авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 23 |

«РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК Институт проблем экологии и эволюции им. А.Н. Северцова Биологический факультет МГУ им. М.В. Ломоносова Териологическое общество при РАН ...»

-- [ Страница 3 ] --

Институт репродукции животных и изучения кормов ПАН, Ольштын, Польша saveljev.vniioz@mail.ru, szafran@uwm.edu.pl Семейство ассоциированных с беременностью гликопротеинов (PAGs) принадлежит к плацентарным протеиназам аспарагиновой кислоты (AP: EC 3.4.23). До настоящего вре мени среди всех видов хищных млекопитающих была клонирована лишь одна комплемен тарная ДНК (cDNA) генов PAG. Сделано это было посредством быстрой заморозки в жид ком азоте хорошо сохранившихся тканей хориона плаценты домашней кошки на ранней стадии беременности, которые затем использовались для получения полной РНК. Эта cDNA, названная кошачьим PAG – fPAG, была полностью секвенирована, данные о ней депониро ваны в международный GenBank (№ AF036953). Гликопротеины PAG комплементарной ДНК кошки были нужны для коммерческого тестирования, а также для различных диагно стических тестов беременности, чрезвычайно востребованных в работе с домашними и дикими жвачными животными (BioPRYN®;

www.biotracking.com), производство их запа тентовано (USA/6869770/2005 и Mexican/233668/2006). Ранее ни у одного вида диких хищ ников не было амплифицировано, либо клонировано, секвенировано или тем более – пол ностью идентифицировано ни одного секвента ассоциированных с беременностью гли копротеинов, а также комплементарной или геномной ДНК.

Цель нашего исследования состояла в том, чтобы посредством амплификации идентифи цировать семейство генов PAG у бурого медведя (Ursus arctos, Ua). Бурый медведь – один из шести видов подсемейства Ursinae, имеющий важное охотничье значение в Восточной Евро пе и Сибири. В России традиционно популярная охота на овсах и на приваде начинается через один-два месяца после гона. Поэтому под выстрелы иногда попадают медведицы оди нокие, не имеющие при себе рожденного предыдущей зимой молодняка, но – покрытые и находящиеся на ранних стадиях беременности. Наше исследование было выполнено на шаб лонах геномной ДНК (gDNA) одиннадцати медведиц в соответствии с признанной организа цией интрон-экзонной структуры свиных (pPAG2) и коровьих (bPAG1, bPAG2) генов PAG, состоящих из 8 экзонов. Однако эти генные структуры гликопротеинов еще совершенно не изучены у хищных. Мы использовали гены fPAG как одну последовательность согласия.

Шаблоны геномной ДНК были очищены от кожи и корней медвежьих волос, затем при помо щи ПЦР с тремя разработанными праймерами (sensATG/ex6AS, ex5SE/ex6AS и ex6SE/ppac) амплифицировали различные генные фрагменты. Электрофоретические PAG-подобные ам пликонсы (300-550, 100-900 и 150-1000 основных пар, соответственно) показали разнооб разные профили, представляющие генотип каждой исследованной самки. Наше сообщение является первым об исследовании у бурого медведя геномных ампликонсов гликопротеинов, ассоциированных с беременностью. Мы их назвали как UaAGs. Для полной идентификации медвежьих PAG-ов требуется продолжение исследований.

Исследование поддержано грантом 528.0206.0805 для проф. Божены Шафраньской.

ПРОСТРАНСТВЕННО-БИОТОПИЧЕСКАЯ СТРУКТУРА НАСЕЛЕНИЯ МЕЛКИХ МЛЕКОПИТАЮЩИХ Бердюгин К.И., Большаков В.Н.

Институт экологии растений и животных УрО РАН, Екатеринбург, Россия kiberd@gmail.com Местообитанием для мелких млекопитающих является то, что мы называем биотопом, т.е. элементарная экосистема – биогеоценоз. Характерные черты местообитания определя ет его растительный компонент – фитоценоз. Популяция по представлениям русской эко логической школы это внутривидовая группа особей, обитающая на определенной терри тории и способная к самоорганизации и самоподдержанию на протяжении многих поколе ний, что соответствует метапопуляции англоязычных экологов. Пространственная струк тура любой популяции мелких млекопитающих определяется экологической спецификой вида (биотопической спецификой и эври-стенотопностью) и биотопическим (фитоценоти ческим) разнообразием в том географическом локалитете, где данная популяция обитает. В результате популяция представляет собой комплекс групп, населяющих отдельные фитоце нозы – местообитания. Популяции эвритопных (эврибионтных) видов заселяют большее число биотопов, чем популяции стенотопных. Количество заселенных биотопов увеличи вается при увеличении численности популяции и уменьшается при ее снижении. Разнооб разие заселенных внутрипопуляционными группами фитоценозов определяется конкрет ными (погодными, фенологическими) условиями в данный период времени.

В качестве примера можно привести наши данные о населении грызунов Среднего Ура ла. Эвритопные, эврибионтные виды Myodes (Clethrionomys) rutilus и M. glareolus заселя ют большинство или все лесные биотопы региона и часть открытых местообитаний (таких как вырубки, гари, послелесные луга) в соответствии со своими биотопическими предпоч тениями. Более стенотопные виды M. rufocanus и Sylvaemus uralensis встречаются в еди ничных специфических биотопах: первый в каменистых россыпях, второй – в некоторых производных лиственных и хвойно-лиственных сообществах.

СОВРЕМЕННАЯ ДИНАМИКА НАСЕЛЕНИЯ ГРЫЗУНОВ (НА ПРИМЕРЕ НАСЕЛЕНИЯ УРАЛЬСКИХ ГОР) Бердюгин К.И., Большаков В.Н.

Институт экологии растений и животных УрО РАН, Екатеринбург, Россия kiberd@gmail.com Современная динамика населения грызунов определяется двумя основными группами факторов: естественными изменениями климата и усиливающимися антропогенными воз действиями. Тенденции изменений в населении грызунов под воздействием того и другого комплекса факторов в настоящее время совпадают. Это явление отчетливо прослеживается в тех участках Уральского региона, которые в значительной степени подвержены антропо генным воздействиям или практически не подвержены им. К первым относятся Средний и Южный Урал, ко вторым – Приполярный и Полярный Урал. И в том, и в другом случае за последние 50-70 лет выявлено усиление в составе населения южных и западных форм, таких как Myodes glareolus, Apodemus flavicollis, Sylvaemus uralensis, Microtus arvalis, M.

submeridionalis, и уменьшение роли северных и восточных форм, таких как Lemmus sibiricus, Dicrostonyx torquatus, Myodes rutilus и других. По нашему мнению совпадение указанных тенденций носит временный характер. Направление изменений в составе населения гры зунов, вызванных антропогенными воздействиями, сохранится. Изменения, связанные с естественными изменениями климата будут меняться в соответствии с климатическими колебаниями.

РОЛЬ ГЕТЕРОГЕННОСТИ ЛАНДШАФТА В РАЗНООБРАЗИИ МЕЛКИХ МЛЕКОПИТАЮЩИХ ИМПАКТНЫХ ТЕРРИТОРИЙ Бердюгин К.И., Давыдова Ю.А, Кшнясев И.А., Мухачева С.В.

Институт экологии растений и животных УрО РАН, Екатеринбург, Россия kiberd@gmail.com Данная работа посвящена изучению структуры населения мелких млекопитающих (ММ) импактной зоны точечного источника техногенного загрязнения. Известно, что высокая концентрация ксенобиотиков (тяжелых металлов) в этой зоне ведет к существенной дегра дации биоты в целом и отдельных ее компонентов. Важнейшей составляющей деградации биоты является снижение ее биоразнообразия, в том числе и видового разнообразия. Ска занное полностью относится к структуре населения ММ (Безель, 1987, 2006;

Dmowski et al., 1995;

Катаев, 1995;

Лукьянова, Лукьянов, 1998;

Мухачева, 1996, 2001, 2007;

Kozlov et al., 2005).

В проведенном исследовании использован нетрадиционный подход к изучаемой про блеме, предполагающий оценку структуры населения ММ с учетом разнообразия ланд шафтно-экологических условий импактной территории на уровне фаций (местообитаний).

В результате установлено, что видовое разнообразие, в том числе и видовое богатство, вопреки общепринятым представлениям, на импактной территории не ниже, чем на фоно вой (5-6 видов грызунов и 4 вида насекомоядных в том и другом случае). Существенно отличаются соотношения разных видов в сообществах, вплоть до смены доминирующего вида, и распределение видов по местообитаниям (фациям) в импактной зоне по сравне нию с фоновой. Некоторые данные указывают на более высокую биотопическую мобиль ность и изменение биотопических предпочтений у некоторых видов. Отмечена высокая концентрация представителей некоторых видов в местообитаниях, незначительных по своей площади, но общий уровень численности ММ в импакте ниже, чем на фоне. На данном этапе невозможно связать структурные особенности населения ММ импактных террито рий с характером антропогенного воздействия изучаемого района. Но можно указать неко торые направления изменений в биоте, индицируемые этими особенностями. К ним отно сятся усиление роли восточных (сибирских), южных, антропофильных (и даже синантроп ных) элементов.

Таким образом, ландшафтное разнообразие импактной территории является существен ным фактором, определяющим как уровень сохранения, так и направление изменений био разнообразия ММ, индицирующих характер и меру изменения биоты в целом в результате действия точечного источника техногенных загрязнений.

На основании первых результатов, полученных с использованием ландшафтно-эколо гического подхода к исследованию оценки антропогенных воздействий, мы полагаем, что предлагаемый подход не только имеет познавательный интерес, но содержит в себе также методологический и методический аспекты, поскольку включает в рассмотрение пробле мы ландшафтно-географический компонент, что повышает уровень общности результатов исследования и предполагает заложить основу для упрощения методов подобного рода исследований (как правило, весьма трудоемких) за счет исключения некоторых промежу точных этапов в ряду «загрязнения – эффекты их воздействия – ландшафт – биота – ее отдельные компоненты – структура населения мелких млекопитающих».

Работа поддерживается РФФИ (проекты 08-04-91766, 10-04-01657), программами развития ведущих научных школ (НШ-3260.2010.4), научно-образовательных центров (кон тракт 02.740.11.0279), Президиума РАН «Биологическое разнообразие».

ГЕНЕТИКА ОКРАСОВ В ПОПУЛЯЦИИ БЕСПОРОДНЫХ КОШЕК ОМСКОЙ ОБЛАСТИ Березина Е.С.

