авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 10 |
-- [ Страница 1 ] --

Сибирское отделение Российской академии наук

Институт земной коры

Иркутский государственный университет

Siberian Branch of the Russian Academy of

Sciences

Institute of the Earth’s Crust

Irkutsk State University

КОНТИНЕНТАЛЬНЫЙ РИФТОГЕНЕЗ,

СОПУТСТВУЮЩИЕ ПРОЦЕССЫ

Материалы Второго Всероссийского симпозиума

с международным участием и молодежной научной школы, посвященных памяти академиков Н.А. Логачева и Е.Е. Милановского Иркутск, 20–23 августа 2013 г.

Том 1 CONTINENTAL RIFTING, ACCOMPANYING PROCESSES Proceedings of the Second All-Russia symposium with international participation and training school for young scientists, dedicated to the memory of academicians N.A. Logatchev and E.E. Milanovsky Irkutsk, August, 2023, Volume Иркутск УДК 551.244.3+551.77+551.21+550.34. ББК 26.3+26. К Континентальный рифтогенез, сопутствующие процессы: Материалы Второго Всероссийского симпозиума с международным участием и молодежной научной школы, посвященных памяти академиков Н.А. Логачева и Е.Е. Милановского / Под редакцией С.В. Рассказова, А.М. Никишина, С.П. Приминой. Иркутск: Институт земной коры СО РАН, 2013. – В 2-х томах. – Т. 1. – 250 с.

Continental rifting, accompanying processes: Proceedings of the Second All-Russia symposium with international participation and training school for young scientists, dedicated to the memory of academicians N.A. Logatchev and E.E. Milanovsky / Editors in-Chief: S.V. Rasskazov, A.M. Nikishin, S.P. Primina. Irkutsk: Institute of the Earth’s Crust SB RAS, 2013. – In 2 volumes. – V. 1. – 250 p.

В сборнике рассматриваются вопросы эволюции процессов, сопутствующих континентальному рифтогенезу в истории Земли, результаты мониторинга современных процессов в областях континентального рифтогенеза для целей прогноза геологических катастроф, обсуждаются проблемы стратиграфии, литологии и геохронологии осадочных и вулканогенно-осадочных толщ континентальных рифтов, выделяются структурные, геофизические и магматические критерии рифтогенеза, закономерности строения мантии и коры рифтовых зон, приводятся геодинамические реконструкции, выявляются особенности формирования месторождений углеводородов и других полезных ископаемых в рифтовых структурах.

Материалы сборника могут быть использованы в дальнейшем развитии общей теории континентального рифтогенеза и ее отдельных аспектов, при чтении специализированных курсов в вузах и при разработке научных основ оценки опасности современных геологических процессов.

Симпозиум и молодежная школа проводятся при финансовой поддержке РФФИ (проект № 13-05-06106) и Программы стратегического развития ФГБОУ ВПО «ИГУ»

на 2012–2016 гг. (проект Р132–ОУ–002) Текст материалов конференции на английском языке публикуется в авторской редакции.

На обложке использованы рисунки из работ Н.А. Логачева (1974) и Е.Е. Милановского (1999) Утверждено к печати Ученым советом ИЗК СО РАН (протокол № 7 от 03.06.2013 г.) ISBN 978-5-902754-82-4 (т. 1) © Институт земной коры СО РАН, © Коллектив авторов, ISBN 978-5-902754-81- Организаторы и спонсоры Sponsors Российский межведомственный Russian Interdepartmental Petrographic петрографический комитет Committee Российский фонд фундаментальных Russian Foudation for Basic Research исследований Сибирское отделение Российской Siberian Branch of Russian Academy of академии наук Sciences Институт земной коры Institute of the Earth's Crust Геологический факультет Московского Geological Faculty of the Lomonosov государственного университета имени Moscow State University М.В. Ломоносова Геологический факультет Иркутского Geological Faculty of the Irkutsk State государственного университета University Проект МПГК-ЮНЕСКО № 592 The IGCP Project # «Образование континентальной коры "Continental Construction in Central Asia" Центральной Азии»

Евгений Евгеньевич Николай Алексеевич Милановский Логачев (1923–2012) (1929–2002) Континентальный рифтогенез, сопутствующие процессы _ СОДЕРЖАНИЕ Предисловие Preface С.В. Рассказов, С.И. Шерман, Т.Ю. Тверитинова Академики рифтогенеза Н.

А. Логачев и Е.Е. Милановский – ученые, коллеги, друзья В.А. Ермаков Евгений Евгеньевич Милановский как геолог и художник Н.В. Алексеева, М.А. Ербаева, М.Г. Грыдина Мелкие млекопитающие плиоцен-плейстоцена Забайкалья и их значение для стратиграфии и реконструкции природной среды А.В. Аржанникова, С.Г. Аржанников О механизме формирования впадин юго-западного фланга Байкальской рифтовой системы I.V. Ashchepkov, S.V. Rasskazov, T. Ntaflos, A.V. Ivanov, A.V. Aseeva, V.S. Prikhodko, S.V. Vysotsky Modification of the lithospheric mantle beneath alkali basalt plateau in different tectonic settings А.В. Бабичев, О.П. Полянский, В.В. Ревердатто, С.Н. Коробейников Моделирование континентального рифтогенеза на примере бассейнов Сибирской платформы В.А. Баскина Меймечит-пикрит-щелочно-базальтовый комплекс Таухинского террейна (Приморье) В.С. Бочкарев Континентальный рифтогенез Западной Сибири и сопутствующий магматизм Л.М. Бызов, В.А. Саньков Реконструкция развития рельефа на сбросовых уступах в Байкальском рифте с применением методов математического моделирования А.В. Викулин Динамика блоковой геосреды Н.В. Вилор, Б.С. Данилов, О.В. Рязанцева Геохимические потоки сейсмоактивных региональных разломов Байкальской рифтовой зоны в аспекте термодинамического моделирования приразломного тепломассопереноса 6 Иркутск, 20–23 августа _ Н.В. Вилор, М.Ю. Толстой, Н.А. Ярина Геотермальные ресурсы БРЗ как возобновляемые, неисчерпаемые источники первичной тепловой энергии для теплоснабжения населенных пунктов Прибайкалья Е.Н. Воднева, Е.П. Чебыкин, С.В. Рассказов, И.С. Чувашова ИСП–МС U-Th-датирование средне-позднеплейстоценового вулканизма Внутренней Азии: методика и результаты Р.Г. Гарецкий, Р.Е. Айзберг, А.К. Карабанов Формирующаяся новейшая Восточно-Балтийская рифтовая система Н.А. Гилева, В.И. Мельникова Особенности развития крупных сейсмических активизаций в Северном Прибайкалье в 1997–2012 годах М.З. Глуховский, М.И. Кузьмин Ротационный фактор и тектоника глобальной системы зеленокаменных поясов ранней Земли В.А. Голубев О вкладе энергии землетрясений в теплопотери земной коры Байкальского региона М.А. Гончаров, Н.С. Фролова, П.Н. Рожин Конвективная эволюция перехода от пассивного рифтогенеза к активному M.A. Goncharov, N.S. Frolova, P.N. Rozhin Convective evolution of the transition from passive to active rifting И.В. Гордиенко, Р.А. Бадмацыренова, А.М. Санжиев Мезозойско-кайнозойский вулканизм Чикой-Хилокской рифтогенной впадины В.М. Горожанин, Е.Н. Горожанина, В.Н. Пучков, Н.Д. Сергеева, Н.Б. Кузнецов Навышский грабен-рифт на Южном Урале как фрагмент раннерифейского авлакогена (тектоно-седиментационная модель) В.М. Гранник Рифтогенез и формирование кайнозойских нефтегазоносных осадочных бассейнов Охотоморского региона V.M. Grannik Rifting and formation of the Cenozoic sedimentary basins containing oil and gas in the Okhotsk Sea region Е.Н. Гусева Результаты морфометрического анализа рифтовых зон Венеры (Атла, Бета Феба) и Земли (Восточная Африка) Континентальный рифтогенез, сопутствующие процессы _ D. Delvaux Rifting and old crust – the Baikal versus East African (western branch) rift systems И.М. Дербеко Позднемеловой вулканизм в обрамлении восточного звена Монголо-Охотского орогенного пояса как показатель континентального рифтогенеза А.А. Добрынина, В.В.Чечельницкий, В.А. Саньков Особенности затухания сейсмических волн в зонах континентального рифтогенеза А.А. Долгая, А.В. Викулин Волны миграции очагов землетрясений и строение верхней мантии A.A. Dolgaya, A.V. Vikulin Migration waves of the earthquake foci and structure of the upper mantle А.В. Ермаков Геотермические условия трогов северной части Баренцевской плиты В.А. Ермаков Развитие тектономагматического процесса в типоморфном рифте Центральной Камчатской депрессии Н.С. Жатнуев, В.И. Васильев, Г.Д. Санжиев Мантийные флюиды. Механизм миграции и воздействия на континентальную литосферу N.S. Zhatnuev, V.I. Vasiliev, G.D. Sanzhiev Mantle fluids: mechanism of migration and influence on the continental lithosphere Д.С. Зыков Расклинивание как вероятный механизм рифтинга в кристаллическом фундаменте платформ на неотектоническом этапе D.S. Zykov Wedging as possible mechanism of rifting in the crystalline basement of platforms in the neotectonic time И.К. Иванова Состав и распределение адамантанов в пермотриасовых конденсатах Вилюйской синеклизы В.П. Исаев Массовое образование нефти и газа – неизбежный сопутствующий процесс онтогенеза Байкальского рифта 8 Иркутск, 20–23 августа _ А.И. Киселев, В.В. Ярмолюк, К.Н. Егоров Среднепалеозойский рифтогенез и сопутствующий магматизм востока Сибирского кратона А.В. Ключевский, В.М. Демьянович, А.А. Ключевская Исследование энергетической структуры сейсмичности юго-западного фланга Байкальской рифтовой системы В.М. Кожевников, О.А. Соловей, А.И. Середкина Глубинное строение мантии Центральной Азии по данным групповых и фазовых скоростей Б.М. Козьмин, С.В. Шибаев, Л.П. Имаева, В.С. Имаев, А.Ф. Петров, К.В. Тимиршин Современная активность сейсмических поясов Якутии В.Л. Коломиец О формировании песчаных массивов Муйско-Куандинской впадины:

