авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 || 3 |

«Оглавление По жалобе о нарушении статьи 1 Конвенции По жалобам о нарушении статьи 3 Конвенции По жалобе о нарушении статьи 5 Конвенции По жалобе о ...»

-- [ Страница 2 ] --

Вопрос о соблюдении права на уважение корреспонденции По делу обжалуется необеспечение заключенного марками для отправки корреспонденции в Европейский Суд. По делу допущено нарушение требований статьи 8 Конвенции.

Гаджиу против Румынии [Gagiu v. Romania] (N 63258/00) Постановление от 24 февраля 2009 г. [вынесено III Секцией] (См. ниже изложение обстоятельств данного дела, жалоба по которому была рассмотрена в контексте применения пункта 1 статьи 37 Конвенции.) По жалобе о нарушении статьи 9 Конвенции Вопрос о соблюдении права на свободу религии По делу обжалуется высылка из страны активиста иностранной Церкви объединения по мотивам национальной безопасности. По делу допущено нарушение требований статьи 9 Конвенции.

Нолан и К. против России [Nolan and K. v. Russia] (N 2512/04) Постановление от 12 февраля 2009 г. [вынесено I Секцией] Обстоятельства дела Первый заявитель, американский гражданин, являлся единоличным опекуном своего 11-месячного сына (второго заявителя). Он член Церкви объединения, которую основал Сан Мюн Мун, и проживал в России на основании ежегодно возобновляемой визы с 1994 г., когда Церковь пригласила его туда для участия в своей деятельности. В январе 2000 года в Концепцию национальной безопасности Российской Федерации внесли изменения* (* Точнее, Концепция национальной безопасности была утверждена в новой редакции Указом Президента Российской Федерации от 10 января 2000 г. N (прим. переводчика).), предусматривающие оказание противодействия негативному влиянию иностранных религиозных организаций и миссионеров.

В мае 2002 года первый заявитель отправился в поездку на Кипр, оставив сына на попечении няни. По возвращении в Россию его задержали сотрудники паспортного контроля в московском аэропорту и заперли на всю ночь в маленьком помещении. Заявителю сообщили, что его виза аннулирована и ему не разрешается въезд в страну, после чего он самолетом отправился в Эстонию. Месяцем позже заявителю вновь без объяснений причин отказали во въезде в Россию, куда он пытался въехать на основании новой многоразовой визы, полученной после направления многократных жалоб российским властям.

Жалобу на решение об отказе в разрешении на въезд областной суд отклонил по мотивам национальной безопасности на основании секретного доклада, составленного в феврале 2002 г. Федеральной службой безопасности (далее ФСБ). Кроме того, данный суд указал, что российские власти не препятствовали воссоединению первого заявителя с сыном в ином государстве, и что его пребывание в течение ночи в аэропорту не являлось лишением свободы.

Жалоба первого заявителя в Верховный Суд отклонена. Он воссоединился с сыном в апреле 2003 г., когда няня привезла ребенка на Украину.

Вопросы права По поводу соблюдения статьи 9 Конвенции.

(a) Вопрос о наличии вмешательства властей в права заявителя.

Пограничный контроль должен осуществляться в соответствии с конвенционными обязательствами. Соответственно, поскольку мера, имеющая отношение к пребыванию в государстве, применена в связи с осуществлением права на свободу религии, она может свидетельствовать о вмешательстве в указанное право. Российское государство-ответчик последовательно утверждало, что угрозу национальной безопасности представляли действия, а не религиозные убеждения, но не определило характер таких действий и отказалось представить доклад ФСБ, который мог бы способствовать обоснованию этой позиции. Далее, неопределенное указание в Концепции национальной безопасности на опасность действий иностранных религиозных миссионеров свидетельствовало о том, что религиозные убеждения первого заявителя и его статус иностранного миссионера иностранной религиозной организации могли обусловить решение властей воспрепятствовать его въезду.

В результате, поскольку не доказано, что он участвовал в какой-либо нерелигиозной деятельности, и учитывая общую политику, согласно которой иностранные миссионеры представляют угрозу национальной безопасности, высылка первого заявителя из России направлена на воспрепятствование осуществлению его права на свободу религии и, таким образом, является вмешательством в его права, гарантированные статьей 9 Конвенции.

(b) Вопрос об оправданности вмешательства. Во внутригосударственных разбирательствах не представлялись доказательства необходимости запрета на въезд заявителя в Россию. Представитель ФСБ не выдвинул определенных объяснений о фактических обстоятельствах, на которых основывались выводы доклада, и суды страны не проверяли, имело ли фактическую основу заключение о том, что заявитель представлял угрозу национальной безопасности. В любом случае статья 9 Конвенции не предусматривает ограничений по мотивам национальной безопасности. Это не является случайным упущением, но отражает фундаментальную важность религиозного плюрализма. Интересы национальной безопасности, таким образом, не могли служить оправданием для мер, принятых российскими властями против первого заявителя. Также не усматривается признаков того, что его религиозная деятельность нарушала права и свободы иных лиц. Следовательно, государство-ответчик не выдвинуло какого-либо убедительного правового и фактического оправдания его высылке из России.

Постановление По делу допущено нарушение требований статьи 9 Конвенции (принято единогласно).

По поводу соблюдения пункта 1 статьи 5 Конвенции. Отсутствие процедур административного или уголовного задержания в деле первого заявителя не имеет значения для вывода Европейского Суда о наличии фактического лишения или ограничения его свободы. Условия его ночного пребывания в транзитной зоне (в запертой комнате под постоянным наблюдением) практически эквивалентны лишению свободы, за которое несли ответственность российские власти. Правила пересечения границы действительно предусматривали, что лица в ситуации заявителя должны препровождаться в изолированные помещения и помещаться под охрану до момента, когда они покинут российскую территорию. Что касается вопроса о лишении свободы в порядке, предусмотренном законом, государство-ответчик не указало на какие-либо национальные правовые положения;

правила пересечения границы, на основе которых могло быть осуществлено лишение свободы, не опубликованы или не доступны для общественности, а значит, не являлись достаточно известными и предсказуемыми, чтобы отвечать требованию качества закона.

Постановление По делу допущено нарушение требований пункта 1 статьи 5 Конвенции (принято единогласно).

По поводу соблюдения пункта 5 статьи 5 Конвенции. Первый заявитель не смог воспользоваться реализуемым правом на компенсацию, поскольку суды страны пришли к выводу о том, что он не был лишен свободы.

Постановление По делу допущено нарушение требований пункта 5 статьи 5 Конвенции (принято единогласно).

По поводу соблюдения статьи 8 Конвенции. Разлучение заявителя с 10-месячным сыном являлось прямым следствием решения выслать его из России и уклонения от сообщения ему об этом решении и принятия мер, позволяющих его сыну покинуть Россию. Первый заявитель был единственным родителем и законным опекуном ребенка, который находился в уязвимом возрасте формирования личности. Единственным оправданием для прекращения их контактов, выдвинутым государством-ответчиком, стала национальная безопасность, однако Европейский Суд признал данное основание недоказанным, следовательно, оно не могло перевесить законный интерес заявителей в совместном проживании. Власти усугубили ситуацию, не уведомив заявителя заранее о намерении выслать его и не содействуя сыну заявителя в выезде из России для их воссоединения в ином месте. Явное уклонение властей от оценки влияния их решений и действий на благополучие ребенка вышло за пределы любой приемлемой свободы усмотрения.

Постановление По делу допущено нарушение требований статьи 8 Конвенции (принято единогласно).

По поводу соблюдения статьи 1 Протокола N 7 к Конвенции.

(a) Вопрос о применимости к делу. Для определения того, применимо ли к делу указанное положение, Европейский Суд должен рассмотреть вопрос о том, проживал ли заявитель в России, являлось ли его проживание законным, и был ли он выслан из России. Подобно самостоятельной концепции жилища, определенной в статье 8 Конвенции, понятие "проживание" не ограничено физическим присутствием, но зависит от существования прочных и постоянных связей с определенным местом. Первый заявитель постоянно проживал в России с 1994 г. и не имел места жительства где-либо еще. Его отъезд за границу являлся кратковременным, и он рассчитывал вернуться, особенно учитывая, что в России оставался его малолетний ребенок. Таким образом, он проживал в России в соответствующий период времени. Что касается вопроса законности, первый заявитель законно проживал в России более семи лет и в соответствующий период времени обладал действительной многоразовой годовой визой. Государство-ответчик не пояснило, почему оно считало его визу недействительной. Ее аннулирование по прибытии из Кипра не могло лишить его статуса проживающего на законных основаниях лица, поскольку в ином случае решение о высылке само по себе лишало бы лицо защиты статьи 7 Протокола N 1* (* Так в тексте. Очевидно, имеется в виду статья 1 Протокола N 7 к Конвенции (прим. переводчика).) к Конвенции. Понятие "высылки" также представляет собой самостоятельную концепцию. За исключением экстрадиции, любая мера, вынуждающая иностранца покинуть территорию, где он законно проживал, представляет собой высылку. Решение о запрете возвращения заявителя в Россию препятствовало его въезду на ее территорию и, таким образом, являлось высылкой.