Омский государственный педагогический университет, Россия berezina_tara@mail.ru В Омской области полиморфизм и генетику окрасов беспородных домашних кошек до наших исследований ранее не изучали. Изучение полиморфизма и фенотипических прояв лений генов окрасов кошек на севере Омской области в Среднем Прииртышье интересно с позиций экологических и, возможно, эпизоотологических. Исследования морфологичес ких особенностей и изучение окрасов домашних кошек проводились на популяциях до машних кошек г. Тары и с. Усть-Ишим Омской области в период с 2008 по 2010 годы.

Населенные пункты находятся друг от друга на расстоянии более 300км. Тара – малый город на севере Омской области, в центре города многоэтажная застройка, в остальной части одноэтажная, расположен в зоне смешанных лесов Западной Сибири в Среднем При иртышье. С. Усть-Ишим располагается северо-восточнее г.Тары, в подзоне южной тайги, типичная сельская одноэтажная застройка. Климат типично континентальный, с продол жительной суровой зимой (с ноября по март) и коротким летом (июнь-август).

Всего опрошено 507 человек. В г. Тара учтено и описано 286 кошек, в с. Усть-Ишим – 290 кошек. Всего учтено и описано 576 кошек. Была получена информация о численности, окрасе шерсти, цвете глаз, длине шерсти, половой принадлежности, породе, возрасте, мас се тела кошек, контакте с детьми и беременными женщинами. При изучении сочетания следующих признаков: длина шерсти, окрас, цвет глаз, – в г. Таре выделено 54 морфологи ческих типа, в с. Усть-Ишим – 73 морфологических типа кошек. Среди домашних кошек г.Тары и с.Усть-Ишим наиболее распространены морфы 1 и 2: 1 – короткая шерсть, черно белый окрас, зеленые глаза;

2 – короткая шерсть, дикий окрас, зеленые глаза. В популяци ях кошки домашней лесной зоны юга Западной Сибири несмотря на предпочтение населе нием оригинальных и необычных расцветок кошек, преобладающими окрасами шерсти кошек являются пегий (в Таре 32,5±2,77% и Усть-Ишиме 30,7±2,71%), черный (28,0±2,66% и 28,3±2,65%) и дикий (агути) (18,8±2,32% и 20,0±2,35% соответственно). В г.Таре еди нично отмечен розовый окрас шерсти кошек. Частоты аллелей S (0,19 и 0,17) и аа (0,62 и 0,64) в исследуемых популяциях достоверно не различаются, аллель Т (макрель, серый полосатый) обнаружен в популяции г.Тары, но не выявлен в с. Усть-Ишим. В популяции г.Тара преобладают гомозиготные доминантные рыжие ОО (12,2±2,03%), в с.Усть-Ишим кошки черепахового с белым окраса ОоS- (10,0±1,77%) (частоты аллеля О 0,131 и 0, соответственно). Выявленные частоты аллелей свидетельствуют об общности происхож дения исследуемых популяций. Cравнение попарно частот аллелей пяти локусов (А, С, S, O, W) двух популяций показало, что популяции генетически друг от друга не отличаются (dij=0,008). Выявленные частоты аллелей свидетельствуют, скорее всего, об общности про исхождения исследуемых популяций: возможно, завоз кошек осуществлялся через г.Тару в с.Усть-Ишим по р.Иртыш и по автомобильной трассе Омск – Тара – Усть-Ишим, таким образом отражая исторически сложившееся заселение данных территорий.

ГЕНЕТИКА ОКРАСОВ БЕСПОРОДНЫХ СОБАК В СРЕДНЕМ ПРИИРТЫШЬЕ (Г.ТАРА) Березина Е.С.

Омский государственный педагогический университет, Россия berezina_tara@mail.ru При изучении субпопуляций бездомных собак урбанизированных территорий для со здания баз данных и достоверного учета возникает необходимость идентификации встре ченных особей. Окрасы собак являются одним из признаков, наиболее удобных для описа ния индивида. Исследование проводилось на субпопуляциях бродячих собак разных кате горий (бездомные, безнадзорные, условно-надзорные и т.п.) в городе Таре Омской облас ти. Г. Тара – малый город на севере Омской области, с населением около 30 тыс. жителей, расположенный в зоне смешанных лесов подзоне южной тайги Западной Сибири в Сред нем Прииртышье. Количество бездомных собак незначительно, преобладают на улицах владельческие беспородные собаки (в основном лайкоиды около 43,4±2,12%) полувольно го содержания (свободный выгул и перемещение собак в частном секторе одноэтажной застройки, составляющей более 80% площади). При подворном и поквартирном обходе выявлено соотношение собака/человек как 1:5,5, общая расчетная численность особей в популяции составила около n=5455, из них на полувольном содержании около 7% (n=383).

Для описания окрасов беспородных собак, обитающих на урбанизированных территори ях, применялось экстерьерное фотографирование. Проводили подробное описание окра сов с указанием цвета мочки носа, глаз.

В ходе исследования в 2010г. описано 147 бродячих собак. При изучении фенотипа собак наблюдения проводили только при дневном освещении. В данной популяции преоб ладают генотипы с аллелями ay, ag, as (26,8±3,65%), дающие в фенотипе волче-серые зонар ные или серо-рыжие зонарные окрасы, широко распространена белая пятнистость (аллели sp, si, sl) (33,3±3,86%), что свидетельствует, во-первых, о вкладе породы западно-сибирская лайка и, во-вторых, об адаптации к суровым климатическим условиям и о доместикации вида. Широкое распространение черного окраса (локус В (В-, Bb)) (24,5±3,55%) среди свободно скрещивающихся собак отражает, прежде всего, высокую устойчивость к стрес су в урбанистической среде. Отмечено наличие рецессивных гомозигот коричневого окра са (bb) (4,1±1,64%), ослабленных рыжих с коричневым или палевым (розовым) носом (ауауbbcchcch(dd)ee) (2,0±1,15%), белых (палевых) (bbcchcch) (1,4±0,97%) и белых (серых) (B ddee) (2,0±1,15%). Фенотипическое проявление рецессивных аллелей локусов С, В, Д, на наш взгляд, свидетельствует об инбридинге (что подтверждается наличием ахондроплас тической хондродистрофии (укорочение конечностей) до 13,3±1,45% особей в данной по пуляции. Широкое распространение подпалых и чепрачных окрасов (частоты a ta t 0,369±0,038, аsаs 0,202±0,040), масковости Em (0,714±0,040) может свидетельствовать о прилитии крови немецкой овчарки. Появление аллеля Т (0,003±0,003) (тиковая пятнис тость или крапчатость) может свидетельствовать о вкладе пород спаниелей и курцхааров в формирование популяции беспородных собак в данной местности. Однако при анализе формирования популяции необходимо учитывать и другие морфологические особенности беспородных собак.

БЕШЕНСТВО ДОМАШНИХ ПЛОТОЯДНЫХ НА ТЕРРИТОРИИ РОССИИ ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ ХХ – НАЧАЛЕ ХХI ВЕКОВ Березина Е.С.1, Сидоров Г.Н.1, Полещук Е.М.2, Сидорова Д.Г. Омский государственный педагогический университет Омский НИИ природноочаговых инфекций Омский государственный аграрный университет berezina_tara@mail.ru Антропургические очаги бешенства поддерживаются домашними плотоядными – кош ками и собаками. Для человека опасны как безнадзорные и одичавшие животные, так и владельческие собаки и кошки. Бешенство в антропургических очагах связано с численно стью и режимом содержания собак и кошек, особенно в неблагоустроенных секторах горо дов и в сельской местности. Домашние кошки сельской местности при мышковании в при родных ландшафтах в местах обитания лисиц включаются в эпизоотические цепи природ ного бешенства. За 1960-2009 гг. в России проанализировано 149365 случаев бешенства животных и 600 людей, в том числе 154 случая смерти людей после контактов с собаками и 50 случаев после контактов с кошками.

I эпизоотический период (1960-1968). Среднегодовая гибель животных от бешенства оценена в 3391 случай, от среднего многолетнего показателя за последние 50 лет это со ставляло 114,4%. В структуре заболеваемости 10,6±0,3% приходилось на собак. Собаки служили источником смерти людей в 33,3±9,6% случаев. Дифференцированная регистра ция заболеваемости кошек в СССР до 1967 г. не велась. II эпизоотический период (1969 1977 гг.). В структуре заболеваемости на кошек приходилось 0,9±0,5 % (n=361) и 4,8±0,5% приходилось на собак. Кошки послужили источником инфекции людей в 6,0±2,1 % случа ев, собаки – в 25,6±3,8 % случаев. III эпизоотический период (1978-1986). Доля кошек в этот период достоверно увеличилась в 3,4 раза (3,1±0,7 %), t=2,6 (p0,001). Кошки служи ли источниками инфекции в 8,9±2,5 % случаев. Доля собак в третьем эпизоотическом пе риоде по сравнению со вторым, достоверно увеличилась в 1,4 раза (6,7%±0,2), (p0,001).

IV эпизоотический период (1987-1995 гг.). На кошек в эти годы приходилось 5,4±0,9 % (n=656) случаев заболевания бешенством. Доля кошек в этот период увеличилась в 1,7 раза (5,4±0,9 %), t=2,0 (p0,05). В четвертом эпизоотическом периоде по сравнению с третьим в 1,8 раз возросли заболевания собак (12,2±0,8%, против 6,7±0,2%), (p0,001). V эпизооти ческий период (1996-2004). Доля кошек увеличилась в 2,1 раза и составила 11,2±0,6 %, t=5,4 (p0,01. Особенностью пятого эпизоотического цикла явилось то обстоятельство, что, начиная с 1996 года, в структуре заболеваемости бешенством домашних животных роль кошек возрастает. Этот показатель изменился с 16 % (1960-1994 гг.) до 38 % (2001- гг.). Заболеваемость собак составляла 19,9±0,3% или в 1,6 раза больше, чем в четвертом периоде. Количество собак, как источников гидрофобии в пятом эпизоотическом периоде по сравнению с четвертым достоверно возросло (43,9±4,8% против 26,4 ± 4,6%), (p0,01).

VI эпизоотический период начался в 2005 г. Доля кошек в заболеваемости животных со ставила 12,5±0,2 %. В 2008-2009 гг. доля собак в общей структуре заболеваемости живот ных составила 17,5-21,75%. На протяжении 50 лет удельный вес кошек в заболеваемости бешенством животных на территории России возрос в 25 раз – с 0,5 % до 12,5 %. Соотно шение заболеваемости собак и кошек изменялось в сторону уменьшения доли собак (с 84,2% в 1960-1994 гг. до 62,0% в 2009г.) и увеличения доли кошек (с 15,8% в 1960-1994 гг.

до 38,0% в 2009г.).

