авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ



Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 9 |

«Сибирское отделение Российской академии наук Институт земной коры Иркутский государственный университет Siberian Branch of the Russian Academy of ...»

-- [ Страница 3 ] --

Хаин В.Е. Крупномасштабная цикличность в тектонической истории Земли и ее возможные причины // Геотектоника. 2000. № 6. С. 314.

Ярмолюк В.В., Коваленко В.И. Глубинная геодинамика, мантийные плюмы и их роль в формировании Центрально-Азиатского складчатого пояса // Петрология. 2003. Т. 11, № 6.

С. 556586.

Condie K.C. Breakup of a Palaeoproterozoic supercontinent // Gondwana Research. 2002.

V. 5 (1). P. 4143.

Ernst R.E., Wingate M.T.D., Buchan K.L., Li Z.X. Global record of 1600–700 Malarge igneous provinces (LIPs): implications for the reconstruction of the proposed Nuna (Columbia) and Rodinia supercontinents // Precambrian Research. 2008. V. 160. P. 159–178.

Ivanov S.N., Krasnobayev A.A., Rusin A.I. Geodynamic regimes in the Precambrian of the Urals // Precambrian Research. 1986. V. 33. P. 189208.

Ivanov S.N., Rusin A.I. Model for the evolution of the linear folds in the continents: example of the Urals // Tectonophysics. 1986. V. 127. P. 383397.

Континентальный рифтогенез, сопутствующие процессы _ CONTINENTAL RIFTING IN THE PREHISTORY OF THE PHANEROZOIC OCEANS A.I. Rusin, A.A. Krasnobaev, I.A. Rusin Institute of Geology and Geochemistry, UB RAS, Ekaterinburg, Russia The rifting which has been induced by deep mantle causes preceded of formation of the Phanerozoic world system oceans (Ural, Yapetus etc.) (Rusin, 2009). Pulsating operation of superplumes provided the influx of deep energy and transformation of advective flows in convective ones. The difficulty of detecting in the Precambrian mobile belts of representative sections of ophiolites and island arc complexes, suggests that the plate tectonics was started only in the beginning of Phanerozoic. This conclusion is contrary to popular concept of "supercontinental cycles" that postulates the periodical opening and closing of oceans for all or most of the Earth's geological history (Khain, 2000;

Condie, 2002). It is assumed that the continental rifting, formation of dyke swarms, the intrusions of ring ultrabasic alkaline plutons and outpouring flood basalts preceded to disintegration of supercontinents. However, the undisputed evidence that these events which had shown in the Late Precambrian (Ernst et al., 2008), inevitably lead to the rupture of plates and the formation of large ocean basins, is absent. That is why the performance supercontinental cycles focus on the events of the initial and final stages. The latter include the formation of anorthosite-granulite high pressure belts (Grenville, Svekonorvegian etc.). However, some researches (S.L. Harley, M.V. Mints, etc.) expressed the doubt that UHT granulite metamorphism may be related to collision of crust shortening. More likely, the extreme temperature regimes of metamorphism can be achieved in the deep areas of continental rifting (Rusin, 2009). The results of our research (Ivanov, Rusin, 1997) suggest that without consideration of continental rift metamorphism we can lead to erroneous conclusions about the manifestations of orogenic (collision) events in cases where they are actually missing.

Ural is one of the classic epi-oceanic Phanerozoic collision orogens, in which it is possible to identify all stages of full geodynamic cycle (Ivanov, Rusin, 1986). He is a member of the largest Ural-Mongolian mobile belt, eastern part of which has been called as "the Central Asian fold belt" (Zonenshain, 1974). Throughout the Ural-Mongolian belt bounded by ancient platforms (W. European, Siberian, Tarim, North China), in the frame of which the Late Precambrian formations, including numerous Precambrian blocks are developed.

Paleozoic clastic and volcanic complexes exist in the axial zone of the Ural-Mongolian mobile belt. Such structure is characteristic of all mobile belts of the Neogaea which are laid on the Epi-Karelian foundation and consolidated as supposed G. Shtille, resulting from the Assyntian (Baikalian), Caledonian and Hercynian orogenic cycles. The idea of "polycyclic" development remained in the mobilistic model of L.P. Zonenshain (1974). It has been suggested that in the territory of the Central Asian fold belt two groups of eugeosyncline (oceanic) complexes were developed: Late Riphean–Early Paleozoic and Middle Paleozoic corresponding respectively to the Caledonian and Hercynian geotectonic periods. Such interpretation assumed that the inception of the Ural-Mongolian belt happened on the Grenville base, and the surviving fragments of the base, together with the Precambrian blocks of and the Late Riphean–Paleozoic terranes have formed a regional mosaic structure after the close of the Asian Paleo-Ocean. Subsequent studies led to the conclusion that in some present terranes there are the plate ophiolites, the fragments of active and passive margins, the back arc seas, the island arcs and the accretion-collision systems of different age (Dobretsov, 1986).

Despite the hypothetical separation of different geodynamic regime complex, such point of views was supported by a majority of members of the International IGCP Project 56 Иркутск, 20–23 августа _ "Geodynamic evolution of the Paleo-Asian Ocean" (Geology and Geophysics, 1994, V.35, № 7–8). Way of the ocean evolution has been discussed. The possibility of directed development of one or two oceans from the Late Riphean to Late Paleozoic (Berzin and others), has been allowed, as well as a discrete existence of two different types of ocean basins, earliest of which belonged to the Pacific type, and later – to the Tethyan one (Didenko and others). The alternative to these reconstructions is the concept of J. Shenger and coauthors linking the open of ocean with the Vend-Cambrian rifting. They assume that orogenic collage, including the structure of southern Siberia, Tien Shan, Altai and Mongolia could be formed along at the single subduction boundaries (arc Kipchak). During rotation of the Siberian and East European cratons subduction-accretion complexes were experienced in significant deformation (oroklinal bends) and were disintegrated by regional shifts. The Indo-Asian collision acted strong influence on the structure of the Central Asian zone (Yarmolyuk, Kovalenko, 2003).

Uncertainty in the time estimates of the formation and evolution of the Paleo-Asian Ocean significantly associated with a different understanding of the nature and mode of formation of the Late Precambrian complexes. Such complexes are widespread in the margin parts of the continent and must make up the so-called "miogeosyncline" zones in paleocontinental sectors of the Phanerozoic orogens. Enormous thickness of sedimentary formations and their through development without finishing folding, anorogenic granites, volcanism and metamorphic rock transformation, according to M.A. Semikhatov, is not the expression of orogenic but diaskhizis events. Accumulation of "miogeosyncline" strata occurred in Riphean and Vendian intracraton pools, and attempts to link them with the regime of passive margins are rooted in geosyncline paradigm postulated conjugate formation mio- and eugeosyncline zones. The actual data in the Urals and other Phanerozoic areas suggest that passive margins in the Ural-Mongolian belt began to form only in the Lower Paleozoic, and they was recorded by regular change of offshore, shallow water sequences by bathyal, deep water sediments.

Long-term studies of the Bashkir Riphean stratotype and interregional correlations revealed many characteristic features of the Late Precambrian complexes. They clearly manifested transgressive cyclicity in consecutive series of formations, and have neither significant breaks nor evidence intra-Rifean (Elson, Grenville) phases of folding. It cannot find any ophiolites and island arc complexes although in some areas there are meta-ultrabasic rocks, green shales and manifestations of zonal rift metamorphism. In basal parts of series high alkalinity volcanites and bimodal series, associated with coarse-grained sediments showing rift mode (Ivanov et al., 1986). Geodynamic reconstruction show that the formation of rift-depression has been associated with complex denudation pre-rifting uplifts of the crust ("ensialic orogens") associated with the activity of mantle plumes. Ensialic orogens are not completed, but preceded to the formation of sedimentary basins, and this is one of their fundamental differences from collision orogens, which is not taken into account in the reconstructions of Paleo-Asian Ocean.

Recently, it was found that the lower limit of radiology age of the Bashkir Riphean stratotype was 100 million years older than it were thought previously. It is 1750 Ma. This estimate is derived from the results of dating of trachybasaltic porphyry of Ayskaya Formation coincides with the intrusion of Saranovsky layered chromite-ultramafic complex in the Urals, the accumulation of volcanic and clastic strata in Akitkan Series of Baikal region and introduction of Chayskii Dyke swarm, marking large Siberian igneous provinces (Gladkochub et al, 2010 ). There are many reasons to believe that the province associated with the Early Riphean superplume existed in northern Laurasia throughout the Riphean and Vendian. It definitely was fixed by mafic dike swarms, layered and alkaline-ultramafic intrusions with carbonatites in the range of 1600–700 million years (Ernst et al., 2008).

Континентальный рифтогенез, сопутствующие процессы _ Periodicity of dike swarms formation and associated igneous rocks, which characterized by the global expansion (the McKenzie on the Canadian Shield, Gardar in southern Greenland, Bayan-Obo in the north of China Craton, Franklin along the North-Canadian edge of Lawrence and others) shows pulsating operation of superplume that influence on the Megagea lithosphere.

Many researchers believe that the introduction of dyke swarms with age, and 900700 Ma may indicate decay of supercontinents "Columbia" and "Rodinia", although the substantuation of this hypothesis is largely based on the general considerations.

