авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 | 3 |
-- [ Страница 1 ] --

Оглавление

По жалобе о нарушении статьи 1 Конвенции

По жалобам о нарушении статьи 3 Конвенции

По жалобе о нарушении статьи 5 Конвенции

По жалобе о

нарушении статьи 6 Конвенции

По жалобе о нарушении статьи 8 Конвенции

По жалобе о нарушении статьи 9 Конвенции

По жалобам о нарушении статьи 10 Конвенции

По жалобе о нарушении статьи 13 Конвенции

По жалобе о нарушении статьи 14 Конвенции

По жалобе о нарушении статьи 15 Конвенции По жалобам о нарушении статьи 34 Конвенции В порядке применения статьи 37 Конвенции В порядке применения статьи 38 Конвенции В порядке применения статьи 41 Конвенции В порядке применения статьи 46 Конвенции По жалобам о нарушении статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции По жалобе о нарушении статьи 1 Протокола N 7 к Конвенции По жалобе о нарушении статьи 4 Протокола N 7 к Конвенции По жалобе о нарушении статьи 1 Протокола N 12 к Конвенции В Совете Европы Постановления по жалобам против Российской Федерации Бюллетень Европейского Суда по правам человека Российское издание N 6/ Редакционная: необходимые пояснения и краткие замечания Комитет министров Совета Европы приветствует политическую волю Президента Российской Федерации Об этом было заявлено на первом в 2009 году заседании Комитета министров Совета Европы (далее - Комитет министров), посвященном вопросам исполнения решений Европейского Суда по правам человека (далее Европейский Суд). В промежуточной резолюции по этому поводу Комитет министров призвал компетентные власти России как можно скорее реализовать политическую волю Президента России путем принятия конкретных действий в соответствии с сотнями решений, вынесенных Европейским Судом по правам человека в пользу наиболее уязвимых категорий российских граждан.

Комитет министров признал огромные усилия российских властей, направленные на разрешение структурных проблем, лежащих в основе нарушений. Он посчитал, однако, что основные результаты принятых мер еще должны быть продемонстрированы. Дополнительные меры также необходимы в некоторых проблематичных областях, таких как исполнение судебных решений в пользу жертв Чернобыля, решений, связанных с компенсацией за вред, причиненный в ходе военной службы, а также связанных с обеспечением социальным жильем.

Европейский Суд, напомнил Комитет министров, уже вынес более постановлений, констатирующих неисполнение Россией актов национальных судов, вынесенных в пользу ее граждан. Согласно Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее - Конвенция) постановления Европейского Суда требуют принятия государством-ответчиком под контролем Комитета всех необходимых мер с тем, чтобы обеспечить заявителям необходимое восстановление их прав и предупредить новые подобные нарушения в будущем.

Комитет контролирует исполнение Россией этого типа постановлений с момента вступления в силу первого постановления по делу Бурдова, вынесенного 7 мая 2002 года. 15 января 2009 года Европейский Суд вынес второе, уже пилотное Постановление по делу "Бурдов против Российской Федерации (N 2)", обязывающее Россию в течение шести месяцев создать национальное средство правовой защиты против подобных нарушений и обеспечить в течение одного года соответствующее и достаточное восстановление прав в многочисленных делах, касающихся неисполнения, которые находятся в производстве Европейского Суда.

Промежуточная резолюция в отношении России касалась проблемы исполнения 145 постановлений, в которых Европейский Суд установил нарушения прав заявителей, предусмотренных положениями статьи Конвенции (право на справедливое судебное разбирательство) в сочетании с требованиями статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции (уважение собственности), в связи с продолжительным неисполнением судебных решений, вынесенных в их пользу и присудивших им денежные компенсации.

В целях разрешения дел этого типа Комитет министров призвал российские власти усовершенствовать внутригосударственные средства защиты с обязательным соблюдением следующих требований:

- лица, жалующиеся на неисполнение судебных решений, вынесенных в их пользу, должны быть освобождены от обязанности предоставлять доказательства причинения морального вреда, поскольку в этих делах предполагается, что таковой возникает всегда в качестве следствия самого нарушения;

- возмещение морального вреда не должно ставиться в зависимость от установления вины властей, поскольку государство согласно требованиям Конвенции несет ответственность за действия органов, наделенных компетенцией исполнять судебные решения;

- размер возмещения вреда должен быть разумным и соответствовать суммам возмещения, присуждаемым в аналогичных делах Европейским Судом.

Комитет министров особенно подчеркнул неотложную необходимость создания в России эффективных средств правовой защиты в ожидании реализации более широкомасштабных реформ. Такие средства правовой защиты должны гарантировать на национальном уровне быстрое и адекватное возмещение вреда вследствие нарушений Конвенции неисполнением судебных актов и таким образом предупредить новые жалобы в страсбургский суд.

По результатам рассмотрения информации об исполнении решений Европейского Суда по другим странам, которые Комитет министров "держит на контроле", были приняты 23 резолюции: 4 промежуточных и 19 итоговых.

Последние означают, что государства - участники Конвенции, признанные Европейским Судом ответственными за те или иные нарушения, предприняли необходимые индивидуальные меры, а также меры общего характера.

Промежуточные резолюции, кроме России, были приняты Комитетом министров в отношении трех государств - Италии, Соединенного Королевства и Турции.

Комитет министров дал в целом положительную оценку динамике исполнения постановлений Европейского Суда как в Италии, так и в Соединенном Королевстве, чего не скажешь о промежуточной резолюции, принятой в отношении Турции.

И в заключение: оценка Комитетом министров политической воли нашего президента, конечно, радует, но огорчает то, что в плане реальных шагов по исполнению постановлений Европейского Суда мы снова оказываемся в компании с Турцией. Увы!

По жалобе о нарушении статьи 1 Конвенции Вопрос об ответственности государств по защите прав человека Вопрос о территориальной юрисдикции заключения иракского гражданина английскими вооруженными силами в Ираке. Жалоба коммуницирована властям государства-ответчика.

Аль-Джедда против Соединенного Королевства [Al-Jedda v. United Kingdom] (N 27021/08) [IV Секция] (См. ниже изложение обстоятельств данного дела, жалоба по которому была рассмотрена в контексте пункта 1 статьи 5 Конвенции.) По жалобам о нарушении статьи 3 Конвенции Вопрос о запрещении бесчеловечного или унижающего достоинство обращения По делу обжалуется ненадлежащий медицинский уход за страдавшим тяжелой формой эпилепсии заключенным, который был вынужден получать содействие и неотложную медицинскую помощь от сокамерников. По делу допущено нарушение требований статьи 3 Конвенции.

Капрыковский против Польши [Kaprykowski v. Poland] (N 23052/05) Постановление от 3 февраля 2009 г. [вынесено IV Секцией] Обстоятельства дела Заявитель страдал тяжелой формой эпилепсии с ежедневными приступами болезни, а также энцефалопатией и слабоумием. Как рецидивист он несколько раз отбывал наказание в виде лишения свободы в различных исправительных учреждениях Польши. Впервые его заключили под стражу в мае 1998 г. После освобождения заявитель вновь заключался под стражу много раз. В частности, с 5 августа 2003 г. по 30 ноября 2007 г. он беспрерывно содержался под стражей в обычных исправительных учреждениях или в тюремных больницах. В этот период несколько врачей отмечали, что ему необходимо специализированное психиатрическое и неврологическое лечение.

Так, в 2001 г. медицинские эксперты рекомендовали сделать заявителю операцию на головном мозге, а в 2007 г., после выписки из больницы, врачи пришли к выводу, что он должен находиться под медицинским наблюдением 24 часа в сутки. Государство-ответчик указывало, что заявитель получал надлежащий медицинский уход и лекарства, и особо подчеркивало, что его сокамерники знали, как действовать при эпилептических приступах. Заявителя дважды госпитализировали в тюремную больницу с неврологической специализацией, когда это было необходимо. Когда он получал дженерики* (* Дженерик (анг. Generic) - это лекарственный препарат с доказанной фармацевтической, биологической и терапевтической эквивалентностью с оригиналом, но не обладающий патентной защитой. Может отличаться от оригинального препарата по составу вспомогательных веществ и размещается на рынке после окончания срока действия патентной защиты оригинального препарата (прим. редакции).), то находился под пристальным медицинским наблюдением в другой тюремной больнице, и врачи осматривали его почти каждый день.

Вопросы права Европейский Суд не сомневается, что в период, относящийся к обстоятельствам дела, заявитель постоянно нуждался в медицинском уходе, в отсутствие которого его здоровью угрожала серьезная опасность. Даже если принять во внимание, что жалоба заявителя ограничивается тремя эпизодами содержания в Познанском изоляторе, для того чтобы определить, подвергался ли он бесчеловечному обращению в этот период, необходимо исследовать эти события с учетом всех обстоятельств дела. Заявитель непрерывно содержался под стражей с 5 августа 2003 по 30 ноября 2007 г., и в этот период мог пользоваться исключительно медицинской инфраструктурой изолятора.