РОЛЬ ПОДСНЕЖНОГО РАЗМНОЖЕНИЯ В ПОПУЛЯЦИОННОЙ ДИНАМИКЕ РЫЖЕЙ ПОЛЕВКИ Бернштейн А.Д.1, Михайлова Т.В.2, Апекина Н.С.1, Останина М.Г. ИПВЭ им. М.П. Чумакова РАМН,Москва, Россия, НИЭМ им. Н.Ф.Гамалеи, Москва, Россия, ФГУЗ Удмуртской республики, Ижевск, Россия centrglps@rambler.ru, 2kkl41@mail.ru Одна из особенностей населения рыжей полёвки широколиственных и хвойно-широко лиственных лесов – регулярно повторяющееся подснежное размножение в годы с боль шим запасом семенного корма. Многолетний мониторинг популяций этого вида в елово липовых лесах Удмуртии (1973–2009гг.) показал, что раннее начало репродуктивного се зона наблюдается здесь каждые 2–4 года и тесно коррелирует с урожаем липы. Все самки сеголетки, появившиеся до мая, и большинство майских особей участвуют в размножении с 1–2 месяцев жизни наравне с перезимовавшими, вне зависимости от исходной плотнос ти. Именно они приносят в такие годы основной приплод за сезон. «Запрограммирован ность» на быстрое созревание особей раннего рождения была подтверждена также в ви варной колонии рыжих полёвок. Наблюдения за мечеными зверьками дали основания пред полагать бульшую толерантность зрелых самок-сеголеток по сравнению с перезимовав шими. Это позволяет сосуществовать на одной площади значительному числу разновозра стных размножающихся самок, участки которых частично перекрываются. В такой ситуа ции уже к июню – началу июля численность достигает 30–50 особей на 100 ловушко-ночей (не менее 120–130 особей на 1 га), что превышает максимальные показатели за предше ствующий год. Сеголетки, родившиеся летом, созревают медленнее и даже при низкой чис ленности только немногие из них успевают принести потомство. Поэтому смещение сезо на размножения на более поздние сроки не компенсирует отсутствие наиболее продуктив ных сеголеток раннего рождения и не позволяет популяции полностью реализовать свой репродуктивный потенциал.

Таким образом, годы с подснежным размножением оказываются наиболее благоприят ными для воспроизводства и сохранения популяции рыжей полёвки. Такое же значение раннее появление молодняка имеет для леммингов и некоторых серых полёвок. Однако, у рыжей полёвки это явление отмечено лишь на небольшой части ареала, в оптимальных условиях обитания вида.

ПРОБЛЕМЫ СОХРАНЕНИЯ КАВКАЗСКОЙ СЕРНЫ (RUPICAPRA RUPICAPRA CAUCASICA LYDEKKER 1910) НА ФИШТ-ОШТЕНСКОМ МАССИВЕ КАВКАЗСКОГО ЗАПОВЕДНИКА Бибина К.В.

Кавказский государственный природный биосферный заповедник, Россия krissnew@mail.ru За последнее столетие распространение и численность серны на Кавказе значительно сократились, и некогда фоновый, широко распространенный подвид стал редким. В насто ящее время кавказская серна встречается только на охраняемых природных территориях, и основным резерватом подвида считается Кавказский заповедник.

Фишт-Оштенский массив является самой западной высокогорной частью Главного Кав казского хребта, он представляет собой орографически обособленную горную систему, рас положенную в междуречье рек Белая и Пшеха. С 1924 по 1951 год эта территория входила в состав Кавказского заповедника и считалась одним из ключевых участков обитания кавказс кой серны, численность животных здесь доходила до 900 особей (около 20% популяции серны в заповеднике). В этот период территория находилась в режиме ограниченного хозяй ственного использования: регламентируемый выпас скота, туризм. В 1951 г., когда площадь заповедника была сокращена более чем в три раза, этот участок был выведен из его состава и переведен в режим интенсивной эксплуатации. В течение последующих 40 лет в результа те нерационального природопользования (перевыпас скота) и браконьерства численность серны на Фишт-Оштенском массиве постепенно снижалась до уровня нескольких десятков особей (40–50). Благодаря усилиям сотрудников заповедника, научной и экологической об щественности, в 1990 г. Фишт-Оштенский массив был вновь включен в состав заповедника.

Регламентирование хозяйственной и рекреационной деятельности способствовало процес су восстановления деградированных экосистем: зарастанию эродированных и выбитых уча стков пастбищ, повышению продуктивности травостоя, однако численность серны в этом районе длительное время не восстанавливалась. И только в последние годы наметилась тен денция к увеличению численности. В 2010 г. было учтено 115 особей, из них 23,5% состав ляют сеголетки. По данным А.В. Дубеня (1985), уровень сеголетков 15% и менее свидетель ствует о неблагополучии популяции, 16–19% – о стабильном состоянии, а более 20% – о росте численности. Животные распределены неравномерно по территории: наиболее круп ные группировки серн встречаются на г. Оштен. В весеннее время они предпочитают вос точные склоны Оштена между Гузерипльским перевалом и Инструкторской щелью, т.к. они хорошо прогреваются солнцем и здесь рано появляется зеленая растительность, есть есте ственный солонец и в то же время сохраняются снежники, на которых серны могут прятать ся от полуденной жары и насекомых. Летом, когда снежники здесь стаивают, они поднима ются выше к вершине Оштена, где снежники сохраняются в течение всего лета. Небольшие группировки серн (10-20 особей) обитают на горах Фишт, Пшехо-Су, Нагой-Чук.

В настоящее время, в связи с усилением интереса властей Республики Адыгея и Красно дарского края к развитию автомобильного и горнолыжного туризма на Западном Кавказе, существование Фишт-Оштенской части популяции серны вновь находится под угрозой. Здесь планируется построить колоссальный по площади горнолыжный курорт, большую часть сооружений которого намечено разместить на плато Лагонаки и Фишт-Оштенском массиве Кавказского заповедника, а также в пределах его охранной зоны. Функционирование подоб ной инфраструктуры неизбежно приведет к постоянному беспокойству животных и, как след ствие, к постепенному исчезновению обитающей в этом районе части популяции серны.

НАБЛЮДЕНИЕ О ЗАКОНОМЕРНОСТИ ФОРМИРОВАНИЯ БИОЛОГИЧЕСКОГО СИГНАЛЬНОГО ПОЛЯ У МЛЕКОПИТАЮЩИХ В ТВЕРСКОЙ ОБЛАСТИ Блидченко Е.Ю.

Московская государственная академия ветеринарной медицины и биотехнологии им. К.И.Скрябина, Avulpes@yandex.ru Жизнедеятельность животных, внося изменения в окружающую среду, приводит к по явлению новых структур, образующие биологическое сигнальное поле (Наумов, 1971). Эти структуры содержат информацию о создавших их особях и могут быть языком как внутри так и межвидового общения. События, происходящие в пространстве в определённый вре менной промежуток, зафиксированные следами жизнедеятельности животных (Никольс кий, 2002), могут передаваться следующему поколению посредством обучения от родите лей, так и приспосабливания молодых особей к окружающей среде. Задача нашей работы состояла в том, чтобы проследить в полевых условиях формирование биологического сиг нального поля у млекопитающих. В работе использовался метод маршрутных учётов и опи сательный анализ. Наблюдения проводились с мая по сентябрь 2008 года, на территории заказника «Чистый Лес», Тверской области. Учёты осуществлялись как пешком, так и вер хом на лошади. В начале наблюдений маршрут проходил по старой просеке, которую ис пользовали медвежата-лончаки. Следы кабанов не встречались. К середине июня тропа стала видимой, т.к. постепенно вытаптывался травяной покров, в итоге чего образовались «грязевые ванны». На тропе стали появляться кабаньи следы, спустя полмесяца, фиксиро вались уже регулярные лёжки кабанов «в грязевых ваннах», следы медвежат тоже появля лись. К июлю на ближайших деревьях с «грязевыми ваннами» появились кабаньи «зати ры». В конце июля был зарегистрирован выход на тропу самца медведя. На местах постоян ного «отдыха» кабанов медведь извалялся в «грязевой ванне» и сделал хорошо заметный задир на дереве. Его появление повторялось. После появления взрослого самца медведя следы кабанов и медвежат перестали появляться вплоть до конца учётов. Дальше по тропе находился малинник, посещаемый медвежатами. Предположительно они опасались хо дить по прежнему маршруту. Местность была осмотрена, и обнаружена тропа медвежат в обход прежней нахрженой тропы. Другие маршрутные учёты, также показали важность троп. Методом тропления прослеживались маршруты зайцев. В описываемый период на блюдений, на заячьей тропе был построен экспериментальный вольер, в котором держали волков. Первые несколько дней зайцы пытались пролезть сквозь забор (что подтверждает ся следами и шерстью на заборе). Т. о. наблюдения показывают, что даже минимальное изменение окружающей среды несут изменения и в пространственной организации живот ных, однако прежняя информация сохраняется достаточно долго (пока существуют поддер живающиеся метки). Кроме того, важно отметить значение аттракторов, которые служат ориентиром и координируют внимание животного и связь его с окружающей средой в рассматриваемом временном промежутке. Рассмотрим примеры аттракторов разного про исхождения: забор (антропогенное воздействие на среду), метка (физиологический маркер особи), лужа (возникает в результате погодных условий). Последовательность их появле ний может быть различна. Допускаем образование лужи, затем метки на ее месте;

метка становится определяющей информацией для зверя. Впоследствии лужа высыхает и пере стает координировать поведение особи, а метка становится основным ориентиром. Вероят но имеет значение не последовательность возникновения разных по происхождению атт ракторов (забор, метка, лужа), а последовательная, устойчивая связь одного с другим и закономерность переноса определяющей информационной функции от одного к другому.

ОСОБЕННОСТИ СТРУКТУРЫ СООБЩЕСТВ МЕЛКИХ МЛЕКОПИТАЮЩИХ РАВНИННЫХ И ГОРНЫХ ЭКОСИСТЕМ (НА ПРИМЕРЕ СЕВЕРА РУССКОЙ РАВНИНЫ И СЕВЕРНОГО УРАЛА) Бобрецов А.В.

Печоро-Илычский государственный природный заповедник, Якша avbobr@mail.ru Основой для данного сообщения послужили материалы многолетних исследований (1988 2010 гг.) структуры сообществ мелких млекопитающих (применялись ловчие канавки) в раз ных ландшафтных районах Печоро-Илычского заповедника – равнинном, предгорном и гор ном. Были использованы также литературные данные по населению этой группы животных в разных районах севера Русской равнины (Куприянова, Недосекина, 1983;

Куприянова, Наумов, 1984;

Бобрецов, Куприянова, 2006). Ранее было показано, что с запада на восток вместе с изме нением суровости климата происходят структурные перестройки в растительном покрове, что обуславливает существенные различия в структуре сообществ мелких млекопитающих рав нинной средней тайги и западного макросклона Северного Урала (Бобрецов и др., 2008).

