авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 23 |
-- [ Страница 1 ] --

РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК

Институт проблем экологии и эволюции им. А.Н. Северцова

Биологический факультет МГУ им. М.В. Ломоносова

Териологическое общество при РАН

Международное совещание

IX Съезд Териологического общества при РАН

1 – 4 февраля 2011 г.

г. Москва

Товарищество научных изданий КМК

Москва 2011

Териофауна России и сопредельных территорий. Международное совещание (IX Съезд Тери ологического общества при РАН). М.: Товарищество научных изданий КМК. 2011. 558 c.

Международное совещание "Териофауна России и сопредельных территорий" (IX съезд Териологического общества при РАН, Москва, 1–4 февраля 2011 г.) организовано Териологическим обществом при РАН, Институтом проблем экологии и эволюции им.

А.Н. Северцова РАН и Биологическим факультетом Московского государственного уни верситета им. М.В. Ломоносова.

Как и на предыдущих совещаниях, тематика материалов нынешнего совещания отра жает современные тенденции развития отечественной териологии. Выделены следующие направления: систематика, филогения и проблемы видообразования, зоогеография, фило география и фаунистика, медицинская териология, использование и сохранение ресур сов, палеотериология, поведение и коммуникация млекопитающих, экологическая физи ология, морфология млекопитающих, экология млекопитающих.

Наибольшее число тезисов посвящено разнообразным аспектам экологии млекопита ющих: популяционной структуре различных видов, структуре современных сообществ млекопитающих, экологии отдельных видов. Много внимания уделено также вопросам социального поведения и коммуникации млекопитающих, физиологическим механизмам.

В значительной части работ рассматриваются вопросы систематики, палеонтологии и филогении млекопитающих;

среди них преобладают исследования, выполненные с ис пользованием молекулярно-генетических методов. Хорошо представлены направления филогеографии и фаунистики, а также зоогеографии. Вопросам использования и сохране ния ресурсов млекопитающих на нынешнем совещании уделено значительное внимание, а медицинской териологии значительно меньше. Организован ряд круглых столов по раз ным направлениям териологии.

В рамках Совещания проведено организационное заседание IX съезда Териологичес кого общества при РАН. За прошедшее после предыдущего съезда время прошло боль шое число совещаний и конференций, в чем большая заслуга принадлежит руководству Института проблем экологии и эволюции им. А.Н. Северцова РАН. Как и в прошлые годы, съезд собрал териологов не только со всей России, но и из стран ближнего и дальнего зарубежья.

Проведение Международного совещания "Териофауна России и сопредельных терри торий" (Москва, 1-4 февраля 2011 г.) поддержано Отделением биологических наук РАН и Российским фондом фундаментальных исследований (проект № 11-04-06004) ISBN 978-5-87317-710-3 © ИПЭЭ им. А.Н. Северцова РАН, © Товарищество научных изданий КМК, издание, КОРМОВЫЕ РЕСУРСЫ, ОСОБЕННОСТИ ПИТАНИЯ И ЖИЗНЕСПОСОБНОСТЬ ПОПУЛЯЦИЙ РАСТИТЕЛЬНОЯДНЫХ МЛЕКОПИТАЮЩИХ Абатуров Б.Д.

Институт проблем экологии и эволюции им. А.Н. Северцова РАН abaturov@sevin.ru Уровень потребления пищи экспоненциально зависит от концентрации (плотности) кормового ресурса в окружающей среде, что выражается в увеличении потребления при нарастании запаса корма на пастбище с насыщением при достижении необходимой кон центрации. В условиях насыщения величина потребления аллометрически связана с раз мером (массой) тела животного. У мелких млекопитающих (грызунов) величина потребле ния пропорциональна массе тела в степени 0.698, т.е. является функцией поверхности пи щеварительного аппарата, у крупных – 0.861 и, следовательно, более зависит от объема (емкости) органов пищеварения. Крупные млекопитающие в результате этого получают возможность дополнительной переработки корма во всем объеме пищеварительного аппа рата и способны более полно осваивать кормовой материал. Однако в этом случае макси мальное наполнение желудочно-кишечного тракта и соответствующее увеличение массы тела (до 20%) вызывает дефицит двигательной активности и сопровождается ростом трат энергии. Мелкие млекопитающие (грызуны) проигрывая в освоении растительных кормо вых ресурсов, выигрывают в подвижности и экономии энергии.

Уровень насыщения не может служить показателем обеспеченности животного пищей.

Не столь важно общее количество потребленной растительности, сколько ее усвоенная (пе реваренная) доля, зависящая от качества (переваримости) корма. У жвачных для поддержа ния положительного баланса взрослых особей требуется кормовая растительность с перева римостью не ниже 55-60%, а с учетом расходов на рост и размножение, т.е. для устойчивого функционирования популяций, переваримость должна достигать 68-70%. Представители сем.

Лошадиных способны поддерживать положительный баланс энергии при питании грубой ветошью злаков с переваримостью всего около 40%. Заднекишечный тип ферментации по зволяет этим животным потреблять и пропускать через пищеварительный тракт большие объемы грубого корма, что компенсирует низкую эффективность его переваривания.

Самостоятельное значение имеет азотный (белковый) метаболизм животного. Минималь ная концентрация протеина в кормовой массе для взрослых косуль должна быть не менее 5.5%, лосей – 5.9%, сайгаков – 7.7% (Eisfeld, 1974;

Schwartz et al., 1987;

Абатуров, 1999 и др.).

Другие физиологические нужды (рост, беременность, лактация) требуют более высокую обеспеченность протеином. У сайгаков в период лактации или активного роста содержание протеина в корме должно достигать 15.9%, (Абатуров, 1999). Естественные корма по содер жанию протеина в большинстве случаев соответствуют этим требованиям. И лишь при за вершении вегетации, когда содержание протеина в растениях опускается ниже 5%, не обес печивается даже уровень поддержания, животные испытывают азотный дефицит. Характер но, что жвачные животные получают белок не только из корма, но и эдогенным путем из мочевины в результате его ресинтеза. Количество азота, получаемого организмом в результа те ресинтеза из мочевины, у белохвостого оленя достигало 31% (Robbins et al., 1974).

Лишь небольшая часть имеющейся на пастбище растительной массы обладает необхо димым качеством, обеспечивающим полноценное питание и положительный энергетичес кий баланс животных. От наличия такой кормовой массы зависит пригодность территории для их обитания. При оценке кормовой емкости среды следует исходить не из всей доступ ной фитомассы в местах обитания, а только из той ее части, которая превышает критичес кий уровень качества.

РАСТИТЕЛЬНЫЕ КОРМОВЫЕ РЕСУРСЫ И ОБЕСПЕЧЕННОСТЬ САЙГАКОВ (SAIGA TATARICA) ПИЩЕЙ НА СТЕПНЫХ И ПУСТЫННЫХ ПАСТБИЩАХ Абатуров Б.Д., Ларионов К.О.

Институт проблем экологии и эволюции им. А.Н. Северцова РАН abaturov@sevin.ru;

kirill.larionov@email.ru В связи с современной катастрофической депрессией популяций сайгака, охватившей почти весь ареал вида, особый интерес представляет установление реакции животных на изменение кормового качества пастбищной растительности. Важнейший интегральный показатель питательной ценности растительного корма – его переваримость, зависящая от химического состава кормовой массы, в частности от содержания в ней непереваримых или слабопереваримых лигнина, кремнезема. Наблюдается тесная отрицательная корреля ция переваримости корма с содержанием этих веществ в кормовых растениях. В травах их наибольшее содержание свойственно злакам, наименьшее разнотравью и бобовым, что непосредственно отражается на усвоении этих растений животными. Для нормального роста сайгакам требуется растительность с переваримостью не ниже 61%. В период лактации положительный баланс энергии достигается при переваримости не ниже 68-69%. Опти мальными свойствами, отвечающими требованиям сайгака к кормовому качеству среды, обладают пустынно-степные пастбища с доминированием двудольных травянистых расте ний и полукустарничков. Менее пригодны (или совсем непригодны) типично степные ме стообитания с дерновинно-злаковой растительностью, которая из-за раннего, уже в сере дине лета завершения вегетации теряет питательную ценность. Такие местообитания ис пользуются сайгаками только в короткий весенний и раннелетний периоды, что обычно выражается в виде весенних миграций животных в степную зону. Особое место в ряду пригодных для сайгаков местообитаний занимают пастбища домашнего скота. Даже силь ное пастбищное воздействие скота, приводящее к смене естественных фитоценозов на со общества с господством рудеральных однолетников (рогач песчаный, бассия очитковид ная, марь белая и др.), не вызывает ощутимого ухудшения пищевого качества пастбищных фитоценозов, кормовой обеспеченности сайгаков и их физиологического состояния. Па стьба скота на степных дерновинно-злаковых пастбищах может приводить к улучшению кормового качества растительности для сайгаков и, очевидно, положительно влиять на их численность и распространение.

На пастбищах северо-западного Прикаспия в последнее десятилетие в связи с восстано вительной сменой растительности стали абсолютно доминировать злаки (ковыль волосо видный, мятлик луковичный). Произошло заметное изменение состава рациона сайгаков, проявившееся в вынужденной смене питания в сторону преобладания злаков, особенно ко вылей. Потребление сайгаками разнотравья хотя и уступало злакам, тем не менее, было дос таточно высоким, несмотря на крайне низкое участие в надземной фитомассе, что свиде тельствует о высокой избирательности питания сайгаков. Запасы пригодных для полноцен ного питания кормовых растений ограничены, что в итоге привело к ухудшению обеспечен ности сайгаков полноценным кормом в основных местах их обитания. Вынужденное по требление злаков в этих условиях сопровождается заметным снижением переваримости кор ма и питательности рациона. Переваримость рациона во все сезоны года равна или близка к пороговому уровню и в настоящее время не превышает 60%, т.е. находится на критическом для популяции уровне. Очевидно, изменение в последние десятилетия видового состава па стбищных фитоценозов в сторону господства злаков в основной части ареала обитания сай гака послужило одним из факторов современной депрессии его популяций.

