авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 10 | 11 || 13 | 14 |

«Antonio Meneghetti MANUALE DI ONTOPSICOLOGIA Psicologica Editrice Антонио Менегетти УЧЕБНИК ПО ОНТОПСИХОЛОГИИ ...»

-- [ Страница 12 ] --

Этика лишена эстетических претензий на высшую и универсальную достоверность. Ей, скорее, соответству­ ет чувство принуждения оттого, что нельзя поступить иначе. Этический опыт — это любое переживание, кото­ рое разрешилось с тотальным исходом для действующе­ го лица. Это ситуация, в которой задействованное лицо опосредует себя согласно максимальному для себя ре­ зультату, определенному воспринимающей интимно­ стью субъекта. Совершая то действие, которое дает в си­ туации максимальный результат, субъект одновременно посредует для себя абсолют. Метафизика — это не поня­ тийная конструкция абстрактных наставлений. Это опыт, который мы получаем во всех ситуациях личной и коллективной истории.

Моральное напряжение суть внутренняя подоплека ситуации. Оно разряжается, когда субъект переступает через ситуацию, воплощая опосредование абсолюта. В каждой ситуации Ин-се бытия провоцирует и ждет апри­ орное «Я». Так отбивается диалектический ритм едино­ го акта. Бытие уже есть всей своей идентичностью, но каждый раз, когда человек его осознает, Бытие будто за­ ново приходит к актуальности путем непрерывного тво­ рения.

3.4. Рациональная логика, действие которой способно вывести к онтическому Мое намерение заключается в том, чтобы отточить техническое умение нашего разума подходить, как опыт­ ный путник, к реализации бытия. «Реализовать бытие»

значит реализовать истинно сущее, в котором «Я» по­ стигает собственное существование и бытие.

Если в математическом подсчете мы допускаем ошиб­ ку, то она влияет на всю операцию, не позволяя найти проход к точности, при которой пропорции подтвер­ ждают исходное в конечном. Авторитет рационально­ сти подорван, если она не схватывает очевидность. Или рациональное рассуждение ведет к очевидности, или же умным людям нет смысла этим заниматься. Очевидность означает самореализацию, то есть развитие, достигаю­ щее подобающей цели;

сосуществование с реальностью, мотивирующей саму себя.

Из того, что кажется лишь ядовито-зеленоватой пле­ сенью, вспыхивает прорвавшийся на свободу побег ро­ зы. И кажется абсурдным, как раньше все это могло суще­ ствовать в редких завязях зелени. Однако существует очевидность, а не логика. Рациональность не способна доказать, что из бутона вырастет роза: это демонстриру­ ет опыт очевидности. Он имеет место, когда рассудок в состоянии технически следовать вектору направленно­ сти Ин-се и совпасть с собой в самовидении;

в состоянии самовидения разум, или логико-историческое «Я», не имеет права на существование.

Мы воспринимаем падающий лист, однако, когда на­ ши чувства стремятся наглядно представить происходя­ щее, мы рассуждаем: это лист, он упал, куда он упал, отку­ да? Когда? Это произошло, это очевидно. Не имея протя­ женных масштабов, это настоящее не имеет размеров, и это падение листа представляет собой совокупность всех изменений, которые происходят или могут про­ изойти;

это такое восприятие, при котором невозможно конфигурировать ни дерево, ни лист, ни уровень, ни рас­ стояние, ни близость, ни толщину, ни цвет, ни время го­ да, то есть это восприятие произошедшего без придания ему какой бы то ни было конфигурации, способной его идентифицировать и формализовать. Имеет место неко­ торое знание, некая переменная действия в рамках то­ тальности, у которой нет ни «прежде», ни «потом». Это управление феноменологией в процессе становления;

это сущностное восприятие события.

Когда наш ум формализует некоторый опыт — схваты­ вает его, освобождает от случайностей и второстепен­ ных принадлежностей, объединяет в то, что необходи­ мо для придания актуальности интеллекту — в конце кон­ цов, что остается от всего, что составляло процесс поз­ нания, или опыта;

что остается в результате непрерыв­ ного отделения частных деталей ради выявления фор­ мальной сущности, которая и обусловливает изменение данной реальности? Не остается даже и формы. Извест­ но с несомненностью, что нечто произошло;

это совер­ шенно ясно и отчетливо, об этом у нас есть очевидное понятие;

но чтобы уточнить это понятие, нам придется вернуться назад. Мы получим очевидное знание, не отя­ гощенное формализациями. Это видение, для которого не нужны глаза. В нем нет ни субъекта, ни объекта, ни связи, ни различий. Его присутствие достоверно, одна­ ко, я никоим образом не способен обозначить его ни са­ мо по себе, ни для меня: оно просто есть.

Высочайшие знания человеческого интеллекта, в ко­ нечном счете, совпадают с самой актуальностью интел лективной сущности, в свою очередь, идентифицирует­ ся с помощью координат Бытия. К концу великого поз­ нания остается лишь очевидность чистой актуальности, чистый акт без воплощений, без всего ему сопутствую­ щего, без истории.

Чтобы помочь вам понять сказанное только что, при­ веду свой личный онейрический опыт. Когда во время сна я расслаблялся своим особым способом, мне внезап­ но послышался какой-то шум. Это был звук открывающе­ гося шкафа. В этот момент я не осознавал, где именно я сплю, в какой постели, в каком доме, местности: проис­ ходило ли это в Лидзори или Абруццо, в Бразилии или Москве. У меня было восприятие некоторого факта, но я не мог измерить его, а значит, и контролировать. От­ крывается дверца шкафа, но какого шкафа? Где он нахо­ дится? Я не мог узнать, где он находится, потому что не мог знать, где нахожусь я сам. Ясно воспринимая реаль­ ность в психической динамике событий, я не мог объек­ тивировать себя. Вообразите себе, что вы слышите этот звук в огромной вселенной. Как настроиться на него?

Как соотнестись с ним? Таким образом, необходимо бы­ ло определить точку отсчета для контроля над данным явлением. Я должен был спешно объективировать свое воплощение в конкретном месте, чтобы соотнестись с этим фактом, который некоторым образом касался меня или же мог затронуть в дальнейшем. Хотя мне было столь приятно парить в космическом движении.

Коль скоро задана объективная данность (тот факт, что у меня есть тело, руки, ноги, что я нахожусь в опре­ деленном положении, в данной кровати, в данном мес­ те, а именно в Лидзори, и это был конкретный шкаф), мой логический внешний соразмеряющий ум мгновенно оценил ситуацию, взял ее под контроль, и я, естествен­ но, спокойно продолжал спать. Однако мне было необ­ ходимо узнать все это, поскольку знание означало конт­ роль над происходящим и подкрепление моей идентич­ ности. Я не мог бы объективировать исполнение некото­ рой функции для себя, если бы не нашел "ubi consistam" в своей реальности, которая оправдывала бы интерес к этому шкафу. Шкаф обращался ко мне, однако, если бы я не присутствовал в данном измерении, я не смог бы от­ реагировать. Я пребывал в рамках некоторого отноше­ ния, однако не имел в нем пространственно-временной идентичности.

Не определив объективность своего существования, своего «здесь и сейчас», я не смог бы измерить происхо­ дящее, поскольку для измерений необходима точка от­ счета. Индивидуализированное существование становится точкой, связующей со всеми возможными способами существо­ вания. Как только я начинаю существовать здесь, таким образом и сейчас, я могу управлять не только своей ре­ альностью, но и любой реальностью, соотнесенной со мной, а также любым предметом, соотнесенным в отно­ шении ко мне. Без этой точки моей телесности я не мо­ гу маневренно управлять тем, что представляется реаль­ ностью.

Пример пережитого мною онейрического состояния с натяжкой можно сравнить с бытием, не имеющим ис­ тории. В бытии я знаю, и по мере моего знания происхо­ дят те вещи, которые в немуже заранее заключены. Они предустановлены в той целостности, в которой я есть и познаю. Это приблизительно можно сравнить с тем мо­ ментом, когда осуществляется окончательная редукция всякой феноменологии, в результате чего остается чис­ тый акт, который составляет сущность любого процесса рационально-чувственного познания.

Таким образом, совершенная целостность несоизме­ рима, пока я представляю собой «ее опыт», однако она становится доступной измерению, как только я оказыва­ юсь вне ее. Из того места, где я существую, я способен со­ размерять;

я определяю исходную точку и от нее устана­ вливаю бесчисленные способы существования. Само по себе и для себя бытие несоизмеримо именно потому, что оно настолько просто и едино, что не имеет никакой ма­ териальной протяженности в самом себе. Именно этому измерению причастно онто Ин-се.

Опыту актуального выхода за пределы действия нау­ чить невозможно. Мы можем только подбирать экзи­ стенциальную технику, все более сориентированную и приближенную к морали природы, которая и является моралью онто Ин-се, и постепенно все более умело со­ блюдать двойную мораль: мораль оптическую и мораль системную.

Системная мораль не является порождением жизни самой по себе и для себя, и всегда представляет собой результат человеческих отношений. Мы совершаем ошибку, когда нападаем на систему, идентифицируя ее как нечто чуждое, как некое чудовище, молоха, левиафа­ на, антихриста. Система является продуктом и соматиза цией множества индивидов, которые придают шаблон­ ный облик историческому антихристу системы. И пото­ му каждый из нас платит за ад как индивидуально, так и в социальном плане, поскольку все мы, пока живы, сосу­ ществуем в системе. Однако все это становится возмож­ ным благодаря нарастающей соматизации, которая яв­ ляется производной кармического осадка, обусловлен­ ного остановкой исторической виртуальности нашего Ин-се в существовании.

Подобно дереву, которое возносится в этом мирозда­ нии из места, где растет, а за неимением своего места не­ способно охватить мир, так и мы не можем постичь бы­ тие, не обладая своей экзистенциальной истиной, своей самореализацией. Поэтому необходимо хранить вер­ ность этой истории, чтобы мы оказались способны осу­ ществить то, что заложено в нашем начале.