Численность животных в горных районах в 3-5 раз превышает аналогичные показатели на равнине, а биомасса – в 5-10 раз. Если в горной тайге заповедника индекс обилия соста вил 144 экз., а индекс биомассы 3,32 кг/10 сут, то в равнинных районах Республики Коми, соответственно, менее 40 экз. на 10 канавко-суток и менее 0,40 кг/10 сут. Значительный рост биомассы обусловлен тем, что в горах ряд видов, имеющих статус редких на равнине, становятся обычными и многочисленными. Это виды, имеющие крупные размеры тела (водяная полевка, лесной лемминг, равнозубая бурозубка и др.).

В равнинных сообществах в уловах преобладают землеройки (75-80%). Только на са мом востоке Русской равнины их доля уменьшается до 55%. В горных сообществах значи мость этой группы животных не превышает 50%. Повсеместно первые два места принад лежат обыкновенной и средней бурозубкам. Ранг последнего вида в горном районе пони жается. Удельный вес таких видов как лесной лемминг, водяная полевка, равнозубая и тун дряная бурозубки, европейский крот на равнине обычно не превышает 4%, в предгорьях Урала он уже составляет 17,6%, а в горах достигает 26,9%. Благодаря этому выравнен ность в обилии видов в горных сообществах значительно возрастает (с 0,54 до 0,82).

Структура сообществ на равнине по годам довольно стабильна, доминируют всегда два вида землероек. В предгорном и горном районах они часто уступают по численности гры зунам. Причем их видовые аспекты по годам различаются. В предгорьях Урала первые места занимали в разное время семь видов, среди которых красная и рыжая полевки, тем ная полевка и полевка-экономка, лесной лемминг. В горном районе их число сокращается до шести, но среди них была и лесная мышовка. При этом численность видов изменялась здесь наиболее синхронно. Такой показатель как связность сообщества (все значимые кор реляционные связи между индексами обилия видов) в горных сообществах составил 34%, тогда как на равнине не превышал 20%.

Выявленные различия в структуре сообществ обусловлены несколькими причинами. Во первых, площадь оптимальных местообитаний и их разнообразие для мелких млекопитающих выше на западном макросклоне Урала. Здесь формируются экосистемы, не имеющих аналогов на равнине. Кормовые ресурсы их богаче и разнообразнее, что предоставляет возможность сосуществовать здесь видам с разной экологической спецификой и иметь при этом высокую плотность. Во-вторых, суровость климата (холодные и поздние весны) в отдельные годы ска зывается на смертности землероек. Тогда их численность здесь резко падает, в то время как плотность полевок остается высокой, что приводит к преобладанию в уловах грызунов.

ПЕРВЫЕ НАХОДКИ ПОЛЕВКИ МИДДЕНДОРФА (MICROTUS MIDDENDORFFI) НА СЕВЕРНОМ УРАЛЕ Бобрецов А.В.1, Куприянова И.Ф.1, Калинин А.А. Печоро-Илычский государственный природный заповедник, Якша avbobr@mail.ru Институт проблем экологии и эволюции им. А.Н. Северцова РАН, Москва Область распространения полевки Миддендорфа ограничена в основном зонами тундры и лесотундры от самых северных районов Урала до низовий Колымы (Бобринский и др., 1965;

Громов, Поляков, 1977;

Громов, Ербаева, 1995). Указание на ее обитание на Северном Урале (Каталог млекопитающих, 1981;

Млекопитающие …, 1994) является ошибочным, так как авто ры подразумевали под ним только северную часть Урала. На Урале она встречается на Поляр ном Урале и в северной части Приполярного Урала (Большаков и др., 1986;

Смирнов, 1996).

Считается, что западная граница вида четко проходит по главному водоразделу Урала, поскольку на западном макросклоне она никогда не отмечалась (Бердюгин, 2007;

Петров, 2007).

В июле 2007 и 2010 гг. на горах Турыньянер и Макариз, относящихся к Северному Уралу (Печоро-Илычский заповедник), нами было поймано 52 экз. полевки Миддендорфа.

Эти находки являются пока первыми в этой части Урала, к тому же они сделаны на его западном макросклоне, и отодвигают южную границу вида более чем 300 км. Ниже приво дим предварительные результаты исследований по экологии и морфологии самой южной и западной популяции данного вида на Урале.

Полевка Миддендорфа отлавливалась в трапиковые живоловки и ловчие канавки исключи тельно в горных тундрах. Доля вида в сборах мелких млекопитающих ловушками составила 90%, в уловах канавками – 54,5%. Наибольшая часть полевок была поймана в травяно-моховых тундрах (97,9%), тогда как в луговинных тундрах их было значительно меньше (2,1%). В увлаж ненных кочковатых осоково-сфагновых биотопах, типичных стациях этого вида в других райо нах (Шварц, Пястолова, 1971;

Бердюгин, 2004), отсутствовала. Здесь ловилась только полевка экономка. Средняя численность полевки Миддендорфа по данным отлова в живоловки в травя но-моховых тундрах в 2007 г. составила 0,5 экз., в 2010 г. – 4.8 экз. на 100 ловушко-суток.

В уловах в этот период преобладали сеголетки (60%). Среди перезимовавших особей (n = 21) высока была доля самок (66,7%). Соотношение полов среди молодых животных было равным. Все взрослые самки (n = 14) принесли уже по выводку и больше половины из них (64%) были вторично беременны. Их средняя плодовитость (5,9 ± 0,5) была низкой для этого вида. В размножении принимали участие всего лишь 19,3% сеголеток.

Самцы в обеих возрастных группах значительно превосходили самок по всем экстерь ерным признакам. Полевки, пойманные в заповеднике, были легче животных с Полярного Урала. Масса тела первых из них изменялась от 25,8 до 41,7 г, вторых (Мейер и др., 1996) – от 20,0 до 70,0 г. По всем другим признакам различия отсутствовали.

Необычным оказался рисунок жевательной поверхности верхнего третьего коренного зуба полевок. Для анализа были использованы все зубы (n = 103), так как отмечена асимметрия в рисунке (43%) на разных сторонах челюсти. Обычно в популяциях этого вида преобладают сложные морфотипы «duplicata» и «variabilis», доля которых превышает 80% (Покровский, Большаков, 1979;

Мейер и др., 1996). Частота встречаемости первого из них у животных из заповедника оказалась равной только 10%, а второго – 46%. Доля же простых морфотипов («simplex» и «typica») достигала 32%. Изменчивость первого нижнего коренного зуба обыч на для этого вида: преобладали полевки с морфотипами 4/5 (68,8%) и 4/6 (30,1%).

Таким образом, полевка Миддендорфа с Северного Урала обладает рядом специфичес ких особенностей, которые отличают ее от животных из других частей ареала.

ГЕНЕТИЧЕСКАЯ ДИФФЕРЕНЦИАЦИЯ ЛЕСНЫХ МЫШЕЙ РОДА SYLVAEMUS – ИТОГИ СЕКВЕНИРОВАНИЯ ФРАГМЕНТА ГЕНА ПЕРВОЙ СУБЪЕДИНИЦЫ ЦИТОХРОМ ОКСИДАЗЫ Богданов А.С.1, Стахеев В.В.2, Зыков А.Е. Институт биологии развития им. Н.К. Кольцова РАН, Москва, Россия, bogdalst@yahoo.com Институт аридных зон Южного научного центра РАН, Ростов-на-Дону, Россия Зоологический музей Киевского национального университета им. Т. Шевченко, Киев, Украина С целью уточнения характера внутри- и межвидовой дифференциации нескольких ви дов рода Sylvaemus (S. uralensis, S. sylvaticus, S. ponticus, S. flavicollis и S. fulvipectus) была проанализирована изменчивость нуклеотидной последовательности фрагмента (652 п.н.) митохондриального гена первой субъединицы цитохром оксидазы (COI) и проведено срав нение результатов, полученных по нескольким молекулярно-генетическим маркерам.

Виды Sylvaemus оказались существенно удалены от использованных в качестве аутгрупп представителей других родов подсемейства Murinae, в том числе – от полевой мыши Apodemus agrarius и восточно-азиатской мыши Apodemus peninsulae (значения рассчитанных с помощью двухпараметрической модели Кимуры генетических дистанций D между видами Sylvaemus и Apodemus – 0.148–0.183, в среднем – 0.164). Этот результат поддерживает точку зрения о целе сообразности разделения западно-палеарктических и восточно-палеарктических видов лесных мышей на два рода – Sylvaemus и Apodemus соответственно. Все виды Sylvaemus (включая близкие аллопатричные S. flavicollis и S. ponticus), а также европейская и азиатская расы малой лесной мыши S. uralensis, образовали на NJ-древе отчётливые кластеры с высокой статисти ческой поддержкой (бутстреп-индекс – 99–100%;

межвидовые генетические дистанции – 0.065– 0.132, в среднем – 0.098;

дистанция между расами S. uralensis – 0.047).

У желтобрюхих мышей S. fulvipectus изменчивость COI оказалась очень слабой, что обус ловлено, вероятно, быстрым распространением этого вида во время климатического опти мума голоцена. Желтогорлые мыши S. flavicollis распределились на дендрограмме в две груп пы, разделённые заметной генетической дистанцией (D=0.019). Их состав не обнаруживает связи ни с полом животных, ни с их происхождением – более того, особи одной из популяций вошли в оба кластера. По-видимому, некоторые из последовательностей ДНК S. flavicollis (а именно – образовавшие один из кластеров) на самом деле являются псевдогенными.

За исключением S. flavicollis, следует отметить хорошее соответствие топологии древ, построенных по данным секвенирования COI и фрагмента митохондриального гена цитох рома b (cyt b), а также аллозимного, inter-MIR-PCR и RAPD-PCR анализов (Богданов, 2004;

Богданов и др., 2007, 2009;

Челомина и др., 2007). Тем не менее, относительные значения генетических дистанций между расами S. uralensis и парой видов S. flavicollis–S. ponticus, определённые по двум митохондриальным генам, оказались заметно отличающимися (COI – 0.72, cyt b – 1.10), а наиболее близкое соотношение дистанций было получено при муль тилокусном анализе ядерной ДНК методом inter-MIR-PCR (0.66) и исследовании COI. Это говорит о том, что характер эволюции разных участков митохондриального генома может быть очень несходным. Применительно к ранее изученному фрагменту cyt b (Челомина и др., 2007), есть основания полагать, что его преобразования происходили неравномерно во времени и/или в разных филетических линиях (то есть ускоренно при формировании рас малой лесной мыши и замедленно – при становлении S. flavicollis и S. ponticus).