ПРОИСХОЖДЕНИЕ ПАЛЕАРКТИЧЕСКИХ БАРСУКОВ (MUSTELIDAE, MELES) Абрамов А.В.1, Пузаченко А.Ю. Зоологический институт РАН, Санкт-Петербург, Институт географии РАН, Москва, a.abramov@mail.ru Подсемейство Melinae впервые появляется в Азии в раннем плиоцене. Наиболее ран ними известными представителями Meles s.str. являются позднеплиоценовые M.chiai из Китая и M.thorali из Франции. Meles chiai характеризуется отсутствием P1/p1 и М1 с хоро шо выраженной наружной вырезкой, что типично и для современных азиатских барсуков M.leucurus. Европейский M.thorali обладет смешанным набором признаков (передние пре моляры не редуцированы, р2 длинный, с двумя корнями – как у европейского барсука M.meles, но морфотипы P4 и М1 характерны для M.leucurus). Сходство с M.thorali сохраня ют M.iberica из плио-плейстоцена Испании и M.dimitrius из раннего плейстоцена Греции – у них присутствует P1, p2 крупный и М1 с наружной вырезкой. M.hollitzeri из отложений конца раннего плейстоцена Австрии и Германии уже имеет набор признаков, типичный для M.meles (присутствие P1, крупный p2, «европейская» форма P4 и М1). Предположи тельно, предком современных форм был барсук, близкий к M.chiai, имевший палеаркти ческое распространение в позднем плиоцене. В конце плиоцена – раннем плейстоцене об щий ствол рода Meles разделяется на две линии – западную, ведущую через M.thorali и M.iberica к M.hollitzeri и далее к современному M.meles, и восточную, ведущую через M.chiai к современным M.leucurus и M.anakuma. Появление современных аллопатрических видов, M.meles в Европе и M.leucurus в Азии, вероятно, датируется средним плейстоценом. По молекулярно-генетическим данным время дивергенции meles-leucurus оценивается в 2-2. млн. лет. Начиная со среднего плейстоцена, в Центральной и Восточной Азии обитал бар сук, не отличающийся от современного M.leucurus – все известные плейстоценовые барсу ки Азии (Китай, Приморье) обладают «азиатскими» морфотипами зубов. Японский барсук M.anakuma, вероятно, отделился от некоего первичного M.leucurus в среднем или позднем плейстоцене. Низкий уровень генетической изменчивости японских популяций позволяет предположить, что M.anakuma мог колонизировать Японские острова за короткий период.

Последующая островная изоляция привела к морфологическому и генетическому обособ лению M.anakuma на видовом уровне. M.meles широко распространился в Восточной Ев ропе в послеледниковое время, и его современная граница с M.leucurus в Предуралье и Поволжье установилась лишь в голоцене. Европейские популяции (M.m.europeus и M.m.meles) краниологически и генетически (данные анализа мтДНК) сходны между со бой, но заметно отличаются от барсуков Малой и Передней Азии, Закавказья и гор юга Средней Азии (M.m.canescens). Закавказские барсуки, вероятно, оказывались время от вре мени изолированными от европейских горами Большого Кавказа и проливами Босфор и Дарданеллы, что препятствовало обмену генетической информацией.

Работа выполнена при поддержке РФФИ, гранты №№ 09-04-00073, 09-04-01303.

РАСПРОСТРАНЕНИЕ ХАНТАВИРУСОВ В ПОПУЛЯЦИЯХ ГРЫЗУНОВ И НАСЕКОМОЯДНЫХ НА ТЕРРИТОРИИ СИБИРИ Абрамов С.А.1, Яшина Л.Н.2, Дупал Т.А.1, Здановская Н.И.3, Протопопова Е.В.2, Поздняков А.А.1, Кривопалов А.В. Институт систематики и экологии животных СО РАН, e-mail: terio@eco.nsc.ru, ФГУН Государственный научный центр вирусологии и биотехнологии “Вектор”, ФГУЗ Хабаровская противочумная станция Хантавирусы являются возбудителями у человека геморрагической лихорадки с почечным синдромом (ГЛПС) и легочным синдромом (ХЛС). Природным резервуаром инфекции явля ются грызуны и насекомоядные млекопитающие, а очаги циркуляции хантавирусов широко распространены по всему миру (Михайлова и др.,2001;

Kang et al, 2009;

Olsson et al., 2010;

и др.). Распространение хантавирусной инфекции в Европейской части России и на Дальнем Востоке изучено относительно хорошо, а регионы Сибири обследованы значительно хуже.

Исследования проводились летом 2007–2009 гг. в Алтайском и Красноярском краях, в Новосибирской, Кемеровской, Томской, Тюменской, Омской областях и Республике Ал тай. Административные образования входят в подтаежную, лесостепную, степную ланд шафтные зоны и. горную область. Мелкие млекопитающие отлавливались с помощью жи воловок и ловчих канавок. От пойманных животных брались образцы тканей легких и сы воротки крови, которые сохранялись в жидком азоте. Для выявления специфических анти тел к хантавирусам образцы плазмы исследовали непрямым методом флюоресцирующих антител с использованием диагностикума поливалентного культурального производства ФГУЗ Хабаровская ПЧС, а образцы крови с помощью иммуноферментного анализа с ис пользованием тест-системы «Хантагност». Показано присутствие хантавирусной инфек ции в 14 из 15 обследованных участков. Среди 810 обследованных грызунов антитела/ антиген были обнаружены у 73 особей 9 видов. Наибольшее количество положительных проб выявлено в Красноярском крае (15,6% положительных проб от числа обследованных грызунов), наименьшее – в Кемеровской области (1,1%). Наибольший процент инфициро ванных животных выявлен среди степных пеструшек (33,3%), красно-серых (29,0%), ры жих (18,2%), красных (15,4%) и узкочерепных (15,0%) полевок в районах, где они занима ют доминирующее или субдоминирующее положение в сообществе.

Впервые получены молекулярные подтверждения присутствия хантавирусов у земле роек на территории Сибири (Yashina et al., 2010). Для оценки генетического разнообразия хантавирусов образцы тканей анализировались методом полимеразной цепной реакции с обратной транскрипцией (RT-PCR). Среди 5 видов бурозубок (n=83), обследованных на хантавирусы, вирус Seewis (SWSV) обнаружен у трех: обыкновенной (Sorex araneus), тун дряной (S. tundrensis) и крупнозубой (S. daphaenodon). Обнаруженный хантавирус на тер ритории Сибири, свидетельствуют о широком распространении SWSV в России и носите лями его являются разные виды рода Sorex.

Таким образом, выявлены новые очаги циркуляции хантавирусов на территории Алтайс кого и Красноярского краев, в Новосибирской, Кемеровской, Иркутской, Томской областях и Республике Алтай. Показано, что хантавирусы распространены во всех ландшафтных зо нах и подзонах. Носителями хантавирусов на исследованной территории являются обыкно венная, тундряная, крупнозубая бурозубки, рыжая, красно-серая, красная, узкочерепная, тем ная полевки, полевка-экономка, степная пеструшка, восточно-азиатская и полевая мыши.

Работа выполнена при финансовой поддержке МНТЦ, проект “Изучение генетическо го и антигенного многообразия хантавирусов, циркулирующих на территории азиатской части России” (#0805.2 ).

ТАКСОНОМИЧЕСКАЯ ИНТЕРПРЕТАЦИЯ МОЛЕКУЛЯРНО-ГЕНЕТИЧЕСКОЙ КЛАДОГРАММЫ ПОЛЕВОК ТРИБЫ MICROTINI (ARVICOLINAE, RODENTIA) ПОСТРОЕННОЙ ПО ЯДЕРНЫМ ГЕНАМ Абрамсон Н.И.,1 Голенищев Ф.Н.1, Костыгов А.Ю.1, Тесаков А.С. Зоологический институт РАН, Санкт-Петербург, Геологический институт РАН, Москва Natalia_Abr@mail.ru В большинстве работ серые полевки рассматриваются как один большой род (Microtus).

Тем не менее, еще И.М.Громов (1972) придавал им статус самостоятельной трибы Microtini, что находит все большее подтверждение в работах молекулярно-генетического направле ния. “Microtini – одна из самых многочисленных по составу триб млекопитающих север ного полушария. Филогенетическая структура трибы и ее система остаются весьма запу танными. Долгое время систему трибы пытались строить на морфологических и кариоло гических признаках. Однако морфологические и некоторые кариологические признаки в значительной степени подвержены параллелизму и нескореллированным эволюционным изменениям. Кроме того, морфологические структуры часто формируются под действием гомоплазийных адаптивных трендов, сильно маскирующих филогенетический сигнал. В последние годы появился ряд работ по филогении этой группы с использованием митохон дриального гена цитохром б. Однако анализ изменчивости только этого гена не позволяет выявить родственные связи основных надвидовых групп трибы. В настоящей работе мы провели филогенетический анализ, основанный на использовании фрагментов последова тельностей 5 ядерных генов (p53, BRCA, LCAT, vWBR, GHR). Фрагменты последователь ностей этих генов были проанализированы как по отдельности, так и как единный фраг мент (3600 пн). В анализ включены 26 видов, представляющие все основные надвидовые группы трибы, распространенные в Европе, Азии и Северной Америке. Некоторые таксо ны включены в анализ впервые. В качестве внешней группы использованы близкородствен ные таксоны трибы Lagurini и более далекие таксоны из трибы Myodini. По сравнению с результатами, полученными при анализе по цит. б, гипотеза о монофилии трибы получает очень высокую поддержку. Наиболее обособленное базальное положение в пределах три бы занимает род Chionomys. Очень высокую поддержкку получает клада, объединяющая подрода Stenocranius и Lasiopodomys (напомним, что первый из них не имеет четкого поло жения на дереве, построенном по цит. б). Эта клада занимает базальное положение в струк туре трибы. Именно эта группа серых полевок первой появляется в палеонтологической летописи в раннем плейстоцене (~1.5-1.2 млн.л.н.), выделяясь из морфологически недиф ференцированной плезиоморфной группы “Allophaiomys”. Высокую поддержку и четкую структуру имеет клада азиатских полевок рода Alexandromys. Эта клада также хорошо вы деляется и по митохондриальным генам. Подтверждены очень близкие филогенетические отношения между подродами Sumeriomys и Microtus sensu stricto (группа “arvalis”), объе диняемыми вместе с подродом Terricola в род Microtus. Данные по ядерным генам прибли жают нас к пониманию кладогенетических событий в истории трибы, хотя их еще недо статочно для выявления отношений между всеми надвидовыми группами, в этом направ лении необходимы дальнейшие шаги. Наиболее неопределенным остается положение M.agrestis и ее ассоциация с представителями североамериканской линии, к которой на кладограмме также примыкают афганская и арчевая полевки. Однако, уже на данном этапе исследования необходимо ввести таксономические поправки в структуру трибы. Так, в состав рода Lasiopodomys следует включить два подрода Lasiopodomys и Stenocranius, а подрод Palassiunus рассматривать в составе рода Alexandromys.