(b) По поводу соблюдения статьи 1 Протокола N 7 к Конвенции.

В соответствии со статьей 1 Протокола N 7 к Конвенции иностранец, проживающий на территории государства на законных основаниях, может быть выслан из него только во исполнение решения, принятого в соответствии с законом и при условии соблюдения определенных процедурных гарантий, хотя такие гарантии не применяются, если высылка необходима в интересах общественного порядка или обусловлена соображениями национальной безопасности. Поскольку государство-ответчик не доказало, что высылка первого заявителя производилась по данным основаниям, исключения не подлежат применению, и заявитель должен был пользоваться процедурными гарантиями до высылки. Однако они оказались нарушены в трех отношениях:

времени, которое потребовалось, чтобы сообщить заявителю о решении его выслать (более трех месяцев), его неспособности представить аргументы против высылки и отказа в пересмотре дела с участием адвоката.

Постановление По делу допущено нарушение требований статьи 1 Протокола N 7 к Конвенции (принято единогласно).

По поводу соблюдения подпункта "а" пункта 1 статьи 38 Конвенции.

Государство-ответчик отказалось представить копию доклада ФСБ на том основании, что отсутствовала процедура представления документов, содержащих государственную тайну, международным организациям. Однако конвенционное обязательство создать все необходимые условия для эффективного исследования Европейским Судом обстоятельств дела предполагает установление процедур, необходимых для беспрепятственного сообщения и обмена документами с Европейским Судом. При таких обстоятельствах одна лишь ссылка на структурный недостаток национального права, который делает невозможной передачу секретных документов международным органам, являлась недостаточной, чтобы оправдать удержание ключевой информации, запрошенной Европейским Судом. Более того, тот факт, что доклад исследовался в процессе внутригосударственного разбирательства и представитель заявителя получил к нему доступ при условии дачи подписки о неразглашении, свидетельствует, что характер содержащихся в нем сведений не требовал всеобъемлющего запрета на доступ. Любую обоснованную озабоченность, связанную с государственной тайной, можно разрешить путем исключения секретных фрагментов или представления краткого изложения значимых фактических оснований.

Постановление По делу допущено несоблюдение требований подпункта "а" пункта статьи 38 Конвенции (вынесено шестью голосами "за" и одним - "против").

Компенсация В порядке применения статьи 41 Конвенции. Европейский Суд присудил выплатить первому заявителю 7 000 евро в счет компенсации причиненного морального вреда.

По жалобам о нарушении статьи 10 Конвенции Вопрос о соблюдении права на свободу выражения мнения По делу обжалуется запрет на вход в территориальные воды судна, зафрахтованного для проведения кампании в целях декриминализации абортов.

По делу допущено нарушение требований статьи 10 Конвенции.

Ассоциация "Уимин он уэйвс" и другие против Португалии [Women on Waves and Others v. Portugal] (N 31276/05) Постановление от 3 февраля 2009 г. [вынесено II Секцией] Обстоятельства дела Деятельность трех ассоциаций-заявителей в основном посвящалась содействию в организации дискуссии, касающейся репродуктивных прав человека. В 2004 году ассоциация "Уимин он уэйвс" зафрахтовала судно "Борндип" и направила его в Португалию, куда ее пригласили две другие ассоциации-заявители для проведения кампании в целях декриминализации абортов. На борту были запланированы встречи на темы предупреждения заболеваний, передающихся половым путем, планирования семьи и декриминализации абортов. Вход судна в территориальные воды Португалии оказался запрещен приказом министерства, и его движению воспрепятствовало португальское военное судно. Административный суд отклонил ходатайство ассоциаций-заявителей о разрешении немедленного входа в территориальные воды страны. Они обжаловали решение, но центральный административный суд отклонил жалобу, сочтя ее беспредметной, поскольку судно уже покинуло португальские территориальные воды. Верховный административный суд признал их последующую жалобу неприемлемой на том основании, что спорный вопрос не имел достаточной правовой или общественной значимости, чтобы сделать его вмешательство необходимым.

Вопросы права Что касается положения Конвенции, применимого к настоящему делу.

В данном случае вопрос о свободе выражения мнения трудно отделить от вопроса о свободе собраний. Принимая во внимание конкретные обстоятельства настоящего дела и особенно тот факт, что жалобы ассоциаций-заявителей в основном касались предполагаемого вмешательства властей в их право информировать общественность о своей позиции по поводу абортов и прав женщин в целом, предпочтительнее рассмотреть вопрос с точки зрения статьи 10 Конвенции, взятой самостоятельно, в связи с чем отсутствует необходимость рассматривать ее отдельно с точки зрения статьи 11 Конвенции.

По поводу соблюдения статьи 10 Конвенции. Запрещая вход судна в территориальные воды Португалии, власти препятствовали ассоциациям-заявителям в распространении информации и проведении запланированных встреч и мероприятий на борту судна тем образом, который они считали наиболее эффективным. Вмешательство преследовало правомерные цели, а именно предотвращение беспорядков и охрану здоровья.

В определенных ситуациях способ сообщения информации и идей так важен, что ограничение такого характера, как в настоящем деле, могло затронуть само существо указанных идей и информации. Имели значение не только содержание идей, защищаемых ассоциациями-заявителями, но и тот факт, что мероприятия в целях их распространения должны были проводиться на борту судна, что являлось для ассоциаций-заявителей крайне важным фактором, корреспондирующим с методом, который первый заявитель использовал некоторое время в других европейских странах.

Кроме того, в отличие от дела "Эпплби и другие против Соединенного Королевства" [Appleby and Оthers v. United Kingdom]* (* Постановление Европейского Суда от 6 мая 2003 г., жалоба N 44306/98 (прим. переводчика).), на которое ссылалось государство-ответчик, это дело затрагивало не частные владения или государственную собственность, а территориальные воды государства-ответчика, которые по своей природе являются открытым, публичным пространством. Также оно не затрагивало позитивные обязательства, и рамки усмотрения государства-ответчика были уже в отношении негативных обязательств, вытекающих из Конвенции.

Наконец, в материалах дела отсутствовали серьезные доказательства того, что ассоциации-заявители намеревались умышленно нарушить португальское законодательство об абортах. Европейский Суд напоминает, что свобода выражения мнения в ходе мирного собрания является настолько важной, что не может ограничиваться любым способом, пока лицо не совершает предосудительных действий.

Португальские власти могли прибегнуть к иным способам предотвращения беспорядков и охраны здоровья, чем воспрепятствование входу гражданского судна "Борндип" в территориальные воды, особенно путем направления ему навстречу военного судна. Столь радикальная мера не могла не иметь сдерживающего эффекта не только в отношении ассоциаций-заявителей, но и в отношении иных лиц, намеревающихся осуществлять обмен идеями и информацией, предполагающими несогласие с установленным порядком.

Указанное вмешательство, таким образом, не отвечало настоятельной всеобщей потребности и не могло рассматриваться как необходимое в демократическом обществе.

Постановление По делу допущено нарушение требований статьи 10 Конвенции (принято единогласно).

Компенсация В порядке применения статьи 41 Конвенции. Европейский Суд присудил выплатить каждой ассоциации-заявителю по 2 000 евро в счет компенсации причиненного морального вреда.

Вопрос о соблюдении права на свободу выражения мнения По делу обжалуется осуждение за диффамацию в связи с особенно резкими замечаниями и серьезными обвинениями в преступлениях, по которым нет приговора суда по уголовным делам. По делу требования статьи Конвенции нарушены не были.

Брюне-Лекомт и другие против Франции [Brunet-Lecomte and Others v. France] (N 42117/04) Постановление от 5 февраля 2009 г. [вынесено V Секцией] Обстоятельства дела Первым заявителем выступает главный редактор журнала, а третьим издающая его компания. Журнал опубликовал интервью со вторым заявителем, бывшим управляющим банковского отделения, в котором тот сообщал о широкомасштабной легализации преступных доходов, неучтенных денежных средствах от уклонения от налогов, а также о преступной деятельности в отношении соответствующего банка. Отделение банка начало разбирательство против первого и второго заявителей в связи с публичной диффамацией в отношении частного лица, утверждая, что интервью и комментарии носили диффамационный характер и нарушали презумпцию невиновности. Заявители возражали, что интервью отвечало общественному интересу. Трибунал большой инстанции постановил, что утверждения второго заявителя являлись диффамационными, и подчеркнул их резкость и серьезные последствия для всего или части банковского руководства, в то же время отметив наличие конфликта между банком и вторым заявителем после его увольнения. Суд также указал, что первый заявитель утверждения второго не проверил. В рамках гражданского судопроизводства он взыскал с заявителей один евро в счет ущерба. Первые два заявителя безуспешно обжаловали решение.

Апелляционный суд оставил без изменения взысканное возмещение и отметил, что заявители действовали недобросовестно, продемонстрировав недостаток осторожности и сдержанности. Кассационный суд отклонил жалобу заявителей.

