авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 9 |

«Комитет по культуре Архангельской области ЭКОЛОГИЯ КУЛЬТУРЫ №2 (48) 2009 Информационный бюллетень Издается с 1997 ...»

-- [ Страница 3 ] --

3. Стабильная динамика структуры информационного потока по статусу му зеев на протяжении ряда лет для федеральных и областных музеев представляет ся как выстраивание своей информационной политики в региональном информа ционном поле. У муниципальных музеев ситуация разная: одни укрепляют свою информационную позицию, другие теряют имеющиеся. «Малые» музеи, за ис ключением музеев северодвинских предприятий «Севмаш» и «Звездочка»1, по прежнему имеют единичные публикации.

4. Индикатор рассеяния публикаций показал, что даже для лидеров по этому показателю, несмотря на наличие нескольких источников, характерна информа ционная замкнутость на территории размещения музеев. Резерв активного со трудничества с изданиями соседних территорий, областными СМИ целенаправ ленно не задействуется.

Федеральное государственное учреждение «Северное машиностроительное предприятие» и федеральное государственное унитарное предприятие «Машиностроительное предприятие “Звез дочка”».

5. Значительно более постоянное появление рекламы уже у семи музеев (АОКМ, ГМО, МДЗ, Котласский, Каргопольский, Северодвинский, Коношский музеи) свидетельствует о выстраивании стабильных отношений с прессой.

6. Количественный и содержательный анализ тематического информацион ного потока показал тенденцию к комплексному отражению жизни музеев, ак тивно представлялась не только выставочная (хотя она осталась наиболее види мой), но и организационная, научно-исследовательская, просветительская работа, что больше соответствует содержанию их деятельности.

7. Информационные массивы отдельных музеев в основном по-прежнему сформированы журналистами, мало публикаций сотрудников музеев, исключение составляют Сольвычегодский музей (46%), Шенкурский музей (26%), Котласский музей (7%).

8. Проблема полноты представления информации о музеях остаётся актуаль ной, по-прежнему в информационный массив не включались тексты, где нет упо минаний о музеях, несмотря на то, что данная информация музеев касается непо средственно. Например, в ряде публикаций в газетах Северодвинска о реставра ции английского танка не было никаких упоминаний о принадлежности этого экспоната фондам АОКМ, в нескольких публикациях в связи с традиционным праздником «Малинова Уйма» в Приморском районе не было отсылок на музей Приморья, иногда в текстах приводились фотографии, подписанные без уточне ния «из архива музея» и так далее.

9. В целом информационный образ музеев Архангельской области в прессе становится более многогранным. Заметнее становится не только традиционная деятельность – выставки, лекции, праздники, – но и предлагаемые сотрудниками музеев новые интересные интерактивные формы организации просветительской деятельности, работы с посетителями. В прессе находит отклик и поддержку на учно-исследовательская работа музеев, направленная на изучение и сохранение культурного наследия. Несмотря на сложность социально-экономической ситуа ции, музеи, чьи массивы составили основу тематического потока, занимают ак тивную социальную позицию, энергично сотрудничают с коллегами не только из Архангельской области, но и других регионов, получают поддержку власти, биз неса, разных слоёв местного сообщества.

Приложение Список изданий, по которым проводился мониторинг «Музейная сфера Архангельской области в зеркале местной прессы в 2007 году»

1. «Авангард» (Няндомский район) 2. «Архангельск» (г. Архангельск) 3. «Важский край» (Шенкурский район) 4. «Вельские вести» (Вельский район) 5. «Вестник космодрома» (г. Мирный) 6. «Вечерний Котлас» (г. Котлас) 7. «Вечерний Северодвинск» (с приложением «Корабельная сторона») (г. Северодвинск) 8. «Волна» (Архангельская область) 9. «Двинская правда» (Котласский район) 10. «Двиноважье» (Виноградовский район) 11. «Заря» (Верхнетоемский район) 12. «Звезда» (Лешуконский район) 13. «Знамя» (Красноборский район) 14. «Знамя труда» (Вилегодский район) 15. «Каргополье» (Каргопольский район) 16. «Коношские ведомости» (Коношский район) 17. «Коношский курьер» (Коношский район) 18. «Маяк» (Ленский район) 19. «Новодвинский рабочий» (г. Новодвинск) 20. «Онега» (Онежский район) 21. «Пинежье» (Пинежский район) 22. «Плесецкие новости» (Плесецкий район) 23. «Правда Севера» (Архангельская область) 24. «Север» (Мезенский район) 25. «Северный рабочий» (с приложением «Корабел») (г. Северодвинск) 26. «Трудовая Коряжма» (г. Коряжма) 27. «У Белого моря» (Приморский район) 28. «Устьянский край» (Устьянский район) 29. «Холмогорская жизнь» (Холмогорский район) УДК ББК 79. Аннэта Сундиева* РОССИЙСКИЕ МУЗЕИ: СТРАТЕГИИ РАЗВИТИЯ В УСЛОВИЯХ ГЛОБАЛЬНОЙ НЕОПРЕДЕЛЁННОСТИ Аннотация. Статья посвящена стратегии развития музеев в условиях глобальной не определённости, поиску выхода из очередного кризиса. В статье приводиться историче ский опыт музейных проектов и моделей музейной деятельности последних лет, где гово рится о том, что мы склонны испытывать влияния, навязываемые нам извне, и очень кри тично относиться к собственной практике.