Вызывает озабоченность то обстоятельство, что в течение большей части этого времени он содержался в обычной тюрьме или, в лучшем случае, в тюремной больнице. Его помещали в специализированную неврологическую больницу только два раза, несмотря на особую ситуацию. В этот период он должен был осознавать, что может возникнуть необходимость в серьезном медицинском вмешательстве, но неотложная медицинская помощь, за исключением той, которую могли оказать ему сокамерники, являлась для него недоступной. Даже если он позднее осматривался врачами, они не имели специальных знаний по неврологии. С учетом своего умственного расстройства заявитель не мог принимать самостоятельные решения или справляться с ежедневными потребностями. Это должно было вызывать у него сильное беспокойство и ставить в униженное положение по отношению к другим заключенным.

Европейский Суд особенно удивлен доводом государства-ответчика о том, что тот факт, что сокамерники заявителя знали, как реагировать на его приступы, может свидетельствовать об удовлетворительных условиях заключения.

Европейский Суд подчеркивает неодобрение в отношении действий персонала изолятора, полагавшего, что у него нет обязанности обеспечивать безопасность и уход за наиболее уязвимым заключенным, переложив на их сокамерников функции по оказанию повседневного содействия и неотложной помощи. Еще одна проблема заключалась в том, что заявителя примерно 18 раз переводили в различные исправительные учреждения, часто на больших расстояниях друг от друга. Это должно было причинять неоправданный ущерб его изначально слабому психическому здоровью. Отсутствие надлежащего медицинского ухода в Познанском изоляторе, ставившее заявителя в зависимое положение и вызывавшее у него чувство неполноценности по сравнению со здоровым сокамерникам, подрывало его достоинство и вызывало особые тяготы, причинявшие беспокойство и страдания и выходившие за пределы тех, что неизбежно связаны с лишением свободы. Его продолжительное содержание под стражей без надлежащего медицинского ухода и помощи, соответственно, составляло бесчеловечное и унижающее достоинство обращение.

Постановление По делу допущено нарушение требований статьи 3 Конвенции (принято единогласно).

Компенсация В порядке применения статьи 41 Конвенции. Европейский Суд присудил выплатить заявителю 3 000 евро в счет компенсации причиненного морального вреда.

Вопрос о запрещении бесчеловечного или унижающего достоинство обращения По делу обжалуется заключение под стражу на неопределенный срок иностранных граждан, подозреваемых в причастности к терроризму. По делу требования статьи 3 Конвенции нарушены не были.

A. и другие против Соединенного Королевства [A. and Others v. United Kingdom] (N 3455/05) Постановление от 19 февраля 2009 г. [вынесено Большой Палатой] (См. ниже изложение обстоятельств данного дела, жалоба по которому была рассмотрена в контексте подпункта "f" пункта 1 статьи 5 Конвенции.) Вопрос о запрещении пыток Вопрос о запрещении бесчеловечного или унижающего достоинство обращения По делу обжалуется риск жестокого обращения в случае депортации в Тунис террориста, осужденного заочно. По делу допущено нарушение требований статьи 3 Конвенции.

Бен Хемаис против Италии [Ben Khemais v. Italy] (N 246/07) Постановление от 24 февраля 2009 г. [вынесено II Секцией] (См. ниже изложение обстоятельств данного дела, жалоба по которому была рассмотрена в контексте статьи 34 Конвенции.) Вопрос о запрещении бесчеловечного или унижающего достоинство обращения Вопрос о соблюдении государством своих позитивных обязательств По делу обжалуются жестокость полиции и отсутствие эффективного расследования жалоб. По делу допущены нарушения требований статьи Конвенции.

Тома против Румынии [Toma v. Romania] (N 42716/02) Постановление от 24 февраля 2009 г. [вынесено III Секцией] (См. ниже изложение обстоятельств данного дела, жалоба по которому была рассмотрена в контексте статьи 8 Конвенции.) По жалобе о нарушении статьи 5 Конвенции По жалобе о нарушении пункта 1 статьи 5 Конвенции Вопрос о законности задержания или заключения под стражу По делу обжалуется превентивное заключение иракского гражданина английскими вооруженными силами в Ираке на основании резолюции Совета Безопасности ООН. Жалоба коммуницирована властям государства-ответчика.

Аль-Джедда против Соединенного Королевства [Al-Jedda v. United Kingdom] (N 27021/08) [IV Секция] В марте 2003 года вооруженная коалиция под командованием США, включавшая английский контингент, вторглась в Ирак. О завершении основных военных операций в Ираке объявили в мае 2003 года. С этого момента Соединенное Королевство стало оккупирующей державой в соответствии с нормами приложений к Гаагской конвенции 1907 г. и Четвертой Женевской конвенции 1949 года. Была учреждена Миссия ООН по оказанию помощи Ираку (UNAMI). В резолюциях N 1511(2003) и N 1546 (2004) Совет Безопасности ООН (далее - СБ ООН) определил функции UNAMI, подтвердил ее полномочия для многонациональных сил, находящихся под объединенным командованием, и решил, что "многонациональные силы уполномочены принимать все необходимые меры для поддержания безопасности и стабильности в Ираке".

Заявитель - иракский гражданин. В октябре 2004 года его задержали и заключили под стражу в тюрьму в г. Басры английские военнослужащие. Он содержался там более трех лет по подозрению в причастности к терроризму при отсутствии перспектив предъявления обвинения. Вопрос о его содержании под стражей периодически рассматривался командующим многонациональных сил.

В июне 2005 г. он подал заявление о судебной проверке в Соединенном Королевстве, оспаривая законность своего содержания под стражей и отказа министра обороны в его возвращении в Соединенное Королевство. Его заявление отклонили. Суды страны признали, что за действия английских войск в Ираке несет ответственность Соединенное Королевство, а не ООН. Однако они установили, что превентивное заключение заявителя не являлось незаконным, поскольку Резолюция СБ ООН N 1546 (2004) уполномочила английские войска в составе многонациональных сил применять интернирование, "если это необходимо по императивным причинам безопасности Ирака". Суды страны пришли к выводу о том, что согласно статье 103 Устава ООН Резолюции СБ ООН имеют приоритет даже по отношению к документам о правах человека, таким как Конвенция.

Жалоба коммуницирована властям государства-ответчика в отношении статьи 1 и пункта 1 статьи 5 Конвенции.

См. также дело "Аль-Скейни и другие против Соединенного Королевства" [Al-Skeini and Others v. United Kingdom] в "Информационном бюллетене по прецедентной практике Европейского Суда по правам человека" [Information Note on the Case-law of European Court of Human Rights] N 114* (* "Информационный бюллетень по прецедентной практике Европейского Суда по правам человека" N 114 соответствует "Бюллетеню Европейского Суда по правам человека" N 4/2009.) (жалоба коммуницирована властям государства-ответчика в отношении статей 1, 2 и 3 Конвенции.) По жалобе о нарушении подпункта "f" пункта 1 статьи 5 Конвенции Вопрос о законности мер по высылке или выдаче По делу обжалуется заключение под стражу на неопределенный срок иностранных граждан, подозреваемых в причастности к терроризму. По делу допущено нарушение требований статьи 5 Конвенции.

A. и другие против Соединенного Королевства [A. and Others v. United Kingdom] (N 3455/05) Постановление от 19 февраля 2009 г. [вынесено Большой Палатой] Обстоятельства дела После терактов 11 сентября 2001 г. в США английское правительство решило, что Соединенному Королевству угрожают многочисленные иностранные граждане, проживающие в стране и обеспечивающие поддержку экстремистским исламским действиям, связанным с "Аль-Каидой". В связи с тем, что некоторых из них нельзя выслать из страны из-за риска того, что они подвергнутся жестокому обращению в стране происхождения, государство-ответчик сочло необходимым установить расширенные полномочия, допускающие их содержание под стражей в том случае, если министр* (* По косвенным данным, содержащимся в постановлении, можно заключить, что имеется в виду министр внутренних дел (прим. переводчика).) обоснованно предполагает, что их присутствие в Соединенном Королевстве представляет угрозу для национальной безопасности, и что они являются международными террористами. Поскольку правительство пришло к выводу, что такой порядок заключения под стражу может противоречить пункту 1 статьи Конвенции, оно на основании статьи 15 Конвенции приняло оговорку, содержавшую ссылку на часть 4 Закона о безопасности и противодействии терроризму 2001 г. (далее - Закон 2001 г.), предусматривающую право заключать под стражу иностранных граждан, сертифицированных в качестве подозреваемых в международном терроризме, которые в настоящее время не могут быть выдворены из Соединенного Королевства.

Часть 4 Закона 2001 г. вступила в силу в декабре 2001 г. и была отменена в марте 2005 года. В период действия закона 16 иностранцев, включая 11 заявителей, оказались сертифицированы и заключены под стражу. Шесть заявителей заключили под стражу в декабре 2001 г., а остальных - в различные даты до октября 2003 г. Второго и четвертого заявителя освободили после того, как они согласились покинуть Соединенное Королевство: один - в Марокко в течение трех дней после задержания, а другой - во Францию в течение трех месяцев. Часть остальных заявителей осталась под стражей в тюрьме г.

Белмарш, троих перевели в психиатрическую больницу после ухудшения их психического состояния (в одном случае имела место попытка самоубийства), и еще одного освободили в апреле 2004 г. на условиях, приравненных к домашнему аресту, также в связи с серьезной озабоченностью, которую вызывало его психическое состояние.