Periodicity of endogenous processes activation is established also in the Urals dike swarm which stretches more than 2000 km in paleocontinental sector (Puchkov, 2012) but in the sections of the Riphean-Vendian strata and their magmatism the evidences of fusion and disintegration of supercontinents do not detected. The disintegration of supercontinents must be accompanied by the development of passive margins, and merger – by forming of orogen collision. However, these questions have not been studied during global paleoreconstructions while the focus of attention was directed on the paleomagnetic data the advantage of which for Upper Precambrian is debatable. Beyond the debate is remained the problem of anorogenic anorthosite-rapakivi granite magmatism, manifested in the western part of the East European Craton (17501500 Ma), in Grenville-Svekonorvegian zones (16001100 Ma), in the Urals (1370 Ma) and in other regions. It is difficult to correlate anorogenic rapakivi granite magmatism, appearing simultaneously with the formation of mafic dikes swarms and associated igneous rocks throughout the Lower and Middle Riphean, with the concept supercontinental cycles. It is more likely that this magmatism was originated due to the dry plume underplating, which significant increased the thickness of the crust and caused the development of anatexis in their lower horizons. Such interpretation is consistent with the conclusion that the basis of the Late Precambrian tectonic regime is the rifting due to pulsating operation of superplume that emerged in the Early Riphean in Laurasian hot mantle field. We do not find any hard evidence for the existence of the Late RipheanEarly Paleozoic oceans in the Ural-Mongolian belt. Analysis of published data, allows us to assume the possibility of a small gaps, like the Red Sea, but these gaps cannot be accompanied by the formation of island arcs and active margins. It seems to us that throughout the Riphean and Vendian, not only in the Ural-Mongolian, but also in other mobile belts of Neogaea we found evidence only for rift regimes preceding to the formation of Phanerozoic oceans. The closure of these oceans was accompanied by collision-accretion processes and regional shifts, and in the eastern part of the Ural-Mongolian belt – by new impetus intraplate magmatism coupled with the Indo-Asian collision (Yarmolyuk Kovalenko, 2003),.

The identification of the Riphean-Vendian events with the rift prehistory reveals the evolutionary trend in the development of the Ural-Mongolian mobile belt and allows us to eliminate the idea of polycyclic which forms the basis of geosynclinal paradigm.

References Condie K.C. Breakup of a Palaeoproterozoic supercontinent // Gondwana Research. 2002.

V. 5 (1). P. 4143.

Dobretsov N.L. Formation of structure at the southern frame of the Siberian platform in the Riphean and Paleozoic // Formation of continental structure in the Neogaea. Moscow: Nauka, 1986. P. 2636 (In Russian).

Ernst R.E., Wingate M.T.D., Buchan K.L., Li Z.X. Global record of 1600–700 Malarge igneous provinces (LIPs): implications for the reconstruction of the proposed Nuna (Columbia) and Rodinia supercontinents // Precambrian Research. 2008. V. 160. P. 159–178.

Gladkochub D.P., Pisarevsky S.A., Ernst R., Donskaya T.V., Sderlund U., Mazukabzov A.M., Hanes J. Large igneous province of about 1750 Ma in the Siberian Craton // Doklady Earth Sciences. 2010. V. 430 (2). P. 168171.

58 Иркутск, 20–23 августа _ Ivanov S.N., Krasnobayev A.A., Rusin A.I. Geodynamic regimes in the Precambrian of the Urals // Precambrian Research. 1986. V. 33. P. 189208.

Ivanov S.N., Rusin A.I. Model for the evolution of the linear folds in the continents: example of the Urals // Tectonophysics. 1986. V. 127. P. 383397.

Ivanov S.N., Rusin A.I. Continental rift metamorphism // Geotectonics. 1997. V. 31 (1).

P. 619.

Khain V.E. The large-scale periodicity in the Earth’s tectonic history and its possible causes // Geotectonics. 2000. V. 34 (6). P. 314.

Puchkov V.N. Dike swarms and related igneous complexes in the Urals // Geotectonics.

2012. V. 46 (1). P. 3746.

Rusin A.I. The Late Precambrian prehistory of the Phanerozoic oceans and questions of the Early Precambrian geodynamics // The Archaean granite-greenstone systems and their later analogies.

Petrozavodsk, 2009. P. 129132 (In Russian).

Yarmolyuk V.V., Kovalenko V.I. Deep geodynamics and mantle plumes: their role in the formation of the Central Asian fold belt // Petrology. 2003. V. 11 (6). P. 504531.

Zonenshain L.P. Model of geosyncline process development (by the example of the Central Asian fold belt) // Tectonics of the Ural-Mongolian fold belt. Moscow: Nauka, 1974. P. 1135 (In Russian).

ЭВОЛЮЦИЯ ТЕКТОНИЧЕСКИХ РЕЖИМОВ ИСЛАНДИИ И ГЛУБИННАЯ СТРУКТУРА А.Я. Салтыковский Институт физики Земли им. О.Ю. Шмидта РАН, Москва, Россия saltyk_borok@mail.ru Комплекс геологических, геофизических и петрологических данных показывает, что Исландия является своеобразной внутриокеанической тектонической рифтовой структурой, отличающейся по своему строению, характеру магматизма и эволюции эндогенных режимов от срединно-океанических хребтов и других «типичных»

океанических структур.

На это в первую очередь указывает бимодальный характер магматизма с относительно высокой долей кислых пород. Особенности глубинного строения также не позволяют рассматривать Исландию как выведенный на поверхность срединно океанический хребет.

Полученные за последние годы данные сейсмической томографии определенно указывают на наличие под островом мощной земной коры, ничего общего не имеющей по своей структуре с типично океаническими образованиями. Данные GPS за последние 15 лет и более длительные наблюдения за деформациями земной коры сильно отличаются от предполагаемой средней скорости спрединга за геологическое время существования Исландии как геологической структуры (19 мм/год) (Jonsson et al., 1997). На 100-километровом профиле в восточной части неовулканической рифтовой зоны горизонтальная составляющая растяжения, равная 3 мм, оказалась значительно меньше вертикальной – 8 мм.

Было показано, что в юго-западной части Исландии опускание структур типа грабенов происходит без смещения существующих разломов, а горизонтальное расширение приблизительно равно вертикальному смещению (Tryggvasoon, 1968).

Средние скорости растяжения в активных магматических структурах – Крабла, Континентальный рифтогенез, сопутствующие процессы _ Хейнигидль – чуть ли не на порядок отличаются от оцененной средней скорости спрединга (Sigmundsson et al., 1997a, 1997b). К тому же все подобные измерения указывают на воздымание Исландии в настоящее время, а не на ее погружение, как следовало бы ожидать для спрединговых структур. Большинство исследователей объясняют это влиянием подтока магмы к поверхности, изменением давления в магматических очагах, наложением на региональное поле растягивающих локальных напряжений от вулканических центров и от сдвиговых зон.

Начиная с А. Вегенера, многие исследователи на протяжении десятилетий отмечали многочисленные трудности в объяснении формирования Исландской геологической структуры простыми моделями спрединга океанического дна. Особенно подробно это описано в работе Дж. Хельгасона с соавторами (Helgason, 1985a, 1985b).

Геологические и геофизические данные свидетельствуют об изменчивости мощности земной коры до кровли третьего сейсмического слоя, что указывает на определенную асимметрию в накоплении вулканогенного материала на площади острова. Исландия характеризуется «избыточной шириной» относительно изохроны пятой магнитной аномалии океанического дна, превышающей 200 км. Характер распределения напряжений в земной коре Исландии, устанавливаемый по механизмам очагов землетрясений, существенно отличается от того, что наблюдается в области срединно-океанического хребта. В центре острова (в области выхода «оси плюма») напряжения растяжения имеют субвертикальное направление. В этой зоне сейсмичность определяется субмеридиональным напряжением сжатия. С.А. Болдырев (ИФЗ РАН) пишет, что механизм очага здесь типичен для континентальных зон альпийской складчатости. Для предполагаемой зоны спрединга наблюдается удивительное разнообразие механизмов очагов землетрясений.

Анализ размеров, формы и глубины залегания магматических очагов показал их существенное отличие от магматических областей под срединно-океаническими хребтами (Gudmundsson et al., 1994). Так, под Восточно-Тихоокеанским поднятием, рассматриваемым в качестве рифтовой структуры со скоростью спрединга, сопоставимой с оцененной для Исландии, установлен тонкий расплавленный слой – зона аккумуляции расплава над областью частично расплавленной верхней мантии (Detrick et al., 1987;

Toomey et al., 1990). Фактически магматическая камера представляет собой узкую и протяженную на десятки километров зону скопления магмы на глубине примерно 1–2 км ниже дна океана. Известно, что под исландскими вулканами существуют отдельные изолированные очаги изометричной формы. Земная кора и верхняя мантия под Исландией (под вулканическими зонами), судя по последним данным, значительно холоднее, чем под срединно-океаническими хребтами.

Вероятно, современная геодинамика Исландии в значительной мере определяется воздействием мантийного плюма, физическая сущность которого подобна модели мантийного диапиризма, то есть подъема к поверхности разуплотненного горячего материала. Его растекание в астеносфере обусловливает геохимическое влияние исландского плюма на состав магм в Северной Атлантике на расстояниях в тысячи километров к западу и востоку от острова.

Наши исследования глубинного вещества земной коры Исландии показали большую роль в вещественном составе третьего сейсмического слоя (а возможно, и более глубоких частей земной коры) интрузивных пород (Геншафт, Салтыковский, 1999). Интрузивный магматизм в обстановке сдвиговых деформаций глубинного субстрата может быть главной причиной изменения вещественного состава более древней коры (ее базификации, или океанизации, в понимании В.В. Белоусова).

Изотопные и геохимические данные показали, что установленная эволюция глубинных режимов магмогенеза от свойственных континентальным структурам к 60 Иркутск, 20–23 августа _ океаническим коррелирует с высказанными положениями о заложении Исландской геологической структуры на континентальном, а не на океаническом основании.

(Салтыковский и др., 1998). Изученные петрофизические свойства пород земной коры Исландии также согласуются с таким заключением (Геншафт, Салтыковский, 1999).

Последнее десятилетие ознаменовалось возвратом, в известной мере, к старым представлениям о глубинном строении и геодинамическом режиме образования Исландской геологической структуры. Определяющим фактором оказываются не механические крупномасштабные перемещения верхней оболочки – земной коры, а передача наверх тепловых импульсов при вертикальном массопереносе, формирующих мантийные расплавы и приводящих к перерождению состава и геофизической структуры недр Исландии.

Список литературы Геншафт Ю.С., Салтыковский А.Я. Исландия: глубинное строение, эволюция и интрузивный магматизм. М.: ГЕОС, 1999. 363 с.

