октября», представителей земских и городских съездов о необходимости принятия конституции отвечал просто и ясно: «Я не могу говорить о конституции, потому что царь этого не хочет»3.

Когда начала свою работу I Государственная дума, П.Н. Милюков заявил, что во вновь образуемый Кабинет министров непременно должны быть привлечены представители конституционно-демократической партии, 1998. – С.83-84.

Смирнов А.Ф. Государственная дума Российской Империи 1906-1917 гг.: Историко-правовой очерк. – М., 1998. – С.113.

Милюков П.Н. Три попытки (К истории русского лже-конституционализма). – Париж, 1921. – С.7.

Там же.

получившей большинство мест в нижней палате парламента. Но до июля 1906 г. возглавлявший МВД, а затем назначенный премьером П.А. Столыпин «считал невозможным и слишком рискованным образование кабинета из представителей партии конституционных демократов и настаивал на Думы»1.

необходимости роспуска Государственной В целом идея формирования коалиционного правительства в условиях кризиса, сложившегося в отношениях между Государственной думой и Кабинетом министров, была наиболее благоприятным выходом из создавшегося положения и соответствовала концепции парламентской монархии, когда победившая на выборах политическая партия формирует правительство и даже выдвигает своего лидера на пост премьер-министра. Д.Н. Шипов обращал внимание на данную возможность и отмечал следующее:

«Главенство в кабинете должно быть предоставлено непременно кому-либо из представителей конституционно-демократической партии и, конечно, самым авторитетным желательным председателем, по глубокому моему убеждению, является сам С.А. Муромцев и его председательство обеспечивало бы кабинету необходимое ему доверие Государственной Думы»1. Предложения либералов не были услышаны, и отношения недоверия к органу народного представительства со стороны исполнительной власти не только сохранились, но и переросли в состояние острой конфронтации. Сложившаяся ситуация привела к тому, что Дума дважды была досрочно распущена императором, и всему обществу была продемонстрирована ее политическая слабость и несостоятельность в качестве высшего законодательного представительного органа власти.

Исторический опыт деятельности первых двух Государственных дум (1906-1907 гг.) подтверждает мысль о том, что при антидемократических политических режимах парламент выполняет декоративную функцию и Милюков П.Н. Три попытки (К истории русского лже-конституционализма). – Париж, 1921. – С.32.

действует чисто формально. Чтобы придать монархии более или менее демократический вид, по мнению либералов, надо было создать не только орган народного представительства, но и принять конституцию. В связи с этим организации либеральной интеллигенции еще в 1905 г. разрабатывали свои конституционные проекты, среди которых наибольший интерес представляют «Проект основного закона Российской империи», опубликованный в журнале «Освобождение»;

проект С.А. Муромцева;

«Московская конституция», представленная комиссией Московской городской думы под руководством М.Я. Герценштейна;


«Проект конституции Российской Империи» А. И. Гучкова, гласного Московской думы1.

Проект конституции С.А. Муромцева, по мнению А.Ф. Смирнова, оказал несомненное влияние на принятый властью и введенный в действие текст Основных законов, о чем свидетельствует постатейное сравнение двух проектов. Наиболее явные заимствования содержатся в главе восьмой «О правах и обязанностях российских подданных» и в главе девятой «О законах». Предлагаемые профессором Муромцевым статьи редактировались составителями Основных законов не в направлении улучшения содержания, а с целью ограничения прямых гарантий верховенства закона, а также прав и свобод граждан2.

Таким образом, в период разработки Основных законов были созданы реальные предпосылки для сотрудничества в сфере законодательной деятельности между представителями официальной власти и либеральной (кадетской) оппозицией. Однако «эти возможности в полной мере не были реализованы, и часть вины падает на конституционное движение (Милюков, Гессен, Винавер, Струве), избравшее путь не достижения компромисса, а власть»3.

нарастающего давления на В отличие от большинства Яцкова А.П. Основные государственные законы Российской империи 23 апреля 1906 г. – первая российская конституция: Дис. … канд. юрид. наук. – М., 2001. – С. 116.

Смирнов А.Ф. Государственная дума Российской Империи 1906-1917 гг.: Историко-правовой очерк. – М., 1998. – С. 142-144.