Решение о сертификации заявителей согласно Закону 2001 г. раз в полгода пересматривалось Специальной иммиграционной апелляционной комиссией (далее - SIAC). Каждый заявитель обжаловал решение министра о своей сертификации. SIAC применяла процедуру, позволявшую рассматривать доказательства, которые могут быть раскрыты (открытые материалы), и конфиденциальные доказательства, которые нельзя раскрывать по причинам национальной безопасности (закрытые материалы). Заключенный и его представители имели доступ к открытым материалам, могли представлять возражения в письменном виде и в устном на слушании. Закрытые материалы не раскрывались заключенному или его адвокатам, а только специальному адвокату, назначенному каждому из заключенных генеральным солиситором.

Кроме открытых заседаний SIAC проводила закрытые для исследования секретных доказательств, на которых специальный адвокат мог высказывать замечания от имени заключенного по процедурным вопросам, например, о необходимости дополнительного раскрытия, а также о содержании и достоверности закрытых материалов. Однако если специальный адвокат получал доступ к этим материалам, он не мог вступать в контакт с заключенным или его адвокатами иначе как по разрешению суда. SIAC отклонила все жалобы заявителей относительно сертификации.

Заявители возбудили также разбирательство, в котором оспаривали законность самой оговорки на основании статьи 15 Конвенции. Решение по этому делу вынесла Палата лордов 16 декабря 2004 года. Она указала, что несмотря на наличие чрезвычайного положения, угрожающего жизни нации, данный порядок содержания под стражей не связан с угрозой безопасности и, следовательно, не соразмерен ей. В частности, имеются данные о том, что подданные Соединенного Королевства также принимают участие в деятельности террористических организаций, связанных с "Аль-Каидой", и такой порядок содержания под стражей устанавливает неоправданную дискриминацию иностранцев. В связи с этим Палата лордов приняла Декларацию несовместимости* (* "Декларацию несовместимости" в соответствии с Законом о правах человека вправе принимать некоторые суды Великобритании (прим. переводчика).) в соответствии с Законом о правах человека и отменила решение об оговорке. В марте 2005 г. парламент отменил часть 4 Закона 2001 г., и заявители, все еще содержавшиеся на тот момент под стражей, были освобождены с выдачей контрольных ордеров* (* Как сообщается, контрольные ордера, выдаваемые министром внутренних дел, влекут некоторые ограничения личной свободы таких лиц (прим. переводчика).) на основании Закона о предотвращении терроризма 2005 года.

Вопросы права По поводу соблюдения подпункта "f" пункта 1 статьи 5 и статьи Конвенции.

(a) Пределы рассмотрения дела. Государство-ответчик не лишено права ссылаться в Европейском Суде на подпункт "f", даже если не прибегало к этому положению в судах страны, поскольку оно оставило открытым вопрос о применимости статьи 5 Конвенции в тексте оговорки и в национальных разбирательствах, а Палата лордов рассмотрела вопрос совместимости содержания под стражей с пунктом 1 статьи 5 Конвенции до оценки действительности оговорки. Отсутствуют принципиальные причины, препятствующие государству-ответчику в выдвижении им доводов в защиту своей позиции перед Европейским Судом, даже если это ставит под вопрос выводы его собственного верховного суда. Следовательно, предварительные возражения заявителей по данным двум пунктам должны быть отклонены.

(b) Существо дела. Европейскому Суду следует, прежде всего, удостовериться в том, являлось ли содержание заявителей под стражей допустимым с точки зрения подпункта "f" пункта 1 статьи 5 Конвенции. Только в случае отрицательного ответа возникнет необходимость оценки действительности оговорки.

(1) Допустимо ли было содержание под стражей. Лишение свободы лиц, против которых принимаются меры по их высылке или выдаче, оправдано лишь пока продолжается разбирательство по поводу высылки или выдачи и при условии, что оно проводится с надлежащей тщательностью. Европейский Суд установил, что по данному делу требования статьи 5 Конвенции не были нарушены в отношении второго и четвертого заявителей, которых задержали на непродолжительное время до того, как они приняли решение о выезде из Соединенного Королевства. Однако очевидно, что остальные девять заявителей были сертифицированы и заключены под стражу, поскольку подозревались в международном терроризме, и их пребывание на свободе в Соединенном Королевстве создавало угрозу национальной безопасности. Одно из главных предположений, лежавших в основе уведомления об оговорке Закона 2001 г. и решения о заключении заявителей под стражу, заключалось в том, что они не могут быть выдворены или депортированы из страны в настоящее время.

Отсутствуют данные о том, что имелась какая-либо реальная перспектива их высылки без того, чтобы это повлекло реальную угрозу жестокого обращения.

При таких обстоятельствах политика государства-ответчика по сохранению возможности депортации заявителей под активным контролем не являлась достаточно четкой или определяющей, чтобы представлять собой меры, принятые по их высылке. Соответственно, содержание заявителей под стражей не подпадало под исключение, предусмотренное подпунктом "f" пункта статьи 5 Конвенции.

(2) Являлась ли оговорка действительной. Высший суд страны рассмотрел вопрос и заключил, что, хотя существовало чрезвычайное положение, угрожающее жизни нации, меры, принятые в порядке реагирования на нее, не являлись необходимыми при данных обстоятельствах. Европейский Суд, таким образом, полагает, что противоположный вывод оказался бы оправдан, только если бы было установлено, что национальный суд неправильно истолковал или применил статью 15 Конвенции или связанную с ней прецедентную практику или пришел к явно необоснованным выводам.

(i) Чрезвычайное положение, угрожающее жизни нации. В национальные суды министр представил доказательства существования угрозы проведения серьезных терактов, планируемых против Соединенного Королевства. SIAC предоставили дополнительные закрытые доказательства. Все национальные судьи, кроме одного, согласились с тем, что угроза является реальной. Хотя к моменту принятия оговорки нападения "Аль-Каиды" на территории страны не отмечались, национальные власти нельзя подвергать критике за то, что они считали такую ситуацию возможной. На государство не может быть возложена обязанность принятия мер только после того, как катастрофа случится.

Национальные власти вправе по собственному усмотрению оценивать угрозу на основе известных им фактов. Следует учитывать решения исполнительной и законодательной власти, а также мнения национальных судов, у которых больше средств для оценки относимых данных, чем у Европейского Суда.

Поэтому Европейский Суд признает, что существовало чрезвычайное положение, угрожавшее жизни нации.

(ii) Являлись ли меры в оговорке от обязательств необходимыми.

Государство-ответчик оспорило вывод Палаты лордов о том, что содержание заявителей было несоответствующим по пяти основаниям. В ответ на первый довод о том, что суды страны ограничили пределы усмотрения государственных органов при оценке того, какие меры являлись необходимыми, Европейский Суд разъясняет, что доктрина пределов усмотрения всегда рассматривалась в качестве инструмента для определения отношений между национальными органами и Европейским Судом;

она не может иметь аналогичное применение для отношений между различными органами государства-ответчика на уровне страны. Вопрос о том, являлись ли меры необходимыми, окончательно разрешается судом, особенно когда, как в данном случае, заявители лишены своего фундаментального права на личную свободу в течение длительного времени. В любом случае Палата лордов отнеслась к этим вопросам осмотрительно, и нельзя сказать, что она недостаточно внимательно рассмотрела позицию исполнительной власти или парламента. В отношении второго довода государства-ответчика о том, что Палата лордов анализировала законодательство абстрактно, а не применительно к конкретным делам заявителей, Европейский Суд отмечает, что положения статьи 15 Конвенции неизбежно относятся к общей ситуации, и если, как в настоящем деле, меры сочтены несоразмерными и дискриминационными, нет необходимости исследовать их применение в каждом конкретном деле. Что касается третьего довода государства-ответчика о том, что заключение Палаты лордов подразумевает не отказ от необходимости содержания заявителей под стражей, а отсутствие законодательных полномочий по содержанию под стражей иностранцев, представляющих угрозу для национальной безопасности, Европейский Суд находит, что Палата лордов правильно указала на то, что расширенные полномочия по содержанию под стражей иностранцев не могут рассматриваться как иммиграционные меры, в которых различия между гражданами и негражданами были бы законны, а являются мерами, касающимися национальной безопасности. Попытки представить как иммиграционную меру вопрос, в значительной степени затрагивающий безопасность, привели к неспособности адекватно реагировать на проблему, возложив на одну группу подозреваемых в терроризме несоразмерное и дискриминационное бремя содержания под стражей на неопределенный срок.

Содержание под стражей без предъявления обвинения в основном имеет одинаково отрицательное влияние на гражданина и негражданина, которые на практике не имеют возможности покинуть страну из-за опасения подвергнуться пытке за границей. Последние два довода государства-ответчика о том, что порядок содержания под стражей неграждан является законным, поскольку позволяет избежать отчуждения мусульманского населения Англии, и что государство-ответчик могло бы лучше реагировать на террористическую угрозу, если бы имело возможность изолировать ее самый серьезный фактор, а именно неграждан, не представляется возможным принять за недостатком доказательств. В итоге меры в оговорке являлись несоразмерными, поскольку создавали неоправданную дискриминацию между гражданами и негражданами.

Постановление По делу допущено нарушение требований статьи 5 Конвенции за исключением второго и четвертого заявителей (принято единогласно).

По поводу соблюдения пункта 4 статьи 5 Конвенции. Заявители жаловались на то, что процедура SIAC являлась несправедливой, поскольку собранные против них доказательства не были им полностью раскрыты.