неотектоника, литология, стратиграфия (северо-восточный фланг Байкальской рифтовой зоны) В.Л. Коломиец Условия и литолого-фациальные закономерности формирования строительных материалов рифтовых впадин Прибайкалья К.М. Константинов, М.Д. Томшин, М.З. Хузин, И.К. Константинов Палеомагнетизм среднепалеозойских кимберлитов и траппов Вилюйской палеорифтовой системы А.Т. Корольков, А.А. Матвейчук Влияние древней гранитной тектоники на кайнозойскую структуру (на примере участка Северо-Муйского тоннеля) А.М. Кузин Сейсмичность – закономерное явление для месторождений полезных ископаемых флюидного генезиса Л.И. Лобковский, Э.В. Шипилов Глубинная геодинамика и формирование геоструктур Арктического океана М.Н. Лопатин, Р.М. Семенов Гелий в подземных водах Южного Прибайкалья – предвестник землетрясений Б. Лхагвадорж, С. Дэмбэрэл, Г. Баяраа, А.В. Ключевский Азимутальная направленность сейсмического процесса в очаговых зонах сильных землетрясений Прихубсугулья В.А. Майер, Н.И. Никитина, С.В. Снопков Взаимосвязь явлений наледеобразования с процессами рифтогенеза на юго-западной оконечности Байкала Континентальный рифтогенез, сопутствующие процессы _ С.А. Макаров Интерпретация деформаций рыхлых отложений в сейсмически активных районах В.Д. Мац Возраст геологических феноменов Байкала В.Д. Мац Пенеплены, кора выветривания и рифтогенез Е.А. Мельник, В.Д. Суворов, З.Р. Мишенькина, Е.В. Павлов Петрофизическая интерпретация сейсмогравитационных данных А.В. Мигурский Геодинамическое развитие Патомско-Вилюйского авлакогена (Сибирская платформа) А.В. Миколайчук, И.Ю. Сафонова, Е.В. Курганская, А.В. Дженчураева, Д.В. Гордеев Позднепалеозойская пассивная окраина Казахстанско-Кыргызского континента:

рифтогенная бимодальная вулканическая серия Кыргызского Тянь-Шаня A.V. Mikolaichuk, I.Yu. Safonova, E.V. Kurganskaya, A.V. Jenchuraeva, D.V. Gordeev The Late Paleozoic passive margin of the Kazakhstan-Kyrgyz continent: A case of rift-type bimodal volcanism in the Kyrgyz Tienshan В.В. Мордвинова Механизм Байкальского рифтогенеза по сейсмическим данным о глубинном строении А.М. Нечаев Тектоническое «короткое замыкание» субгоризонтальных флюидонасыщенных тел как возможный механизм землетрясения А.Е. Нечаюк Особенности миоценового этапа развития бассейнов Татарского пролива А.А. Никонов Баргузинская ветвь Байкальской рифтовой системы как сейсмогенерирующая структура с высоким потенциалом: новые решения Авторский указатель Author index of English versions 10 Иркутск, 20–23 августа _ ПРЕДИСЛОВИЕ Скромная начальная работа о происхождении видов путем естественного отбора современника Дарвина малоизвестна, но ни у кого нет сомнений в том, что только систематические исследования Чарльза Дарвина привели к созданию теории эволюции.

Точно так же отдельные высказывания о структурах растяжения Земли можно найти уже в заметках естествоиспытателей XVIII и XIX столетий, но лишь с началом комплексных, большей частью инструментальных сравнительных исследований рифтов разных океанов и континентов, начавшихся в середине XX столетия, пришло понимание глобального развития рифтогенеза и сопутствующих процессов в кайнозойской и всей предшествующей эволюции Земли. Развитию исследований в этом направлении в немалой мере способствовали экспедиции Академии наук СССР в 1960– 1970-х гг. под руководством Владимира Владимировича Белоусова. Началось систематическое изучение континентальных рифтов с заметным вкладом Николая Алексеевича Логачева и Евгения Евгеньевича Милановского.

Симпозиумы, посвященные рифтовой тематике, проводились в Институте земной коры в 1970–2000-х гг. с периодичностью 12 лет. Первый – ««Проблемы рифтогенеза» – состоялся в 1975 г., второй – «Внутриконтинентальные горные области:

геологические и геофизические аспекты» – в 1987 г., третий – «Rifting in intracontinental setting: Baikal rift and other continental rifts» (Project IGCP 400 Geodynamics of continental rifting) – в 1999 г. Симпозиумы организовал и провел академик Н.А. Логачев. В 2010 г.

в Иркутске состоялся Всероссийский симпозиум с международным участием «Кайнозойский континентальный рифтогенез», посвященный его памяти в связи с 80 летием со дня его рождения. В рамках симпозиума проводилась молодежная школа.

Е.Е. Милановский не смог по состоянию здоровья принять участие в этом симпозиуме и прислал приветственную телеграмму. Учитывая интерес к рифтовой тематике и выявленный в ходе обсуждения докладов широкий круг проблем, требующих решения, участники симпозиума предложили проводить подобные чтения с периодичностью три года. Во втором симпозиуме и молодежной школе по теме «Континентальный рифтогенез, сопутствующие процессы» подчеркивается выдающаяся роль Н.А. Лога чева и Е.Е. Милановского в разработке этого научного направления.

На симпозиуме рассматриваются результаты мониторинга современных процессов в областях континентального рифтогенеза, проблемы стратиграфии, литологии и геохронологии осадочных и вулканогенно-осадочных толщ континентальных рифтов, выделяются структурные, геофизические и магматические критерии рифтогенеза, закономерности строения мантии и коры рифтовых зон, приводятся геодинамические реконструкции, выявляется характер размещения месторождений углеводородов и других полезных ископаемых в рифтовых структурах.

В Байкальской рифтовой зоне в качестве ключевой территории рассматривается Култукский геодинамический полигон, расположенный на западной оконечности Южно-Байкальской впадины. Работы на этом полигоне направлены на определение момента крупного сейсмического события и своевременное предупреждение населения г. Иркутска и других населенных пунктов. Обсуждение имеющихся результатов работ планируется в рамках круглого стола и во время геологической экскурсии.

Симпозиум проводится организациями, в которых работали Н.А. Логачев и Е.Е.

Милановский. Финансовая поддержка получена в рамках Программы стратегического развития ФГБОУ ВПО «ИГУ» на 2012-2016 гг. (проект Р132-ОУ-002) и РФФИ (проект № 13-05-06106). В организации экскурсии использовались разработки по проектам ФЦП «Научные и научно-педагогические кадры инновационной России на 2009–2013 гг.», соглашение № 14.B37.21.0583.

С.В. Рассказов, Т.А. Ясныгина Континентальный рифтогенез, сопутствующие процессы _ PREFACE A modest initial work on the origin of species by natural selection of a Darwin’s contemporary is little known, but there is no doubt that it is only a systematic study of Charles Darwin led to the creation of the theory of evolution. Similarly, some statements about the extensional structures in the Earth can already be found in notes of scientists in XVIII and XIX centuries, but only the beginning of the complex, mostly instrumental comparative studies of rift in different oceans and continents, which began in the middle of the XX century, brought understanding of global development and rift-related processes in the Cenozoic and previous evolution of the Earth. Studies of continental rifting were promoted by the expedition of the Academy of Sciences of the USSR in 1960–1970 under the leadership of Vladimir Belousov. A systematic study of continental rifts began with the notable contribution of Nikolai Logatchev and Evgeny Milanovsky.

Symposiums on rift-related topics took place in the Institute of the Earth’s Crust with periodicity of 12 years. The first one – "Rifting problems" – was held in 1975, the second – "Intacontinental mountainous terrains: geological and geophysical aspects" – in 1987, the third – "Rifting in intracontinental setting: Baikal rift and other continental rifts" (Project IGCP 400 Geodynamics of continental rifting) – in 1999. The meetings were organized by academician N.A. Logatchev. The next conference "Cenozoic continental rifting" was dedicated to his memory in connection with 80-th anniversary of his birth and took place here in 2010. In frame of the symposium, a youth school was organized also. E. Milanovsky could not visit this symposium and sent a congratulatory telegram to its participants. Taking into account the interest in the subject and a wide range of issues revealed during the discussions, it was proposed to conduct similar meetings at intervals of 3 years. The second symposium and training school for young scientists on "Continental rifting, accompanying processes" emphasizes the contributions of both outstanding scientists – N. Logatchev and E.

Milanovsky – into the development of this scientific direction.

The topics for current discussions are evolution of processes, accompanying continental rifting in the Earth history, structural, geophysical and magmatic criteria of rifting, stratigraphy, lithology and geochronology of sedimentary and volcanogenic-sedimentary series in continental rifts, deposits of petroleum and other deposits in rift environment, monitoring of present-day processes in the areas of continental rifting, predictions of geological catastrophes, mantle and crust in rift zones, and geodynamic modeling. In the Baikal rift zone, the key area is the Kultuk geodynamic polygon located at the western terminus of the South Baikal basin. The studies at this place are relevant to determining the moment of major seismic event that is dangerous for the population of Irkutsk and other settlements. Discussion of the results of the existing are planned at the roundtable and during a geological excursion.

The symposium is held by institutions, N. Logatchev and E. Milanovsky used to work for. Financial support for publishing of proceedings was obtained in the framework of the Program on strategic development of the Irkutsk State University for 2012–2016 (Project P132-OУ-002) and RFBR (project 13-05-06106). The excursion is based on data obtained on projects for the Federal Program "Research and scientific-pedagogical personnel of innovative Russia" for 2009–2013, the Agreement № 14.B37.21.0583.

S.V. Rasskazov, T.A. Yasnygina 12 Иркутск, 20–23 августа _ АКАДЕМИКИ РИФТОГЕНЕЗА Н.А. ЛОГАЧЕВ И Е.Е. МИЛАНОВСКИЙ – УЧЕНЫЕ, КОЛЛЕГИ, ДРУЗЬЯ С.В. Рассказов 1,2, С.И. Шерман 1, Т.Ю. Тверитинова 3, Институт земной коры СО РАН, Иркутск, Россия, rassk@crust.irk.ru Иркутский государственный университет, Иркутск, Россия Геологический факультет Московского государственного университета им. М.В. Ломоносова, Москва, Россия Институт физики Земли им. О.Ю. Шмидта РАН, Москва, Россия Осмысление современного состояния теоретических и практических работ по рифтогенезу Земли и сопутствующим процессам невозможно без ясного понимания истории создания собственно концепции рифтогенеза, ныне уже общепринятой, обогащенной многими подробностями и деталями. Первоначальные базовые построения неизбежно менялись из-за поправок, которые вносили новые подходы и технологии, но без базовых работ общее движение было бы невозможным. Николай Алексеевич Логачев и Евгений Евгеньевич Милановский, будучи молодыми, вторглись в открывшуюся перспективу рифтовой тематики, существенно ее продвинули и оставили после себя многочисленные труды и учеников.