Работа выполнена при финансовой поддержке РФФИ и Президиума РАН (программа «Динамика генофондов»).

ИЗМЕНЧИВОСТЬ ИЗОЗИМОВ И ФРАГМЕНТА МИТОХОНДРИАЛЬНОГО ГЕНА ПЕРВОЙ СУБЪЕДИНИЦЫ ЦИТОХРОМ ОКСИДАЗЫ В ПОПУЛЯЦИЯХ УЗКОЧЕРЕПНОЙ ПОЛЁВКИ MICROTUS GREGALIS ЯМАЛА И ЮЖНЫХ ТЕРРИТОРИЙ ЗАПАДНОЙ СИБИРИ Богданов А.С.1, Якименко В.В.2, Малькова М.Г. Институт биологии развития им. Н.К. Кольцова РАН, Москва, Россия, bogdalst@yahoo.com ФГУН Омский НИИ природно-очаговых инфекций Роспотребнадзора, Омск, Россия Настоящая работа посвящена исследованию генетической изменчивости и дифферен циации разобщённых лесами с начала голоцена по настоящее время тундровых и степных популяций узкочерепной полёвки Microtus (Stenocranius) gregalis в западной части Азии.

Выполнено сравнение выборок данного вида с полуострова Ямал (M. g. major: Ямало Ненецкий АО, окр. р. Ерката-Яха в её среднем течении – 9 экз.) и южных территорий За падной Сибири (M. g. gregalis: Омская обл., Нововаршавский и Черлакский р-ны – 13 экз.;

Алтайский край, Солтонский р-н – 6 экз.) по аллозимам и нуклеотидной последовательно сти фрагмента (651 п.н.) гена первой субъединицы цитохром оксидазы (COI). Для сопос тавления уровней внутривидовых и межвидовых различий в анализ была также включена выборка полёвки Миддендорфа Microtus middendorffii из окр. р. Ерката-Яха (5 экз.).

Исследована изменчивость 19 изоферментов – IDH-1,2, LDH-1,2, MDH-1,2, AAT-1,2, ME, 6-PGD, GPI, SOD-1,2, PGM-1,2, PEP gly-leu, PEP leu-gly-gly, XDH и неидентифициро ванного белка, выявляющегося при длительной окраске на XDH. Большинство из них ока зались мономорфными в объединённой выборке узкочерепных полёвок. Однако, по двум изоферментам – NAD-зависимой малатдегидрогеназе (MDH-1) и NADP-зависимой малат дегидрогеназе (малик энзиму, ME) – выявлена отчётливая дифференциация тундровой по пуляции M. gregalis от всех степных. Различия по аллозимам MDH-1, которые имеют раз ную подвижность в геле, «фиксированы». Кроме того, у подавляющего большинства тунд ровых, с одной стороны, и степных узкочерепных полёвок – с другой, отмечено резкое несовпадение интенсивности окрашивания в геле вариантов ME печени, что может быть обусловлено изменением функционирования гена, а также содержания или активности фермента. Генетическая дистанция Неи (1972) между тундровой и степными популяциями M. gregalis с учётом вариаций интенсивности окраски малик энзима составила 0.101, а между M. gregalis и M. middendorffii – 0.302 (при расчёте дистанций только по аллозимам с разной подвижностью в геле получены величины 0.060 и 0.310 соответственно).

Сравнение последовательностей COI подтвердило выявленную по аллозимам диффе ренциацию тундровой и степных популяций узкочерепной полёвки: на NJ-дендрограмме наблюдается строгое распределение гаплотипов в два кластера. Интересно, что их бутст реп-поддержка оказалась высокой (97 и 90%), в отличие от кластера, соответствующего виду M. gregalis в целом. Определённая посредством двухпараметрической модели Киму ры дистанция между тундровой и степными популяциями узкочерепной полёвки состави ла 0.018, а между M. gregalis и M. middendorffii – 0.173. Таким образом, при анализе алло зимов неожиданно были получены бульшие величины отношения внутривидовой дистан ции у M. gregalis к межвидовой, чем при исследовании фрагмента митохондриальной ДНК.

Возможно, что этот результат обусловлен ограниченным набором использованных фер ментов и адаптивным значением полиморфизма малатдегидрогеназ у узкочерепной полёв ки. В любом случае, генетическая дифференциация тундровых и степных популяций M.

gregalis в западной части Азии очевидна, но нуждается в уточнении на дополнительном материале и по комплексу генетических маркеров.

ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ САМКИ И ДЕТЕНЫШЕЙ БЕЛОГО МЕДВЕДЯ (URSUS MARITIMUS) НА ПЕРВЫХ ЭТАПАХ ПОСТНАТАЛЬНОГО ОНТОГЕНЕЗА Богдарина С.В.

Ленинградский зоопарк, С-Петербург, Россия, bogdarina@mail.ru Рождение и выращивание молодняка – одна из важнейших сторон биологии вида. Зам кнутость берлоги белых медведей в природе не позволяет вести наблюдения на расстоя нии, а попытки встроить технику беспокоят очень осторожных медведиц и могут привести к тому, что они покинут свое убежище или повредят медвежат. Помочь в этом могут зоо парки, где есть возможность заранее установить камеры видеонаблюдения в привычный для медведицы домик-берлогу.

Наблюдения проводились на базе Ленинградского зоопарка в период с декабря 2004 по ноябрь 2009 года. Материалом для этой работы послужили данные видеосъемки поведе ния белой медведицы при выкармливании 7 детенышей из трех пометов. Просматрива лись первые две недели жизни медвежат. Видеозапись велась по следующей схеме: трое суток после родов, затем записывались сутки через трое. Всего обработано 68 часов на блюдений за 2004 год, и по 120 часов за 2007 и 2009 годы. Две видеокамеры были встрое ны в домик-берлогу (одна вмонтирована в потолок, другая – в стенку) и третья направлена на вольер в помещении, где находилась берлога. Информация с камер поступала на компь ютер, оснащенный программой Geo Vision-600 в 2004 году, или Video-IQ7 в последующие годы. Все действия самки и детенышей учитывались по методу сплошного протоколиро вания с точностью до секунды. Предпринята попытка определить размеры медвежат. Дли ну тела лежащих на полу детенышей можно было рассчитать относительно ширины доски пола берлоги. Она составляла от 28 до 31 см.

Рождение медвежат приходилось на 1 декабря в 2004 году, 27 ноября в 2007 и 10 ноября в 2009 году. Медвежата рождались с интервалом от 1,5 до 2,5 часов. В первый год наблю дений родилось трое детенышей, но затем выжил только один, в последующие годы – по двое. Новорожденного самка принимала передней лапой, вылизывала и укладывалась на бок рядом с ним таким образом, чтобы он оказался между ее горлом и плечом, накрывала сверху передней лапой и прятала под нее свою морду, интенсивно обогревая детеныша дыханием. При начале следующих родов медведица перекладывала первенца на пол бер логи, иногда закидывала его сеном, затем принимала следующего детеныша.

Самка постоянно держала медвежат либо между плечом и горлом, либо между пере дними лапами и обогревала их дыханием. Частота вдохов-выдохов при обогреве новорож денных достигала 88 раз в минуту, в последующие дни наблюдений снижалась до 7-14 раз.

При подъеме и перевороте с одного бока на другой медведица зачастую фиксировала дете нышей лапой, прижимая их к туловищу и не опуская их на подстилку. Таким образом, можно сказать, что поведение самки на первых этапах онтогенеза медвежат было направ лено на минимизацию пребывания их на открытом воздухе и постоянном обогреве.

При кормлении детеныши чаще всего располагались между передними лапами медве дицы. За сутки наблюдалось около 15 кормлений, с интервалами от 20 минут до 3,5 часов.

По продолжительности они сильно варьировали от 12 минут до 1 часа 15 минут. Это зави село от того, насколько медвежата мешали друг другу. Наиболее предпочтительной оказа лась вторая пара сосков. За возможность прикрепиться к ней между детенышами с первых дней жизни отмечена конкуренция. Если кормился один детеныш, то обязательно просы пался и начинал есть другой. При конфликтах между медвежатами самка способствовала перераспределению их на разные соски. Индивидуального предпочтения у матери к како му-либо детенышу отмечено не было.

РОДСТВЕННЫЕ СВЯЗИ ALTICOLA OLCHONENSIS (RODENTIA, CRICETIDAE) НА ОСНОВЕ АНАЛИЗА ПОСЛЕДОВАТЕЛЬНОСТЕЙ ЯДЕРНЫХ И МИТОХОНДРИАЛЬНОГО ГЕНОВ. ПРЕДВАРИТЕЛЬНЫЕ РЕЗУЛЬТАТЫ Бодров С.Ю., Абрамсон Н.И.

Зоологический Институт РАН bodrovs@gmail.com Alticola olchonensis – эндемик о. Ольхон, расположенного на озере Байкал. На настоя щий момент данный вид относят к группе скальных полевок Alticola, к подроду Ashizomys (Musser & Carleton, 2005). На протяжении истории изучения данного вида он неоднократ но менял свое положение в системе рода скальных полевок. Литвинов (1960) относил его к подроду Ashizomys. Другие, опровергая его видовую самостоятельность, включали в каче стве подвида в A. tuvinicus (Павлинов, Россолимо, 1987;

Россолимо, 1988;

Россолимо, Пав линов, 1992), затем вновь возвращали видовой статус (Павлинов, 2002). Интересен тот факт, что все ревизии и сводки, опубликованные после 1960 г., ассоциировали A. olchonensis с номинативным подродом Alticola. К настоящему времени родственные взаимоотноше ния с другими видами, входящими в род неясны, на сегодняшний день остается спорным и его видовой статус.

Образцы были собраны в августе 2010 г. Результаты определения по черепам позволя ют отнести данных экземпляров к представителям вида A. tuvinicus.

В нашей работе изучались родственные связи данного вида с другими видами рода Alticola с целью определения его положения и выяснения статуса в составе рода скальных полевок. Предварительный филогенетический анализ последовательностей нескольких ядерных генов также позволяет сделать вывод о близости экземпляров с о. Ольхон с дан ным видом.

НОВЫЕ ДАННЫЕ ОБ ИСКОПАЕМОМ СНЕЖНОМ БАРАНЕ Боескоров Г.Г.