Европейский Суд признал жалобы второго и четвертого заявителей неприемлемыми, в связи с тем, что они уже находились на свободе, когда началось разбирательство по поводу законности их содержания под стражей на основании Закона 2001 года.

В отношении остальных заявителей требовалось уравновесить значительный общественный интерес в получении сведений об "Аль-Каиде" и ее пособниках, а также оставление в секрете источников информации с правом заявителей на процессуальную справедливость рассмотрения их жалоб. Следовательно, оказалось существенным раскрыть, насколько это возможно, максимум информации о показаниях и доказательствах против них без ущерба для национальной безопасности или безопасности других лиц, а также чтобы они имели возможность эффективно оспорить собранные против них сведения. Европейский Суд признает, что SIAC являлась полностью независимым судом, который мог рассматривать все относящиеся к делу доказательства, обеспечивать, чтобы никакие материалы не удерживались без необходимости, что наличие специального адвоката стало дополнительной гарантией при рассмотрении дела, и нет данных о том, что применялась излишняя и неоправданная секретность или отсутствовали спорные причины для нераскрытия информации в каждом деле. Однако в конечном счете вопрос заключается в том, были ли в делах, содержавших нераскрытые доказательства, сведения открытого доступа, являвшиеся достаточно конкретными для того, чтобы заявитель мог предоставить своим представителям и специальному адвокату информацию, опровергающую их.

Применяя этот тест, Европейский Суд отмечает, что открытые материалы против пятерых заявителей включали сведения (например, о приобретении определенного телекоммуникационного оборудования, хранении документов, связанных с поименованными подозреваемыми в терроризме, и о встречах с ними с указанием конкретных дат и мест), которые являлись достаточно подробными для того, чтобы обеспечить эффективную защиту. Таким образом, процессуальные требования в их делах соблюдались. Тем не менее открытые доказательства в делах остальных четырех заявителей были сочтены недостаточными для обеспечения эффективной защиты или из-за отсутствия существенных элементов (доказательств связи между денежными средствами, которые заявители предположительно собирали, и терроризмом) или поскольку они имели общий и неконкретный характер, поэтому SIAC оказалась вынуждена опираться в основном на закрытые материалы.

Постановление По делу допущено нарушение требований статьи 5 Конвенции в отношении четырех заявителей, в отношении пяти заявителей требования данной статьи нарушены не были, а также жалоба признана неприемлемой в отношении оставшихся двух заявителей (принято единогласно).

По поводу соблюдения пункта 5 статьи 5 Конвенции. Поскольку нарушения пунктов 1 и 4 статьи 5 Конвенции не могут обеспечить удовлетворение требования о компенсации в национальных судах, чьи полномочия ограничены возможностью принятия Декларации несовместимости с Конвенцией, по делу также допущено нарушение этого положения Конвенции.

Постановление По делу допущено нарушение требований статьи 5 Конвенции в отношении всех заявителей, кроме второго и четвертого (принято единогласно).

По поводу соблюдения статьи 3 Конвенции. Европейская конвенция содержит абсолютный запрет пыток и бесчеловечного и унижающего достоинство обращения даже при таких сложных обстоятельствах, как борьба с терроризмом, и независимо от поведения потерпевшего.

Жалоба второго заявителя признана неприемлемой, поскольку он находился под стражей всего несколько дней без ненадлежащих тягот. Что касается остальных 10 заявителей, то их содержание под стражей не достигло степени бесчеловечного и унижающего достоинства обращения, на основании которого может устанавливаться нарушение требований статьи 3 Конвенции.

Несмотря на то, что неопределенность и опасение бессрочно лишиться свободы могли вызвать у них чувства тревоги и страха, затронуть психическое состояние некоторых из них, заявители не утратили перспектив или надежд на освобождение. Они успешно оспорили законность порядка содержания под стражей, основанного на Законе 2001 г. в SIAC и Палате лордов. Кроме того, они могли подавать индивидуальные жалобы на решение об их сертификации, и SIAC была обязана пересматривать их продолжающиеся дела о содержании под стражей каждые шесть месяцев. Соответственно, ситуация заявителей не сопоставима с неснижаемым пожизненным заключением. Условия их содержания под стражей не могут приниматься во внимание, поскольку они не пытались исчерпать средства правовой защиты, доступные всем заключенным согласно административному и гражданскому законодательству.

Постановление По делу требования статьи 3 Конвенции нарушены не были в отношении 10 заявителей, жалоба признана неприемлемой в отношении оставшегося заявителя (принято единогласно).

Компенсация В порядке применения статьи 41 Конвенции. Европейский Суд присудил заявителям компенсации материального ущерба и морального вреда в размере от 1 700 до 3 900 евро. Эти компенсации существенно ниже тех, которые присуждались по предыдущим делам о незаконном содержании под стражей в связи с тем, что порядок заключения под стражу разрабатывался в условиях чрезвычайного положения в качестве добросовестной попытки согласовать потребность защиты общества против терроризма с обязанностью не высылать заявителей обратно в страны, где они могли бы подвергнуться реальной угрозе жестокого обращения. Кроме того, поскольку на всех заявителей, в отношении которых Европейский Суд установил нарушение пункта 1 статьи 5 Конвенции, выданы контрольные ордера после освобождения в марте 2005 г., нельзя утверждать, что они не подверглись бы некоторым ограничениям, если нарушения не были бы допущены.

По жалобе о нарушении пункта 3 статьи 5 Конвенции Вопрос о соблюдении права быть незамедлительно доставленным к судье или другому должностному лицу По делу обжалуется задержание несовершеннолетних заявителей на три дня и девять часов до их доставки к судье. По делу допущено нарушение требований статьи 5 Конвенции.

Ипек и другие против Турции [Ipek and Others v. Turkey] (N 17019/02 и 30070/02) Постановление от 3 февраля 2009 г. [вынесено II Секцией] Обстоятельства дела 1 декабря 2001 года, примерно в 1 час 20 мин., полиция вторглась в дом второго заявителя и задержала его по подозрению в причастности к деятельности незаконной террористической организации. Полиция обыскала дом и задержала также случайно находившихся там в это время первого и третьего заявителей с целью установления их связи с организацией. Всем заявителям на момент задержания было 16 лет. Через два дня их допросила полиция без участия адвоката, поскольку обвинения против них касались преступления, относящегося к компетенции судов государственной безопасности. В тот же день прокурор продлил срок их содержания под стражей еще на два дня. Согласно полицейским документам содержание заявителей под стражей продолжалось до 10 час 40 мин. 4 декабря 2001 года. Они были направлены на медицинский осмотр, а затем доставлены в компетентный суд государственной безопасности, принявший решение об их заключении под стражу.

Вопросы права По поводу соблюдения подпункта "с" пункта 1 статьи 5 Конвенции.

Согласно подпункту "с" пункта 1 статьи 5 Конвенции для признания задержания по обоснованному подозрению законным необходимо наличие фактов или информации, которые убедили бы объективного наблюдателя в том, что задержанное лицо действительно совершило правонарушение. Что касается второго заявителя, его задержали в процессе расследования полицией деятельности незаконной террористической организации. Он подозревался в том, что являлся членом этой организации и по ее поручению осуществлял определенную деятельность. При таких обстоятельствах подозрения против второго заявителя соответствовали требованиям подпункта "с" пункта 1 статьи Конвенции, поскольку цель его задержания заключалась в подтверждении или отклонении подозрений в причастности к деятельности незаконной организации.

Однако первого и третьего заявителя задержали исключительно потому, что они находились в доме второго заявителя в момент его задержания. В отсутствие какой-либо иной информации Европейский Суд полагает, что их задержали по необоснованному подозрению в совершении правонарушения.

Постановление По делу требования статьи 5 Конвенции нарушены не были в отношении второго заявителя, по делу допущено нарушение требований статьи Конвенции в отношении первого и третьего заявителя (принято единогласно).

По поводу соблюдения пункта 3 статьи 5 Конвенции. Даже притом, что расследование преступлений, связанных с терроризмом, несомненно, доставляет властям особенные проблемы, они не имеют неограниченного права на основании статьи 5 Конвенции задерживать подозреваемых для допроса вне эффективного контроля со стороны судов страны, а впоследствии и Европейского Суда. В соответствии с установившейся практикой последнего срок задержания при отсутствии судебной проверки не может превышать четырех дней.

Однако в деле заявителей Европейский Суд придает большое значение тому факту, что они являлись несовершеннолетними и содержались в отсутствие каких-либо процессуальных гарантий, таких как помощь адвоката, от произвольных действий государственных органов. Единственным проведенным следственным действием в течение трех дней и девяти часов их задержания оказался допрос, состоявшийся примерно через два дня после их задержания и за день до того, как их доставили к судье. Доводы, представленные государством-ответчиком, не достаточны для оправдания содержания заявителей под стражей без судебной проверки в течение более чем трех дней, даже в контексте возможной деятельности террористической организации.

Постановление По делу допущено нарушение требований статьи 5 Конвенции (принято единогласно).

Европейский Суд установил также, что по делу допущены нарушения требований пунктов 4 и 5 статьи 5 Конвенции.

Компенсация В порядке применения статьи 41 Конвенции. Европейский Суд присудил выплатить 1 500 евро первому и третьему заявителям, 1 000 евро второму заявителю в счет компенсации причиненного морального вреда.

