авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 17 | 18 || 20 |

«Ксения Григорьевна Мяло Россия и последние войны XX века (1989-2000). К истории падения сверхдержавы Москва, "Вече", 2002 г. ...»

-- [ Страница 19 ] --

После того как перед войсками была поставлена задача овладения Шатоем - хотя, по оценке Шаманова, это сбивало план сжатия боевиков в районе Шатоя, последнего райцентра, остававшегося в их руках, - и она была достаточно легко решена, одной группировке под командованием Руслана Гелаева удалось прорваться в Комсомольское. Там вскоре развернутся самые ожесточенные, после Грозного, бои второй чеченской войны. Хаттаб же с Басаевым отошли на другую сторону ущелья в направлении Улус-Керт Сельментаузен - Ведено, где столкнутся с шестой ротой псковских десантников, большая часть которых погибнет. Судя по таким результатам, говорить о полном успехе столь блестяще начатой горной операции уже не приходилось. Само же это начало совпало со скандально знаменитым "делом Бабицкого", политическая игра вокруг которого слишком очевидна и которое было использовано для яростного, еще небывалого в этой, второй, кампании дружного давления части российских СМИ и практически всех западных не только на Российскую армию, но и на российское руководство.

Связаны ли были сбои в ходе операции с этим давлением или нет, мы, возможно, никогда не узнаем с полной достоверностью. Однако с полной определенностью можем зафиксировать, что март открывается для армии тяжелейшими потерями и такими событиями, которые заставили ее вновь и вслух заговорить о предательстве - не уточняя, чьем. Конкретнее, он открывается массовой гибелью военнослужащих 76-й псковской дивизии ВДВ. Но ни число погибших, ни даже точная дата трагических событий на протяжении полутора недель не назывались российским военным руководством, в электронных СМИ и в прессе царил разнобой;

и лишь 10 марта министр обороны РФ Игорь Сергеев официально подтвердил, что в результате боя в ночь с 29 февраля на 1 марта на юге Чечни погибли 85 десантников. (Заместитель командующего ВДВ генерал Николай Стаськов назвал иную цифру - 84).

Объясняя столь значительные потери десантников, маршал отметил, что данные о подходе боевиков поступили тогда, "когда времени на противодействие осталось немного" и роте десантников, усиленной взводом, была поставлена задача "оседлать две господствующие высоты на выходе из Улус-Керта". По его словам, "именно по этому подразделению российских войск пришлось острие удара массы боевиков - до 600 человек".

Естественно, у всех на устах был один вопрос: как могло такое случиться? Ведь большинство экспертов сходится во мнении, что направление отхода боевиков на Ведено было предсказуемым, это подтверждает и командующий ВДВ Георгий Шпак. "О том, что боевики будут прорываться из Аргунского ущелья, - заявил он в интервью "Московскому комсомольцу" 14 марта 2000 года, - мы знали. Поэтому и была поставлена задача 104-му полку выйти на рубеж юго-восточнее Улус-Керта, блокировать район и не допустить прорыва боевиков, 6-я рота 2-го батальона и оказалась на острие наступления чеченцев в этом месте".

По поводу "острия" один из участников того боя, майор-десантник, пробивавшийся на помощь 2-му батальону вместе с отрядом разведки, задается мучительными вопросами: "...Почему не было информации, что такая орава боевиков прорывается? Почему отвели третий батальон, который был рядом?.."

Задаются и другие вопросы: почему командование группировкой не воспользовалось артиллерией и фронтовой авиацией для поддержки 6-й роты?

Почему на выручку дравшимся в жестоком бою парням послали только взвод десантников? Почему без единого выстрела были выпущены из Шатоя тысячи боевиков Хаттаба? "Только ли потому, - справедливо пишет один из комментаторов, - что сутками раньше военное руководство доложило президенту о том, что "третий этап контртеррористической операции на Северном Кавказе завершен?"".

Три дня жестокого боя (Шпак: "атаки на позиции 6-й роты шли волнами, фактически без перерыва"), фактически без поддержки - это было нечто такое, что требовало более внятных объяснений, нежели ссылки на плохие погодные условия, разливы рек Шароаргун и Абазулгол и т.д. Владимир Шаманов считает трагические события под Улус-Кертом в определенной мере следствием преждевременного взятия Шатоя, не позволившего своевременно создать оборонительный рубеж Улус-Керт- Сельментаузен. Другие указывают на то, что, сжимая силы боевиков на территории Урус-Мартановского района с юга и севера вдоль реки Аргун, федеральное командование не обеспечило должного боевого прикрытия восточного и западного флангов, то есть тех направлений, по которым устремились отступающие боевики. Героическая гибель псковских десантников и стала следствием такого просчета. Удивительным было и то, что как раз в это время Виктор Казанцев оказался в отпуске, что с точки зрения военной этики выглядело более чем странно и потому дало пищу многочисленным толкам относительно его отстранения от руководства войсками.

Однако, на мой взгляд, самый зловещий вид событиям под Улус-Кертом придало то, что произошло на следующий день после того, как псковские десантники вступили в свой последний бой. 2 марта в засаду попала колонна подмосковного ОМОНа в составе 80 военнослужащих, из которых 20 человек погибли, 29 были ранены. Она открыла череду других, аналогичных катастроф.

Сходными оказываются и обстоятельства, при которых происходят такие нападения, а это уже дает основания говорить о _системном_ явлении. Оно, соответственно, требовало и комплексного, внятного объяснения, а не разрозненных ссылок на те или иные обстоятельства - или, тем более, одних лишь благих пожеланий "чтобы все было хорошо".

И можно понять раздражение Владимира Матяша, который в своей статье "Почему гибнут колонны" ("Солдат удачи", ь6, 2000 год), быть может, и шокируя иных благочестивых, а главное -далеких от жестокой реальности Кавказа людей, пишет: "...Каждый мнит себя в своих рассуждениях большим специалистом. Например, Патриарх Московский и всея Руси Алексий II говорит о том, что во избежание подобных трагедий необходимо обеспечить обязательное "воздушное или боевое сопровождение колонн военнослужащих федеральных сил".

Рассказал бы святейший заодно православным о том, что этих самых, исправных вертолетов, собранных со всех округов, в группировке осталось всего-то навсего... Инженерная разведка путей выдвижения, обеспечение проводки колонн? Это в Афганистане саперов, инженерной техники выделялось столько, сколько требовала обстановка, выполнение задачи. Какими силами минировать опасные с точки зрения возможности устройства засад участки местности Чечни, если численность инженерных войск всей группировки составляет только половину требуемой по расчетам мирного времени..."

Да, на ходе операции уже масштабно начинал сказываться глубокий системный кризис (хотя иные предпочитают называть это реформами), в условиях которого оказалась Россия. Ниже я подробнее коснусь некоторых его не специально военных, но, тем не менее, напрямую влияющих на всю северокавказскую ситуацию проявлений. Что же касается аспектов военных, то тогда же, в марте, Игорь Сергеев признал, что войска находятся не в лучшем положении по обеспеченности оружием и военной техникой. Боевые действия уже потребовали использования неприкосновенного запаса, и "сегодня его осталось не более 30-35%". Маршал подтвердил и то, что "техника, задействованная в контртеррористической операции, в основном выработала свой ресурс".

Например, исправность парка армейской авиации уже в марте составляла "не более 20-25%". А ведь как раз на вертолеты ложится основная часть нагрузки но огневой поддержке, ведению разведки и выполнению транспортных функций в горах.

Это, а также и то обстоятельство, что под удары чаще всего попадали колонны ОМОНа, к обеспечению безопасности которых армейское командование, по многочисленным свидетельствам, относится крайне небрежно (чтобы не сказать больше), в немалой мере отвечает на вопрос "почему гибнут колонны". Но все-таки не совсем, ибо не объясняет упорно повторяющегося "формата Ярышмарды", иными словами - едва ли не намеренного подведения под огонь. Матяш ведь и сам в ряду возможных причин называет предательство, и сегодня в российской группировке это вообще не самое редко употребляемое слово.

Отряд подмосковного ОМОНа попал под обстрел в 5 км северо-западнее Грозного, продвигаясь в сторону Старопромысловского района. Территория считалась давно зачищенной, и было совершенно непонятно, откуда здесь могли взяться боевики, да еще в таком количестве, что бой продолжался пять часов.

Помощь не пришла, хотя события разворачивались в нескольких километрах от расположения федеральных войск и в непосредственной близости от блокпоста. А по словам окрестных жителей, военные велели им, когда они хотели пройти блокпост, "побыстрее убираться отсюда", потому что вскоре здесь должен был начаться бой. Сказали также, что, по их данным, в сторону блокпоста движется колонна боевиков. Вскоре и впрямь началась ожесточенная стрельба, но поверить в то, что боевики колоннами передвигаются по освобожденной территории, тогда еще казалось невозможным. И свидетели склонились к мысли, что перестрелка произошла между блокпостовцами и омоновцами, принявшими их за боевиков;

но сегодня слишком хорошо известно, что ситуации суждено будет повторяться. Кстати, предположение, что подмосковные омоновцы случайно(?) вступили в бой со своими, позже высказал и Валерий Манилов. Но это скорее еще больше запутывает, нежели проясняет вопрос.

Тем временем разворачивалась операция (если ее можно так назвать) под Комсомольским, по мнению многих, заметно переломившая ход событий в неблагоприятную для российских войск сторону. При этом, несмотря на конечное значение, полученное ею, произошла она как-то случайно, опять по чьему-то недосмотру и вследствие потери управления. По крайней мере, так это выглядит в рассказе Шаманова.