Понятия меры, точности, науки являются неизбеж­ ными проекциями нашего существования. Будучи фик­ сированными, они несут смерть. Если же они пережива ются в виде временного функционального равновесия, они помогают достичь зрелости нашему онтическому со­ знанию. Любая фундаментальная наука ведет к анниги­ ляции существования, поскольку утверждает его в бы­ тии, которое несоизмеримо, и которое по существу сво­ ему есть отрицание любого дискурса, любого постиже­ ния, любой диалектики.

Результатом всего вышесказанного является не обес­ ценивание существования, но еще большая любовь к не­ му как к игре, в которой важно победить, поскольку в той мере, в какой реализуется эта игра, нам открывается видение Бытия. Таким образом, существование важно, посколь­ ку, пока мы учимся соразмерять, играть, разграничи­ вать, в определенный момент мы оказываемся там, где все уже совершенно и завершено. Это приводит к устра­ нению всех наших стремлений, поскольку мы испытыва­ ем беспредельный покой и владение жизнью. Однако эта рациональная логика, способная перевести в дейст­ вие онтическое, достижима лишь при условии капилляр­ ной и постоянно корректируемой верности естествен­ ным радостям и обязанностям. В определенный момент суровая действительность исчезает и показывается про­ зрачная простота.

Возможно, к занятиям наукой стремится тот, кто еще не достиг своей цели, для тех же, кто уже достиг ее, она не имеет значения. Скорость, восстановление здоровья, межгалактические отношения — какой смысл во всем этом, если мое сознание, простой интеллект уже постиг то внеформальное, что формализует все остальное?

Мы должны использовать все средства, все предосто­ рожности, весь свой разум для того, чтобы, в конце кон­ цов, прийти к полной отмене всего этого. Цель состоит в рациональности средств, которые становятся ничем, лишь ко­ гда цель исполняет себя самое. После того как орудие было использовано по его назначению, его концом становит ся аннулирование. Однако это такое аннулирование, в котором исчерпываются функции различных процес­ сов, оно не беспорядочное. Оно представляет собой сов­ падение с призывающим нас порядком, и как только бу­ дет реализован этот порядок, устанавливается совер­ шенный акт.

Игра существования истинна со всей тяжестью. В са­ мом деле, в случае удачного исхода игры ты достигаешь нулевой точки существования, но если игра не задалась, существование оборачивается болью и отчаянием. Пе­ ред лицом этого страдания, когда Бытие истребляет не­ способного реализовать его замысел, человек не может оставаться безразличным: наказанием за это бывает изг­ нание с пира Бытия.

Наша логика, если она точна, своим действием выво­ дит к Бытию. По естественной норме своего существова­ ния человек может жить в логически-историческом ра­ циональном порядке, следуя всевозможным функцио­ нальным стереотипам, но вместе с тем адекватно сопри­ сутствовать в порядке совершенного акта. В существова­ нии мы соизмеряем, потому что в нем мы — точка, от ко­ торой можно очертить границы «Я». В Бытии нет «Я», но есть Ин-се, я есть оно и оно есть я: это то «здесь и те­ перь», исходя из которого мы можем рассчитать касаю­ щиеся нас события, то есть изобрести логику, функцио­ нальную для возвращения в Бытие.

3.5. Существование как противоречие Бытия Вся феноменология Бытия актуализируется и возмо­ жна в качестве противоречия. Существование — это пра ктикование противоречия Бытия. В силу этого противо­ речия я рождаюсь, живу и умираю.

Бытие едино в том, чем оно есть, и не является частью даже себя самого. Простое в едином, им исчерпывается всякая возможность. Существование едино во всех час­ тях. Оно живет в многообразии, в стороне от бесконечно возможного. Существование выделяет нечто одно возмо­ жное, тем самым конституирует некую единицу, действу­ ющую через части времени и пространства.

Бытие — простое одно. «Простое», поскольку исключа­ ет даже гипотезу определенно-единого как начала не се­ бя, другого. «Одно» — поскольку оно целость тотального.

Всякое рассуждение существующего исследователя ограничено рефлексиями частей, которые не позволя­ ют понять единое, какими бы редуцированными, или сведенными к сущности они бы ни были, если только этот исследователь не пришел к осознанию свершив­ шейся собственной смерти. Это возможно, если по ис­ черпанию движения частей своего единства действия, он сосуществует с изначальным противоречием.

Конечная истина состоит в потере всего, что утвер­ ждает меня в качестве экзистенциальной феноменоло­ гии, — той феноменологии, чья объективность постига­ ется как чувствами, так и сознанием.

Как существующий я могу знать и быть, только если достигну непрерывного сознания противоречия. Беспо­ коящая меня противоположность уничтожает мою уве­ ренность, к которой я привязан, дабы вынудить меня ро­ диться в осознаваемом противоречии, чей протекаю­ щий акт определяет мое бытие и небытие.

Бытие экспонирует свою иллюзию бесконечно многи­ ми способами. Единица допускает гипотезу и других чи­ сел, себя не изменяя и от себя не удаляясь. Противоре­ чие заключается не в Бытии, но в существовании, обус­ ловливая конституирующую возможность самого суще­ ствования.

Таким образом, Бытие есть, а существование есть не Бытие.

Обратите внимание на то, в каком качестве и как пре­ подносится логическое, грамматическое утверждение:

существование, принимая во внимание, что оно есть фе­ номенология Бытия, удостоверяет себя только как про­ тиворечие бытия и небытия. Даже для утверждения нич­ то собственной позиции все равно необходимо опирать­ ся на Бытие. Понимание этого образует дедуктивное за­ ключение, уже достаточное для того, чтобы рациональ­ ность допустила бесспорность, но еще не понимание.

Модули знания, установленные и узаконенные про­ цессом научно-философского познания, позволяют по­ нять различные переходы, но противоречие вновь и вновь подтверждается тем, что эти модули могут вы­ явить с очевидностью данность ограничения, представ­ ляющего самого себя, но не оправдывают его.

Если бы я действительно был, то был бы единым. Но я знаю, мне очевидно, что я нахожусь в становлении и, следовательно, единым не являюсь. Однако я сущест­ вую, поскольку дан своим объективирующим чувствам.

Я существую, но не вижу, что я есть. В таком случае я являюсь противоречием тому или того, что непоправи­ мо есть. В рамках этого противоречия я существую и я есть.

Бытие, феноменизируя противоречие из своего иск­ лючительного бытия, включает в него аналогию, то есть порядок, который представляет и интенционирует Бы­ тие, или форму, которая, как бы ни противополагалась Бытию, его имитирует.

Отсюда — онтический аутоктиз, продолжающийся, пока я существую. После этого есть лишь единое (и я есть единое?).

Психологическая аналогия.

Когда наше рассуждение формализует и затем верба­ лизует, оба эти процесса есть, и вместе с тем их нет. Мы­ слящее бытие не опознается далее ни в одной структуре.

Такова отчасти способность нашего имманентного акта как постоянного трансцендирования.

Мой разум актуализирует понятие и противопостав­ ляет его в слово. Слово существует, но понятием не явля­ ется. Однако благодаря этому противоречию возможен универсум слова.

Иначе говоря, я ставлю формальную структуру своей речи, но слово не существует само по себе и потому суще­ ствует лишь в той мере, в какой мне противоположно. Я использую его как средство для того, чтобы стать фено­ менологией там, где существуют другие, поскольку они — другие. Но единое не есть другое, единое есть.

Для того чтобы слово объективировало понятие, оно должно пребывать в постоянном чувствовании, схваты­ вающем то, что понятие желает определить. Хотя слово представляет собой ничто, в той мере, в какой оно соот­ несено с понятием, оно присутствует своей феномено­ логией, однако, как только схваченность понятия исчер­ пывается, слово обращается в ничто: быть ничто для то­ го, чтобы быть тождеством понятия. Существование че­ ловека должно исчерпываться в ничто, тем самым ис­ черпываясь в тождественности с Бытием.

Существования нет, оно показывается настолько и той форме, какая дозволена бытием: в качестве его про­ тиворечия. Это понимается мною из своего измерения — измерения человека, который проник внутрь той бес­ конечной закругленности. Каждый человек идет своей дорогой, оплачивая целиком свой внутренний мир, на­ чиная с того момента, когда он идет в туалет, когда он встречает своего друга, заключает сделку: все целостно в жизни, и в конечном счете, в его сознании исчерпывает­ ся также и само сознание. Имманентно он — некто закан­ чивающийся в пределах существования, и потому знает, что он ничто, видит самого себя, свое тело как нереаль­ ный образ.

Таким образом, окончательной реализацией этой ви­ димости, этой экзистенциальное™, является смерть, яв­ ляется, несомненно, нигилизм, но это не нигилизм по­ ражения Бытия, но нигилизм, утверждающий оптичес­ кое. Я существую, я — гимн во славу Бытия, и по мере до­ стижения человеческой самореализации я с очевидно­ стью обнаруживаю, что меня нет. Не то что я это знаю;

есть просто бытие, в котором исчерпывается сознание, интеллект, обращается в ничто воля, и ты проникаешь в такое знание, которое представляет собой исключитель­ ную власть, непрерывный акт, через который постигает­ ся тождество вечного. Эти слова мог бы сказать Парме нид или Библия, Ислам или Веды — бесконечны те цик­ лы, в которых Бытие себя выказывает или же нет. Поэ­ тому именно ничто гораздо в большей степени, нежели метанойя, «обновление», возрождение позволяет обрес­ ти покой из того, что представляет собой ничто в суще­ ствовании, будучи, тем не менее, исключительным под­ тверждением Бытия, которое есть. И я есть бытие, по­ скольку умер как феноменологическая идентичность.

