авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 23 |

«РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК Институт проблем экологии и эволюции им. А.Н. Северцова Биологический факультет МГУ им. М.В. Ломоносова Териологическое общество при РАН ...»

-- [ Страница 4 ] --

Популяционный анализ вариабельности частот морфотипов В-хромосом и FISH ДНК проб В-хромосом позволил высказать ряд гипотез о механизмах происхождения и эволю ции В-хромосом млекопитающих. В частности, показана возможность возникновения мик ро-В-хромосом в результате мутаций происходящих первоначально в “горячих” точках А хромосом и сопровождающихся дупликацией прицентромерного гетерохроматина А-хро мосом с образованием микро-В-хромосом и последующей их реорганизацией (за счет мно жественных амплификаций и инверсий высокоповторяющихся последовательностей ДНК) в макро-В-хромосомы. Обсуждается возможная взаимосвязь значительного роста числа В-хромосом мышей Горного Алтая с техногенными процессами, происходящими в дан ном регионе.

ПАРАЗИТОЛОГИЧЕСКОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ ПОПУЛЯЦИИ ПЕСЦА О. МЕДНЫЙ (ALOPEX LAGOPUS SEMENOVI, OGNEV, 1931) Бочарова Н.А.1, Гринвуд А.2, Гольцман М.Е.1, Доронина Л.О. Московский государственный университет им. М.В.Ломоносова, Биологический факультет, 119899, Москва, Воробьевы горы 1, Leibniz Institute for Zoo and Wildlife Research, Alfred Kowalke Str. 17, 10315, Berlin, Germany.

n.a.bocharova@gmail.com Медновский подвид песца (Alopex lagopus semenovi, Ognev, 1931) представлен един ственной островной популяцией, которая в середине 70х годов пережила резкий спад чис ленности. Возросшую в эти годы до 90 % смертность щенков связывали с заболеванием ушной чесоткой (возбудитель – Otodectes cynotis), протекающей в атипичной форме (клещ распространяется по всему телу, а не только в ушной раковине, что приводит к истощению и смерти). Однако возможны и другие причины снижения численности песца – инфекци онные заболевания, системные заболевания и различные иммунодефицитные состояния, загрязнение окружающей среды. С начала 90-х годов численность стабилизировалась на 10-15% уровне (80-90 особей) от численности до эпизоотии, смертность щенков уменьши лась, однако чесотка по-прежнему распространена. Численность популяции не возрастает, несмотря на отсутствие промысла, обильные пищевые ресурсы и сравнительно низкую для командорского песца плотность популяции.

В данной работе был проведен анализ образцов крови и экскрементов на несколько вирусных и бактериальных заболеваний, способных вызвать высокую смертность щенков в популяциях семейства собачьих или ограничивать репродуктивную функцию взрослых особей.

23 образца крови от 13 взрослых песцов и 10 щенков были исследованы методом ОТ-ПЦР на наличие РНК Морбилливирусов (чума собачьих, чума тюленей), калицивиру сов, реовирусов. 38 образцов сыворотки крови от 10 взрослых и 28 щенков были исследо ваны методом реакции прямой нейтрализации для выявления специфических антител к вирусу чумы собачьих и парвовирусному энтериту. 10 образцов экскрементов от 6 взрос лых и 4 щенков были исследованы методом ОТ-ПЦР на наличие генетического материала калицивируса, реовируса и парвовируса. 13 отразцов крови взрослых песцов исследованы методом ПЦР на наличие ДНК бактерий р. Brucella. 18 образцов кожи от 13 взрослых песцов и 5 щенков были исследованы методом гнездовой ПЦР (ПЦР на вложенных прай мерах) на наличие ДНК герпесвируса. Все исследованные образцы оказались отрицатель ными, не содержащими ни генетического материала вирусов или бактерий, ни специфи ческих антител к ним.

18 образцов экскрементов были также исследованы флотационным методом на нали чие яиц гельминтов. В 8 из них были обнаружены яйца одного вида нематод сем. Strongilidae, в 2 образцах обнаружены яйца гельминтов 2 видов того же семейства и в 8 образцах яйца гельминтов обнаружены не были.

Полученные результаты говорят о сравнительно низкой для дикой популяции загру женности паразитами медновских песцов. Каких либо новых патогенов, не встречавшихся до эпизоотии и способных стать одной из причин спада численности популяции, обнару жено не было. Необходимо дальнейшее исследование состава паразитов песцов о. Мед ный, а также проверка других гипотез о предположительных причинах спада численности популяции медновского песца (иммунодефицит, загрязнение окружающей среды).

Исследование поддержано грантами РФФИ и ДААД.

ЭКТОПАРАЗИТЫ ГИМНУРЫ NEOTETRACUS SINENSIS (ERINАCEIDAE) СЕВЕРНОГО ВЬЕТНАМА Бочков А.В.1, Щинов А.В.2,3, Рожнов В.В.2, Зоологический институт РАН, Санкт-Петербург, Россия andrevbochkov@gmail.com Институт проблем экологии и эволюции им. А.Н. Северцова РАН, Москва, Россия Совместный российско-вьетнамский тропический научно-исследовательский и техноло гический центр, Ханой, Вьетнам Изучена фауна акариформных клещей (Acariformes), являющихся постоянными экто паразитами китайской гимнуры (Neotetracus sinensis) из северного Вьетнама. Всего было осмотрено 41 экземпляр хозяев, клещи обнаружены на 15 экз. (37%) и представлены видами. На 11 экз. хозяев (73%) найдены представители сем. Atopomelidae (Atopomelus locusta с 8 экз. и A. priapus с 3 экз.) и на 6 экз. (40%) – клещи сем. Myobiidae (Hylomysobia chinensis);

на 3 экз. хозяев были обнаружены 2 вида этих клещей (A. locusta и H. chinensis);

одновременно все 3 выше названных вида были представлены лишь на 1 особи хозяина. A.

locusta был также зарегистрирован на короткохвостой гимнуре (Hylomys suillus), в то вре мя как A. priapus известен только с китайской гимнуры;

миобиидный клещ H. chinensis является, по видимому, моноксенным паразитом, связанным исключительно с данным хо зяином. Неполовозрелые стадии атопомелид локализовались в основном на голове, а взрос лые особи – в передней части тела хозяина. Миобииды были равномерно распределены по всей дорсальной поверхности тела зверька.

Интересно, что новый, но еще не описанный, вид Atopomelus sp., весьма близкий к A.

locusta, был недавно зарегистрирован нами на лаосском эндемике – длинноухой гимнуре (Hylomys megalotis). Наличие близких видов клещей на этих 2 видах гимнур может свиде тельствовать как о прямых филогенетических связях данных хозяев, так и о вторичном переходе паразитов, сопровождавшемся последующим видообразованием, с одного вида хозяина на другой. Однако, хотя H. megalotis является своеобразным видом, помещенным в род Hylomys предварительно, данные о его сестринских отношениях с китайской гимну рой отсутствуют. С другой стороны, ареалы китайской и длинноухой гимнур, по крайней мере в настоящее время, разнесены, что делает предположение об обмене атопомелидами между двумя этими видами также маловероятным.

Нами предлагается альтернативная гипотеза, согласно которой китайская гимнура яв ляется первоначальным хозяином только для A. priapus. Тогда как A. locusta (ныне извест ный как с короткохвостой, так и с китайской гимнур) и A. sp. произошли от общего предка, паразитировавшего на малых гимнурах (род Hylomys). Ареалы H. suillus и N. sinensis час тично перекрываются, что сделало возможным вторичный переход A. locusta с короткохво стой на китайскую гимнуру. Такой эволюционный сценарий объясняет не только наличие на китайской гимнуре двух видов рода Atopomelus (все остальные хозяева связаны не бо лее чем с одним видом этих клещей), но и явную близость A. locusta и A. sp.

Исследование поддержано грантом РФФИ (08-04 00754_a).

СОВРЕМЕННОЕ СОСТОЯНИЕ ПОПУЛЯЦИЙ БЛЕДНОХВОСТОГО (SPERMOPHILUS PALLIDICAUDA) И АЛАШАНСКОГО (S. ALASCHANICUS) СУСЛИКОВ В МОНГОЛИИ Брандлер О.В.1, Сухчулуун Г.2, Капустина С.Ю.1, Адъяа Я. Институт биологии развития им. Н.К. Кольцова РАН Биологический институт Академии Наук Монголии, Улан-Батор, Монголия rusmarmot@yandex.ru Наиболее полной сводкой информации по распространению млекопитающих на терри тории Монголии, можно считать монографию А.Г. Банникова (1954). На протяжении мно гих лет сведения о географическом распространении и состоянии популяций монгольских сусликов ограничивались публикациями лишь отрывочных сведений, дополняющих дан ные Банникова (Даваа, 1972;

Соколов, Орлов, 1980).

Нами, в составе Российско-монгольской комплексной биологической экспедиции, были исследованы ареалы бледнохвостого и алашанского сусликов в 2007 и 2009-10 гг. Прово дился непосредственный поиск обитаемых поселений сусликов и интервьюирование мес тных жителей и специалистов по охране природы. Бледнохвостый суслик, по литератур ным данным, имеет обширный ареал, протянувшийся по аридным понижениям от котло вины Убсу-Нура до Восточно-Монгольской равнины (Барун-Урт). В 2010 г. при исследова нии этого ареала нам не удалось обнаружить обитаемых колоний и следов жизнедеятель ности зверьков от его восточной границы распространения до центральной части аймака Дундговь. По сообщениям местных жителей суслики в большинстве районов исчезли око ло 1-3 лет назад, а в ряде районов эти зверьки отсутствуют более 10-20 лет. Исследование территории по линии Сайшанд – Баянмунх (Чойрэ), на которой, по свидетельству Банни кова (1954), суслики встречались повсеместно, также не выявило следов их обитания. Блед нохвостые суслики найдены нами на запад от линии Мандалговь – Даланзадгад. В районе аймака Мандалговь нами обнаружено одно малочисленное поселение там, где в 1995 г. эти суслики были найдены в большом количестве экспедицией Е.А. Ляпуновой (устное сооб щение). Жилые поселения бледнохвостых сусликов нами найдены в районе Даланзадгада, в Долине Озер по линии Богд – Гучин-Ус, и, в 2009 г., в юго-западных предгорьях Хангая севернее сомона Тайшир и в Котловине Больших Озер в районе сомона Дарив.

Алашанский суслик в Монголии обитает в горах Их-Богд, Бага-Богд, Арц-Богд и на хр.