"Когда двигавшийся от Шатоя десантно-штурмовой полк погнал перед собой банду Гелаева в направлении выхода из ущелья на Чишки, мы стали с опережением на километр идти вперед, тесня боевиков с запада. Гелаеву идти на Чишки и Дубаюрт было бесполезно. Там стоял мощный мотострелковый полк с опорой на сибирский танковый полк. Они держали Волчьи ворота, вход в ущелье.

На этот укрепрайон мы и гнали банду, надеясь, что они не выдержат и повернут на Улус-Керт, вслед за Басаевым. В худшем случае уйдут влево на Алхазурово, это рядом с Комсомольским. Для этого в обороне одного из полков, преграждавших боевикам путь, была умышленно сделана прореха метров 500.

Однако командование полка из-за того, что _в спешке было утеряно управление,_ не успело убрать с пути продвижения боевиков гранатометный взвод. Гелаевская банда его просто смела. _И заскочила в Комсомольское" _(курсив мой - _K.M.). _ Бои с этой так случайно "заскочившей в Комсомольское" бандой (численность ее, по официальным, но, разумеется, приблизительным данным, составляла около тысячи человек) растянулись почти на три недели и потребовали применения мощнейших вооружений, имеющихся в арсенале Российской армии (иные полагают, что вслед за так называемым "Буратино" может идти лишь тактическое ядерное оружие). По счастливой - для боевиков - случайности, они "заскочили" именно в такое село, где нашли крепкие оборонительные сооружения и убежища, в которых переждали бомбардировки.

Во всяком случае, случайность эта оказалась поистине, без всякой иронии на сей раз, счастливой для множества содержавшихся здесь (причем иные - на протяжении уже нескольких лет) заложников. Таковой был и у одного из родственников Гелаева, и все это указывает на совсем не случайный характер связей именно этой банды именно с данным селом. А поскольку еще осенью разведка сообщала, что боевики готовят на юге мощные укрепрайоны, логично предположить, что Комсомольское и было одним из таковых. И что гелаевцы намеренно шли именно туда, где и оказались. Кроме того, разбросанное по трем склонам Комсомольское затруднительно все-таки было взять в непроницаемое кольцо, хотя, по официальным данным, оно и считалось таковым. К селу вплотную примыкает лес, откуда боевики, по многим признакам, получали поддержку в живой силе, боеприпасах и куда выносили убитых и раненых. Если же кольцо окружения и впрямь было непроходимым, тогда загадка исчезновения самого Гелаева с несколькими сотнями боевиков превращается в головоломку.

А психологическое значение такого их почти волшебного исчезновения вообще было огромным: отрицательным - для армии, положительным - для боевиков. Невозможно отрицать, что все это сильно воздействовало и на гражданское население. Еще бы: почти как в сказке, герой-богатырь оказывается неуязвимым для врага, применяющего против него всю свою технологическую мощь! Применение "Буратино", с исчезновением Гелаева, оборачивалось трагифарсом. Так или иначе, желанный выход для боевиков был открыт, и это вскоре ощутила на себе колонна из сорока пермских омоновцев и восьми бойцов комендантской роты Веденского района, которая 29 марта ушла на двух БТРах и двух грузовиках к населенному пункту Джаной-Ведено для проведения очередной зачистки. Не дойдя километра до цели, она на горной дороге попала в засаду, под обстрел боевиков, засевших на высоте 812. На узкой горной дороге начался бой, а посланные на выручку 20 милиционеров оказались атакованы на расстоянии менее 1 км от места боя. Из шедших на помощь погиб 1 человек, 16 были ранены. В колонне Пермского ОМОНа погибли военнослужащих.

Таковы данные пресс-службы Минобороны РФ. По словам же коменданта Веденского района Чечни подполковника Ильи Лукина, погибли 43 человека, из них 37 милиционеров из Перми и 6 бойцов комендантской роты;

18 ранены, пропали без вести. Сам по себе такой разнобой в сведениях столь важных не может не вызывать недоумения. Как и то, что командующий группировкой ВВ на Северном Кавказе Михаил Лабунец как раз в тот же день докладывал о "разрозненных" и "надежно блокированных" группах боевиков. А специальные сводки сообщали еще 24 марта: "Главари боевиков Хаттаб, Басаев и Гелаев загнаны в район между населенными пунктами Ведено, Ца-Ведено и Ножай-Юрт".

Реальность оказалась иной: во время боя звучали позывные "Ангела" (Гелаева) и, как и в большинстве аналогичных случаев, трагедию Пермского ОМОНа отмечали уже знакомые странности. Так, по сообщениям прессы, командир комендантской роты Александр Степанец рассказал, что боевики прослушивали радиопереговоры федералов, и им было известно о продвижении и первой колонны, и второй, спешившей ей на помощь. Сообщалось также, что пермские омоновцы ехали в село без разведки, рекогносцировки местности, без боевого охранения и воздушного прикрытия. К тому же колонна по непонятным причинам отклонилась от маршрута, и вышедшие на связь десантники не могли определить координаты места боя. А тем временем армейская разведка сообщала, что она постоянно наблюдает скопления боевиков по 20-30 человек в Веденском, Ножай-Юртовсков районах, на границе с Дагестаном и Грузией, граница с которой, согласно прозвучавшему тогда же заявлению руководителя Федеральной пограничной службы РФ, закрыта в лучшем случае на 80%.

Война явно перетекала в новую форму - без выраженной линии фронта, без четкого представления у российского командования о численности боевиков и их вооруженности, с нарастанием удельного веса вмешивающихся в ход событий "теневых" факторов. Он, этот ход, свидетельствовал, что прозвучавшее еще в феврале заявление Масхадова о начале широкомасштабной партизанской войны против российских войск по всей территории республики, включая районы, которые уже перешли под контроль федеральных сил, не было простой фанфаронадой.

Тогда помощник исполняющего обязанности президента РФ Сергей Ястржембский назвал это заявление "выпусканием пара в пропагандистской войне", а Валерий Манилов - "блефом". Насыщенный столь тяжелыми событиями март показал, что это было далеко не так. И однако в начале апреля первый замначальника Генштаба сообщил, что войсковая часть операции в Чечне завершена;

100-тысячная группировка федеральных войск сокращена до 80 тысяч.

А уже 5 апреля в засаду между населенными пунктами Мескер-Юрт и Октябрьское попал отряд Ханты-Мансийского ОМОНа в составе 22 человек. Предполагается, что вновь не сработала разведка, но на сей раз на помощь омоновцам прибыли десантники и два вертолета МИ-24. Погиб 1 военнослужащий, 8 были ранены. апреля боевики из Самашкинского леса (то есть продвигаясь с юга на север) обстреляли вертолет МИ-8, к счастью, жертв не было. Но в Веденском районе разведка федеральных сил обнаружила вновь созданные укрепления боевиков, их уничтожили ударами авиации и артиллерии. Поступают данные о планах активизации боевиков в Ачхой-Мартановском районе. В середине апреля в Урус-Мартановском районе возобновили свои действия боевики бывшего бригадного генерала, разжалованного Масхадовым в рядовые, Арби Бараева, примерная численность определяется в 300 человек. В Шатойском активизируется Гелаев. Одновременно, по информации Би-Би-Си, Ястржембский дает понять журналистам, что на протяжении всей кампании Москва поддерживала контакты с Масхадовым.

По-прежнему недосягаемы Хаттаб и Басаев, якобы умиравший, а то уже и умерший от гангрены. Не зря же в Грозном эпохи второй чеченской войны родилась мрачная шутка: "Хочешь уцелеть - держись поближе к Басаеву или Хаттабу".

В таком контексте взятие еще 12 марта российскими спецслужбами уже мало что значащего Салмана Радуева выглядит не слишком впечатляюще;

разумеется, оно никак не повлияло на ход войны, а потому я и не сочла нужным подробно останавливаться на нем. По некоторым данным, в этой последней поездке Радуева сопровождал уже известный читателю Хож-Ахмед Нухаев, но он-то как раз и выступает сегодня на страницах модной московской газеты с изложением своей доктрины, о чем ниже. Что ж, параполитика очень часто из салонов управляет событиями, в кровавую гущу которых оказывается брошен солдат.

23 апреля происходит событие сверхзначимое: под обстрел попадает колонна 51-го полка Тульской дивизии ВДВ в составе 22 машин с разведдозором, охранением и вертолетами огневой поддержки. Погибли 13 десантников, 6 были ранены. А когда такое происходит с элитными частями, уместно ли говорить об окончании войсковой операции? Ястржембский пояснил, что нападающие "использовали складки местности..." - но отсюда вряд ли можно было многое извлечь для понимания происходящего. 24 апреля Хаттаб пообещал, что в начале мая в различных местах будут совершены теракты, а 25 апреля вновь была обстреляна колонна федеральных сил, погиб 1 человек.

Как ни странно, именно в этот же день Валерий Манилов объявил о завершении войсковой части операции. Разумеется, это никак не повлияло на ход событий.

6 мая была обстреляна колонна МЧС, два человека ранены, 11 обстреляна колонна федеральных сил, погибли 18 военнослужащих. За один лишь день 25 мая происходит 18 нападений на российские блокпосты, а на перевале Ялдак (в Дагестане) с территории Чечни обстрелу подвергается пограничная застава. На следующий день, 26 мая, командование федеральных сил заявляет, что оно располагает сведениями о намерении банд-формирований провести крупные диверсии в Грозном, Гудермесе и Аргуне. (Страшные взрывы, осуществленные террористами-камикадзе, произойдут в Аргуне и Гудермесе июля 2000 года).

В тот же день директор ФПС Константин Тоцкий заявляет о присутствии в сопредельных с Чечней районах Грузии большого числа боевиков.

Почти одновременно Сергей Ястржембский обвинил ПАСЕ (которая к тому времени лишила Россию права голоса в Совете Европы) в проведении тайных переговоров с лидерами чеченских боевиков. Ястржембскому стало известно о телефонном разговоре председателя ПАСЕ лорда Рассела-Джонстона с Асланом Масхадовым, из которого следует, что "за спиной России ведутся тайные переговоры с целью выработать скоординированную позицию по принуждению к переговорам и к прекращению Россией контртеррористической операции".