Вопрос о соблюдении права быть незамедлительно доставленным к судье или другому должностному лицу По делу обжалуется уклонение от доставки заявителя в суд в течение 20 дней после его задержания. По делу допущено нарушение требований статьи 5 Конвенции.

Тома против Румынии [Toma v. Romania] (N 42716/02) Постановление от 24 февраля 2009 г. [вынесено III Секцией] (См. ниже изложение обстоятельств данного дела, жалоба по которому была рассмотрена в контексте статьи 8 Конвенции.) По жалобе о нарушении пункта 4 статьи 5 Конвенции Вопрос о соблюдении права на рассмотрение судом правомерности заключения под стражу По делу обжалуется сокрытие материалов, относящихся к вопросу о законности содержания под стражей, по мотивам национальной безопасности.

По делу допущены нарушения требований статьи 5 Конвенции/по делу требования статьи 5 Конвенции нарушены не были.

A. и другие против Соединенного Королевства [A. and Others v. United Kingdom] (N 3455/05) Постановление от 19 февраля 2009 г. [вынесено Большой Палатой] (См. выше изложение обстоятельств данного дела, жалоба по которому была рассмотрена в контексте подпункта "f" пункта 1 статьи 5 Конвенции.) Вопрос о безотлагательности рассмотрения судом правомерности заключения под стражу По делу обжалуется необъяснимая и чрезмерная задержка рассмотрения вопроса о законности предварительного заключения. По делу допущено нарушение требований статьи 5 Конвенции.

Тома против Румынии [Toma v. Romania] (N 42716/02) Постановление от 24 февраля 2009 г. [вынесено III Секцией] (См. ниже изложение обстоятельств данного дела, жалоба по которому была рассмотрена в контексте статьи 8 Конвенции.) По жалобе о нарушении статьи 6 Конвенции По жалобе о нарушении пункта 1 статьи 6 Конвенции [гражданско-правовой аспект] Вопрос о применимости к делу положений статьи 6 Конвенции По делу, в котором применен "тест Эскелинена", обжалуется дисциплинарное разбирательство против судьи. Статья 6 Конвенции применима.

Олуич против Хорватии [Olujiс v. Croatia] (N 22330/05) Постановление от 5 февраля 2009 г. [вынесено I Секцией] Обстоятельства дела Заявитель работал председателем Верховного Суда. В 1996 года # его обвинили в сексуальных отношениях с несовершеннолетними и в использовании служебного положения для создания благоприятных финансовых условий деятельности двум лицам, известным своей преступной деятельностью. Против него возбудили дисциплинарное производство в Национальном судебном совете* (* Вероятно, имеется в виду Высокий совет судебной власти республики, к компетенции которого относится привлечение судей к дисциплинарной ответственности (прим. переводчика).) (далее - НСС).

В январе 1997 года НСС установил, что заявитель ненадлежащим образом использовал служебное положение для публичного выражения симпатий к двум лицам, имевшим уголовное прошлое, и решил лишить его судейской должности.

В течение нескольких последующих месяцев три члена НСС - A.P., V.M. и M.H. дали интервью в прессе, отрицательные высказывая в отношении дела заявителя. Решение НСС было оставлено без изменений Палатой жупаний парламента. Однако в апреле 1998 г. Конституционный суд отменил оба решения и направил дело на новое рассмотрение. После возобновления разбирательства заявитель безуспешно подавал ходатайства об отводе A.P., V.M. и M.H. и о рассмотрении дела в открытом заседании. В октябре 1998 г.

заявителя вновь признали виновным и лишили судейского статуса. Палата жупаний оставила решение НСС без изменений. В декабре 1998 г. заявитель подал жалобу в Конституционный суд, утверждая, в частности, что дисциплинарное разбирательство против него не являлось открытым, три члена НСС не были беспристрастными, и что не допросили трех свидетелей защиты.

В декабре 2004 г. Конституционный суд отклонил его жалобу как необоснованную.

Комментарий ГАРАНТа Вопросы права (a) Вопрос о применимости к делу положений Конвенции.

Государство-ответчик утверждало, что статья 6 Конвенции не применима к делу заявителя в ее гражданско-правовом или уголовно-правовом аспекте, в частности, в связи с особой природой должности заявителя как председателя Верховного суда. Однако Европейский Суд счел это несущественным, поскольку вследствие оспариваемого дисциплинарного производства заявителя не только отстранили от занимаемой должности, но и лишили статуса судьи. Применяя тест, изложенный в Постановлении Европейского Суда по делу "Вильхо Эскелинен и другие против Финляндии" [Vilho Eskelinen and Others v. Finland] ([вынесено Большой Палатой], жалоба N 63235/00, ECHR 2007-_, "Информационный бюллетень по прецедентной практике Европейского Суда по правам человека" N 96)* (* "Информационный бюллетень по прецедентной практике Европейского Суда по правам человека" N 96 соответствует "Бюллетеню Европейского Суда по правам человека" N 10/2007.), Европейский Суд прежде всего отметил, что национальное право исключает судебную защиту в контексте дисциплинарного производства против судей. Однако это относится к защите в судах общей юрисдикции. Заявитель подал жалобу в порядке конституционного производства, выдвинув те же доводы, что и в Европейском Суде, которые Конституционный суд рассмотрел по существу. С учетом пределов рассмотрения дела Конституционным судом и особенно того факта, что он обладает полномочиями отменить решение НСС и возвратить дело на новое рассмотрение, Европейский Суд заключает, что такая проверка обеспечила заявителю доступ к правосудию в соответствии с национальным правопорядком, что отвечает условиям "теста Эскелинена"* (* Желая избежать ошибочного понимания функционального критерия, введенного в деле "Пельгрен против Франции", в деле "Вильхо Эскелинен и другие против Финляндии" Европейский Суд изложил новый подход к проблеме гражданских прав чиновников, в соответствии с которым государство-ответчик может ссылаться на наличие у заявителя статуса государственного служащего в целях исключения применения статьи 6 Конвенции при наличии двух условий.

Во-первых, государство в законодательстве должно исключить доступ к правосудию лиц, занимающих определенные должности, или указанных категорий персонала. Во-вторых, такое исключение должно быть оправдано объективными основаниями государственного интереса. Государство также должно доказать, что предмет спора относился к осуществлению государственной власти или затрагивал указанную особую связь. Этот подход в настоящем деле, вероятно, именуется "тестом Эскелинена" (прим.

переводчика).). Он также находит, что НСС пользовался судебными полномочиями и должен рассматриваться как независимый суд, созданный на основании закона для целей статьи 6 Конвенции. Соответственно, данная статья применима в гражданско-правовом аспекте к делу заявителя.

(b) Беспристрастность Национального судебного совета. Европейский Суд отмечает, что интервью с V.M. опубликовали в общенациональной ежедневной газете в феврале 1997 г., когда дело впервые рассматривалось Палатой жупаний. Разглашение сведений о том, что V.M. голосовал против назначения заявителя на должность председателя Верховного суда, в сочетании с тем фактом, что он сам являлся потенциальным кандидатом на эту должность и потому полагал, что ему следовало взять самоотвод в дисциплинарном производстве против заявителя, создало ситуацию, которая могла вызвать законные сомнения в беспристрастности дела. Что касается A.P., который в то время занимал пост председателя НСС, Европейский Суд отмечает, что интервью с ним опубликовали в той же газете в марте 1997 г., когда дело рассматривалось Конституционным судом. В этом интервью A.P. утверждал, что заявитель использовал личное влияние и контакты для защиты двух лиц, имевших уголовное прошлое, и добавил, что доводы адвоката о том, что дело имеет политический характер, не соответствуют действительности. Эти заявления свидетельствуют о том, что A.P. имел сформировавшийся взгляд на дело заявителя, что являлось не совместимым с его последующим участием в возобновившемся разбирательстве по делу заявителя. В сентябре 1997 года, когда дело еще рассматривалось Конституционным судом, другая общенациональная газета опубликовала интервью с M.H., который охарактеризовал заявителя как судью, не имеющего опыта и знаний и являющегося инородным телом в хорватском судейском корпусе. Европейский Суд полагает, что эти выражения явно свидетельствуют о предубежденности M.H. против заявителя и о том, что его участие в разбирательстве после публикации интервью было не совместимо с требованием беспристрастности.

(c) Право на публичное разбирательство дела. НСС не допустил публику на слушание дела заявителя на основании того, что это было необходимо для защиты достоинства заявителя лично и судебной власти в целом, не раскрывая эти доводы подробно. Однако сам заявитель просил сделать слушание открытым, что свидетельствовало о том, что он не считал необходимым защищать свою честь и достоинство. Кроме того, поскольку разбирательство затрагивало столь высокую публичную должность и уже высказывались предположения о том, что дело против заявителя имело политический характер, открытый характер разбирательства в НСС явно отвечал бы интересам заявителя и общества в целом. Однако лишение доступа публики не было устранено в Палате жупаний или в Конституционном суде.