Гурван-Сайхан (Монгольский Алтай). В 2010 г. нами обнаружены жилые поселения этих зверьков на хр. Гурван-Сайхан. Обследование колоний сусликов на г. Их-Богд, где эти зве ри были отмечены и отловлены нами в 2007 г., выявило чрезвычайно сильную депрессию их численности. По свидетельству местных жителей, суслики здесь сохранились, но в нич тожно малом количестве. Алашанский суслик найден ранее в районе сомона Дархан (уст ное сообщение специалистов по охране природы). Обследовав указанную территорию, мы не обнаружили здесь ни алашанского, ни бледнохвостого сусликов. Во многих местах тер ритории, ранее заселенные сусликами, в настоящее время заняты песчанками.

Мы установили, что в восточной и центральной Монголии популяции сусликов в насто ящее время испытывают значительную депрессию численности. В отношении бледнохвос того суслика можно предположить значительное сокращение восточной части ареала, что может привести к изменению границ распространения вида. Основной причиной данного явления можно, по-видимому, считать многократные засухи, повторявшиеся в 2007-2009 гг.

Работа поддержана грантами РФФИ 08-04-00937, 10-04-93177 и Подпрограммы „Ге нофонды и генетическое разнообразие“ Программы фундаментальных исследований Пре зидиума РАН „Биологическое разнообразие“.

ТЕРИОФАУНА ЦЕНТРАЛЬНОЙ ЧАСТИ КАРЕЛЬСКОГО ПЕРЕШЕЙКА Бубличенко А.Г.

Зоологический институт РАН, г. Caнкт-Петербург, Россия museum_up@zin.ru Своеобразие географического положения Карельского перешейка, расположенного между Ладожским озером и Финским заливом Балтийского моря и ограниченного с юга р. Невой, а также история формирования его ландшафтов определили уникальность местной фауны. Тем не менее, эколого-фаунистические исследования на перешейке до настоящего времени прово дились лишь при обосновании выделения охраняемых территорий (Материалы…1984;

Запо ведная природа…, 2004 и др.), не затрагивая участки, подвергшиеся антропогенной трансфор мации. Именно это обстоятельство определило наш интерес к данному району.

Всего за период с 2002 по 2008 г. на территории от Ладожского озера до Выборгского залива было зарегистрировано 48 видов млекопитающих из 6 отрядов;

из них 5 видов занесены в Красную книгу Восточной Фенноскандии, 7 являются редкими в Ленинградской области.

В соответствии с ландшафтными особенностями, а также характером и степенью антро погенного воздействия, район исследований можно разбить на три основных отрезка: вос точный (Приладожский), центральный и западный, выходящий к побережью Выборгского залива. Низкие заболоченные пространства с монотонными экологическими условиями оп ределяют бедность териофауны Приладожского участка. Это усугубляется и длительными антропогенными изменениями ландшафтов. Вместе с тем, мозаичность местообитаний оп ределяет присутствие видов открытых пространств, а эвритопные виды млекопитающих в таких условиях увеличивают свою численность по сравнению с лесными участками. Сохра нившиеся лесные массивы, в том числе пойменные леса, позволяют поддерживать суще ствование специализированных видов – малой бурозубки, обыкновенной белки, куницы и др.

Многочисленные озера, а также поймы рек Черной, Морье и Авлоги являются местами обитания околоводных млекопитающих. Максимальные количественные показатели и видо вое разнообразие териофауны отмечены для центральной части перешейка, вплоть до вос точной оконечности оз. Кунье, что определяется, с одной стороны, присутствием крупных, относительно мало нарушенных лесных массивов, обширных верховых болот, значительно го числа озер, с другой – мозаичностью местообитаний, связанной с их антропогенной транс формацией. На участках ограниченно эксплуатируемых старовозрастных лесов были отме чены такие редкие в регионе звери, как летяга, рысь, выдра. Повсюду в старовозрастных ельниках многочисленна куница. Околоводные биотопы являются летними местообитания ми редких в регионе видов летучих мышей (Myotus daubentoni, M.mystacinus, M.nattereri). В связи с меньшей площадью открытых местообитаний, численность млекопитающих этой экологической группы на центральном участке оказалась закономерно ниже, чем на восточ ном – тем не менее, в видовом составе не было обнаружено принципиальных отличий. Пре обладание сосняков различных типов на западном участке, от северного берега Сайменского канала до побережья Финского залива, определяет основной состав териофауны данной тер ритории, однако концентрированные рубки, проводившиеся здесь в последнее время, нанес ли заметный ущерб видам, связанным в своем распространении со старовозрастными хвой ными лесами. Относительно бедные показатели, несмотря на значительное число водотоков, имеет здесь и околоводная териофауна. Сравнение данных, полученных в различных по ан тропогенной нагрузке частях Карельского перешейка, демонстрирует постепенную деграда цию фаунистических комплексов таежных лесов, что в условиях роста строительства требу ет эффективных мер по их охране.

ИСТОРИЯ ИЗУЧЕНИЯ КОММУНИКАТИВНЫХ СИСТЕМ МЕДВЕДЕЙ Буйновская М.С.

Удмуртский государственный университет, Ижевск, Россия archy@uni.udm.ru Коммуникативные системы (КС), свойственные популяциям бурого медведя (Ursus arctos L.), описывались многими российскими и зарубежными авторами. Североамериканские исследователи значительно более полно исследовали КС барибала (U. americanus Pall.).

Сравнительно небольшое количество исследований КС выполнено в отношении гималай ского медведя (U. thibetanus Cuv.) Еще до появления самого термина КС (Темброк, 1977) была отмечена своеобразная активность медведей по отношению к отдельным деревьям, что зафиксировано в записках А.Н. Черкасова (1867) и Н. Егорнова (1874). В начале XX века американский исследова тель E.T. Seton предположил, что для северо-американских медведей меченные деревья служат своеобразными «почтовыми ящиками». Наиболее раннее описание медвежьих де ревьев Северного Урала было опубликовано в Ежегоднике Зоологического музея АН СССР К.К. Флёровым (1929). Помимо исследований, проводимых в полевых условиях, в середи не XX века были собраны и опубликованы результаты наблюдений маркировочного пове дения медведей в неволе (Tschanz, Корытин).

Своеобразной вехой в изучении бурого медведя в Советском Союзе стало появление в 70–х гг. XX века публикаций В.С. Пажетнова о маркировочном поведении на основе поле вых работ. Параллельно исследователь получил ценные сведения о формировании маркиро вочного поведения у медвежат-сирот. Изучением КС и особенностей поведения бурого мед ведя в полевых условиях занимались и другие исследователи: Н.Н. Руковский, Б.П. Завац кий, С.В. Пучковский, А.М. Рыков, J. Jamnicky и т.д. Выходят труды, основанные на количе ственно представительных данных: А.П. Берзана, О.Р. Крашевскего, С.В. Пучковского и др.

авторов. Разрабатываются, совершенствуются и дифференцируются методы полевых иссле дований бурого медведя рядом исследователей, это: В.С. Пажетнов, С.В. Пучковский, В.В.

Арамилев, F. Lindzey. Часть работ ведется в стационарных условиях, одной из целей таких исследований становится изучение мониторингового потенциала КС бурого медведя в на дежде проследить динамику численности и состава популяции, используя КС. В начале XXI века появились публикации И.В. Середкина, Дж. Пачковского, выполненные в районах Кам чатки, с использованием новых подходов. С.В. Пучковским и соавторами были намечены возможные подходы к формированию классификации деревьев с медвежьими метками, пред ложен термин «дендроактивность». В литературе довольно часто встречаются высказыва ния об избирательности бурого медведя в отношении хвойных пород деревьев. Правда, ра боты с использованием количественного материала, пригодного для обработки методами математической статистики, появились лишь в начале нынешнего столетия.

Некоторые исследователи (Б.П. Завацкий, В.С. Пажетнов, С.В. Пучковский, Н.Н. Ней фельд и др.) отмечают целесообразность применения КС при определении уровня антро погенного пресса территории. Разные учёные независимо приходили к использованию сход ных показателей, таких как линейная частота (ЛЧМ) и интенсивность мечения. Характе ристикой КС, по которой можно эффективно судить об усилении влияния человека на рас сматриваемой территории, является ЛЧМ.

К концу первого десятилетия XXI века накоплен большой объём знаний о КС в популя циях бурого медведя, который мог бы стать основой для обсуждения, сравнения, примене ния и выработки единой методики ведения исследованиё в этой области.

СИНОПСИС ХРОМОСОМНЫХ РАС ОБЫКНОВЕННОЙ БУРОЗУБКИ SOREX ARANEUS L. (MAMMALIA: SORICIDAE) Булатова Н.Ш.

Институт проблем экологии и эволюции им. А.Н. Северцова РАН, Москва, Россия, admin@ sevin.ru Видам животных и растений свойственно подразделение на географические подвиды или расы, различающиеся по биологическим признакам, и на криптические генетические группы, выявляемые по хромосомным или молекулярным маркерам. Классический подход к изучению ареала большинства видов млекопитающих в освоенных наукой регионах в основном исчерпан, в то время как усиливается направление исследований распростране ния генетических форм и групп и их филогенетических взаимоотношений. Среди млеко питающих Евразии на роль ведущего объекта в исследованиях по хромосомной географии и молекулярной (мтДНК) филогеографии в настоящее время претендует вид из отряда на секомоядных – обыкновенная бурозубка, Sorex araneus L., 1758.

Для вида характерно включение большого числа хромосом и перестройки, связанные с уменьшением или, напротив, увеличением диплоидного числа за счет центрических слия ний/разделений (так называемые Робертсоновские перестройки) или полноплечевых ре ципрокных транслокаций (WART – whole arm reciprocal translocations). Возникновение раз личных вариантов двуплечих хромосом (метацентрики) на основе 12 исходных плеч (ак роцентрики) лежит в основе хромосомного полиморфизма S. araneus – как внутрипопуля ционного, так и межпопуляционного – и объясняет дифференциацию десятков хромосом ных рас, парапатрически распределенных по ареалу вида. За полтора десятка лет плотной международной кооперации в формате комитета по цитогенетике Sorex araneus (ISACC) список хромосомных рас вырос с 50 (Zima et al. 1996) до 76 (Bulatova, Zima 2011), во мно гом благодаря все возрастающему интересу к анализу состава хромосомных рас и зон меж расовых контактов в российской части ареала вида. К настоящему времени 26 хромосом ных рас найдены в России, в том числе 19 на европейской территории страны и 7 в Сибири.