Салтыковский А.Я., Титаева Н.А., Геншафт Ю.С. Изотопия, геохимия базальтов Исландии и мантийный плюм // Вулканология и сейсмология. 1998. № 3. С. 25–40.

Detrick R.S. Buhl P., Vera E., Mutter J., Orcutt J., Madsen J., Brocher T. Multi-channel seismic imaging of a crustal magma chamber along the East Pacific Rise // Nature. 1987. V. (6108). P. 35–41. doi:10.1038/326035a0ю Gudmundsson O., Bransdottir B., Menke W., Sigvaldason G.E. The crustal magma chamber of the Katla volcano in south Iceland revealed by two-dimensional seismic undershooting // Geophysical Journal International. 1994. V. 119 (1). P 277–296.

Helgason J. Frequent shifts of the volcanic zone in Iceland // Geology. 1985a. V. 12. P. 212– 216.

Helgason J. Shifts of the plate boundary in Iceland;

some aspects of Tertiary volcanism // Journal of Geophysical Research. 1985b. V. 90 (B12). P. 10084–10092.

Jonsson S., Einarsson P., Sigmundsson F. Extension across a divergent plate boundary, the Eastern Volcanic Rift Zone, South Iceland, 1967–1994, observed with GPS and electronic distance measurements // Journal of Geophysical Research. 1997. V. 102 (B6). P. 11913–11929.

Sigmundsson F., Einarsson P., Rgnvaldsson S.Th., Fougler G.R., Hodgkinson K.M., Thorbergsson G. The 1994–95 seismicity and deformation at the Hengill triple junction, Iceland:

Triggering of earthquakes by minor magma injection in a zone of horizontal shear stress // Journal of Geophysical Research. 1997a V. 102 (B7). P. 15151–15161.

Sigmundsson F., Vadon H., Massonnet D., Readjastment of the Krafla spreading segment to crustal rifting measured by Satellite Radar Interferometry // Geophysical Research Letters. 1997b.

V. 24 (15). P. 1843–1846.

Toomey D.R., Purdy G.M., Solomon S., Wilcock W.S.D. The three-dimensional seismic velocity structure of the East Pacific Rise near latitude 9°30' N // Nature. 1990. V. 347 (6294). P. 639– 645. doi:10.1038/347639a0.

Tryggvason E. Measurement of surface deformation in Iceland by precision leveling // Journal of Geophysical Research. 1968. V.73 (22). P. 7039–7050.

TECTONIC REGIME EVOLUTION OF THE ICELAND AND THE DEEP STRUCTURE A.Ya. Saltykovsky Schmidt Institute of the Physics of the Earth, RAS, Moscow, Russia saltyk_borok@mail.ru Континентальный рифтогенез, сопутствующие процессы _ ПАРАГЕНЕЗ ПЛЕЙСТОЦЕН-ГОЛОЦЕНОВЫХ РАЗРЫВНЫХ СТРУКТУР В ЗОНЕ СОЧЛЕНЕНИЯ БАЙКАЛЬСКОЙ И ТУНКИНСКОЙ ВПАДИН ПО ДАННЫМ МАЛОГЛУБИННОЙ ГЕОФИЗИКИ В.А. Саньков 1,2, Ю.Б. Башкуев 3, Е.В. Брыжак 1, М.Г. Дембелов 3, А.А. Добрынина 1, А.Ю. Ескин 1, А.В. Саньков 1, Л.А. Усынин 1, В.Б. Хаптанов 3, Е.Н. Черных Институт земной коры СО РАН, Иркутск, Россия Иркутский государственный университет, Иркутск, Россия Институт физического материаловедения СО РАН, Улан-Удэ, Россия Зона сочленения Байкальской и Тункинской впадин Байкальской рифтовой системы привлекает внимание в силу того, что в ее пределах происходит резкое изменение современного напряженного состояния земной коры от условий сдвига и транспрессии к условиям транстенсии и растяжения (Саньков и др., 2010;

Sankov et al., 2013). Морфологические особенности и разломно-блоковая структура этой зоны довольно хорошо изучены. Вместе с тем в последние годы, благодаря применению методов малоглубинной геофизики, получены новые данные, детализирующие наши представления о парагенезе разрывных структур, проявлявших активность на плейстоцен-голоценовом этапе геологического развития.

Нами проведены комплексные исследования разрезов в зонах Главного Саянского, Обручевского и Тункинского разломов с применением методов электромагнитного (георадар), электрического, сейсмического и микросейсмического зондирования.

На основе интерпретации данных микросейсмического зондирования и геолого структурных исследований сделан вывод о взбросо-сдвиговом характере смещений по восточному сегменту Тункинского разлома. При этом главный смеситель разлома имеет падение в северных румбах. Кинематика смещений по нему и взаимодействие с Главным Саянским разломом определяют существование транспрессивных условий деформирования верхней части земной коры в Быстринской впадине и ее окружении в постплиоценовое время, что привело к проявлению инверсии впадины и поднятию междувпадинных перемычек. В целом на этом участке параллельные друг другу Главный Саянский и Тункинский разломы образуют типичную структуру пальмового дерева.

Подтверждено наличие позднеплейстоцен-голоценового субширотного надвига в зоне сочленения Главного Саянского и Обручевского разломов, первые данные о котором опубликованы в работе (Саньков и др., 2010) (рис. 1, А, Б). Он является составной частью парагенеза зоны крутопадающего на север разлома, с которым также связаны известные сдвиговые сейсмогенные структуры Восточно-Саянской палеосейсмодислокации (Чипизубов, Смекалин, 1999). Сдвиговые нарушения в осадочном чехле южной оконечности Байкальской впадины прослежены до береговой линии оз. Байкал (рис. 2). Таким образом, Главный Саянский разлом явно продолжается в пределах впадины и обусловливает сдвиговые и сбросо-сдвиговые деформации, которые фиксируются по данным о механизмах очагов землетрясений.

В районе южной оконечности оз. Байкал ярко проявлено распределение (partitioning) деформаций между западно-северо-западным Главным Саянским и широтным Обручевским разломами. В региональном плане они представляют собой динамопару, посредством которой левосторонние сдвиговые смещения по первому транформируются в сбросовые смещения по второму. С запада на восток в этой зоне 62 Иркутск, 20–23 августа _ сбросовые смещения сначала представляют собой часть парагенеза разрывов второго порядка в зоне взбросо-сдвига, а затем в пределах Култукской депрессии вертикальные смещения начинают превалировать над горизонтальными. Быстрый переход от сдвиговых к сбросовым смещениям по Обручевскому разлому обусловлен наличием высокого градиента силы тяжести в ограничении впадины за счет разницы высот и наличия нагрузки от осадков, заполняющих впадину.

А Б Рис. 1. Сейсмические профили через зону Главного Саянского разлома. А – профиль, пересекающий сдвиговый сейсмогенный разрыв в левом борту долины р. Култучная;

Б – профиль, проложенный по левому борту долины р. Тиганчиха.

Характерной особенностью зоны сочленения Главного Саянского и Обручевского разломов является одновременность проявления подвижек по сдвиговым и сбросовым структурам. Это подтверждается датированием радиоуглеродным методом деформаций, связанных с последним разрывообразующим землетрясением на участке проявления сдвиговых (по работе (Чипизубов, Смекалин, 1999)) и сбросовых сейсмогенных структур, датированных нами.

Континентальный рифтогенез, сопутствующие процессы _ Рис. 2. Георадарный профиль (георадар «Око-2» АБ «Тритон» (fц = 50 МГц) через зону Главного Саянского разлома, проложенный в северо-восточном направлении вдоль берега оз. Байкал. Длина профиля 170 м.

Парагенез и кинематика позднеплейстоцен-голоценовых разрывных нарушений находятся в полном соответствии с современными условиями деформирования земной коры района, рассчитанными по данным измерений горизонтальных движений методом GPS-геодезии (Лухнев и др., 2010).

Работы выполняются при поддержке РФФИ (№ 12-05-98035-р_сибирь_а, 12 02-98002-р_сибирь_а и 13-05-01097_а) и проекта ОНЗ РАН № 7.7.

Список литературы Лухнев А.В., Саньков В.А., Мирошниченко А.И., Ашурков С.В., Кале Э. Вращения и деформации земной поверхности в Байкало-Монгольском регионе по данным GPS-измерений // Геология и геофизика. 2010. Т. 51, № 7. С. 1006–1017.

Саньков В.А., Чипизубов А.В., Парфеевец А.В., Саньков А.В. Переход от транспрессии к транстенсии на юге Байкальского рифта: роль жесткого индентера // Кайнозойский континентальный рифтогенез: Материалы Всерос. симпозиума с международным участием, посвященного памяти Н.А. Логачева в связи с 80-летием со дня рождения / Под ред.

Е.В. Склярова, С.В. Рассказова. Иркутск: ИЗК СО РАН, 2010. Т. 2. С. 109–113.

Чипизубов А.В., Смекалин О.П. Палеосейсмодислокации и связанные с ними палеоземлетрясения по зоне Главного Саянского разлома // Геология и геофизика. 1999. Т. 40, № 6. С. 936–937.

Sankov V., Parfeevets A., Lukhnev A., Miroshnitchenko A., Ashurkov S., Sankov A., Usynin L., Eskin A., Bryzhak E. On abrupt transpression to transtension transition in the South Baikal rift system (Tunka – South Baikal segment) // Geophysical Research Abstracts. 2013. V. 15.