ТЕРИОЛОГИЯ В XXI ВЕКЕ: НОВЫЕ ОТКРЫТИЯ И ПЕРСПЕКТИВЫ Аверьянов А.О.

Зоологический институт РАН, Санкт-Петербург, Россия;

dzharakuduk@mail.ru В начале XXI века опубликована фундаментальная таксономическая сводка по млеко питающим (Wilson, Reeder, 2005). В третьем издании этой книги число современных ви дов млекопитающих увеличено на 260 по сравнению с предыдущим изданием и достигло 5416. Всего в 1993-2009 гг. описано 408 новых видов современных млекопитающих, из которых ~60% являются «криптическими» видами (Ceballos & Ehrlich, 2009). Открытия новых не «криптических» видов млекопитающих связано с тропическими лесами преиму щественно Юго-Восточной Азии. Наиболее интересная находка последних лет — «живое ископаемое» Laonastes aenigmamus, представитель считавшегося вымершим семейства грызунов Diatomyidae. Ожидается, что в ближайшее десятилетие будет открыто еще около 300 новых видов современных млекопитающих, а общее количество видов может превы шать 7000 (Reeder et al., 2007). Благодаря открытию раннемелового (120 My) утконоса Teinolophos семейство Ornithorhynchidae стало наиболее долгоживущей кладой современ ных млекопитающих (Rowe et al., 2008). Открытие множественных половых хромосом у утконоса проливает свет на эволюцию определения пола у млекопитающих (Rens et al., 2004 и др.). Утконос уникален также отсутствием гена SRY в Y хромосоме, определяюще го мужской пол у других млекопитающих. Работы по генетике зрительных пигментов по зволили выяснить основные этапы эволюции цветного зрения у млекопитающих. Для па леонтологии исключительное значение имеют открытия целых скелетов разнообразных мезозойских млекопитающих в юрских и меловых отложениях. Эти находки показывают экологическую диверсификацию мезозойских млекопитающих, среди которых были на земные, древесные, плавающие и планирующие формы (Luo, 2007). Развитие молекуляр но-генетических исследований кардинально изменило наши представления о макросисте ме плацентарных млекопитающих. Было обосновано выделение крупных клад (Afrotheria и Cetartiodactyla), морфологическая поддержка для которых незначительна или вообще отсутствует. На -таксономическом уровне молекулярно-генетические исследования так же интенсивно развивались, что привело к пересмотру таксономического статуса многих форм и открытию новых «криптических» видов. Особенно следует отметить работы с ис пользованием «древней» ДНК из ископаемых костей. Развитие методов неинвазивной ди агностики в последние годы дало мощный импульс исследованиям по поведению, эколо гии и охране млекопитающих.

ФИЛОГЕНИЯ МЕЗОЗОЙСКИХ МЛЕКОПИТАЮЩИХ И НОВАЯ СИСТЕМА MAMMALIA Аверьянов А.О.1, Лопатин А.В. Зоологический институт РАН, Санкт-Петербург, Россия;

Палеонтологический институт им. А.А. Борисяка РАН, Москва, Россия dzharakuduk@mail.ru Новая система таксонов высокого ранга для млекопитающих основана на филогенети ческом анализе распределения 70 морфологических признаков у 55 мезозойских родов в программе PAUP (Аверьянов, Лопатин, 2011).

Согласно нашей филогенетической гипотезе, млекопитающих можно разделить на под классы “†Apotheria” и Acrotheria († – вымершие группы;

в кавычках парафилетические группы). Третий подкласс – †Allotheria, скорее всего, произошел независимо от других Mammalia. К “†Apotheria” относятся мезозойские млекопитающие с двойным челюстным суставом. Базальную группу апотериев составляют †Morganucodonta с триконодонтными зубами. У †Docodonta сформировался псевдотрибосфенический тип строения моляров на основе семитриангуляции расположения основных бугорков. Трибосфенические зубы раз вились также в другой линии апотериев, ведущей начало от форм с триангулярным распо ложением бугорков на молярах (†Kuehneotherium). Для лавразийских “†Shuotheridia” ха рактерны псевдотрибосфенические зубы с передним талонидом, тогда как гондванские †Henosferida приобрели настоящие трибосфенические зубы с задним талонидом.

Высшие звери – Acrotheria – берут начало от форм с триконодонтным строением коренных зубов (†Dinnetherium). Монофилия акротериев поддерживается признаками строения нижней челюсти, связанными с преобразованием постдентальных костей в слуховые косточки средне го уха. Первую радиацию акротериев образуют хищные триконодонтные млекопитающие (от ряды †Gobiconodonta, “†Phascolotheria” и †Amphidontoidea). От продвинутых фасколотериев происходят как более специализированные триконодонты (отряд †Eutriconodonta), так и фор мы, приобретшие триангулярное строение коренных зубов (“†Symmetrodonta”). От симметро донтов происходят эупантотерии (отряд †Eupantotheria), а также общие предки териевых и однопроходных. При этом настоящие трибосфенические зубы развились независимо в линиях †Ausktribosphenida – Monotremata и †Aegialodontia – Theria.

Таким образом, в эволюции млекопитающих развитие псевдотрибосфенических зубов происходило дважды (†Docodonta и “†Shuotheridia”), трибосфенических зубов – трижды (†Henosferida, Monotremata и Theria), а формирование среднего уха с тремя слуховыми кос точками произошло независимо у мультитуберкулят (†Allotheria) и высших зверей (Acrotheria).

Работа поддержана грантом Президента РФ МД-802.2009.4, грантами РФФИ 07-04 00393 и 10-04-01350.

ПРОБЛЕМЫ И ПРОТИВОРЕЧИЯ СОВРЕМЕННОЙ СИСТЕМАТИКИ МЛЕКОПИТАЮЩИХ Агаджанян А.К., Лопатин А.В.

Палеонтологический институт им. А.А. Борисяка РАН, aagadj@paleo.ru, alopat@paleo.ru В настоящее время наблюдается значительный прогресс в разработке системы млеко питающих. Это объясняется, с одной стороны, значительным увеличением фактических сведений об истории различных групп Mammalia, а с другой – интенсивным развитием и внедрением в систематику методов молекулярной биологии. Новые методы, как правило, существенно уточняют и дополняют эволюционные модели, построенные на базе, прежде всего, морфологических и палеонтологических данных. Однако накопление новых мате риалов порождает и противоречия между различными подходами.

Одно из таких противоречий – проблема афротериев. С позиций молекулярных иссле дований в эту филогенетическую группу объединяют сиреновых, слонов, жиряков, труб козубов, слоновых прыгунчиков, златокротов и тенреков. Это противоречит данным о сход стве Eritherium, древнейшего хоботного из палеоцена Марокко с кондиляртрами. Стано вится необъяснимым очень высокое морфологическое сходство жиряков и Perissodactyla.

Морфология зубов и костей конечностей древнейших слоновых прыгунчиков из нижнего эоцена Туниса (Chambius) свидетельствует о родстве этой группы с гиопсодонтидными кондиляртрами Северной Америки и Европы (Tabuke et al., 2007). Тенреки и златокроты обнаруживают много общих признаков с древнейшими насекомоядными (Lopatin, 2006).

Все это не согласуется с моделью афротериев.

Столь же противоречива структура группы Euarchontoglires, которая включает прима тов, шерстокрылов, тупай, зайцеобразных, грызунов. Родство приматов и грызунов по ряду причин выглядит вполне обоснованным. Но зайцеобразные к этой кладе, безусловно, не имеют отношения. Обособление предков Lagomorpha от общего ствола плацентарных по данным палеонтологии произошло в Азии еще в позднем мелу. В геологической летописи хорошо прослеживается переход от залямбдалестид через палеоценовых миксодонтов к эоценовым зайцеобразным, которые уже тогда приобрели двулопастную структуру щеч ных зубов и ряд других характерных признаков. Никаких промежуточных и/или переход ных форм между Rodentia и Lagomorpha не существует.

Причины существующих противоречий коренятся в различии исповедуемых парадигм.

В моделях, созданных на основе молекулярных методов, используется логика синтетичес кой теории эволюции и кладизма. В соответствии с ними основой эволюционных преобра зований является мутационный процесс. Единственным доказательством родства рассмат ривается последовательность нуклеотидов в структуре белков, ДНК (и/или РНК). При этом исключается возможность параллелизмов формирования сходных последовательностей.

Но существует другая эволюционная парадигма – теория эпигенеза, основы которой в ее современном виде были заложены Шмальгаузеном и Уоддингтоном. Она предполагает, что ведущую роль в процессе морфологических преобразований играют регуляторные меха низмы. При этом параллелизмы неизбежны в процессе эволюции, а геномные перестройки являются не причиной, а следствием эволюционного процесса. В рамках этой парадигмы возникновение одинаковых последовательностей нуклеотидов, а тем более делеций, в сход ных условиях вполне объяснимо.

Исследование поддержано грантом РФФИ 08-04-00483а, программами «Биоресурсы», «Происхождение биосферы и эволюция гео-биологических систем» (подпрограмма II).

ПОДВОДНАЯ АКУСТИЧЕСКАЯ АКТИВНОСТЬ АФАЛИН (TURSIOPS TRUNCATUS) В УСЛОВИЯХ ДЕЛЬФИНАРИЯ: ДВА ТИПА КОММУНИКАТИВНОЙ СИСТЕМЫ?

Агафонов А.В.,1 Панова Е.М.,1,2 Баранов В.С. Институт океанологии им. П.П.Ширшова РАН, Московский Государственный университет им. М.В.Ломоносова, Москва, Россия agafonov.57@mail.ru Подводная акустическая активность афалин (Tursiops truncatus) всегда вызывала боль шой интерес у исследователей. Именно с этого вида началось систематическое изучение звуковой сигнализации дельфинов, у них была открыта способность к эхолокации, выде лены три класса продуцируемых звуков: короткие широкополосные импульсы, тональные (свистовые) сигналы и импульсно-тональные, представляющие собой серии импульсов с высокой частотой следования.

Многочисленными экспериментами было показано, что отдельные широкополосные импульсы, их «пачки» и серии используются дельфинами для активного лоцирования ок ружающих предметов. Что касается свистов и импульсно-тональных сигналов, то их тра диционно считают коммуникативными. В настоящее время большинство работ по акусти ческой сигнализации афалин посвящено именно свистовым сигналам, категория же им пульсно-тональных сигналов, их структура и роль в коммуникации остается до настояще го времени малоисследованной.