Институт геологии алмаза и благородных металлов СО РАН, Якутск, Россия gboeskorov@mail.ru Снежный баран Ovis (Pachyceros) nivicola Eschscholtz, 1829 в настоящее время является исключительно горным животным. Его ареал включает некоторые горные хребты северо восточной Якутии (систему хребтов Верхоянья, Момский, Черского и Колымское нагорье), южной Якутии и сопредельных регионов (система Станового хребта, Джугджур), Чукотки (Анюйское и Чукотское нагорья), Корякского нагорья и Камчатки. Изолированная популя ция этого вида обитает в горах Путорана (Чернявский, 1984;

Ревин и др., 1988;

Железнов, 1990;

Кривошапкин, Яковлев, 1999). Многими авторами отмечалось, что ранее O. nivicola имел более обширное распространение. Ископаемые остатки этого барана, относящиеся к позднему плейстоцену, найдены в Центральной Якутии и Забайкалье и даже на юге Запад ной Сибири (Громова, 1947;


Ревин и др., 1988;

Боескоров, 2001). В Центральной Якутии ископаемые остатки снежного барана находили на реке Вилюй в окр. г.Верхневилюйск, на реке Лена в окр. г.Якутск и в окр. пос.Качикатцы, на реке Буотама (Ревин и др., 1988;

Боескоров, 2001). Таким образом, в составе мамонтовой фауны он населял большую часть Восточной Сибири и, по-видимому, Дальнего Востока, включая как горные, так и равнин ные территории.

В последнее время нами получены сведения и о других находках останков ископаемого снежного барана на территории Якутии: в низовьях р.Лены, окр. пос. Жиганск;

на севере Лено-Алданского междуречья, в окр. села Танда;

в южной части Лено-Алданского между речья на р.Куранах (Ленские «столбы»), где этот вид никогда не был зафиксирован. Фраг мент черепа барана с р. Куранах был найден совместно с костными останками ископаемых млекопитающих мамонтовой фауны: мамонта, шерстистого носорога, северного оленя, бизона. Радиоуглеродная датировка этой находки, полученная в университете г.Гронингена (Нидерланды), подтвердила ее принадлежность к эпохе плейстоцена – более 45000 лет назад. Палинологические данные, полученные из разреза Куранах, свидетельствуют о том, что костеносный слой на этом местонахождении формировался в период каргинского меж ледниковья (25-55 тыс. лет назад). Изучение размерных особенностей черепа показало, что ископаемый снежный баран с Куранаха относился к очень крупной особи. Он имеет следующие размеры роговых стержней: окружность основания рогового стержня 354 мм, поперечный диаметр стержня у основания 104 мм, продольный диаметр стержня у основа ния 117 мм, расстояние между концами стержней 330 мм, расстояние между основаниями стержней 187 мм. Подобных размеров до сих пор не установлено ни у ископаемых, ни у современных особей O. nivicola (см. Чернявский, 1984;

Ревин и др., 1988;

Кривошапкин, Яковлев, 1999;

Боескоров, 2001).

Ранее отмечалось, что ископаемый O. nivicola имел крупные, очень мощные основания роговых стержней, окружность которых обычно приближается к максимальным показате лям современных представителей этого вида (Ревин и др., 1988;

Боескоров, 2001). Однако таких мощных роговых стержней, как у барана с Ленских столбов, до сих пор никто не отмечал.

Последние находки расширяют наши представления об ареале снежного барана в плей стоцене (по-видимому, населявшего практически все Лено-Алданское междуречье) и о пределах морфологической изменчивости этого вида в плейстоцене.

ИССЛЕДОВАНИЯ ЗАМОРОЖЕННЫХ ОСТАНКОВ МЛЕКОПИТАЮЩИХ МАМОНТОВОЙ ФАУНЫ С ТЕРРИТОРИИ ЯКУТИИ Боескоров Г.Г.

Институт геологии алмаза и благородных металлов СО РАН, Якутск, Россия gboeskorov@mail.ru На территории Якутии существуют гигантские площади рыхлых льдистых четвертич ных отложений, содержащие настоящие «залежи» останков ископаемых млекопитающих.

Чаще всего встречаются отдельные кости, части скелетов, а иногда целые скелеты и трупы животных мамонтовой фауны. За последние десятилетия в Якутии обнаружено несколько редчайших останков трупов крупных млекопитающих, обитавших в конце позднего плей стоцена. Подобные находки вымерших животных представляют собой значительный ин терес не только для палеонтологов, но и для морфологов, гистологов, молекулярных гене тиков, микробиологов.

Юкагирский мамонт. Найденные в 2002-2004 гг. в окрестностях пос. Юкагир Усть-Ян ского района останки трупа этого мамонта (голова с бивнями, левая передняя нога с мягкими тканями, остатки внутренностей и часть костей скелета) исследовались комплексными мето дами. Установлено, что этот мамонт жил в период сартанского оледенения, около 18 тысяч лет назад. Анатомо-морфологические исследования показали, что это был некрупный взрос лый самец возрастом более 40 лет. Компьютерная томография выявила внутренние структу ры головы и ноги мамонта. Впервые на этом мамонте было установлено наличие височной железы, характерной для современных слонов. Спорово-пыльцевой анализ вмещающих от ложений выявил флористические особенности периода существования данной особи – пре обладание злаково-разнотравных ассоциаций холодной северной степи. Микробиологи об наружили в голове мамонта более 200 штаммов палеомикробов (Юкагирский мамонт…, 2007).

Оймяконский мамонтенок. Проведены исследования останков трупа детеныша ма монта, найденного в 2004 г. в Оймяконском районе. Комплекс примененных методов по зволил установить, что мамонтенок был возрастом от 14 до 18 месяцев и пролежал в мер злоте более 41 тысячи лет. Компьютерная томография позволила выявить значительные жировые отложения на холке этого детеныша – таким образом была подтверждена воз можность образования жировых отложений у мамонтов в данной части тела и возможнос ти образования жирового горба у взрослых особей, какими их и изображали палеолити ческие художники (Боескоров и др., 2007;

2010). В период существования мамонтенка пре обладали травянистые и кустарниковые ассоциации, а лиственничные редколесья занима ли меньшие площади, чем в настоящее время.

Колымский носорог. Коллективом специалистов разного профиля проведено исследова ние замороженной мумии ископаемого шерстистого носорога и места его захоронения. Эта редчайшая находка была обнаружена в 2007 г. в окрестностях пос. Черский Нижнеколымского района. Получены данные по анатомо-морфологическим особенностям ископаемого носоро га, особенностям его питания, флористической обстановке периода его существования. Шер стистый носорог, обитавший в низовьях Колымы около 39 тысяч лет назад, обитал в условиях открытых и полуоткрытых лугово-степных ассоциаций с примесью кустарников. По особен ностям питания это было преимущественно травоядное животное. Среди адаптаций к холод ному климату (сплошной густой волосяной покров, толстая кожа, способность накапливать значительные жировые отложения) нами впервые у данного вида отмечено укорочение высту пающих частей тела, соответствующее экологическому правилу Аллена.

Исследования мамонтовой фауны Якутии продолжаются и практически каждый год при носит новые находки останков ископаемых животных, которые всесторонне исследуются специалистами разного профиля из Якутска, Москвы, Санкт-Петербурга и Зарубежья.

СПЕЦИАЛЬНАЯ МОРФОДИНАМИКА СЕМЕННИКОВ РЫЖЕЙ ПОЛЁВКИ В ВЫРАЖЕНИИ АДАПТИВНЫХ ВАРИАНТОВ ИНВОЛЮТИВНОЙ ПЕРЕСТРОЙКИ ИХ СТРУКТУРЫ В ОНТОГЕНЕЗЕ: ЭКОФУНКЦИОНАЛЬНОЕ ЗНАЧЕНИЕ В РЕГУЛЯЦИИ РЕПРОДУКТИВНОГО ПОТЕНЦИАЛА САМЦОВ Боков Д.А.

Оренбургская государственная медицинская академия, г. Оренбург, Россия extragystBDA@mail.ru На сегодняшний день есть отдельные работы с дискуссионными выводами относитель но морфогенетических закономерностей инволютивной трансформации семенников (С) животных, завершающих размножение в окологодовой циклике (Райцина, 1985) и совер шенно не сформированы представления относительно преобразования структуры С зверь ков с типом онтогенеза, предполагающим естественную элиминацию перезимовавших сам цов из элементарной популяции, несмотря на имеющиеся факты о вариабельности статуса их участия в размножении весной и в начале лета (Яскин, 1981), в том числе, при влиянии специфичных факторов антропоэкологических ландшафтов.

В работе использовали С (индекс 22) перезимовавших половозрелых самцов (N1=N2=30) добытых в ходе полевых исследований в санитарно-защитной зоне Оренбургского газза вода (СЗЗ) и контрольной (К) территории. Гистологический анализ С провели с примене нием стандартных обзорных светооптических методов. Серийные срезы окрашивали ге матоксилином Майера и эозином.

Выбытие самцов из состава поддерживающих воспроизводство в сравниваемых стаци ях характеризует специфичная деструкция С, морфологические признаки которой соот ветствуют различным механизмам.

В СЗЗ у самцов в начале лета в С градиентный процесс атрофии структур. Интратубу лярные клеточные ассоциации на этапе аплазии герминативного компартмента, что выра жено адлюминальной дисперсной локализацией единичных половых клеток, состав кото рых характеризуется тотальностью патоформ и некробиотической динамикой. Отмечены полинуклеарные сперматиды (с 2-мя, 3-мя, 5-ью ядрами) и сперматоциты с вакуолизацией кариоплазмы. Несмотря на значительное повреждение и элиминацию половых элементов, фолликулярный эпителий демонстрирует резистентность сустентоцитов (ПК) (спермато гонии отсутствуют), когда у последних редуцирована лишь часть цитоплазмы соответствен но утрате герминативного пула. При этом, ядра ПК с признаками функциональной актив ности: высокий уровень эухроматина, типичные конусовидные с инвагинациями карио леммы ядра. В интерстиции наблюдаются фиброцитоподобные клеточные элементы и рых лая фибриллярная сеть. Единичные клетки Лейдига со стероидным содержимым встреча ются не чаще чем одна клетка на поле зрения при большом увеличении.

В К деструктивная динамика С зверьков определена уже в середине мая. В данном случае разрушение С отождествляется с аутоиммунным механизмом. В самом деле, в гонадах самцов развитый орхит на этапе продуктивной фазы. При этом, значительная часть семенных каналь цев замещена лакунами неправильной формы с элиминированным содержимым, интерстиций значительно гиперплазирован с интенсивной инфильтрацией иммуноцитами. До 12% объёма С на данном этапе склерозировано с обширными полями грануляционной и рубцовой ткани.

Картины интратубулярной активности иммуноцитов сочетаются с присутствием симп ластических конгломератов гигантских клеток инородных тел.