PARAGENES OF PLEISTOCENE-HOLOCENE DISCONTINUOUS STRUCTURES IN THE BAIKAL AND TUNKA BASINS CONJUNCTION ZONE ON THE DATA OF SHALLOW-DEEP GEOPHYSICS V.A. Sankov 1,2, Yu.B. Bashkuev 3, E.V. Bryzhak 1, M.G. Dembelov 3, A.A. Dobrynina 1, A.Yu. Eskin 1, A.V. Sankov 1, L.A. Usynin 1, V.B. Khaptanov 3, E.N. Chernykh Institute of the Earth's Crust, SB RAS, Irkutsk, Russia Irkutsk State University, Irkutsk, Russia Institute of Physical Materials Science, SB RAS, Ulan-Ude, Russia 64 Иркутск, 20–23 августа _ БАЙКАЛЬСКИЙ РИФТ В ЗОННО-БЛОКОВОЙ СТРУКТУРЕ ЛИТОСФЕРЫ ЦЕНТРАЛЬНОЙ АЗИИ К.Ж. Семинский 1, Н.О. Кожевников 2, А.В. Черемных 1, Е.В. Поспеева 2, А.А. Бобров 1, В.В. Оленченко 2, М.А. Тугарина 3, В.В. Потапов 2, Р.М. Зарипов 1, А.С. Черемных Институт земной коры СО РАН, Иркутск, Россия, seminsky@crust.irk.ru Институт нефтегазовой геологии и геофизики им. А.А. Трофимука СО РАН, Новосибирск, Россия Национальный исследовательский Иркутский государственный технический университет, Иркутск, Россия Зонно-блоковая структура литосферы представляет иерархически организованную систему относительно стабильных блоков и ограничивающих их широких подвижных зон, которые отличаются высокой дислоцированностью геологического субстрата. Зонно-блоковая модель делимости твердой оболочки Земли, с одной стороны, учитывает представления тектонистов о блоковом (дискретном) строении литосферы, а с другой, подчеркивает ее принадлежность к реальным физическим телам, фундаментальным свойством которых, согласно законам механики и тектонофизики, является структурированность на разных масштабных уровнях.

В настоящее время представления разных специалистов о каждом из двух главных элементов структуры литосферы (блоки и зоны) отличаются друг от друга.

Наибольшие разногласия характерны для понимания межблоковых зон, которые в литературе обозначаются различными терминами (деформационная, деструктивная, контактная, мобильная, разломная и др.), а по поперечным размерам считаются малыми (работы М.П. Гласко и Е.Я. Ранцман, Н.В. Шебалина, В.Н. Кострюченко и Г.Г. Коча ряна, М.В. Курлени, В.Н. Опарина и др.) или, наоборот, имеют по отношению к блокам значимую или даже значительную ширину (работы Л.И. Красного, С.И. Шермана, К.Ж. Семинского, С.В. Гольдина, Р.Д. Якоби, Дж.Е. Вируэт и др.). Это связано с многообразием проявлений межблоковых зон, которые в тектоническом отношении могут представлять вытянутые области высокой концентрации разломов, зоны повышенной трещиноватости, полосы проявления тектонитов и пр. Кроме того, межблоковая зона иногда внешне по-разному проявляется на отдельных участках вдоль ее простирания, а также в зависимости от стадии эволюционного развития. Очевидно, что отличия усиливаются у зон, относящихся к разным масштабным рангам и генетическим типам, а также формирующихся в условиях неравномерного внешнего воздействия, под влиянием структурно-вещественных неоднородностей коры и на ее разных глубинных уровнях.

Как следствие, одним из эффективных подходов к исследованию зонно блоковой структуры литосферы является разномасштабное геолого-геофизическое изучение тектонотипов, осуществляемое за рубежом на примере таких межплитных границ, как Сан-Андреас, Левантийская, Альпийская и др. Приращение объема знаний, полученных в ходе реализации такого подхода, позволит в дальнейшем создать обобщение по межблоковым зонам литосферы, в рамках которого будут выделены наиболее общие закономерности их строения, развития и взаимоотношений друг с другом. В России одним из наиболее изученных в этом плане объектов является Байкальский рифт, представляющий центральный сегмент одноименной рифтовой зоны. Вместе с тем, несмотря на большой объем опубликованной информации, мнения специалистов по отдельным аспектам тектоники этой крупной межблоковой структуры зачастую существенно расходятся. В этом плане целесообразно рассмотреть Байкальский рифт с единых позиций тектонофизики о зонно-блоковом строении Континентальный рифтогенез, сопутствующие процессы _ литосферы. Подобное исследование подразумевает распространение работ на смежные одноранговые элементы делимости – Сибирский и Забайкальский блоки литосферы, что, с учетом необходимости постановки комплекса геолого-геофизических исследований в разных масштабах, может быть корректно проведено на примере отдельных пересечений (трансектов).

Таким образом, главными задачами исследования были: 1) выявить зонно блоковую структуру земной коры юга Восточной Сибири на основе тектонофизического анализа результатов геолого-геофизических работ, проведенных в разных масштабах для трансекта длиной 500 км (Шертой – Красный Чикой), который пересекает Забайкальский блок, Байкальский рифт и краевую часть Сибирского кратона;

2) уточнить важные особенности строения Байкальской межблоковой зоны вследствие применения на трансекте Шертой – Красный Чикой некоторых новых видов исследования (например, эманационная съемка) и реализации ранее использованных методов в более крупном масштабе (например, магнитотеллурические зондирования);

3) исследовать проявление межблоковых зон в различных геолого-геофизических полях и установить наиболее общие особенности их строения для верхней части земной коры, а также закономерности иерархических и пространственных взаимоотношений друг с другом.

В связи с тем, что выявление зонно-блоковой структуры осуществляется посредством картирования межблоковых зон, именно эти структуры являлись главными объектами исследования на трансекте при проведении анализа в глобальном (межплитная граница), трансрегиональном (разломные системы) и региональном (разломные зоны) масштабах. В комплекс геолого-геофизических работ были включены такие методы, которые позволяют по разным признакам выделять разрывные структуры, так как их сгущения представляют межблоковые зоны земной коры. Это структурно-геологические методы изучения разрывов, морфотектонический анализ рельефа (в т.ч. дешифрирование космоснимков), электроразведка методами естественного электрического поля (ЕП) и симметричного профилирования (СП), магнитотеллурические зондирования (МТЗ), эманационная съемка, гидрогеологические исследования водопроявлений.

Интерпретация полученных данных с единых тектонофизических позиций позволила решить три поставленные задачи и получить в рамках каждой из них результаты, представленные ниже по пунктам (рисунок).

1. Уточнены принципиальные особенности геологического строения земной коры вдоль трансекта Шертой – Красный Чикой, выявлена реальная картина тектонической делимости, и установлено ее соответствие тектонофизическим представлениям о иерархически организованной зонно-блоковой структуре литосферы.

В приповерхностной части и в разрезе коры до глубины 30 км отчетливо проявлено ее деление на относительно слабонарушенные блоки, которые контактируют по широким зонам и слоям, отличающимся повышенной дислоцированностью и флюидо насыщенностью. Высокая интенсивность процессов деструкции и флюидизации коры изученного региона на последнем этапе тектогенеза стала главной причиной проявления зонно-блоковой делимости в ее относительно простом виде, отчетливо отражающемся в плане и на разрезах. В разнотипных геофизических полях (в первую очередь – чувствительных к наличию воды и газов) межблоковые зоны образуют замкнутую сеть, отличительной особенностью которой в разрезе является ортогональность. Как следствие, блоки в первом приближении по форме являются плитами, занимающими субгоризонтальное положение в относительно стабильных регионах юга Восточной Сибири (например, южная часть Сибирской плиты) и 66 Иркутск, 20–23 августа _ Континентальный рифтогенез, сопутствующие процессы _ субвертикальное – в областях кайнозойской активизации (например, Байкальский рифт).

Зонно-блоковая структура литосферы юга Восточной Сибири характеризуется строгой иерархической соподчиненностью, которая отчетливо проявлена на качественном и количественном уровнях в пространственных взаимоотношениях межблоковых структур. Сравнительно крупные зоны оконтуривают соответствующий им по рангу блок, который разделен меньшими по размеру зонами на более мелкие составляющие, что в единой иерархии образует систему блоков, как бы «вложенных»

друг в друга. На основе комплексной интерпретации разнотипных материалов по трансекту Шертой – Красный Чикой для земной коры юга Восточной Сибири выявлены и количественно охарактеризованы один из глобальных (III), трансрегиональный (IV) и три региональных (V–VII) уровня межблоковых зон в единой иерархии аналогичных структур литосферы Центральной Азии. Для обозначенных выше уровней среднегеометрические размеры зон впервые рассчитаны с учетом глубины их проникновения в земную кору и показано, что масштабный инвариант 2.2, установленный ранее для площадных оценок, справедлив и при рассмотрении объемов межблоковых структур.

Специфика внутреннего строения межблоковой зоны земной коры юга Восточной Сибири определяется направленностью, продолжительностью и интенсивностью действия внешних сил и в меньшей степени – структурно вещественной неоднородностью субстрата земной коры. На кайнозойском этапе они развивались главным образом в режимах растяжения и сдвига, что привело к формированию иерархии структур, представленной межплитной границей, разломными системами и разноранговыми разломными зонами в их широком тектонофизическом понимании. Состояние внутренней структуры межблоковых зон в основном соответствует поздним стадиям структурообразования, характеризующимся наличием магистральных сместителей или их сегментов, что явилось следствием унаследованного развития древних крутопадающих дизъюнктивов в однотипных условиях деформирования. На современном этапе тектогенеза деструкция земной коры происходит наиболее интенсивно в пределах Байкальского рифта, что, наряду с большим объемом опубликованной геолого-геофизической информации по хорошо изученному региону, позволило выявить особенности его строения с позиций представлений о зонно-блоковой делимости литосферы.

2. Байкальская межблоковая зона принадлежит к нижнему из глобальных уровней иерархии в зонно-блоковой структуре Азии и развивается в режиме растяжения при контактировании Сибирского и Забайкальского блоков литосферы.