Исландия, 1972 г.

Идея проведения памятного совещания, посвященного одновременно двум крупным ученым в области рифтогенеза – Н.А. Логачеву и Е.Е. Милановскому, – сначала казалась трудноосуществимой. Единая целостная характеристика этих двух Континентальный рифтогенез, сопутствующие процессы _ ученых, отдаленных друг от друга местами постоянного жительства на тысячи километров, может быть дана по трем главным параметрам: это признанные ученые в одной области знаний наук о Земле, это коллеги, развивавшие исследования в единой концепции, это друзья, работавшие в совместных экспедициях, встречавшиеся на совещаниях, реже, из-за отдаленности мест проживания, в теплых задушевных беседах в домашней обстановке. Они параллельно работали в науке, шли к степеням и званиям, и на этом пути поочередно опережали друг друга, но всегда пользовались взаимной поддержкой. Е.Е. Милановский был несколько впереди по научным степеням и званиям, Н.А. Логачев – по научно-организационной работе. И эта «особенность»

приоритетов в научных достижениях еще больше крепила дружбу.

Светлой памяти Н.А. и Е.Е. уже посвящены книги. Восприятие их как личностей во многом индивидуально, поэтому мы составили этот очерк из отдельных фрагментов, освещающих наши личные впечатления об «академиках рифтогенеза», их стремлениях и решениях.

Е.Е. относится к редкой категории геологов-энциклопедистов. В его обобщающих работах использованы обширные перечни литературных источников, представляющих новые разрозненные материалы. Такое наполнение работ привело Е.Е.

к обоснованию и глубокой проработке гипотез, имеющих глобальное значение, например, гипотеза пульсирующей и расширяющейся Земли. В течение многих лет Е.Е.

был руководителем научной школы: «Геологическое строение континентов и океанов», членами которой были сотрудники кафедры региональной геологии и истории Земли МГУ, а затем и кафедры геологии России. Членов научной школы Е.Е. Милановского шутливо называли «пульсариками». Для Е.Е. пульсации Земли родились из сопоставления двух глобальных процессов – орогенеза (складчатости) и рифтогенеза.

Он начал свою научную работу в Средиземноморском альпийском складчатом (орогеническом) поясе на Кавказе и затем продолжил ее в одной из крупнейших рифтовых зон континентов – Восточно-Африканской. Именно детальные исследования структурно-вещественных комплексов и их взаимоотношений как в складчатом поясе, так и в рифтовой зоне позволили Евгению Евгеньевичу увидеть не только разное, но и общее в этих системах и прийти к заключению о пульсациях Земли.

Е.Е. был очень дотошным в подготовке любых материалов. При написании текстов статей он исписывал километры бумаги. Страница его убористого текста не вмещалась в страницу печатного. Первая перепечатка подвергалась существенной правке. Но и вторая перепечатка текста также не оставалась неизменной. По этой причине тексты Е.Е. отличаются, с одной стороны, простотой, с другой – насыщенностью информацией, потому что в них нет ни одного лишнего слова и все описано с детальнейшей точностью.

Путь Н.А. Логачева в геологии был более прозаичен, но не менее значим.

Изначально связанный личным интересом с изучением Байкальской рифтовой зоны и вовлеченный В.В. Белоусовым в исследования других рифтовых зон, Н.А. стремился к организации комплексных исследований кайнозойских рифтовых систем, объединению в рамках отечественных и международных проектов специалистов разного профиля.

Его усилия привели в конечном счете к увеличению объема конкретной информации, прежде всего о процессах, сопутствующих образованию Байкальского рифта. В рамках научной школы «Кайнозойский континентальный рифтогенез» исследования проводились с использованием новых современных технологий по стратиграфии вулканогенных и осадочных формаций, тектонофизическим условиям рифтогенеза, количественным определениям характера современных движений земной коры методами GPS-геодезии, совершенствованию геофизических моделей глубинного строения коры и мантии.

14 Иркутск, 20–23 августа _ Успехи Н.А. в изучении Байкальской рифтовой зоны явились определяющими для его приглашения дважды, в 1967–1969 гг. и в 1972–1973 гг., принять участие в проводившихся по линии международного научного сотрудничества зарубежных экспедициях АН СССР по изучению рифтовых зон Земли. В этих экспедициях также участвовал и Е.Е. Милановский. Трехлетняя экспедиционная работа в зоне больших разломов Восточной Африки (1967–1969 гг.) дала богатый материал для докторской диссертации Н.А. Логачева о вулканогенных и осадочных формациях рифтовых зон Восточной Африки, успешно защищенной в 1972 г. Изучение рифтовых зон продолжалось в Исландии в 1972–1973 и в 1975 гг., в этих исследованиях также участвовал и Е.Е. Милановский. Дружба двух ученых крепилась, а работа по изучению рифтогенеза только выигрывала. Н.А. неоднократно бывал в зарубежных командировках в связи с советскими экспедициями в МНР (1958 г.), в странах Восточной Африки (1967, 1968, 1969 гг.), в Исландии (1972, 1973 гг.). В 1970 г.

выезжал в Нигерию для участия в Международной конференции по геологии Африки.

С рядом геологов из названных стран Н.А. до последних дней своей жизни продолжал деловую переписку. В 1973 г. представлял СССР в работе группы № 4 Международной комиссии по геодинамике в Рейкьявике (Исландия).

С конца 1973 г. начинается особая полоса в деятельности Н.А., существенное место в которой принадлежит административной и научно-организационной работе, вначале как заместителя председателя Президиума Восточно-Сибирского филиала СО АН СССР (1973–1976 гг.), затем, с 1976 г., как директора Института земной коры СО АН СССР, а с 1977 г. как исполняющего обязанности и с 1979 г. как председателя Президиума Восточно-Сибирского филиала СО АН СССР. В эти годы, как отмечал сам Н.А., его научные интересы несколько ущемляются, так как на первый план вышли задачи развития и укрепления материальной базы Иркутского научного центра, формирования в нем сильных коллективов ученых, подготовки научных кадров, особенно докторов наук, наконец, формирования коллектива всего научного центра.

В эти же годы Е.Е., зав. кафедрой в МГУ, пишет свои определяющие труды по рифтогенезу. Это были специальные выпуски – монографии по результатам работ в Восточно-Африканской рифтовой системе, а затем и Исландии. В 1976 г. Е.Е. пишет книгу «Рифтовые зоны континентов» (М.: Недра, 1976). В ней подробно описаны Африкано-Аравийский, Рейнско-Ливийский и Байкальский рифтовые пояса, эпиорогенные рифтовые пояса и зоны, внутриокеанические рифтовые пояса и рифтовые зоны Исландии. Сделаны выводы об особенностях строения, магматизма и условиях формирования кайнозойских рифтовых зон континентов, рассмотрены рифтовые зоны геологического прошлого. Уже в этой монографии Евгений Евгеньевич сумел подвести итог и наметить закономерности развития рифтогенеза в истории Земли.

Н.А. сосредоточен на углубленном изучении Байкальской рифтовой системы.

Именно благодаря его трудам и научно-организационному объединению группы сотрудников ИЗК и других организаций в течение более десяти лет проводились углубленные многоплановые целенаправленные исследования трассы Байкало Амурской магистрали. Их научный результат – восьмитомная монография «Геология и сейсмичность трассы БАМ», удостоенная премией Совета Министров СССР.

Здесь уместно вспомнить некоторые индивидуальные, человеческие, черты двух крупных ученых.

Вспоминается случай, когда были объявлены выборы в члены Академии наук СССР. Н.А. был директором ИЗК СО РАН и Председателем Президиума ВС филиала СО АН СССР. Он готовился к выборам тоже. Ученый совет рекомендательно должен был высказать свое мнение о двух кандидатах: Е.Е. Милановском и Н.А. Логачеве.

Континентальный рифтогенез, сопутствующие процессы _ Накануне заседания ученого совета С.И. Шерман спросил Н.А.: «Как же будем рекомендательно голосовать, ведь мы Вас выдвинули и за Вас должны голосовать?»

Н.А. ответил, что Е.Е. Милановский – очень достойный человек и высокий профессионал, заслуживающий избрания в члены Академии. Ученый совет института поддержал обоих. В дальнейшем они ярко проявили себя как действительные члены РАН.

Здесь к месту обратить внимание еще на одну черту характера Н.А., черту, чрезвычайно важную для исследователя и руководителя научного коллектива. Н.А.

никогда не принимал быстрых, мгновенных решений. Чем сложнее и важнее проблема или вопрос, тем длительнее у него происходил процесс обдумывания и подготовки решения. Н.А. старался взвесить принимаемое решение много-много раз, он избегал, и это ему удавалось, принятия ошибочных решений и в больших, и в малых делах. Более 20 лет на его рабочем столе стояла подаренная ему С.И. Шерманом к 50-летию табакерка из красной кожи чешского производства, на которой было написано «Поспешай помалу». Он любил этот «безделушный» сувенир, точно отражающий одну из характерных черт исследователя – постоянно взвешивать принимаемые решения.

Исключительно благоприятную обстановку для соискателя – «своего» или из другого учреждения – умел создавать Н.А. на заседаниях диссертационного ученого совета Института земной коры, председателем которого он был более 22 лет. Редкие реплики, которые он иногда себе позволял, когда задаваемый соискателю вопрос казался ему сложным или недостаточно корреспондирующим с профессиональными знаниями соискателя, нацеливали волнующегося соискателя на ответ, а выступления Н.А. при завершении обсуждения диссертации всегда были построены таким образом, чтобы как можно четче обозначить положительные научные и практические достижения защищаемой работы.