Там же. - С.144.

руководителей партии кадетов С. А. Муромцев осознавал необходимость компромисса между правительством и кадетами. Он сумел преодолеть максимализм и радикализм большинства кадетов и был на голову выше них.

Муромцев проявил себя как истинный ученый, который умел сочетать научную принципиальность и точность с реализмом, мудростью и четкостью в определении политической ситуации. Эти его качества были отмечены и властью, так как 18 апреля 1906 г. редакция Основных законов, составленная Муромцевым, была направлена на рассмотрение царю. Члены же кадетской партии относились к С. А. Муромцеву с недоверием, считая его ненадежным.

Все это свидетельствует о том, что в кадетской партии не было единства. По словам И. В. Гессена, «в партии, в конституционном движении господствовало ожесточенное и предубежденное, по отношению к власти, настроение»1. Такое же негативное отношение в целом было у партии кадетов к Основным государственным законам в новой редакции 1906 г.

Разработка «Конституции Николая II» (так называл новую редакцию Основных законов Н. С. Таганцев) была сосредоточена в специальных комиссиях, подконтрольных императору, осуществлялась без участия народных представителей и обсуждения общественностью. Учитывая указанный порядок подготовки Основных законов, их можно назвать октроированным (дарованным) конституционным актом, так как главная роль в их инициировании, разработке и принятии принадлежала монарху.

Некоторое участие в разработке Основных законов приняли ведущие правоведы и представители либерального течения. К обсуждению законопроекта были привлечены Н.И. Лазаревский, С.А. Муромцев, И. В.

Гессен, П.Н. Милюков, Ф.А, Головин, М.М. Ковалевский. Из составленного ими законопроекта были учтены лишь требования контрасигнатуры актов монарха и некоторое сужение сферы верховного управления в пользу законодательства2. Таким образом, мнение ведущих государствоведов Смирнов А.Ф. Государственная дума Российской Империи 1906-1917 гг.: Историко-правовой очерк. – М.,1998. – С. 146.

Леонтович В.В. История либерализма в России. 1762-1914. – М., 1995. – С. 457.

практически не было учтено при окончательном редактировании Основных законов Российской империи.

Академик Н.С. Таганцев, имея в своем распоряжении все официальные протоколы заседаний Совмина, Особых совещаний и свидетельства частных лиц провел настоящее исследование, названное им «расследованием», по установлению истинной картины создания Конституции Николая II1.

Таганцев, изучив итоги работы Государственной канцелярии, пришел к выводу, что речь идет не о создании нового правового акта, а о новой редакции Кодекса Сперанского. Из 179 статей прежней редакции (1832 г.) были оставлены без пересмотра 134. Таким образом, были признаны подлежащими пересмотру только три отдела: первый, о существе Верховной власти (ст. 1,2), восьмой – о законах (ст. 17-79) и девятый – о власти Верховного управления (ст. 80 и 81)2. Согласно «расследованию» Таганцева, мнение членов Совета министров было неоднозначным по поводу принятия новой редакции Основных законов. Так, обер-прокурор св. Синода, входивший по положению в состав Совета министров, князь А. Д.

Оболенский считал невозможным издание накануне созыва Думы Основных законов в виде связного единого текста «русской конституции»3.

Лидер либеральной оппозиции П. Б. Струве выразил свое отношение к данному закону следующим образом: «Юридически, или в праве, русская конституция, несомненно, существует, потому что она вписана в Манифест 17 октября и в Основные законы. Но, с другой стороны, в правосознании фактически властвующих, правящих сил в России конституции еще не существует. … Таков сложный рисунок нашей политической действительности: конституция существует в праве (законе) и отсутствует в правосознании правящих;

конституция отсутствует в жизни, в том политическом воздухе, которым дышит отдельный обыватель внутри страны, и она, несомненно, присутствует в том политическом воздухе, которым, как Смирнов А.Ф. Государственная дума Российской Империи 1906-1917 гг.: Историко-правовой очерк. – М., 1998. – С. 83-84.

Там же. – С. 105.

Там же.- С. 85-86.

член международной семьи, дышит все государство» 4.