С учетом того подчеркнуто диверсионно-террористического характера, который приобретали действия боевиков, это означало почти открытое пособничество террористам. Однако Россия, связанная своей зависимостью от Запада, не решалась более твердо и жестко потребовать объяснений по данному поводу, ее позиция оставалась двойственной, а потому слабой. Эскалация войны нового типа продолжалась.

+++ Всем уже ясно, что не только ни о каком конце боевых действий говорить не приходится, но и само это понятие "конца", при диффузном и мобильном способе действия боевиков, потеряло внятность и определенность. июня 2000 года генерал Иван Бабичев заявляет о "разгуле бандитизма в Чечне".

Это заявление говорит об атмосфере, царящей в республике, однако вносит мало ясности в суть вопроса. Ведь заявление делает военный высокого ранга и с большим опытом, от которого мы можем ожидать не только эмоциональных констатаций. Бандитизм -это что? Грабежи ночью (или даже средь бела дня) в подворотне - либо нечто более серьезное, близкое по типу к тому, с чем имела дело Красная армия в 1944-1945 годах? Но тогда о каком же окончании контртеррористической операции или даже собственно войсковой ее части может идти речь?

Уже сухая официальная хроника событий последующих месяцев более чем красноречиво отвечает на этот вопрос.

*3 мая:* "Артиллерия нанесла удары по местам скопления боевиков в районе чеченского участка российско-грузинской границы, в Аргунском ущелье, Веденском и Ножай-Юртовском районах, в районе населенных пунктов Танги, Махкеты, Алхан-Хутор, Халкиной..."

*4 мая:* "...Помощник президента РФ Сергей Ястржембский сообщил, что с 27 апреля по 4 мая федеральные силы потеряли в Чечне 32 человека погибшими и 107 ранеными..."

*21 мая:* "Авиация наносит ракетно-бомбовые удары по Аргунскому и Веденскому ущельям, а также в районе чечено-грузинской границы. Артиллерия подвергает массированному удару скопление боевиков в районе Жани-Ведено".

На следующий день, в ходе боестолкновений вблизи Самашек и в Шатойском районе, федералы уничтожают более 50 боевиков. Одновременно и.о.

помощника президента Сергей Ястржембский обвинил руководство Парламентской ассамблеи Совета Европы в тайных переговорах с лидерами чеченских сепаратистов.

*25 мая* отряд боевиков из 50 человек под командованием Хаттаба предпринимает попытку прорыва в Дагестан через опорный пункт ВВ, расположенный возле селения Шовхол-Берди Ножай-Юртовского района. Близ населенного пункта Харсеной по банде наносится авиаудар, однако большая часть ее (убиты 12 человек) рассеивается, чтобы возникнуть в другом месте.

Июнь перенимает кровавую эстафету разрозненных боестолкновений, почти ежедневных подрывов, нападений на блокпосты, войсковые колонны - сеть этих акций накрывает едва ли не всю территорию Чечни. Присутствие российских гарнизонов ни от чего не гарантирует и, можно сделать вывод, не слишком эффективно против тактики "набег-отход". Эти "набеги-отходы", развернутые по всем направлениям, лишь внешне хаотичны, реально же они делают армию похожей на человека, одновременно атакуемого тысячью ос.

Не следствие ли это было пресловутого "вытеснения"? К тому же, с окончательным переходом боевиков к "набеговой", диверсионно-террористической войне, кричащим образом начинала обозначаться неготовность федеральной стороны к войне именно этого типа, что предполагало совершенно другой тип действий: мобильные и столь же хорошо, что и боевики, оснащенные группы спецназа, наличие - что чрезвычайно важно! - широкой агентурной сети среди населения республики. Однако у командиров разведподразделений даже не была предусмотрена статья расходов по оплате такой агентуры, что, хотя и в минимальных размерах, существовало и в Афганистане, сообщает М. Ефимов в "Солдате удачи" (ь 5 (68), 2000 год).

Тем самым армия, честно и с большими жертвами выполнившая поставленные перед ней задачи, вновь перемещалась - и едва ли не с коварным умыслом - в положение "крайнего", превращалась в объект раздражения и недовольства со стороны населения и жестоких провокаций со стороны неких закулисных теневых сил. Депутат от Чечни Асламбек Аслаханов намекает на какую-то ночную армию "Летучая мышь", действующую по типу "эскадронов смерти", поступают сообщения об унсовцах, которые, переодетые в форму российских спецназовцев, по ночам уводят людей на расстрел.

Глава администрации Урус-Мартановского района Ясаи Ширвани сетует:

"Люди в камуфляжной форме и масках проводят какую-то операцию. Какую, только им самим ведомо. Забирают людей, а мы, администрация, не можем понять, кто проводил операцию и куда увезли людей... Никто ведь не выступает против "зачисток" и проверок. Но мы против того, чтобы страдали безвинные. С июня у нас в районе погибли почти 200 человек, 150 ранены. За последние две недели более 20 человек пропали без вести. Мы их нигде не можем найти! Не знаем даже, кто их задержал! Народ возмущается, но мы ничего не можем поделать. И решить эту проблему самостоятельно мы не в состоянии".

Ясно, что вариантов ответа на вопрос "кто?" в сложившейся ситуации может быть множество, а сам такой ответ, способный внести ясность и хоть сколько-нибудь успокоить население, требовал проведения соответствующей предварительной работы. Однако проводить ее никто, похоже, не собирался.

Армия же, чье присутствие и функции в Чечне с окончанием, как уверяло политическое и военное руководство, если не самой "контртеррористической операции", то войсковой ее части (а согласно удивительному заявлению Сергея Ястржембского, война в Чечне вообще "закончилась еще в марте 1999 года с боями под Комсомольским") чем дальше, тем становились более непонятными, неизбежно начала превращаться в точку фокусирования всех накопленных населением в ходе войны отрицательных эмоций.

А весь сценарий начинал - если не буквально, то в основных чертах - напоминать сценарий 1995-1996 годов, с его диалектикой превращения победы в поражение и отторжения армии искусственно возбуждаемой и "благородно негодующей" общественностью. В первую очередь, той, что комфортабельно и безбедно проживает в Москве и стоит у кормила СМИ.

Верно, что в 2000-2001 годы никто не объявлял формального моратория, превращавшего солдат в дичь для боевиков. Однако вынужденные и, возможно, неловкие действия армии (неловкие но определению, ибо по природе своей она предназначена для войсковых операций в боях с четко названным противником) в той ситуации диффузной диверсионно-террористической войны, в которой она оказалась, превратились в объект пристрастного и жесткого мониторинга. В сущности, ее искусственно ставили в положение невозможного выбора: либо, по образцу эпохи моратория, бездействовать, множа число жертв как среди военнослужащих, так и среди гражданского населения (разумеется, "благородное негодование" общественности было бы гарантировано и в этом случае);

либо все-таки пытаться отвечать ударом на удар. Статистика же диверсионных ударов угрожающе возрастала. Слово - хронике.

*8 августа:* "Близ селения Самашки на радиоуправляемом фугасе подорвались два автомобиля федеральных войск. Погибли два военнослужащих, еще четверо получили ранения. На окраине Урус-Мартана на управляемом фугасе подорвался бронетранспортер внутренних войск. В результате завязавшегося затем боя были смертельно ранены двое военнослужащих и 12 получили ранения".

*10 августа:* "Бандформирования совершили не менее 15 нападений и обстрелов позиций и колонн федеральных сил в Грозном, Шали, Гудермесе и Наурском районе...

В районе селения Алхун в Ингушетии (!) произошел бой между подразделениями федеральных войск и чеченскими боевиками..." Имеются жертвы с обеих сторон.

*11 августа:* "Военное командование и правоохранительные органы не исключили возможности прорыва боевиков из Чечни в Новолакский район Дагестана и Моздока (Северная Осетия)".

Та же картина и, пожалуй, даже еще более сложная - в сентябре и октябре.

*16 сентября:* "В светлое время суток все районные отделы внутренних дел Грозного, кроме Ленинского района, были обстреляны чеченскими боевиками из автоматического оружия. По некоторым из них "работали" снайперы... При прочесывании леса в районе Грозного - Новые Атаги обнаружено три фугаса, предназначенных для подрыва воинских колонн, крупнокалиберный танковый пулемет, а также два автомобиля".

*18 сентября:* "Ударные вертолеты уничтожили в минувшие сутки три базы боевиков. Блокпосты федеральных сил обстреливались в минувшие сутки семь раз. Боевики продолжают оборудование складов с оружием, боеприпасами, продовольствием в труднодоступных горных районах с целью подготовки к зиме.

Бандформирования полностью перешли к тактике партизанской войны, избегают прямого столкновения с федеральными войсками и действуют из засад с последующим немедленным и организованным отходом".

*20 сентября:* "Авиаудары по позициям боевиков наносили вертолеты армейской авиации Ми-24. Действия федеральных сил поддержала также артиллерия. Вертолет, оснащенный тепловизором, обнаружил 18 целей (места скопления боевиков, базы, передвижения отдельных групп экстремистов), по которым были нанесены авиационные и артиллерийские удары..."

*22 сентября:* "Артиллерия федеральных сил нанесла серию массированных ударов по позициям боевиков в горнолесистой местности Ножай-Юртовского и Веденского районов. В этих районах, по оценке военного командования, находится до тысячи экстремистов, в том числе большое количество наемников. В райцентре Шали удалось предотвратить крупный теракт.

В городе был обнаружен автомобиль "Жигули", начиненный 100 кг взрывчатки.