В 2009-2010 гг. на базе Коктебельского дельфинария авторами проводились комплекс ные исследования подводной акустической сигнализации афалин. Основными целями яв лялись: описание суточной динамики акустической активности дельфинов, определение относительного соотношения тональных и импульсно-тональных сигналов в вокальном репертуаре, классификация этих категорий сигналов, выделение персонифицированных сигналов («автографов») каждой особи, определение роли разных категорий сигналов в различных поведенческих ситуациях. Для выявления персонифицированных сигналов производились отсаживания дельфинов в разные бассейны. В качестве звукозаписываю щей аппаратуры использовалась видеокамера Panasonic NV GS-400 (синхронная регистра ция поведения и подводной акустической активности) и цифровой рекордер Ritmix RR 900, позволяющий производить многочасовые аудиозаписи. Диапазон частот при записи – 0,2 – 24 кГц, общий объем собранного аудиоматериала – более 88 часов. Анализ собранно го материала производился при помощи программ Adobe Audition и STATISTICA.

В результате обработки материалов было показано:

1. В общем объеме акустических сигналов афалин тональные (свистовые) составляют 42,8%, импульсно-тональные – 57,2%.

2. В репертуаре свистовых сигналов достаточно определенно выделяются «персонифи цированные» сигналы и их вариации. Их доля в различных поведенческих ситуациях со ставляет от 50% до 90% репертуара.

3. Остальные свистовые сигналы в той или иной степени могут содержать элементы «персонифицированных».

4. Импульсно-тональные сигналы являются высоко-вариабельными и обладают слож ной внутренней структурой.

Таким образом, несмотря на кажущееся разнообразие, свистовые сигналы могут быть сведены к ограниченному набору стандартных типов, большинство из которых является персонифицированными. Их использование, скорее всего, связано с позиционированием особей (пространственным, и, возможно, социальным).

В то же время с точки зрения коммуникативных возможностей большой интерес пред ставляют импульсно-тональные сигналы, обладающие, в силу сложной внутренней струк туры и высокой вариабельности, значительно бoльшими потенциальными возможностями для кодирования достаточно сложной информации. Несомненно, что эта категория сигна лов требует более глубокого дальнейшего исследования.

ОЦЕНКА ВЕГЕТАТИВНОЙ НЕРВНОЙ СИСТЕМЫ У МЫШЕВИДНЫХ ГРЫЗУНОВ МЕТОДОМ ВАРИАЦИОННОЙ ПУЛЬСОМЕТРИИ Агулова Л.П.1, Сучкова Н.Г.1, Ростов А.П.2, Москвитина Н.С. Томский государственный университет Институт оптики атмосферы СО РАН, Томск, Россия zoo_tsu@mail.ru Одним из перспективных неинвазивных методов оценки состояния различных отделов вегетативной нервной системы и неспецифических адаптационных реакций всего орга низма у животных является анализ вариабельности сердечного ритма. Регистрировали элек трокардиограммы (ЭКГ) с подошв свободно передвигающихся в экспериментальном бок се животных. Исследовано 50 особей четырех видов мышевидных грызунов из природных популяций: полевая мышь (Apodemus agrarius, 3 + и 10 ), красно-серая (Clethrionomys rufocanus, 6 + и 7 ), красная (Cl. rutilus, 6 + и 7 ) и рыжая (Cl. glareolus, 7 + и 4 ) полевки.

От момента поимки животных живоловками до исследования проходило не более недели.

Животных содержали в виварии поодиночке. Статистические оценки ритма сердечных сокращений (RR) проводили по Р.М. Баевскому (1976-2002).

Сравнение распределений RR выявило достоверные (P0.001) межвидовые различия функционирования сердечно-сосудистой системы у четырех видов мышевидных грызунов.

При сравнении пар эмпирических распределений значения коэффициента c2 находились в пределах от 154.9 (полевая мышь — красно-серая полевка) до 2056 (красно-серая — рыжая полевки) при критическом значении c2 = 38.9 для (22 – 1) степеней свободы. У красно-серой полевки и полевой мыши распределения смещены в сторону длинных кардиоинтервалов, тогда как у рыжей и красной полевок – в сторону коротких. Самцы и самки у каждого вида грызунов были объединены в одну группу, так как ни по одному из исследованных нами показателей они достоверно не отличались. По средним значениям длительности кардиоин тервалов и обратной ей величине – частоте сердечных сокращений (ЧСС, уд/мин: A.agrarius – 585±24;

Cl. rufocanus – 578±22;

Cl. rutilus – 612±17;

Cl. glareolus – 681±24) – наиболее заметные и значимые (не менее P 0.01) межвидовые различия выявлены между рыжей по левкой и каждым из трех других видов грызунов. Статистически значимая корреляция меж ду массой тела и ЧСС отсутствует у всех исследованных нами видов. При сравнении ЧСС у животных из одной весовой категории (17 – 25 г) самая высокая ЧСС сохранилась у рыжей полевки, самая низкая – у полевой мыши: A. agrarius (масса = 21.4±1.0;

ЧСС = 618±34;

n = 7), Cl. rutilus (масса = 21±0.8;

ЧСС = 626±26;

n = 8), Cl. glareolus (масса = 21.8±0.9;

ЧСС= 664±31;

n = 7). Возможно, что ЧСС является видовым признаком.

В ответ на новую обстановку (помещение в измерительный бокс) симпатическое звено вегетативной нервной системы лесных полевок отреагировало более выражено, чем у по левой мыши при одновременном снижении вклада парасимпатических влияний (ПС) ста тистически значимом у красной и красно-серой полевок (в обоих случаях различия ПС – tst = 2.4;

P0.05). За счет смещения баланса вегетативной регуляции сердечнососудистой си стемы в сторону симпатикотонии, а также меньшей длительности кардиоинтервалов, зна чения стресс-индекса (СИ) у полевок, особенно у рыжей (tst = 2.3;

P0.05), также были выше, чем у полевой мыши: (СИ, усл. ед.: A.agrarius – 1752 ± 226;

Cl. rufocanus – 1976 ± 190;

Cl. rutilus – 2156 ± 197;

Cl. glareolus – 2215 ± 201).

Полученные результаты дают основания для предположений относительно некоторых адаптационных механизмов, определяющих эколого-этологические стратегии полевой мыши и рыжей полевки в естественной для них среде обитания, в частности, склонности рыжей полевки к затаиванию.

ФИЛОГЕНЕТИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ АНАЛИЗА ЭНДОГЕННЫХ РЕТРОВИРУСОВ (PERV) У СВИНЕЙ Айтназаров Р.Б.1, Юдин Н.С.1, Князев С.П.2, Никитин С.В.1, Савина М.А.1, Ермолаев В.И. Институт цитологии и генетики Сибирского отделения РАН, Новосибирский государственный аграрный университет, Новосибирск, Россия aitnazarov_r@mail.ru Проблему взаимоотношений последовательностей эндогенных ретровирусов разных типов (Porcine endogenous retroviruses – PERVs) в геноме Sus scrofa оказалось необходимо подразделить на две главные составляющие. Первая – изменчивость геномов собственно ретровирусов в виде PERV-A, PERV-B, PERV-C семейств. Вторая – представленность и распределенность их у в разной степени родственных филогенетических групп хозяев.

В настоящем в отношении второго пункта мы можем представить проведенный анализ 3 подвидов дикого кабана Sus scrofa scrofa L., Sus scrofa attila, Sus scrofa nigripes и 10 пород домашних свиней.

Установлена разная встречаемость каждого из трех подсемейств ретровирусов в раз ных выборках. Из них наиболее интересными и значимыми являются факты о преоблада нии частоты варианта А над вариантами В и С, варианта В над вариантом С.

Эти наши данные подтверждают гипотезу (Niebert, Tonjes, 2005), что заселение генома свиней ретровирусными последовательностями происходило в три этапа. Кроме того, наши данные по оценке числа хромосом, имеющих ретровирусные последовательности PERV A, PERV-B, PERV-C, показывают главное: при общей засоренности генофонда свиней по рядка 99% эндогенными ретровирусами в пересчете на особь большая часть хромосом как у отдельной особи, так и генофонда в целом, лишена этих вирусов.

ДИНАМИКА РАЗНООБРАЗИЯ МЕЛКИХ МЛЕКОПИТАЮЩИХ ЗАПАДНОГО ЗАБАЙКАЛЬЯ В СВЯЗИ С ИЗМЕНЕНИЯМИ ПРИРОДНОЙ СРЕДЫ И КЛИМАТА В ПЛЕЙСТОЦЕНЕ Алексеева Н.В.

Геологический институт СО РАН, Улан-Удэ, Россия ochotona@mail.ru Начало плейстоцена характеризуется значительными изменениями в развитии природ ной среды Забайкалья. В этом временном интервале в Евразии отмечается дальнейшее ухуд шение климатических условий в сторону похолодания и усилении аридизации, связанное с глобальными событиями. В Байкальском регионе также установлено значительное похоло дание, произошедшее в начале плейстоцена (1.75-1.45 млн. лет) (Карабанов и др., 1999), что нашло отражение в изменении структуры сообщества мелких млекопитающих, которые от личались значительно от таковых предшествующих плиоценовых эпох. В фауне исчезли многочисленные плиоценовые формы и появились новые для Забайкалья таксоны, такие как роды Borsodia, Allophaiomys, Lagurodon, Prolagurus, Terricola и Lasiopodomys. В регионе были развиты степи и местами, возможно, сухие степи, о чем свидетельствует фауна с доминиро ванием пищух рода Ochotona и полевок рода Borsodia. Были развиты влажные луга и луга с элементами степной растительности, которые были заселены сусликами Spermophilus, цоко ром Prosiphneus и цементными полевками Mimomys и Allophaiomys.

Об изменении климата в сторону большего иссушения говорит исчезновение Borsodia и появление и расцвет некорнезубых полевок родов Lagurodon и Prolagurus, предковых форм лагурид, многочисленными в фаунах были суслики подрода Spermophilus, которые по аналогии с даурским сусликом были, возможно, обитателями сухих степей, немного численными были тушканчики.