Н.А. одобрительно относился ко многим разносторонним исследованиям в геологии, геофизике и инженерной геологии. За долгие годы работы с ним, в том числе в качестве членов ученого совета, нам трудно припомнить случаи, когда бы он настаивал на закрытии той или иной тематики. Скорее наоборот. Он тщательно следил за публикациями, в том числе и в зарубежной печати, и как руководитель хорошо ориентировался в актуальности определенных направлений и тенденциях их развития.

Е.Е. Милановский в научно-организационном отношении уступал Н.А. Логачеву и большую часть творческой жизни работал в качестве заведующего кафедрой исторической и региональной геологии, а позже – заведующего кафедрой геологии России геологического факультета МГУ. Его отношение к творчеству коллег, особенно молодых, не отличалось от подобного внимания к ним друга – Н.А. И это только крепило единство взглядов друзей – Е.Е. и Н.А. – на развитие исследований рифтогенеза и кадрового состава.

Е.Е. был ученым «до мозга костей». Он всегда был занят своей большой научной работой. Любую начатую тему он доводил до логического завершения. Сколько сил уходило на составление и последующую отрисовку различных карт и схем, составление графиков и таблиц! Каждая карта Е.Е., как и его превосходные рисунки, – произведение искусства. Значительная работа касалась и отшлифовки текстов, которые читаются и понимаются очень легко. Но помимо работы над статьями, книгами и учебниками, была и другая – административно-организационная, которая также занимала достаточно много времени. Она, конечно, доставляла Е.Е. гораздо меньше удовольствия. В этой сфере деятельности Е.Е. помогали его подчиненные, коллеги по кафедре. Хотя все решения по кафедре предварительно досконально обсуждались с Е.Е., он всегда доверял своим коллегам, прислушивался к их мнению, горячо поддерживал полезные начинания на кафедре и геологическом факультете.

16 Иркутск, 20–23 августа _ Многим памятны и международные экспедиции, проводимые российскими геологами и геофизиками в регионах рифтогенеза.

О том, как проходила Восточно-Африканская экспедиция в 1960-х гг., С.В. Рассказов слышал от одного из участников – Андрея Ивановича Полякова. В составе этой экспедиции он вместе с В.И. Герасимовским занимался геохимическими исследованиями вулканических пород Восточно-Африканской рифтовой системы, а позже, в конце 1970-х годов, параллельно с С.В. Рассказовым изучал вулканическое поле хр. Удокан. В долгих маршрутах время летит быстро и тяжелых километров как не бывало, если собеседник рассказывает о личных наблюдениях и экзотических местах. Были рассказы Андрея Ивановича и о Н.А. и Е.Е. При обсуждении структуры рифтов между ними обычно возникали дискуссии. Н.А., будучи седиментологом, различал в рифтах, прежде всего, следы эрозионных процессов и воспринимал результаты новейших тектонических движений через анализ мощностей осадочных отложений, накопленных в рифтовых долинах. Е.Е., наоборот, делал выводы о новейших структурах, основываясь исключительно на разломной тектонике.

Разные подходы к анализу процессов рифтогенеза нашли отражение в их «сольных» монографиях, почти одновременно вышедших из печати: у Е.Е – «Рифтовые зоны континентов», М.: Недра, 1976, у Н.А. – «Вулканогенные и осадочные формации рифтовых зон Восточной Африки», М.: Наука, 1977. Из участников Восточно Африканской и Исландской экспедиций Е.Е. особо выделил помощь В.В. Белоусова и Н.А. Логачева, а Н.А. выразил благодарность Е.Е. в одном ряду с В.В. Белоусовым и своим учителем Н.А. Флоренсовым. Отзвуки полемики нашли отражение в обсуждении некоторых понятий, принятых в этих книгах (например, термины «сводово вулканические» и «щелевые» рифты, предложенные Е.Е.).

Небезынтересно было и общение с академиками во время экспедиций и геологических экскурсий. Оно прибавляло знаний: и общих, и профессиональных.

Во время геологической экскурсии по р. Лене от Якутска до Тикси и обратно на корабле «Механик Кулибин» (август 1980 г.) Е.Е. неоднократно выступал в кают компании с небольшими лекциями, в частности об австрийском геологе А. Вегенере, «первооткрывателе» движения континентов, столетие со дня рождения которого отмечалось в 1980 г.

Мы, участники экскурсии, впервые смогли воочию «ощутить» широту интересов и разносторонних способностей Е.Е. Милановского – от науки до искусства.

К последнему необходимо добавить, что Е.Е. любил рисовать. Рисунок он выполнял в форме графики, как правило, одним цветом. Мы наблюдали, как Е.Е., только сойдя с парохода на берег, практически тут же выбирал точку «стояния» и набрасывал рисунок обнажения, более широкой ситуации с людьми и других моментов. Он сделал несколько рисунков и с геодезического опорного пункта «Тикси», другие зарисовки, некоторые из них вошли в посмертно изданный альбом путевых зарисовок Е.Е.

Милановского «Мир глазами геолога» (ЛОГАТА, Москва, 2012 г.).

Известно, что Е.Е. писал стихи. Одно из стихотворений было посвящено проблеме рифтогенеза и написано с юмором на базе раздвижения литосферных плит, щель между которыми в масштабах геологического времени может трансформироваться в океан и четко, навечно, выделить границу между отдельными государствами. Стихотворение, о котором идет речь, не могло без авторской корректуры быть опубликовано, поскольку в нем говорилось о «разделении» России и Китая в один из коротких периодов приграничных взаимных неурядиц.

В МГУ была изданы стихи выпускников Геологического факультета. В сборнике помещено два стихотворения Е.Е. Одно из них – его перевод с немецкого стихотворения Гете «Горные вершины спят во тьме ночной…», другое – посвящение Континентальный рифтогенез, сопутствующие процессы _ Г.П. Горшкову – в стиле сказки А.С. Пушкина о Золотом петушке. Стихотворения про рифты, к сожалению, не сохранились.

Авторов этого очерка о старших и безвременно ушедших коллегах объединяла многолетняя работа с ними. Здесь кстати упомянуть статьи, опубликованные в книге «Николай Алексеевич Логачев», Новосибирск: Изд-во СО РАН, 2007, вышедшей под редакцией С.И. Шермана, К.Г. Леви и Р.П. Дорофеевой.

С Николаем Алексеевичем С.В. Рассказова соединила совместная работа в Институте земной коры СО РАН. С годами начинаешь понимать, что интерес к науке – это реакция на среду, в которой находишься. Если она благоприятна – а именно к созданию благоприятной среды всегда стремился Н.А. – результаты не заставят себя ждать. В 1990-х годах Н.А. преподавал в Иркутском госуниверситете, читал курс «Методология науки о Земле", был заведующим кафедрой динамической геологии. Он настоял на том, чтобы С.В. Рассказов тоже начал преподавать в университете, и с легкой руки Н.А. он занимается теперь организацией учебного процесса на этой кафедре.

Рабочие контакты и встречи с Е.Е. были нечастыми. В сентябре 1987 г. Е.Е.

участвовал в работе международного симпозиума «Внутриконтинентальные горные области: геологические и геофизические аспекты», организованного Н.А. в Иркутске. В то время Е.Е. был увлечен исследованием родословной известных геологов и делился некоторыми недавно открывшимися фактами. Иногда к Е.Е. попадали на рецензию рукописи иркутских геологов для журналов, неизменно встречавшие доброжелательное отношение. Не задумываясь, вслед за другими авторами, мы обозначали в своих работах северо-восточную и юго-западную части Байкальской рифтовой зоны как ее фланги. Е.Е. объяснил происхождение слова «фланг» от французского «flanc» (бок, крыло). Фланг структуры должен располагаться по ее латерали, а не по дистали.

Получая уроки подобного рода, можно только по-доброму позавидовать студентам, которым Е.Е. объяснял простые истины.

Случай свел нас ближе на 30-м Геологическом конгрессе в Пекине (1996 г.). Е.Е.

руководил работой секции по рифтогенезу, а у нас на его секции были доклады. У Е.Е.

были доверительные отношения с Юрием Ивановичем Тверитиновым. Мы осваивали китайскую кухню и достопримечательности Пекина. Е.Е. уже побывал в китайской столице одиннадцатью годами раньше и был поражен переменами в ее центре. Вместо ветхих приземистых зданий здесь были возведены огромные небоскребы. Он делал многочисленные зарисовки в альбоме.

Е.Е. отличала исключительная простота в общении с людьми. Он умел говорить просто о самых сложных вещах, «разговорить» человека по его же теме, задавая такие вопросы, которые помогали более ясно взглянуть на проблему, увидеть недочеты и возможности новых интерпретаций. Вместе с тем, помимо геологии, Е.Е. любил поговорить о самых разных вещах и людях. Е.Е. был хорошим знатоком литературы, искусства, архитектуры, знал массу стихов, которые срывались с его уст постоянно.

Е.Е. побывал практически во всех уголках мира, поэтому, когда кто-то приезжал «из дальних странствий» и делился своими впечатлениями с Е.Е., он неутомимо расспрашивал собеседника не только о геологии, но обо всем, что могло касаться этого места в смысле географии, достопримечательностей, истории, политики и т.д.

Обо всем Е.Е. хотелось написать. Последние годы жизни Е.Е. все больше стал писать на исторические темы. В его творчестве был сделан крен на вопросы истории геологии, истории жизни замечательных известных русских и зарубежных геологов (монографии: Альфред Вегенер 1880–1930. М.: Наука, 2000;

Двести лет геологической школы Московского университета в портретах ее основоположников и выдающихся деятелей (1804–2004 гг.). М.: Академический проект, 2004). Хотел он рассказать и о 18 Иркутск, 20–23 августа _ своем жизненном пути. Частично он успел это сделать в некоторых статьях и книге своих воспоминаний о войне (Воспоминания о годах войны. М.: Логос, 2005.). Но главную свою итоговую книгу о жизни, судьбе, геологических изысканиях, которую хотел сопроводить своими многочисленными прекрасными рисунками, Е.Е. написать не успел. Эту книгу он хотел назвать словами А.П. Карпинского: «Геологу нужна вся Земля», которую Е.Е. так любил и так досконально знал.

Краткий очерк-воспоминание не может описать многое из жизни и общения двух академиков рифтогенеза, не может отразить степень их влияния на многих из нас, продолжающих изучать отдельные геолого-геофизические ветви продолжительного и яркого по геологическим маркерам и сопутствующим явлениям процесса рифтогенеза в истории Земли. Постоянно востребуемые опубликованные труды академиков Н.А. Логачева и Е.Е. Милановского, активно работающие ученики и коллеги – лучшая память потомков о безвременно ушедших учителях.