Ключевые слова: музеи, культурная форма, отраслевые проблемы, культурное и природное наследие, выход из кризиса, стратегия, управленческие решения, фондохрани лища, реставрация, реконструкция памятников, музейные события, современные формы, музейные предметы, музейные коллекции.

Многолетние профессиональные занятия историей музейного дела дают мне основания утверждать, что российским музеям всегда жилось нелегко, но време нами становилось особенно тяжело. Я уже писала о таких периодах музейной жизни в 1990-е гг. К сожалению, приходится вновь возвращаться к этому сюжету.

Возвращаться в поисках выхода из очередного кризиса, который, пожалуй, обе щает быть опаснее предыдущего. Опаснее хотя бы уже потому, что на сей раз от раслевые проблемы придётся решать в условиях разрастающегося глобального кризиса такого уровня, с которым человечество ещё не сталкивалось. В сложив шихся обстоятельствах очень важно понять, что вызвано сложнейшими геополи тическими причинами, негативные последствия которых мы лишь можем попы таться минимизировать;

что является следствием непонимания и требует разъяс нения;

и, наконец, что стало следствием ошибочных управленческих решений.

Общеизвестно, что музей, призванный сохранять наиболее ценную часть культурного и природного наследия и одновременно предоставлять максимально широкий доступ общественности к сохраняемым коллекциям, противоречив по своей природе. Сегодня, когда музеи приобретают всё большую социальную ак тивность, их внутренняя противоречивость породила целый узел острейших про блем, которые, на мой взгляд, самым пагубным образом отражаются на оценке деятельности музеев, делают эту оценку неадекватной их реальному вкладу в культурную и общественную жизнь страны.

Большинство музеев живёт напряжённой творческой жизнью и довольно часто выступает с культурными инициативами. Если оглянуться на несколько * Сундиева Аннэта Альфредовна – заведующая кафедрой музеологии Российского государ ственного гуманитарного университета, доцент, кандидат исторических наук (г. Москва), член пре зидиума общероссийской общественной организации «Российский комитет Международного совета музеев» – ИКОМ России, эксперт семинара – совещания по проблемам развития музейной сферы Архангельской области (г. Архангельск, 2008).

прошедших лет, то мы увидим, что буквально каждый год отмечен крупным за поминающимся проектом. Среди таких проектов и строительство новых уникаль ных фондохранилищ, и открытие новых музеев, масштабная реставрация или ре конструкция известных памятников и, конечно, многочисленные выставки, про ходящие в Москве и Санкт-Петербурге, отправляющиеся за рубеж и принимае мые в России из различных стран мира. Так, москвичи и миллионы туристов, по сещавшие московские музеи, за несколько последних лет могли познакомиться с терракотовой армией Китая, с лондонским Тауэром, коллекциями Габсбургов, парижским музеем Орсэ, Лондонским музеем Виктории и Альберта и другими знаменитыми мировыми собраниями. Культурное значение этих проектов неве роятно высоко, особенно если рассматривать их как реализуемую программу по ознакомлению с крупнейшими музеями мира и мировым культурным наследием.

Обращает на себя внимание и тот факт, что весьма яркие и запоминающиеся му зейные события всё чаще происходят в регионах, а не только в столичных горо дах. Один из лучших на сегодня краеведческих музеев действует в Красноярске;

крупнейшие музейные комплексы построены в Тюмени и Челябинске;

междуна родный конкурс проектов нового здания художественной галереи с участием ве дущих архитекторов мира состоялся в Перми;

выставки Самарского художест венного музея наряду со столичными разъезжают по Европе;

музеи Хабаровска и Владивостока реализуют многочисленные проекты совместно с Китаем и Япони ей;

деятельность Архангельского государственного музейного объединения «Ху дожественная культура Русского Севера» известна далеко за пределами края и вызывает большой интерес у коллег. При этом все музеи – и в Москве, и в Санкт Петербурге, и в провинции – ведут колоссальную культурно-образовательную деятельность, вовлекая в неё всё новые группы населения и используя всё более разнообразные и современные формы. Музей является сегодня самым доступным учреждением культуры и очень стремится стать понятным и привлекательным.

Даже то немногое, что перечислено, объясняет, почему «музей» как явление, как некая культурная форма, выработанная человечеством с определёнными це лями, имеет сегодня в глазах специалистов – музеологов, культурологов, истори ков – высокий статус. Но в реальной жизни приходится наблюдать явное проти воречие между высоким статусом и культурным потенциалом музеев вообще и необходимостью каждого конкретного музея постоянно подтверждать своё право на существование. По крайней мере, официальные учредители музеев всё время пребывают в сомнении. И если бы речь шла только о малоизвестных, ещё не про явивших себя учреждениях! Но всё это относится и к крупнейшим, старейшим музеям, пользующимся заслуженной популярностью, и даже к так называемым ОЦО1. К этой категории особо ценных объектов культуры, подлежащих сохране нию и особому вниманию государства при всех жизненных ситуациях, было от несено в нашей огромной стране всего около 30 музеев2. Но разве можно назвать Имеются в виду особо ценные объекты культурного наследия народов Российской Федерации, ут верждаемые в соответствии с Указом Президента Российской Федерации от 30 ноября 1992 года № «Об особо ценных объектах культурного наследия народов Российской Федерации» (прим. ред.).