Продолжавшееся усиление аридизации климата и развитие открытых сухих ландшаф тов привели к исчезновению сусликов подрода Spermophilus, полевок Allophaiomys, Terricola, Prolagurus, корнезубого цокора Prosiphneus. Доминирующими в фауне становятся туш канчики, пеструшки рода Eolagurus, пищухи, полевка Брандта, появляются представители родов Meriones и Ellobius, достаточно многочисленны суслики подрода Urocitellus. Видо вой состав фауны, близкий к современной южных регионов Монголии, и количественное соотношение видов свидетельствует о широком распространении аридных степных, полу пустынных и пустынных ландшафтов. Растительность в это время была представлена пре имущественно злаками и ксерофитами.

Дальнейшее изменение природной среды охарактеризовалось интенсивным похолода нием климата и некоторым увеличением увлажненности. В фауне значительно уменьши лась доля полупустынных и пустынных видов, увеличивается доля лугово-степных таких как узкочерепная и восточная полевки, суслики и цокоры. Продолжают существовать туш канчики и появляются пеструшки рода Lagurus.

Интенсивные изменения климатических и природных условий, наблюдавшиеся в по зднем неоплейстоцене, отразились на преобразованиях в сообществе млекопитающих.

Фауны Забайкалья этого временного интервала существенно отличаются от одновозраст ных фаун Восточной Европы и Сибири (Зажигин, 1980;

Маркова, 1982;

Агаджанян, Ерба ева, 1983), где господствующими элементами были лемминги, степная пеструшка и узко черепная полевка. В Забайкалье, которое характеризуется более аридным и континенталь ным климатом, в фауне мелких млекопитающих преобладали сухолюбивые, преимуще ственно сухостепные виды, такие как полевка Брандта, монгольский сурок, даурская пи щуха. Это было связано с региональными особенностями фауны, относящейся к Цент рально-Азиатской палеозоогеографической провинции.

ГИМАЛАЙСКИЙ МЕДВЕДЬ ОСТРОВА САХАЛИН В ПЛЕЙСТОЦЕНЕ Алексеева Э.В.1, Горбунов С.В. Ижевск, 5239.

Краеведческий музей, Поронайск aborigen-s@yandex.ru В прошлом медведь был распространен по всей Северной Евразии от атлантического побережья Европы до тихоокеанских островов, в наши дни занимает отдельные лесные области Южной и Восточной Азии, и численность его продолжает сокращаться, во многих местах он исчез совсем.

Находки ископаемых костных остатков этого медведя, начиная с XIX века, постепенно заполняют территории, разделяющие современный ареал медведей, указывая на его сплош ной ареал в плейстоцене. В России это находки в Закавказье, Пермском крае, Иркутской области (Барышников, 2007) и другие.

Археолог С.В. Горбунов в открытых и пещерных памятниках Сахалина нашел кости исчезнувших на острове животных: дикой лошади, благородного оленя, косули, снежного барана и др. Среди костей медведей встречались фрагменты, сходные с гималайским мед ведем (Алексеева, 1996). Недавно в пещере Муравейка (Восточно-Сахалинские горы, г.Вай да) было определено более пяти тысяч костей кабарги, и только шесть – медведя, среди которых был найден нижнекоренной зуб m3 гималайского медведя. Его длина – ширина 19,1 – 14,2 мм. Зуб маленький, овальный, коронка окружена низким краевым валиком с нечеткими бугорками: эндо-, прото- и гипоконид мало заметны, метаконид несколько приподнят. Жевательная поверхность зуба плоская, покрыта бугорками почти одинакового размера.

Последние исследования Г.Ф.Барышникова (2007) показали, что в настоящее время обитает семь подвидов гималайского медведя. К Сахалину территориально близки два:

материковый Ursus (Euarctos) thibetanus ussuricus (Heude, 1901) и островной U. (E.) t.

Japonicus Schlegel, 1857. Изучение десятков m3 этих медведей показало, что наибольшая длина зуба у материкового – 19,3, у японского – 16,1.

Предки этих двух медведей обитали на материке и принадлежали, видимо, к одной форме, так как строение их черепов сходно. В конце плейстоцена уровень моря повысился, затопил низкие места, звери оказались на островах в изоляции. Экологические условия изменились, общение с собратьями прекратилось;

начал изменяться костный скелет, умень шились размеры.

Гималайский медведь появился в геологической летописи Евразии в раннем плейсто цене, был широко распространен в среднем и позднем плейстоцене, а в голоцене стал ис чезать под натиском человека из-за вырубки лесов и охоты.

Геологический возраст костей гималайского медведя на о.Сахалин – поздний плейсто цен, а нижнекоренного зуба m3 – ранний голоцен.

ЗАЙЦЫ – МАНЬЧЖУРСКИЙ (CAPROLAGUS BRACHYURUS TEMMINCK, 1845) И БЕЛЯК (LEPUS TIMIDUS LINNAEUS, 1758) В ГОЛОЦЕНЕ ЮЖНОГО ПРИМОРЬЯ Алексеева Э.В.1, Колчина О.Н. Ижевск, 5239, Национальный музей Удмуртской Республики им. К. Герда, Ижевск, Россия copeina@yandex.ru Кости найдены в пещере-колодце Близнец (43о02/ с. ш., 133о03/ в. д.), расположенной на южном склоне хр. Чандалаз, самого южного отрога Сихотэ-Алиня, в 25 км севернее г. На ходка. Раскопки велись в 1973-1980 годах. На глубинах 2,9-3,0 м радиоуглеродным мето дом анализа костей горала получены 3 даты – от 11 до 12 тысяч лет. Среди многотысячных костных остатков амфибий, рептилий, птиц и млекопитающих было найдено более двух с половиной тысяч костей маньчжурского зайца и около двухсот костей зайца беляка. Боль шинство костей принадлежало молодым особям, которые по неосторожности отходили далеко от убежища. Кости происходят из погадок хищных птиц, после переваривания в желудках сов они становились непривлекательными для грызунов и мелких хищников, поэтому не имеют погрызов. Окатанные химически кости встречаются редко, несколько костей находились в брекчии.

В отложениях пещеры кости маньчжурского зайца появляются на глубине 3,1 м, беляка – на 3,0 м. Пик численности костей маньчжурского зайца приходится на глубину 1,8 м, численность их постепенно снижается до глубины 1,2 м, а на глубине 0,3-0,2 м снова уве личивается. Численность костей беляка тоже имеет два пика – на глубине 1,4 м и 0,3-0,2 м.

Увеличение числа костей зайцев на глубинах 1,8;

1,4 и 0,2 м связано с периодическими потеплениями климата в голоцене.

Наибольшее количество костей составляют ребра, позвонки, мелкие кости конечнос тей, фрагменты черепов.

Видовое определение костей зайцев было затруднено из-за отсутствия сравнительной коллекции и фрагментарности материала, так как черепа были мелко разбиты совами для утилизации мозга. Часть определенных фрагментов ископаемых костей зайцев из нижних слоев пещеры отличается от найденных в верхних слоях;

специалисты смогут уточнить их систематическую принадлежность.

Нами было установлено: скелет маньчжурского зайца меньше, чем беляка;

его носовые кости шире, диастема короче, конец верхнего резца начинается от шва между верхнечелю стной и межчелюстной костями, скуловые кости в анфас имеют форму остроугольника, ширина хоан уже длины неба, на верхнезатылочной кости имеется четкий шестиугольник, лобные кости чуть вдавлены, надглазничные отростки узкие и короткие и не возвышаются над лобными костями.

Маньчжурский заяц обитает в Китае, на п-ве Корея, в Японии, Приморье и Приамурье.

Современный заяц-беляк широко распространен почти на всех континентах, на Дальнем Востоке – в Приморье, Сахалине, Камчатке. Численность зайцев быстро сокращается, осо бенно в Южном Приморье, где высокая плотность населения. На этой территории в 1963 1965 годах было произведено несколько выпусков зайца-русака для акклиматизации, но в настоящее время он там не отмечен.

Коллекция хранится в ЗИН РАН.

МОРФОЛОГИЯ ПЕЧЕНОЧНО-ПОДЖЕЛУДОЧНОЙ АМПУЛЫ У НЕКОТОРЫХ МЛЕКОПИТАЮЩИХ Алланазарова Н.А.

Самаркандский государственный университет имени Алишера Навои Самарканд, Узбекистан allan_20@rambler.ru Научный интерес к данной теме исследования объясняется прежде всего тем, что мор фологические преобразования кишечника, в частности, двенадцатиперстной кишки и ее печеночно-поджелудочной ампулы (ППА) должны носить ярко выраженный адаптивный характер. Существует предположение о связи этих явлений с характером питания, услови ями существования. На сегодняшний день эти вопросы не нашли своего логического раз решения. Учитывая вышеизложенное, нами изучено строение печеночно-поджелудочной ампулы хомячков и морских свинок.

Целью нашего исследования является получение морфологических и морфометричес ких показателей структурных компонентов ампулы (ППА) у некоторых представителей млекопитающих животных.

Материалом для исследования служил органокомплекс двенадцатиперстной кишки морских свинок и хомячков, включающих в себя концевой отдел общего желчного и пан креатического протоков. Последовательное изучение срезов дало нам возможность про следить механизм образования ампулы (ППА) и проследить микрорельеф слизистой обо лочки на всём её протяжении.

Ампула (ППА) у хомячков образуется в результате впадения в неё общего желчного протока. В свою очередь, общий желчный проток образуется при слиянии панкреатичес кого и желчного протоков. Слизистая оболочка двенадцатиперстной кишки заключает ампулу, и она располагается самостоятельно в толще кишечной стенки. На верхушке ампу ла заканчивается тремя вершинами, которые на препарате видны как три овальных образо вания.

Стенка ампулы (ППА) морских свинок многослойна, состоит из нескольких оболочек.

Причём на препаратах эти оболочки располагаются не плотно друг за другом, а рыхло. В связи с этим границы ампулы можно выделить с трудом. Между этими оболочками замет но пространство. Внутренняя оболочка ампулы образует много крипт, которые своими сво бодными концами свисают в просвет ампулы Таким образом, строение печеночно-поджелудочной ампулы у морских свинок по стро ению, расположению отличается от ампулы хомячков. Грызуны, как и другие группы мле копитающих животных, подвергаются воздействию различных факторов внешней среды, причем именно эта группа млекопитающих обладает наиболее широкой радиацией, что позволяет говорить о каких-либо адаптациях к этим факторам. Как следствие этого воздей ствия, у них имеется приспособленность и выражается она, прежде всего, в особенностях морфологического строения различных систем органов, в частности печеночно-поджелу дочной ампулы.