Вдоль трассы трансекта она имеет ширину примерно 200 км и на трансрегиональном уровне иерархии состоит из Обручевской, Черско-Баргузинской и Джида-Витимской разломных систем. Первые две из них ограничивают с запада и востока опущенный блок Байкальской впадины и, таким образом, составляют главный участок растяжения литосферы. Второй участок представлен Джида-Витимской разломной системой, отделен от первого высокоподнятым Хамар-Дабанским блоком и в геоморфологическом отношении на трассе трансекта выражен Иволгино-Удинской впадиной. Здесь вследствие локализации деформации в районе Южно-Байкальской впадины деструктивный процесс проявляется в существенно меньшей степени, хотя индикаторы современной активности – сейсмичность, тепловой поток, газовые эманации и др. – создают в Джида-Витимской зоне явно выраженные максимумы, которые отличают ее от смежной территории Забайкальского блока.

Каждая из разломных систем имеет ширину примерно 50 км и состоит из региональных межблоковых зон, наиболее интенсивно развивающихся в пределах 68 Иркутск, 20–23 августа _ байкальского участка растяжения земной коры. По типу внутреннего строения они представляют зоны крупных разломов: Прихребтового, Приморского и Морского – в Обручевской системе, а также Бортового и Дельтового – в Черско-Баргузинской системе. Прихребтовая и Бортовая разломные зоны, занимая периферийное положение в каждой из систем, выполаживаются в направлении оси рифта с глубин примерно км, что придает характерный «чашеобразный» профиль участку наиболее интенсивных деформаций в Прибайкалье. Высокая степень деструкции на фоне общего растяжения коры приводит к насыщению этого чашеобразного участка флюидами за счет проникновения воды и глубинных растворов в региональные разломные зоны и, частично, в смежные блоки, которые также принадлежат к внутренней структуре Обручевской и Черско-Баргузинской разломных систем. Находящийся между ними блок Байкальской впадины в этом отношении не является исключением, так как в центре нарушен зоной регионального уровня, где вследствие локализации растяжения процесс флюидизации, если судить по высокой электрической проводимости субстрата, проявлен наиболее интенсивно. Зона предельно низких сопротивлений имеет ширину 10 км и не обнаруживает тенденции к резкому сужению в низах коры, что позволяет на данном этапе исследований считать ее главным каналом для миграции глубинных флюидов к поверхности.

3. Опыт, приобретенный в ходе исследований по трансекту Шертой – Красный Чикой, показал, что реализованный комплекс методов характеризуется высокой информативностью в плане выделения и анализа внутреннего строения разноранговых межблоковых зон, экспрессностью полевых измерений и возможностью применения в разнообразных условиях юга Восточной Сибири. Он включает методы, которые удачно дополняют друг друга, позволяя исследовать необходимый набор свойств межблоковых зон. В наиболее общем случае зоны выделяются по сравнению с пространствами блоков понижениями в рельефе, аномалиями условий водообмена, положительными и сложными по форме газовыми аномалиями, а также низкими значениями удельного электрического сопротивления как вблизи поверхности, так и на глубине.

Сложность интерпретации комплексных данных заключается в том, что отдельными методами выявляются разные особенности межблоковых зон, которые в зависимости от условий формирования и развития отличаются по степени неоднородности внутреннего строения. На данном этапе исследований границы межблоковых зон могут в первом приближении успешно определяться по усредненному положению разнотипных аномалий, которые при их численном выражении отделяются от фона уровнем среднего арифметического без использования величины среднеквадратичного отклонения. В дальнейшем необходимо проведение детальных исследований, позволяющих установить для каждого из полей специфику проявления межблоковых зон, отличающихся 1) кинематическим типом, рангом и степенью активности;

2) свойствами заполнителя зон и вмещающего их субстрата;

3) особенностями влияния внешних факторов (например, планетарного характера).

Сопоставление результатов работ подобного типа позволит уточнить существующие принципиальные модели проявления межблоковых зон в отдельных геолого геофизических полях. Это максимально приблизит их к действительности, тем самым существенно повысив эффективность применения в регионах, характеризующихся недостаточной обнаженностью пород для использования прямых методов выделения межблоковых зон земной коры.

Авторы благодарны директору ИНГГ СО РАН, академику РАН М.И. Эпову и заведующему лабораторией геоэлектрики ИНГГ СО РАН, к. т. н. Е.Ю. Антонову за неизменные поддержку, внимание и интерес к полученным результатам. Неоценимую Континентальный рифтогенез, сопутствующие процессы _ помощь в организации и проведении исследований оказали генеральный директор Восточного геофизического треста, д.г.-м.н. А.В. Поспеев и генеральный директор Иркутского электроразведочного предприятия, к.г.-м.н. Ю.А. Агафонов. В разнотипных геолого-геофизических работах активное участие принимали сотрудник НППГА «Луч» Ю.Н. Колычев, сотрудники лаб. тектонофизики ИЗК СО РАН к.г.-м.н.

С.А. Борняков, ведущий инженер Ю.П. Бурзунова и ст. лаборант А.А. Решилова, а также студенты-геофизики Читинского государственного университета под руководством к.г.-м.н. Д.Л. Авгулевича, которым авторы выражают искреннюю благодарность. Работы выполнены при поддержке РФФИ (проект № 12-05-00322), программы фундаментальных исследований СО РАН (ОНЗ-7.6) и ФЦП «Научные и научно-педагогические кадры инновационной России на 2009–2013 годы» (соглашение № 14.В37.21.0583).

BAIKAL RIFT IN ZONE-BLOCK STRUCTURE OF THE CENTRAL ASIAN LITHOSPHERE K.Zh. Seminsky, N.O. Kozhevnikov 2, A.V. Cheremnykh 1, E.V. Pospeeva 2, A.A. Bobrov 1, V.V. Olenchenko 2, M.A. Tugarina 3, V.V. Potapov 2, R.M. Zaripov 1, A.S. Cheremnykh Institute of the Earth’s Crust, SB RAS, Irkutsk, Russia seminsky@crust.irk.ru Trofimuk Institute of Petroleum Geology and Geophysics, SB RAS, Novosibirsk, Russia National Research Irkutsk State Technical University, Irkutsk, Russia РОЛЬ РИФТОГЕНЕЗА В ФОРМИРОВАНИИ СУЛЬФИДНЫХ МЕСТОРОЖДЕНИЙ И.Б. Серавкин 1, Институт геологии УНЦ РАН, Уфа, Россия Башкирский государственный университет, Уфа, Россия seravkin@ufaras.ru Введение. Рассматриваются стратиформные полиметаллические (СП), колчеданные (К) и медно-порфировые (CuP) месторождения Южного Урала в глобальном геодинамическом контексте. Известно (Милановский, 1976;

и др.) три типа рифтовых зон: внутриконтинентальные, внутриокеанические и межконтинентальные.

Последние являются промежуточным, переходным звеном между первыми двумя типами как в пространственном отношении (например, Аденский залив Красное море Левантинская зона), так и во времени (разные стадии раскрытия бассейнов с корой океанического типа (Зоненшайн и др., 1976)). В каждом типе выделяются структуры разнообразных геодинамических обстановок: рифты и авлакогены, связанные с горячими точками, континентальными окраинами, разнообразные структуры океанов. Кроме того, локальные рифтогенные структуры широко развиты на активных окраинах океанов, в субдукционных и коллизионных обстановках, осуществляемых в общем режиме сжатия.

Стратиформные полиметаллические месторождения формировались в позднем протерозое – фанерозое на пассивных континентальных окраинах.

Рассматриваемые месторождения подразделяются на два типа: 1) образованные среди карбонатных толщ в авлакогенах, рифтах и шельфовых зонах (тип Миссисипи) и 2) залегающие в терригенных породах, в авлакогенах и рифтах (тип Салливан).

70 Иркутск, 20–23 августа _ Последний тип близок к колчеданным месторождениям типа SEDEX, с ним отождествляется (Митчелл, Гарсон, 1984) и рассмотрен нами при характеристике объектов колчеданного семейства. Примерами Pb-Zn месторождений в карбонатных породах служат месторождения Долины Миссисипи (кембрий, карбон), Ирландии (карбон, шельф океана Рейк), Верхней Силезии (доломиты триаса). На пассивной окраине Казахстанского континента в фамене–турне в рифтогенных структурах образовались стратиформные месторождения Западного Каратау – Шалкия, Миргалимсай, Ачисай. Для перечисленных и многих других объектов этого типа характерна ассоциация Pb-Zn руд с Ag, баритом и флюоритом, формирование в период смены континентальных условий на морские в рифтогенных структурах.

На Южном Урале СП месторождения известны в пределах Башкирского поднятия и Восточных зон, представляющих соответственно пассивную окраину Восточно-Европейского континента и коллаж микроконтинентов в пределах палеоокеанического сектора Урала (Пучков, 2000). Месторождения Башкирского поднятия – Верхне-Аршинское сульфидно-полиметаллическое (пирит-сфалерит галенитовое) и Кужинское сульфидно-баритовое (сфалерит, галенит, пирит, марказит, барит) залегают в доломитах среднего рифея, контролируясь авлакогеном, активизированным рифтогенными структурами (Широбокова, 1984). В авлакогене во всем диапазоне рифейских отложений (Rf1-3) известны многочисленные баритовые и полиметаллические рудопроявления. Месторождения и рудопроявления (РП) восточных зон Урала занимают различное тектоническое положение. Месторождения Биксизак и РП Западно-Биксизакское расположены в рифтогенном Восточно Уральском прогибе, где приурочены к грабенообразной структуре, заполненной осадочно-вулканогенной толщей (D3-C1) и подстилаемой известняками (O3-S1).

Основное пирит-сфалеритовое рудное тело залегает среди известняков (O3-S1) и в их кровле, а РП существенно халькопиритового состава локализовано в линзе известняков среди вулканогенно-осадочной толщи (D3-C1) (Серавкин, Сначёв, 2012).

Гидротермально-метасоматическое сульфидное оруденение формировалось в раннем карбоне. Близкое геологическое положение занимает СП РП Колпаковское, локализованное в сланцево-известняковой толще раннего силура в пределах Восточно Уральского поднятия, в южной части Среднего Урала. Совершенно другую геологическую позицию занимают свинцово-цинковые РП Андрее-Юльевской группы, расположенные также в пределах Восточно-Уральского поднятия на Южном Урале.