Всего за минувшие сутки в различных районах Чечни саперами обнаружено и обезврежено более 20 мощных фугасов, обезвреженных боевиками.

Федеральные силы потеряли за неделю в Чечне 19 человек убитыми, военнослужащий ранен".

По данным заместителя начальника Генштаба Валерия Манилова, с по 30 сентября потери составили 20 человек погибшими и 48 ранеными. Потери не намного меньшие еженедельных потерь ОКСВ в Афганистане, да и федеральных сил России в тот период, когда ее руководство, по причинам весьма туманного свойства, еще не считало нужным прикрывать реально идущие боевые действия риторикой "окончания войны".

В октябре же этот разрыв между реальностью и риторикой стал поистине сюрреалистическим. Ход событий свидетельствовал о том, что ни одна точка, ни один рубеж в Чечне не имел гарантий безопасности, в Кремле же готовились речи - и обеспеченные ими решения - иные.

*15 октября:* "Вечером личный состав Назрановского погранотряда обнаружил группу из 9 боевиков, двигавшихся на север от горы Тихкорт. По ним был нанесен артудар. В районах Ведено, Аргун, Ножай-Юрт, Кучали группы боевиков до 30 человек обстреляли мирных жителей и подразделения федеральных войск".

*16 октября:* "Пограничники Назрановского отряда на склоне горы Тихкорт обнаружили группу из 50 боевиков, двигавшихся от российской границы в сторону Ингушетии. По бандитам был открыт огонь, и они отошли на территорию Грузии.

Военный комендант Чечни Иван Бабичев заявил, что сокращение Объединенной группировки войск начнется только после полного разгрома экстремистов и создания условий, при которых их повторное появление станет невозможным".

До соответствующего решения руководства РФ в день этого заявления оставалось немногим более трех месяцев, и ничто не указывало на изменение ситуации в Чечне к лучшему. На следующую же ночь в Веденском районе были подорваны 9 фугасов, вследствие чего были уничтожены две машины внутренних войск МВД и ранены 8 милиционеров.

18 октября в том же Веденском районе боевики совершили подрывов, при этом были взорваны два автомобиля внутренних войск. На протяжении только одних суток позиции и объекты федеральных сил обстреливались 19 раз. Погибли четверо и ранены семь военнослужащих.

Такие подрывы и обстрелы становятся каждодневной рутиной, на которую общество почти перестает обращать внимание - равно как и на каждодневные же боестолкновения с потерями с обеих сторон. Одновременно грузинская телекомпания "Рустави-2" сообщила, что чеченские боевики никуда не уходили из блокированных районов вблизи российско-грузинской границы.

Предположительно, их было 100 человек, и утверждалось, что в отряде находится также и Руслан Гелаев, так чудесно ускользнувший из испепеленного ударами "Буратино" Комсомольского. Не прекращаются попытки прорыва боевиков в районе горы Тихкорт - из Чечни в Ингушетию и из Грузии на территорию России. Только за один день, 25 октября, четыре раза были обстреляны КПП, семь раз - блокпосты, девять раз - армейские позиции. На дорогах обнаружено и обезврежено 18 взрывных устройств, в том числе два - на железной дороге.

И тем не менее на следующий день, 26 октября, президент РФ Владимир Путин заявил, что главная часть задач, которые были поставлены при начале проведения антитеррористической операции в Чечне, выполнена. Неужели президенту и, соответственно, Верховному Главнокомандующему неизвестно, _что_ каждый день происходит в республике? Ведь даже простому, но внимательному наблюдателю, как говорится, невооруженным глазом видно, что армия в любой точке Чечни в октябре 2000 года подвергается гораздо большей опасности, нежели то было в октябре 1999 года? И в чем же тогда разница между началом и концом "контртеррористической операции"?

Ответной репликой заявлению президента РФ 29 октября прогремел взрыв в селе Чири-Юрт;

вследствие подрыва радиоуправляемого фугаса погибли работницы кафе и 5 сотрудников СОБРа Приморского края, 5 милиционеров были ранены. Боевики также обстреляли комендатуры и блокпосты в Ленинском, Октябрьском и Заводском районах Грозного и расположение МЧС. В Старопромысловском районе Грозного у блокпоста федеральных сил взорваны фугасы. Никак не вязались с этим заявлением и начатые 30 октября командно-штабные учения 42-й гвардейской мотострелковой дивизии, на постоянной основе дислоцируемой в Чечне. Предполагалось, что в ходе маневров ее подразделения будут вести реальные операции против боевиков - так о каком же окончании контртеррористической операции можно было говорить?

В тот же день, 30 октября, командующий Северо-Кавказским военным округом генерал-полковник Геннадий Трошев заявляет, что поиски Аслана Масхадова, Шамиля Басаева, Хаттаба "идут днем и ночью". Генерал выразил уверенность, что в скором времени "эти бандиты будут отловлены, посажены или просто уничтожены". Усердные эти поиски идут до сих пор, а в конце февраля Аслан Масхадов выступил с пространным и жестким интервью на страницах "Независимой газеты", которой, в отличие от "поисковиков", видимо, хорошо известно о его местонахождении. Подробнее об этом интервью будет сказано ниже, что же до заявления генерала Трошева, то оно, в контексте уже накопившейся статистики "тяжелых ранений", а то и "гибели" самых известных боевиков, выглядело бы просто комично- если бы не общий, далекий от комизма фон, на котором оно прозвучало. Было ясно, что в Чечне все отчетливее хотя, разумеется, не буквально- начинает повторяться сценарий 1995- годов. Опять армия была едва ли не целенаправленно поставлена лицом к лицу с "неуловимыми", опять, шаг за шагом, ее превращали в козла отпущения и фокус общественного, а затем и высочайшего негодования. А за всем этим опять начинали мелькать руки кукольника - или кукольников?

10 ноября первый заместитель министра внутренних дел Владимир Козлов заявил, что МВД известны более 130 зарубежных неправительственных организаций, фондов и обществ, прямо (!) или косвенно поддерживающих боевиков. Вывод напрашивается очевидный: речь шла не о действиях "разрозненных групп боевиков", огрызающихся в предсмертной агонии, а о хорошо организованной, и в значительной части направляемой и всесторонне подпитываемой из-за рубежа, диверсионно-террористической войне. Которую, кстати сказать, именно уже само это количество руководящих зарубежных центров не позволяет считать в полном смысле слова партизанской, ибо последняя, в основном, все-таки опирается на национальные силы.

Ситуация, в очередной раз, требовала внятного определения того, с чем же все-таки Российская армия столкнулась в Чечне;

и в очередной раз ее руководство от этого определения уклонилось. Зато, в очередной же раз, "стрелы парфянские" были выпущены в армию. 20 ноября, в тот день, когда боевики совершили нападение на колонну ОМОНа из Карачаево-Черкессии (погибли 6, ранены 11 военнослужащих), президент Путин, выступая на сборах руководящего состава ВС РФ и словно напрочь позабыв о том, что было им сказано 26 октября, поставил перед военными задачу - "полностью ликвидировать бандформирования и их базы". А также указал на "непростительные потери", назвав общее число погибших с начала контртеррористической операции: 2600 человек. Статистика эта чем дальше, тем больше вызывала недоверие: 22 января 2001 года замминистра внутренних дел Иван Голубев заявил, что только в системе МВД погибли 2700 человек.

Потери же МО традиционно считаются более высокими, так что, возможно, ближе к истине цифра, называемая СК СМР (Союзом комитетов солдатских матерей России): 6 тысяч ("Сегодня", 30 января 2001 года).

Однако справедливо ли было со стороны Главковерха с позиции как бы постороннего укорять потерями военных, поставленных в те условия, в которых они оказались, ощущающих идущую за их спиной темную многофигурную игру и погруженных в хаос разноречивых и взаимоисключающих заявлений руководства?

Чего стоит, например, прозвучавшее всего пять дней спустя после заявления Путина от 26 октября о, по сути, окончании контртеррористической операции, сообщение министра обороны Игоря Сергеева. Прибыв 1 ноября в Чечню для инспектирования частей ОГРВ, он заявил, что подразделения федеральных сил предстоящей зимой существенно активизируют действия по уничтожению бандформирований.

Одновременно министр внутренних дел РФ В. Рушайло после совещания руководителей правоохранительных органов, проходившего в Ханкале, сообщил что в Чеченской Республике внутренние войска и органы внутренних дел с наступлением зимы планируют изменить тактику и активизировать свои действия.

А уже 5 ноября тот же Игорь Сергеев заявил, что из Чечни будут выводиться войска, не относящиеся к МО, - по мере выполнения ими поставленных задач.

На фоне этих хаотичных и противоречивых импульсов, генерируемых высшими эшелонами власти, и гражданское население Чечни, и федеральные войска оставались погруженными в хаос едва ли не ежедневных боестолкновений, похищений и зверских убийств.

*6 ноября:* "На стройке населенного пункта Борзой найден в шоковом состоянии рядовой одного из полков 42-й дивизии, отсутствовавший в подразделении более суток. На его теле обнаружены вырезанные полумесяц и звезда".

*7 ноября:* "В Грозном боевики более 10 раз открывали огонь по подразделениям и объектам федеральных сил... По оценкам военных, _группы боевиков действуют практически во всех населенных пунктах республики._ В Грозном насчитывается более 400 экстремистов.

Федеральная авиация нанесла 9 ударов по позициям боевиков в Веденском и Ножай-Юртовском районах" (курсив мой - _К.М.)._ На протяжении ноября картина событий не претерпевает существенных изменений. А к 1 декабря глава руководства Чечни Ахмед Кадыров делает весьма двусмысленное заявление: "Если ситуация с финансированием Чечни в ближайшие 5-б месяцев не изменится, то обстановка в республике может стать неуправляемой".