ИЗБРАННЫЕ ТРУДЫ АКАДЕМИКОВ РИФТОГЕНЕЗА В МАТЕРИАЛАХ МЕЖДУНАРОДНЫХ ГЕОЛОГИЧЕСКИХ КОНГРЕССОВ Концепция рифтогенеза, разработанная Н.А. Логачевым и Е.Е. Милановским, обоснована ими на примере исследований конкретных рифтовых зон. Свои представления о рифтогенезе они развивали на крупнейших геологических форумах.

Проблемы рифтогенеза были главной темой докладов Н.А. на четырех Международных геологических конгрессах (начиная с XXIII сессии в 1968 г. и кончая XXX сессией в 1996 г.), а Е.Е. – на семи Международных геологических конгрессах (начиная с XXIV сессии в 1972 г. и кончая XXXI сессией в 2000 г.).

Н.А. Логачев 1968 г. – XXIII сессия, Прага, Чехословакия Кайнозойский вулканизм рифтовых зон // Вулканизм и тектогенез: Докл. ХХIII сессии Международного геологического конгресса. М.: Наука, 1968. С. 146–151. Соавт.:

Флоренсов Н.А., Солоненко В.П.

1984 г. – XXVII сессия, Москва, СССР Строение и стадии развития Байкальского рифта // XXVII Международный геологический конгресс: Тезисы. Секции 06, 07. М.: Наука, 1984. Т. 3. С. 302–303. Соавт.: Зорин Ю.А.

1992 г. – XXIX сессия, Киото, Япония Structure, development and geodynamics of the Baikal Rift // XXIX International Geological Congress: Abstracts. Kyoto, 1992. V. 1. P. 125. Сo-author: Cui Shtngquin.

1996 г. – XXX, Пекин, Китай The Asian geoscience transect (AGT) // XXX International Geological Congress: Abstracts. Beijing, 1996. V. 1. P. 140. Сo-authors: Wang N., Hong D., Wu G. et al.

Destructive zones of the lithosphere: development and effect on crustal stability // XXX International Geological Congress: Abstracts. Beijing, 1996. V. 1. P. 587. Сo-author: Sherman S.I.

Late Cenozoic tectonics and volcanic episodisity in the Baikal rift system: comparison with southern and eastern margins of the Eurasian plate // XXX International Geological Congress:

Abstracts. Beijing, 1996. V. 1. P. 245. Сo-authors: Rasskazov S.V., Ivanov A.V.

On diversity of Сenozoic continental rifts // XXX International Geological Congress: Abstracts.

Beijing, 1996. V. 1. P. 249.

Е.Е. Милановский 1972 г. – XXIV сессия, Монреаль, Канада Главные типы рифтовых зон континентов и некоторые закономерности их расположения и развития // Минералогия (Международный геологический конгресс. XXIV сессия. Докл.

сов. геологов;

Пробл. 14). М.: Наука, 1972. С. 59–70.

1976 г. – XXV сессия, Сидней, Австралия Континентальный рифтогенез, сопутствующие процессы _ Роль рифтогенеза и его эволюция в истории Земли // Тектоника и структурная геология.

Планетология (Международный геологический конгресс. XXV сессия. Докл. сов.

геологов). М.: Наука, 1976. С. 13–21.

1980 г. – XXVI сессия, Париж, Франция Тектоническое развитие Земли в фанерозое в свете представлений о ее пульсациях и расширении // Тектоника. Геология альпид «тетисного» происхождения (Международный геологический конгресс. XXVI сессия. Докл. сов. геологов). М.:

Наука, 1980. С. 15–25.

1984 г. – XXVII сессия, Москва, СССР Эволюция рифтогенеза в истории Земли // XXVII Международный геологический конгресс:

Тезисы. Секции 06, 07. М.: Наука, 1984. Т. 3. С. 325–326.

Эволюция рифтогенеза в истории Земли // XXVII Международный геологический конгресс:

Доклады. Тектоника. Секция С. 07. Т. 7. М., 1984. С. 109–126.

Rifting through the geological history // XXVII International geological congress. Tectonics section:

Proceedings. V. 7. Netherlands, 1984. P. 18–22.

1988 г. – XXVIII сессия, Вашингтон, США Западно-Тихоокеанский рифтовый пояс и его место в мировой рифтовой системе // Тектонические процессы: Докл. совет. геологов на XXVIII сессии Межд. геол. конгр.

М.: Наука, 1989. С. 142–154. Соавт.: Никишин А.М.

1992 г. – XXIX сессия, Киото, Япония Rifts and paleorifts of Eurasia: epochs of formation and genetic types // XXIX International geological congress: Abstracts. Japan, 1992. V. 2. P. 1539.

1996 г. – XXX, Пекин, Китай Resent global rifting activation in Pliocene. Quaternary and last expansional phase of the Earths development // XXX International geological congress: Abstracts. Beijing, 1996. V. 1. P. 241.

Rhiphean-Vendian–early Paleozoic rift basins at the East-European craton: history and dynamics // XXX International geological congress: Abstracts. Beijing, 1996. V. 1. P. 242. Co-authors:

Furne A.V., Nikishin A.M.

2000 г. – XXXI сессия, Рио-да-Жанейро, Бразилия Rifting, geotectonic cyclisity and pulsations of the Earth // XXXI International geological congress:

Abstracts. V. CD-ROM.

THE RIFTING ACADEMICIANS N.A. LOGATCHEV AND E.E. MILANOVSKY – SCIENTISTS, COLLEGUES, FRIENDS S.V.Rasskazov 1,2, S.I. Sherman 1, T.Yu. Tveritinova 3, Institute of the Earth’s Crust, SB RAS, Irkutsk, Russia, rassk@crust.irk.ru Irkutsk State University, Irkutsk, Russia Geological Faculty of Lomonosov Moscow State University, Moscow, Russia Shmidt Institute of Physics of the Earth, RAS, Moscow, Russia 20 Иркутск, 20–23 августа _ ЕВГЕНИЙ ЕВГЕНЬЕВИЧ МИЛАНОВСКИЙ КАК ГЕОЛОГ И ХУДОЖНИК В.А. Ермаков Институт физики Земли им. О.Ю. Шмидта РАН, Москва, Россия, ermakov.v@gmail.com Прошел год со дня смерти Е.Е. Милановского, выдающегося геолога России, чья судьба не только отражает успехи советской и русской геологии в последние 70 лет нашей истории, но и теснейшим образом связана с предшествующим этапом геологического развития России, начиная с успехов павловской школы геологов Московского университета, одним из успешных участников которой был его отец – профессор геолог Евгений Владимирович Милановский. Евгений Евгеньевич пишет в своей известной книге1: «...мне посчастливилось застать при их жизни 14 из 18 героев этой книги». Замечу, что многие из этих 14 были его коллегами и друзьями;

он оказался не только в гуще этого геологического и общественного интеллекта, но и хранителем научных и культурных традиций русского общества в обозрении почти всего ушедшего ХХ столетия. Уже в этом можно видеть истоки его дарований и величину нашей утраты.

В прошедшем году, благодаря усилиям Зинаиды Васильевны Тимофеевой (жены Евгения Евгеньевича), вышел прекрасно оформленный альбом рисунков2 Е.Е., который он начал собирать еще при своей жизни и из которого мы узнаем, что к многочисленным талантам Евгения Евгеньевича необходимо прибавить еще один – талант художника. Геология, природная среда, но также и бесчисленные городские сюжеты, ставшие предметами его зарисовок, показывают нам многие его увлечения.

Один из его французских друзей-геологов сказал, что своими рисунками Евгений Евгеньевич «оживил африканские рифты». Это действительно так. Просматривая его рисунки, мы увидим большое сходство рисунков и реального рельефа, найдем в них ряд деталей, которые специально им не обсуждаются, но могут явиться основой для создания даже иного, чем у автора, представления о некоторых объектах, – рисунки продолжают свою собственную жизнь. Мало кто помнит Евгения Евгеньевича как участника застолья, но многие знают, как он убегал, исчезал с официальных собраний, для того чтобы часами увлеченно рисовать очередной поразивший его городской объект или горный пейзаж. Мы могли бы сказать, что по призванию Евгений Евгеньевич был архитектором, живописцем городских улиц, соборов, церквей, памятников архитектуры и многих деталей городской жизни. В юности он готовился стать архитектором. Но это было бы полуправдой, так как мы знаем Евгения Евгеньевича как одного из самых просвещенных геологов прошедшего столетия.

Евгений Евгеньевич – один из самых известных специалистов в изучении рифтогенеза. В списке литературы (см. ниже) этой проблеме посвящено 14 крупных работ, в том числе 5 монографий. Евгений Евгеньевич выполнил вместе другими известными геологами, в том числе с Николаем Алексеевичем Логачевым, другим известным специалистом в области исследований рифтогенеза, детальные работы на двух опорных полигонах развития рифтовых структур: в Восточной Африке и в Исландии. Один из этих районов является типично континентальной структурой, другой – океанической (Милановский, 1974а;

Исландия…, 1979). Результаты этих работ позволили заключить, что рифтовый пояс образуется при воздымании и Милановский Е.Е. Двести лет геологической школы Московского университета. М.: Академический проект, 2004. 447 с.

Мир глазами геолога. Путевые зарисовки Е.Е. Милановского. М.: ЛОГАТА,. 2012. 252 с.