Стратифицированные вкрапленные и штокверковые Pb-Zn руды залегают в рифейских мраморах, а гнездовые и жильные руды, локализованные среди каменноугольных известняков, являются регенерированными под воздействием коллизионных позднепалеозойских гранитов.

В семействе колчеданных месторождений выделяются две обширные группы:

месторождения вулканической ассоциации, или вулканогенные (VMS), и залегающие среди осадочных толщ вне видимой связи с вулканизмом (SEDEX). VMS месторождения формировались на всем протяжении геологической истории Земли (Франклин и др., 1984). Архейские VMS месторождения Канадского щита залегают в глубоких трогах зеленокаменных поясов в ассоциации с базальт-риолитовой формацией. Эталоном этих Cu-Zn колчеданных тел служат месторождения округа Норанда в поясе Абитиби. Многочисленные фанерозойские VMS месторождения Европы, Азии, Северной Америки, Океании, Японии и Австралии формировались в палеоостроводужных системах в связи с бимодальными базальт-риолитовыми и базальт-андезит-риолитовыми комплексами, выполнявшими рифтогенные троговые структуры преддуговых, внутридуговых и задуговых спрединговых бассейнов, а также вулканические троги и кальдеры зрелых островных дуг, таких как Японская. В Континентальный рифтогенез, сопутствующие процессы _ зависимости от фундамента энсиматических или энсиалических островодужных систем и их отдельных зон, а также от состава рудовмещающих комплексов состав руд варьируется от Cu- к Cu-Zn- и к Zn-Pb-Cu-колчеданному. Соответственно выделены различные типы VMS месторождений, из которых наиболее популярны Cu колчеданный кипрский, Cu-Zn-колчеданный норанды или уральский и колчеданно полиметаллический куроко. В современных океанах установлены аналоги древних VMS месторождений, образующиеся в рифтах срединно-океанических хребтов (СОХ) (Хуан-де-Фука, Галапагосский, ВТП в Тихом океане, в нескольких сегментах СОХ в Атлантике) и островодужных систем (трог Окинава, Марианская, моря Лау, Филиппинская и др.). При многообразии конкретных геодинамических обстановок и ассоциаций подстилающих пород (базальты, осадки, ультрабазиты) гидротермальные сульфидные проявления в океанах объединяет формирование в условиях растяжения (Uyeda, Nishiwaki, 1980). Некоторые палеозойские VMS месторождения формировались в рифтах окраинно-континентальных вулканических поясов. Таково месторождение Перис-Маунтин в Уэльсе, образовавшееся в ордовике на рифтогенной окраине Авалонского микроконтинента при «раскрытии» Рейкского океанического бассейна (Серавкин, Пучков, 2009). Вероятно и окраинно-континентальное положение Иберийского пиритового пояса, на что указывают преобладание кислых вулканитов в рудовмещающей бимодальной формации и мощная толща подстилающих шельфовых осадков (Колчеданные месторождения…, 1979).

Колчеданные месторождения Южного Урала, как и Урала вообще, в подавляющем большинстве принадлежат к вулканической ассоциации (Медноколчеданные месторождения…, 1985, 1988, 1992). Автором выделяются следующие их типы (Серавкин, 2010): Ивановский Co-Cu, Домбаровский Cu, Уральский Cu-Zn и Баймакский Ba-Pb-Cu-Zn. Месторождения ивановского типа (Ивановское, Дергамышское и др.) залегают на серпентинитах в зоне Главного Уральского разлома, формировались, вероятно, в глубоководном желобе на фронте островной дуги в раннем девоне. Месторождения домбаровского типа, залегающие среди пиллоу-базальтов (D1 ems), образовались в рифте на ранней стадии формирования островной дуги. Месторождения уральского типа, залегающие среди базальтов (Юбилейное) и кислых вулканитов бимодальных (Учалы, Сибай и др.) и последовательно дифференцированных комплексов (Гай, Октябрьское и др.) на океанической коре, были сформированы в трогах фронтальной зоны островной дуги (D1-D2 ef) и в междуговом спрединговом бассейне (D2 ef-zv). Месторождения баймакского типа, ассоциирующие с непрерывными известково-щелочными комплексами ранних островных дуг (D1-D2 ef), возникали в блоках с корой переходного типа.

Колчеданные месторождения типа SEDEX формировались с PR до наших дней в рифтах и авлакогенах внутри и на окраинах континентов. Представителями древних месторождений этого типа являются австралийские гиганты Брокен-Хилл и Маунт Айза, палеозойских – Раммельсберг, Мегген и др., сформировавшиеся во внутриконтинентальном бассейне Европы, в связи со средними стадиями развития авлакогенов и рифтов, в ассоциации с глинистыми сланцами среднего девона.

Раннеюрским представителем данного типа может служить месторождение Филизчай, находящееся в пределах Северо-Кавказского полиметаллического пояса. Оно залегает в глубоком узком грабене, выполненном аспидной формацией (J1-2), сформированном на южной окраине эпигерцинской платформы. Современными аналогами и гомологами месторождений типа SEDEX являются металлоносные осадки Калифорнийского залива и Красного моря. В целом для месторождений типа SEDEX характерен Pb-Zn состав, нередко в ассоциации с баритом.

72 Иркутск, 20–23 августа _ На Южном Урале к типу SEDEX (или филизчайскому) относится Амурское пирит-сфалеритовое месторождение, расположенное в зоне сочленения Восточно Уральской и Магнитогорской мегазон. Оруденение развито на двух стратиграфических уровнях рудоносной толщи (D2-3): нижнем – в кровле мраморизованных известняков и верхнем – в кровле флишоидной толщи. Месторождение было сформировано в позднем девоне на западной окраине Восточно-Уральского микроконтинента.

Медно-порфировые (CuP, Mo-CuP, Au-CuP и MoP) месторождения связаны с малыми интрузивами, главным образом, в планетарных вулканических и вулкано плутонических поясах, которые контролируются зонами субдукции и коллизии.

Выделяется два полярных типа CuP месторождений: «островодужный», существенно CuP и Au-CuP, описываемый диоритовой моделью, и «окраинно-континентальный», MoP, Mo-CuP, отвечающий монцонитовой модели. Кроме того, месторождения этого типа встречаются во внутриконтинентальных грабенах (Рейнский, Осло).

На Южном Урале и в Мугоджарах известны три группы CuP месторождений и рудных поясов (Серавкин, 2010), формировавшихся: 1) в островодужной обстановке, в т.ч. 1а) в период O(?)–D2 и 1б) в зрелой островодужной обстановке – D3-C1;

2) в рифтогенных раннеколлизионных условиях (C1);

3) в коллизионной обстановке, в андезитоидных вулканоплутонических поясах (C1-2). Месторождения подгруппы 1а связаны с порфировыми штоками кварцевых диоритов-плагиогранодиоритов (Вознесенское Au-CuP месторождение), кварцевых диоритов-диорит-порфиритов (Салаватское CuP месторождение), адамеллит-порфиров (Юбилейное Cu-AuP).

Месторождения подгруппы 1б (Еленовское, Биргильдинское) имеют Mo-Au-CuP, иногда Cu-MoP (Верхнеуральское) состав;

продуктивные интрузивы варьируются от габбро и монцонитов до плагиогранитов. Месторождения второй группы – Тарутинское Au-Mo-CuP, Михеевское и Ново-Николаевское Mo-CuP связаны с кварцевыми диоритами-гранодиоритами. месторождения третьей группы, Au-Mo-CuP локализованные в вулканоплутонических поясах, ассоциируют со штоками гранодиорит-порфиров (Баталинское, Бенкалинское, Жалтыркольское Au-Mo-CuP месторождения и ряд рудных поясов). Рифтогенные структуры контролируют некоторые вулканогенные месторождения (Еленовское), но особенно характерны для месторождений Тарутинско-Новониколаевской зоны.

Заключение. Процессы рифтогенеза определяют положение и формирование СП и К месторождения как на Южном Урале, так и во всем мире. Зоны растяжения способствуют проникновению расплавов, формирующих рудовмещающие вулканические постройки (для VMS месторождений), магматических рудообразующих растворов и циркуляции морской воды в конвективных ячейках, извлечению рудных элементов из вмещающих пород и отложению в сульфидных телах на морском дне.

При образовании CuP месторождений рифтогенез имеет подчиненное значение, формируя рудовмещающие структуры некоторых островодужных месторождений. В целом же при образовании CuP месторождений ведущим является магматический фактор. Континентальный рифтогенез определяет локализацию СП месторождений, а структуры растяжения, возникающие локально в субдукционном режиме, – образование VMS месторождений. Месторождения типа SEDEX, как и контролирующие их рифтогенные структуры, занимают промежуточную позицию между СП и VMS, вследствие чего иногда относятся то к VMS K, то к СП. Таковы месторождения Раммельсберг и Мегген в Европе и Амурское месторождение на Южном Урале.

Список литературы Зоненшайн Л.П., Кузьмин М.И., Моралев В.М. Глобальная тектоника, магматизм и Континентальный рифтогенез, сопутствующие процессы _ металлогения. М.: Недра, 1976. 231 с.

Колчеданные месторождения мира / М.Б. Бородаевская, Д.И. Горжевский, А.И. Кривцов и др. М.: Недра, 1979. 287 с.

Медноколчеданные месторождения Урала / Под ред. В.И. Смирнова и В.А. Прокина.

Геологические условия размещения, 1985. 288 с.;

Геологическое строение, 1988. 241 с.;

Условия формирования, 1992. 307 с.;

Екатеринбург: УрО РАН.

Милановский Е.Е. Рифтовые зоны континентов. М.: Недра, 1976. 215 с.

Митчелл А., Гарсон М. Глобальная тектоническая позиция минеральных месторождений. М.: Мир, 1984. 496 с.

Пучков В.Н. Палеогеодинамика Южного и Среднего Урала. Уфа: Даурия, 2000. 146 с.