Между тем к этому времени в республику уже были перекачены огромные деньги, и Счетная палата РФ зафиксировала бесследное исчезновение 1,5 млрд бюджетных рублей. Образовалась огромная задолженность федерального правительства как российским военнослужащим, принимающим участие в том, что официально продолжало именоваться контртеррористической операцией, так и чеченским учителям. Однако одновременно продолжали фонтанировать и гореть нефтяные скважины, и, по оценке генерала Ивана Бабичева, на них _ежедневно_ сгорает около 8 млн долларов. По его же словам, надежную охрану нефтедобычи организовать не удалось. О причинах остается только догадываться - так же, как и о том, почему, как сообщил в своем уже упоминавшемся интервью газете "Завтра" генерал Шаманов, по дорогам Чечни, вопреки изданным распоряжениям, продолжают свободно перемещаться средства "повышенной проходимости". В том числе - и "Уралы", на которых происходит большая часть подрывов.

Разумеется, генералам известно о причинах всего этого больше, нежели рядовому гражданину, к которому они, в своих интервью и заявлениях, находят нужным обращаться с риторическим вопросом: "Почему?" Рядовые граждане могли бы с полным правом переадресовать его обратно;

однако и без того ясно, что коль скоро скважины не охраняются, а "Уралы" свободно курсируют по всей Чечне - "значит, это кому-нибудь нужно". И что длящийся кровавый хаос в республике - есть хаос управляемый и направляемый.

8 декабря, вскоре после предупреждения Кадырова, в этот "хаос" был введен новый мотив: террористические акции стали целенаправленно метить теперь уже и в гражданское население Чечни и представителей чеченской администрации, сотрудничающих с федералами. Страшный взрыв, прогремевший в тот день у мечети в Алхан-Юрте и сопровождавшийся многочисленными жертвами, произвел впечатление шока как на жителей Чечни, так и на армию. Первые ощутили, что присутствие армии отнюдь не защищает их от самого страшного;

что же до самой армии, то ее смятение более всего сказалось, пожалуй, в прозвучавшем тогда же заявлении начгенштаба Анатолия Квашнина о необходимости размещения, в целях защиты населения от бандитов, военных гарнизонов в более чем двухстах из трехсот пятидесяти семи населенных пунктов республики.

Это заявление вступало в кричащее противоречие с недавно прозвучавшими заявлениями министра обороны и президента РФ о близком выводе войск и было тогда же жестоко раскритиковано специалистами. Последние возразили Квашнину, предложившему разместить гарнизоны небольшой численности, что взвод будет тотчас же вырезан боевиками, да недолго продержится и рота. Стало быть, гарнизон, способный устоять в крупном чеченском селе, по численности должен быть не менее батальона - к тому же и "со средствами усиления".

"Если будет реализован этот план, армия окончательно разложится, заявил экс-министр МВД Анатолий Куликов. - Войска перейдут к круговой обороне и передадут всю инициативу бандформированиям".

Нельзя не видеть и другого: то "гарнизонное присутствие" России, к которому она в начале XXI века переходит на давно освоенных и обжитых, ставших ее органической частью территориях, в недалекой перспективе свою эфемерность, непрочность особенно резко обнаружит и уже обнаруживает в Чечне. Исход отсюда русского и русскоязычного, равно как и ориентированного на Россию и интегрированного в русскую культуру автохтонного населения возвращает новую актуальность словам горцев, которые историк Кавказской войны записал еще в XIX веке:

"Укрепление - это камень, брошенный в поле;

дождь и ветер снесут его;

станица - это растение, которое впивается в землю корнями и понемногу застилает и охватывает все поле".

На протяжении почти двухсот, если не более лет, Россия тщательно возделывала это поле. Сегодня оно вновь оголено, и, разумеется, программу возвращения в республику покинувшего ее русского населения, которую предлагает ответственный секретарь комиссии Госдумы РФ по Чечне Абдул-Хаким Султыгов ("Без решения этой проблемы... планы правительства по восстановлению экономики и социальной сферы Чечни останутся благими намерениями",- совершенно справедливо отмечает он;

"Независимая газета", января 2001 г.), нельзя не счесть утопичной. О каком возвращении русских может идти речь, если в Грозном, как и в 1996 году, вновь едва ли не каждую ночь убивают тех из них, кто еще остался здесь? А кроме того, идет истребление лояльных к федеральной власти чеченцев, программа которого одобрена лично Масхадовым и в которой особое место заняли убийства духовных лидеров не радикально-исламистского толка. Волне этих убийств предшествовало сорокаминутное выступление Масхадова по радиостанции "Чечня свободная", по которой то ли признаваемый, то ли не признаваемый российским руководством президент Чечни выходил в эфир неоднократно, но которую так и не смогли (!) запеленговать.

В упомянутом своем обращении Аслан Масхадов довел до сведения населения решения так называемого высшего военного совета (возглавляемого Шамилем Басаевым), который состоялся в начале января. При этом он назвал фамилии чеченцев, которых считает виновными в происходящем. И что же - были приняты специальные меры но обеспечению их безопасности? Ничего подобного.

"В администрации Чечни, - сообщает корреспондент газеты "Сегодня", - не смогли (опять "не смогли"! - _К.М.)_ припомнить прозвучавшие имена, но не исключили, что среди них вполне могли быть упомянуты и фамилии погибших".

В феврале в селениях Сержень-Юрт, Автуры, Шали, Ведено, Ца-Ведено прошли антироссийские митинги с требованием вывода федеральных войск из Чечни - точный повтор алгоритма событий времен "украденной победы". Сходство усугубляется вновь зазвучавшими речами Абдулатипова о необходимости для России отказаться от "колониальных методов действия на Кавказе" - а между тем пресса сообщала, ссылаясь на специсточники, что боевиками удерживаются по меньшей мере еще 600 заложников.

Выступил, в уже давно привычном для него стиле, и Руслан Хасбулатов, который, не тревожа вопросами высшие эшелоны власти, в том числе и Главковерха, не жалеет черной краски для портрета "чудища обла, озорна и лайия..." - то бишь армии, которая будто бы одна, по собственному хотению, длит и длит войну. По его мнению, все профессиональные офицеры вообще, по природе своей, склонны мечтать о войне и глубоко наслаждаться ею, заражая тем же самым солдат, получивших шанс помародерствовать. Даже на общем фоне все более интенсивной и явно разворачивающейся по мановению некой дирижерской палочки новой антиармейской кампании статья Руслана Хасбулатова в "Независимой газете" (29 декабря 2000 года) заметно выделяется этой своей циничной и весьма избирательной "обличительностью". Хасбулатов ведь даже не упоминает о терактах боевиков против _чеченцев!_ Несомненно, есть вопросы и к генералам, и к офицерам (менее всего - к солдатам), есть много неприемлемого и непонятного в действиях военных, о чем, думается, достаточно сказано выше. Только вот обращаться с этими вопросами обличителю, принимающему смелую позу, все-таки следовало бы в другие инстанции. Это, однако, никак не входило в план, в сценарий, по которому, напротив, та самая, высшая инстанция в нужный момент должна выступить на авансцену и предложить решение, способное хотя бы отчасти ублаготворить в очередной раз "благородно-негодующую" общественность. Как отечественную, так и, что немаловажно, мировую.

Ибо не успело утихнуть малопонятное ликование российских депутатов по поводу возвращения России права голоса в ПАСЕ (за него была, согласно некоторым источникам, заплачена немалая цена - в частности, обещанием смягчить давление на Ригу но вопросам ущемления прав русского населения и преследования ветеранов Великой Отечественной войны), как пролился ледяной душ.

15 февраля 2001 года Европарламент принял резолюцию по ситуации в Чечне. В ней решение ПАСЕ о восстановлении полномочий российской делегации в ассамблее даже не упоминается, ничего не говорится об уважении суверенитета и целостности РФ (что формально делалось в отношении Югославии даже во время натовской агрессии в Косово), не осуждаются террористы и их преступления.

Зато говорится о "незаконном содержании гражданских лиц в концлагерях", имеется призыв к "обеим сторонам в конфликте объявить незамедлительное прекращение огня" и, самое главное, требование к президенту России начать переговоры с законными (!) представителями Чечни в присутствии представителей международных организаций".

Как ни странно, именно 15 февраля замначгенштаба Валерий Манилов объявил о начале вывода войск из Чечни. Этому предшествовало подписание, января, президентом Путиным Указа "О мерах по борьбе с терроризмом на территории Северо-Кавказско-го региона". И хотя всего месяц назад президент, в ходе церемонии награждения в Кремле военнослужащих, особо отличившихся в операции на Северном Кавказе, согласно официальной хронике, "подтвердил решимость российского руководства довести антитеррористическую операцию в Чечне до конца и восстановить законность и порядок на всей территории Чечни", теперь задувал другой ветер. А подлинную свою награду армии еще предстояло получить.

Указом от 22 января руководство операций в Чечне возлагалось на директора ФСБ Николая Патрушева, одновременно объявлялось о сокращении группировки федеральных сил. Объявлялось, что чисто контртеррористическая операция будет далее осуществляться силами ФСБ, МВД и спецподразделений Минобороны. Тем самым, комментировали иные наблюдатели, объявлялось и о неэффективности армейского командования. Объединенной группировке федеральных сил предстоит быть сокращенной вдвое;

военное присутствие в Чечне ограничивается размещением здесь на постоянной основе 42-й мотострелковой дивизии и бригады внутренних войск.

Игорь Сергеев даже не вошел в Оперативный штаб по управлению контртеррористической операцией на Северном Кавказе, возглавляемой руководителем ФСБ Патрушевым.