Лишь боги могут войти в это измерение. Человекобог — это тот, кто конституирует себя, себя создает, кто платит раз за разом.

Как говорил Витгенштейн: в конце стоит волевой по­ рыв, абсолютный выбор. Попав однажды в феноменоло­ гию, мы должны израсходовать потенциал существова­ ния как индивидуация, установленная вот-бытийно и не­ повторимо. Поэтому я — не истина, но я истинен. Следо­ вательно, в своем существовании я еемь путь, истина и жизнь. В чем-то другом, тоже противоположном и отде­ ленном от Бытия — он есть путь, истина и жизнь, но он должен реализовать эту жизнь или к ней должен при­ дти он сам, и, следовательно, всегда, миг за мигом, ра­ зыгрывается твое «все» через твое быть «ничто». Одна­ ко именно это экзистенциальное ничто затем удостове ряет интимную очевидность бытия, следовательно, «я есть» каждого.

Также и существование от своего вот-бытийного про­ исшествия определяет бытие и ничто. Также и этим се­ бя идентифицирует противоречие, предлагаемое Быти­ ем. Действительно, Бытие будет проблемой до тех пор, пока я существую. Если же нет моего существования, то и для меня Бытие есть ничто.

Если все это истинно, каковы этические импликации?

Важно не достижение истины, важно — быть истин­ ным.

Как бы то ни было, существование предварительно обучает Бытию.

1) Если я исхожу из существования, оно не оправдыва­ ет себя. Если оно имеет начало, оно всегда есть ничто.

2) Но существование, даже как противоречивое явле­ ние, дает присутствие бытия.

3) Оно дает присутствие бытию без того чтобы его удостоверять.

Но если я хоть раз почую Бытие, только оно станет реальным, и исключительно от его причастности я суще­ ствую и я есть.

3.6. Существование как противоречие и возвращение к Бы­ тию в человеческой ипостаси Трактовать существование в качестве противоречия бытия означает взяться за решение факта и опыта чело­ века во всех составляющих его мирского «здесь и сей­ час». Человек, каким мы его видим, рождается и умира­ ет. Его становление происходит со множеством пере­ ' Доклад, прочитанный менных радости и боли, роста и болезни, богатства и в РАН в мае 1998 г. по бедности, духа и материи, религиозности и рациональ­ случаю присвоения А.

Менегетти ученой сте­ ности, точности и ошибки.

пени доктора психоло­ гических наук.

Прогрессивные или регрессивные вариации в самом человеке расширяются до масштабов социальной, гео­ графической, планетарной истории и далее до межпла­ нетной истории в других системах.

Существует множество ракурсов рассмотрения кон­ кретной проблемы или факта. Наш опыт, или культура, допускают наше участие во многих проектах. Со своей стороны, перед лицом авторитетного собрания я вы­ брал в качестве ракурса два неотъемлемых свойства че­ ловеческой натуры.

а) Историко-рациональное знание критическо-фи лософских исследований, которые отражают мысли­ тельный опыт человека на этой планете, сложившийся в веках и поколениях (история философии, религии и науки).

б) Критически-интуитивная зрелость исследователя, достигающая тех пределов, где потребность в рацио­ нальности аннулируется очевидностью, а существова­ ние преодолевается в силу прекращения всех стремле­ ний и обнаруживает свою цель.

В этих двух координатах я изложу рациональность ин теллективного видения.

Я могу удостоверить, что достижимо то измерение, где ум полагает самого себя как целое, становясь цель­ ным, неделимым на части, повсеместно единым, нача­ лом и концом всякого действия без потребности в экзи­ стенциальном процессе. В этом измерении ум не стати­ чен, а пребывает в высшем самодвижении, не перемеща­ ясь на уровень феноменов.

На психологическом уровне это знание открывается в виде априорного «Я», которое есть момент отражения онтического потенциала, единящего индивидуацию с тотальным, или универсальным, бытием.

Бытию присуще быть единым, благим, простым, неде­ лимым на части. Кроме того, бытие синкретично отра жает самое себя. Бытие — это реальность и образ (слово) своей реальности. Слово, логос, отражение уже пребы­ вают в начале бытия. Поэтому бытие есть всеобъемлю­ щий разум. Бытие и отражение однозначно верны друг другу во взаимном волеизъявлении, или любви. Понятие Отца, Сына и Святого Духа возникает не из откровения, а следует из аподиктического и апофантического* анали­ за бытия в его сути.

Онто Ин-се человека — это индивидуализированная и формальная причастность бытия;

это бытие, присутству­ ющее в человеческой феноменологии. Как таковое онто Ин-се обеспечивает нормальную способность человека к познанию. Знать означает «быть вместе с бытием».

Но психологический анализ, проводимый с помощью онтопсихологического метода (психология, рассмот­ ренная на основе онтологических критериев), обнару­ живает, что склонность человека к получению опыта и знаний мотивируется и искажается тремя факторами, сложившимися в силу обстоятельств земной и межпла­ нетной истории. Три статичные помехи препятствуют аутентичной первозданности изначального онто Ин-се человека.

* «Апофантический»

Этими тремя аномальными факторами являются: а) (греч. ) — раскрывающий, стереотипы семейно-исторической рациональности и разъясняющий. В логи­ исторической рациональности коллективно-средового ке Аристотеля, апофан тическое суждение оз­ окружения, б) комплексы и в) монитор отклонения (оп­ начало утверждение онтологического харак­ ределенный вид компьютера, который ассемблирован с тера, раскрывающее процессами отражения информации в синапсах голов­ субъект через выра­ женные предикатом ного мозга, формирующими сознание логико-историче­ определения. Прим.

ского «Я»).

пер.

Нормальная человеческая способность к познанию ** Конституирует, конститутивный: на уровне онтического видения, или отражения априор­ термины указывают на ного «Я», состоит в постижении исключительной ин­ то, что обусловливает реальность формации, мотивируемой онто Ин-се. Эта информация феноменального мира.

конституирует** интеллективную интуицию.

Прим. пер.

*!IM'^ JCw! К^ чЗ Когда сознанию логико-исторического «Я» удается избежать трех инфраструктурных аномалий, оно совпа­ дает с четвертой валентностью или измерением онто Ин-се, и вся сознательность человека наслаждается «за­ кругленным сердцем истины»***. Следовательно, точ­ ность научного познания требует от исследователя пройти аутентифицирующее консультирование, кото­ рое позволит устранить вытеснения, произошедшие под воздействием трех вышеперечисленных аномаль­ ных факторов. Затем ученый может пожелать и совер­ шить метанойю, провести изменения своего ума или очистить его с целью восстановления способности ви­ деть бытие, видеть порядок реальности, соразмерный его собственному существованию.

«Если кто не родится свыше, не может увидеть Царст­ вия Божия». «Свыше» — это сущность создающего ре­ альность начала;

это совпадение с ней любой логики, ло­ госа.

3.6.1. Терминологические пояснения Бытие: простое начало, конституирующее основу лю­ бого присутствия, любой логики.

Это начало всеобщее и универсальное, поскольку без него ничего нельзя помыслить. Это критерий, отличаю­ щий реальность от ничто и потому включающий в себя единство, благо, вечность, простоту. Значит, бытие су­ ществует как простое Единое, без протяженности и фе­ номенологии, и потому ему не свойственны «до» и «пос­ ле», начало и конец. Бытие тотально и существенно в собственной полной и самодостаточной идентичности.

Бытие способно субъективировать себя не прибегая к специфической феноменологии. Оно полагает себя си­ *** Выражение Парменида. Прим. пер.

лой сущностного присутствия и удостоверяет свою пол­ Слова Христа ноту как чистый акт, пребывающий в совершенном (без Никодиму. Евангелие интенциональности) самодвижении собственной само- от Иоанна.З:3.

прозрачной идентичности. Оно есть для себя и с собой, за пределами любых предполагаемых изменений в логи­ ческом, историческом, мистическом процессе.

Бытие можно представить как основу и момент конта­ кта с феноменальным миром, но оно остается невырази­ мым и невообразимым как ноуменальная сущность. Наш интеллект интенционально направлен к бытию, но не определяет его. Он интенционирует его как обоснова­ ние и реальность собственной способности разумения (intelligere), нуждается в нем как в решающей предпо­ сылке всех проводимых им измерений.

Наши науки измеряют, но прежде всего измеряет на­ ше сознание. Поэтому нам удается отыскать критерии, которые конституируют первоначала наших измерений и достоверности до тех пор, пока они применяются на уровне феноменологических следствий. Однако нам ни­ когда не удастся выявить простоту того бытия, которое конституирует пропорцию и достоверность в самих се­ бе. Бытие всегда остается выводом, непреложным для всей интеллективной достоверности. Это происходит потому, что простая закругленность бытия не объекти­ вируется и не вмещается в статичный шифр, каковым как раз и являются рациональные, физические, матема­ тические критерии.

Наш интеллект способен познавать через внутреннее, и потому действует до тех пор, пока выражен вовне: пере­ живая свое возвращение, он просто есть. При этом ин тенциональность теряет всякую форму и импульс, успо­ каиваясь как простое бытие. Существование исчерпано.

Интеллект может познавать бытие и его модальности по принципу единосущное™. Если только бытие есть, а небытия нет, то становится очевидным, что лишь сокро­ венное бытию может познавать бытие. В противном слу­ чае, неизбежно допущение ничто, которое делает невоз­ можным само предположение о существовании реально сти ни для познающего, ни для познаваемого. Именно оптическое пресуществление интеллекта позволяет ре­ альность и трансцендентность.

Различение истины и заблуждения или сомнения воз­ можно, только если бытие есть. Ничто ничего не удосто­ веряет: ни ошибку, ни истину.

Для понимания здесь изложенного требуется зре­ лость интеллективного самосозидания, то есть необхо­ димо стать поэзисом, онтовидением. Этот процесс кон­ ституируется становлением потенциала (семени) суще­ ствования, направленным к собственной внутренней це­ ли персональной индивидуации.