(d) Равенство процессуальных возможностей. НСС обосновал отказ от допроса свидетелей, которых просил вызвать заявитель, утверждением о том, что обстоятельства, относящиеся к доказательствам, на которые он ссылался, или уже установлены, или не имеют значения для дела. Однако даже если Европейскому Суду не следует выражать мнение по поводу относимости доказательств или обоснованности утверждений против заявителя, он находит, что указанные свидетельские показания имели отношение к делу заявителя, поскольку могли содействовать его линии защиты. Кроме того, мотивы, приведенные НСС, не являлись достаточными для оправдания отказа от допроса любых свидетелей, которых просил вызвать заявитель, что в итоге ограничило его возможности представить доказательства в своем деле вопреки гарантиям справедливого судебного разбирательства.

Постановление По делу допущены нарушения требований статьи 6 Конвенции (принято единогласно).

Компенсация В порядке применения статьи 41 Конвенции. Европейский Суд присудил выплатить заявителю 5 000 евро в счет компенсации причиненного морального вреда.

Вопрос о применимости к делу положений статьи 6 Конвенции Обращение экологической организации не являлось по своей природе народным иском* (* Народный иск - требования, предъявляемые в общественных интересах частными лицами или организациями, которые сами не являются жертвами нарушений вреда (прим. переводчика).). Статья Конвенции применима.

Л'Эраблиер А.С.Б.Л. против Бельгии [L'Erabliere A.S.B.L. v. Belgium] (N 49230/07) Постановление от 24 февраля 2009 г. [вынесено II Секцией] Обстоятельства дела Заявитель, некоммерческая организация, вел борьбу за охрану окружающей среды области Марш-Нассонь, в состав которой входят пять бельгийских муниципалитетов. В 2004 году один из них в письменном виде информировал заявителя о получении разрешения на расширение мусорного полигона. Заявитель потребовал пересмотра этого решения и приостановления его исполнения. Позднее в 2004 году Государственный совет* (* Государственный совет в Бельгии - многоцелевой орган, который, в частности, рассматривает административные споры в качестве кассационной инстанции (прим. переводчика).) отклонил требование заявителя о приостановлении решения на том основании, что в нем не содержалось надлежащее указание фактов, разъясняющее суть спора. В решении 2007 года он признал обращение заявителя по поводу судебной проверки неприемлемым, поскольку в нем не излагались факты с дополнительной информацией, а лишь делались ссылки на оспариваемую меру. Кроме того, Государственный совет в том же составе, в котором выносил решение 2007 г., рассматривал дело о разрешении на строительство того же объекта в 2001 г. по неотложному заявлению и в 2005 г.


по существу* (* Неотложные заявления в Бельгии и Нидерландах затрагивают вопрос о предварительных мерах (прим. переводчика).). По всем трем делам выступал один и тот же судья-докладчик.

Вопросы права Вопрос о применимости статьи 6 Конвенции. Устав организации-заявителя свидетельствует о том, что сфера его деятельности ограничена определенным пространством и предметом, поскольку заключается в защите окружающей среды области Марш-Нассонь, охватывающей пять муниципалитетов данной территории. Все учредители и управляющие организации-заявителя проживают в этих муниципалитетах и поэтому могут считаться местными жителями, которых проект расширения мусорного полигона непосредственно затрагивает.

Увеличение площади полигона более чем на одну пятую часть от его первоначальной вместимости могло существенным образом отразиться на качестве их личной жизни из-за создаваемых им повседневных помех, что, в свою очередь, затронуло бы стоимость их имущества в указанных муниципалитетах. Конвенция не допускает народных исков с целью избежать обращения в Европейский Суд лиц с жалобами на сам факт принятия закона, применимого к любому гражданину страны, или на судебное решение по делу, сторонами которого они не являются. Однако при обстоятельствах настоящего дела и особой природе оспариваемой меры, с учетом статуса организации-заявителя и его членов, а также того факта, что преследуемая им цель ограничивалась пространством и предметом, и он защищал общественный интерес, требование организации-заявителя не является народным иском.

Соответственно, вопрос, поднятый организацией-заявителем, имеет достаточную связь с правом, на основании которого он может утверждать, что обладает им в качестве юридического лица, для того чтобы статья 6 Конвенция являлась применимой.

Право организации-заявителя на доступ к правосудию. Представляли ли мотивы, приведенные Государственным советом при отказе в обращении организации-заявителя о судебной проверке решения, лишение данной организации права на рассмотрение ее дела по существу? В данном конкретном случае нельзя утверждать, что оформление требования о судебной проверке препятствовало Государственному совету, а тем более противной стороне, в ознакомлении с обстоятельствами дела. Кроме того, Государственный совет рассматривал более раннее обращение по поводу разрешения на строительство того же объекта и принял решения по жалобе на приказ, вынесенный по неотложному заявлению, и по существу дела, в составе тех же судей, которые вынесли обжалуемое решение. Во всех трех делах участвовал один и тот же судья-докладчик. С учетом этого ограничение, установленное для права организации-заявителя на доступ к правосудию, являлось несоразмерным для цели, гарантирующей правовую определенность и надлежащее отправление правосудия.

Постановление По делу допущено нарушение требований статьи 6 Конвенции (принято единогласно).

Компенсация В порядке применения статьи 41 Конвенции. Европейский Суд присудил выплатить заявителю 3 000 евро в счет компенсации причиненного морального вреда.

Вопрос о соблюдении права на доступ к правосудию По делу обжалуется предоставление иммунитета члену парламента в связи с его заявлениями для прессы, не связанными непосредственно с его депутатской деятельностью. По делу допущено нарушение требований статьи Конвенции.

ВИКТ и Кофферати против Италии [C.G.I.L. and Cofferati v. Italy] (N 46967/07) Постановление от 24 февраля 2009 г. [вынесено II Секцией] Обстоятельства дела "Красными бригадами"* (* Красные бригады (Brigate Rosse, Италия) левоэкстремистская террористическая организация (прим. переводчика).) был убит консультант Министерства труда. Его взгляды о повышении гибкости положений трудовых договоров оспаривались заявителями, профсоюзной организацией* (* Как следует из текста постановления, профсоюзная организация - первый заявитель, Всеобщая итальянская конфедерация труда (ВИКТ), руководителем которого является Серджио Кофферати (прим.

переводчика).). Палата депутатов неоднократно распространяла сообщение об убийстве и последующих заявлениях ее членов. Ежедневная газета опубликовала статью о заявлениях, сделанных в интервью членом парламента.

Во время той же сессии несколько других членов парламента выступили с заявлениями, аналогичными в указанном интервью. Полагая, что заявления депутатов причиняли ущерб их репутации, заявители возбудили разбирательство в суде по гражданским делам против члена парламента, редакционного директора газеты и издательского дома, потребовав возмещения ущерба. Они утверждали, что оспариваемая статья предполагала, что существует причинно-следственная связь между убийством и деятельностью профсоюзной организации и ее генерального секретаря по защите интересов работников, и что террористы принадлежат к профсоюзным кругам.

По предложению Комитета по парламентскому иммунитету Палата депутатов признала, что оскорбительные высказывания члена парламента являлись мнением, высказанным при исполнении его обязанностей. Таким образом, он пользовался иммунитетом, предусмотренным Конституцией. Суд поставил вопрос о конфликте государственных полномочий перед Конституционным судом и приостановил разбирательство, возбужденное заявителями, просил об отмене решения Палаты депутатов. Конституционный суд признал довод о конфликте государственных полномочий неприемлемым по процессуальным причинам.

Вопросы права Предварительное возражение (в связи с явной необоснованностью жалобы или отсутствием статуса жертвы) отклонено. С учетом того, что оскорбительные замечания сделаны членом парламента, иск заявителей против директора и издателей газеты в любом случае являлся малоперспективным.

Поэтому теоретическая возможность возбудить разбирательство о диффамации против указанных лиц не лишала заявителей их статуса жертвы в связи с иммунитетом, предоставленным члену парламента, и не дает оснований предположить, что жалоба является явно необоснованной.

Предварительное возражение (в связи с неисчерпанием внутренних средств правовой защиты) отклонено. В отношении возможности продолжения преследования директора и издателей газеты Европейский Суд может только повторить причины отклонения возражения относительно отсутствия у заявителей статуса жертвы. Что касается возможности вынесения решения суда первой инстанции о признании иммунитета члена парламента с целью его последующего обжалования и предложения суду второй инстанции поставить вопрос о новом конфликте государственных полномочий, то возложение на заявителя обязанности прибегнуть к таким действиям при наличии отрицательного решения высшего суда означало бы ожидание от него использования процессуальных уловок для пересмотра дела при отсутствии очевидных шансов на успех. Таким образом, данный метод действий не может рассматриваться как средство правовой защиты, требующее исчерпания для целей Конвенции.

По поводу соблюдения пункта 1 статьи 6 Конвенции. В своем решении Палата депутатов признала, что на заявления члена парламента распространялся предусмотренный Конституцией иммунитет, на основании которого невозможно любое уголовное или гражданское разбирательство об определении ответственности и взыскании компенсации за причиненный ущерб.

Законность этого решения являлась предметом рассмотрения суда, а впоследствии Конституционного суда, признавшего довод о конфликте государственных полномочий неприемлемым по процессуальным причинам.