Континентальный рифтогенез, сопутствующие процессы _ горизонтальном растяжении земной коры, что выражается в возникновении на поверхности протяженных морфологически выраженных впадин, ограниченных продольными разломами. Ширина рифтов колеблется от 5–10 до 80 км, а ширина зон или систем рифтов достигает 100–150 км и более;

протяженность рифтовых зон или систем более чем на порядок превосходит их ширину. Современный или молодой рифтогенез почти всегда связан с вулканизмом Рифтовые зоны Восточной Африки располагаются по краям и в пределах огромного овального поднятия типа плато (1.6 1.2 тыс. км) с амплитудой воздымания около 1 км. Евгений Евгеньевич выделил два главных типа этих рифтовых зон:


сводово-вулканический и щелевой. В рифтах первого типа эволюция начинается с формирования свода, затем начинается вулканизм (типа плато);

после формирования центрального грабена вулканизм сосредоточивается в пределах этого грабена или в разломах на крыльях свода. Щелевые рифты – преимущественно тектонические структуры, вулканизм в них значительно слабее;

они узкие, часто кулисообразно подставлены один к другому, заняты озерами. Эти рифты включают в себя отдельные горстовые поднятия, они более сейсмоактивны. Еще одно различие состоит в том, что широкие присводовые рифты заметно подроблены поперечными и продольными грабенами разных направлений, а щелевые, как правило, имеют однородную тектонику, что может свидетельствовать об их связи с близостью консолидированного фундамента. В.В. Белоусов, обобщая этот материал, пишет, что система Восточно Африканских рифтов «обходит» архейский массив оз. Виктория, окаймляя его с обеих сторон и используя для своего образования границы массива с окружающими протерозойскими складчатыми зонами. Намечается определенная последовательность геодинамических процессов области рифтогенеза: 1) сводовое поднятие коры, растяжение и растрескивание свода;

площадной вулканизм субщелочного или толеитового типа, 2) дальнейшее растяжение с образованием нормальных сбросов, горстов и грабенов и проявление вулканизма центрального типа.

Посмотрите рисунки, выполненные Евгением Евгеньевичем (Милановский, 1974а) (два из них иллюстрируют извержение карбонатитов вулканом Олдоиньо Ленгаи 8 июля 1967 г.), – вы увидите, как много в них поэзии. С одной стороны, – точность, до пунктуальности, с другой – собственно художественное произведение, которое можно забрать в раму и демонстрировать в экспозиции. В его рисунках чувствуется настроение, какой-то необязательный штрих, стремление отразить необычность сюжета, некая содержательная сущность. То же можно сказать и о графике, геологических картах;

некоторые карты – красивые, то есть ясные и понятные.

Например, карта неотектоники массива Рувензори (рис. 67), схема южного окончания рифта Грегори (рис. 73), геоморфологическая карта и карта неотектоники Восточной Африки (рис. 26 и 56);

две последние похожи друг на друга, но в первой вы увидите детали, весьма точно отражающие рельеф, и знаменитые озера: Танганьика, Виктория, Альберт, Рудольф и другие, которые знает весь путешествующий мир, а на второй вы найдете эти огромные озера не сразу, так как здесь показаны амплитуды прогибаний и поднятий в новейшее время. Так перед нами возникает история тектонических движений и формирования рельефа этих широкоизвестных заповедных мест Восточной Африки.

Исландия – страна, залитая лавами, единственный на Земле крупный участок континентальной(?) коры, пересекаемый срединно-океаническим хребтом Атлантики.

Объект бурных и незаконченных геологических дискуссий. Евгений Евгеньевич изучал геологию Исландии в 1972, 1973 гг., отчасти в 1976 г. в группе с А.В. Горячевым и известными ныне здравствующими коллегами В.Г. Трифоновым и М.Г. Ломизе.

Евгений Евгеньевич был лидером этих исследований и редактором соответствующей 22 Иркутск, 20–23 августа _ монографии (Исландия…, 1979). Эта монография сопровождается большим количеством рисунков всех ее авторов, но особенно много рисунков Евгения Евгеньевича. Рисунки рельефа лавовых плато, разнообразных вулканов, морских уступов, трещин, необычных лавовых извержений, и конечно, геологические карты – все это важный и прекрасно выполненный фактический материал.

Геофизические данные в целом дают значительную мощность коры (в среднем 50 км по границе Vp=8.0 км/с);

слой со скоростью 7.2 км/с залегает на глубинах 8– км, по другим данным, возможно, до 20–30 км. Евгений Евгеньевич отмечает присутствие в районах, прилегающих к Исландии, палеогеновых базальтов с мощностью, достигающей 3–5 км на Фарерских островах и до 7.5 км в Восточной Гренландии, где они нередко подстилаются верхнемеловыми – нижнеэоценовыми отложениями. В течение геологического времени ареал базальтового вулканизма Исландии и сопряженных территорий неуклонно сокращался и в антропогене на площади острова он распадается на две линейно вытянутые зоны. Однако «рифтовый хр. Рейкьянес с его исландским продолжением до хр. Кольбейнсей и Мона наложен на Брито-Арктический вулканический пояс почти под прямым углом и сформирован не ранее плиоцена». В заключение Евгений Евгеньевич указывает, что если современная рифтовая система Исландии имеет принципиальное сходство с рифтами срединно океанических хребтов (СОХ) (по взаимному расположению слагающих комплексов, поперечному разрезу и механизму образования), то в ретроспективе она имеет признаки континентальной эволюции.

Я упомянул многолетние работы Евгения Евгеньевича на двух самых значительных и важных полигонах рифтогенеза. Кроме того, он изучал и описал множество других рифтовых поясов: Рейнско-Ливийский на территориях Западной Европы и Северной Африки, Байкальский, многие эпиорогенные рифтовые пояса и, наконец, внутриокеанические пояса в системе СОХ трех океанов: Тихого, Индийского и Атлантического. В работе3 выделен новейший Западно-Тихоокеанский рифтовый пояс, который рассматривается как структура, наложенная на предшествующий геосинклинальный пояс (позднего мела и кайнозоя).

Евгений Евгеньевич довольно критичен к собственным предпочтениям. Его не устраивает весьма слабая тенденция к растяжению в моделях рифтов. Как мы знаем, неустанные поиски привели его к гипотезе расширяющейся и пульсирующей Земли, в которой силы растяжения возникают естественным путем при разрывах верхней оболочки Земли. В одной из последних работ он уже пишет о растяжениях, которые возникают в некоторые моменты пульсаций расширения Земли. При этом в рифтовых зонах вещество коры и мантии оказывается более прогретым;

в этих условиях нижняя, более нагретая и пластичная, кора растягивается и утоняется с образованием шейки, а более холодная и хрупкая верхняя часть преобразуется в систему трещин, разрывов и блоков, дифференциальное движение которых иногда приобретает характер детачмента. Амплитуда горизонтального растяжения коры в отдельных рифтовых зонах и впадинах варьируется от 5–10 до 30–50 км. Геофизические данные позволяют ему оценить возможное утонение коры рифтовых зон на платформах в 10–20 %, а в некоторых эпиорогенных структурах – в 30–50 % от ее первоначальной мощности.

В работах Евгения Евгеньевича так же, как и в его рисунках, приводится много деталей, которые характеризуют его как профессионала не только в неотектонике, но и в литологии, и вулканологии. На этих примерах мы учимся понимать, что без деталей не может быть и серьезных обобщений.

Милановский Е.Е., Никишин А.М. Западно-Тихоокеанский рифтовый пояс // Бюл. МОИП. Отд. Геол.

1988. № 4. С. 3–16.

Континентальный рифтогенез, сопутствующие процессы _ Особое внимание Евгений Евгеньевич уделяет океанскому рифтогенезу и концепции спрединга. Открытие спрединга, приведшего в течение последних 150– млн лет к образованию и расширению огромных впадин Атлантического, Индийского океанов и более древней впадины Тихого океана, он считал главным доказательством не только локального, но и общего расширения Земли. По его оценке за это время радиус Земли мог увеличиться на 18 %, что в расчете на современный радиус составит 972 км. В связи с этим он скептически относился к постулируемым тектоникой плит огромным масштабам субдукции, которая в теории полностью компенсирует спрединг.

В этом отношении его позиция близка к идеям другого выдающегося тектониста XX в.

– В.В. Белоусова, с которым он бок о бок работал в Московском университете.

Спрединг, по мнению этих ученых, ограничен сравнительно узкой полосой вблизи срединно-океанических хребтов, в осевой части которых и располагаются современные рифтовые долины океанов.

Заметим, что использование понятий рифтогенез и спрединг как генетически однотипных вряд ли правильно, так как поперечник рифтовой долины в СОХ в течение трех названных стадий фактически не растет и остается узким «щелевым» грабеном;

увеличиваются в поперечнике только СОХ и то ограниченно. Считается, что СОХ развиваются лишь при медленном спрединге, а при быстрой скорости раздвижения они, наоборот, отсутствуют. В тектонике плит спрединг – процесс в значительной мере не тектонический, а магматический. При спрединге грабен формируется при разрыве тонкой океанической коры над зоной непрерывного магмообразования, а срединно океанические хребты зон спрединга являются структурами вулканической аккумуляции и некоторого диапирового воздымания. При спрединге борта рифтовой долины СОХ все время обновляются и отодвигаются, вместо них формируются новые из нового же магматического материала (в виде вертикальных даек и апикальных частей интрузий габбро). При спрединге постулируется равновесный процесс, в котором согласованы скорость конвекции, раздвигания рифта, нарастания новой океанской коры и поступления магматического материала в зону спрединга;

этот процесс, поскольку весь он зафиксирован магнитными полосовыми аномалиями, продолжается уже сотни миллионов лет. Казалось бы, параметры движущей силы, то есть магматической колонны зон спрединга, должны постоянно увеличиваться, поскольку поперечник океанского дна нарастает от первоначально узкой межконтинентальной щели в тысячи раз… Невероятно!

С другой стороны, континентальный рифтогенез – процесс исключительно тектонический. Это не означает отрицания важной роли магматизма, но отражает главные и очевидные морфотектонические особенности как одиночных рифтов, так и их зон и рифтовых поясов. Установленные Евгением Евгеньевичем соотношения тектоники и магматизма остаются в силе;

оба этих процесса взаимозависимы и, возможно, меняются местами в причинно-следственных связях, но мы не можем отрицать наличие крупных рифтов без соответствующего вулканизма. Рифт – эпиконтинентальная структура, при этом не всегда с вулканизмом (например, Байкал).


При континентальном рифтогенезе не наблюдается такого разрыва коры, чтобы образовывалось зияние мантийного вещества, а когда это происходит (например, в рифтах Аденском и Красного моря), континентальная кора утоняется (или преобразуется) в новую субокеаническую структуру. Рифты зон спрединга формируются уже собственно в океанической коре. Физические эксперименты показывают, что для образования континентальной рифтовой долины амплитуда растяжения может не превышать 30 % ширины рифта, то есть растяжение подготавливает обрушение. Это значит, что рифтогенез всегда сопровождается преобразованием опускающихся блоков коры в соответствующих грабенах. Вероятно, 24 Иркутск, 20–23 августа _ аномальная щелочность многих континентальных рифтовых вулканитов связана именно с этим преобразованием и контаминацией поднимающихся магм веществом коры, а возможно и с проявлением палингенеза.