Созревание интеллективного самосозидания осуще­ ствляется следующим образом:

а) От чувственного восприятия к интеллективной ин­ туиции, которая конституирует знание в трансцендент­ ности любой феноменологии. Погрузившись в пучину мирского опыта, я обнаруживаю цель воплощения, и оно преображается в трансцендентность бытия.

б) После непрерывной последовательности холистич ного опыта собственной прогрессирующей человечно­ сти открывается пресуществление духа: моя земная веще­ ственность выявляет причинную актуальность формаль­ ного бытия, объединяющую мое «здесь и сейчас» с еди­ ным, которое просто есть: в своем существовании я есть.

От своего «экс-зистирования» я возвращаюсь в само полагание бытия.

«Интеллект» означает: понять внутри, войти во­ внутрь, связанное внутри, расположенное внутри.

Бытие есть холистичное и тотальное самодвижение.

Бытие не движется по той простой причине, что вне его ничего нет, поэтому невозможно конституировать гипо­ "Esperienza" (опыт), от тезу измеряющего критерия, внешнего бытию. лат. "ex perior" — пос­ ле смерти, изведанной в реальности, которая действует мною.

Это чистая субъективность, не членимая на части простота, не имеющая пределов и не подверженная ста­ новлению.

Экзистенциальное становление обязательно пред­ полагает, предписывает наличие бытия. Если только бытие есть, то видимость или нечто конечное без по лагания бытием нереально — ни само по себе, ни как проекция.

Экзистенция : действие или движение, внешнее пола­ гающему его самодостаточному началу. Это бег событий, самодвижение становления, каждое действие, всякая ре­ альность или феномен которого измеряется согласно «до» и «после».

Экзистенция — это событие, которое выделяет в «оса­ док» и конституирует возможности, альтернативу в це­ лостной мирской данности, а также однозначную ответ­ ственность каждого человека, приходящего в этот мир.

В нас есть стремление к вечной цели и тревожность от «оседания» в мгновении.

Мы знаемся с вечным духом, тогда как неумолимая ма­ терия налагает удручающие нас пределы и безразличную ко всему смерть. Мы живем и боремся за каждую ступень­ ку, а страх саркастически напоминает: «Помни, человек, ибо прах ты и в прах возвратишься». Каждый день мы живем, чтобы быть, но любой из нас знает, что прежде он не существовал, а иллюзия вековечности свидетельст­ вует уже о безумии.

По прошествии тысячелетий истории человеческой мысли мы обращаемся к чаяниям, величию, убеждениям тех, кто уже давно мертв. И возвещавшие о вечной жиз­ Латинские корни уточняют этимологию ни Будда и Христос не видны более среди чувственной и реальное значение слов экзистировать, эк­ конкретики нашего повседневного критицизма.

зистенция: "ex-sistere" Далее, наблюдение за жизнью большинства индиви­ или "ex-sisto actio" — находиться вовне, быть дов выявляет обескураживающий контраст. Лучшие поставленным вовне, представители человеческого рода распознают и вопло действие ad extra.

щают основополагающий проект их жизни, необходимо располагающий к порядку, к радости, к исполнению це­ ли. Но подавляющее большинство людей, с их болезня­ ми, идиотизмом, животной агрессивностью, дремучей и грязной ненормальностью, дискредитируют всякий че­ ловеческий идеал.

Кроме того, сама природа нередко разражается жест­ кой и бессмысленной бойней через свои катаклизмы — наводнения, пожары, землетрясения, эпидемии, засухи и т.д. Зачастую трагедия для нас не прекращается, мы знаем о бесконечном и сваливаем все на невозможное.

Это повергает в невроз отважную последователь­ ность прометейного действия, приводит лидера, соци­ ального деятеля, творца науки и истории к шизофрении и отчужденности. Причем данное положение относится к экзистенциальной психологии не только земных, но и внеземных цивилизаций.

Экзистенция предстает кровоточащим противоречи­ ем невозмутимой полноты бытия и убеждает, что все есть лишь тень теней, пустота других пустот, феномено­ логия к смерти. Каждое стремление истощается во фру­ страции.

Мифы о Сизифе и Тантале, ожидание Годо (С. Беккет) и теология смерти Бога подтверждают, что существова­ ние испытывается как противоречие бытия. Орошение данного опыта верой и надеждой является лишь насмеш­ кой, оскорбляющей достоинство высшего рационально­ го разума. В сущности, экзистенция представляет собой непрерывную диалектику фрагментарности, временно­ сти, рождения и смерти.

Время и пространство, в которых размещается экзи­ стенция, предполагают предел по внутренним природ­ ным основаниям. Предел, извлекаемый как нечто возве­ денное в бесконечную степень, обнаруживает себя как ничто. Единственная гипотеза реальности — ее бытие отношением или проекцией всеполагающего начала, от­ сутствующего в им творимых следствиях.

Логически, но не реально, бытие можно представить тремя модусами.

1) Простое обособленное: когда оно субстанцирует исто­ рически определенное действие, исторически опреде­ ленную реальность, отличая тем самым ее от ничто. Это первое существительное субъекта или объекта.

2) Простое всеобщее, или универсальное: когда им предста­ влено объединение всевозможных способов бытия или существования в бесконечности возможной реальности.

В этом случае оно есть априорная всеобщность всего, мыслимого реальным.

3) Простое личное: формальная сущность, которая соз­ дает идентичность и идентична бытию самому по себе;

в обиходе именуется первоначалом или Богом.

Именно крах противоречия бытию обращает к нача­ лу, обосновывающему имманентность совершенной про­ стоты, которая подтверждает одновременно свое без­ различие и свою единовременность экзистенции.

Истина - это критерий, определяющий всякую форму реаль­ ного. Рассмотренная в сфере универсальности бытия, ис­ тина однозначна и необособленна;

рассматриваемая в специфических образованиях экзистенции, она стано­ вится различимой, множественной и устанавливает кри­ терий угла измерения и положения самого измеряюще­ го. Если измеряющий тотален в своем бытии, то бытие и истинное, или реальность и истина взаимообратимы, представляют собой одно и то же просто потому, что совпадают. Если же, напротив, измеряющий является обычной индивидуацией существования, то критерий истины извлекаем из совпадения гипотезы и кванта, или образа и содержания, или формулы и реакции. Ум выде­ ляет и конфигурирует функцию, а квант реальности про­ порционально ему соответствует.

Если процессы экзистенциальной феноменологии не могут быть обоснованы бытием, тем меньше оснований для претензий абсолютной выводимости бытия от исто­ рической бренности жизни. Но понимание отношения всего и ничто, бытия и времени, всеобщей причины и исторического следствия, Ин-се бытия и возможных его проявлений делает допустимой некоторую равнознач­ ность членов этого отношения, в котором каждый поз­ воляет другого. Единственное различие заключается в том, что бытие самодостаточно в своей исключительно­ сти, а существование становится достаточным, если со­ отнесено с бытием.

Онтопсихологический анализ обнаруживает, что в вот-бытии мирского разума, например, в человеке, в том, что ему присуще, присутствует некий проектиров­ щик, формализующий, "in loco" или в индивидуации, специфические функции с автономной целью и само­ движением. Это конституирует исключительность прав личности, исполняющей акт движения к внутренней це­ ли в детерминистском волеизъявлении.

Вот что такое ипостась человека. «Ипостась» означает:

присутствие того, кто (или того, что) пребывает «поза­ ди» сформированного, «под» сформированным, состав­ ленным, сделанным.

Позиция и деятельность индивидуации-личности (в качестве онтического проекта), проектирующей собст­ венное существование либо с прогрессом, либо с проти­ воречием, превосходно иллюстрируют сакраменталь­ ную диаду бытия и существования. «Сакраментальную» в том смысле, что бытие есть ноумен, создающий реаль­ ность и определяющий ее аутентичность, а существова­ ние есть символ, или проявления, указывающие на тран­ сцендентность оставившего их «прохожего».

Начало произносит слово, более того, творит его.

Именно поэтому слово или символ остаются в начале.

Творить означает производить вещь от ничто ее самой, но не от ничто, как такового.

Давайте рассмотрим положение и деятельность инди видуации-личности с целью понять, по аналогии, спосо­ бы взаимодействия между бытием и существованием.

В силу внутренне присущей мне позиции я знаю, что су­ ществую. Для этого мне не нужно никакое посредование.

Это простая очевидность по идентичности. Данный прин­ цип, являющийся фундаментальной аксиомой любой критики, впервые был применен Парменидом. Я есть то, что я есть, я есть то, кем существую. Я есть то, что по­ является, и то, что его конституирует. Или же: я сущест­ вую, следовательно, я есть, следовательно, я знаю, что существую. Я знаю, и я есть, и наоборот. В своем сущест­ вовании я есть и в своей реальности, я знаю, насколько я есть. Мое знание исходит из очевидности по идентич­ ности, отчего представляет собой тавтологию экзистен­ ции и бытия.

Если бытие есть, а небытия нет, то мое существование и мое знание как интеллективный акт причастны бы­ тию. Следовательно, я есть, и в своем существовании я истинен. В той мере, в какой я верен аподиктическому утверждению своего вот-бытия в виде «здесь и сейчас», я могу быть бытием как существованием и отражать точ­ ное знание всякий раз, когда мой принцип самоочевид­ ности идентифицирует и соразмеряет бытие. Заключе­ ния рассудка допускаются в той мере, в какой не опро­ вергают данный принцип. Все сопрягаемое должно поз­ волять возвращение в интеллективную очевидность, ко­ торая идентифицирует первоначало: я существую и знаю, что существую.

«Знание» означает: ум знает в соединении с бытием.

* Слово "esatto" (точ­ «Точное» означает: результировать напрямую из акта.

ный) состоит из "ех" (из, от, по причине, Следовательно, «точное знание», по-прежнему в ракурсе после) и "atto" (акт).