Как результат изучена гистоморфология печеночно-поджелудочной ампулы у некото рых млекопитающих (хомячков и свиней). Показано, что морфологическое преобразова ние тонкого кишечника, в частности, двенадцатиперстной кишки и её печеночно-поджелу дочной ампулы носят ярко выраженный адаптивный характер, что возможно будет иметь значение в разработке биологических основ диетотерапии, лечебного голодания в медици не и ветеринарии, а также в лечении и профилактике дискинезии желчных путей.

РЫСЬ (LYNX LYNX LINNAEUS, 1758) В ПРИОКСКО-ТЕРРАСНОМ ЗАПОВЕДНИКЕ Альбов С.А., Князьков Н.В.

Приокско-террасный государственный природный биосферный заповедник, Данки, Московская область, Россия s-albov@yandex.ru Приокско-террасный заповедник основан в 1945 г. Начиная с 1948 г., в нем ведется «Летопись природы». О заходах рыси в окрестности заповедника имеются упоминания «Летописях природы» за 1948 и 1951 гг. Появление следов рыси непосредственно в запо веднике впервые было отмечено в 1954 г. Повторно – только в 2003 году, с 2006 г. по насто ящее время следы рыси в заповеднике отмечают ежегодно. Такая ситуация, по-видимому, связана с общим увеличением численности рыси в Московской области со второй полови ны XX в. (Желтухин, 2003). Следы рыси зарегистрированы в 22 из 51 квартала заповедни ка, во многих многократно, но только дважды в бесснежный период года. Такая частота встреч свидетельствует об обитании в заповеднике нескольких особей, не менее 2. Об этом говорят и размеры отпечаток лап зверей. Встречаются крупные и мелкие следы с размера ми отпечатка передних лап от 8х7 до 8х9 см, а пястного мякиша от 4,5х5 до 7,5х6,5 см.

Крупные следы, вероятно, принадлежат самцу, а мелкие самке. В период гона (март г.) отмечен случай, когда особь с мелкими отпечатками лап догнала особь с крупными, и далее оба зверя пошли вместе, как бы играя друг с другом.

Замерзшие русла речек, пока на них еще неглубокий снег, рысь использует для сравни тельно быстрых переходов с севера на юг и обратно. При этом зверь идет четко по руслу, следуя всем его поворотам, не пытаясь их срезать. С увеличением глубины снежного по крова до 15 – 20 см рысь может воспользоваться следами других зверей. Так, на протяже нии около 2 км, рысь шла по следам косули, наступая точно след в след. По лыжне, проло женной даже неделю назад, рысь практически не проваливается и бежит рысцой.

Передвигаясь по глубокому снегу и утопая в нем по брюхо, рысь периодически ложит ся отдыхать на открытых местах и на короткое время. Снег под ней не успевает протаять.

Ее долговременные лежки отмечены в укрытиях: крупном лесном завале, в лесной чаще под кронами молодых елей, в зарослях засыпанного снегом тростника.

Преодолевая лесные завалы, рысь может пройти несколько метров (до 7,5 м) по упав шим стволам деревьев или перепрыгивать с бревна на бревно, делая прыжок 1,2 м в длину.

Проваливаясь на глубину 8 см, зверь одним махом перепрыгивал препятствие высотой см. Встретив на своем пути забор зубрового питомника, зверь не ищет в нем лазеек. Триж ды подходя к изгороди, рысь приседала в 1 м от столба, вскакивала на его вершину (1,9 м) и тотчас соскакивала вниз по другую сторону забора. При этом сам питомник рысь не интересовал. Он, с разделяющими его внутренними перегородками, являлся лишь препят ствием на ее пути.

Найденные в разных местах экскременты рыси, практически целиком состояли из шер сти беляка. Отмечена одна успешная охота рыси на бобра. Шесть раз отмечена охота рыси на косулю. Дважды, и оба раза на лежках косули, охота была удачной. В четырех случаях добыть косулю не удалось: два раза на лежках и два раза пасущихся. В последних случаях рысь преследовала косуль на расстоянии порядка 150 м.

Из полученных наблюдений следует, что рысь стала постоянным обитателем Приокс ко-террасного заповедника. Зверь находит в заповеднике благоприятные условия суще ствования, в первую очередь: хорошая кормовая база и укрытость угодий. Есть все основа ния полагать, что ее обитание в заповеднике продолжится.

ВЗАИМОСВЯЗЬ ЭФФЕКТИВНОСТИ ПОЛОВОГО ПОВЕДЕНИЯ И СИСТЕМ РАЗМНОЖЕНИЯ У ДВУХ БЛИЗКОРОДСТВЕННЫХ ВИДОВ ДОМОВЫХ МЫШЕЙ (MUS MUSCULUS И MUS SPICILEGUS) Амбарян А.В., Котенкова Е.В.

Институт проблем экологии и эволюции им. А.Н. Северцова РАН aambaryan@gmail.com Особенностью надвидового комплекса Mus musculus s.l. является наличие в нем как синантропных (M. musculus, M. domesticus, M. castaneus), так и дикоживущих (M. spretus, M. macedonicus, M. spicilegus, M.cypriacus) таксонов домовых мышей. Дикоживущие виды аллопатричны между собой и симпатричны синантропным таксонам. Известно также, что синантропные и дикоживущие виды не скрещиваются между собой в природе, но гибри дизируют в лабораторных условиях (Лавренченко и др., 1994). Объектом настоящего ис следования были два близкородственных вида домовых мышей обитающих симпатрично и симбиотопично – M. musculus и M. spicilegus. Системы размножения сравниваемых ви дов различны. У M. musculus – это полигиния: доминантные самцы защищают террито рию, на которой они размножаются, в то время как самки обитают в пределах территори ального участка самцов (Crowcroft, Rowe, 1963;

Sokolov et al., 1988, 1990). Система раз множения и пространственная организация популяций M. spicilegus до конца не изучена.

Недавние лабораторные исследования позволяют предполагать наличие у данного вида моногамной системы размножения. В пользу этого свидетельствуют особенности роди тельского поведения и кооперация родителей, участвующих в заботе о потомстве (Patris, Baudoin, 2000), а также то, что самки, содержащиеся в полигинных группах, размножают ся, не так успешно (Goat, Feron, 2005). Целью настоящего исследования была оценка эф фективности полового поведения в зависимости от особенностей систем размножения срав ниваемых видов. Для этого был проведен сравнительный анализ полового поведения M.

musculus и M. spicilegus. Методика экспериментов включала 1.5 часовые кон – и гетероспе цифичные ссаживания эстральных самок с самцами обоих видов. Ссаживания записыва лись на видеокамеру, после чего обрабатывались с помощью лицензионной компьютерной программы «The Observer Video Pro». Результаты экспериментов показали, что эффектив ность полового поведения у самцов M. spicilegus была выше, чем у M. musculus. Так, хотя в течении всего времени ссаживания общее число садок с интромиссией и толчками а так же длительность полового поведения у самцов M. spicilegus была достоверно больше чем у M. musculus, количество толчков в садках с интромиссией, приходящееся на одну эякуля цию, а также на одну садку с интромиссией было больше у самцов M. musculus. В тоже время, результативность полового поведения (количество эякуляций) у самцов M. spicilegus значительно превышала таковую самцов M. musculus (p0,001). Достоверно большее, чем у самцов M. musculus число эякуляций, а также меньшее число садок с интромиссией и толчками приходящееся у самцов M. spicilegus на одну эякуляцию также может служить индикатором того, что в течении всего времени ссаживания самки M. spicilegus были более рецептивны, чем самки M. musculus. Полученные данные позволяют предполагать, что более выраженные индивидуальные связи и более высокий уровень координации действий половых партнеров M. spicilegus, обусловленные моногамной системой размножения, мо гут способствовать большей результативности и эффективности всего комплекса полового поведения.

СОСТОЯНИЕ ПОПУЛЯЦИИ РЕДКИХ И ИСЧЕЗАЮЩИХ ВИДОВ ДИКИХ ПАРНОКОПЫТНЫХ ТАДЖИКИСТАНА Амиров З.Г.

Институт зоологии и паразитологии им. Е.Н.Павловского АН Республики Таджикистан, г.Душанбе, Таджикистан zayniddin_80@mail.ru, В Таджикистане дикие парнокопытные (Artiodactula) представлены 7 видами и подви дами, из которых 5 видов (бухарский олень, джейран, винторогий козёл, уриал, памирский архар) относятся к разряду редких и исчезающих видов и занесены в Красную книгу Тад жикистана (1988).

Естественная популяция бухарского оленя в Таджикистане сохраняется в двух изоли рованных участках – на территории заповедника «Тигровая балка» и в тугайные леса пра вобережье реки Пяндж, расположенные между районами Хамадони и Фархор, вдоль гра ницы с Афганистаном. По данным учетов 2008-2010 гг численность бухарского оленя в заповеднике «Тигровая балка» составляет 75-80 особей, а на правобережье реки Пяндж – 15-16 особей.

Местообитания уриала в Таджикистане сильно фрагментированы на отдельных участ ках. Разрозненные поселения этого вида сохраняются на Туркестанском, Зеравшанском, Вахшском хребтах, на хребте Хазратишох, а также на низкогорьях Юго-Западного Таджи кистана – Пянджский Каратау, Актау, Буритау, Тереклитау, Сурхкух и Сарсарак. Изолиро ванная популяция уриала в 1968 г. была обнаружена на Ишкашимском хребте (Сапожни ков, 1976). Однако в последние годы на этом хребте уриал не образует устойчивую популя цию, имеет место лишь случайные заходы животных из Афганской части Вахана.

В июне 2008 г. нами был проведен учет численности уриала в Юго-Западном Таджики стане в горах Актау, Пянджском Кара-Тау и хребте Хазратишох между Йолом и Сарыго ром. Уриал зарегистрирован на данной территории в количестве 22 стад, численностью 89 особей. Эти данные обнадеживают, что при усиленной охране, численность этого вида в Таджикистане может быть восстановлена.

Популяция винторогого козла в настоящее время в Таджикистане сохраняется на юж ных отрогах Дарвазского хребта и на хребте Хазратишох, и заповеднике Даштиджум и ее буферной зоне. Современный ареал винторогого козла представлен в виде сравнительно узкой полосы вдоль реки Пяндж от горного массива Кишваристон до уровня поселка Са ричашма. По всей территории ареала численность винторогого козла осталось 250- особей.