Серавкин И.Б. Металлогения Южного Урала и Центрального Казахстана. Уфа: АН РБ, Гилем, 2010. 281 с.

Серавкин И.Б., Пучков В.Н. Сравнение металлогении уралид и варисцид Западной и Центральной Европы в геодинамическом контексте // Геология. Изв. Отд. наук о Земле и экологии АН РБ. 2009. № 14. С. 27–34.

Серавкин И.Б., Сначёв В.И. Стратиформные полиметаллические месторождения Восточной провинции Южного Урала, Россия // Геология рудных месторождений. 2012. Т. 54, № 3. С. 253–264.

Франклин Дж.М., Лайдон Дж.У., Сангстер Д.Ф. Колчеданные месторождения вулканической ассоциации // Генезис рудных месторождений. М.: Мир, 1984. Т. 2. С. 39–252.

Широбокова Т.И. Стратиформное полиметаллическое оруденение Урала. Свердловск:

Институт геологии и геохимии им. А.Н. Заварицкого, 1984. 77 с. (Препринт).

Uyeda S., Nishiwaki C. Stress field, metallogenesis and mode of subduction // The continental crust and its mineral deposits / Ed. D.W. Strangway. Geological Association of Canada. Spec. Pap. 20.

1980. P. 323–339.

ROLE OF RIFTING IN FORMATION OF SULPHIDE DEPOSITS I.B. Seravkin 1, Institute of Geology, Ufa Scientific Center of RAS, Ufa, Russia Bashkirian State University, Ufa, Russia seravkin@ufaras.ru НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ ОПРЕДЕЛЕНИЯ ТЕНЗОРА СЕЙСМИЧЕСКОГО МОМЕНТА ЗЕМЛЕТРЯСЕНИЙ ПРИБАЙКАЛЬЯ ПО ДАННЫМ GCMT-КАТАЛОГА А.И. Середкина Институт земной коры СО РАН, Иркутск, Россия, ale@crust.irk.ru Тензор сейсмического момента (ТСМ), как известно, содержит достаточно полную информацию об очаге (его энергии и механизме), которую можно извлечь из наблюдений сейсмических сигналов с длинами волн, намного превышающими размеры источника (Костров, 1975;

Арефьев, 2003). В свою очередь, результаты исследований ТСМ чрезвычайно важны как при рассмотрении структурной позиции очагов отдельных сильных землетрясений, так и при решении задач, связанных с реконструкцией напряженно-деформированного состояния земных недр по сейсмологическим данным. В конечном счете, данные о ТСМ способствуют более качественным оценкам сейсмической опасности сейсмоактивных районов.

74 Иркутск, 20–23 августа _ В настоящее время параметры ТСМ землетрясений с Mw5.0 по всему миру регулярно определяются и публикуются различными сейсмологическими учреждениями. На практике широко применяется GСМТ-каталог (Global Centroid Moment Tensor, www.globalcmt.org), который содержит информацию о компонентах тензора момента и центроиде событий, произошедших с 1976 г., и пополняется в текущем режиме. В качестве исходных данных для инверсии используются длиннопериодные объемные (Т45 c) и поверхностные (Т135 c) волны (Dziewonski et al., 1981;

Dziewonski, Woodhouse, 1983), а также поверхностные волны в диапазоне периодов 35–150 c (Ekstrom et al., 1998). Для произвольного сейсмического источника ТСМ может быть разложен на следующие компоненты: изотропную, описывающую изменение объема в очаге, и девиаторную, которая, в свою очередь, может быть представлена в виде суммы чистого сдвига и так называемой несдвиговой компоненты.

Последняя характеризуется отношением минимального по модулю собственного значения тензора к его максимальному по модулю значению (). Ввиду нестабильности расчетов изотропной компоненты ТСМ (Dufumier, Rivera, 1997), в рутинных определениях GCMT вычисляется девиаторный тензор, однако дополнительное ограничение на силовую модель очага в виде двойной пары сил не ставится. Таким образом, изменение объема в источнике не допускается, но разрыв при этом может быть, например, неплоским.

В общем случае ТСМ не может быть однозначно определен по записям поверхностных волн, если анализируемая длина волны существенно превышает глубину источника (Букчин, 2006;

Bukchin et al., 2010). В этом случае только четыре из шести элементов, определяющих симметричный тензор момента (Mrr, Mtt, Mpp и Mtp, где индексы r, t и p соответствуют направлениям вверх, на юг и на восток), могут быть надежно определены по записям длиннопериодных поверхностных волн, и только они влияют на их излучение (Woodhouse, 1974;

Бабич и др., 1976;

Букчин, 1989). При этом если данные компоненты удовлетворяют условию Mtt·MppMtp2 (Bukchin et al., 2010), то существует семейство чистых двойных диполей с теми же значениями этих четырех элементов, что и у исходного тензора момента (ODV– optimal deviatoric tensor). Такие двойные диполи излучают поле длиннопериодных поверхностных волн, асимптотически совпадающее с полем излучения исходного девиатора.

Целью данной работы является исследование вопроса о том, насколько корректно описание очагов прибайкальских землетрясений с помощью наилучших двойных диполей из GСМТ-каталога в связи с указанной выше неоднозначностью (best double-couple (BDC) – двойной диполь с теми же собственными векторами, что и у исходного тензора момента). Для решения поставленной задачи были отобраны все имеющиеся решения ТСМ землетрясений, произошедших на рассматриваемой территории с 1981 г. Таким образом, была составлена выборка из 38 сейсмических событий. Однако для 20 из них решения были получены только по объемным волнам, следовательно, эти землетрясения были исключены из дальнейшего рассмотрения.

Спектры основной моды волн Рэлея и Лява вычислялись с использованием моделей 3SMAC (Nataf, Ricard, 1996) для описания коры и модели PREM (Dziewonski, Anderson, 1981) для мантии.

В качестве примера рассмотрим землетрясение 26 февраля 2012 г. c Mw=6. (51.69 N, 96.00 Е, h=20.5 км) и землетрясение 20 мая 2008 г. c Mw=5.3 (53.32 N, 108.54 Е, h=19 км). В обоих случаях компоненты тензора сейсмического момента из GCMT-каталога удовлетворяют условию существования эквивалентных двойных диполей.

Континентальный рифтогенез, сопутствующие процессы _ Карты изолиний функции нормированной невязки поверхностно-волновых (а) и поверхностно-волновых амплитудных спектров (б) относительно излучения ODV тензоров из GCMT-каталога для землетрясений 26 февраля 2012 г. и 20 мая 2008 г.

Пунктирными линиями показаны две ветви двойных диполей, асимптотически эквивалентных исходному ODV решению. Над картами указаны значения углов простирания (strike), соответствующих этим ветвям.

76 Иркутск, 20–23 августа _ На рисунке изолиниями показаны значения функции нормированной невязки поверхностно-волновых спектров относительно излучения ODV тензора. Каждая точка на плоскости соответствует фокальному механизму с углом падения (dip), равным ее абсциссе, и углом подвижки (rake), равным ее ординате. Наблюдаемые отличия в излучении BDC решений могут быть объяснены зависимостью наилучших двойных диполей от элементов Mrt и Mrp исходного девиатора, оцененных из-за обсуждаемой неоднозначности с большими ошибками. Этим же для первого землетрясения может быть объяснено и сильное отличие ODV тензора от модели двойного диполя (=0.37).

Однако указанная неоднозначность может быть значительно уменьшена за счет привлечения в качестве дополнительной информации знаков первых вступлений объемных волн на региональных сейсмических станциях, что проиллюстрировано на примере землетрясения 20 мая 2008 г. Так, функция нормированной невязки для двойного диполя, отобранного из семейства эквивалентных решений с учетом полярностей объемных волн, принимает гораздо меньшее значение (более адекватно характеризует очаг в приближении двойной диполь), чем для решения BDC.

Проведенный анализ показывает, что если существуют эквивалентные двойные диполи, значительная несдвиговая компонента тензора момента, рассчитанного по поверхностным волнам, может быть артефактом, вызванным ошибками определения элементов Mrt и Mrp, и, следовательно, она не несет информации о характере разрыва в очаге. В заключение следует отметить, что в рассмотренных примерах отличия поверхностно-волновых спектров наилучших двойных диполей от спектров исходных тензоров проявились наиболее ярко для всей совокупности рассматриваемых событий.

Таким образом, для большинства прибайкальских землетрясений соотношения глубин гипоцентров и параметров исходных данных, используемых для расчета компонент GCMT, таковы, что обсуждаемая неоднозначность не вносит существенного вклада в решение.

Автор благодарит к.ф.-м.н. Б.Г. Букчина (ИТПЗ РАН, г. Москва) за предоставление программного обеспечения и ценные рекомендации.

Исследование выполнено при поддержке РФФИ, грант 11-05-00837.

Список литературы Арефьев С.С. Эпицентральные сейсмологические исследования. М.: Академкнига, 2003.

375 с.

Бабич В.М., Чихачев Б.А., Яновская Т.Б. Поверхностные волны в вертикально неоднородном упругом полупространстве со слабой горизонтальной неоднородностью // Известия АН СССР. Физика Земли. 1976. № 4. С. 24–31.

Букчин Б.Г. Об определении параметров очага землетрясения по записям поверхностных волн в случае неточного задания характеристик среды // Известия АН СССР.

Сер. Физика Земли. 1989. № 9. С. 34–41.

Букчин Б.Г. Особенности излучения поверхностных волн мелкофокусным источником // Физика Земли. 2006. № 8. С. 88–93.

Костров Б.В. Механика очага тектонического землетрясения. М.: Наука, 1975. 176 с.

Bukchin B., Clevede E., Mostinskiy A. Uncertainty of moment tensor determination from surface wave analysis for shallow earthquakes // Journal of Seismology. 2010. V. 14(3). P. 601–614.

Dufumier H., Rivera L. On the resolution of the isotropic component in moment tensor inversion // Geophysics Journal International. 1997. V. 131. P. 595–606.