Прим. пер.

интеллективной интроспекции, означает взаимообрати­ мость между действием и образом.

Для того чтобы понять взаимодействие бытия и экзи­ стенции, то, как может простая и совершенная автоном­ ная целостность бытия породить множественную прехо дящесть экзистенциальной апоретики и сосуществовать с ней, давайте внимательно рассмотрим факт интеллек тивного действия, когда оно прибегает к логически-вер­ бальному выражению в мирском становлении.

У ума, или интеллекта, выделяются три действия. Он способен: а) интуировать, обращаться внутренним, быть внутри;

б) интенционировать, желать, исполнять цель, формализовывать реальность или бытие;

в) рационали­ зировать, соразмерять части (время, пространство, об­ стоятельства, способы, сущности, атрибуты и т.д.) в един­ ство события, функционального для исторического ума.

Три данных способности ума конкретно сбываются в априорном «Я». Априорное «Я» — это умозрение, в кото­ ром отражен порядок бытия, надлежащий каждой от­ дельной вещи в качестве существующей. Оно свободно от трех аномальных факторов (стереотипы, комплексы, монитор отклонения). Априорное «Я», интеллект, душа, дух, разум синонимичны.

Ум знает, интенционирует и рационализирует, то есть сравнивает с собой противоречивые модусы реально­ сти. Действительно, в грамматическом и синтаксичес­ ком анализе мысли или высказанной речи исполняется и обнаруживается волеизъявление или интенциональ­ ность обозначающего начала, ума. Несмотря на то, что семиотика вербальной архитектуры представляет собой чувственно-ограниченный исторический «осадок», чис­ тая трансцендентность самого мыслящего гарантирова­ «Ум» (итал. "mente"):

на. Слова и логики приходят и уходят с множеством пе­ измеряющий (il mis urante) — то, что бытие ременных величин. Они рождаются и умирают, любят и измеряет, или то, что исключают друг друга, а мыслящее начало, ум, их полага- измеряет бытие.

ющий, остается суверенным и тотальным в собственном свете непорочной чистоты. Ум совершает свое непороч­ ное зачатие, начиная контакт и свое воплощение с помо­ щью сегментов, которые существуют живыми до тех пор, пока ум интенционирует себя в экзистенции.

Я-обозначающий создаю символы с целью дать при­ сутствие своей интенциональности. Символы реальны, пока я-обозначающий активирую их и порождаю. Без ме­ ня их нет, и быть они не могут. Я — пиигущий или читаю­ щий, говорящий или слушающий.

Ум полагает слово непорочным зачатием и, трансцендент­ ный, проходит всякую структуру слова воплощенного.

Это точно воспроизводящее действительность утвер­ ждение относится как к оперативному действию* бытия, формулирующего или «шифрующего» экзистенцию, так и к разумению априорного «Я» человека.

Воплощенное слово наличествует до тех пор, пока бы­ тие его порождает или использует. Слово есть ничто са­ мо по себе, но оно реально, если и поскольку бытие под­ держивает отношение или к нему прикасается. Мой дис­ курс, моя логика, мои слова живы и существуют, только если я их проецирую и когда я их проецирую. Без моей интенциональности их нет ни в качестве психологичес­ кого и психоделического образа (operatio ad intra"), ни в качестве устной и практической семантики (operatio ad extra*"). Разница между мной и словом заключается лишь в том, что я, мыслящий, могу быть целостным и то­ * Operatio (лат.) означа­ тальным без вербальной феноменологии, в то время как ет деятельность вооб­ ще, следующая из бы­ мои размышления или высказывания не существуют без тия или из данного способа бытия. — меня. Впрочем, когда ум становится словом, слово есть Прим. пер.

ни что иное, как семантика ума. И если ум дает присутст­ Оперативное вие слову, также и слово, вследствие этого, удостоверяет действие внутри (лат.).

присутствие ума. Слово дает присутствие вот-бытия ума Примлер.

и подтверждает его вплоть до тех пор, пока, так и на­ *** Оперативное действие вовне (лат.).

столько это указывает, информирует и полагает мен Примлер.

тальное начало. Слово сопричастно и наличествует в той мере, в какой ум его воплощает. Слово — это вот-бы тие ума, мыслящего начала.

Если перенести данный опыт в онтическое воззрение на бытие и существование, можно понять, каким обра­ зом бытие полагает и поддерживает противоречащую ему экзистенцию. Это не столько логический переход, сколько интуитивное переложение, основанное на ре­ альности очевидности по идентичности. Здесь свиде­ тельствуемое невозможно доказать по логике рацио­ нального силлогизма просто потому, что в измерениях исключительной и актуальной очевидности ума себе са­ мому слово или речь не существуют. Только полагание бытия дает обоснования, потому что только бытие есть.

Любой силлогизм, не подкрепленный онтической ин тенциональностыо, есть ничто для всех и каждого. Я, че­ ловек, воплощенное слово бытия в вот-бытийной экзи­ стенции — есть, потому что бытие меня мыслит, пусть и в развлекательной игре по произвольному волеизъявле­ нию. Пока я существую, я истинен, потому что бытие ве­ дет со мной диалог. В этой истинной и носящей времен­ ный характер реальности, я есть там и так, где и как бы­ тие есть. Противоречие экзистенции не аннулирует трансцендентную имманентность ей бытия. В мой миг человеческой ипостаси я есть вечное простое. Простое, которое не вынуждает меня быть богом и бесконечным, но необходимо требует моей простой реализованности в «здесь и сейчас», для того чтобы онтическое призва­ ние сбылось в историческом вот-бытии.

Я существую, потому что бытие окликает меня своеоб­ разным и отличенным, оно называет меня по имени. И в этом призыве я есть, потому что бытие есть.

Даже если я существую всего одно мгновение, не нахо­ дя достаточного основания для его оправдания, я, чтобы избегнуть неумолимого ничто, должен воззвать к началу, которое, пусть и непохожее на меня или же мне проти­ воположное, должно быть самодостаточным в тоталь­ ной автономии от ничто. Поэтому если существую я, так­ же и бытие есть — тотальное, простое, совершенное.

В той мере, в какой я существую, я есть причастность бытия и его феноменология.

Какова необходимость или логика Бытия в создании существования или феноменологии?

Нет никаких тому мотивов.

Но нет также и резона не созидать или не располагать уже созданной экзистенцией, или феноменологией.

3.7. Ответственность Бытия перед самореализованным существованием Эта тема требует особой остроты ума и опирается на краткие заметки, сделанные для того, чтобы выразить интуицию в слове. Я знаю из очевидности;

однако эта очевидность лишь изредка поддается возможному опо­ средованию логикой и культурой нашей научной систе­ мы;

в большинстве же случаев она остается схватывани­ ем реальности, не поддающимся кодификации.

Все мои труды всегда исходят из чего-то уже осознан­ ного, пережитого, которое затем принимает вид фик­ тивного исследования. И если видимость поисков пред­ ставляется мне точной, я ее излагаю.

В этой главе рассмотрена тема, которая переворачи­ вает все существующие философские исследования. Фи­ лософия — это наука, которая позволяет пройти наивыс­ шую подготовку с применением собственных интеллек­ туальных способностей;

если мы способны заниматься философией, то можем также делом создавать истину и проявлять свою точность в различных прикладных нау­ ках. Следовательно, это редкое мастерство, овладение которым позволяет достичь господства и преимущества в других подразделах нашего знания.

Угол рассмотрения проблемы перевернут: согласно экзистенциальной культуре, философия отталкивается от проблемы человека, а именно от человека, пребываю­ щего в вечном стрессе Сизифа и Тантала, постоянно блу­ ждающего в лабиринте сомнений;

таким же его видит религиозно-фидеистическая культура, основывающаяся на предпосылке греховности человека. Онтопсихоло гия, напротив, исходит от человека как онто Ин-се, от оптимального факта, поскольку таково творение. В сво­ ем ядре все вещи предстают побеждающими, и только после ядра наблюдаются замедления и вмешательства, которые отчуждают его от собственной исторической виртуальности. Но тот факт, что мы исходим из оптими­ стического взгляда на вещи, не означает непременно хо­ роший конец: для большинства людей существование за­ канчивается провалом, который является результатом истории, а не предпосылкой, заложенной в интенцио нальности природы.

Я постоянно сталкивался с тем, что в понимании че­ ловеческого существования все философские исследо­ вания рассматривают индивида как некогда без вести пропавшего и теперь разыскиваемого. Напротив, тео­ ретическая позиция онтопсихологической трактовки строится под углом зрения источника и причины жиз­ ни. Человек, с его умом, воздвигает себя на постоянст­ ве онто Ин-се, позиционированного «здесь и сейчас»;

как только человек начинает видеть сущее, он совер­ шенствует и свою причину. В любом случае, если след­ ствие протекает плохо, то так или иначе, этому всегда есть причина.

Онто Ин-се устраивается в ситуации, отвечает на нее, но затем вступает в дискуссию и обладает полномочия­ ми рассуждать в той степени, в какой данная диалекти ка заложена в реальности Бытия. Если моя логика ре­ альна в Бытии, Бытие мне обязано;

если же она остает­ ся в своем ничто, в своем невозможном, Бытие сохраня­ ет безразличие. Однако каждый раз когда я проживаю себя вместе с интимной реальностью Бытия, я субстан цирую себя в рамках того долга, той необходимости, где Бытие есть. Когда я ошибаюсь, Бытия — нет, но когда я есть, есть Бытие, и если Бытие есть, оно внутренне ну­ ждается во мне.

Несет ли Бытие ответственность, когда наше сущест­ вование достигает самореализации?