Основная популяция и ареал барана Марко Поло в Таджикистане находится на терри тории Восточного Памира. По литературным данным, в 60-х годах прошлого столетия Сапожников (1976) оценил численность барана Марко Поло на восточном Памире в по рядке 70.000 особей. Однако, в настоящее время численность барана Марко Поло на всей территории восточного Памира составляет лишь 23.614 особей. Баран Марко Поло вклю чен в Красную Книгу Таджикской ССР (1988 г.).

К числу основных угроз на популяции диких парнокопытных в Таджикистане относят ся браконьерство, деградация местообитаний под воздействием освоения горных масси вов, перевыпас скота и т.д.

СОСТОЯНИЕ ПОПУЛЯЦИИ ДЖЕЙРАНА (GAZELLA SUBGUTTOROSA GULD) В ТАДЖИКИСТАНЕ Aмиров З.Г., Cаидов A.С.

Институт зоологии и паразитологии им. Е.Н.Павловского АН Республики Таджикистан, г.Душанбе, Таджикистан zayniddin_80@mail.ru, abdusattor.s@mail.ru Джейран в недалеком прошлом в Таджикистане имел широкое распространение и на селял все пустынные и полупустынные районы северной и юго-западной части региона.

Общая его численность в начале 30-х гг. прошлого столетия оценивалась в пределах особей.

В Юго-Западном Таджикистане в настоящее время островные участки распростране ния этого вида приурочены к пустыням Кашкакум (заповедник «Тигровая балка»), Кара дум и хребту Каратау (Пянджский). Оптимальными местообитаниями джейрана в запо веднике «Тигровая балка» считаются закрепленные грядовые и бугристые пески и равни ны с саксаульниками. Общая площадь пригодных местообитаний джейрана в заповеднике составляет 9,5 тыс. га. Здесь джейран населяет пустыню Кашкакум и соседствующие с ней участки окрестности озера Халкакул. Он также заходит в прилегающие к заповеднику тер ритории – пустыню Карадум. В марте 2009 г. в пустынной зоне Кашкакум на общей пло щади 1600 га нами было насчитано 27 особей джейрана, в том числе 13 самок, 7 самцов и 7 годовалых особей. Основное поголовье джейрана в заповеднике придерживается юго западной части пустыни Кашкакум. Общее поголовье джейрана на территории заповедни ка «Тигровая балка» и неохраняемой зоны пустыни Карадум не превышает 45-50 особей.

В августе 2007 г. с целью пополнения популяции джейрана из Бухарского питомника Узбекистана в заповедник «Тигровая балка» были завезены 15 особей (9 самцов, 5 самок и 1 годовалый) этого вида. Джейраны в течение двух лет содержались в вольерах у главного входа заповедника. Весной 2008 г. в вольерах погибли два джейрана (1 самка и 1 самец), а остальные особи были выпущены в центральной части пустыни Кашкакум.

Общая площадь местообитания джейрана на хребте Каратау (Пянджский) составляет приблизительно 5 тыс. га. В середине сентября 2010 г. в ущельях Селдара, Дараи калон, Оби камар и Чашма этого хребта нами было подсчитано 12 особей джейрана, в том числе самца, 5 самок и 4 годовалых.

В Северном Таджикистане небольшая популяция джейрана сохраняется в песчаных и супесчаных массивах правобережья Кайраккумского водохранилища (низкогорье Акбель тау). Площадь, пригодная для местообитания вида, в этом районе составляет около 40 тыс.

га. В декабре 2008 г. здесь на 5 участках нами было насчитано всего 15 особей джейрана, в том числе 3 самца, 7 самок, 2 годовалых и 3 неопределенных особей джейрана.

Таким образом, за последние десятилетия в Таджикистане произошло катастрофичес кое сокращение численности джейрана, и в настоящее время его численность не превыша ет 70-80 особей. По категоризации МСОП (версия 3.1, 2001) на территории Таджикистана этот вид может быть оценен категорией “находящиеся в критическом состоянии” (Critically endangered – СR). Восстановление численности джейрана в Таджикистане требует приня тия эффективных мер против браконьерства и привлечения местного населения к охране.

АНАЛИЗ ИЗМЕНЧИВОСТИ ФЕНЕТИЧЕСКИХ ПРИЗНАКОВ ЧЕРЕПА МАЛОЙ ЛЕСНОЙ МЫШИ В ПРИРОДНЫХ И ТЕХНОГЕННЫХ УСЛОВИЯХ ЦЕНТРАЛЬНОГО КАВКАЗА Амшокова А.Х.

Институт экологии горных территории КБНЦ РАН iemt@mail.ru Изучено влияние техногенного загрязнения и градиента высоты местности на морфо генез малой лесной мыши в условиях среднегорий и предгорий Центрального Кавказа.

Для проведения фенетического анализа в условиях среднегорий изучены две контрольные (п. Эльбрус -1800 м над ур. м., п. Гунделен – 1200 м над ур. м.) и импактная выборки (п.

Былым – 1200 м над ур. м., Тырнаузский вольфрамо-молибденовый комбинат), в условиях предгорий также две контрольные (п. Дженал – 950 м над ур. м., п. Белая Речка – 700 м над ур. м.) и импактная выборки (г. Нальчик, 500 м над ур. м., Нальчикский гидрометаллурги ческий завод).

Для сравнения выборок по частотам признаков, были рассчитаны фенетические дис танции (MMD) и средние стандартные отклонения по формулам предложенным С. Харт маном (Hartman, 1980). Фенетический анализ проводился по 36 неметрическим признакам черепа с учетом пола.

Степень влияния техногенного загрязнения на неметрические признаки черепа вида в условиях среднегорий изучали, сравнивая гунделенскую и былымскую выборки, находя щиеся на одном высотном уровне (1200 м). Фенетические дистанции между выборками по частотам фенов оказались статистически высоко значимыми, как для самцов 0.0576, так и для самок и 0.0482. При аналогичном сравнении предгорных выборок (п. Белая Речка и г.

Нальчик) в условиях загрязнения значения MMD оказались статистически значимыми для обоих полов, однако эти различия в большей степени выражены у среднегорных выборок.

На основании полученных результатов можно утверждать, что данный тип загрязнения, как в среднегорных, так и предгорных экосистемах оказывает существенное влияние на морфооблик черепа малой лесной мыши.

Наиболее четко влияние высоты местности и сопровождающих ее условий среды про слежены путем сравнения контрольных выборок из среднегорья и предгорья, находящих ся на высотном удалении друг от друга в 600, 850 и 1100 м. Результаты сравнения двух среднегорных выборок (п. Эльбрус и п. Гунделен) показали, что уровень фенетических различий между ними составил для самцов MMD = 0.0620, а самок MMD = 0.1210. Суще ственные различия выявлены и при сравнении среднегорной выборки с предгорными. Так при сравнении эльбрусской выборки с дженальской фенетическая дистанция для самцов составила 0.1693 и 0.1474 для самок, а при сравнении с белореченской 0.1453 для самцов и 0.1077 для самок. В результате фенетические дистанции при сравнении выборок по высоте существенно превышают таковые полученные в условиях загрязнения. Таким образом, можно заключить, что исследуемые факторы (высота и техногенное загрязнение), оказы вают существенное влияние на изменчивость признаков черепа малой лесной мыши. При этом следует отметить, что высота над уровнем моря и связанные с ней условия среды (высокая ультрафиолетовая радиация, низкое атмосферное давление, разреженность воз духа, недостаток тепла, резкие суточные и сезонные перепады температур и влажности и т.

д.) служат фактором усиливающим уровень дифференциации между выборками, приводя к большей взаимной удаленности, нежели техногенное загрязнение.

РАЗЛИЧНЫЕ ПОПУЛЯЦИИ ОЛЕНЯ БЛАГОРОДНОГО (CERVUS ELAPHUS) В БЕЛАРУСИ И ФАКТОРЫ, ВЛИЯЮЩИЕ НА ИХ ФОРМИРОВАНИЕ Анисимова Е.И., Кекшина А.М.

Государственное научно-производственное объединение «Научно-практический центр Национальной академии наук по биоресурсам», Беларусь anis-zoo@yandex.ru Основателями популяций благородного оленя в Беларуси были олени, завезенные из Наци онального парка «Беловежская пуща», а также из Воронежского заповедника. В 2008 г. завезе ны олени из Литвы, Польши, Австрии и Венгрии, которые содержатся в вольерных охотничьих хозяйствах в целях формирования популяции с самцами отличных трофейных качеств. Анализ племенного материала по его местам обитания (происхождения) а также местам выпуска пока зал, что сформировано четыре фенотипа популяций: чисто беловежская, воронежская и сме шанные: беловежско-воронежская и беловежско-западноевропейская (Шакун, Буневич, 2009).

Численность благородного оленя в Беларуси по учетам 2008 г. насчитывала 8070 осо бей, добыто 670, что составляет 8,38% (Козло, 2010). Основная доля оленей на территории Беларуси сосредоточена в нескольких относительно крупных (беловежская – 1400, осипо вичская – 360, лясковичская – 280 и др.) и более 40 малых пространственно изолирован ных популяциях (Шакун, 2008).

Основными факторами, определяющими состояние и направленность изменения чис ленности оленя и других охотничьих зверей по результатам многолетних исследований являются: биологические (интенсивность воспроизводства и выживаемость потомства), абиотические (метеорологические условия зимних периодов), биоценотические (кормо вые условия, пресс хищников и болезни), антропогенные (биотехнические, лечебно-про филактические мероприятия, охота). (Козло, 2009).

Опыт работы, полученный в Государственных природоохранных учреждениях (ГПУ), На циональных парках и Экспериментальных лесоохотничьих хозяйствах (ГЛХУ) показал, что основную роль в достижении высоких показателей численности, плотности населения и добы чи копытных играет полноценный комплекс биотехнических и лечебно-профилактических мероприятий, включающий противопаразитарные, общие ветеринарно-санитарные и специ альные. Для дегельминтизации прошли проверку тимтетразол (против паразитов желудочно кишечного тракта и дыхательных путей) и препарат широкого спектра действия – альверм.

Временная передержка оленей в вольере является важным фактором не только для сохранения и закрепления завозимых животных в новом месте, предназначенном для реакклиматизации, но и для проявления качества проведенной дегельминтизации. Популяция благородного оленя медленно, но постоянно расширяет занимаемую ею площадь угодий (в среднем за год увеличи вается дальность на 5 км). Негорельская популяция, к примеру, за 17 лет освоила площадь – на 1,5 тыс. га, что также может сказаться на циркуляции многих видов гельминтов.