Dziewonski A.M., Anderson D.L. Preliminary Reference Earth Model // Physics of the Earth and Planet Interior. 1981. V. 25. P. 297–356.

Dziewonski A.M., Chou T.A., Woodhouse J.H. Determination of earthquake source parameters from waveform data for studies of global and regional seismicity // Journal of Geophysical Research. 1981. V. 86. P. 2825–2852.

Континентальный рифтогенез, сопутствующие процессы _ Dziewonski A.M., Woodhouse J.H. An experiment in systematic study of global seismicity:

centroid-moment tensor solutions for 201 moderate and large earthquakes of 1981 // Journal of Geophysical Research. 1983. V. 88 (B4). P. 3247–3271.

Ekstrom G., Morelli A., Boschi E., Dziewonski A.M. Moment tensor analysis of the central Italy earthquake sequence of September – October 1997 // Geophysical Research Letters. 1998. V. 25.

P. 1971–1974.

Nataf H.-C., Ricard Y. 3SMAC: on a priori tomographic model of the upper mantle based on geophysical modeling // Physics of the Earth and Planet Interior. 1996. V. 95. P. 101–122.

Woodhouse J.H. Surface waves in the laterally varying structure // Geophysical Journal of the Royal Astronomical Society. 1974. V. 90 (12). P. 713–728.

UNCERTAINTY OF PRIBAYKALYE EARTHQUAKES MOMENT TENSOR DETERMINATION FROM THE GCMT-CATALOG DATA A.I. Seredkina Institute of the Earth’s Crust, SB RAS, Irkutsk, Russia, ale@crust.irk.ru ГЕНЕЗИС ХАПЧАГАЙСКОГО И ЛОГЛОРСКОГО ВАЛОВ ВИЛЮЙСКОЙ СИНЕКЛИЗЫ А.И. Сивцев Институт проблем нефти и газа СО РАН, Якутск, Россия, maraday@yandex.ru Преобладающая часть выявленных газоконденсатных месторождений Вилюйской нефтегазоносной области Хатангско-Вилюйской нефтегазоносной провинции сосредоточена в пределах Хапчагайского и Логлорского валов Вилюйской синеклизы. Генезис данных валов тесно связывается инверсионными процессами Вилюйского рифтогенного осадочного бассейна в позднем мезозое.

Хапчагайский мегавал – положительная структура I порядка – 1.

расположен в центральной части Вилюйской синеклизы. По данным бурения в Хапчагайском мегавале вскрыт верхнепалеозойско-мезозойский осадочный чехол до глубины 6519 м, из них 446 м отложений верхнего карбона. Мегавал проявляется по толщине батылыхской свиты, варьирующейся от первых сотен метров на Хапчагайском поднятии до 1000 м во впадинах, которая многими исследователями рассматривается как показатель времени роста Хапчагайского мегавала. Он имеет субширотное простирание с протяженностью 200–240 км при ширине 45–50 км. Амплитуда мегавала составляет примерно 800 м. На севере мегавал сопряжен с Линденской впадиной, на юге – с Тангнарынским прогибом, на востоке плавно погружается в сторону центральной части Предверхоянского прогиба, западный контур его дан по восточной границе глубокого прогиба, существующего между мегавалом и Тюкян-Чебыдинской моноклиналью. Северное крыло мегавала более крутое – до 7–8°, южное более пологое – 2–3° (по сейсмическому горизонту TП, соответствующему границе триас–пермь) (Геология нефти…, 1981).

В пределах Хапчагайского мегавала по мезозойским и пермским отложениям выделяются западная (Средневилюйская брахиантиклиналь), центральная (Толонская и Мастахская) и восточная (Соболохская и Неджелинская) группы складок. Эти три основных элемента мегавала располагаются кулисообразно, и их оси образуют три технические линии, каждая из которых располагается несколько южнее предыдущей (с запада на восток) (рисунок). Кроме того, к Хапчагайскому мегавалу относят Бадаранскую структуру.

78 Иркутск, 20–23 августа _ Хапчагайский мегавал, осложненный вышеперечисленными складками, в целом имеет довольно сложное строение. Фиксируется постепенное погружение шарнира вала в восточном направлении. Так, например, максимальные отметки кровли триасовых отложений по скважине с запада на восток изменяются следующим образом:

Средневилюйская структура – 1550 м, Толонская – 1900 м, Мастахская – 1930 м, Неджелинская – 1650 м, Бадаранская – 2320 м (Сафронов, 2000).

Логлорский вал является единственной положительной структурой II порядка, осложняющей северо-западный борт Вилюйской гемисинеклизы (рисунок). По данным бурения в пределах Логлорского мегавала вскрыт мезозойско-среднепалеозойский осадочный чехол до глубины 4650 м, из них около 700 м отложений верхнего девона.

Он представляет собой структуру длиной около 150 км и шириной 15–20 км, для которой характерно значительное погружение шарнира под углом 1–2 в северо восточном направлении с одновременным выполаживанием пород. На северо-западе Логлорский вал отделяется от Хоргочумской моноклинали неглубоким Сыангдинским прогибом, на юго-западе он сочленяется с Западно-Тюнгским выступом, расположенным на стыке Хоргочумской и Тюкян-Чебыдинской моноклиналей, как бы растворяясь в нем, поэтому правильнее было бы назвать его структурным мысом. На юго-востоке вал граничит с Линденской впадиной, на северо-востоке граница его условно проводится по р. Линде. Логлорский вал объединяет ряд локальных поднятий третьего порядка, которые условно группируются в две параллельно расположенные группы. К первой группе относятся Среднетюнгская, Борулахская, Андылахская, Северо-Андылахская, Олунгдинская и Бакатанская брахиантиклинальные складки. Ко второй группе, расположенной юго-восточнее первой группы складок, относятся Тысакытская терраса, Самылырская, Экеченская, Безымянная, Верхнелинденская и Беренгейская брахиантиклинали. Эти структуры прослеживаются по данным сейсморазведки – отражающим горизонтам в верхнепалеозойской и мезозойской частях разреза. Структурные планы по этим отражающим горизонтам в основном совпадают.

По данным МОГТ, а также по данным гравиразведки, предполагается, что структура вала осложнена системой разрывных нарушений, ориентированных как по простиранию, так и в крест простирания вала. Следует заметить, что степень изученности этих структур различная и в целом невысокая по валу.

Наиболее крупное Среднетюнгское локальное поднятие по сейсмическому отражающему горизонту ТП представляет собой брахиантиклинальную складку северо-восточного простирания в юго-западной части Логлорского вала. Размеры структуры по изогипсе – 2900 м отражающего горизонта ТП 162 км, амплитуда 259 м.

Крылья складки довольно крутые – 6–9.5°, причем юго-восточное крыло более крутое, чем северо-западное. Периклинали относительно пологие – 1–1.5.

Сейсморазведочными работами и глубоким бурением зафиксировано совпадение структурных планов поднятия по верхнепермским и нижнетриасовым отложениям.

Вместе с тем с глубиной отмечается довольно значительное уменьшение поперечных размеров структуры и увеличение углов падения пород на крыльях по более древним отложениям.

Современный тектонический план рассмотренных выше валов и всех структур, контролирующих залежи газа, сформировался, по мнению большинства исследова телей, к концу нижнемелового времени (Мокшанцев др., 1964;

Геология нефти…, 1981).

Континентальный рифтогенез, сопутствующие процессы _ Структурные планы Логлорского (А) и Хапчагайского (Б) валов по отражающему горизонту ТП. 1 – изолинии отражающего горизонта ТП, а – уверенные, б – предполагаемые;

2 – скважины и их номер;

3 – разрывные нарушения, подтвержденные сейсморазведкой;

4 – вырезка Среднетюнгского ГКМ по кровле продуктивного горизонта Т1-III.

Если по времени формирования наиболее изученного Хапчагайского мегавала существует относительный консенсус среди исследователей, то по механизму образования существуют различные точки зрения. На ранних этапах исследований преобладала точка зрения о существовании блоковых поднятий фундамента в низах Хапчагайского мегавала. С увеличением степени геолого-геофизической изученности, а также с развитием представлений о рифтогенной природе Вилюйского осадочного бассейна в последнее время превалирует мнение о бескорневой природе валов.

Последний наиболее подробный анализ природы Хапчагайского мегавала представлен в монографии А.Г. Берзина (2011), где на основе сопоставления геологических и переинтерпретации геофизических данных делается вывод о бескорневой природе вала. Основной причиной возникновения Хапчагайского вала принимается инверсия рифтовой зоны в раннем мелу на фоне тангенциальных напряжений со стороны Верхоянья с возможным участием процессов галокинеза.

80 Иркутск, 20–23 августа _ Исходя из единства геологических и геофизических характеристик природа Логлорского вала принимается аналогичной Хапчагайскому.

Между тем существуют некоторые различия в строении Логлорского и Хапчагайского валов. Во-первых, валы различаются размерами, Логлорский вал – структура II порядка, а Хапчагайский – I порядка. Во-вторых, амплитуда Логлорского вала в наиболее выраженной его части не превышает 300 м, а амплитуда Хапчагайского мегавала составляет порядка 800 м. В-третьих, в тектоническом плане структуры Хапчагайского мегавала кулисообразно сдвинуты относительно единой вообразимой оси в юго-западном направлении (совпадает с тангенциальными напряжениями со стороны Верхоянья). В Логлорском же вале структуры меньше и не имеют единой оси, а судя по тектоническому строению Среднетюнгского месторождения, состоят из сдвинутых относительно друг друга блоков (рисунок). При этом северо-восточные блоки сдвинуты в юго-восточном направлении (нормально тангенциальным напряжениям со стороны Верхоянья), постепенно углубляясь. На данном уровне изученности вала можно предложить и другое группирование складок, например, Экеченскую и Безымянную структуры сгруппировать вместе со Среднетюнгской структурой, согласно тренду блоковых сдвигов последней, а Андылахскую, Верхнелинденскую и Беренгейскую структуры – в отдельную группу и т.д.

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 9 |

Похожие работы:

© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.