Бесполезно объективировать истину: в конце всякого функционального движения истина остается необъекти вируемой. В-себе истины присутствует и становится оче­ видным лишь в актуальности субъекта;

истина — по сво­ ей внутренней сущности — представляет собой тоталь­ ное «Я», или чистый субъект. Кроме того, ни один объект не может существовать без отражающего и пола­ гающего его субъекта. Объект — это диалектический мо­ мент в субъекте, и присутствует он в той мере, в какой субъект, который его полагает, определяет и отражает, даже если субъект постоянно опосредует самого себя в качестве объекта.

«Я» как абсолют, как предельное понятие мышления, может наличествовать тотальным, совершенным, внут­ ренним в себе самом, нисколько не нуждаясь в объекте.

Более того, последним итогом того, что составляет сущ­ ность субъекта, является абсолютное исчезновение объ­ екта. Объект — это часть, еще не ставшая «Я»;

это диале­ ктический момент, всегда внутренне присущий стремле­ ниям субъекта.

Когда я говорю «субъект», то могу понимать его как в экзи-тенциальном, так и чисто метафизическом плане Бытия. Бытие не имеет стремлений, но они есть у экзи стенциального субъекта, потому что он должен пройти становление, нуждается в самореализации.

Даже сам разговор об объекте, изменение его самопо лагания, или модусов, всегда конституируется и делается возможным по проекции и под углом зрения субъекта. К примеру, внутренний смысл дискурса можно понять лишь в свете субъекта, который позиционирует право­ мерность любого рассуждения. Глаголы, прилагатель­ ные, местоимения, наречия описывают изменения субъ­ екта, предицируют его, подчеркивая его модусы, проти­ воположения, потери, «прежде» и «после», различные обыкновения и стереотипы.

Мы можем понять реальность, исходя исключитель­ но из присутствия субъекта: мы не можем понять мир, если полагаем себя в объекте. Семиотика и цифромати ка реальны лишь, если они суть феноменология актуали­ зирующегося субъекта.

Если наше логическое сознание равно онто Ин-се, оно регистрирует конституирующую реальность субъек­ та в объекте. В противном случае субъект лишен власти, у него нет основы в реальности, нет "res", потому что он противоречит сам себе, осуществляет несобственные полномочия, и акт отражения не совпадает с реально­ стью. Тогда, чтобы помочь субъекту и вернуть ему досто­ верность, прибегают к шантажу, наставляя его с помо­ щью его же собственной реальности, которая его обли­ чает;

в этом случае объект свидетельствует об истине, но его приоритет остается просто моментальным событи­ ем, воспитывающим «Я». Если нет возможности делом создавать истину в рамках логических процессов «Я», поскольку последнее искажено и расщеплено, то само «Я» воспитывается на основе тех свидетельств и разо­ блачений, которые фактически предъявляет ему пред­ метная данность, спроектированная им самим: объект обличает тебя, и тогда ты вносишь поправки в свою иде ологию в соответствии с истиной факта. Но это означа­ ет не утрату, а переквалификацию субъекта в архе его первой истины посредством фактов, которыми распо­ рядился он сам и которые, как бы то ни было, к нему взы­ вают. Вся потенциальность объекта всегда коррелирует с субъектом, созидающим самого себя.

Но что означает бытие? Какое бытие?

Существует модальность общего, элементарного бытия, которому принадлежат все. Все есть, и лишь если оно есть, оно может принимать участие в действии. Для это­ го бытия не существует видовых особенностей, это об­ щее, в котором невозможен диалектический дискурс ин­ дивида.

Однако проблематика существования и Бытия неот­ ложна для меня в той мере, в какой дает мне пройти к ре­ шению проблемы моего существования. Если оно нико­ им образом не затрагивает меня лично, то оно меня не интересует: я нуждаюсь в нем настолько, насколько оно конституирует и координирует меня, поскольку — если я есть — я должен хотеть себя так, как меня структурирова­ ла реальность. На этой стадии бытие от общего перехо­ дит к особенностям бесчисленных способов существова­ ния: индивидуальное бытие.

Устанавливается иерархия: насколько ты есть в сфере символа твоего существования, в сфере образа того, как и насколько ты существуешь? Кто представляет собой наибольшее бытие — цветок или человек, птица или ка­ мень? Бытие измеряется качественно, то есть по ценно­ сти следствий, которые оно проявляет или способно проявить. Чем более развернуто и сложно бытие иллю­ стрирует себя в плане разумности своего модуса сущест­ вования, тем оно выше и интенсивнее. Что означает и что предполагает это большее бытие? Цветок способен породить два-три следствия — это одна часть из множест­ ва других, констатирующая небольшой, совершенный и оптимальный в самом себе путь, но не координирующая другие вселенные;

человек же, напротив, может произ­ вести миллионы следствий, следовательно, он обладает действием, регистрирующим целую вселенную. Почти бесконечны способности человека в том, как он пережи­ вает себя. Он может больше, потому что он и есть боль­ ше, и поэтому он определяет специфику своего превос­ ходства во владении бытием.

Ценность бытия проявляется — на экзистенциальном уровне — в иерархической сложности, четко очерчен­ ной и отличающейся от других позиции индивида или вида. В силу рациональной очевидности мы отдаем себе отчет в том, что были созданы, мы обладаем интуицией, которая конституирует нас почти в созвучии с Вечным.

Однако когда мы пытаемся обосновать себя извне и по­ нять себя, мы видим, что раньше нас не было, теперь мы здесь есть, затем мы изменяемся и, возможно, исчезнем.

Это означает, что хотя мы сконфигурированы на фено­ менальном уровне в данном историческом порядке, мы составляем часть чего-то, что может быть или не быть.

Следовательно, мы зависим от чего-то иного, что полага­ ет и способно полагать нас, поскольку нас превышает.

Промежуток нашего пребывания (существования) до­ вершает до полноты высшее Бытие, которым определя­ ется последнее мыслимое нашей интуицией. Это выс­ шее, идентифицируемое с метафизическим первонача­ лом, из которого исходят все различные иерархии суще­ ствования. Первоначало не является существующим:

оно есть сущее, тот, кто есть или то, что есть, даже если оно и обратимо с тем последним, которое от него проис­ ходит. Даже для сомнения или бесплодной фантазии не­ обходимо полагание Бытием. Даже ничто мыслимо только потому и постольку, поскольку оно оправдано своим противоречием Бытию.

Бытие есть настолько, насколько я существую. Я при частен тому, что есть высшее Бытие, понимаю его, поз­ наю, пользуюсь им, — ровно настолько, насколько я су­ ществую. Я есть, насколько я существую, а не насколько есть высшее Бытие. Под «насколько я существую» я по­ нимаю не квант существования, который приведен к зрелости логико-историческим «Я», а то, «насколько я существую» с точки зрения потенциала онто Ин-се, то есть конституирующего и формализующего ядра своеоб­ разной личности каждого из нас. Бытие есть настолько, насколько я существую, следовательно, я могу взаимо­ действовать с Бытием настолько, насколько Бытие уже конституировало меня существующим: я близок ему, по­ скольку я субстанцирован его причастностью ко мне, и мое право спорить и вести диалектику обосновано цен­ ностью моего бытия. Модальность моего бытия, пусть она и незначительная, конституирует меня касающимся Бытия. Ей причастна также и логика Бытия и, следова­ тельно, насколько я существую, настолько я могу быть призванным.

Бытие призывает меня, но когда я полностью откли­ каюсь на этот зов и начинаю контролировать его, то есть по мере того, как я логически осознаю свой онтиче ский потенциал, я конституирую себя как участник и со­ беседник Бытия. Первое «Я» полагает меня как «Ты», но как только — благодаря объективному «Ты» — я станов­ люсь «Я», я сопричастен ему, ведя диалог в рамках, уста­ новленных первым вдохновителем.

Теперь проблематика меняется: она предстает с точки зрения уже не человека, но Бытия.

Для Бытия я существую, поскольку Оно есть. Я стано­ влюсь присутствием, обретающим реальность в Бытии.

Совершенно очевидно, что Бытие есть настолько, на­ сколько я существую. Однако, обратив этот аргумент, мо­ жно сказать, что для Бытия я существую, поскольку Оно есть. Вновь мы возвращаемся к тому, что человек в са­ мом себе мерит Бытие по тому, как оно ему причастно;

человек измерен, но и измеряет в свою очередь сам. Та­ ким образом, я настолько причастен Бытию, насколько существую и могу охватить все свое «существую» своей логикой;

исходя из этого, я могу, соответственно, по­ нять, насколько я есть. Коль скоро это установлено, и для Бытия я существую, поскольку Оно есть, поскольку Оно есть во мне;

поскольку Оно присутствует и проявля­ ется во мне, я есть Оно. Это неумолимая взаимообрати­ мость, где утверждение подтверждает утверждаемое.

Я противоречу Бытию, поскольку ограничен и сотво­ рен, и поэтому я неизбежно являюсь противоречием;

я могу возникнуть как феноменология, даже феноменоло­ гия «ничто», и таким образом я являюсь противоречием Бытия. Однако это обратимо, то есть Бытие также про­ тиворечит мне: в своей ограниченности я противоречу Его безграничности, однако Оно также в своей реально­ сти противоречит мне. Естественно, мы всегда пребыва­ ем в фактической любви. Я начинаю существовать по во­ ле Бытия, а не по логической необходимости.

Поэтому единственного решения не существует: есть решение для меня, и есть решение для Бытия. Субъект и объект взаимно соотносятся, и каждый решает другого согласно самому себе: каждый решает другого, актуали­ зируя себя самого.

Объект представляет собой определенное существо­ вание, я есть объект Бытия, но как «Я» существующее, я являюсь субъектом всего, мною полагаемого, и мои про­ изводные или проекции объективируют мое присутст­ вие в мире и мою историю. Аналогичным образом, как на уровне чистого Бытия, так и на уровне существова­ ния, действует та же типология взаимодействия и, в кон­ це концов, можно достичь абсолюта между существова нием и Бытием, и существование откликается, провоци­ руя Бытие.