Вопросы права Решение против заявителей представляло собой вмешательство в их право на свободу выражения мнения, предусмотренное законом. Оно преследовало правомерную цель защиты репутации или прав других лиц, в данном случае банка. Первого заявителя признали ответственным за публикацию интервью, которое согласно выводам судов страны содержало диффамационные обвинения против банка, а также комментарии, которым не хватало сдержанности. Второго заявителя признали ответственным за высказывания, нарушающие права лица. На третьего заявителя, издательскую компанию, возложена гражданская ответственность за сумму, взысканную с первого заявителя. Статус второго заявителя, бывшего управляющего отделением банка, вызывал доверие читателей к его утверждениям. При этом высказывания затрагивали уголовно наказуемые действия, хотя судами по уголовным делам такие преступления не устанавливались. Они являлись крайне резкими, определенными и несдержанными, и из них ясно следовало, что после ухода второго заявителя банк легализовывал деньги в крупных масштабах. Что касается первого заявителя, суды страны признали, что, будучи профессиональным журналистом, он опубликовал интервью, содержащее особенно резкие комментарии и серьезные обвинения, не смягчая их и не напоминая читателю о том, что ни банк, ни его руководство не привлекались к уголовной ответственности. Напротив, во вступительном комментарии он стремился вызвать доверие к обвинениям первого заявителя. Первый заявитель, таким образом, не только опубликовал утверждения третьего лица, но добавил резкие комментарии, несомненно выходящие за рамки определенной степени преувеличения или даже провокации. Кроме того, до публикации интервью не связывались с управляющими указанного банка.

По мнению судов страны, тот факт, что первый заявитель не предпринял мер для получения иного мнения, подтверждало его недобросовестность.

В соответствии с этическими нормами журналистской профессии, однако, предполагается, что журналисты действуют добросовестно. В настоящем деле, как и суды страны, Европейский Суд находит, что отсутствие сдержанности и осторожности в утверждениях, опубликованных первым заявителем, не позволяет полагать, что он действовал добросовестно. Гражданское дело завершилось тем, что троих заявителей обязали уплатить символическое возмещение в один евро. Принимая во внимание содержание высказываний, опубликованных без оговорок и признанных диффамационными, их потенциальное воздействие на общество и символическую сумму возмещения, Европейский Суд приходит к выводу, что вмешательство французских властей в право заявителей на свободу выражения мнения являлось соразмерным преследуемой цели и необходимым в демократическом обществе.

Постановление По делу требования статьи 10 Конвенции нарушены не были (принято единогласно).

Вопрос о соблюдении права на свободу выражения мнения По делу обжалуется недостаточность оснований, приведенных Верховным судом при взыскании компенсации ущерба с журнала в связи с раскрытием личности обвиняемой по уголовному делу. По делу допущено нарушение требований статьи 10 Конвенции.

Эрикяйнен и другие против Финляндии [Eerikdinen and Others v. Finland] (N 3514/02) Постановление от 10 февраля 2009 г. [вынесено IV Секцией] Обстоятельства дела В качестве заявителей выступают издательская компания, главный редактор журнала и один из его журналистов. В 1997 году журнал напечатал статью о злоупотреблениях социальными выплатами под заголовком "Это казалось законным, однако... предпринимательница схитрила для получения пенсии в 2 миллиона марок?", ссылаясь на дело предпринимательницы, обвиняемой в мошенничестве. Хотя в материале не упоминалось имя женщины, его сопровождала статья по не связанной с ней теме, которую журналист писал с ее согласия для другого журнала за несколько лет до этого, и в которой указывалось полное имя предпринимательницы и помещались две ее фотографии* (* Секретариат опустил имеющееся в Постановлении указание на то, что в оглавлении журнала фамилия предпринимательницы упомянута (прим.

переводчика).). Женщина обратилась в окружной суд* (* Название учреждения переведено условно, в Финляндии судами первой инстанции являются окружные (действующие в сельской местности и городах, приобретших этот статус после 1959 г.) и городские (действующие в так называемых старых городах) суды.

Дело рассматривалось Эспооским судом, то есть судом второго по величине города Финляндии. Возможно, Секретариат располагает сведениями о том, что Эспоо приобрел статус города после 1959 г., поэтому суд в оригинале именуется окружным (прим. переводчика).), и на заявителей возложили обязанность возмещения ущерба в связи с диффамацией. Решение окружного суда отменил апелляционный суд. Однако, рассмотрев жалобу, Верховный суд установил, что хотя заявители не допустили диффамации, они нарушили право женщины на уважение ее личной жизни, поскольку отсутствовала необходимость раскрывать ее личность. Заявителей обязали выплатить компенсацию в размере 20 финских марок (3 364 евро).

Вопросы права Присуждение компенсации представляло собой вмешательство, предусмотренное законом и преследовавшее законную цель защиты репутации или прав других лиц. Что касается необходимости вмешательства, сообщение об уголовном деле против предпринимательницы в статье 1997 г. основывалось на официальном документе (обвинительном заключении) и затрагивало вопрос законного общественного интереса (злоупотребление общественными средствами). Его цель заключалась в участии в широкой дискуссии по этой теме.

Оспариваемый заголовок не являлся ни чрезмерным, ни вводящим в заблуждение, поскольку формулировался вопросительно. Проблема необходимости, таким образом, подлежит рассмотрению, прежде всего, с точки зрения относимости и достаточности мотивировки, приведенной в решении Верховного суда о выплате компенсации заявителями. По мнению Европейского Суда, не усматривается, что Верховный суд придавал какое-либо значение тому факту, что сведения в статье 1997 г. основывались на обвинительном заключении, подготовленном прокурором, и что в статье ясно указывалось, что женщине только предъявили обвинение. Верховный суд также не проанализировал значение того факта, что фотографии сделаны с ее согласия для публикации, хотя и в более ранней статье иного содержания.

Соответственно, приведенные основания, хотя и являлись относимыми, не были достаточны для вмешательства в право заявителей на свободу выражения мнения.

Постановление По делу допущено нарушение требований статьи 10 Конвенции (принято единогласно).

Компенсация В порядке применения статьи 41 Конвенции. Европейский Суд присудил выплатить 9 179 евро в пользу издательской компании в счет компенсации причиненного материального ущерба и по 5 000 евро в пользу редактора и журналиста в счет компенсации морального вреда.

Вопрос о соблюдении права на свободу выражения мнения По делу обжалуется наказание в виде условного лишения свободы, примененное к государственному служащему* (* Вероятно, в данном случае Секретариат употребляет понятие "государственный служащий" в широком смысле, поскольку до настоящего времени согласно украинскому законодательству учителя не имеют статуса государственных служащих (прим.

переводчика).) за публичное обвинение своего руководителя в присвоении имущества и требование официального расследования. По делу допущено нарушение требований статьи 10 Конвенции.

Марченко против Украины [Marchenko v. Ukraine] (N 4063/04) Постановление от 19 февраля 2009 г. [вынесено V Секцией] Обстоятельства дела Заявителем по делу выступает учитель, возглавлявший профсоюз школы, в которой он работал. Обвинив директора школы в неправомерных действиях в отношении школьного имущества, заявитель в начале 1997 г. подал ряд жалоб в государственную контрольную службу, ответственную за проверку использования имущества государственных организаций. Он утверждал, что директор присвоил себе гуманитарную помощь, предоставленную школе, использовал школьный автомобиль, телевизор и видеооборудование в личных целях, а также забрал кирпичи из одной из школьных стен. Государственная контрольная служба не обнаружила доказательств присвоения школьного имущества директором. Впоследствии заявитель подал два заявления о возбуждении уголовного дела в отношении директора, которые отклонили за недоказанностью. Представители профсоюза заявителя организовали пикет у здания местной администрации, демонстрируя транспаранты с лозунгами, обвиняющими директора в профессиональных нарушениях и злоупотреблении полномочиями. Директор подал заявление в порядке частного обвинения против заявителя, которого осудили за клевету в 2001 году. Суды приговорили его к одному году лишения свободы условно и штрафу и обязали возместить директору моральный ущерб.

Вопросы права Сообщения работника государственного сектора о незаконных действиях или нарушениях по месту работы подлежат защите. Однако, хотя заявитель, являясь представителем профсоюза, поднял вопрос, затрагивающий общие интересы, он обязан уважать репутацию иных лиц, включая их право считаться невиновным, а также должен сохранять лояльность и осторожность в отношении работодателя. В свете этой обязанности любая информация подлежала раскрытию в первую очередь руководителю лица или иному компетентному должностному лицу или органу и лишь в крайнем случае - общественности. Что касается осуждения заявителя на основании писем, направленных в государственную контрольную службу и прокуратуру и содержавших требования о проведении расследования предполагаемого должностного преступления со стороны директора, ему не могла быть поставлена в вину недобросовестность, поскольку он действовал от имени профсоюза и представил различные доказательства в поддержку своих утверждений. Указанное вмешательство в его право на свободу выражения мнения не было, таким образом, необходимым.

В отношении осуждения заявителя в связи с участием в пикетировании, обвинений против директора, выраженных в весьма сильных выражениях и размещенных на транспарантах, можно признать утверждениями о факте.