Работы Евгения Евгеньевича Милановского последовательно и убедительно подводят нас к сделанному им выводу, что континентальные рифтовые структуры (включающие и их более древние аналоги) – это новый тектонотип в геологии, такой же, как геосинклиналь, ороген или платформа.

Главные работы Е.Е. Милановского по рифтогенезу Милановский Е.Е. Основные черты строения и формирования рифтовой системы Восточной Африки и Аравии // Вестник МГУ. Сер. 4. Геология. 1969. № 1. С. 42–60.

Милановский Е.Е. Основные черты геологического строения Африкано-Аравийского рифтового пояса // Восточно-Африканская рифтовая система Т. 1. / Ред. В.В. Белоусов, Е.Е.

Милановский, Н.А. Логачев. М.: Наука, 1974а. С. 34–44.

Милановский Е.Е. Рифтовые зоны геологического прошлого и связанные с ними образования. Статья первая // Бюл. МОИП. Отд. геол. 1974б. Т. 49, вып. 5. С. 51–71.

Милановский Е.Е. Рифтовые зоны геологического прошлого и связанные с ними образования. Статья вторая // Бюл. МОИП. Отд. геол. 1975а. Т. 50, вып. 5. С. 57–84.

Милановский Е.Е. Рифтогенез и геосинклинальный процесс // Вестник МГУ. Сер. 4.

Геология. 1975б. № 4. С. 28–40.

Милановский Е.Е. Роль рифтогенеза и его эволюция в истории Земли // Тектоника и структурная геология. Междунар. геол. конгр. XXV сессия. Докл. сов. геологов. Планетология.

М.: Наука, 1976а. С. 13–21.

Милановский Е.Е. Рифтовые зоны континентов. М.: Недра, 1976б. 280 с.

Исландия и срединно-океанический хребет: Геоморфология и тектоника / Ред. Е.Е.

Милановский, В.В. Белоусов. М.: Наука, 1979. 213 с.

Милановский Е.Е. Основные этапы развития процессов рифтогенеза и их место в геологической истории Земли // Проблемы тектоники земной коры. М.: Наука, 1981. С. 38–60.

Милановский Е.Е. Рифтовая зона Рио-Гранде в Северной Америке и ее тектоническая позиция // Бюл. МОИП. Отд. геол. 1982. Т. 57, вып. 4. С. 3–17.

Милановский Е.Е. Рифтогенез в истории Земли: рифтогенез на древних платформах. М.:

Недра, 1983. 280 с.

Милановский Е.Е. Основные проблемы изучения рифтогенеза // Континентальный и океанский рифтогенез. М.: Наука, 1985. С. 5–25.

Милановский Е.Е. Рифтогенез в истории Земли: рифтогенез в подвижных поясах. М.:

Недра, 1987. 298 с.

Милановский Е.Е. Рифтогенез и его роль в тектоническом строении Земли и ее мезокайнозойской геодинамике // Геотектоника. 1991. № 1. С. 3–20.

EVGENY EVGENIEVICH MILANOVSKY AS GEOLOGIST AND ARTIST V.A. Ermakov Shmidt Institute of Physics of the Earth, RAS, Moscow, Russia, ermakov.v@gmail.com Континентальный рифтогенез, сопутствующие процессы _ МЕЛКИЕ МЛЕКОПИТАЮЩИЕ ПЛИОЦЕН-ПЛЕЙСТОЦЕНА ЗАБАЙКАЛЬЯ И ИХ ЗНАЧЕНИЕ ДЛЯ СТРАТИГРАФИИ И РЕКОНСТРУКЦИИ ПРИРОДНОЙ СРЕДЫ Н.В. Алексеева, М.А. Ербаева, М.Г. Грыдина Геологический институт СО РАН, Улан-Удэ, Россия, erbajeva@gin.bscnet.ru;

ochotona@mail.ru;

grydina@mail.ru В настоящее время общеизвестно значение мелких млекопитающих (насекомоядные, грызуны и зайцеобразные) для установления стратиграфических границ и межрегиональной корреляции континентальных отложений и реконструкции природной среды. Остатки этой группы успешно используются в России для биостратиграфии плиоцен-плейстоцена лишь с середины прошлого столетия (Громов, 1961;

Топачевский, 1965;

Ербаева, 1970;

Вангенгейм, 1977;

Зажигин, 1980;

Агаджанян, Ербаева, 1983;

Тесаков, 2004;

Алексеева, 2005;

и др).

В Забайкалье исследования мелких млекопитающих впервые были начаты в 1951 году с открытием местонахождения Тологой А.П. Окладниковым (Александрова и др., 1963), Береговая – Л.Н. Иваньевым, Клочнево – Н.П. Михно, Додогол – Д.Б. Базаровым (Базаров, 1968), Засухино – И.Н. Резановым (1980) и др. В настоящее время все эти местонахождения относятся к числу опорных, где проводились и продолжают проводиться исследования геологии и палеонтологии на мультидисциплинарной основе с привлечением сведений по смежным дисциплинам.

В работе принята современная стратиграфическая шкала (GSSP) (Rio et al., 1998), согласно которой нижняя граница плейстоцена проходит на уровне 2.6 млн лет под гелазием.

В Забайкалье установлено 15 последовательных фаун и фаунистических комплексов плиоцен-голоценового времени, характеризующих неоген-четвертичные формации и отдельные толщи (Алексеева, 2005). Кроме того, прослежены этапы эволюционного развития отдельных групп мелких млекопитающих, таких как суслики и сурки из наземных беличьих, зайцеобразных родов Hypolagus, Ochotonoides и Ochotona, микротины родов Mimomys, Villanyia, Lagurus, Lasiopodomys, цокоров (Myospalacinae) и другие, фиксирующие стратиграфические границы и характеризующие особенности природной среды и климата региона (Ербаева и др., 2005;

Ербаева, Алексеева, 2009, 2011).

Наиболее ранний стратиграфический уровень Забайкалья представлен фауной Удунгинского комплекса (начало позднего плиоцена, ранее средний плиоцен, MN 16а зоны млекопитающих П. Мэна), для которой характерно доминирование лесных элементов. Обильными были представители зайцевых рода Hypolagus, мышиные (Orientalomys) и складчатозубые пищухи рода Ochotonoides, многочисленными были корнезубые цокоры рода Mesosiphneus. В фауне малочисленны представители полевок рода Promimomys, пищух рода Ochotona и наблюдается первое появление корнезубых полевок родов Mimomys и Villanyia.

Следующий стратиграфический интервал характеризуется фауной чикойского комплекса, геологический возраст которой вторая половина позднего плиоцена (MN 16b), представляющей следующее звено зоны млекопитающих Мэна. Впервые в составе фауны появляются насекомоядные (роды Beremendia и Petenyia), в отряде грызунов появляются новые формы: наземные беличьи (род Marmota), тушканчиковые (род Sicista), мышиные (род Micromys) и значительно увеличивается количество и разнообразие полевок рода Mimomys (4 вида), появляется новый род Pitymimomys.

Характерной особенностью фауны является обилие бесцементной корнезубой полевки Villanyia eleonorae, составляющей более 70 % от общего количества мелких 26 Иркутск, 20–23 августа _ млекопитающих. Значительно увеличилось таксономическое разнообразие и обилие пищуховых рода Ochotona, представленных видами Ochotona gromovi, O. intermedius, O. sibirica. Продолжают существовать роды Ochotonoides, Hypolagus и Mesosiphneus, однако количество их снизилось значительнее, чем в Удунгинской фауне. Обилие пищуховых и полевок рода Villanyia свидетельствует о широком распространении открытых степных пространств, климат был теплым, достаточно засушливым.

Ранний плейстоцен характеризуется значительной реорганизацией биоценозов и экосистемы региона, наблюдается усиление континентальности и аридизации климата.

Стратиграфический уровень этого временного этапа представлен фауной итанцинского комплекса (MN 17). Полностью исчезли в составе фауны роды Beremendia, Petenyia и Hypolagus, впервые появляются новые роды Spermophilus, Allactaga, Clethrionomys и Cromeromys. Значительно сократились в числе цементные корнезубые полевки рода Mimomys, бесцементная полевка Villanyia klochnevi сменила позднеплиоценовую Villanyia eleonorae, высококоронковый цокор Episiphneus youngi сменил Mesosiphneus praetingi. Особенностью фауны этого временного интервала является значительное обилие остатков сусликов (Spermophilus), принадлежащих двум подродам – Urocitellus и Spermophilus.

Для следующего эоплейстоценового стратиграфического интервала характерно исчезновение плиоценовых полевок рода Villanyia и сокращение числа форм и разнообразия рода Mimomys, произошло формирование родов Borsodia, Allophaiomys, Lagurodon, Prolagurus, Eolagurus и Lasiopodomys. В эволюционном ряду микротин прослеживается появление нового таксона так называемого рода «Pitymys».

Сократилось обилие сусликов, и значительно возросла роль тушканчиков и пищуховых, что свидетельствует о дальнейшем усилении аридности климата. Анализ фауны показывает, что для эоплейстоценового этапа развития сообщества мелких млекопитающих Забайкалья были характерны высокие темпы эволюции, что прослеживается в филетических линиях отдельных реперных групп: лагурид, аллофайомис, цокоров, ранних микротин и др. В эоплейстоцене установлены четыре фауны: Додогольская, Усть-Оборская, Кудунская, Засухинская, отражающие последовательные биостратиграфические уровни и стратиграфические границы позднего кайнозоя, а также изменения природной среды.

В неоплейстоцене продолжается дальнейшее усиление аридности климата и расширение открытых ландшафтов степей и появление полупустынных и пустынных участков, где доминирующими формами становятся Allactaga, Eolagurus, Lagurus, Allactaga, Ellobius, Meriones, Ochotona и Spermophilus. Наблюдается расцвет серых полевок рода Microtus, остатки которых успешно используются для стратиграфического расчленения неоплейстоценовых отложений региона. В Забайкалье для данного временного интервала характерно существование восьми последовательных фаун млекопитающих, различающихся по видовому составу и отражающих эволюционные уровни реперных индикаторных форм. На основе анализа видового состава фауны и количественного соотношения слагающих фауну таксонов можно проследить эволюционные стадии развития в филетических линиях полевки Брандта, серых полевок рода Microtus и желтой пеструшки рода Eolagurus, отражающих ландшафтно-климатические изменения региона в неоплейстоцене и позволяющих проследить стратиграфические границы включающих их осадков.