На первом этапе дискурса мною утверждается, что единого решения — нет, но в действительности оно су­ ществует, поскольку финалом всякой точной науки явля­ ется нулевая точка: путь субъекта ведет к уничтожению им самого себя, поскольку он идентфицирирует себя как субъективный акт. Когда субъект полностью решил все касающееся себя, он решил и всю предметность и, следо­ вательно, он предстает как «Я есть». Проблема объекта решается, когда субъект актуализирует себя. Проблема существует до тех пор, пока субъект и объект представ­ ляются отдельными друг от друга, сохраняется двойст­ венность, но когда они растворяются, возвращается единство. Субъект прекращает играть в поиск и находит свою вытесненную истину, неизбежное соматическое воплощение которой представлял собою объект.

Объект — это психосоматика проекций субъекта, ко­ торый, справляясь с ней, восстанавливает часть самого себя;

то же самое происходит во время серьезной онтоп сихологической психотерапии, когда устранение сим­ птома способствует созиданию субъекта: «Я» осознает вытесненное им, используя его для целостного самораз­ вития. «Одно разрешает другое сообразно себе самому», — это означает, что всякая вещь естественно взывает к своему началу. Решение определяется тем, что всякая вещь отстаивает свое начало, свое равновесие, вследст­ вие чего — какова бы ни была проблема, — истина уже ус­ тановлена, внутренне присуща: дело только в том, чтобы дать ей родиться, изложить ее.

Таким образом, взаимоотношением Бытия и сущест­ вования обусловливается аутоктиз исторический и он тический. Пока я осуществляю свой исторический ауто­ ктиз, я сбываюсь в Бытии, но Бытие также создает себя самого, заново открывая себя через феноменологию мо его «Я». Этот онтический аутоктиз означает во мне ме­ тафизическую трансакцию между существованием и Бы­ тием, а для Бытия — выигранную партию. В той мере, в какой объект или проблема разрешена, конституируется Бытие.

Если Бытие не исчерпает меня в себе и не переместит мое существование в свое бытие, я останусь «ничто» Бы­ тия. Как только начинается игра, само Бытие — благода­ ря внутренней верности самому себе — также должно со­ блюдать верность установленной логике. Коль скоро бы­ тие вводит правила, Оно первое должно соблюдать их, если Оно — Бытие.

С того момента как Бытие задает игру, устанавливая в ней как мне существовать и действовать, если я справ­ люсь с игрой существования, в конце в ней должен при­ нять участие также Бог, — не потому, что Он что-то дол­ жен мне, но чтобы быть достойным себя самого. Следо­ вательно, первый вывод из сказанного мною состоит в том, что Бог обязан соблюдать правила игры, потому что Он ее начал. Единый не может установить правило, а потом нарушить его, поскольку в этом случае он не яв­ ляется Единым, а если он — не Единый, он есть ничто.

Но Он есть Бытие и, следовательно, решив разыграть один из способов любви и видимости, если игра прошла хорошо, он должен признать меня победителем, ради собственного достоинства и последовательности. В силу внутренней потребности и специфики, Бытие есть и не может не быть.

Этот кризис я допускаю как уступку истории, потому что в действительности он не происходит, поскольку Бытие единосущно существованию. Мы уже являемся производными, отчасти принятыми (по аналогии) в ре­ альность Бытия, и Оно может довести нас до любой сту­ пени. Однако для этого обязательно требуется добро­ вольное соответствие человека, то есть творение спо собно обрести бытие, лишь если оно сотрудничает, соз­ дает и достигает истины, отвечая согласием на настоя­ тельные призывы онто Ин-се. Онто Ин-се — это настоя­ тельное требование Бога в человеке, которое уточняет свое своеобразие в каждый момент. Это настоятельное требование неумолимого закона природы, уточняюще­ гося в специфике каждой ситуации.

Следовательно, если Бытие не растворяет меня в себе (то есть по собственной инициативе изменяет меня, по­ лагает себя в самом себе, уничтожает меня, отождеств­ ляя с самим собою, что зависит исключительно от Его волеизъявления, которое не обосновывается ни одной логикой), я остаюсь «ничто» Бытия.

Я готов к пониманию того, что представляю собой ничто, я могу согласиться с тем, что человек подобен мимолетной феноменологии, морской пене, которая появляется и затем размывается. Это не приносит стра­ дания моему разуму;

если внешние события совпадают с его потенциалом, он не чувствует себя оскорбленным и, следовательно, это не приносит ему страдания. Стра­ дание появляется там, где есть дистония, противостоя­ ние, ошибка, то есть бегство от ранее установленного порядка.

Однако здесь начинает вырисовываться основная проблема: если я остаюсь ничто Бытия, и Бытие оста­ ется без меня;

Оно начало игру и тоже проиграло, игро­ ка больше нет. Фраза «Я остаюсь ничто Бытия» звучит убийственно, поскольку в этом случае я есть и Его нич­ то, Его невозможность, неистинность, несуществова­ ние. Однако дело обстоит иначе: великий, устанавли­ вая правила игры, не допускает проигрыша, поскольку в этом случае он был бы извращенцем. Но извращение предполагает заблуждение, оно противоестественно;

ошибка в своей диалектике, в конечном счете, демонст­ рирует приведение к нулю. Если мы допускаем прин цип уменьшения, искажения, то нам придется сказать, что Бытие не есть, что для него возможно ничто.

Истина реального определяет меру ответственно­ сти. Каждый ответственен за то, насколько он сущест­ вует и есть. Сколько я должен сделать? Сколько добрых дел я должен совершить? Сколько раз я должен прини­ мать решение? Каждый должен решать, поскольку его подталкивает к этому его собственный потенциал, не существует внешнего закона, он заложен в каждом из нас. Для обретения удовлетворенности, спокойствия, мира, уверенности, каждый должен привести в испол­ нение то, что в нем еще должно быть реализовано, то есть необходимо постоянно созидать самого себя, пока остается потенциал.

В противном случае мы оказываемся вне пределов проблемы Бытия, попадая в область системы, а система есть машина, самоцель, и тогда ни одна философия не­ мыслима. Но если человек, как это и есть на самом деле, обладает Ин-се, которое позволяет ему достичь согласия между существованием и Бытием, значит, необходимо действовать исторически каждое мгновение, как того требует его реальность. В сущности, в своем историчес­ ком действии он должен соответствовать уровню притя­ заний его онто Ин-се, оптимальности собственного ап­ риорного «Я». В противном случае он совершает ошиб­ ку, в которой не может никого обвинить, поскольку он сам допускает и позволяет ее.

Даже если бы имело место оскорбление извне, оно не нарушало бы естественного порядка, поскольку разум страдает, только если допускает ошибку в себе самом. Ес­ ли же ошибка полагается чем-то вне нас, она не прино­ сит страдания, так как внутренняя точность сохраняет­ ся: в конечном счете, ошибка — если ее причиной явля­ ются другие — это историческая ситуация, которая не способна опровергнуть Ин-се. Когда же сам субъект по лагает ошибку, она ставит под сомнение Ин-се и, следо­ вательно, дискредитирует индивида, отчуждает его от метафизического, от горизонта Бытия.

Лишь внутренняя данность субъекта способна ума­ лить и устранить присутствие Бытия в его собственном существовании. Лишь сам субъект, из своего Ин-се, мо­ жет заложить и обусловить Бытие. У других, каковы бы они ни были (наносящими оскорбление или вред), нет доступа к его позиции в Бытии. Именно из этого поряд­ ка рождается уверенность, спокойствие, контроль, пре­ восходство, эстетика бытия. Истина реального опреде­ ляет меру ответственности: насколько ты есть, настоль­ ко ты обязан отвечать, координировать, отдавать, де­ лать, развивать.

Природа всегда исполняет свою задачу с максималь­ ным удовлетворением. К примеру, цветок полностью развивает составляющие его элементы. Лень немыслима в устройстве биологической природы, которое предста­ вляет собой совершенную, всецелую и точную эконо­ мию. Природа порождает и развивается, с усовершенст­ вованием исполняя во внешнем мире то, что дано в ре­ ально возможном. Мы, люди, должны поступать так же, и границы ответственности всегда устанавливаются иск­ лючительно на основе того, насколько мы есть (а это апеллирует к индивиду-личности).

Мораль рождается из внутреннего фактора: сколько реальности объективирует субъект, столько он должен быть моральным, то есть его образ поведения должен всегда соответствовать его собственной модальности развития. Из моей вот-бытийной субъективности я не могу ни спасти Бытие, ни помочь Ему. Я, человек, ответ­ ственен за то, насколько я существую, однако я — всего лишь маленький человек, один из многих, и поэтому от­ вечаю не за все, но лишь за свой участок, в границах ко­ торого существую. Но, ты, Бытие, несешь неограничен ную ответственность. Я ответствен в известной мере, но Ты ответственно за пределами всяческих мер. Я плачу за все, чем существую, но Ты, Бытие, также несешь ответ­ ственность за все то, чем ты есть.

Такова холодная логика, а существо логики неизбежно требует таких афферентных действий и выводов, кото­ рые неявно заключены в самополагании Бытия. Если хо­ тя бы один из них подвергся бы возможному кризису, то­ гда все потеряло бы истинность, однако этого мы сказать не можем, поскольку мы сами очевидно являем собой не­ кое присутствие. Мы существуем, и, когда мы желаем оп­ равдать это существование, неизбежно должны достиг­ нуть первоначала, обладающего властью полагать. Логи­ ка действенна, поскольку она отражает полагание или становление Бытия в рамках его целостного акта.