В современной историко-правовой литературе нет единого мнения о значении Основных государственных законов 1906 г. Среди российских исследователей Основных государственных законов можно назвать Б.Н.

Миронова, О.А. Кудинова, И.А. Кравец, А.Ф. Смирнова, А.Н. Медушевского и др. Большинство из названных авторов признают эти законы конституционным актом. К таковым, в частности, относится О.А. Кудинов, который, хотя и называет Основные государственные законы одним из самых консервативных конституционных актов, однако считает, что назвать их в полной мере конституцией нельзя, «ибо такие основополагающие принципы конституционализма, как народный суверенитет и разделение властей, в отсутствовали»1. Но это весьма спорное указанном нормативном акте утверждение, так как при существующем в тот период монархическом конституционализме не могли быть закреплены в законе те институты, которые еще не были рождены общественно-политической жизнью российского общества. Нам больше близка позиция Б.Н. Миронова, который сделал вывод, что «Основные законы Российской империи по юридической силе и по содержанию своему были вполне аналогичны тому, что на западе называется конституцией, так как они 1) дали конституционное понятие закона: текст закона устанавливался Государственной думой вместе с Государственным советом и утверждался императором, благодаря чему закон и акт в порядке верховного управления стали различаться с точки зрения их формы и юридической силы;

акты верховного управления считались актами подзаконными;

2) были четко разделены основные и обыкновенные законы, и первые были наделены наибольшей силой обязательного действия и поставлены выше всех остальных, или обыкновенных, в том смысле, что обыкновенные законы не могли нарушать основных законов и были действительны при условии непротиворечия их основным законам;

3) Струве П.Б. 17 октября 1909 г. // Patriotica: Политика, культура, религия, социализм. – М., 1997. – С.155.

Кудинов О.А. Основные государственные законы Российской империи в редакции от 23 апреля 1906 г.

(история принятия и юридическая классификация). К 95-летию издания // Право и политика. – 2001. - № 8. – С.128.

установили пределы власти императора;

4) определили устройство Государственной думы и Государственного совета, в компетенцию которых входила законодательная деятельность, их место в системе государственных учреждений;

5) назначили порядок издания основных законов и установили правило, согласно которому законы входят в силу только после обнародования…;

6) гарантировали субъективные публичные, или политические, права граждан, которые, с одной стороны, обеспечивали участие народа во власти, и с другой – ставили пределы вмешательству государственной власти в личную и общественную жизнь»1. Поддерживая точку зрения Миронова, мы считаем, что Основные государственные законы 1906 г. вместе с Манифестом 17 октября 1905 г. по внешней форме можно считать российской конституцией. Она имела типичные черты, характерныеля всех вообще конституций. Как известно, по своей форме конституции обычно предстают в виде единого писаного акта, но в отдельных странах состоят из нескольких нормативных актов, в равной мере обладающих высшей юридической силой. Однако с учетом исторических условий начала XX в. российская конституция вобрала в себя не самые демократические принципы, характерные для других европейских держав.

Подводя итог спорам современников о том, следует ли признать Основные законы конституцией, положившей начало парламентаризму в России, известный историк-правовед профессор Марк Шефтель пишет:

«Только русская литература по конституционному праву дала ясный ответ:

Россия стала конституционной, ограниченной, представительной монархией, хотя и наименее развитого типа по сравнению с другими конституционными монархиями Европы»2. Задача Основного закона заключается не только в нормативном закреплении существующих властных структур и конкретной формы правления, но и в «упорядочении открытого политического процесса». Это означает, что конституция не должна носить временный Миронов Б.Н. Социальная история России периода империи (XVIII – начало XX в.): Генезис личности, демократической семьи, гражданского общества и правового государства: в 2 т. – Т. 2. – СПб., 2000. - С.156.

Смирнов А.Ф. Государственная дума Российской Империи 1906-1917 гг.: Историко-правовой очерк. – М., 1998. – С. 102.

характер, как это было характерно, например, в советский период нашей истории, она должна определять только правовые рамки развития государства, в пределах которых оно развивается, реформируется.