Разнообразие рас на европейской территории страны сложнее, чем в западных частях Европы (Орлов и др. 2004), и выявлено совсем немного пограничных общих рас – в част ности, финская Иломантси в Карелии или Нерусса в России-Украине (Bulatova et al. 2000).

Поэтому особый интерес представляет открывающаяся возможность изучения разнооб разных межрасовых зон контакта у S. araneus в российских регионах. Из опубликованных до сих пор материалов уже известно о гибридизации контактирующих друг с другом рас Новосибирск и Томск на востоке (Анискин, Лукьянова 1989) и Новосибирск и Серов в западной части Западной Сибири (Поляков и др. 2001), Москва и Селигер в верховьях Волги, Мантурово и Кириллов и Кириллов и Печора на европейском севере, Серов и Юрю зань на Урале, Москва и Западная Двина в зоне контакта 2 этих рас с расой Селигер (Bulatova et al. 2007, Orlov et al. 2007, Борисов и др. 2009, Щипанов и др. 2009). Из европейских рас наибольшие различия обнаруживают кариотипы рас Москва и Селигер, гибридизирую щих с образованием в потомстве F1 самой длинной из возможных для вида мейотической конфигурации цепи из 11 элементов (CXI), гипотетически способной вести к снижению фертильности. В узкой межрасовой гибридной зоне встречаются новые хромосомные пе рестройки, не только не свойственные ни одной из контактирующих рас, но и виду в це лом. Высокая частота новых мутаций типична для F1 гибридов, в особенности интересны факты, свидетельствующие в пользу возникновения de novo Робертсоновских разделений.

До сих пор доказательства возможности возникновения новых акроцентрических рас из метацентрических отсутствовали.

ПРЕДЪЯВЛЕНИЕ ЗАПАХА ХИЩНИКА: МОДЕЛЬ ОНТОГЕНЕЗА ОБОРОНИТЕЛЬНОГО ПОВЕДЕНИЯ ЛАБОРАТОРНЫХ МЫШЕЙ Буренкова О.В., Aлександрова Е.А., Зарайская И.Ю.

НИИ нормальной физиологии им. П.К. Анохина РАМН, Москва, Россия olga-burenkova@yandex.ru Исследование влияния детского опыта на взрослые формы поведения, в частности, на врожденное оборонительное поведение ставит задачи поиска подходов к анализу поведе ния животных на ранних этапах развития.

В немногочисленных работах, посвященных врожденному оборонительному поведе нию в ответ на предъявление запаха хищника на ранних этапах развития (Takahashi L.K., 1992;

Wiedenmayer, Barr, 2001), регистрируют отсутствие двигательной активности дете нышей, трактуемое как замирание.

Однако отсутствие двигательной активности характерно как для поведения замирания, так и для состояния сна, в котором новорожденные животные проводят большую часть времени (Karlsson et al., 2004;

Blumberg et al., 2005).

В связи с этим в работе была поставлена цель выявить параметры, с помощью которых в раннем постнатальном периоде можно охарактеризовать поведение новорожденных жи вотных в ответ на запах хищника. Для этого нами было проанализировано поведение 8- и 12-суточных лабораторных мышей линии C57BL/6 в тесте обонятельной дискриминации.

Мышат тестировали на открытой площадке, под перфорированным полом которой распо лагалось два отсека, один из которых содержал исследуемый запах, а другой чистые опил ки. Первой группе животных предъявляли запах хищника, черного хоря (Mustela putorius) (опилки из домашнего лотка), второй предъявляли запах лабораторных мышей линии 129Sv (опилки из домашней клетки), у третьей группы в обоих отсеках находились чистые опил ки. Поведение регистрировали с помощью ручного протокола и цифровой видеокамеры с последующей обработкой видеоданных в программе «Easy Track Light» (B.R.A.I.N. Labs, Россия) и «Segment Analyzer» (Mukhina et al., 2002).

Стандартная оценка обонятельного предпочтения по времени, проведенному в отсеке с запахом по сравнению с отсеком без запаха, не позволила выявить предпочтение или избега ние запаха хищника у мышей ни на 8-е, ни на 12-е сутки после рождения. Однако было показано, что предъявление запаха хищника вызывает подавление двигательной активности мышат обоих возрастов. Для выяснения того, что стоит за снижением двигательной активно сти, регистрировали продолжительность следующих поведенческих актов: 1) активного бод рствования (перемещения по платформе, поворотов головы и тела);

2) пассивного бодрство вания (отсутствия двигательной активности с поддержанием позно-тонических координа ций);

3) полного покоя – сна (отсутствия двигательной активности без поддержания позно тоничесих координаций, расслабленного состояния) и 4) миоклонических подергиваний (воз никающих в промежутках полного покоя резких вздрагиваний, изменений позы тела, крат ких учащений дыхания), наблюдаемых обычно у детенышей во время сна.

Было выявлено, что особенностью поведения 8-суточных животных в ответ на предъяв ление запаха хищника являются длительные периоды пребывания животных в состоянии сна, как активного, так и спокойного, и низкий уровень пассивного бодрствования. У 12 суточных мышей в ответ на предъявление запаха хищника обнаружено увеличение в пове денческом спектре доли пассивного бодрствования, что, по-видимому, соответствует раз витию ранних форм замирания.

С помощью выделения в поведении животных состояний сна и бодрствования было по казано, что врожденное поведение лабораторных мышей линии С57BL/6 в ответ на запах черного хоря можно охарактеризовать уже на 8 постнатальные сутки. В период с 8 по происходит реорганизация структуры поведения в условиях предъявления запаха хищника.

РЕДКИЕ МЛЕКОПИТАЮЩИЕ ПЛАТО УСТЮРТ, ЗАПАДНЫЙ УЗБЕКИСТАН Быкова Е.А., Есипов А.В.

Институт зоологии АН РУз, Ташкент, Узбекистан esipov@xnet.uz На территории плато Устюрт встречается около 40 видов млекопитающих. К редким видам, внесенным в красную книгу Узбекистана и Международные красные списки МСОП, относятся длинноиглый еж (Hemiechinus hypomelas), туркменский каракал (Caracal c.

michaelis), корсак (Vulpes corsac), степной хорь (Mustela eversmanni), джейран (Gazella subgutturosa), сайгак (Saiga tatarica), устюртский уриал (Ovis vignei arkal). В прошлом на Устюрте обитал азиатский гепард (Acinonyx jubatus venaticus), последние сведения о котором зафиксированы в 70-х гг. прошлого века, а также кулан (Еquus hemionus), исчезнувший на рубеже XIX-XX вв. Крайне редко встречаются каракал (Felis caracal) и медоед (Mellivora capensis). Имеются опросные данные местных жителей о единичных встречах обоих видов в окр. п. Жаслык (2009 г.). Также медоед отмечался в ур.Шахпахты (2008 г.). Устюртский баран – одно из наиболее редких животных Узбекистана отмечается на юго-восточном чинке Ус тюрта по обрывам северной окраины Сарыкамышской впадины (у.с. М. Косбергенова, 2009), однако эти данные требуют подтверждения. По литературным данным, устюртский баран фиксировался на Южном Устюрте, в основном на участке Казахлы-Капланкыр. Современ ная численность устюртского барана не выяснена, но она крайне низка и предположительно составляет несколько десятков особей. Джейран, встречавшийся в прошлом по всему Ус тюрту, в настоящее время сохранился лишь в южной части плато. Он встречается в окр. сора Барсакельмес, ур. Карабаур, Шахпахты и оз.Сарыкамыш, численность составляет около голов. Ключевым представителем млекопитающих плато Устюрт является сайгак. Этот в прошлом широко распространенный и многочисленный вид, в настоящее время относится к наиболее угрожаемым видам млекопитающих в мире. Небольшие по численности группи ровки встречаются по всему Устюрту, но основная масса животных держится в северной части плато в период зимней миграции с территории Казахстана. Численность сайгака меня ется по годам в зависимости от погодных условий. По данным 2010 г. в Узбекистане зимова ло от 2000 до 3000 голов. Изолированная популяция сайгаков свыше 100 ос. отмечена на п ове Возрождения (Нуриджанов, Нуриджанов, 2010). Общая численность устюртской попу ляции в 2010 г. по данным авиаучетов, проведенных в Казахстане, составляет 4900 особей, что в 2 раза меньше, чем в 2009 г. (9200 ос.). Предположительно причинами такого сильного сокращения является браконьерство и суровые погодные условия.

С древнейших времен территория Устюрта активно осваивалась кочевыми племенами скотоводов. В течение многих веков через плато пролегала одна из важнейших ветвей Ве ликого шелкового пути. Охота занимала важное место в хозяйственной деятельности на родов населявших эту местность, о чем свидетельствуют так называемые «стреловидные планировки» или араны – гигантские охотничьи загоны, разбросанные по территории все го плато и предназначенные для массовой охоты на диких копытных (куланов, сайгаков и джейранов) (Ягодин, 1991). Однако наиболее серьезному антропогенному воздействию этот регион подвергся в современную эпоху. Основными угрозами для редких млекопитающих Устюрта являются браконьерство (в первую очередь на копытных), сокращение и дробле ние местообитаний, нарушение путей миграции (сайгак) в результате активного промыш ленного освоения (разведка и эксплуатация газовых месторождений, строительство транс портных коммуникаций и индустриальных объектов), неустойчивое использование паст бищ (копытные).

КАРИОТИП ЦИНЬЛИНСКОЙ ПИЩУХИ – OCHOTONA HUANGENSIS MATSCHIE, 1908 (LAGOMORPHA: OCHOTONIDAE) Вакурин А.А., Кораблёв В.П.

Биолого-почвенный институт ДВО РАН, Владивосток, Россия vakurin.ibss@mail.ru;

korablev@ibss.dvo.ru За годы исследований систематика пищух на уровне видов вполне устоялась. Но система подродов и надвидовых групп периодически пересматривалась на основе расширения числа морфологических и морфоэкологических признаков, с увеличением числа описываемых ка риотипов (Иваницкая, 1991), а затем корректировалась многочисленными молекулярными данными (Niu et al., 2004;

Формозов и др., 2006;

Lissovsky et al., 2007;

Lanier, Olson, 2009).

Впервые описан кариотип Ochotona huangensis (1 ) из лесных биотопов хребта Цинь лин провинции Шэньси Китая. В хромосомном наборе 2n=42, NFa=80: 15 пар мета-субме тацентрических и 5 пар субтелоцентрических хромосом. X–хромосома – субметацентрик средних размеров, Y–хромосома – мелкий акроцентрик. Дифференциальное окрашивание (C-banding) выявило локализацию гетерохроматина в прицентромерных районах всех ауто сом. Обнаружен гетероморфизм по локализации интеркалярных блоков гетерохроматина на двух парах аутосом.