За несколько дней до принятия Указа, 17 января, секретарь Совета безопасности РФ Сергей Иванов заявил, что Россия встала на путь политического урегулирования в Чечне - не потому ли, что 14 января на Северный Кавказ вылетела делегация ПАСЕ? Ведь никаких признаков укрепления стабильности в республике, по сравнению, например, с ноябрем или декабрем, не наблюдается, а численность боевиков теперь иными источниками определяется в 5000 - так же, как и год назад ("Компания", 26 февраля 2001 года). На протяжении всего января хроника сообщала об обстрелах, артиллерийских ударах по скоплениям боевиков, взрывах и убийствах. В феврале в небе Чечни наконец-то появились "Черные акулы", и они отнюдь не остались без работы.

*6 февраля:* "Боевая ударная группа выполняла боевой вылет в полном составе в район южнее села Центорой (родное село Ахмеда Кадырова _К.М.)._ В сложных условиях горно-лесистой местности был обнаружен укрепленный лагерь боевиков, в центре которого были замечены каменные дома, обвалованные грунтом и замаскированные подручными средствами. Было решено нанести по ним удар управляемыми ракетами типа "Вихрь"..."


*14 февраля:* "Боевая ударная группа полным составом выполняла боевую задачу способом свободной охоты в районе сел Дуба-Юрт и Хатуни. В сложных условиях местности летчики смогли обнаружить и уничтожить восемь целей... Фронтовая премьера новой боевой машины состоялась".

Той самой боевой машины, которой так и не получила армия, теперь выводимая из Чечни при обстоятельствах более чем странных.

Над Сухман-рекой Утверждают, что ее вывод обусловлен необходимостью проведения спецопераций, являющихся специализацией ФСБ. Допустим, хотя не очень понятно, почему эти спецоперации (особенно ликвидация или поимка наиболее одиозно известных лидеров боевиков) не проводились до сих пор и чем их проведению мешала или может помешать армия. Само же ее обездвижение в так называемых опорных зонах, которые она контролирует и которые непрерывно обстреливаются по периметру, явилось результатом определенных организационных решений, едва ли и не имевших своей целью тот самый результат, который мы наблюдаем сегодня.

Паскевич писал в свое время: "В такой войне, гоняясь за бегущим и скрывающимся неприятелем, не может быть большой потери, но войска утомятся и, не имея ни твердых пунктов, ни верных коммуникаций, должны будут возвратиться без успеха". К сожалению, современные вооружения даже и в такой, ведущейся по классическому образцу "набег-отход", войне заставляют армию нести "большую потерю", в остальном же алгоритм описанной Паскевичем ситуации повторился и во второй чеченской войне. С той лишь разницей, что Паскевич, зная о подобной опасности, разрабатывал соответствующие меры по ее предотвращению (в частности, строительство крепких укрепленных линий, учитывающих геополитическое строение Чечни и позволяющих держать ее территорию под контролем). В конце XX века русская армия оказалась поставленной в ситуацию двоевластия, лишившую ее возможности полновластно контролировать даже стратегически важные дороги, развязки и населенные пункты.

И хотя она, по сути, выполнила свою основную задачу - установила полный военный контроль над всей территорией Чечни еще весной 2000 года, прошедший с тех пор год (на момент сдачи рукописи в издательство) снова в значительной мере затуманил и размыл добытую ее кровью победу. Руководство РФ по причинам, о которых остается только догадываться, сочло возможным перенести центр тяжести на спецоперации тогда, когда бандформирования начали опять совершенно свободно перемещаться по селам и дорогам Чечни. "Дедлайн", отчетный срок для Оперативного штаба, назначенный на 15 мая 2001 года, не изменил ситуации.

Но коль скоро решение о выводе армии принято, естественно было бы ожидать если не торжественной ее встречи, как то было с выводимым из Афганистана ОКСВ, то хотя бы благодарности, воздавания традиционных почестей за понесенные жертвы и честно выполненный долг. В крайнем же случае - хотя бы не обливания грязью. Однако именно это последнее началось синхронно с объявлением о начале вывода армии, обретая черты настоящей, умело развернутой кампании. Даже рядовой, но не вполне равнодушный наблюдатель, уже переживший вместе со страной опыт "горячих точек" и двух чеченских войн, не может не понимать, что стечение обстоятельств, к тому же синхронно стянутых вокруг 23 февраля, вряд ли является случайным. Первое и самое "ударное" из них - сообщение журналистки "Новой газеты" Анны Политковской о якобы обнаруженных ею в расположении 45-го воздушно-десантного и 119-го парашютно-десантного полков Минобороны близ чеченского села Хатуни зинданов, в которых содержатся представители гражданского населения Чечни. Для проверки этих сообщений в указанный район выехала комиссия в составе работников прокуратуры, силовиков и правозащитников.

Инициатором поездки выступил спецпредставитель президента России по вопросам соблюдения прав и свобод в Чечне Владимир Каламанов;

Каламанова сопровождали его заместитель по Чечне Лема Хасуев, прокурор Чечни Всеволод Чернов, заместитель полпреда по Южному федеральному округу Николай Бритвин и еще несколько ответственных чиновников.

Результат проверки пока можно считать отрицательным: но впечатляет осторожность, с какой члены комиссии, опять-таки _пока_ не нашедшие никаких доказательств справедливости утверждений Политковской и не отыскавшие реальных людей, побывавших в пресловутых зинданах, воздерживаются от окончательного суждения. И, похоже, отнюдь не только по соображениям юридической скрупулезности. Нет, налицо какое-то вывернутое представление о презумпции невиновности: ею a priori и безгранично наделяется журналистка, и столь же априорно она в заведомо ограниченных масштабах гарантируется военным. Хотя и по духу, и по букве права дело должно обстоять ровно наоборот: прежде всего обвиняющая сторона должна, под угрозой соответствующей ответственности по закону, доказывать верность своих обвинений.

Что до стороны обвиняемой, то пока вина ее не доказана в судебном порядке, никто не имеет права называть ее преступной. Однако именно это делают и Политковская, и поддерживающая ее часть СМИ: между тем в осторожных заявлениях прокурора Чернова, как и других членов комиссии, бросается в глаза отсутствие даже намека на возможную ответственность Политковской за клевету.

А ведь особый оттенок этим новым нападкам на армию придало то, что на сей раз порох не стали тратить на омоновцев с их "зачистками", но сразу и предельно агрессивно атаковали элитные части. В любой стране прекрасно знают, что удары по таким частям равнозначны ударам по несущим опорам национальной безопасности. А потому, коль скоро показания Политковской подтвердились бы, можно было бы говорить о страшном разложении этих частей, что также есть угроза безопасности;

в противном случае ответственность должны понести виновники клеветнической кампании. Дозированную сдержанность комиссии, к сожалению, можно понять как сигнал к тому, что отныне подобная агрессия против армии будет оставаться совершенно безнаказанной. И это заставляет вспомнить кампанию по слому оборонного сознания времен Горбачева, результаты которой описаны в первой главе.

Из тех же времен, начиная с прецедента Тимишоары, известно, как могут использоваться в различных политических, а еще более того параполитических играх так называемые "массовые захоронения". В Косово этот опыт был возведен на новый, бесперецедентный уровень, и, разумеется, о нем нельзя не помнить и его нельзя не учитывать, оценивая события, развернувшиеся вокруг обнаруженного в дачном поселке "Здоровье" близ Грозного аналогичного захоронения. Сам факт такого обнаружения вряд ли может вызывать удивления, учитывая интенсивность боев в Грозном и вокруг него.

Однако дата его, так удачно, словно своевременно найденный "рояль в кустах", совпавшая с шумом вокруг "дела Политковской", новая кампания в СМИ, быстрое подключение к расследованию ингушского представительства общества "Мемориал" (а для "Мемориала" презумпция виновности армии неоспорима) и подчеркнутое внимание прокурора Всеволода Чернова к его выводам и требованиям - все позволяет, по крайней мере, предполагать отнюдь не случайный характер и этого дела.

В свой черед, и тоже "удачно", совпавшего с шумным судебным процессом по делу полковника Буданова, обвиняемого в убийстве молодой чеченки. Разумеется, никто - в том числе и сам Буданов - не отрицает, что коль скоро он совершил это преступление, то должен понести наказание. Однако вся атмосфера, нагнетаемая вокруг ростовского процесса, и освещение его большей частью СМИ явно нацелены на то, чтобы превратить суд над конкретным человеком в символический суд над армией, эдакий "мини-Нюрнберг".

Так не слишком ли много совпадений для того, чтобы счесть их случайными? Лорд Джадд, один из членов созданной в марте 2001 года совместной комиссии депутатов Госдумы РФ и парламентариев Совета Европы (в ее состав вошел также и уже известный читателю Рудольф Биндиг), буквально жаждет крови и заявил, выступая в Госдуме, что одного дела полковника Буданова ни в коем случае недостаточно и что у экспертов различных международных организаций "имеются данные о десятках преступлений такого рода". Вопрос о преступлениях боевиков был опять обойден молчанием, зато Москве было дано попять, что проблемы Чечни она отныне должна и будет решать под бдительным контролем ПАСЕ - даже в том, что касается решения вопросов о свободе передвижения, функционирования блокпостов, выдачи удостоверений личности и т.д. Так вот это и называется восстановлением суверенитета России над ее собственной территорией - восстановлением, за которое была заплачена такая дорогая цена?!