Сравнительный анализ различных популяций благородного оленя выявил теоретичес кие и практические аспекты реакклиматизации, которая влечет за собой изменение гель минтологического статуса территории. Основными поражающими паразитами – оказыва ются широко распространенные гельминты, свойственные как плотнорогим, так и полоро гим, как диким, так и домашним. Степень инвазированности оленей во всех новых популя циях находится приблизительно на одном уровне (около половины зверей), однако, видо вой состав гельминтов на 80% оригинален. В новых экологических условия процесс фор мирования гельминтофауны оленей включает ассимиляцию паразитов диких и домашних копытных, обитающих на данной территории.

РАННЯЯ ВНУТРИВЫВОДКОВАЯ АГРЕССИЯ В РОДЕ РЫСЕЙ (АНАЛИЗ МЕЖВИДОВЫХ СХОДСТВ И РАЗЛИЧИЙ) Антоневич А.Л., Найденко С.В.

Институт проблем экологии и эволюции им. А.Н. Северцова РАН anastasia-antonevich@yandex.ru Явление ранней внутривыводковой агрессии (РВА), приводящей к гибели детенышей, описано известно лишь у нескольких видов млекопитающих в период молочного вскарм ливания, но характеристики драк у разных видов сильно отличаются. В роде рысей (Lynx) РВА была впервые описана у евразийской рыси (L. lynx, Соколов и др., 1994). Дальнейшее исследование показало, что этот феномен имеет факультативный характер, но является частью нормального онтогенеза рысят (Антоневич, 2008). В 2005 г. в первом полученном в неволе выводке пиренейской рыси (L. pardinus) также столкнулись с проблемой ранней внутривыводковой агрессии (Vargas et al., 2005), приведшей к гибели детеныша и оказав шейся крайне сходной с драками у евразийской рыси (Antonevich et al., 2009). У рысей обоих видов такие драки отличаются, прежде всего, отсутствием прямой связи с кормле нием детенышей. Уникальными характеристиками ранней агрессии в роде рысей являют ся относительно поздний возраст проявления и краткосрочность агрессии. Крайне инте ресным является также отсутствие прямой связи агрессии с конкуренцией за ресурс при наличии опосредованной взаимозависимости с формированием иерархии в выводке. Од нако, несмотря на большую индивидуальную вариабельность проявления этого феномена, есть и видоспецифические особенности в реализации РВА у рысей. В 2010 г. авторами впервые было подтверждено наличие таких драк у третьего из четырех видов в роде рысей – у красной (рыжей) рыси (L. rufus). В настоящей работе мы проанализировали основные характеристики РВА у рысей трех видов, чтобы выявить межвидовые сходства и различия.

Возраст проявления РВА был сходным у трех видов (6-10 неделя жизни детенышей), драка развивалась по сходному сценарию, однако продолжительность агрессивного состояния и количество атак сильно варьировали. Разница в интенсивности агрессии у рысей приво дит, практически, к формированию ее разных форм: факультативной (у евразийской рыси) и облигатной (у пиренейской рыси), что может быть в свою очередь связано как с генети ческими, так и с выявленными различиями в поведении самок при разнимании детены шей. Несмотря на межвидовые различия, основными чертами РВА, описанной у трех ви дов рысей, являются спонтанность, отсутствие связи с эпизодами кормления и характер ный, уникальный для этого типа взаимодействий сценарий, – черты, принципиально выде ляющие эти виды из ряда млекопитающих, у которых описаны ранние агрессивные взаи модействия в выводках.

Работа выполнена при поддержке гранта Президента Российской Федерации для го сударственной поддержки молодых российских ученых МК-1792.2009.4, ФЦП “Научные и научно-педагогические кадры инновационной России” на 2009-2013 гг.

О НАХОДКЕ РУССКОЙ ВЫХУХОЛИ В ДНЕПРОПЕТРОВСКОЙ ОБЛАСТИ Антонец Н.В.

Днепровско-Орельский природный заповедник, Украина antonez_48@mail.ru Ранее русская выхухоль (Desmana moschata L., 1758) обитала в бассейне Днепра (Ша пошников, 1936) и (Бородин, 1963), но затем исчезла (в 1975 г. была занесена в Красную книгу СССР). О находке выхухоли в мае 1897 г. на р. Самаре в пределах Новомоссковского уезда против г. Екатеринославля (ныне Днепропетровск) сообщает И.И. Барабаш-Никифо ров (1929). В 30-х (Стаховский, 1948) и 50-х годах ХХ века проводились работы по реак климатизации этого вида в пойменные озера Самарского леса (Новомоссковский р-н, Днеп ропетровской обл.), но выпуск был признан неудачным (Булахов, Губкин и др., 1984;

Була хов, Пахомов, 2006). В августе 2008 г. в дельте р. Самары вблизи п. Одинковка живую выхухоль обнаружил и сфотографировал великий украинский путешественник, Сергей Гордиенко. Поэтому, реакклиматизацию краснокнижного вида на р. Самаре (левый приток Днепра) следует считать удачной. В районе п. Одинковка р. Самара имеет относительно крутой берег, что благоприятно для норения. Наши обследования в осенний период 2010 г.

подтвердили возможность обитания здесь выхухоли (отсутствие ондатры и наличие доста точной кормовой базы).

Кроме того, ранее (в 1985 г.) в пойме р. Днепр на берегу пойменного оз. Таромский Уступ, одноименного заказника (с 1990 г. территория Днепровско-Орельского заповедни ка) председатель областного УОР, Борщенко В.А. обнаружил мертвую выхухоль. При про ведении учета численности ондатры в заповеднике мы неоднократно находили норы выху холи с пищевыми остатками (раковины прудовиков, катушек и др.).

Таким образом, выхухоль сохранилась в пойме р. Днепр и успешно восстановлена на р.

Самаре в результате реакклиматизации. Здесь необходимо провести детальное всесторон нее обследование пойменных угодий в позднеосенний период по льду.

СЕЗОННЫЕ ОСОБЕННОСТИ ИЗМЕНЕНИЯ ТЕМПЕРАТУРЫ ТЕЛА У ЗИМОСПЯЩИХ БЕЛИЧЬИХ СЕВЕРО-ВОСТОЧНОЙ СИБИРИ Ануфриев А.И.

Институт биологических проблем криолитозоны СО РАН, г. Якутск, Россия anufry@ibpc.ysn.ru Температура тела у зимоспящих млекопитающих варьирует в широких пределах. Из менения в период зимней спячки составляют от нескольких градусов у крупных зимоспя щих (медведи) до десятков градусов у мелких (грызуны, рукокрылые). В летний период температура тела у зимоспящих поддерживается в довольно узких пределах с использова нием тех же механизмов теплопродукции и теплоотдачи, что и у незимоспящих млекопи тающих. Даже понижение температуры при впадении в спячку не выглядит как проявле ние недостаточности температурного гомеостазиса и связанного с этим безудержного па дения температуры тела.

Получены данные о годовой динамике температуры тела у сибирского бурундука (T.

sibiricus jacutensis Ognev, 1935), арктического и длиннохвостого сусликов (S. undulatus P., 1778 и S. parryi R., 1827) и черношапочного сурка (M. camtschatica P.,1811). Измерения выполнены на 2-3 особях каждого вида. Приборы DS 1922 L-F5 (temperature logger iButtons) имплантировали экспериментальным животным либо под кожу, в передней части тела, либо внутрибрюшинно. Измерения температуры тела проводили в течение 11,2 месяца с часто той 1 раз в 60 мин., проанализировано около 60 тыс. измерений.

У всех видов присутствовала сходная годовая динамика температуры тела. Весной после выхода из спячки (апрель-май) отмечено постепенное нарастание среднесуточной темпе ратуры тела, с июля-августа начиналось снижение. Наиболее низкие температуры тела в период гомойотермии зарегистрированы у животных перед наступлением зимней спячки.

В спячке у животных температура тела следовала за температурой среды. Периоды гипо термии во время спячки чередовались краткосрочными пробуждениями, во время которых животные разогревались до 34–37 °С. У обоих видов сусликов в спячке температура тела могла в течение периодов гипотермии быть ниже нуля градусов. С понижением темпера туры внешней среды до отрицательных значений (минус 1–3 °С) температура тела зверь ков снижалась до околонулевых значений. При температурах окружающей среды минус 4– 5 °С, температура тела животных на протяжении периодов гипотермии (баутов) была ми нус 1,0–1,5 °С. На протяжении баута (периода гипотермии) температура тела изменялась так: после очередного спонтанного пробуждения температура тела зверька монотонно сни жалась на протяжении 20–24 ч, достигала отрицательных значений и до следующего про буждения, до 12–14 суток, была ниже нуля. Подобный ход процесса наблюдался у аркти ческих и длиннохвостых сусликов до окончания сезона зимней спячки. У арктического суслика в Якутии и на Аляске минимальный обмен зарегистрирован в диапазоне темпера тур от –2 до 0 °С. У длиннохвостого суслика наиболее продолжительные периоды гипо термии и минимальный уровень обмена отмечен в околонулевом диапазоне температур.

Спячка арктического и длиннохвостого суслика с температурой тела ниже нуля является естественной адаптацией животных к условиям среды в период перезимовки. У черноша почного сурка и сибирского бурундука в период зимней спячки при температурах среды ниже нуля, температура тела была выше нуля.

Исследовании выполнены при финансовой поддержке РФФИ, проект 09-04-98510 р_восток_а.

СОВРЕМЕННОЕ СОСТОЯНИЕ РЕСУРСОВ БОБРА (CASTOR FIBER L., 1758) В КУРГАНСКОЙ ОБЛАСТИ Анчугов С.А.

Управление Россельхознадзора по Курганской области, Курган, Россия sa_anchugov@mail.ru Обыкновенный бобр (Castor fiber L., 1758) – ценный пушной вид. Территория Южного Зауралья лежит в пределах его исторического ареала, однако к началу ХХ века он здесь был также уничтожен. В результате однократного выпуска животных в 1961 г. (Жарков, 1961, 1969;

Акклиматизация…, 1973), а также естественного расселения их по территории региона и миграции из Тюменской области (Азаров, 1995) бобром в Курганской области были заселены бассейны рек Исеть, Миасс и Тобол. Работы по внутриобластному расселе нию не проводились. Перспективность расселения этих животных по территории лесо степного Зауралья оценивалась неоднозначно (Жданов, 1963;

Коряков, 1963;



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 23 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.