Для сравнения был изучен кариотип O. dauurica Pallas, 1776 (1 ), отловленной в окре стностях села Цаган-Олуй Борзинского района Забайкальского края. O. huangensis и O.

dauurica относятся к одному подроду (Ochotona). Кариотип O. dauurica содержит 50 хро мосом, NFa=68. Кариотип исследованной нами даурской пищухи не отличается от описан ных ранее (Воронцов, Иваницкая, 1969, 1973).

Несмотря на несколько увеличенную первую пару аутосом O. huangensis, между кари отипами этих двух видов прослеживается явное сходство по рутинной окраске. Первые девять пар мета-субметацентрических аутосом O. dauurica схожи с двумя крупными, тре мя средними и четырьмя мелкими парами мета-субметацентриков O. huangensis. Пять суб тело-акроцентрических пар аутосом O. dauurica, по морфологии и размерам, очень близки к субтелоцентрикам O. huangensis, с небольшой потерей части верхнего плеча у последней пары. Показанные сходства кариотипов этих двух видов, вероятно, подтверждают их при надлежность к одному подроду Ochotona.

При сравнении общей картины С-исчерченности O. dauurica и O. huangensis, подтверж дается тенденция уменьшения гетерохроматина в ряду пищух – от видов с большим числом хромосом к видам с меньшим числом (Формозов и др., 2004). Возможно, это свидетельству ет о потере части гетерохроматинового материала в результате хромосомных перестроек.

По молекулярным и кариологическим данным (Формозов и др., 2003) надвидовая струк тура рода Ochotona включает три подрода с характерным уровнем варьирования числа хромосом: 1. Pika, 2n=38-42;

2. Ochotona, 2n=46-50;

3. Conothoa, 2n=60-62. В данной сис теме O. huangensis (2n=42) относится к подроду Ochotona. Наши данные расширяют уро вень варьирования диплоидного числа хромосом для подрода Ochotona. При этом наблю дается отсутствие границы по этому показателю с подродом Pika. Недавнее цитогенети ческое исследование пищухи O. forresti (2n=54) (Ye et al., 2010) также значительно расши ряет кариотипические границы подрода Conothoa. К настоящему времени остаются не ис следованы кариотипы ещё трех-четырех видов в подродах Conothoa и Ochotona. Не ис ключено, что новые данные по кариотипическим характеристикам, неизученных пока ви дов пищух, могут изменить границы варьирования между всеми подродами рода.

Работа частично поддержана грантами РФФИ 06-04-39015 и ДВО РАН 09-II-СО-06 007 и грантом «Комплексные экспедиционные исследования природной среды бассейна р.

Амур в 2004-2007 гг.».

БИОЛОГИЧЕСКОЕ СИГНАЛЬНОЕ ПОЛЕ ВОЛКОВ (CANIS LUPUS) В ЭКСПЕРИМЕНТАЛЬНЫХ УСЛОВИЯХ Ванисова Е.А.,1 Ячменникова А.Я.,2 Поярков А.Д.,2 Никольский А.А. Российский университет дружбы народов, Институт проблем экологии и эволюции им. А.Н. Северцова РАН, Москва, Россия vanhelen@mail.ru Мы расширяем понятие «биологическое сигнальное поле» до информационного поля биотопа, учитывая в качестве аттракторов не только следы жизнедеятельности организмов, но и иные объекты в пространстве биотопа, организующие активность животных. Работа проводилась на базе Торопецкой биологической станции «Чистый лес» в Тверской области в летние периоды 2008-2009 гг. Основная цель работы заключалась в выявлении аттракторов биологического сигнального поля волков в экспериментальных условиях и определении их влияния на характер использования территории животными. Проводились круглосуточные и эпизодические наблюдения за группой из 4 волчат (2 самца, 2 самки) в вольере, представ ляющем собой огороженный участок естественного леса, площадью 600 м2. Все наблюдения фиксировались методом временных срезов каждую 1 минуту с помощью диктофона. Регис трировалось местонахождение волчат в вольере, форма активности, объекты и субъекты, на которые направлена активность животных. Все проведенные наблюдения отмечались на карте вольера с помощью программы MapInfo Professional 8.0. Использование территории животными зависит от форм активности. Из них в наибольшей степени на организацию био логического сигнального поля влияет перемещение, экскреторная активность, сон. Переме щаются волки по вольеру, главным образом, по системе троп, которые являются наиболее существенными элементами биологического сигнального поля, активно формируемыми са мими животными. Сигнальная значимость троп повышается благодаря высокой концентра ции вдоль каждой из них пахучих меток, оставляемых волками, таких как моча и экскремен ты, которые служат своеобразными дорожными знаками, по которым волки ориентируются, перемещаясь по территории. Конкретное использование территории волками зависит от про странственного распределения аттракторов, обладающих различной привлекательностью для животных. Наблюдаемые изменения пространственной активности волков во времени, что отмечается для всех форм активности, связаны с изменением биологического сигнального поля и системы действующих аттракторов. Наиболее эффективными аттракторами, вокруг которых наблюдается повышенная активность животных и, как результат, наибольшее скоп ление следов жизнедеятельности (сгущения биологического сигнального поля), являются объекты окружающей среды, которые заметно выделяются из общего фона, например бре венчатые завалы. Такие аттракторы организуют поведение как отдельных особей, так и груп пы в целом. Объекты окружающей среды, не отмеченные следами жизнедеятельности жи вотных, являются аттракторами первого порядка, привлекая внимание и организуя поведе ние животных. Эти объекты становятся аттракторами второго порядка в результате проек ции на них следов жизнедеятельности животных. Регулярное подновление следов жизнеде ятельности формирует «матрицу стабильных элементов», которая позволяет сохранять и передавать из поколения в поколение информацию об использовании территории и простран ственной структуре популяций. Таким образом, биологическое сигнальное поле представля ет собой систему аттракторов второго порядка, которую формирует сама популяция. Про странственная структура биологического сигнального поля определяется, прежде всего, ком плексом аттракторов, вокруг которых наблюдается наиболее высокая концентрация следов жизнедеятельности животных.

ЭВОЛЮЦИОННО-ЭКОЛОГИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ МОРФОРАЗНООБРАЗИЯ ТАКСОЦЕНОВ МЕЛКИХ МЛЕКОПИТАЮЩИХ Васильев А.Г., Васильева И.А., Городилова Ю.В.

Институт экологии растений и животных УрО РАН, г. Екатеринбург, Россия vag@ipae.uran.ru В последнее десятилетие широко обсуждается проблема соотношения видового (diversity) и морфологического (disparity) проявлений биологического разнообразия (Cimpaglio et al., 2001;

Moyne, Neige, 2007). Палеонтологи и палеоэкологи убедительно продемонстрировали, что в период глобальных биоценотических кризисов, неоднократно наблюдавшихся в истории Земли, происходит резкое снижение таксономического разнооб разия сообществ (TD – taxonomic diversity) при вымирании таксонов, но у оставшихся так сонов (в основном за счет формообразования) возрастает морфологическое (MD – morphological disparity) разнообразие. В неонтологической экологии и териологии таких работ почти нет, хотя очевидна актуальность их проведения в свете высказанного В.В.

Жерихиным (2003) предостережения о том, что признаки наступления глобального биоце нотического кризиса видны и в наши дни на фоне усиления техногенного воздействия на биоту. В этой связи крайне перспективным нам представляется приложение концепции морфопространства (McGhee, 1991) для изучения частей сообществ в форме таксоценов – групп таксономически близких видов, входящих в сообщество, которые выполняют в нем сходные экологические функции (например, таксоцен грызунов). Целью работы являлось изучение многолетней динамики морфопространства и морфологического разнообразия таксоценов грызунов на фоновой и загрязненной радионуклидами территориях в зоне вли яния Восточно-Уральского радиоактивного следа (ВУРСа) на Южном Урале. Для провер ки гипотезы о возрастании морфологического (disparity) при снижении таксоценотическо го (diversity) разнообразия в техногенной (радиационной) среде в период 2003-2008 гг. изу чили их соотношение на примере сообществ (таксоценов) грызунов в зоне влияния Вос точно-Уральского радиоактивного следа (ВУРС). Изучены 98 позднелетних выборок сего леток обоих полов у 6 видов грызунов на фоновой (контрольная, 0.2 Ки/км2) и радиацион но загрязненной (импактная, 750 Ки/км2) территориях в зоне влияния ВУРСа. Сравнивали динамику морфоразнообразия (MD) контрольного и импактного таксоценов по средним значениям 5 экстернальных признаков, а также по логарифмированным и стандартизован ным значениям (как средний квадрат евклидовых дистанций группы от общего центроида) каждого признака на среднее (по Foote, 1993). Таксоценотическое разнообразие оценили по индексу Шеннона (H). При низкой численности (условно неблагоприятные годы) мор форазнообразие достоверно возрастает, а при высокой – снижается, причем величина MD импактного таксоцена значимо выше. Выявлена отрицательная корреляция между MD и H (r = -0.70), что согласуется с предложенной гипотезой. Показано, что дискордантность (раз нонаправленность) годовых изменений показателей, когда снижается H и возрастает MD, наблюдается в неблагоприятные годы и может использоваться как индикатор неблагополу чия таксоцена. Полученные результаты соотносятся с итогами исследований по геометри ческой морфометрии формы нижней челюсти грызунов на тех же выборках и в те же годы.

Обсуждаются перспективы дальнейшего развития этого подхода в экологии сообществ.

Исследования выполнены при поддержке Президиума РАН (программа «Биологическое разнообразие», проект № 09-П-4-1029) и научно-образовательных центров (контракт 02.740.11.0279), а также программы Президиума УрО РАН по совместным проектам УрО, СО (№ 09-С-4-1004) и ДВО РАН (№ 09-С-4-1005).

НОВЫЕ ПЛЕЙСТОЦЕНОВЫЕ НАХОДКИ ОСТАТКОВ ДИКОБРАЗА (HYSTRIX CF. VINOGRADOVI) И СНЕЖНОГО БАРСА (U.UNCIA) НА АЛТАЕ Васильев С.К.