Я не молю и не нуждаюсь: я есть и апеллирую к тому, что есть, поэтому я требую хотя бы равной ответствен­ ности. С того момента, как полагающий установил пра­ вила, он сам неизбежно становится их первым исполни­ телем. Он есть всецело единый. Из точной формулиров­ ки, хладнокровно данной в технической разработке ра­ зумных доводов, которыми меня наделила природа, я предполагаю одновременную ответственность Бытия:

если я есть, то Ты есть, следовательно, Ты также обязан, как есть и обязан я. Поскольку я есть, я делаю, исполняю все то, что обязан вследствие того, что я есть, я имею право, я люблю тебя по праву, как еще один царь, и уже не как раб, не как сын, не как тварь. Этот акт любви не ус­ траняет ни одного из беспристрастных правил справед­ ливости, то есть соразмерности вещей. Я есть нечто ма­ лое, но моя малость установлена тобой, и не может быть пустяковиной. Я нуждаюсь в тебе, но благо-даря этому Ты в большем долгу передо мной, Ты должен соответст­ вовать мне, иначе игра перестает быть благодатью, логи­ кой, порядком.

Из моей вот-бытийной субъективности я не могу спа­ сти Бытие, не могу даже помочь Ему: если мы доведем мою скудость до предела, то я ни на что не буду годен.

Бытие же может спасти меня, поскольку истина реально­ го соразмерна ответственности, и, если мне удается пол­ ностью реализовать свой природный потенциал по­ средством своей вот-бытийной субъективности, Бытие обязано, должно отвечать взаимностью.

Пусть все это — только логика, но представляет оно собой прямую семантику требований субъекта, имма­ нентного Бытию. Если применить внутреннюю логику порядка вещей самих по себе, правила этого маленького мира должны быть соответствующими образчиками пра­ вил мира в-себе Бытия. Если Бытие есть только бесстра­ стная логика, оно может полагать меня из ничто и разве­ ять меня в ничто. Однако это была бы всего лишь гнус­ ная, бесславная шутка, поскольку если бы я был рожден цветком, я не осознавал бы своего существования, но я осознаю его, я знаю, что Бытие есть. В этом случае Оно дало бы мне знание, чтобы причинить страдание, и с этой точки зрения я говорю, что это нелогично. Нельзя позволить увидеть, вызвать стремление, поставить цель и оставить ее недостижимой. Это может сделать ограни­ ченное сотворенное существо, но только не совершенст­ во, поскольку совершенство во всяком своем начинании предполагает актуальность цели. Оно дало мне знание, я знаю, что Бытие есть, следовательно, Оно принадлежит мне, следует из меня.

Если же Бытие есть воля, то с того момента, как под­ тверждается моя последовательность в самоосуществле­ нии, полагая меня, Оно несет ответственность за то, чтобы я был всегда. Если Бытие исходит из разума, если Оно создало меня по своему волению, Оно должно пре­ доставлять предпосылку чего-то большего, которое ос­ тается постоянным. Любовь не затевают ради потехи;

так могут поступать люди по своей глупости, но не Бы­ тие. Хотя бы Оно должно хранить верность.

По логике и по воле Оно обязано завершить эту внеш­ нюю игру, которая разумна и истинна в той мере, в какой совпадает с тем всегда совершенным Единым, которое соприсутствует во всем. Как только я реализуюсь во всей виртуальности своей онтической специфичности, я не­ избежно есть, поскольку совпадаю с первоначалом Пола­ гающего.

После всего мною сказанного обнаруживается уверен­ ность и достоинство радостей жизни, поскольку Бытие верно самому себе, следовательно, наша стадия необхо­ димости и поиска завершается в тот момент, когда мы полностью совпадаем с тем, что мы в сущности есть, и ус­ танавливается равноправный диалог. Я осуществляю Его, соблюдая весь Его замысел. Если мне удастся разре­ шить и осуществить это, я есть Оно. Оно должно осуще­ ствлять в соответствии со Своей ответственностью, по­ скольку Оно есть. Если же я не создам себя, то не имею права на диалог с Богом, даже чтобы молить его.

Унизительный нигилизм не решает человека по на­ правлению к Бытию, но обусловливает для него сущест­ вование по типу машины, поскольку Бытие желает жиз­ ненного действия. Если я начну просить у других или по­ бираться, не изменяя самого себя, я не смогу решить проблему. Необходима онтическая метанойя: благодаря ей, я наделяю свое существование правом в Бытии.

Я не утверждаю, что Бог нуждается в человеке, но — если только Бог полагает его — Бог есть Бог человека, ес­ ли человек осуществил, прошел весь путь интенциональ­ ности. Мы решаем проблему потустороннего существо­ вания по мере того, как разрешаем самих себя. Мы раз­ решаем объект в той мере, в которой актуализируется субъект: по мере исторического аутоктиза через непре­ рывную метанойю.

Я полагаю, что вышеизложенное поможет всем обре­ сти внутреннее достоинство. Очень важно встречать и преодолевать все происходящее в истории и обществе с пониманием ценности своего внутреннего мира и экзи­ стенциальным достоинством, в том числе потому, что он представляет собой лучший дар, обладая которым, мы можем создать общество любого типа. Общество стано­ вится совершенным, когда составляющие его лица здо­ ровы и успешны. По моему мнению, оно обновляется на­ чиная с закваски составляющих его личностей, а значит, оживляя мельчайшие капилляры общественного цело­ го, — а вовсе не начиная с массы или системы. Лишь через дискуссию индивидуальностей приходит реше­ ние, поскольку именно в индивиде удостоверяет себя вот-бытие Бытия. Не система облагодатствует индиви­ дов, но именно живые люди наделяют благодатью систе­ му, поскольку дух действует посредством своих индиви дуаций, или феноменологии.

Г Л А В А ЧЕТВЕРТАЯ ОНТОАРТ 4.1. Онтопсихология и ОнтоАрт ОнтоАрт рождается как проекция интенционально сти онто Ин-се. Коль скоро существование и самополага ние онто Ин-се было увидено и проверено субъектом в организмической феноменологии, для него будет естественным практиковать свою экзистенцию по коор­ динатам онто Ин-се, совершая метанойю. В этом случае «метанойя» означает возможность совпадения с предло­ жениями онто Ин-се — посредником между Бытием и ис­ торией.

Сначала онтопсихология восстанавливает в индивиде его позитивную природу и первозданную аутентич­ ность, а затем стремится развить его существование до трансцендентности. Все продвижение этой науки напра­ влено к ОнтоАрту.

Таким образом, ОнтоАрт не преследует цель терапии или обучения технике: его намерение заключено в том, чтобы разъяснить внутренний смысл эстетического удо­ вольствия. Дискурс, мотивация, необходимость онтоп сихологии состоит именно в том, чтобы существование каждого человека открылось в качестве экзистенциаль­ ного ОнтоАрта.

Проводить аутентифицирующее консультирование ' Подробнее см. Мене гетти А. ОнтоАрт. Ин-се индивида и директивно задавать координаты (консуль- искусства. Указ. соч.

тирование директивно, поскольку руководствуется на­ правлением* онто Ин-се субъекта) означает практико­ вать ОнтоАрт личности.

ОнтоАрт состоит в том, чтобы привести сознание и волю субъекта к совпадению с трансцендентной инициативой оп­ тического опосредования, чтобы постоянно практиковать технику исторического воплощения метанойи онто Ин се в бесконечных историко-экзистенциальных ее приме­ нениях.

Речь идет о том, чтобы сообразовать специфическое действие с открытой виртуальностью Ин-се при любой его креативной гипотезе. Коль скоро было выявлено, что онто Ин-се опосредует (для субъекта) Бытие в исто­ рии, отсюда следует, что исполнять импульсы онто Ин се с помощью специфического действия означает опо­ средовать технику Бытия в существование.

Виртуальность онто Ин-се обретает очертания при са­ мореализации человека, вплоть до исчерпания всякого смысла, всякого существования, когда наконец-то видит­ ся Бытие само по себе. Тогда искусство оказывается ви­ дением, причащающим к Бытию.

Цель, присущая человеческой природе, состоит не в воспроизведении биологического существования, а в ре­ ализации психической эволюции как эстетического дея­ ния, чья игра раскрывает априорную семантику бытия.

Поэтому ОнтоАрт является художественным выражени­ ем той зрелости, которая достигается после онтопсихо логического тренинга. В силу спонтанного факта его ре­ зультативности и рождается ОнтоАрт: от искусства жить - к искусству быть. Художественные стили и спосо­ бы выражения искусства многочисленны, и для их усво­ ения существуют соответствующие школы и академии с * Слова «директива»

(direttiva) и «направле­ собственной технической и дидактической специфи­ ние» (direzione) проис­ ходят от итальянского кой. ОнтоАрт также представляет собой школу, но ее "dirigere" (направлять).

уроки не подменяют ни одну из существующих школ.

Прим. пер.

Здесь не преподаются «фиксированные внешние идеи».

Личность с художественным потенциалом воспитывает­ ся к претворению, к изобретательному творению наи­ лучшего соотношения эстетической гармонии, экзи­ стенциального хроматизма, согласно индивидуальным особенностям и существу Ин-се самого художника.

Весь ОнтоАрт — это философия жизни, то есть практика эстетического удовольствия по случаю мирского вопло­ щения. Это происходит во всех аспектах нашей деятель­ ности: когда мы мыслим, когда заботимся о себе и т.д.

Постоянное присутствие художественной практики, практика «эстетической красоты» является не столько выбором, сколько внутренней потребностью нашей природы.

В своей фундаментальной основе ОнтоАрт составля­ ет цель экзистенциальной сущности каждого преуспев­ шего человека. Мы рождены, чтобы быть ОнтоАртом, чтобы иллюстрировать в феноменологии действие Бы­ тия, действие высшего ума.

В таком понимании прекрасными можно быть только в результате постоянного прохождения онтопсихологи ческой стажировки. Всякое наше проявление во внеш­ нем мире должно быть произведением искусства перед лицом и внутри нас самих и должно приводить к двойст­ венному результату: 1) к эффекту функциональности;

2) к эстетическому эффекту, то есть эффекту красоты.



Pages:     | 1 |   ...   | 10 | 11 || 13 | 14 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.