Список литературы Агаджанян А.К., Ербаева М.А. Позднекайнозойские грызуны и зайцеобразные территории СССР. М.: Наука, 1983. 189 с.

Континентальный рифтогенез, сопутствующие процессы _ Александрова Л.П., Вангенгейм Э.А., Гербова В.Г., Голубева Л.В., Равский Э.И. Новые данные о разрезе антропогеновых отложений горы Тологой (Западное Забайкалье) // Бюллетень Комиссии по изучению четвертичного периода. 1963. Вып. 28. С. 84–101.

Алексеева Н.В. Эволюция природной среды Западного Забайкалья в позднем кайнозое (по данным фауны мелких млекопитающих). М.: ГЕОС, 2005. 141 с.

Базаров Д.Б. Четвертичные отложения и основные этапы развития рельефа Селенгинского среденгорья. Улан-Удэ, 1968. 166 с.

Вангенгейм Э.А. Палеонтологическое обоснование стратиграфии антропогена Северной Евразии. М.: Наука, 1977. 170 с.

Громов И.М. Ископаемые верхнечетвертичные грызуны Предгорного Крыма // Труды комиссии по изучению четвертичного периода. Вып. 17. М.: Изд-во АН СССР, 1961. 190 с.

Ербаева М.А. История антропогеновой фауны зайцеобразных и грызунов Селенгинского среднегорья. М.: Наука, 1970. 132 с.

Ербаева М.А., Алексеева Н.В. Биохронологическая последовательность фауны мелких млекопитающих плиоцена и плейстоцена Западного Забайкалья: проблемы и задачи // Актуальные проблемы неогеновой и четвертичной стратиграфии и их обсуждение на 33-м Международном геологическом конгрессе (Норвегия, 2008): Мат-лы Всерос. научн. сов. М.:

ГЕОС, 2009. С. 53–58.

Ербаева М.А., Алексеева Н.В. Плиоцен-плейстоценовые полевки Забайкалья и их значение для биостратиграфии // Современные проблемы стратиграфии неогена и квартера России // Мат-лы Всерос. научн. сов. М.: ГЕОС, 2011. С. 58–62.

Ербаева М.А., Карасев В.В., Алексеева Н.В. Новые данные по стратиграфии плиоцен плейстоценовых отложений Забайкалья // Геология и геофизика. 2005. Т. 46, № 4. С. 414–423.

Зажигин В.С. Грызуны позднего плиоцена и антропогена юга Западной Сибири // Труды ГИН АН СССР. Вып. 339. М.: Наука, 1980. 54 с.

Резанов И.Н. Кайнозойские отложения и морфоструктура Восточного Прибайкалья.

Новосибирск: Наука, 1988. 128 с.

Тесаков А.С. Биостратиграфия среднего плиоцена–эоплейстоцена Восточной Европы (по мелким млекопитающим). М.: Наука, 2004. 247 с.

Топачевский В.А. Насекомоядные и грызуны Ногайской позднеплиоценовой фауны.

Киев: Наукова Думка, 1965. 163 с.

Rio D., Sprovieri R., Castradori D., Di Stefano E. The Gelasian Stage (Upper Pliocene):

A new unit of the global standard chronostratigraphic scale // Episodes. 1998. V. 21 (1). P. 82–87.

PLIOCENE-PLEISTOCENE SMALL MAMMALS OF THE TRANSBAIKALIA AND THEIR SIGNIFICANCE FOR STRATIGRAPHY AND ENVIRONMENTAL RECONSTRUCTION N.V. Alexeeva, M.A. Erbajeva, M.G. Grydina Geological Institute, SB RAS, Ulan-Ude, Russia, erbajeva@gin.bscnet.ru;

ochotona@mail.ru;

grydina@mail.ru О МЕХАНИЗМЕ ФОРМИРОВАНИЯ ВПАДИН ЮГО-ЗАПАДНОГО ФЛАНГА БАЙКАЛЬСКОЙ РИФТОВОЙ СИСТЕМЫ А.В. Аржанникова, С.Г. Аржанников Институт земной коры СО РАН, Иркутск, Россия, arzhan@crust.irk.ru Многочисленные опубликованные данные по изучению Байкальской рифтовой системы (БРС) (Логачев, 1968, 2003;

Логачев и др., 1996;

Мац и др., 2001;

Logatchev, Zorin, 1987;

и др.) свидетельствуют о двухстадийной истории ее формирования:

«медленный рифтинг», характеризующийся накоплением мелкозернистых осадков в Байкальских впадинах в палеоцен-миоценовое время, и «быстрый рифтинг», которому 28 Иркутск, 20–23 августа _ соответствует верхняя толща грубообломочных отложений плиоцен-четвертичного возраста, свидетельствующая о наиболее активной фазе рифтогенеза. При этом смена темпа и характера тектонических движений произошла предположительно 5–7 млн лет назад.

Наиболее крупной отрицательной структурой юго-западного фланга Байкальского рифта является Тункинская система впадин, представляющая собой вытянутую в широтном направлении цепочку чередующихся депрессий, разделенных межвпадинными перемычками. Накопление обломочного материала сосредоточено в основном в пределах предгорной равнины, во внутренние части впадин сносятся тонкозернистые осадки. Впадины Тункинской системы имеют разный размер и глубину опускания фундамента, при этом основные глубины депрессий смещены к северу (Флоренсов, 1960). Межвпадинные перемычки представляют собой выступы кристаллического фундамента, разделяющие области активного осадконакопления.

Наиболее крупными выступами фундамента являются Еловский и Ниловский отроги, на поверхности которых, как и на вершинах Хамар-Дабана, сохранились остатки древнего пенеплена. Западный склон этих перемычек более длинный и пологий, чем восточный. В целом, поверхность как Еловского, так и Ниловского отрогов имеет наклон на юго-запад. Примечательно, что положение межвпадинных перемычек контролируется субширотными отрезками Тункинского разлома, тогда как борта впадин ограничены сегментами северо-восточного простирания. Современные деформации изучаемого района устанавливаются по данным GPS-геодезии и по механизмам очагов землетрясений. По данным GPS-геодезии, юго-западный фланг Байкальской рифтовой системы и примыкающая к нему часть Восточного Саяна характеризуются субширотным простиранием векторов голоценовых горизонтальных смещений с преобладанием сдвиговых деформаций блоков (Саньков и др., 1999). По данным о механизмах очагов землетрясений, на юго-западном фланге Байкальской рифтовой системы происходит тесное взаимодействие растягивающих и сжимающих напряжений, результатом которого является сложный комплекс различных типов тектонических деформаций. Средний тензор сейсмического момента, рассчитанный по совокупным данным о фокальных механизмах и сейсмических моментах Тункинских землетрясений, показал, что отличительной чертой района является сдвиговый деформационный режим, при котором вклад сжимающих усилий более значителен, чем растягивающих (Melnikova et al., 2004).

По результатам геологических исследований в пределах фундамента юго западного фланга БРС авторами работы (Васильев и др., 1997) дана интерпретация соотношений кайнозойских и древних структур. Ими отмечено, что две самые крупные впадины юго-западного фланга (Тункинская и Хубсугульская) наложены на юго восточную границу Тувино-Монгольского микроконтинента, и именно простиранием этой границы объясняется резкая смена ориентировки впадин с субширотной на субмеридиональную. Так же, как и в центральной части рифта, структуры здесь развиваются в зоне сочленения древнего континентального массива с каледонской складчатой системой, т.е. так же на границе геоблоков с изначально разным типом земной коры (Васильев и др., 1997). При этом самые западные впадины (Дархатская и Бусийнгольская) заложились на фундаменте Тувино-Монгольского микроконтинента и подчинены общему субмеридиональному простиранию его внутренних структур. Как возможный механизм их формирования рассматривается прерывистое с востока на запад разрушение литосферы микроплиты между двумя крупнейшими сдвиговыми зонами – Тункинской и Болнайской (Логачев, 2003). Поскольку Тункинская и Хубсугульская впадины являются границами одного геоблока, начало активизации его Континентальный рифтогенез, сопутствующие процессы _ движения в восточном направлении соответствует времени заложения Хубсугульской впадины.

Субмеридиональная Хубсугульская впадина имеет протяженность 125 км при ширине 15–30 км и представляет собой полуграбен с крутым западным и более пологим восточным бортом. В строении впадины принимают участие разломы ортогональных и диагональных направлений, основную роль среди которых играют субмеридиональные и субширотные, ограничивающие западный борт впадины и ее северное окончание. Мощность осадочного заполнения Хубсугульской впадины по данным гравиметрических работ не превышает 450–550 м (Кочетков и др., 1993), а возраст самых древних ее осадков заключен во временные рамки 9.5–5.5 млн лет (Fedotov et al., 2006), что является временем начала раскрытия Хубсугульской котловины.

К этому же периоду приурочен быстрый рост хребтов Мунку-Сардык (8.7 млн лет (Rasskazov et al., 2000)) и Тункинские Гольцы. Для последнего хребта по данным (U-Th)/He-хронометрии было установлено, что его быстрая эксгумация приходится на промежуток 10–5 млн лет назад со значительным увеличением скорости подъема после 5.8 млн лет (Лунина и др., 2009). Воздымание субширотных хребтов и одновременное раскрытие Хубсугульской котловины и Тункинской системы впадин, наложенных на юго-восточную границу Тувино-Монгольского континента, приходятся на период «быстрого рифтинга» и свидетельствуют о латеральном сжатии в север-северо восточном направлении с отодвиганием к востоку южного геоблока вдоль этой границы. Блок «скользит» по «тункинской» границе микроконтинента, и, поскольку она не ровная, на разных ее отрезках формируются структуры сдвига, сжатия либо растяжения (по сегментам северо-восточного простирания формируются основные структуры растяжения, по северо-западным – сжатия, а по субширотным – сдвиговые структуры). Таким образом, характер деформаций во многом зависит от расположения структур внутри «Тункинской сдвиговой зоны». Сдвиговое смещение блока на данном этапе увеличило амплитуды грабинообразования, что привело к погрубению осадков в разрезах впадин Тункинской системы.



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 10 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.