Институт археологии и этнографии СО РАН, Новосибирск, Россия svasiliev@archaeology.nsc.ru Пещера Страшная (51,1° с.ш., 83° в.д.) – третье местонахождение на Алтае, где обнару жены остатки дикобраза. Места предшествующих находок – пещеры Разбойничья на Севе ро-Западном и Усть-Канская в Центральном Алтае. Здесь были найдены соответственно обломок верхней челюсти с М1 и изолированный зуб (Оводов, 2000;

Деревянко и др., 2001).

Наиболее многочисленные остатки дикобраза в п. Страшной происходят из слоёв 5 и 6: это 9 изолированных зубов различной степени стёртости, а также 2 обломка резца. Указанные слои относятся к одному из межстадиалов и находятся за пределами возможностей радио углеродного датирования. Время их накопления, вероятно, охватывает первую половину каргинского времени (более 40 тыс. л.н.). Не исключено также, что слои 5 и 6 отлагались и в более раннее – казанцевское время (125-90 тыс. л.н.). Два зуба дикобраза происходят из стратиграфических подразделений 3 слоя (вторая половина каргинского – сартанское вре мя). Обломок зуба найден и в голоценовом слое 2, но, скорее всего, он попал сюда в резуль тате переотложения. Metatarsale IV дикобраза обнаружена при промывке отвала шурфа.

Таким образом, дикобраз непрерывно обитал в районе пещеры на протяжении, по мень шей мере, всей второй половины позднего плейстоцена, включая его самый холодный – сартанский этап. Зубы отличаются небольшими размерами, округлым сечением. По мне нию Г.Ф. Барышникова (устное сообщение), остатки дикобраза на Алтае, как и находки в Мохневской пещере на Среднем Урале (датируемые казанцевским межледниковьем;

Ко синцев, Подопригора, 2003;

Baryshnikov, 2003), вероятнее всего также могут быть отнесе ны к Hystrix vinogradovi. Повсеместная единичность костей дикобраза указывает на то, что на Алтае проходила самая северная граница ареала Hystrix cf. vinogradovi, и он был здесь достаточно редким, малочисленным видом (Васильев, Зенин, 2009).

Остатки снежного барса в Страшной пещере отмечены в слое 3 – это левая metacarpale V, правая os tarsale IV, 1-я фаланга молодой особи с отпавшим верхним эпифизом;

в слое найден левый верхний клык со следами погрызов на корневой части. В Денисовой пещере остатки снежного барса – верхний клык со следами кислотной коррозии (шурф 1984 г.) и целый Р4 (слой 22) впервые были обнаружены Н.Д. Оводовым (2008) при разборке матери алов из центральной камеры. Позднее из слоя 11.2 восточной галереи Денисовой пещеры определены правые пяточная кость и астрагал U. uncia от одной особи, правый Р4 со следа ми кислотной коррозии;

из слоя 11.4 – проксимальная треть левой metacarpale III. В слое 11.1 южной галереи Денисовой пещеры найдена правая ветвь нижней челюсти взрослой особи с обломанной восходящей ветвью. Размеры челюсти и зубов не отличаются от тако вых у ископаемых и современных представителей U. uncia (Оводов, 2008). В слое 11. обнаружены неполная локтевая кость, правая пяточная с патологическими разращениями на теле кости, фрагмент правого Р4 снежного барса. При зачистке стенок разреза были найдены целые 1-я и 2-я фаланги от одной особи. Все находки U. uncia из восточной и южной галерей Денисовой пещеры относятся ко второй половине каргинского времени – около 30-40 тыс. л.н. (Васильев и др., 2008, 2009). Помимо пещер Денисова и Страшная остатки снежного барса на Алтае известны из пещер по р. Чарыш, в пещерах Разбойничья, Логово Гиены, Малояломанская, Усть-Канская, а также в отложениях грота Проскурякова в Хакассии (Оводов, 2008).

ПРЕДВАРИТЕЛЬНОЕ СООБЩЕНИЕ О НАХОДКЕ ОСТАТКОВ ГИГАНТСКОГО ОЛЕНЯ (MEGALOCEROS GIGANTEUS) В СРЕДНЕМ ГОЛОЦЕНЕ БАРАБИНСКОЙ ЛЕСОСТЕПИ Васильев С.К., Молодин В.И., Чемякина М.А.

Институт археологии и этнографии СО РАН, Новосибирск, Россия svasiliev@archaeology.nsc.ru Летом 2010 г. при раскопках некрополя Преображенка-6 (Чановский р-н Новосибирс кой обл., 55,30° с.ш., 77,00° в.д.) неожиданно был обнаружен фрагмент черепа M. giganteus.

Исследованный грунтовый могильник относится к одиновской культуре эпохи бронзы (III тыс. до н.э.) (Молодин и др., 2005, 2007). Выявленные заранее магнитометрическими ис следованиями древние погребения и сопутствующие им ритуальные ямы расположены здесь в одних рядах. В одной из таких типичных по размерам и ориентации ям (№ 147) и был обнаружен фрагмент черепа гигантского оленя. О его ритуальном помещении в яму свиде тельствуют также следы прокала на дне, хотя сами кости не несут признаков воздействия огня.

Фрагмент представлен нёбными и верхнечелюстными костями с зубными рядами (от сутствует лишь правый М3). Ростральный отдел черепа обломан несколько далее уровня for. infraorbitale. Судя по размерам и степени стёртости зубов (наиболее стёрты М1), остат ки, скорее всего, принадлежали крупному взрослому самцу. Для сравнительного анализа были привлечены имеющиеся в нашем распоряжении 3 осевых черепа и 6 изолированных верхних зубных рядов M. giganteus, а также серии осевых черепов лося и марала. По мор фологии зубов и сохранившегося участка черепа находка из Преображенки-6 обладает всем комплексом признаков, характерных для M. giganteus. Сохранность фрагмента типично голоценовая, без признаков выветривания, не отличимая от других костных остатков из соседних погребений, что исключает маловероятную версию о специально принесённых откуда-либо плейстоценовых остатках. Альвеолярная длина зубного ряда составляет 154. мм, наибольшая ширина в М2 – 154 мм. Те же показатели для M. giganteus из рисс-вюрмс кого слоя Красного Яра (под Новосибирском) соответственно: 144-М 146.0-152 мм (n=8) и 144-М 146.0-149 мм (n=3). Голоценовый гигантский олень Барабы, таким образом, демон стрирует более крупные размеры, чем его рисс-вюрмский предшественник.

Раннеголоценовые остатки гигантского оленя (около 8-6.9 тыс. л.н.) известны на сегод няшний день из трёх местонахождений на Урале и в Зауралье (Stuart et al., 2004). Находка из Преображенки-6 позволяет предположить, что популяция M. giganteus ещё существовала в Барабе в интервал времени от 4 до 5 тыс. л.н., т.е. на 2-3 тыс. лет позднее, чем в Зауралье.

Примечательно, что гигантский олень, весьма многочисленный в казанцевское межледнико вье (R-W) на территории Новосибирского Приобья, отсутствует здесь в отложениях каргин ского (W-2) и сартанского времени (W-3). В пещерах Алтая его остатки отмечены в отложе ниях каргинского интерстадиала (34–24 тыс. л.н.;

Васильев и др., 2006, 2008, 2009). Един ственная пока для юга Западной Сибири дата по M. giganteus из Кузнецкой котловины отно сится к самому финалу сартанского времени (10055±45 л.н., OxA-13026) (Форонова, 2001;

Stuart et al., 2004). Возможно, гигантский олень вновь проник с юга в Барабинскую лесо степь лишь после окончания последнего оледенения. На позднеголоценовых памятниках Барабы (Чича-1, Омь-1 и др.), содержащих сотни и тысячи костей лося не обнаружено пока ни одного остатка, сходного с M. giganteus. Надо полагать, что к этому времени гигантский олень здесь был уже окончательно истреблён человеком. Внести ясность в поставленный вопрос поможет, вероятно, прямое AMS-датирование уникальной находки.

ВИДОВОЙ СОСТАВ МЕЛКИХ МЛЕКОПИТАЮЩИХ В ЗОНЕ ЗАТОПЛЕНИЯ ПРЕДПОЛАГАЕМОГО СТРОИТЕЛЬСТВА КАНКУНСКОЙ ГЭС (ЮЖНАЯ ЯКУТИЯ) Васильева В.К.1, Борисов Б.З.1, Охлопков И.М.1, Никифоров О.И. Институт биологических проблем криолитозоны СО РАН, Федеральное государственное учреждение здравоохранения «Центр гигиены и эпидемиологии в РС(Я)», Якутск, Россия vasvekim@yandex.ru Все наземные экосистемы, подпадающие под зоны строительства и затопления ГЭС, фактически исчезнут безвозвратно. Фаунистическое разнообразие будет существенно и, возможно, необратимо трансформировано. В дальнейшем заполнение водохранилища при ведет к изменению местных климатических условий, что в свою очередь изменит как каче ственный, так и количественный состав фауны млекопитающих прилегающих террито рий. В этой связи становится актуальным проведение исследований по современному со ставу населения млекопитающих в зоне предполагаемого строительства и затопления Кан кунской ГЭС на современном этапе.

В основу настоящего сообщения положены материалы полевых исследований в бас сейне р. Тимптон (Алданское плоскогорье), проведенных в июле-августе 2010 г., в резуль тате которых установлено достоверное обитание 12 видов Micromammalia. Это предста вители отряда насекомядных – средняя (Sorex caecutiens Laxm.), крошечная (S. minutissimus Zimm.), равнозубая (S. isodon Turov), крупнозубая (S. daphaenodon Thomas), тундряная (S.

tundrensis Merr.) бурозубки, грызунов – красная (Clethrinomys rutilus Pall.), красно-серая (Clethrinomys rufocanus Sund.), высокогорная (Alticola macrotis Radde) полевки, полевка экономка (Microtus oeconomus Pall.), лесной лемминг (Myopus schisticolor Lill.) бурундук азиатский (Tamias sibiricus Laxm.), зайцеообразных – северная пищуха (Ochotona hyperborea Pall.). Помимо вышеуказанных видов можно с разной степенью вероятности предполагать обитание еще нескольких видов: восточноазиатской мыши (Apodemus peninsulae Thomas), мыши-малютки (Micromys minutis Pall.) амурского лемминга (Lemmus amurensis Vinogradov), куторы (Neomys fodiens Penn.), бурозубки плоскочерепной (S. roboratus Holl.) и малой (S.

minutus Linn.).