Следовательно, форма дефертилизации самцов в СЗЗ выражает необходимое их учас тие в размножении до возрастного предела и прекращается вследствие истощения регуля торных систем (гипоталамо-гипофизарного комплекса). Очевидно, что названная форма определена недостаточным репродуктивным потенциалом сеголеток. Другая рассмотрен ная форма (К), предположительно, контролирует немедленный блок репродукции перези мовавших самцов из-за перенаселённости популяции.


ИНТРАТЕСТИКУЛЯРНЫЕ ПАРАМЕТРЫ МОРФОМЕТРИИ ПОЛЕВОЙ МЫШИ:

НЕ- И ПОЛОВОЗРЕЛЫЕ САМЦЫ Боков Д.А.1, Дёмина Л.Л. Оренбургская государственная медицинская академия Оренбургский государственный педагогический университет, г. Оренбург, Россия extragystBDA@mail.ru Характеристика особенностей функциональной морфологии половых желёз самцов в аспекте динамики её количественных параметров является диагностическим критерием уровня репродуктивного потенциала организма в конкретных условиях внешней среды.

Использование метода количественной оценки структурных изменений в семенниках (С) обусловливает возможность конкретизации реактивных свойств их тканевых элементов в определении снижения или повышения уровня фертильности и андрогенного статуса в реализации адаптивных популяционных процессов формирования функциональных групп животных. Для полевой мыши не определены ориентировочные параметры нормально функционирующего С.Исследования провели с использованием С самцов полевой мыши, добытых в ходе полевых исследований на экологически благоприятной территории Орен бургской области. В частности, изучали С (N1=15) неполовозрелых первых весенних сего леток только вышедших на поверхность, а также С (N2=15) половозрелых зверьков с мас сой тела более 25-27 грамм. Гистологический анализ осуществили стандартными светооп тическими и морфометрическими методами. Серийные срезы окрашивали гематоксили ном Майера и эозином. С помощью винтового окуляр-микрометра МОВ-1,5 и сетки Ав тандилова определили диаметр извитых семенных канальцев (ИСК) С на их строго попе речных срезах;

относительную площадь, занимаемую интерстицием (S);

диаметр ядра кле ток Лейдига (кЛ) и их ядерно-цитоплазматическое отношение (ЯЦО).

Степень развития герминативных структур С у неполовозрелых самцов определяет диаметр ИСК равный 97,7±1,5 мкм (среднее N=61 (далее везде N среднее для 15 С). Ана логичный параметр половозрелых зверьков – 166,9±1,7 мкм (N=63). Дисперсии, соответ ственно, 137,7±12,5 и 475,0±42,4 мкм2. Такая более чем 3-х кратная разница вариабельно сти диаметра ИСК свидетельствует о том, что цикл эпителиосперматогенного пласта у инфантильных зверьков ещё не установлен. Отметим и достоверность различий здесь:

t=23,1t0,001=3,29, p0,001 и F=3,44F0,01=1,60, p0,01. Выводы понятны.

Очевидно, что эуплазия интерстиция выражена у половозрелых животных величиной 8,8±0,3% (N=8325). Межуточный компонент С у ювенильных зверьков составляет 5,1±0,3% (N=6750). Величины разброса составляют около половины от максимума: juv=22,0±0,2 и Ad=28,3±0,2. Причём, tS=8,9t0,001=3,29 для р0,001.

Функциональная динамика кЛ, уровень стероидогенеза по данным кариометрии у поло возрелых самцов значимо (р?0,001) выше. Так, диаметр ядра эндокриноцита здесь 5,5±0, мкм (N=241) при высоком уровне дисперсии: 1,54±0,003 мкм2. Неполовозрелые животные имеют более низкий андрогенный статус: диаметр – 3,9±0,07 мкм (N=135). Дисперсии различаются более чем в два раза: 2juv=0,6±0,04. То есть, кЛ инфантильных животных ещё не формируют ассоциаций с топографически зависимым уровнем стероидогенеза, что диверсифицировало бы кариометрический профиль. Кроме того, t=16t0,001=3,29 и F=2,5F0,01=1,33, для р0,01.

Степень развитости цитоплазмы и, соответственно, аппарата белкового синтеза оцени вает ЯЦО. В сравниваемых группах при t=5,3t0,001=3,37, p0,001 имеем у juv 1,61±0,2 (N=18) и у Ad 0,82±0,05 (N=66). Данные результаты соответствуют 2juv=0,90±0,15 и 2Ad=0,14±0, (F=6,43F0,01=2,57 для р0,01). Таким образом, кЛ инфантильных зверьков претерпевают активный процесс дифференцировки, что и обусловило значительную величину их нео днородности по параметру ЯЦО.

СООТНОШЕНИЕ РАЗЛИЧНЫХ ТИПОВ ПОВЕДЕНЧЕСКОЙ АКТИВНОСТИ ТРЕХ ВИДОВ ЛЕСНЫХ ПОЛЕВОК (MYODES, CRICETIDAE, RODENTIA) В ТЕСТЕ «ПОПАРНОЕ ССАЖИВАНИЕ»

Большакова Н.П., Кравченко Л.Б., Москвитина Н.С.

Томский государственный университет, Томск, Россия zoo_tsu@mail.ru Полученные ранее с помощью метода «попарного ссаживания» данные (Кравченко и др., 2007, Большакова и др., 2009) позволяют говорить о наличии асимметрии в отношени ях трех видов лесных полевок, или межвидового поведенческого доминирования, выража ющегося в том, что зверьки подчиненного вида значительно снижали двигательную и ис следовательскую активность в присутствии зверьков доминантного вида. Животные доми нантного вида в парах с видом подчиненным, напротив, были более активны, чем в парах с конспецификами.

Проведено исследование соотношения разных типов активности трех видов лесных по левок в тесте «попарное ссаживание». У самцов красной полевки доля двигательной и ис следовательской активности в ряду трех типов ссаживаний (внутривидовое, в паре с рыжей полевкой и в паре с красно-серой) достигает своего максимума в парах с рыжей полевкой и минимальна – с красно-серой. Доля актов агонистического поведения, напротив, наиболь шая в ссаживаниях с красно-серой полевкой, но в несколько раз меньше в парах с рыжей.

Участие нейтральных контактов, как и смещенной активности, в общем репертуаре поведе ния меняется незначительно. Вместе с тем, следует отметить, у самок красной полевки соот ношение типов поведенческих актов в парах с рыжей полевкой, по сравнению с внутривидо вым ссаживанием, почти не меняется – немного повышается доля исследовательской и дви гательной активности и снижается частота контактов. При ссаживании с красно-серой по левкой доли различных типов активности меняются так же, как и у самцов.

Сходную картину мы наблюдаем у рыжей полевки, но у самцов: соотношение разных типов поведения в парах с конспецификами и с красной полевкой не отличается. При сса живании с красно-серой полевкой резко увеличивается доля агонистических контактов, тогда как доля двигательной и исследовательской активности, доля нейтральных контак тов и смещенной активности снижается. Соотношение поведенческих показателей самок рыжей полевки изменяется почти так же, как и абсолютные характеристики: по сравнению с внутривидовыми парами увеличивается доля исследовательской активности и уменьша ется доля контактов, как нейтральных, так и агонистических. На ссаживание с красно серой полевкой самки реагируют так же, как самцы – уменьшением двигательной, иссле довательской и смещенной активности и увеличением агрессивности. Доля нейтральных контактов, однако, в таких парах также повышается.

Красно-серая полевка в межвидовых ссаживаниях показывает увеличение доли двига тельной, исследовательской и смещенной активности и уменьшение частоты нейтральных и агрессивных контактов. На нонспецификов самки реагируют так же более спокойно, чем на конспецификов, однако, в отличие от самцов, они не делают различий между партнера ми красной и рыжей полевки: соотношение поведенческих параметров в таких парах не различается.

Таким образом, соотношение разных типов активности в тесте «попарное ссаживание»

изменяется в зависимости от видовой принадлежности партнера по ссаживанию, что под тверждает полученные ранее данные о поведенческом доминировании в ряду трех видов лесных полевок.

НОВЫЕ НАХОДКИ URSUS (SPELEARCTOS) SAVINI НА ЮГЕ ЗАПАДНОЙ СИБИРИ Бондарев А.А.1, Заулицкая В.Г.2, Лобачёв Ю.В. Омский государственный педагогический университет Омский государственный историко-краеведческий музей ЗАО “Интел”, г. Омск, Россия Gilgamesh-lugal@mail.ru Находки медведей подрода Spelearctos на территории Западно-Сибирской равнины (ЗСР) известны давно, но редки. Пещерные медведи ЗСР представлены малым пещерным медве дем Ursus rossicus, сведенным недавно в ранг подвида U. savini rossicus (Барышников, 2003).

Большая часть находок U. savini на территории ЗСР сделана на местонахождениях Среднего Приобья (Алексеева, 1980;

Васильев, 2005). Находки с берегов Иртыша также известны, но скудны, как и информация о них (Беляева, 1935;

Вангенгейм, 1977). На прилегающих терри ториях остатки U. savini rossicus известны с берегов Енисея, из Кузнецкой котловины, а U.

savini uralensis c Урала (Baryshnikov, Foronova, 2001). В последние годы на территории Сред него Прииртышья был сделан ряд находок остатков U. savini, но среди них не было челюстей с зубами и изолированных зубов (Бондарев, Кассал, 2009);

в коллекциях ОГИК музея U.savini также был представлен только костями посткраниального скелета. В течение полевого сезо на 2010 г. на территории Омской области обнаружены два отнесенных к U. savini фрагмента нижних челюстей с сохранившимися двумя последними коренными зубами.

На бечевнике р. Иртыш у с. Танатово известны находки переотложенных костных ос татков, чей возраст не вполне ясен и, видимо, неоднороден (средний-поздний плейстоцен).

Челюсть, обнаруженная в окрестностях с. Татарка, происходит из аллювиальных песков, чей возраст дискутируется (по различным оценкам от Тобольского до Казанцевского) (За жигин, 1980;

Архипов, Линке, 1987). В сравнительном исследовании также использова лась найденная на р. Чик (у д. Казаково Новосибирской области), отнесенная к U. arctos челюсть из зоны размыва серо-голубых глин с фауной позднеплейстоценового облика.

Измерение находок проводилась в соответствии с методикой (Барышников, 2007). Дли на m2, мм: (здесь и далее Танатово-Татарка-Чик): 24,0-25,1-25,5. Ширина тригонида m2, мм: 14,0-14,3-15,0. Ширина талонида m2, мм: 15,3-15,7-?. Длина m3, мм: 22,4-23,7-21,2.