В отсутствие достаточных доказательств они могли обоснованно считаться клеветой, нарушающей право директора считаться невиновным в совершении серьезных преступлений. Кроме того, ни заявитель, ни его сторонники не пытались использовать процессуальные средства, предусмотренные национальным правом, чтобы обжаловать недостатки проверок и отказы в возбуждении уголовного дела в отношении директора. Таким образом, власти страны действовали в рамках своей свободы усмотрения, признавая необходимым осудить заявителя за клевету в связи с этим. Однако наказание в виде одного года лишения свободы не может признаваться оправданным в контексте классического дела о клевете, касающегося дискуссии по вопросу, представляющему общественный интерес. Тот факт, что наказание условно, не влияет на данный вывод, поскольку оно не исключает судимость.

Следовательно, суды страны вышли за рамки необходимого вмешательства в право заявителя на свободу выражения мнения.

Постановление По делу допущено нарушение требований статьи 10 Конвенции (принято единогласно).

Компенсация В порядке применения статьи 41 Конвенции. Европейский Суд присудил выплатить заявителю 1 000 евро в счет компенсации причиненного материального ущерба и морального вреда.

См. также дело "Гуджа против Молдавии" [Guja v. Moldova], "Информационный бюллетень по прецедентной практике Европейского Суда по правам человека" N 105* (* "Информационный бюллетень по прецедентной практике Европейского Суда по правам человека" N 105 соответствует "Бюллетеню Европейского Суда по правам человека" N 8/2008.).

Вопрос о соблюдении права на свободу выражения мнения По делу обжалуется прекращение статуса судьи за критические замечания по поводу российской судебной системы. По делу допущено нарушение требований статьи 10 Конвенции.

Кудешкина против России [Kudeshkina v. Russia] (N 29492/05) Постановление от 26 февраля 2009 г. [вынесено I Секцией] Обстоятельства дела В 2003 году заявительнице, в то время судье Московского городского суда, передали на рассмотрение резонансное уголовное дело следователя органов внутренних дел Зайцева. Заявительница утверждала, что во время этого разбирательства председатель Московского городского суда Егорова вызывала ее в свой кабинет и задавала вопросы о производстве по делу. Стороны расходятся в оценках причин отстранения заявительницы от участия в деле.

Сама заявительница утверждала, что Егорова отстранила ее от дела без объяснения причин, тогда как государство-ответчик указывало, что дело передали другому судье, поскольку она допустила задержки его рассмотрения.

Заявительница впоследствии просила привлечь Егорову к дисциплинарной ответственности в связи с предположительным оказанием на нее незаконного давления. Судья, назначенный для рассмотрения ее заявления, заключил, что Егорова решила передать дело, поскольку была недовольна тем, как заявительница организовала его разбирательство, и так как имелись конфиденциальные сведения соответствующих органов о том, как заявительница рассматривает дело Зайцева. Поэтому компетентный орган решил не возбуждать против Егоровой дисциплинарное производство.

Через несколько месяцев заявительница выдвинула свою кандидатуру на всеобщих выборах в Государственную Думу. В период избирательной кампании, в ходе которой она представила свою программу судебной реформы, заявительница дала интервью двум газетам и радиостанции, резко критикуя российскую судебную систему. В частности, она выразила сомнение в независимости российских судов и опасения по поводу судебного беззакония в стране. Ее не избрали в Думу, но восстановили в прежней судейской должности.

Однако председатель Московского городского суда потребовала отстранения заявительницы от должности, утверждая, что в период избирательной кампании она совершила поступки, не совместимые с авторитетом и статусом судьи. В мае 2004 года, не заслушав заявительницу, которая отсутствовала, по-видимому, без уважительной причины, компетентный орган решил лишить ее статуса судьи, указав, что она распространяла лживые и не соответствующие действительности измышления, и ее заявления очевидно основаны на домыслах или заведомо ложных и искаженных фактах. Орган также заключил, что заявительница разгласила конкретную фактическую информацию по уголовному делу Зайцева до того, как приговор по его делу вступил в законную силу. Заявительница обжаловала решение в Московский городской суд и просила о передаче ее дела в связи с отсутствием беспристрастности, но безрезультатно.

Вопросы права Европейский Суд напоминает, что статья 10 применима к сфере исполнения должностных обязанностей, что гражданские служащие также пользуются правом на выражение своего мнения и что разглашение информации, полученной при исполнении обязанностей, даже представляющей общественный интерес, во всех случаях требует оценки с учетом их лояльности и осмотрительности. Что касается предполагаемого разглашения заявительницей фактов, относящихся к неоконченному производству по уголовному делу, власти страны не сослались на какие-либо конкретные заявления, и Европейский Суд не усматривает в оспариваемых интервью признаков того, что могло бы рассматриваться как разглашение. Хотя заявительница говорила о своем участии в деле Зайцева и предполагаемом давлении, оказанном Егоровой, это делалось в обоснование высказывавшейся ею критики роли председателей судов, и ни в коей мере не могло рассматриваться как разглашение секретных данных, полученных при исполнении служебных обязанностей. Кроме того, сведения об участии заявительницы в рассмотрении дела Зайцева расценивались как утверждения о фактах, требовавших подтверждения и которые в данном контексте были неотделимы от ее мнений высказанных в тех же интервью. В отношении подтверждения ее требований государство-ответчик ссылалось на выводы компетентных органов страны о том, что нет доказательств попыток давления со стороны Егоровой на осуществление разбирательства дела заявительницей.

Хотя трудно установить содержание частных бесед между заявительницей и Егоровой, Европейский Суд придает значение процедуре отстранения заявительницы от участия в деле Зайцева. В частности, в дополнение к наличию свидетелей, которые могут подтвердить высказывания заявительницы о Егоровой, компетентным органам не следовало пренебрегать предположением о том, что существование конфиденциальных сведений соответствующих органов относительно поведения заявительницы могло обусловить передачу дела другому судье, в связи с чем они не смогли убедительно опровергнуть утверждения заявительницы об оказанном на нее давлении. Отмечая, что заявительница публично критиковала поведение различных должностных лиц и утверждала, что оказание давления на судей является распространенной практикой в российских судах, Европейский Суд полагает, что она, несомненно, затронула весьма важный вопрос, представляющий публичный интерес, который должен был стать предметом свободной дискуссии в демократическом обществе. Даже если предположить определенную степень преувеличения и обобщения, Европейский Суд установил, что ее заявления не являлись полностью лишенными фактических оснований и, следовательно, их следовало рассматривать как добросовестный комментарий по вопросу, имеющему большое общественное значение.

Что касается опасений по поводу беспристрастности Московского городского суда, Европейский Суд считает их оправданными с учетом ее высказываний относительно председателя этого суда. Поскольку ее доводы не рассматривались в рамках национального разбирательства, Европейский Суд заключает, что ей отказали в важных процедурных гарантиях. Наконец, наказание - прекращение статуса судьи - являлось несоразмерно суровым и могло рассматриваться как имеющее устрашающий эффект для судей, желающих принять участие в публичной дискуссии по вопросу об эффективности судебных учреждений.

Постановление По делу допущено нарушение требований статьи 10 Конвенции (вынесено четырьмя голосами "за" и тремя - "против").

Компенсация В порядке применения статьи 41 Конвенции. Европейский Суд присудил выплатить заявительнице 10 000 евро в счет компенсации причиненного морального вреда.

По жалобе о нарушении статьи 13 Конвенции Вопрос о соблюдении права на эффективное средство правовой защиты По делу обжалуется отсутствие эффективных средств правовой защиты в связи с жалобой на длительность разбирательства. По делу допущено нарушение требований статьи 13 Конвенции.

Абрамьюк против Румынии [Abramiuc v. Romania] (N 37411/02) Постановление от 24 февраля 2009 г. [вынесено III Секцией] Обстоятельства дела В 1984 году заявителя, инженера-химика государственной компании, признали автором изобретения и выдали патент в Национальном патентном ведомстве. В 1984 - 1991 годах его изобретение использовалось указанной государственной компанией. В 1991 году компанию реорганизовали в государственное акционерное общество, и оно продолжало использовать изобретение заявителя в производственном процессе, но без выплаты ему вознаграждения, вследствие чего в 1992 г. он предъявил к ней иск. В 1994 году окружной суд удовлетворил требования заявителя и обязал компанию выплатить ему 253 942 510 румынских лей, а также проценты из расчета годовой ставки 6%. Жалобы, поданные компанией, были отклонены.

С целью обеспечения исполнения решения 1994 г. заявитель обратился к судебным исполнителям и совершил ряд действий, которые не привели к своевременному и полному исполнению решения, в том числе по причине неоднократного приостановления исполнения главным государственным прокурором и судами. Компания-должник несколько раз обращалась в суд, оспаривая принудительное исполнение, в том числе в 1996 году. В июне 2002 года окончательное решение по этому вопросу вынес апелляционный суд.

Тем временем, в 1995 г. заявитель подал новый иск против компании, ссылаясь на то, что она продолжает использовать его изобретение после предъявления им первого иска о выплате роялти. По этому делу апелляционный суд вынес решение в июне 2002 г.

В 2005 году между компанией-должником, с одной стороны, и заявителем и другим кредитором компании, с другой стороны, была заключена сделка, удостоверенная адвокатом. Согласно условиям договора компания выплатила им в общей сложности 4 500 000 000 румынских лей при условии прекращения всех процедур, связанных с исполнением решения 1994 г. и продолжающихся в судах страны или в службе судебных исполнителей.