МЕЛКИЕ МЛЕКОПИТАЮЩИЕ ОСТРОВА ТИТ-АРЫ (НИЗОВЬЕ Р.ЛЕНЫ, АРКТИЧЕСКАЯ ЯКУТИЯ) Васильева В.К., Охлопков И.М.

Институт биологических проблем криолитозоны СО РАН, Якутск, Россия vasvekim@yandex.ru Остров Тит-Ары расположен в низовьях р. Лены и является одним из самых северных точек распространения лесной растительности на территории Восточной Сибири (72° с.ш.), на нем сформирован самый северный массив притундровых лиственничных редколесий в сочетании с полигонально-валиковой тундрой Уникальность данной территории опреде ляется ландшафтными особенностями: на правом берегу расположены отроги Хараулахс кого хребта (северная оконечность Верхоянской горной системы), а на левом – кряж Чека новского. Дельта реки Лена и прилегающие территории в териологическом отношении на современно этапе остаются пока мало изученными. Отдельных публикаций, касающихся населения и экологии млекопитающих непосредственно острова Тит-Ары, не имеется.


Полевые исследования по изучению фауны и экологии млекопитающих острова Тит Ары проведены в августе-сентябре 2009 г. Всего отработано 146 конусо-суток, 150 давил ко-суток. Добыто и обработано по общепринятой методике (Новиков, 1953) 102 экземпля ра мелких грызунов и насекомоядных.

Мелкие млекопитающие составляют основу постоянной териофауны острова Тит-Ары.

Всего на территории острова по нашим данным обитает 1 представитель отряда насекомо ядных – тундряная бурозубка, и 4 вида из отряда грызунов – копытный и сибирский лем минги, узкочерепная полевка и полевка-экономка.

Тундряная бурозубка. По характеру распространения является восточно-сибирским палеарктом. Отловлена почти во всех биотопах, кроме сырых тундровых участков и пой менного ивняка, количество добытых зверьков составило треть всех пойманных мелких млекопитающих.

Лемминг копытный. Типичный тундровый вид. Встречается как в сухих, так и в силь ноувлажненных участках тундр. В период исследований отмечена низкая численность вида.

Лемминг сибирский. Типичный тундровый вид, в уловах по количеству пойманных зверьков выступал как субдоминант узкочерепной полевки и тундряной бурозубки. Зафик сирован как в тундровых биотопах, так и в лесных.

Узкочерепная полевка. В уловах наряду с тундряной бурозубкой является видом-доми нантом. Не отмечен в лесных стациях и сырых тундровых местообитаниях, основные био топы, в которых вид добыт в наибольшем количестве, это сухие возвышенные тундровые участки, также это единственный вид, который отмечен в пойменной стации.

Полевка-экономка. Добыта около жилых домов, также на склоновых лесных стациях около озер и разнотравно-ивковой тундре. Численность низкая.

Таким образом, сообщества мелких млекопитающих лиственничных редколесий пред ставлены северотаежными (полевка-экономка, тундряная бурозубка) видами. В данном типе сообществ доминирует тундряная бурозубка – как относительно типичный таежный вид.

В прилегающих тундровых биотопах формируются полидоминантные сообщества из ав тохтонов тундр (сибирский и копытный лемминги), северотаежных видов (полевка-эко номка, тундряная бурозубка) и тундростепных видов (узкочерепная полевка).

ОПЫТ МОРФОЛОГИЧЕСКОГО КАРТИРОВАНИЯ ФИЛОГЕНЕТИЧЕСКИХ СВЯЗЕЙ В ТРИБЕ CLETHRIONOMYINI: ДИВЕРГЕНЦИЯ ИЛИ ПАРАЛЛЕЛИЗМ?

Васильева И.А., Васильев А.Г.

Институт экологии растений и животных УрО РАН, Екатеринбург, Россия via@ipae.uran.ru В последние годы все шире используются методы морфологического картирования в филогенетические деревья, предварительно построенные с помощью молекулярно-генети ческих и\или палеонтологических методов (Stone, 2003;

Klingenberg, 2008, 2010). Наиболее часто при решении задачи сопоставления степени морфологической и молекулярной ди вергенции производится картирование формы (shape), оцененной методами геометричес кой морфометрии, в филогенетические деревья. Метод позволяет по оцифрованным изоб ражениям объектов и гомологичным меткам (landmarks), характеризующим изменчивость их конфигурации, не только изучить морфопространство сравниваемых форм, но и количе ственно оценить наличие филогенетического сигнала в морфологических данных.

В рамках данного исследования проведен анализ морфологического разнообразия фор мы жевательной поверхности третьего верхнего щечного зуба у 14 представителей родов Alticola и Clethrionomys методами геометрической морфометрии. Полученные данные со поставлены с современными молекулярно-генетическими представлениями о составе три бы Clethrionomyini (Lebedev et al., 2007). Особое внимание обращали на реконструкцию вероятных направлений морфологических преобразований формы М3 в филогенетических линиях клетриономиин. Результаты анализа разнообразия формы жевательной поверхнос ти третьего верхнего щечного зуба у представителей трибы Clethrionomyini методами гео метрической морфометрии выявили морфологическую специфику таксонов на видовом уровне, однако между традиционно выделяемыми таксонами родового ранга Alticola и Clethrionomys морфологического хиатуса не было обнаружено. Изученные виды образуют практически непрерывный ряд постепенной трансформации формы М3 от наиболее про стых зубов представителей номинативного подрода Alticola s. str. до максимально услож ненных Clethrionomys gapperi. При этом роль «связующего звена» между Alticola и Clethrionomys выполняет форма подвидового ранга Alticola macrotis vinogradovi, включае мая в настоящее время в подрод Aschizomys. Второй представитель этого подрода A. lemminus по форме М3 сближается с близкими видами Clethrionomys – C. rutilus и C. gapperi.

Clethrionomys rufocanus, выделяемая в отдельный подрод Craseomys, имеет одонтометри ческие особенности, формирующие специфическое направление межгрупповых различий.

Специальный анализ показал, что морфологические данные о форме М3 у 14 форм Alticola и Clethrionomys в общих чертах не противоречат гипотезе молекулярной филогении, выд винутой В.С. Лебедевым с соавт. (Lebedev et al, 2007). И морфологические, и молекулярные данные хорошо согласуются друг с другом в отношении отрицания монофилии родов Alticola и Clethrionomys в традиционном понимании их объемов. Признание справедливости гипо тезы о филогении клетриомиин, выдвинутой на основе молекулярно-генетических данных (Lebedev et al, 2007), вынуждает принять возможность независимого параллельного приоб ретения аризодонтии (утраты корней) представителями Alticola s. str и Aschizomys s. l., а возможно также и двумя видами Aschizomys – A. lemminus и A. macrotis, т.е. дает основание предполагать возможность и их парафилетического происхождения.

Исследования выполнены при поддержке научно-образовательных центров (контракт 02.740.11.0279), а также программы Президиума УрО РАН по совместным проектам УрО, СО (№ 09-С-4-1004) и ДВО РАН (№ 09-С-4-1005).

ПРОСТРАНСТВЕННЫЕ И СОЦИАЛЬНЫЕ ВЗАИМООТНОШЕНИЯ ОСОБЕЙ ЖЁЛТОГО СУСЛИКА (SPERMOPHILUS FULVUS) ВО ВРЕМЯ ГОНА Васильева Н.А.

Институт проблем экологии и эволюции им. А.Н. Северцова РАН ninavasilieva@gmail.com Массу тела и длительность спячки в исследованиях наземных беличьих называют среди главных факторов, определяющих уровень социальной организации вида, и, соответствен но, структуру репродуктивных отношений в популяции (Armitage, 1999). Жёлтый суслик – крупнейший представитель рода Spermophilus (масса тела самца – до 2 кг), и зимняя спячка у этого вида очень длительна (до 9 мес.), что приближает его к суркам. Эти параметры позво ляют предполагать у S. fulvus длительный рост, позднее расселение и созревание детёнышей, и, следовательно, ожидать сходство этого вида с представителями рода Marmota с точки зре ния социальной организации и системы репродуктивных отношений.

Целью работы было проанализировать пространственные и социальные взаимоотно шения во время гона у жёлтого суслика. Наблюдения проводили в природном поселении в окрестностях с. Дьяковка Саратовской области в 2004-2007 гг.;

особи (n=202) были инди видуально помечены пожизненными метками. Координаты сусликов определяли с помо щью прибора спутниковой навигации (GPS);

индивидуальные участки особей строили методом минимального выпуклого многоугольника.

Выход самок из спячки был растянут (20-25 дней), и соотношение рецептивных самок и самцов на протяжении большей части гона было скошено в сторону самцов. Самки обра зовывали агрегации, их участки были малы (927±137 м2 как у взрослых, так и у годова лых), меньше, чем у самцов (22090±2626 м2, U=1967, p0.0001). Участки годовалых сам цов не отличались от участков самок (p=0.2) и были меньше (4812±2137 м2), чем у взрос лых самцов (27159±3361 м2;

U=297, p0.0001). Участки самцов сильно перекрывались, самцы широко перемещались в поисках самок (охватывая до 10-15 га). Агрессия самцов была связана с защитой конкретных самок, а не участков, при этом, прямые драки состави ли лишь 6.8% от 366 контактов между самцами, и они ни разу не привели к смерти или серьёзной травме.

Участки взрослых самцов перекрывались, в среднем, с участками 6.4±0.6 самок, учас тки самок – с 4.0±0.2 участками самцов, участки годовалых самцов – с 2.7±0.7 участков самок (p0.001). И самцы, и самки, независимо от возраста, вступали в социальные взаи модействия, в среднем, с 2.5 представителями противоположного пола. Чем больше был участок взрослого самца, тем с большим числом участков самок он перекрывался (rs=0.63, p0.0001), и тем с большим числом самок самец вступал в социальные контакты (rs=0.32, p=0.02), то есть, одни самцы были во всех отношениях активнее других. У годовалых сам цов такой связи не было (p0.1). И взрослые, и годовалые самцы с одинаковой вероятнос тью заходили в норы к самкам, при этом, в среднем, взрослый самец посещал норы 2. самок, годовалый – 1.25 самок;

к самкам в нору заходило 1.37 самцов.

Итак, годовалые самцы использовали поведенческие тактики, отличные от взрослых, но их спаривания с самками были возможны;

поведение самок от возраста не зависело. И самцы, и самки имели несколько потенциальных половых партнёров, что свидетельствует о промискуи тетной системе отношений. Низкая территориальность и агрессивность самцов, их дальние перемещения, говорят в пользу использования самцами стратегии конкурентного поиска са мок. Это неожиданные результаты, так как такие системы репродуктивных отношений свой ственны мелким наземным беличьим, с ранним созреванием и низкой социальностью (S.


tridecimlineatus, Schwagmeyer, Woontner, 1986), но не суркам. (РФФИ № 10-04-01304a).