В довершение всего, 28 февраля "Независимая газета" предоставила свои страницы для уже упоминавшегося интервью с Асланом Масхадовым. Не говоря о том, что сам факт такого интервью окончательно превращает в фарс как все предшествовавшие ему, так и, возможно, грядущие спецоперации по задержанию лидеров боевиков, именно об интервью в данном случае можно говорить весьма и весьма условно. Вместо интервью с острыми и нелицеприятными вопросами читатель получил скорее манифест, заявление ичкерийского президента, слегка разбавленный, по условиям жанра, беззубыми и весьма почтительными репликами интервьюера;

Масхадов, таким образом, получил возможность под занавес отхлестать и без того как-то исподтишка, без подобающих ей атрибутов чести выводимую Российскую армию. И засвидетельствовать, что она вновь потерпела поражение. По сути, главное содержание беседы и составляет изложение Масхадовым условий капитуляции России. При этом он очень жестко расставляет все точки над "i" и выбивает карты из рук любителей порассуждать на тему, что, мол, Масхадов -- это одно, не надо отождествлять его с террористами. С ним можно вести переговоры, а вот Басаев и Хаттаб - совсем другое, у них "руки по локоть в крови", о переговорах с ними, конечно, речи быть не может и т.д. и т.п. Масхадов вносит полную ясность: переговоры с ним - это также переговоры и с упомянутыми лицами. "...Я хочу сказать, что не надо отделять Басаева, Гелаева, Хаттаба от движения сопротивления. Они определенная часть сопротивления Российской армии. Они, как и все, воюют с российскими оккупантами под единым командованием".


И далее - в ответ на вопрос о практически ежедневных терактах в Чечне: "Не проводится ни одной операции без моего ведома. Ежедневно в часов я получаю сводки от оперативных управлений. Я в курсе каждого подбитого БТРа, убитого солдата, офицера. Честно говоря, такого централизованного управления у нас не было даже в той войне".

Корреспондент не посмел - или не захотел? - обеспокоить человека, называющего себя чеченским президентом, вопросами ни о терактах в Алхан-Юрте и других местах, где жертвами стали простые чеченцы (даже не представители сотрудничающей с федеральной властью местной администрации), ни о заложниках и рабах, ни о диких зверствах, запечатленных пленкой из попавшего в руки федералов видеоархива Масхадова. И такая "деликатность" позволила последнему прямо обвинить в похищениях людей "российских ястребов", которые - как следует из контекста - одни только и мешают цивилизованным переговорам двух президентов, пусть и опосредованным.

Можно ли представить себе, чтобы в американской печати во время войны в Заливе или во время натовской агрессии в Косово появилось подобное интервью с Саддамом Хусейном или Милошевичем? Негативно оценивая эти войны как неправедные, я, тем не менее, не могу не признать, что и власти, и пресса в США соблюдали по отношению к _своей_ армии честные правила игры.

Чего нельзя, к сожалению, сказать об РФ. Если же учесть, что обличительный манифест Масхадова, условно названный "интервью", появился на страницах едва ли не самой известной и читаемой "в верхах" московской газеты в канун годовщины гибели роты псковского десанта под Улус-Кертом и что, разумеется, не последовало никакого "осуждения со стороны государственных структур", на возможность которого намекала газета в преамбуле, то вывод напрашивается самый тягостный. А именно: армии было с предельным цинизмом продемонстрировано, что по отношению к ней вообще никто не обязан соблюдать никаких правил, даже минимальных протокольных правил приличия. И что игра сыграна.

В октябре, сразу же по принятии Путиным решения о пересечении Терека федеральной группировкой, "НВО" писало: "Эксперты российских спецслужб, имеющие контакты с представителями чеченской оппозиции, анализируя причины обострения обстановки на Северном Кавказе, ход боевых действий и перспективы урегулирования в Чечне, отмечают, что о развитии ситуации по нынешнему сценарию было известно довольно давно. Однако, по всей видимости, доклады спецслужб либо не доходили до руководства России, либо они вписывались в некую скрытую канву развития внутриполитических процессов". Может быть, это, последнее, и имеет в виду Масхадов, заявляя в своем манифесте-интервью: "Я никогда не боялся военной победы Российской армии и с самого начала знал, что она проиграет"?

В феврале 2001 года, когда уже официально объявлено о начале вывода войск, в контексте столь же странного окончания (если, конечно, считать это окончанием) войны, сколь странным было и ее начало, можно уверенно делать выбор в пользу второго "либо". Вот только между началом и концом протекла теперь река крови - сродни той, о которой повествует самая, может быть, страшная и трагическая из русских былин, "Сухмантий". Очень древний мотив рождения реки из крови героя здесь вписан в острый сюжет конфликта богатыря Сухмантия Одихмантьевича с князем Владимиром, и веет от всей былины каким-то пронзительным предвидением стольких напрасных, неоцененных жертв русского воинства, непреходящей актуальностью, впечатления которой не оставляют другие былины богатырского цикла. Сюжет же по видимости прост: князь Владимир, пируя в своей киевской гриднице, хочет, для полноты веселья, заполучить "белу лебедь живьем", за которой и посылает Сухмантия.

Последнему, однако, вместо замысловатой охоты приходится сражаться с "силой татарскою". Князь, недовольный неисполнением своего приказа, повелевает бросить богатыря в погреб. И лишь когда Добрыня Никитич подтверждает правоту Сухмантия, Владимир готов обласкать ввергнутого в немилость героя. Но выйдя из погреба, герой срывает "листочики маковые", которыми на поле боя прикрыл свои раны, срывает их, приговаривая:

"Потеки, Сухман-река, От моя от крови от горючия, От горючия крови, от напрасныя".

Итак - на одном берегу этой реки вновь ошельмованная армия, кажется, не вполне понимающая, что же с ней, в конце концов, произошло. А на другом? Те же взрывы, обстрелы, боевики в каждом селе, страх и неуверенность, хотя и по разным причинам, гражданского населения - и чеченского, и жалких остатков русского. Наконец - 300 тысяч беженцев в лагерях Ингушетии, словно специально для высоких делегаций и прессы иллюстрирующих ужасы войны и варварство армии. О почти таком же количестве русских и русскоязычных беженцев, поток которых шел еще с дудаевских времен, никто не вспоминает, хотя их-то обустройством, даже в палатках и вагонах и на подачки гуманитарной помощи, вообще никто не занимался.

Кажется, их не имеет в виду и министр РФ по Чечне Владимир Елагин, выступивший с весьма странной инициативой: "разработать систему компенсационных выплат жителям Чечни за утерю кормильца или за потерю здоровья как в ходе нынешней контртеррористической операции, _так и с начала правления Дудаева"_ ("Независимая газета", 20 февраля 2001 года. - Курсив мой - _К.М.)._ Это похоже на репарации, но даже если допустить, что Россия, в лице своего руководства, почему-то решила их платить, то непонятным остается, почему нужно платить за весь период "с начала правления Джохара Дудаева"?

Во-первых, в тот период пострадало, главным образом, русское население республики, но ему, похоже, никто ничего платить не собирается.

Во-вторых, Дудаева поддержала огромная часть чеченцев (см. "Предуготовление к войне"), и они, как и каждый народ, должны нести ответственность за свой выбор. В-третьих, в 1991-1994 годах Чечня совершенно полновластно распоряжалась нефтью - как собственной, так и поступающей из России, что также подробно описано выше, и, стало быть, получала огромные деньги. О каких же компенсациях за этот период - еще до ввода войск 11 декабря года - может идти речь?

И, наконец, last but not least (последнее по месту, но не по назначению): если бы даже Россия почему-либо и должна была платить эти компенсации, то разве не довольно того, что, согласно постановлению правительства РФ, _все средства от реализации нефти,_ восстановление добычи которой возложено на "Роснефть" и которая идет полностью на экспорт, возвращаются в республику? А ведь за годы дудаевского и масхадовского правления, по оценке экспертов, из республики уже утекло нефти едва ли не больше, нежели осталось извлекаемых запасов в ее недрах, которые вице-президент "Роснефти" Николай Борисенко оценивает в 35 млн тонн. Кроме того, по словам того же Борисенко, и сегодня в Чечне похищается до половины добываемой нефти: надежная охрана так и не налажена. Наконец, вся добытая с января (когда "Роснефть" приступила к работе в Чечне) по май 2000 г. нефть (около 36 тыс. тонн) исчезла по каналам созданной Николаем Кошманом отдельной компании "Грознефть" ("Сегодня", 23 февраля 2001 года).

Заметим, что все это время лилась солдатская кровь - как, впрочем, и кровь гражданского населения Чечни, страдания которого не следует пропагандистски раздувать, но неэтично было бы и приуменьшать. Сегодня нефтяной передел в Чечне, похоже, состоялся, и это - едва ли не одна из главных причин вывода армии. В своей сверхнедобросовестной статье "Ситуация в Чеченской республике" ("Независимая газета", 29 декабря 2000 года), о которой я уже упоминала, Хасбулатов утверждает, что передел этот состоялся в пользу военных и что при Масхадове в нефтедобыче царил едва ли не идеальный порядок. Факты говорят иное. В 1998 г. из 843 тыс. тонн добытой нефти прямо из скважин было похищено 337 тыс. тонн и еще 62 тыс. тонн из нефтепроводов путем врезок. С января же 1999 года ситуация с нефтью вообще вышла из-под контроля, "за весь 1999 год казна Чечни не получила от нефтяной отрасли ни одного рубля" ("НВО", 22 октября 1999 года). Ни одного рубля от продажи чеченской нефти, по имеющимся данным, не поступило в федеральный бюджет и до сих пор.

Вполне возможно, что и со стороны военных (высокого ранга) имели место злоупотребления;

но тогда этот вопрос должен расследоваться соответствующими инстанциями. На сегодня же известно, что лицензии на разработку месторождений и производственные фонды, оставшиеся с довоенных времен, переданы "Грознефтегазу", созданному под эгидой "Роснефти". Местной администрации принадлежит 49 % акций "Грознефтегаза";

при этом список людей, которых местные власти хотели бы видеть в совете, передал "Роснефти" Ахмед Кадыров, который, по словам Борисенко, и станет председателем совета директоров.