Вопросы права По поводу соблюдения пункта 1 статьи 6 Конвенции и статьи Протокола N 1 к Конвенции. Нарушение права заявителя на доступ к правосудию вследствие неисполнения решения 1994 года. Благодаря решению 1994 г. у первого заявителя возникло имущество в значении статьи Протокола N 1 к Конвенции. Для обеспечения исполнения этого решения заявитель несколько раз обращался в суд, хотя компания-должник находилась в государственной собственности до ее приватизации в 2003 году. Однако на лицо, требование которого против государства удовлетворено судом, не может быть возложена обязанность обращения в суд для обеспечения исполнения.

Исполнению указанного решения несколько раз препятствовали приостановление исполнения главным государственным прокурором и судами, которые рассматривали возражения компании-должника, параллельные разбирательства и специальные жалобы. Поскольку решение 1994 г. не было исполнено до 7 июля 2005 г., приостановление исполнения повлекло необычно длительные задержки. С учетом прецедентной практики по данному вопросу и обстоятельств дела Европейский Суд нашел, что государство не приняло всех необходимых мер через посредство своих специализированных органов для обеспечения исполнения решения от 1994 года.

Постановление По делу допущено нарушение требований статьи 6 Конвенции и статьи Протокола N 1 к Конвенции (принято единогласно).

По поводу соблюдения пункта 1 статьи 6 Конвенции. Длительность разбирательства, оконченного решениями, принятыми в июне 2002 году. Первая серия разбирательств продолжалась пять лет, шесть месяцев и три дня, вторая - семь лет, один месяц и семь дней. Согласно румынскому законодательству первые разбирательства в связи с возражениями против исполнения решения должна были осуществляться безотлагательно в приоритетном порядке;

однако производство по ним приостановили до окончания других дел, возбужденных компанией-должником и направленных исключительно на отложение исполнительного производства. Что касается второй серии разбирательств в связи с требованием об уплате роялти заявителю, Европейский Суд отмечает, что их приостановили примерно на пять лет после окончания разбирательства о действительности патента заявителя. Учитывая свою прецедентную практику по данному вопросу, Европейский Суд полагает, что длительность указанного разбирательства являлось чрезмерной и не отвечала требованию разумного срока.

Постановление По делу допущено нарушение требований статьи 6 Конвенции (принято единогласно).

По поводу соблюдения статьи 13 Конвенции. Прежде всего, государство-ответчик ссылалось на возможность подачи дисциплинарной жалобы в Высший совет магистратуры в связи с чрезмерной длительностью разбирательства. Однако не установлено в соответствии с условиями, разработанными Венецианской комиссией* (* Вероятно, имеется в виду Европейская комиссия за демократию через право (также известная как Венецианская комиссия), консультативный орган Совета Европы в области конституционного законодательства (прим. переводчика).) в докладе об эффективности внутренних средств правовой защиты против чрезмерной длительности разбирательства, что такое средство, направленное в первую очередь на установление дисциплинарной ответственности судей, могло иметь прямое и непосредственное влияние на длительность разбирательства, которую обжаловал заявитель. Кроме того, государство-ответчик не представило примера из национальной практики, из которого следовало бы, что заявитель мог получить надлежащее возмещение данным способом. Таким образом, дисциплинарное производство против судей могло оказать влияние только на личную ситуацию указанных судей и потому не могло рассматриваться как эффективное средство правовой защиты против чрезмерной длительности разбирательства.

Государство-ответчик также ссылалось на возможность обращения в суд.

Однако большинство национальных судебных решений, упоминавших положения Конвенции или прецедентную практику Европейского Суда, на которые ссылалось государство-ответчик, вынесены намного позднее того, как жалобы заявителя на чрезмерную длительность разбирательств получили окончательное разрешение. Кроме того, указанные решения в основном вынесены судами первой и второй инстанции, и только одно из них касалось длительности судебного разбирательства и соответствующего средства правовой защиты. Наконец, ранее уже выявлялись недостатки функционирования румынской правовой системы, связанные с систематическими процессуальными ошибками и возвращением дел на новое рассмотрение в суды нижестоящей инстанции. Соответственно, не умаляя позитивное развитие национального законодательства и судебной практики, которое могло иметь место в этой связи в дальнейшем, следует отметить, что государство-ответчик не представило адекватных доказательств того, что в настоящем деле заявитель располагал эффективным средством правовой защиты в значении статьи 13 Конвенции, которое он мог использовать для обжалования длительности разбирательства.

Постановление По делу допущено нарушение требований статьи 13 Конвенции (принято единогласно).

Компенсация В порядке применения статьи 41 Конвенции. Европейский Суд присудил выплатить заявителю 7 000 евро в счет компенсации причиненного морального вреда.

По жалобе о нарушении статьи 14 Конвенции Вопрос о запрещении дискриминации По делу обжалуется отказ во включении в трудовой стаж заявительницы при расчете пенсии по старости периода занятости в бывшем Советском Союзе из-за отсутствия латвийского гражданства. По делу допущено нарушение требований статьи 14 Конвенции.

Андреева против Латвии [Andrejeva v. Latvia] (N 55707/00) Постановление от 18 февраля 2009 г. [вынесено Большой Палатой] Обстоятельства дела В 1954 году заявительница в 12-летнем возрасте впервые прибыла в Латвию, которая тогда являлась частью Советского Союза. С тех пор она постоянно проживала на этой территории. Будучи ранее гражданкой бывшего СССР, заявительница в настоящее время имеет статус постоянно проживающего негражданина Латвии. В 1966 году она начала работать на перерабатывающем заводе Олайненского химического комплекса, ранее являвшегося государственным предприятием, подведомственным Министерству химической промышленности СССР. Комплекс расположен на территории СССР, впоследствии отошедшей к Латвии. До 1981 года заявительница состояла в трудовых отношениях с государственным предприятием, управление которого размещалось в Киеве. Позднее ее перевели в подразделение того же предприятия, управление которого находилось в Москве. Хотя зарплата заявительнице выплачивалась почтовым переводом сначала из Киева, а затем из Москвы, это не влекло каких-либо перемен в условиях ее труда, поскольку она продолжала работу на том же перерабатывающем заводе. После провозглашения независимости Латвии в ноябре 1990 г. заявительница перешла в непосредственное подчинение администрации завода. При уходе на пенсию в 1997 г. она просила местный орган социального страхования определить размер ее пенсии. Ей сообщили, что в соответствии с пунктом переходных положений закона о государственных пенсиях только периоды работы в Латвии могут быть учтены при назначении пенсии иностранным гражданам или лицам без гражданства, проживавшим в Латвии на 1 января 1991 года. Поскольку заявительница в период с 1 января 1973 по 21 ноября 1990 г. работала в организациях, расположенных в Киеве и Москве, орган определил размер пенсии с учетом лишь ее трудовой деятельности до и после этой работы. В результате ей назначили ежемесячную пенсию в размере латов (приблизительно 35 евро). Заявительница возбудила административное и судебное разбирательства, оспаривая это решение. Кассационная жалоба, поданная прокурором в сенат Верховного суда и рассмотренная в открытом заседании 6 октября 1999 г., была отклонена. Сенат поддержал выводы районного и регионального судов о том, что период, в течение которого заявительница состояла в трудовых отношениях с украинской и российской организациями, не может приниматься во внимание при расчете ее пенсии. Он также указал, что поскольку данные работодатели не являлись налогоплательщиками в Латвии, нет оснований для отнесения их к латвийской системе обязательного социального страхования. Заявительница просила о пересмотре ее дела, поскольку она не имела возможности присутствовать на заседании 6 октября 1999 г. из-за того, что оно началось раньше, чем планировалось. Это ходатайство также отклонили. В феврале 2000 года заявительнице сообщили, что на основании соглашения, заключенного Латвией и Украиной, будет произведен перерасчет ее пенсии с 1 ноября 1999 г., и период трудовых отношений с работодателем, расположенным на Украине, будет засчитан в ее стаж.

Вопросы права По поводу соблюдения статьи 14 Конвенции во взаимосвязи со статьей Протокола N 1 к Конвенции. По вопросу о применимости статьи 1 Протокола N к Конвенции государство-ответчик придавало особенное значение различиям между советскими пенсиями, которые выплачивались государством за счет общих бюджетных средств на основе принципа солидарности, и системой, постепенно вводившейся начиная с 1991 г., основанной на индивидуальных взносах каждого застрахованного. Европейский Суд, однако, отметил, что при создании государством пенсионной системы вытекающие из нее индивидуальные права и интересы относятся к сфере применения статьи Протокола N 1 к Конвенции независимо от уплаты взносов и средств ее финансирования. Кроме того, когда государство принимает по своему усмотрению решение о выплате пенсий лицам в отношении периодов занятости за пределами своей территории, таким образом создавая достаточно ясную правовую основу в своем национальном законодательстве, предполагаемое право на такие выплаты также относится к сфере статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции. В деле заявительницы переходные положения латвийского закона о государственных пенсиях предусмотрели право на пенсию по старости в отношении совокупного периода занятости до 1991 г. на территории бывшего СССР, независимо от выплаты каких-либо взносов, но только для граждан Латвии. Таким образом, заявительнице отказали в учете этих периодов исключительно потому, что она не имела латвийского гражданства. Это позволяет Европейскому Суду сделать вывод относительно того, что материальное требование заявительницы относится к сфере действия статьи Протокола N 1 к Конвенции.