ДИНАМИКА ИЗМЕНЕНИЯ РАЗМЕРОВ СОБАК (CANIS LUPUS FAMILIARIS L.) НА ЧУКОТСКОМ П-ВЕ ЗА ПОСЛЕДНИЕ 2300 ЛЕТ Васюков Д.Д.

Институт проблем экологии и эволюции им. А.Н. Северцова РАН tipa2128506@gmail.com Исследуемый материал представляет собой три полных скелета собак из ритуальных погребений и 127 костей собак из материалов раскопок древних поселений Чукотского п ва. Все кости имеют датировку по радиоуглероду C14 и относятся к интервалу от 300 лет до н.э. до 1500 лет н.э. Раскопки проводились с 1989 по 2010 годы на территории трёх архео логических памятников – поселений Дежнёво, Эквен и Пайпельгак. Произведено сравне ние ископаемого материала с современным, собранным на территории Чукотского п-ва в разные годы. Все выбранные для измерений кости были промерены по методикам Харкур та (Harcourt, 1974) и Дриш (Driesch, 1976), c изменениями. Произведён ряд анализов – вычисление высоты в холке по костям конечностей (Harcourt, 1974) и черепу (Chrуszcz, 2007), вычисление массы тела по костям конечностей (Wroe, 1999;

Anyonge, 1993) и по ветвям нижних челюстей (Wing, 1978) и вычисление краниальных индексов (Brehm, 1985).

НОВЫЕ НАХОДКИ ХОМЯЧКА ЭВЕРСМАННА В ОМСКОМ ПРИИРТЫШЬЕ Вахрушев А.В.1, Сидоров Г.Н. Центр гигиены и эпидемиологии, г. Омск, Россия Государственный педагогический университет, г. Омск, Россия g.n.sidorov@mail.ru Хомячок Эверсманна (Allocricetulus eversmanni Brandt, 1859) распространен в степях Нижнего и Среднего Заволжья, Волго-Уральского междуречья, Северного и Центрального Казахстана, Монголии и Северного Китая (Бобринский и др., 1965;

Флинт и др., 1965;

Соколов, 1977;

Громов, Ербаева, 1995;

Пантелеев, 1998).

В Омской обл. в первый раз был отловлен в октябре 1987 г. в степной зоне на границе с Казахстаном в Полтавском р-не у с. Добрянка (54°10' с.ш., 70°20' в.д.) (Богданов и др., 1998). Отсутствие находок в последующие годы привело к предположению о том, что в 1987 г., возможно, был зафиксирован разовый заход мигрирующего зверька с территории Северного Казахстана (Малькова, Вахрушев, 2005).

Долгое время хомячок Эверсманна считался вредителем зернового хозяйства (Виног радов, Громов, 1984). К началу XXI в., как редкое животное, этот вид был взят под охрану и внесен в Красные книги Башкортостана, Татарстана, Астраханской, Курганской, Самар ской, Ульяновской и Челябинской обл. (Присяжнюк и др., 2004). На основании единствен ной находки зверек был включен и в Красную книгу Омской обл. (2005) с 4 категорией, как вид неопределенный по статусу.

19 июня 2008 г., при проведении зоолого-эпизоотологических исследований на границе южной и центральной подзон Ишимской лесостепи в Москаленском р-не Омской обл. были отловлены три хомячка Эверсманна, два взрослых самца и самка с 6 плацентарными пят нами. Относительная численность составила 1.8 экз. на 100 лов/суток. Зверьки были обна ружены на агротехнических неудобьях, поросших сорной травой высотой до полуметра и находящихся посреди распаханного и засеянного пшеницей поля, на расстоянии 100-400 м друг от друга. Неудобья образовались на месте разрушенных кирпичных кладок, ям от погребов и бытового мусора. Место отлова находилось в 12 км северо-западнее пос. Мос каленки в ложбине древнего стока Камышловский Лог (54°58' с.ш., 71°45' в.д.). В начале XX века по логу протекала р. Камышловка, в настоящее время она представлена серией горько-соленых озер. Место второго в области отлова зверьков находится в 80 км севернее и на 25 км восточнее первого обнаружения вида в Омском Прииртышье.

27 августа 2008 г. состоялась третья в Омской обл. находка одной взрослой не размно жающейся самки хомячка Эверсманна в Среднеиртышской провинции степной зоны Рус ско-Полянского р-на, в 14 км северо-западнее пос. Русская Поляна, в 7 км. от границы с республикой Казахстан (53°54' с.ш., 73°48' в.д.). Относительная численность зверька со ставляла 0.5 экз. на 100 лов/суток. Хомячок был добыт в степи на пшеничном поле в 0.5 км к югу от оз. Жарылдыколь. Эта находка зверька в Омской обл. находилась в 150 км восточ нее первой находки состоявшейся за 21 год до нее в той же Среднеиртышской провинции степной зоны Западной Сибири.

Таким образом, зафиксировано постоянное обитание хомячка Эверсманна на террито рии таких ландшафтных провинций Западной Сибири, как Среднеиртышская степь и Ишим ская лесостепь. Анализ наших многолетних материалов по Омскому Прииртышью (1974 2010 гг.) и картограммы П.А. Пантелеева (1998) свидетельствуют о том, что восточная гра ница ареала хомячка Эверсманна, в начале XXI века, ограничивается левым берегом реки Иртыш.

РАСПРОСТРАНЕНИЕ ДЛИННОХВОСТОГО СУСЛИКА В БАЙКАЛЬСКОМ РЕГИОНЕ Вержуцкий Д.Б., Холин А.В.

Иркутский противочумный институт Сибири и Дальнего Востока, Иркутск, Россия verzh58@rambler.ru Материалы по распространению длиннохвостого суслика собраны в 1974-2010 гг. Ис пользованы также литературные источники и опросные сведения. В долине р. Баргузин этот зверек встречается по всем остепненным биотопам от долины р. Улюн на севере до пос. Баргузин на юге. Локальные поселения зверька обнаружены вниз по долине р. Итанца от с. Гурулево. По степным участкам долины р. Уды этот вид распространен повсеместно.

От пос. Татаурово суслик обитает ниже почти по всей долине р. Селенги, от правобереж ных лугов р. Большой Дулан на востоке до р. Толбожиха на западе, но крупных поселений нигде не образует. Далее на запад вдоль побережья Байкала зверек отсутствует на всем протяжении до г. Слюдянки и истока Ангары. По прилегающему с юга хребту Хамар-Да бан суслик встречается несколькими изолированными поселениями в зоне субальпийского высокогорья выше границы леса. В Тункинской долине этот вид регистрируется от окрес тностей пос. Тибельти и встречается с небольшими разрывами до участков в 10-12 км западнее пос. Кырен. Имеются локальные поселения зверька возле поселков Туран и Мон ды, в последнем случае поселения цепочкой связаны с таковыми в Монголии. Два поселе ния суслика парцеллярного ранга обнаружены нами вблизи истока р. Иркут выше границы леса возле оз. Ильчир. Начиная примерно от пос. Усть-Боксон, суслик встречается по пой ме р. Оки и склонам прибрежных террас, но здесь повсюду группировки крайне разреже ны. Более плотно зверек заселяет территорию от устья р. Сенса до пос. Хужир. По левобе режью Ангары суслик начинает встречаться от окрестностей г. Иркутска, вверх по Иркуту грызун проникает до пос. Олха и Введенщина, по Китою – до пос. Раздолье. Далее по левому берегу Ангары на север поселения зверька регистрируются до населенных пунктов Зимы и Балаганска. По правому берегу Ангары суслик распространен несколькими круп ными группировками до р. Уда, севернее присутствие этого грызуна нами не обнаружено.

На северо-восток от Иркутска суслик встречается по долине р. Куды и ее притоков;

по долине р. Манзурка его поселения выходят в бассейн р. Лены возле пос. Качуг. Здесь зве рек повсеместно обитает в границах большого участка, ограниченного пос. Харбатово– Качуг–Анга–Бирюлька, в ряде мест проникая по долинам рек и за его пределы. Вниз по Лене имеется еще один участок обитания суслика в районе пос. Верхоленск: по правобере жью Лены от пос. Шишкина до д. Пуляева и по долине р. Куленга. Ниже по течению Лены присутствие зверька нами нигде не выявлено, включая бассейны рек Илга и Тутура. От истока р. Ангары до Иркутска в настоящее время этот вид полностью отсутствует. Далее на восток суслик встречается в долине р. Голоустной, причем поселения вблизи с. Малое Голоустное в 2009 г. исчезли. Вблизи пос. Куртун имеется участок реликтовых плейстоце новых степей, здесь в мае 2010 г. найдено несколько жилых сусликовин. Суслик в неболь шом количестве также встречается в окрестностях с. Бугульдейка. От с. Петрово обшир ные поселения этого грызуна простираются через Тажеранскую степь до побережья оз.

Байкала, вдоль которого узкой полосой идут через пос. Сарма до мыса Рытый;

далее на север по западному берегу Байкала суслик не встречается. В долинах рек Кичера, Верхняя Ангара и на западном макросклоне Баргузинского хребта суслик отсутствует. По большей части обследованной территории плотность населения зверька низкая, и лишь в редких случаях обнаруживаются крупные поселения с высокой численностью.

РЕГУЛЯЦИЯ РАЗМНОЖЕНИЯ И РЕПРОДУКТИВНЫЕ ПЛАТЫ СОНИ-ПОЛЧКА (GLIS GLIS L., 1766) Вехник В.А.

Жигулевский государственный природный заповедник им. И.И. Спрыгина ivavika@rambler.ru Согласно большей части исследований репродуктивной биологии сонь, полчок отно сится к небольшой группе видов, например, как сумчатая мышь (Antechinus subtropicus) и мышиный опоссум (Marmosa incana) (Bradley, 2006), у которых репродуктивные платы самцов намного выше, чем самок. Успех репродукция у таких видов в оптимуме ареала в большей степени зависит от активности самцов. В Центральной Европе в неурожайные для буковых лесов годы с периодичностью в 1-4 года у самцов сони-полчка отсутствует сперматогенез, и в репродуктивном цикле наступает пауза. Таким образом, регуляция чис ленности полчка происходит за счет синхронного размножения или его отсутствия.