Однако такое рассмотрение не могло приравниваться к решению о праве заявителей на защиту их репутации, а степень доступа к правосудию, ограниченная правом ходатайства о рассмотрении предварительного вопроса, не может считаться достаточной для обеспечения права доступа заявителей к правосудию. После вынесения решения* (* Вероятно, имеется в виду решение Палаты депутатов (прим. переводчика).) и вынесения решения Конституционным судом иск к члену парламента оказался без движения, и заявители лишились возможности получения компенсации за предположительно причиненный ущерб. Что касается довода государства-ответчика относительно возможности продолжения преследования в гражданском порядке директора газеты и ее издательского дома, Европейский Суд напоминает мнения, вынудившие его отклонить предварительные возражения. Соответственно, он находит, что имело место вмешательство в гарантированное Конституцией право заявителей на доступ к правосудию, и это вмешательство преследовало законную цель защиты свободы парламентских дебатов и разделения судебной и законодательной власти. Поскольку заявления члена парламента сделаны в газетном интервью, то есть вне законодательной палаты, они, строго говоря, не являлись связанными с его парламентской деятельностью. Действительно убийство обсуждалось в Палате депутатов. Тем не менее нет данных о том, что член парламента участвовал, устно или письменно, в каких-либо дебатах по данному вопросу в законодательной палате или высказывал мнение о том, что заявители каким-либо образом, с моральной или политической точки зрения, несли ответственность за указанное убийство. Кроме того, парламентские дебаты состоялись после выступления члена парламента в прессе. По мнению Европейского Суда, высказывания члена парламента, изложенные в газете, по-видимому, предполагали, что в связи со своей критикой планировавшейся правительственной реформы трудового законодательства заявители, по крайней мере, частично несли ответственность за создание обстановки социальной напряженности, которая привела к убийству. Таким образом, в доступе к правосудию не могло быть отказано исключительно потому, что спор мог иметь политический характер или был связан с политической деятельностью. Таким образом, отсутствие какой-либо очевидной связи с парламентской деятельностью требовало узкого толкования понятия соразмерности между преследуемой целью и используемыми средствами. Иное ограничило бы право лица на доступ к правосудию способом, не совместимым с пунктом 1 статьи 6 Конвенции, когда бы ни делались членом парламента оскорбительные заявления, ставшие основанием иска. Решение Палаты депутатов об иммунитете члена парламента, которое парализовало попытки заявителей защитить свою репутацию, не установило требуемого справедливого равновесия между требованиями общего интереса и необходимостью защиты фундаментальных прав лица. Кроме того, после этого решения и решения Конституционного суда заявители не располагали иными реальными средствами эффективной защиты своих конвенционных прав. Даже если бы Конституционный суд в настоящее время считал, что иммунитет члена парламента не может распространяться на заявления, которые последний, как можно предположить, сделал не в связи с состоявшимися ранее парламентскими обсуждениями, но в настоящем деле Конституционный суд усмотрел процессуальное препятствие в формулировке запроса суда первой инстанции и отказался рассматривать вопрос о том, были ли замечания члена парламента сделаны при исполнении его депутатских обязанностей и защищены ли они Конституцией. Ограничение права заявителей на доступ к правосудию, таким образом, являлось несоразмерным преследуемым законным целям.


Постановление По делу допущено нарушение требований статьи 6 Конвенции (вынесено пятью голосами "за" и двумя - "против").

Компенсация В порядке применения статьи 41 Конвенции. Европейский Суд присудил выплатить заявителю* (* Как видно из текста постановления, Суд присудил указанную сумму каждому из заявителей (прим. переводчика).) 8 000 евро в счет компенсации причиненного морального вреда (вынесено пятью голосами "за" и двумя - "против").

См. также Постановление Европейского Суда по делу "Кордова против Италии" [Cordova v. Italy] (N 1), жалоба N 40877/98 и Постановление Европейского Суда по делу "Кордова против Италии" (N 2) [Cordova v. Italy] (N 2), жалоба N 45649/99, ECHR 2003-I, "Информационный бюллетень по прецедентной практике Европейского Суда по правам человека" N 49* (* "Информационный бюллетень по прецедентной практике Европейского Суда по правам человека" N 49 соответствует "Бюллетеню Европейского Суда по правам человека" N 6/2003.);

и Постановление Европейского Суда от 3 июня 2004 г. по делу "Де Йорио против Италии" [De Jorio v. Italy], жалоба N 73936/01, пресс-релиз N 280 от 3 июня 2004 г.

Вопрос о соблюдении права на доступ к правосудию По делу обжалуется признание жалобы неприемлемой в связи с тем, что в ней в части изложения фактов делалась отсылка к оспариваемому решению.

По делу допущено нарушение требований статьи 6 Конвенции.

Л'Эраблиер А.С.Б.Л. против Бельгии [L'Erabliere A.S.B.L. v. Belgium] (N 49230/07) Постановление от 24 февраля 2009 г. [вынесено II Секцией] (См. выше изложение обстоятельств данного дела, жалоба по которому была рассмотрена в контексте пункта 1 статьи 6 Конвенции.) Вопрос о соблюдении права на рассмотрение дела независимым и беспристрастным судом По делу обжалуются отрицательные отзывы о поведении заявителя, данные в интервью прессе членами дисциплинарного органа до слушания дела.

По делу допущены нарушения требований статьи 6 Конвенции.

Олуич против Хорватии [Olujiс v. Croatia] (N 22330/05) Постановление от 5 февраля 2009 г. [вынесено I Секцией] (См. выше изложение обстоятельств данного дела, жалоба по которому была рассмотрена в контексте статьи 6 Конвенции "Вопрос о применимости к делу положений статьи 6 Конвенции").

По жалобе о нарушении статьи 8 Конвенции Вопрос о соблюдении права на уважение личной жизни Статус потенциальных жертв;

отсутствие ясности или адекватных гарантий в законодательстве о перехвате коммуникаций. По делу допущено нарушение требований статьи 8 Конвенции.

Иордаки и другие против Молдавии [Iordachi and Others v. Moldova] (N 25198/02) Постановление от 10 февраля 2009 г. [вынесено IV Секцией] Обстоятельства дела Заявители полагали, что подвергаются серьезному риску перехвата их сообщений, поскольку являются представителями молдавской неправительственной организации, специализирующейся на оказании услуг заявителям в Европейском Суде. Хотя они не утверждали, что их сообщения фактически перехвачены, но считали, что национальное законодательство не предоставляет достаточных гарантий против злоупотреблений и ссылались на статистику Верховного суда, свидетельствующую о том, что в 2005 - 2007 гг.

98% всех заявлений следственных органов о разрешении на контроль сообщений были удовлетворены судами страны. Соответствующие правила изложены в Законе об оперативной и следственной деятельности 1994 г. и Уголовно-процессуальном кодексе с изменениями и дополнениями.

Они позволяют властям, в частности, перехватывать телефонные и другие разговоры с целью предупреждения совершения преступлений и защиты национальной безопасности.

Вопросы права По поводу соблюдения статьи 8 Конвенции.

(a) Наличие вмешательства. При определенных условиях лицо может считаться жертвой нарушения при наличии самого по себе факта существования негласных мер или законодательства, их допускающего, даже если лицо не утверждает, что такие меры фактически к нему применялись.

Такие условия должны определяться в каждом деле в соответствии с конвенционными правами, которые, как утверждается, были нарушены секретным характером оспариваемых мер и связи между заявителем и этими мерами. Европейский Суд не исключает возможности того, что негласный надзор применялся к заявителям, поскольку (i) на основании Закона об оперативной и следственной деятельности власти могли осуществлять перехват сообщений лиц, с которыми заявители в качестве адвокатов, специализирующихся на правах человека, имели обширные контакты;

(b) в состав неправительственной организации входили заявители, осуществляла представительство почти в половине молдавских дел, по которым жалобы были коммуницированы государству-ответчику;

и (c) с одобрения государства-ответчика генеральный прокурор угрожал преследованием любому адвокату, причиняющему вред репутации Молдавии путем обращения в международные органы защиты прав человека (см. Постановление Европейского Суда от 23 октября 2007 г. по делу "Колибаба против Молдавии" [Colibaba v. Moldova], "Информационный бюллетень по прецедентной практике Европейского Суда по правам человека" N 101)* (* "Информационный бюллетень по прецедентной практике Европейского Суда по правам человека" N 101 соответствует "Бюллетеню Европейского Суда по правам человека" N 4/2008.). Сам по себе факт существования законодательства, таким образом, представлял угрозу надзора, который неизбежно затрагивает свободу сообщений и поэтому представляет собой вмешательство.

(b) "Предусмотрено законом". Вопрос в настоящем деле заключается в том, удовлетворяло ли национальное законодательство требованию предсказуемости. Что касается первоначальной стадии процедуры прослушивания телефона (получения разрешения), то несмотря на поправки 2003 г., законодательство не было ясным и подробным, в частности, в нем не определялись характер преступлений, в связи с которыми допускается перехват, или категории лиц, чьи переговоры могут быть перехвачены, в дополнение к подозреваемым и обвиняемым нормы включали любое лицо, причастное к преступлению. Кроме того, закон не препятствовал органам преследования ходатайствовать о новом разрешении на прослушивание по истечении первоначального шестимесячного срока, а также законодательство не определяло с достаточной ясностью, при каких обстоятельствах и в отношении кого такое разрешение могло быть дано по неуголовным делам.