По существу жалобы Европейский Суд напоминает, что поскольку заявительница указывает на существование различия в обращении, государство-ответчик должно доказать, что это различие является оправданным. В деле заявительницы различие в обращении преследовало, по крайней мере, одну законную цель, совместимую с общими целями Конвенции, а именно защиту экономической системы страны. Европейский Суд должен также исследовать соразмерность этой цели и средств, использованных для ее достижения. Отказ национальных властей во включении в стаж периода работы за пределами латвийской территории основывался исключительно отсутствием у заявительницы гражданства, поскольку не оспаривается, что латвийский гражданин, находившийся в том же положении, что и заявительница, работавший на том же предприятии в тот же период, имел бы право на оспариваемую часть пенсии по старости. Кроме того, стороны согласились, что если бы заявительница была натурализованной латвийской гражданкой, она бы автоматически получила пенсию из расчета всей ее трудовой деятельности.

Европейский Суд отмечает, что для того, чтобы различие в обращении, основанное исключительно на факторе гражданства, признавалось не противоречащим Конвенции, должны быть выдвинуты весьма веские причины, которые он не усматривает в деле заявительницы. Во-первых, не установлено или не предполагается, что заявительница не удовлетворяла иным законодательным условиям, дающим право на пенсию в отношении всего периода ее трудовой деятельности. Следовательно, она находилась объективно в том же положении, что и лица, имевшие такую же или аналогичную трудовую биографию, но которых после 1991 г. признали латвийскими гражданами.

Во-вторых, нет данных о том, что в советский период существовали различия в обращении с гражданами бывшего СССР с точки зрения их пенсионных прав.

В-третьих, заявительница не являлась гражданкой иного государства и имела статус постоянно проживающего негражданина Латвии, единственного государства, с которым она поддерживала стабильную правовую связь и которое объективно могло бы принять на себя ответственность за нее с точки зрения социального обеспечения. При таких обстоятельствах доводы, выдвинутые государством-ответчиком, не достаточны для того, чтобы убедить Европейский Суд в том, что в деле заявительницы имеется разумная взаимосвязь соразмерности, которая делает оспариваемое различие в обращении совместимым с требованиями статьи 14 Конвенции. Несмотря на мнение государства-ответчика о том, что включение в стаж периодов занятости представляло собой вопрос, который должен регулироваться прежде всего двусторонними межгосударственными соглашениями о социальном обеспечении, Европейский Суд напоминает, что, ратифицировав Конвенцию, Латвия обязалась обеспечить каждому человеку, находящемуся под [ее] юрисдикцией права и свободы, гарантированные ею. Соответственно, латвийское государство не может быть освобождено от ответственности с точки зрения статьи 14 Конвенции на том основании, что нет межгосударственных соглашений о социальном обеспечении между ним, Украиной и Россией.

Европейский Суд не принимает и довод государства-ответчика о том, что заявительнице было бы достаточно стать натурализованной латвийской гражданкой для того, чтобы получить пенсию в полном размере. Запрет дискриминации, установленный статьей 14 Конвенции, имеет смысл только в том случае, если личная ситуация заявительницы оценивается в ее существующем состоянии.

Постановление По делу допущено нарушение требований статьи 14 Конвенции (вынесено 16 голосами "за" и одним - "против").

По поводу соблюдения статьи 6 Конвенции. Европейский Суд, в частности, отмечает, что кассационная жалоба подана не самой заявительницей или ее адвокатом, а прокурором, действующим при рижском региональном суде.

Государство-ответчик утверждало, что благоприятная для заявительницы позиция, занятая прокурором, освобождала сенат от обязанности обеспечить ее личное присутствие на заседании. Европейский Суд не убежден в этом, в частности, потому что латвийское законодательство не позволяет сделать вывод о том, что прокурор может представлять одну из сторон или заменять эту сторону в судебном заседании. Заявительница являлась стороной административного разбирательства, возбужденного по ее требованию.

Соответственно, в качестве основного участника этого дела она должна была пользоваться полным набором гарантий, вытекающих из принципа состязательности сторон. Тот факт, что кассационную жалобу подала прокуратура, ни в коей мере не ограничивает право заявительницы присутствовать при рассмотрении ее дела, которое она не смогла использовать, несмотря на ее желание.

Постановление По делу допущено нарушение требований статьи 6 Конвенции (принято единогласно).

Компенсация В порядке применения статьи 41 Конвенции. Европейский Суд присудил выплатить заявительнице 5 000 евро в счет компенсации всех видов причиненного ущерба.

По жалобе о нарушении статьи 15 Конвенции Вопрос о действительности мер в отступление от обязательств Вопрос о действительности отступления от обязательств, предусмотренных пунктом 1 статьи 5 Конвенции, в части права на содержание под стражей иностранцев, подозреваемых в терроризме, которые не могли быть высланы из-за опасения жестокого обращения с ними. Отступление недействительно.

A. и другие против Соединенного Королевства [A. and Others v. United Kingdom] (N 3455/05) Постановление от 19 февраля 2009 г. [вынесено Большой Палатой] (См. выше изложение обстоятельств данного дела, жалоба по которому была рассмотрена в контексте подпункта "f" пункта 1 статьи 5 Конвенции.) По жалобам о нарушении статьи 34 Конвенции Вопрос о запрещении препятствовать праву обращения в Европейский Суд По делу обжалуется давление со стороны властей на свидетеля по делу об условиях заключения, которое рассматривается Европейским Судом. По делу допущено несоблюдение обязательств, предусмотренных статьей Конвенции.

Новинский против России [Novinskiy v. Russia] (N 11982/2) Постановление от 10 февраля 2009 г. [вынесено III Секцией] Обстоятельства дела В 1999 году заявителя заключили под стражу в рамках производства по уголовному делу. Он жаловался на переполненность и гигиенические условия в следственных изоляторах и в поддержку своих утверждений представил свидетельства лиц, которые содержались вместе с ним. Один из свидетелей, S., дважды опрашивался государством-ответчиком во время пребывания в месте лишения свободы и еще один раз после условно-досрочного освобождения.

Хотя прямые угрозы или запугивание отсутствовали, свидетель заявил, что чувствовал давление со стороны государства в связи с делом заявителя.

Заявитель умер в 2009 г. во время отбытия наказания. Его вдова решила поддерживать жалобу.

Вопросы права Европейский Суд установил нарушение статьи 3 Конвенции, что касается условий заключения заявителя.

По поводу соблюдения статьи 34 Конвенции. Хотя основной целью данного положения является защита заявителей или потенциальных заявителей, в определенных случаях эффективное осуществление заявителем права на индивидуальную жалобу в значительной степени зависит от его или ее способности обосновать свои утверждения путем представления, в частности, свидетельских показаний. Это особенно верно в отношении дел, касающихся условий заключения, когда только государство-ответчик имеет доступ к сведениям, которые могут подтвердить или опровергнуть такие утверждения, и в случае непредставления данных сведений Европейскому Суду будет крайне сложно, если не невозможно, делать выводы о фактах. В деле заявителя установлено, что государство-ответчик без уважительной причины не представило необходимые данные в отношении его утверждений. Показания свидетелей, включая S., собранные заявителем, имели ключевое значение для установления фактической основы жалоб заявителя на основании статьи Конвенции. У Европейского Суда сложилось впечатление, что должностные лица вышли за рамки простой проверки показаний свидетеля, действуя способом, который обоснованно может рассматриваться как излишнее запугивание и принуждение. В своих первоначальных показаниях свидетель подтвердил описание заявителем условий заключения. Впоследствии государство-ответчик представило иное заявление, в котором он полностью отказался от своей позиции по делу заявителя. После того, как Европейский Суд предложил государству-ответчику прокомментировать утверждения заявителя относительно запугивания свидетелей и давления на них, государство-ответчик представило еще одно заявление S., в котором он по существу отказался от ранее сделанного заявления и подтвердил свою первоначальное мнение в поддержку заявителя. Государство-ответчик не указало определенной причины столь резкого изменения позиции. В дополнительных показаниях, представленных заявителем, свидетель обвинял власти в оказании давления посредством его ходатайства об освобождении, находившемся на стадии рассмотрении. Хотя данные показания могли быть не бесспорными, последующие события убедительно продемонстрировали, что он подвергался давлению. После условно-досрочного освобождения прокуратура направила наряд милиции по его домашнему адресу для его доставки в отделение милиции под угрозой принудительного привода или штрафа.


Государство-ответчик не представило документов, подтверждающих наличие уголовного дела, в связи с которым S. мог вызываться в качестве свидетеля.