О значении конституции в общественно-политической жизни страны уместно вспомнить слова русского юриста Е.В. Спекторского, писавшего в начале XX века следующее: «Она не производит социальных реформ. Зато она создает для них законную возможность. Она вообще не разрешает по существу ни одного общественного вопроса, ибо она устанавливает пути для разрешения всяких общественных вопросов… Она стремится всем обеспечить свободу передвижения, слова, веры, участия в государственных делах. И при этом она не читает в сердцах, не справляется об убеждениях, о принадлежности к той или иной партии. Вот почему, в свою очередь, все партии при всей своей борьбе по другим вопросам и могут и должны сойтись на вопросе о конституции, ибо она гарантирует общечеловеческие блага – свободу и порядок»1. Исходя из такого весьма широкого понимания конституции, можно сказать о том, что Основные государственные законы в редакции 23 апреля 1906 г. имели большое значение для формирования новых политических отношений, создания и деятельности первого российского парламента, они определили форму правления России.

3.3. Условия существования парламентарного режима в либеральной политико-правовой мысли Согласно программе партии кадетов, принятой на первом съезде в октябре 1905 года, все основные права граждан - право устраивать собрания, составлять союзы и общества, право петиций, свобода слова, совести, вероисповедания, неприкосновенность личности и жилища, передвижения и выезда за границу, право свободного культурного самоопределения народностей Российской империи - должны быть введены в Основной закон Спекторский Е. Что такое конституция. – М., 1917. – С. 15-16.

Российской империи и обеспечены судебной защитой2. Ставя своей целью демократизацию государственного устройства, кадеты следовали принципу, сформулированному С.А. Котляревским: «В линии демократизации мы должны стремиться не к фантастическому и опасному призраку республики, а к действительному господству народного представительства –к демократическому парламентаризму»1. При этом лидеры конституционно демократической партии говорили о постепенном эволюционном переходе к парламентаризму и допускали его реализацию при монархической форме правления. Котляревский пророчески писал еще в 1906 году о том, что «республика в России, противореча идеям и чувствам огромной массы русского народа, менее всего могла бы быть демократической в истинном смысле слова. Это была бы республика с характером диктатуры, и для сохранения государственного порядка ей, не облеченной никаким наследственным, историческим авторитетом, пришлось бы править, постоянно затрачивая огромную сумму принуждения и насилия произошел бы во всяком случае опаснейший эксперимент для всей политической нации»2.

свободы Учитывая постоянную привязку теоретических конструкций идеологов либерализма с российской действительностью, их концепцию парламентаризма трудно назвать утопической. Так, Котляревский считал, что «парламентаризм должен служить директивой для руководителей политической жизни», он «может являться лишь результатом конституционной практики»3, а не требованием конституции, служащим руководством к немедленному его исполнению.

Вопрос о форме правления - республике или монархии для многих членов партии народной свободы» был второстепенным. Однако большинство из них были сторонниками конституционной и парламентарной монархии, что и было закреплено в решении второго Всероссийского съезда Съезды и конференции конституционно-демократической партии. В 3-х тт. / Т. 1. 1905-1907 гг. – М., 1997.

– С. 34-35.

Котляревский С.А. Проблема демократизации государства // Журнал о выборах. – 2006. –№ 5. – С. 65.

Там же. – С. 65.

Там же. – С. 66.

конституционно-демократической партии в январе 1906 года. Многие программы либеральных партий (Союза октября, Партии демократических реформ, Партии мирного обновления) содержали требования замены самодержавия в России конституционной монархией с народным представительством. Но «между монархизмом к.-д. партии и «Союза 17 октября» существует разница. Для последнего монархия является необходимым принципом, он стоит на точке зрения социальной королевской власти». Кадеты же считали монархию сильно «вкоренившимся предрассудком, который насильственно не может быть вырван»1. Ф.Ф.

Кокошкин так объяснял программное требование конституционно демократической партии о конституционной и парламентарной монархии:

там, где «ни одна партия не может считаться господствующей, как в Германии, или там, где большинство организовавшихся партий относится отрицательно к новому конституционному порядку, как в России, - там правительство не должно быть орудием партии, где оно должно стоять выше партий. Ввиду этого нужно сохранить в России монархию потому, что высокое призвание монархии заключается именно в том, что она должна стоять выше интересов и увлечений партий и руководствоваться более объективно благом страны»2.