В пессимальных условиях обитания на восточной периферии ареала – Жигулевской возвышенности, согласно нашим наблюдениям, самцы сонь репродуктивно активны еже годно, независимо от урожайности орехоплодных пород и климатических условий. Тем не менее, в популяции наблюдаются как годы массового размножения, так и репродуктивные паузы. В 2008-09 гг. полчки не размножались два года подряд. Выявлена достоверная связь успешности размножения полчка и урожайности дуба – основного нажировочного корма зверьков (RS=0.8). Массовое рождение детенышей происходит в урожайные годы с опере жением созревания желудей осенью.

С 2005 по 2010 г. нами проводились наблюдения за репродуктивным состоянием сам цов и самок полчков методами мечения, повторных отловов и анализа влагалищных маз ков самок. Доля активных самцов составляла 57-88%. Беременность отмечалась у боль шинства самок (75-89%) ежегодно. В урожайные годы (2005 и 2007 гг.) наблюдались мас совое рождение и высокая выживаемость детенышей. В неурожайные годы у половозре лых самок всех возрастных групп происходила массовая резорбция эмбрионов (77% в г.), и наблюдались закономерные отличия в структуре эстрального цикла. Сроки активнос ти самцов и эструса самок совпадали и не могли повлиять на интенсивность размножения.

Резорбция эмбрионов отмечается у большинства видов плацентарных млекопитающих, однако явление массовой резорбции эмбрионов как механизм автоцикличной регуляции размножения наблюдается нами впервые. Таким образом, в оптимуме ареала успешность размножения определяется энергетическими затратами самцов, в то время как на перифе рии ареала решающими оказываются репродуктивные платы самок. У самцов, в отличие от центра ареала, не обнаружено достоверной потери веса во время гона. Выживаемость самцов была выше, чем самок: 75% четырехлетних и 58% пятилетних.

Репродуктивные платы полчков на Жигулевской возвышенности проявляются в сниже нии максимальной продолжительности жизни до 4 лет против 9 лет в оптимуме ареала, так как в размножении ежегодно принимают участие почти все особи, в отличие от централь ных частей ареала, где размножение почти никогда не происходит два года подряд. Исклю чение составил 2010 г., когда после двухлетнего перерыва в рождении молодняка макси мальный возраст зверьков достиг 5 лет (28%).

Таким образом, у сонь совокупность отрицательных корреляций между параметрами жизненного цикла проявляется во всей популяции одновременно, в отличие от большинства грызунов, у которых интенсивность размножения и продолжительность жизни каждой осо би значительно варьируют. Синхронность размножения внутри популяции в центре и на пе риферии ареала, несмотря на генетическую идентичность полчков жигулевской и централь ноевропейских популяций, обеспечивается разными регуляторными механизмами.

ОПЫТ ОЦЕНКИ ЧАСТОТ ДИВЕРГЕНЦИИ ПРИЗНАКОВ ВНУТРИ ГРУПП ВИДОВ МЕЛКИХ ГРЫЗУНОВ И БУРОЗУБОК Вигоров Ю.Л.

Институт экологии растений и животных УрО РАН, Екатеринбург, Россия vig@ipae.uran.ru Обобщены результаты оценок частоты сходств и различий между видами разных таксо нов и экологических групп грызунов и бурозубок. Свои данные опытов по поведению (за щитному и ориентировочно-исследовательскому) более 60 видов грызунов сопоставлены с преобразованными в 250 дендрограмм (от 2 до 10 признаков) при кластерном анализе дан ными промеров черепа и экстерьера серий видов Rattus, Alticola, Ellobius и др., характерис тиками весового роста грызунов и данными других исследователей. Разделив признаки на общебиологические (включая молекулярные данные), морфологические, физиологические, “кризисные” (устойчивость к облучению, ядам, чуме, холоду и др.), поведенческие и эколо гические для 13 таксонов и экологических групп грызунов учли 1500 случаев сходств и случаев чётких различий между видами. Судя по изменчивости частот сходств видов по признакам разных категорий, наиболее выровнена серия видов Muridae, средние по измен чивости – полевки Microtus s.lato, Cletrionomys и Alticola, группы пустынных, полупустын ных и лесных грызунов, а более разнообразны горные полевки, виды Cricetinae, Microtus s.stricto, Lemmus, Dicrostonyx. В 13 таксонах и экологических группах сходства видов редки по поведению (доля сходств 0.31 от всех сравнений) и чаще видны по “кризисным” призна кам (0.7). Различия надвидовых таксонов и экологических групп отмечены в наборах при знаков, по которыми чаще всего различаются виды. Виды хомяков и хомячков чаще схожи по общебиологическим, морфологическим и физиологическим признакам, но различаются по экологическим и поведенческим. Виды Microtus чаще схожи по сложным – экологичес ким признакам, но отличаются по общебиологическим и морфологическим. Виды Muridae чаще схожи по морфологии, а различаются по биохимическим, физиологическим, “кризис ным” и поведенческим признакам. Частоты сходств и расхождения видов неодинаковы у экологических групп грызунов – степных, пустынных, лесных, горных, синантропных и “тун дростепных”. Степным видам присуща малая частота сходств по морфологическим и физи ологическим характеристикам и большая частота – по поведенческим и экологическим при знакам. У горных видов малая частота сходств отмечается по биохимическим и общебиоло гическим параметрам, а большая – по экологическим признакам. Синантропные грызуны чаще различаются по “кризисным”, физиологическим и поведенческим признакам. Такой же анализ выполнен по литературным данным для 10 видов насекомоядных млекопитаю щих. Различия частот межвидовых сходств оценены с помощью обычных статистических критериев. Подроды бурозубок Sorex s.str. и Homalurus Schultze, 1890 (Иваницкая, 1985) оди наково однородны (0.29 и 0.27, доли видовых сходств меньше, чем у грызунов) по признакам 4 категорий. Морфологические сходства видов внутри подродов наблюдаются чаще, чем между видами разных подродов. Поведением виды Sorex s.str. различаются меньше (доля сходств 0.4), чем виды Homalurus (0.28). По экологическим параметрам виды Sorex s.str.

тоже более выровнены, чем Homalurus (0.48 и 0.24, соответственно).

Выяснение, по каким признакам более выражены видовые различия животных, полез ны для того, чтобы придать количественную опору суждениям о целостности и экологи ческом своеобразии надвидовых таксонов, о причинной связи гетеробатмии с экологичес кой пластичностью таксона в новой (Северцов, 1990) и распадающейся адаптивной зоне, о связи разнообразия видов с устойчивостью и ”возрастом” средних таксонов.

ЭКОЛОГИЧЕСКАЯ ДИФФЕРЕНЦИАЦИЯ МЫШЕВИДНЫХ ГРЫЗУНОВ ЛЕСНОГО ПОЯСА ГОР ЮГА СРЕДНЕЙ СИБИРИ Виноградов В.В.1, Абрамов С.А. Красноярский государственный педагогический университет им. В.П. Астафьева, Красноярск Институт систематики и экологии животных СО РАН, Новосибирск vlad-vin@yandex.ru Изучение закономерностей адаптации животных к условиям среды и определение раз мерности видовых экологических ниш остаются актуальными направлениями современ ных экологических исследований (Пузаченко, Кузнецов, 1998;

Роговин, 1999;

Пузаченко, 2004;

Michel et al., 2007 и др.). Недостаточно изучены в этом отношении мелкие млекопи тающие, обитающие в горных лесах юга Средней Сибири. Наиболее многочисленна здесь группа мышевидных грызунов, которая включает 14 видов (за исключением представите лей сем. беличьих и синантропных форм). Доминируют полевки: красная (Myodes rutilus Pall.), красно-серая (Myodes rufocanus Pall.), экономка (Microtus oeconomus Pall.). В каче стве содоминантов выступают восточноазиатская мышь (Apodemus peninsulae Thomas) и лесная мышовка (Sicista betulina Pall.). Обычны в составе сообществ темная полевка (Microtus agrestis L.) и лесной лемминг (Myopus schisticolor Lilljeborg).

Задачей настоящего исследования было вычисление и отображение видовых экологичес ких ниш мышевидных грызунов, выявление правил их взаимного размещения по территории и определение ведущих факторов среды. Для достижения поставленной цели обследовано ключевых участков, в пределах которых было заложено 65 ловчих канавок по 50 м длиной с 5 ю конусами. Всего отработано более 5000 конусо-суток. Общий объем исследованного матери ала составил около 4000 экз. При статистической обработке данных применялось два подхода:

первый – многомерный анализ взаиморазмещения видов в пространстве, ориентированный на выделение базовых, ортогональных абстрактных факторов-координат экологической ниши, второй – отображение изменения обилия видов по измеренным градиентам среды (Пузаченко, Кузнецов, 1998). Значения координат экологического пространства рассчитаны методом мно гомерного шкалирования по матрице дистанций на основе гамма-корреляции численности видов в 65 точках учета. Полученные в результате факторные отображения отношений видов к среде достоверно описывают варьирование в пространстве их численности. Физический смысл каж дого выделенного фактора определяли, связав его с помощью корреляции с переменными ха рактеризующими среду обитания: высотой над уровнем моря, богатством почв, проективным покрытием (%) древесного, кустарникового, травянистого, мохово-лишайникового ярусов, сте пенью захламленности территории валежником (в баллах) и др.

Наиболее значимым фактором для мышевидных грызунов выступает эколого-ценоти ческий состав подчиненных ярусов леса, среди которых проходит весь жизненный цикл рассматриваемой группы животных. Второй фактор – сомкнутость лесообразующих по род. В качестве третьего фактора выступает гидротермический режим территории. Эколо гические ниши доминирующих и фоновых видов грызунов на 24–68% детерминированы условиями выделенных факторов среды. Эта группа видов в совокупности своих ниш ох ватывают практически весь возможный спектр условий среды, различаясь, в первую оче редь, своим отношением к характеру и степени развития подчиненных ярусов леса. Таким образом, в рамках проведенного исследования удалось определить размерность экологи ческого пространства, основные параметры видовых экологических ниш, физический смысл выявленных базовых факторов и общие принципы формирования многовидовых сообществ мышевидных грызунов в горной тайге юга Средней Сибири.

УЧАСТИЕ АПОПТОЗНЫХ БЕЛКОВ ПАРАВЕНТРИКУЛЯРНОГО ЯДРА ГИПОТАЛАМУСА В РЕГУЛЯЦИИ ЧИСЛЕННОСТИ КРАСНОЙ ПОЛЕВКИ Владимирова Е.Г.



Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 23 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.