Таким образом, Европейский Суд находит, что являлось абсолютно неприемлемым вызывать его указанным способом. Что касается цели беседы, государство-ответчик сослалось на необходимость проверки его предыдущих заявлений относительно давления со стороны администрации места лишения свободы. Однако в отсутствие официальной дисциплинарной или уголовной проверки по данному вопросу, учитывая, что разговор носил угрожающий характер, Европейский Суд не может принять это объяснение. По его мнению, беседа была направлена на оказание дополнительного давления на свидетеля, чьи показания имели ключевое значение для установления фактов в разбирательстве в Европейском Суде и являлись необходимыми для эффективного осуществления заявителем права индивидуальной жалобы.

Постановление По делу допущено несоблюдение требований статьи 34 Конвенции (принято единогласно).

Компенсация В порядке применения статьи 41 Конвенции. Европейский Суд присудил выплатить 4 000 евро в счет компенсации причиненного морального вреда.

Вопрос о запрещении препятствовать праву обращения в Европейский Суд По делу обжалуется депортация в нарушение предварительной меры, указанной Европейским Судом. По делу допущено несоблюдение обязательств, предусмотренных статьей 34 Конвенции.

Бен Хемаис против Италии [Ben Khemais v. Italy] (N 246/07) Постановление от 24 февраля 2009 г. [вынесено II Секцией] Обстоятельства дела За нападение заявителя осудили суды первой и второй инстанции, в приговоре указывалось, что он подлежит высылке за пределы итальянской территории после отбытия наказания. Результат рассмотрения его кассационной жалобы неизвестен. Вместе с тем в 2002 году тунисский военный суд заочно приговорил заявителя к 10 годам лишения свободы за принадлежность к террористической организации в мирное время. Заявитель предположительно не знал о своем осуждении в Тунисе, пока туда не выслали одного из его сообвиняемых. В связи с этим члены семьи последнего предположительно уведомили заявителя о том, что он подвергся в Тунисе пыткам и лишению свободы, и ему запрещены контакты с адвокатом. В марте 2007 года председатель II Секции Европейского Суда решил указать итальянскому государству-ответчику в порядке правила 39 Регламента Суда на то, что в интересах сторон и надлежащего осуществления проводимого расследования целесообразно воздержаться от высылки заявителя в Тунис до дальнейшего уведомления. В июне 2008 года представитель заявителя уведомил Секретариат о том, что его клиент доставлен в миланский аэропорт с целью депортации в Тунис. Государство-ответчик информировало Европейский Суд о том, что решение о высылке заявителя принято в мае 2008 г. в связи с его участием в деятельности исламских экстремистов, готовивших теракты.

Вопросы права По поводу соблюдения статьи 3 Конвенции. Европейский Суд сослался на дело "Саади против Италии" [Saadi v. Italy] (Постановление Большой Палаты от 28 февраля 2008 г., жалоба N 37201/06;

подробности см. также:

"Информационный бюллетень по прецедентной практике Европейского Суда по правам человека" N 105) и не усмотрел оснований для того, чтобы пересмотреть в настоящем деле свое изложенное в указанном Постановлении заключение о ситуации в Тунисе. В настоящем деле имеются достаточные основания полагать, что существует реальная угроза того, что заявитель, приговоренный к длительному сроку лишения свободы за принадлежность к террористической организации в мирное время, подвергнется обращению, противоречащему статье 3 Конвенции, в случае его высылки в Тунис. Что касается дипломатических гарантий, предложенных тунисскими властями, с учетом обстоятельств дела довод государства-ответчика о том, что гарантии обеспечивали эффективную защиту от обращения, противоречащего статье Конвенции, не может быть принят. Напротив, в соответствии с принципом, установленным Парламентской Ассамблеей Совета Европы в резолюции N 1433(2005), дипломатические гарантии могут считаться достаточными только в том случае, когда отсутствие риска жестокого обращения убедительно установлено. Кроме того, в отношении информации, представленной государством-ответчиком о положении заявителя в Тунисе, хотя имеются данные о том, что в течение первых недель после его высылки он не подвергался обращению, противоречащему статье 3 Конвенции, невозможно предсказать, что может случиться с ним в будущем. В этой связи Европейский Суд принимает к сведению, что представителю заявителя в Европейском Суде и итальянскому послу в Тунисе не разрешили посетить заявителя в тюрьме и убедиться в том, что обращение с ним обеспечивает надлежащее уважение его физической неприкосновенности и человеческого достоинства.

Таким образом, высылка заявителя в Тунис представляла собой нарушение статьи 3 Конвенции.

Постановление По делу допущено нарушение требований статьи 3 Конвенции (принято единогласно).

По поводу соблюдения статьи 34 Конвенции. Поскольку Италия выслала заявителя в Тунис, уровень защиты прав, гарантированных статьями 2 и Конвенции, невосполнимо уменьшился. Высылка лишила всякого эффекта установление любой статьи Конвенции, заявитель выслан в страну, которая не является участницей Конвенции, где, по его утверждению, он может подвергнуться обращению, противоречащему Конвенции. Кроме того, утратив связь со своим адвокатом, заявитель лишился возможности проведения дополнительных расследований с целью получения подтверждения его жалоб, эти расследования могли проводиться даже после обмена материалами* (* Вероятно, имеется в виду обмен материалами между сторонами в страсбургской процедуре. В тексте Постановления после слова "жалоб" указано "с точки зрения статей 2, 3 и 6 Конвенции". Заявитель ссылался также на статьи 2 и Конвенции (прим. переводчика).). Кроме того, до высылки заявителя государство-ответчик не просило о снятии предварительной меры, принятой в соответствии с правилом 39 Регламента Суда, которая, как ему было известно, по-прежнему сохраняла силу, и произвело высылку даже до получения дипломатических гарантий, на которые оно ссылалось. Изложенные выше обстоятельства дела ясно свидетельствуют о том, что в результате высылки в Тунис заявитель не мог представить необходимые доводы в свою защиту, и решение Европейского Суда, по-видимому, утратило свою силу. В частности, тот факт, что заявитель оказался вне юрисдикции Италии, стал серьезным препятствием, которое могло воспрепятствовать государству-ответчику в исполнении своих обязательств, вытекающих из статей 1 и 46 Конвенции, по защите его прав и устранению последствий нарушений, установленных Европейским Судом. Такая ситуация препятствовала заявителю в эффективном осуществлении его права на обращение в Европейский Суд, гарантированное статьей 34 Конвенции, которое вследствие его высылки утратило смысл.

Следовательно, в связи с несоблюдением предварительной меры, на которую указывалось в соответствии с правилом 39 Регламента Суда, Италия допустила несоблюдение своих обязательств, предусмотренных статьей 34 Конвенции.

Постановление По делу допущено несоблюдение требований статьи 34 Конвенции (принято единогласно).

Компенсация В порядке применения статьи 41 Конвенции. Европейский Суд присудил выплатить заявителю 10 000 евро в счет компенсации причиненного морального вреда.

Вопрос о запрещении препятствовать праву обращения в Европейский Суд По делу обжалуются попытки тюремных властей отговорить заявителя от обращения в Европейский Суд и неоправданная задержка в обеспечении материалами и документами, необходимыми для обращения в Европейский Суд. По делу допущено несоблюдение обязательств, предусмотренных статьей 34 Конвенции.

Гаджиу против Румынии [Gagiu v. Romania] (N 63258/00) Постановление от 24 февраля 2009 г. [вынесено III Секцией] (См. ниже изложение обстоятельств данного дела, жалоба по которому была рассмотрена в контексте применения пункта 1 статьи 37 Конвенции.) В порядке применения статьи 37 Конвенции В порядке применения пункта 1 статьи 37 Конвенции Вопрос о наличии особых обстоятельств, требующих дальнейшего рассмотрения жалобы Рассмотрение жалобы продолжено, несмотря на смерть заявителя и отсутствие требований со стороны его родственников.

Гаджиу против Румынии [Gagiu v. Romania] (N 63258/00) Постановление от 24 февраля 2009 г. [вынесено III Секцией] Обстоятельства дела Заявитель, не имевший семьи, воспитывался в детском доме. В 1994 году его задержали и обвинили в убийстве, после чего приговорили к 20 годам лишения свободы. В его истории болезни упоминается, что он страдал хроническим гепатитом и хронической язвой. В 1998 и 2000 годах его помещали в тюремную больницу, где он прошел различные обследования, показавшие наличие также, в частности, хронической обструктивной бронхопневмонии и хронического гепатита. Заявителя возвратили обратно в тюрьму, где он проходил лечение от хронической обструктивной бронхопневмонии. Позднее, в 2001 году, врачи в другой тюрьме выявили у него чесотку. После этого, в августе 2001 г., в связи с подозрением на хронический гепатит его направили в муниципальную больницу, где после получения результатов анализов рекомендовали сделать операцию и сдать дополнительные анализы в тюремной больнице. В истории болезни заявителя нет сведений о том, следовали ли власти предписаниям специалистов, и какое лечение он получал между этой госпитализацией и сентябрем 2001 г., особенно в связи с циррозом печени.