Таков итог войны ко дню официального объявления о выводе армии. Не считая, конечно, убитых, а также раненых, часть которых перейдет в инвалиды с пенсией от 400 до 900 рублей (сумма пенсии названа на парламентских слушаниях 13 ноября 2000 года).

По оценке Станислава Ильясова, главы правительства Чечни, "Грознефтегаз" уже сегодня ежедневно дает тысячу тонн нефти, к концу же года добычу предполагается довести до 2300 тонн. А поскольку восстановление знаменитой грозненской нефтепереработки, по словам Борисенко, не предусматривается (правда, вице-премьер РФ Виктор Христенко почти одновременно заявил обратное, но это скорее запутывает, а не проясняет вопрос), а нефть предназначается на экспорт, предметом специфического финансово-политического ажиотажа предстоит, по многим признакам, стать направлению Грозный-Новороссийск.

И, удивительным образом, именно на нем вновь обозначается фигура Хож-Ахмеда Нухаева, "крестного отца" движения "Барт", с которого все в Чечне и начиналось. Соответственно, актуализуются крупномасштабные проекты Кавказского общего рынка и Кавказско-американской палаты, презентированных четыре года назад в Кранс-Монтане, а также борьба за контрольные функции в КТК (Каспийском трубопроводном консорциуме), по которому пойдет нефть Тенгиза (Казахстан), в порту Новороссийска сливающаяся в единый поток с чеченской нефтью.

Однако сегодня свою финансово-экономическую деятельность Нухаев подкрепляет специфической идеологией архаизации, эталоном которой, согласно этой теории, как раз и предстоит стать Чечне. В ходе же двух войн она была полигоном, где опробовалась и формировалась такая модель. Разрушение Грозного (соответственно, и грозненского НПЗ), по Нухаеву, есть _благо_ для чеченского народа, отныне избавленного от соприкосновения со скверной городской цивилизации и получившего возможность вернуться к гораздо более "правильному" кланово-родовому устройству общества. Сравнение с Пол Потом не пугает его, он, напротив, почти открыто апеллирует к этому прецеденту (см.

Хож-Ахмед Нухаев, "Давид и Голиаф, или Российско-чеченская война глазами "варвара", - "НГ. Сценарии", ь 11 (56), 10 декабря 2000 года).

Разумеется, возвращение к первобытной жизни, без электричества, современных транспорта, медицины, образования, предлагается отнюдь не финансово-политическому истеблишменту, запускающему этот проект. Однако было бы большой ошибкой воспринимать пространную статью Нухаева, президента Кавказско-американской торговой палаты, как всего лишь любопытный курьез.

Нет, это - развитый применительно к конкретной территории (впрочем, не только Чечни, но, как дает понять Нухаев, и всей России) элемент более крупной стратегии, глобальной стратегии капитализма XXI века. Отличительной же чертой последнего, по весьма аргументированному мнению ряда экспертов, является именно отказ капитала от выполнения "миссии развития" в масштабах планеты и, напротив, с учетом надвигающегося ресурсного голода, архаизация и вытеснение из процесса развития целых народов, стран и даже континентов.

Самым масштабным и страшным образом этот процесс уже развивается в Черной Африке (подробный его анализ сделал Ю. Бялый в: "Горячие точки мира. Узел Африка", Экспериментально-творческий центр (центр Кургиняна), М., 1999 г.), но определенные черты его можно видеть также и в России, где для целых регионов недоступной роскошью становится электрическое освещение, а для миллионов людей - воздушный и даже железнодорожный транспорт.

Недоразвитие одних - плата за гиперразвитие других, нарастающий этот разрыв фиксируется, в том числе, уже и данными ООН. И рассматриваемая в этом контексте ликвидация грозненского НПЗ, как и общая хаотизация жизни в республике, предстает феноменом отнюдь не локальным, но вписанным в более масштабный сценарий. Южная дуга нестабильности в его контексте обнаруживает, таким образом, еще одну свою ипостась: искусственно разрыхляемого, архаизируемого и погружаемого в нестабильность пояса (в перспективе могущего протянуться до Черной Африки - в частности, через наемников, в том числе через феномен детей-солдат) квази-государств. Последние же умело используются как инструменты неизбежного - после крушения биполярного мира и с учетом обострения борьбы за ресурсы - нового передела мира.

В этом поясе Чечня органично дополняет Боснию, Косово и Афганистан;

болезненный же парадокс обеих (но особенно второй) чеченских войн заключается в том, что здесь для подобной работы была использована, по преимуществу, молодежь из социальных слоев и регионов, более всего пострадавших от формирующегося в РФ социального уклада и, собственно, уже образующих внутренний российский "Юг". Это придало войне "рекрутов" (а сто сорок лет спустя после введения Александром II всеобщей воинской повинности, частично уравнявшей сословия в этой важнейшей гражданской обязанности, в РФ фактически происходит возрождение рекрутчины) черты обслуживания бедным "Югом" недоступных и чуждых ему интересов богатого "Севера", откровенно презирающей новых рекрутов _элиты,_ чьим голосом, по большей части, и являются электронные СМИ.

_Общенациональное,_ еще ощутимое в начале второй чеченской кампании, уже к весне 2000 года потускнело. Заканчивается же она (если, разумеется, подобное состояние ставшего обыденностью террора и невнятности дальнейших задач остающихся на территории Чечни вооруженных сил можно считать _концом_ войны) именно в формате сговора - сделки, консенсуса, как угодно - элит;

и круг участников этого сговора, по многим признакам, шире круга государственных границ России.

Эпилог. Вызовы нового века 13 марта из Ханкалы отправился первый воинский эшелон: Чечню покинули первые подразделения 74-й мотострелковой бригады Сибирского военного округа. На следующий день начался вывод подразделений Московского военного округа. И хотя официальные лица подчеркивают, что речь идет о сокращении (на 25 из 80 тысяч человек), а не о выводе федеральных сил, совершенно очевидно, что войсковая операция как таковая завершена. Несмотря на то, что федеральные силы по-прежнему несут потери практически каждый день, что каждый день происходят обстрелы и подрывы, вместе с личным составом выводится тяжелая техника, в том числе танки и артиллерия.

Выводятся также и воздушно-десантные войска. Одновременно начались массовые убийства оставшихся в Грозном русских;

идет также уничтожение тех представителей чеченской администрации, которые занесены боевиками в список "коллаборантов"- сходство с ситуацией 1995- 1996 годов бросается в глаза.

Оно дополняется сделанным Кадыровым в день отправки первого эшелона заявлением о его переговорах с Гелаевым, и это (особенно с учетом того, что заявление это прозвучало в присутствии командующего объединенной группировкой генерала Баранова) окончательно превратило в фарс все регулярные многомесячные заверения официальных лиц в неустанном и усердном поиске лидеров боевиков.

На заявление Кадырова на следующий же день резко отреагировал Бислан Гантамиров, напомнивший о жестоких расправах боевиков, в том числе и гелаевцев, с лояльными к Москве чеченскими милиционерами в 1996 году. А столь резкие противоречия внутри самого чеченского руководства с полными основаниями можно считать новым и достаточно серьезным фактором общей нестабильности в республике, о перспективах усиления которой информация поступает из самых разных источников. Еще на последнем в 2000 году заседании Совета Федерации член СФ Николай Кондратенко обнародовал обращение Совета атаманов Кубанского казачьего войска к президенту РФ, впоследствии переданное Егором Строевым президенту. В нем говорилось, в частности: "Мы располагаем информацией, что готовится эскалация межнациональных конфликтов на Северном Кавказе для полной дестабилизации обстановки в регионе и дальнейшего отделения Кавказа от России". Датой начала реализации плана была названа весна 2001 года, в Кремле, как сообщалось, "информацию приняли к сведению".

А по информации газеты "Вельт", именно 15 февраля, в тот день, когда генерал-полковник Манилов сообщил о подготовке вывода войск из Чечни, служба внешней разведки Германии представила администрации канцлера и правительству ФРГ аналитический доклад, в котором предсказывается серьезная эскалация боевых действий в Чечне и бывшей советской Средней Азии, способная дестабилизировать внутриполитическую ситуацию в России. На начало весны германские разведчики прогнозировали вторжение боевых групп талибов (численностью от 2 до 3 тысяч боевиков) в Узбекистан, Киргизию и Таджикистан. Страны Центральной Азии, по их оценке, самостоятельно справиться не смогут, но и Россия, будучи связана в Чечне, достаточной помощи оказать будет не в состоянии. Следствием станет разрастание конфликта.

Глава думского комитета по обороне Андрей Николаев счел такую оценку преувеличенной. И хотя, по его словам, обстановка в регионе Центральной Азии "остается традиционно тревожной", так сильно драматизировать ее не стоит. Но что значит "традиционно"? Исторические и социально-политические процессы вообще не знают статики, их видимое замедление, которое с 70-х годов в нашей стране стали называть "застоем", есть только другая форма динамики, и под кажущейся незыблемой поверхностью, в глубине, идет накопление взрывных противоречий.

Что до Афганистана, то он на пороге нового тысячелетия превратился в мощный фактор хаотизации сопредельного политического пространства.

"Талибанизация", по мнению пакистанского журналиста Ахмада Рашида ("Талибан:

ислам, нефть и новая Большая Игра в Средней Азии"), угрожает даже его стране, в сущности, вместе со США и взрастившей движение "учеников". И тем более нет оснований для успокоительных заверений там, где речь идет о новообразованных государствах Средней Азии: как все без исключения государства, возникшие на постсоветском пространстве, они являются системами неустойчивыми. Новые контуры организации Сердцевинной Евразии еще только складываются;

и процесс этот, проявлением которого стали, в том числе, и локальные войны, развернувшиеся на ее просторах в ходе последнего десятилетия, теперь переходит в век XXI-й, грозя стать еще более масштабным.



Pages:     | 1 |   ...   | 17 | 18 || 20 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.