Наибольшая ширина m3, мм: 15,8-16,8-16,6. Ширина талонида m3, мм: 14,0-14,5-15,0. От ношение длин m2 и m3, длины и ширины m3 челюстей из Танатово и Татарки типично для U.

savini, в то время как аналогичные параметры находки с р. Чик – для бурого медведя. По результатам измерений для m2 и m3 строились логарифмические диаграммы соотношений промеров и индексов, проводилось cравнение с кривыми, построенными по соответствую щим средним значениям для зубов различных видов Ursus из упомянутого источника. От мечено наибольшее сходство формы и положения кривых для челюстей из Танатово и Та тарки с группой кривых для различных подвидов U. savini и заметное сходство с кривыми для U. deningeri: при сходной форме их положение иное, отражающее меньшие, чем сред ние для U. deningeri, линейные размеры новых находок. При этом имеет место трансгрес сия крайних значений промеров обильной выборки U. deningeri с промерами новых нахо док и в то же время расхождение некоторых из последних со скудными выборками U. savini.

В это же время кривая челюсти с р. Чик во многом сходна с кривыми U. arctos.

Высота тела челюсти из Татарки перед m2-55 мм, что в пределах изменчивости U.savini rossicus, зубы сильно стерты. Челюсть из Танатово слишком неполна для измерений – сохранился лишь небольшой участок кости, прилегающий к зубам, стёртость зубов неве лика.

ПРОБЛЕМАТИЧНЫЙ СЛУЧАЙ ВИДОВОЙ ИДЕНТИФИКАЦИИ КОСТНЫХ ОСТАТКОВ КРУПНОГО ПОЛОРОГОГО (BOVIDAE, ARTIODACTYLA) ИЗ ПОЗДНЕГО ПЛЕЙСТОЦЕНА ЮГА ЗАПАДНОЙ И СРЕДНЕЙ СИБИРИ Бондарев А.А.1, Оводов Н.Д.2, Васильев С.К. Омский государственный педагогический университет Институт археологии и этнографии СО РАН Gilgamesh-lugal@mail.ru В позднеплейстоценовых отложениях юга Западной и Средней Сибири обнаружены метатарзы крупного полорогого (Bovidae gen. indet.), которые нельзя отождествить с ранее известными формами. По своим размерам они сопоставимы с метатарзами самок Bison priscus. Длина 269,5-(282,6)-291,0 мм;

ширина верхнего эпифиза 56,7-(59,4)-62,7 мм;

ниж него – 66,0-(69,4)-73,0 мм.

В строении дистального отдела метатарзов Bovidae gen. indet. и Bison priscus практи чески не различаются. Строение проксимальной суставной поверхности, также различает ся весьма незначительно. Главное отличие от Bison и Bos состоит в резко выраженном гребне в дорзо-медиальной части верхней половины диафиза, образованном спинковой поверхностью 4 плюсны. Валикообразной формы гребень, достигающий толщины в сред ней части до 18 мм, чётко отделён хорошо обозначенным жёлобом от прилегающей лате ральной части диафиза, над которой гребень возвышается на 10-15 мм. Толщина стенки плюсны Bovidae gen. indet. с местонахождения Куртак составила 20,5 мм, 3 плюсны – 12, мм. Для бизона с того же местонахождения соответствующие промеры: 16 и 12, 2 мм. В нижней трети диафиза гребень выполаживается и её строение типично для быков.

Значительное своеобразие метатарзов Bovidae gen. indet относительно B. priscus выявле на и при комплексном морфометрическом сравнении методом построения логарифмической диаграммы соотношений промеров и индексов. Кривая, построенная по средним значениям для Bovidae gen. indet., значительно отклонилась от группы сходных между собой кривых для бизонов ряда местонахождений юга Сибири, особенно заметно расхождение участков кривых, отражающих соотношение индексов. В то же время выявлено определенное сход ство с кривыми для крупных винторогих антилоп Забайкалья и Монголии, но размер Bovidae gen. indet. при этом промежуточен между антилопами и большинством бизонов.

Первая находка аномальной плюсневой кости была сделана в 1989 г. в казанцевском (R W) слое Красного Яра (под Новосибирском). Позднее 5 метатарзов обнаружены позднеплей стоценовых костей, собранных по берегам Красноярского водохранилища. Две кости были собраны на отмели ниже Тарадановского Яра на Оби. В последние годы две аналогичные кости найдены на реках Иртыш и Омь на территории Омской области. Сравнительный ана лиз показал идентичность этих метатарзов, собранных в различных местонахождениях. Не обходимо отметить, что находки подобных метатарзов крайне редки, и составляют доли про цента на крупных местонахождениях. Примечательно также, что данная форма не диагнос тируется пока по другим элементам скелета, вероятно имеющими не столь выраженные мор фологические особенности и потому смешиваемыми с иными крупными жвачными.

Описанные особенности метатарзов, по нашему мнению (с которым солидарен В.И. Жегал ло, осмотревший красноярские экземпляры аномальных метатарзов), не могут быть объяснены какой-либо формой внутрипопуляционной изменчивости, а скорее всего, является таксономи ческим признаком, вероятно связанным с особенностями предпочитаемых стаций и характером локомоции. Таким образом, не исключено присутствие в позднеплейстоценовой фауне юга Си бири неизвестного ранее крупного полорогого, но его ранг (от экоморфологически обособленно го подвида ранее известного вида до нового рода) и родственные связи не выяснены.

ИЗМЕНЕНИЕ КОГНИТИВНЫХ ФУНКЦИЙ ЛАБОРАТОРНЫХ МЫШЕЙ, СОДЕРЖАЩИХСЯ В УСЛОВИЯХ ПОВЫШЕНОЙ ТЕМПЕРАТУРЫ Бондаренко Н.А.

Фонд «Развитие фармакологии эмоционального стресса»

pochinok30@rambler.ru Температура окружающей среды является одним из факторов, запускающих различные формы инстинктивного поведения грызунов (миграции, фуражирование, размножение и т.п.). Гораздо меньше известно о влиянии этого фактора на когнитивные функции живот ных. В настоящей работе оценивали влияние температуры воздуха в виварии на способ ность лабораторных мышей-самцов разных линий к нахождению способа избавления из острой стрессогенной ситуации в установке «Тест экстраполяционного избавления» (ТЭИ).

Установка ТЭИ для мышей являлась уменьшенной копией установки ТЭИ для крыс и представляла собой стеклянный цилиндр, диаметром 2,5см и длиной 10см, нижним кон цом на 5мм погруженный в емкость с водой (температура воды 220С, глубина столба воды 15см). Предварительные исследования показали, что лабораторные мыши имеют повы шенную реактивность на захват рукой. Поэтому мы разработали специальную процедуру помещения их в ТЭИ. В отличие от крыс (которых для помещения в цилиндр эксперимен татор сначала фиксирует в руке, удерживая животное за переднюю часть туловища, а затем опускает хвостом вперед в воду внутри цилиндра), мышей брали за хвост и опускали в емкость с водой, а уже затем накрывали переднюю часть туловища животного стеклянным цилиндром, погружая его на необходимую глубину. Животных извлекали из установки сразу после подныривания (а при отсутствии подныривания – через 2 минуты после начала тес тирования).

Мышей контрольной группы предварительно на протяжении 2-х недель содержали в виварии в клетках по 8-10 особей, свободном доступе к пище и воде, естественном осве щении и стандартной (240С) температуре воздуха. Мышей опытной группы содержали в тех же условиях, но при повышенной температуре воздуха (320С). Эксперименты проводи ли в январе (короткий световой день) и июне (длинный световой день).

В январе среди животных контрольной группы способность к избавлению в ТЭИ про демонстрировали 90% мышей линии BALB/C. Среди мышей других линий (C57Bl/6, CC57/ w, CBA и DBA) такая способность проявлялась в среднем лишь у 10% животных. Осталь ные особи на протяжении всего периода тестирования безуспешно повторяли попытки выпрыгнуть из цилиндра. В отличие от контрольных животных, большинство мышей опыт ной группы всех изученных линий проявили способность к избавлению в ТЭИ. Аналогич ные результаты были получены и в июне.

Для выявления нейрофизиологических механизмов сопряжения терморегуляторных и когнитивных функций мышей мы изучили влияние различных анксиолитиков на способ ность мышей линии C57Bl/6, содержащихся при 240С, к избавлению из острой стрессоген ной ситуации в ТЭИ. Обнаружено, что феназепам (0.25мг/кг в.б.) не изменял, а буспирон (1.0 мг/кг в.б.) достоверно увеличивал процент подныривающих животных. Таким обра зом, у мышей, получивших инъекцию буспирона, и у мышей, содержавшихся в условиях повышенной температуры, поведение в ТЭИ было сходным. Учитывая, что психотропное действие буспирона опосредовано его влиянием на серотониновые (5-НТ-1А) рецепторы мозга, играющие важную роль в механизме терморегуляции, полученные данные позволя ют предположить наличие у мышей тесной взаимосвязи когнитивных и гомеостатических функций.

ПРОЦЕСС УСКОРЕННОЙ ХРОМОСОМНОЙ ЭВОЛЮЦИИ МЫШЕЙ APODEMUS PENINSULAE ГОРНОГО АЛТАЯ Борисов Ю.М.

Институт проблем экологии и эволюции им. А.Н. Северцова РАН, Москва, Россия boris@sevin.ru В последние годы на ряде объектов в результате антропогенного воздействия выявлено значительное ускорение темпов эволюции, особенно это хорошо просматривается на при мере мелких млекопитающих – грызунов (обладающих непродолжительным жизненным циклом) и поэтому являющимися хорошими модельными объектами при рассмотрении эколого-эволюционных процессов. Исследования, на мелких млекопитающих обладают прогностическим эффектом на последующие поколения людей.

Исследования более 1000 восточноазиатских мышей Apodemus peninsulae по всему ее обширному ареалу позволили выявить почти у всех особей наличие множества В-хромо сом различной морфологии (от микро- до макро- крупных двуплечих В-хромосом). Наи большая вариабельность их числа (от 1 до 30 В-хромосом) пяти морфотипов В-хромосом обнаружена в сибирских популяциях. Показана возможность дифференциации сибирских популяций мышей по вариантам системы В-хромосом. В различные годы исследований, как правило, показана популяционная стабильность системы В-хромосом этого вида.

Однако, в результате анализа динамики В-хромосом мышей Горного Алтая за короткий исторический период (с 1980 по 2002 гг.), сопоставимый со сменой десяти поколений мы шей обнаружено увеличение среднего популяционного числа В-хромосом с 2.3 до 6,5 со сменой их морфотипов. В последующие (2006, 2008, 2010) годы в этой популяции показа на стабилизация среднего числа В-хромосом на уровне 6,5-7,0.



Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 23 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.