В сентябре 2001 года его направили в другую тюремную больницу до окончания процедуры. В дополнение к вышеуказанным заболеваниям врачи диагностировали у него ранний перитонит. Находясь на лечении в этой больнице, заявитель скончался. Судебно-медицинская экспертиза установила, что смерть была вызвана печеночной и почечной недостаточностью, причиной которой являлся цирроз печени, осложненный ранним перитонитом и геморрагией верхних отделов кишечника. В октябре 2001 года прокуратура прекратила проверку, установив, что он скончался от ненасильственных действий, и основания для возбуждения уголовного дела нет. Медицинская комиссия пришла к выводу о том, что заявитель получал надлежащее лечение, а смерть наступила от предсказуемых осложнений.

До его смерти Секретариат просил заявителя прислать копии отдельных документов, которые требовались для рассмотрения Европейским Судом его жалобы, но заявитель жаловался на то, что не может получить копий, поскольку тюремная администрация требует оплатить их изготовление, тогда как у него отсутствуют для этого денежные средства. Ему также сообщили, что если он будет настаивать на изготовлении копий указанных документов, то он осложнит самому себе существование в тюрьме и может быть переведен на режим с повышенными мерами безопасности. Наконец, заявитель уведомил Европейский Суд о том, что, не имея семьи и средств, он сталкивается с трудностями в поиске конвертов и марок при отправке корреспонденции в Европейский Суд. В четырех письмах он указывал, что получил от Европейского Суда формуляр жалобы, заполнил его и передал надзирателю для отправки в установленный срок. Когда Секретариат уведомил его, что формуляр не получен, заявитель подал жалобу на вмешательство в право на уважение его корреспонденции. После этого его перевели в другую тюрьму без объяснения причин.

Вопросы права В порядке применения пункта 1 статьи 37 Конвенции.

Государство-ответчик уведомило Европейский Суд о смерти заявителя в тюремной больнице в 2001 г. и просило исключить жалобу из списка дел, подлежащих рассмотрению Европейским Судом. В 2004 году, учитывая отсутствие у заявителя семьи и жалобы, поданные им при жизни, Европейский Суд решил отклонить требование государства-ответчика и продолжить рассмотрение жалобы в соответствии с последней частью пункта 1 статьи Конвенции.

По поводу соблюдения статьи 2 Конвенции.

(a) Материально-правовое обязательство по защите жизни. С 1994 года заявитель находился в руках властей, осведомленных о состоянии его здоровья на момент заключения под стражу и других серьезных заболеваниях, выявленных в период заключения, а также о том, что его состояние требовало постоянного медицинского наблюдения и лечения. Осложнения, повлекшие его смерть, медицинская комиссия охарактеризовала как предсказуемые. Хотя в истории болезни заявителя упоминался хронический гепатит, он не получал надлежащего лечения от этого заболевания, его лечили в основном от бронхопневмонии, от которой он также страдал. В результате его хроническое заболевание осложнилось. Заявителя осмотрели два специалиста, но ни одну из рекомендованных ими мер контролировавшие власти не исполнили. Его не только не госпитализировали, а поместили в свою камеру, где он находился без всякой медицинской помощи. Когда его вновь госпитализировали, было уже поздно. Он скончался на следующий день, несмотря на назначенное лечение.

Следовательно, тюремные власти не проявили надлежащей тщательности при обеспечении заявителю необходимого медицинского ухода. Тюремные и медицинские власти не исполнили своего позитивного обязательства.

Постановление По делу допущено нарушение требований статьи 2 Конвенции (принято единогласно).

(b) Процессуальное обязательство о проведении эффективного расследования. Хотя прокуратура незамедлительно начала проверку, она ограничилась лечением, которое назначили заявителю в тюремной больнице за день до смерти, не приняв во внимание возможную неосторожность властей, ответственных за наблюдение за состоянием его здоровья в тюрьме. Проверка отнюдь не могла считаться эффективной и тщательной, поскольку была сосредоточена исключительно на лечении, назначенном в больнице, куда поместили умирающего заключенного, не рассматривался вопрос о неосторожности тюремных властей, обязанностью которых являлось обеспечение заявителя в период, предшествующий его смерти, постоянным медицинским уходом, необходимым для поддержания в нем жизни. Кроме того, выводы медицинской комиссии не объявлялись в течение двух лет после проверки. Соответственно, власти не исполнили своей обязанности проведения эффективного, тщательного и своевременного расследования.

Постановление По делу допущено нарушение требований статьи 2 Конвенции (принято единогласно).

По поводу соблюдения статьи 3 Конвенции. Хотя почти все время заявитель находился в тюрьме, он вынужден был делить камеру размером 7, кв. м с пятью другими заключенными, поэтому на каждого из них приходилось только 1,25 кв. м. Кроме того, ему приходилось пользоваться туалетом при всестороннем обозрении со стороны сокамерников. Чесотка, которой он заразился, являлась показателем санитарно-гигиенических условий камеры.

Соответственно, условия содержания заявителя под стражей, которые он претерпевал много лет, причиняли ему лишения, превышавшие неизбежный уровень страданий, присущих лишению свободы, затрагивали его достоинство и вызывали у него чувство неполноценности, что является унижающим достоинство обращением.

Постановление По делу допущено нарушение требований статьи 3 Конвенции (принято единогласно).

По поводу соблюдения статьи 8 Конвенции. Заявитель утверждал, что в отсутствие помощи и средств ему приходилось продавать часть своей пищи другим заключенным для покупки марок, необходимых для отправки писем в Европейский Суд. Он постоянно информировал Европейский Суд о состоянии своих дел и просил о помощи;

у него действительно не имелось поддержки, а его средства были недостаточными с учетом незначительного пособия, которое он получал в тюрьме, и того факта, что заявитель являлся больным и нетрудоспособным, а также отсутствия поддержки семьи. Государство-ответчик, утверждавшее, что предоставило заявителю марки, в которых он нуждался, не представило удовлетворительного объяснения, опровергавшего утверждения заявителя. Таким образом, тюремные власти не исполнили своего позитивного обязательства по обеспечению заявителя необходимым материалом, особенно марками для отправки корреспонденции в Европейский Суд.

Постановление По делу допущено нарушение требований статьи 8 Конвенции (принято единогласно).

По поводу соблюдения статьи 34 Конвенции. Тюремные власти предложили заявителю оплатить копии документов, в которых он нуждался, будучи хорошо осведомленными об отсутствии у него средств и о том, что такое требование сделает невозможной отправку документов в Европейский Суд. Они неоднократно пытались отговорить заявителя от обращения в Европейский Суд, кроме того, не представлено объяснение его переводу на следующий день после подачи им жалобы в связи с предполагаемым исчезновением первого формуляра жалобы. В условиях уязвимости и зависимости, в которых находился заявитель, попытки тюремных властей отговорить его и неоправданная задержка в обеспечении материалом для отправки корреспонденции и необходимыми документами для представления в Европейский Суд препятствовали эффективному использованию права на обращение в Европейский Суд.

Постановление По делу допущено несоблюдение требований статьи 34 Конвенции (принято единогласно).

В порядке применения статьи 38 Конвенции Вопрос о соблюдении государством своих позитивных обязательств по созданию всех необходимых условий для исследования Европейским Судом обстоятельств дела Отказ в передаче Европейскому Суду секретного доклада о причинах отказа во въезде иностранцу-резиденту. По делу допущено несоблюдение требований статьи 38 Конвенции.

Нолан и К. против России [Nolan and K. v. Russia] (N 2512/04) Постановление от 12 февраля 2009 г. [вынесено I Секцией] (См. выше изложение обстоятельств данного дела, жалоба по которому была рассмотрена в контексте статьи 9 Конвенции.) В порядке применения статьи 41 Конвенции Вопрос о присуждении справедливой компенсации Компенсация за незаконное содержание, вызванное чрезвычайной ситуацией и невозможностью государства-ответчика выслать заявителей в страну их происхождения из опасения жестокого обращения с ними.

Компенсация подлежит уменьшению.

A. и другие против Соединенного Королевства [A. and Others v. United Kingdom] (N 3455/05) Постановление от 19 февраля 2009 г. [вынесено Большой Палатой] (См. выше изложение обстоятельств данного дела, жалоба по которому была рассмотрена в контексте подпункта "f" пункта 1 статьи 5 Конвенции.) Вопрос о присуждении справедливой компенсации Расчет компенсации за незаконное лишение гостиницы. Заявитель имеет право на реституцию или компенсацию, основанную на текущей рыночной стоимости имущества, а также, в любом случае, на возмещение дополнительных убытков.

Компания "Дачия с.р.л." против Молдавии [Dacia S.R.L. v. Moldova] (N 3052/04) Постановление от 19 февраля 2009 г. [вынесено IV Секцией] Обстоятельства дела В 1999 году компания-заявитель приобрела на аукционе государственную гостиницу в соответствии с законодательством о приватизации государственного имущества. Она выплатила цену продажи и выкупила у местного муниципалитета участок земли, где расположена гостиница. Компания понесла расходы по реновации и модернизации гостиницы, которой она управляла в течение последующих четырех лет. Однако по заявлению Генеральной прокуратуры в 2003 г. экономический суд признал недействительной продажу гостиницы в связи с допущенными процедурными нарушениями и обязал возвратить ее государству, а компании-заявителю вернуть уплаченную за нее в 1999 г. сумму. Цена покупки была возвращена в следующем году. Купля-продажа участка также признана недействительной.



Pages:     | 1 || 3 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.