В отношении второй стадии (собственно прослушивания) полномочия судьи являлись неоправданно ограниченными, поскольку закон не содержал положений, обязывающих знакомить его с результатами надзора, и не требовал от него проверки соблюдения действующего законодательства. Представляется, что контрольные полномочия возлагались на органы преследования. Кроме того, процедура прослушивания и гарантии, по-видимому, относились только к текущим уголовным разбирательствам, но не к другим делам. Отсутствовали четкие правила фильтрации, хранения и уничтожения собранных данных.

Наконец, не устанавливалась процедура, регулирующая деятельность парламентской специальной комиссии, осуществлявшей общий контроль за системой прослушивания и обеспечивавшей тайну контактов адвокатов с их клиентами. С учетом того, что молдавские суды удовлетворяли практически все ходатайства, поступавшие от органов преследования в 2007 г., Европейский Суд заключает, что судьи не задумывались об обосновании разрешений на негласное прослушивание, и система допускала злоупотребления. Следует сделать вывод о том, что законодательство не обеспечивало достаточной защиты против злоупотреблений государственными полномочиями, и условие о том, что вмешательство должно быть предусмотрено законом, не было достигнуто.

Постановление По делу допущено нарушение требований статьи 8 Конвенции (принято единогласно).

Вопрос о соблюдении права на уважение личной жизни По делу обжалуются приглашение полицией журналистов и разрешение снимать заявителя в полицейском участке с целью публикации изображений.

По делу допущено нарушение требований статьи 8 Конвенции.

Тома против Румынии [Toma v. Romania] (N 42716/02) Постановление от 24 февраля 2009 г. [вынесено III Секцией] Обстоятельства дела В сентябре 2002 г. заявителя и другое лицо, A.M., задержали сотрудники службы по борьбе за # наркотиками за хранение 800 г марихуаны, которую они, по мнению властей, намеревались продать. Заявитель утверждал, что во время задержания подвергся побоям со стороны нескольких вооруженных полицейских. Он также указывал, что в тот же день без адвоката, но в присутствии прокурора, ответственного за расследование полицейские избивали его и принуждали подписать продиктованное ими заявление.

Заявитель и его мать утверждали, что жаловались на насилие со стороны полиции прокурору и требовали медицинского обследования, но прокурор откладывал последнее несколько раз. Государство-ответчик ссылалось на медицинское заключение, датированное следующим днем после задержания заявителя и составленное, как оно утверждало, в тюрьме. Под словами "состояние здоровья" при поступлении в тюрьму в текст было вписано:

"клинически здоров", и стояла подпись врача.

В день задержания журналисты местного телеканала и газеты снимали и фотографировали заявителя в полицейском участке. На следующий день его фотографию с видимыми следами насилия опубликовали на первой странице газеты вместе со статьей, в которой его называли наркоторговцем. Как утверждает заявитель, журналистов пригласила полиция. В тот же день его заключили под стражу. Через несколько дней он подал жалобу на решение о заключении под стражу, которая поступила к прокурору на следующий день, и он лично передал ее на следующий день в суд, где ее зарегистрировали через два дня. Через четыре дня окружной суд отклонил жалобу как явно необоснованную.

Заявитель подал кассационную жалобу. Через шесть дней она поступила в апелляционный суд, где ее зарегистрировали на следующий день. Отложив рассмотрение жалобы по требованию матери заявителя, суд в результате отклонил ее.

В 2003 году окружной суд приговорил заявителя к трем годам лишения свободы за незаконное хранение наркотиков с целью сбыта. По жалобе срок наказания уменьшили до одного года и шести месяцев.

Вопросы права По поводу соблюдения статьи 3 Конвенции. Предполагаемое жестокое обращение. Анализ медицинского заключения, которое должно было отразить состояние здоровья заявителя при заключении под стражу, выявляет ряд противоречий и ошибок. При таких обстоятельствах слова "клинически здоров" в карточке не являются достаточными для опровержения утверждения заявителя как необоснованного. Кроме того, его слова о насилии, имевшем место при задержании, подтверждались существованием достаточно достоверных, ясных и согласующихся данных. С учетом представленных ему материалов и в отсутствие объяснений со стороны государства-ответчика Европейский Суд считает установленным, что следы насилия, зафиксированные на изображениях в сентябре 2002 г., причинены обращением, за которое несет ответственность государство-ответчик и которое может считаться бесчеловечным в значении статьи 3 Конвенции.

Постановление По делу допущено нарушение требований статьи 3 Конвенции (принято единогласно).

Обязательство властей о проведении эффективного расследования. Хотя заявитель жаловался с представлением доказательств на жестокость полиции, власти не предприняли расследования доказуемой жалобы заявителя.

Постановление По делу допущено нарушение требований статьи 3 Конвенции (принято единогласно).

По поводу соблюдения пункта 3 статьи 5 Конвенции. Государство-ответчик признало, что в настоящем деле требования пункта 3 статьи 5 Конвенции об автоматической проверке законности заключения под стражу должностным лицом, наделенным согласно закону судебной властью, не исполнены с учетом национального законодательства, действовавшего в период, относящийся к обстоятельствам дела. Европейский Суд ранее устанавливал нарушения пункта 3 статьи 5 Конвенции в нескольких аналогичных делах, в которых заявители не были незамедлительно доставлены к должностному лицу, наделенному согласно закону судебной властью для проверки законности задержания или заключения под стражу, и не видит оснований для иного вывода в настоящем деле, когда заявителя доставили в суд первой инстанции только через 20 дней после задержания.

Постановление По делу допущено нарушение требований пункта 3 статьи 5 Конвенции (принято единогласно).

По поводу соблюдения пункта 4 статьи 5 Конвенции. Хотя 22-дневный срок, из которого за четыре дня несет ответственность заявитель, не представляется чрезмерным для рассмотрения дела в двух инстанциях, его следует оценивать с учетом сроков, предусмотренных законодательством страны, и обстоятельств дела. Для регистрации жалобы заявителя в указанном окружном суде потребовалось три дня, а затем семь дней для ее рассмотрения.

Кроме того, прошло еще семь дней до того, как апелляционный суд зарегистрировал жалобу заявителя на решение окружного суда, поскольку прокурор не передавал ее в течение шести дней. В отсутствие какого-либо оправдания для вышеуказанных задержек и в связи с тем, что речь шла о проверке законности решения о заключении под стражу, Европейский Суд находит, что указанная процедура не являлась незамедлительной, как того требует пункт 4 статьи 5 Конвенции в значении прецедентной практики Европейского Суда.

Постановление По делу допущено нарушение требований пункта 4 статьи 5 Конвенции (вынесено шестью голосами "за" и одним - "против").

По поводу соблюдения статьи 8 Конвенции. Поведение полиции, пригласившей журналистов и позволившей им фотографировать заявителя в полицейском участке без его согласия с целью последующей публикации этого изображения в средствах массовой информации, представляло собой вмешательство в право заявителя на уважение его личной жизни.

Государство-ответчик не представило объяснения, оправдывающего такое действие. Однако даже если предположить, что может усматриваться законное основание для оспариваемого вмешательства, остается вопрос о преследуемой законной цели. В данное время заявитель не находился в розыске, а был задержан в полицейском участке, и против него даже не возбудили уголовное дело. Указанные изображения, не имевшие реального новостного значения сами по себе, имели целью содействовать интересам правосудия, например, для обеспечения явки заявителя в суд или воспрепятствования совершению им преступления, поскольку обвинительное заключение еще не было составлено* (* Секретариат неточно передал соответствующую французскую фразу постановления, которая указывала буквально следующее: "Таким образом, нет необходимости рассматривать вопрос о том, отвечала ли публикация изображений, не имевшая информационного значения сама по себе, интересам правосудия, например, обеспечения явки в суд или предупреждения преступления, поскольку обвинительное заключение в тот момент не было составлено" (прим. переводчика).). Таким образом, с учетом обстоятельств дела Европейский Суд находит, что вмешательство в право заявителя на уважение его личной жизни не преследовало ни одной из законных целей, предусмотренных пунктом 2 статьи 8 Конвенции.

Постановление По делу допущено нарушение требований статьи 8 Конвенции (принято единогласно).

Компенсация В порядке применения статьи 41 Конвенции. Европейский Суд присудил выплатить заявителю 8 000 евро в счет компенсации причиненного морального вреда.

Вопрос о соблюдении права на уважение семейной жизни По делу обжалуется отказ без законных причин или предварительного уведомления в разрешении родителю, воспитывающему ребенка без матери, возвратиться в страну своего проживания для воссоединения с малолетним ребенком. По делу допущено нарушение требований статьи 8 Конвенции.

Нолан и К. против России [Nolan and K. v. Russia] (N 2512/04) Постановление от 12 февраля 2009 г. [вынесено I Секцией] (См. ниже изложение обстоятельств данного дела, жалоба по которому была рассмотрена в контексте статьи 9 Конвенции.) Вопрос о соблюдении права на уважение корреспонденции Статус потенциальных жертв;

отсутствие ясности или адекватных гарантий в законодательстве о перехвате коммуникаций. По делу допущено нарушение требований статьи 8 Конвенции.

Иордаки и другие против Молдавии [Iordachi and Others v. Moldova] (N 25198/02) Постановление от 10 февраля 2009 г. [вынесено IV Секцией] (См. выше изложение обстоятельств данного дела, жалоба по которому была рассмотрена в контексте статьи 8 Конвенции "Вопрос о соблюдении права на уважение личной жизни).



Pages:   || 2 | 3 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.