Поэтому первым необходимым условием существования парламентарной системы либералы называли наличие самостоятельного главы государства. Либеральный мыслитель начала XX века А.А. Алексеев писал: «При парламентарном режиме во главе государства становится безответственное лицо (монарх или выборный президент)», за исключением французского президента, который согласно конституции нес измены3.

ответственность в случае государственной «В основе парламентарного режима лежит юридическая обособленность главы государства от законодательного собрания;

он построен на признании Съезды и конференции конституционно-демократической партии. В 3-х тт. / Т.1. 1905-1907 гг. – М., 1997.

– С.151.

Ответ на статью г. Ф. Кокошкина «Конституционно-Демократическая партия перед судом Союза 17-го Октября» // Русские Ведомости. - № 44, 45. – М., 1906. – С.8.

Алексеев А.А. К учению о парламентаризме. – СПб., 1908. – С. 11-12.

принципа отделения законодательной власти от исполнительной»4.

Второе условие парламентаризма - передача полномочий высшим должностным лицом «кабинету или совету министров, составленному из представителей партии, располагающей большинством в парламенте». Этот признак парламентаризма по-разному трактовали либеральные мыслители, различие между которыми заключались в расстановке акцентов. Одни больше внимания уделяли варианту формирования правительства по воле монарха с учетом расстановки сил в парламенте, другие говорили о выборе правительства из числа парламентариев, принадлежащих к победившей на выборах партии. Так, А.А. Алексеев утверждал, что «при парламентарном режиме избрание главы кабинета народными представителями совершается лишь косвенно, путем известной группировки мнения большинства палаты, предопределяющей назначение главою государства того или иного премьера»1. «Парламентаризм представляет собой партийное правительство». «Отсюда - логическое требование однородного состава кабинета, члены которого были бы связаны солидарностью политической мысли и действия. Принцип солидарности кабинета требует, чтобы министры, входящие в состав того или иного кабинета, принадлежали к одной и той же политической партии, исповедовали одни и те же политические убеждения и были готовы проводить их в парламент. По мнению же П.Б. Струве, «выбор министров из числа народных представителей явится психологическим орудием борьбы против бюрократии»2. Однако А.А. Алексеев отмечает, что требование однопартийного кабинета нередко расходится с действительностью, так как с образованием новых партий или в случаях составления парламентского большинства из коалиции различных партий, наблюдается тенденция создания коалиционных кабинетов (например, в Англии, Франции, Италии).

Третье условие парламентаризма – ответственность министров, Там же. – С.17.

Алексеев А.А. К учению о парламентаризме. – СПб., 1908. – С. 12.

Съезды и конференции конституционно-демократической партии. В 3-х тт. / Т.1. 1905-1907 гг. – М., 1997.

– С.154.

которая «составляет жизненный нерв парламентарного строя, его «двигательную пружину»3. В теории конституционного права начала XX в.

не было вопроса более спорного и сложного, чем вопрос о теоретическом обосновании общепризнанного института политической и уголовной ответственности министров - их ответственности перед парламентом1.

Парламентаризм, как система государственного управления при посредстве господствующей партии, влечет за собой естественное и неизбежное требование, чтобы кабинет, руководящий политикой страны, проводил ее взгляды, пользовался ее доверием. Эта партийность в связи с однородным составом кабинета вызывает со своей стороны необходимость для всего кабинета выйти в отставку, раз только он разошелся по основным вопросам с мнением большинства парламента или, точнее, с мнением большинства палаты народных представителей. В выходе в отставку кабинета, лишившегося поддержки господствующей партии, и заключается политическая ответственность министров, высшая форма ее проявления.

Признание политической зависимости правительства от народного представительства, а, следовательно, и его ответственности, было неоднократно заявлено в трудах А.С. Алексеева, В.М. Гессена, С.А.

Котляревского, К.Н. Соколова, Н.И. Лазаревского и др. Обоснование теории политической ответственности было найдено еще в XVIII веке в господствовавшей тогда доктрине народного суверенитета, включавшей следующие постулаты: 1) «как суверен, так и агенты власти законодательной, исполнительной и судебной являются лишь делегатами нации, осуществляют свою власть ее именем;



Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 9 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.