В том числе федеральные государственные учреждения культуры, находящиеся в Архан гельской области: «Соловецкий государственный историко-архитектурный и природный музей – безмятежным существование первого и, наверное, самого известного государст венного Владимиро-Суздальского историко-архитектурного и художественного музея-заповедника, имеющего статус особо ценного объекта культуры? Да, у него вся жизнь и вся его история – борьба, на которую уходят силы, средства, время, растрачивается творческий потенциал. Тревогу вызывает и судьба другого особо ценного объекта – Рязанского историко-архитектурного музея-заповедника, кото рый решено выселить из знаменитого Рязанского кремля, отреставрированные и музеефицированные памятники которого, являющиеся неотъемлемой частью ис торико-архитектурного заповедника, музей-заповедник сохранял. Отлучение му зея-заповедника от Рязанского кремля является нарушением всех писанных и не писанных законов, а также лишено здравого смысла. Какой же иной смысл лежит в основе такого решения, принимаемого вопреки мнению специалистов и музей ного сообщества?

В 1986 году наша страна признала этический кодекс ИКОМа1. В 1996 году, мне кажется, Российская Федерация первой в мире приняла специальный закон о музеях и музейном фонде страны2, где в соответствие с указанным кодексом оп ределялось, что музей – некоммерческое учреждение культуры, созданное собственником для хранения, изучения и публичного представления музей ных предметов и музейных коллекций3. Именно в такой последовательности, при которой хранение и изучение стоят на первом месте. На практике же важ нейшим показателем деятельности музеев продолжает оставаться их посещае мость. Это, действительно, важный показатель, подтверждающий, что музей вос требован, что он нужен людям. Но отсюда совсем не следует, что самым ценным музеем является тот, в котором посещаемость выше. Ценность объектов культуры не определяется количественными показателями. Давайте сравним Государствен ный исторический музей, куда приходит около 1 млн. посетителей в год, а может приходить и ещё больше, и государственный литературно-мемориальный музей заповедник А.П.Чехова в Мелихово, для которого дальнейшее наращивание по сещаемости окажется губительным. Не столь масштабная посещаемость не озна чает, что музей в Мелихово плохо работает или работает хуже ГИМа4. Он просто другой и хранит другие формы национального культурного наследия.

Музеолог Кеннет Хадсон в книге, вышедшей в 1975 году, приводит мнение директора одного из американских музеев: «Чем больше музей гонится за коли заповедник» и «Архангельский государственный музей деревянного зодчества и народного искус ства “Малые Корелы”» (прим. ред.).

ИКОМ – Международный совет музеев (ICOM), создан в 1946 году, имеет в ЮНЕСКО выс ший консультативный статус категории «А». ИКОМ России – общероссийская общественная орга низация «Российский комитет Международного совета музеев» – член ИКОМа с 1957 года (прим.

ред.).

Имеется в виду федеральный закон от 26.04.1996 г. №54 – ФЗ «О музейном фонде Россий ской Федерации и музеях в Российской Федерации». См.: Экология культуры. Информационный бюллетень. – Архангельск: комитет по культуре администрации Архангельской области, 2004. – № (34) – С. 139 – 150 (прим. ред.).

Статья 3 «Основные понятия» федерального закона от 26.04.1996 г. №54 – ФЗ «О музейном фонде Российской Федерации и музеях в Российской Федерации» (прим. ред.).

Государственный исторический музей в г. Москве (прим. ред.).

чеством посетителей, стараясь, как в цирке, развлечь их, тем больше «цирковых»

программ приходится придумывать. Вложенные в них деньги никогда не дают достаточную отдачу. Так музей попадает в ловушку …. Судьба художествен ного музея оказывается в руках директора, выбранного за его качества шоумена, «хозяина цирка». Агентам по связи с общественностью в музее платят больше, чем хранителям. Большая часть персонала занята проблемами членства, рекламы и фандрайзинга»1.

Прошло 40 лет, а в нашем осознании предназначения и ценности музеев ни чего не изменилось? Музеи испытывают сильное давление рыночных реалий и обнаруживают рыночную неконкурентоспособность в борьбе за посетителя. Ни когда они не соберут посетителей больше, чем приходит на футбольный матч, да и задачи у них другие. Сегодня, когда рыночная экономика доказала свою пол ную несостоятельность в постановке каких-либо целей, кроме потребления, музеи не должны продолжать соревноваться по правилам рыночной экономики. Види мо, не лишним будет напомнить, что музеи обладают самым ценным капиталом, находящимся вне конкуренции. Они хранят первоисточники знаний, истинные ценности, социальную память. Они способны стать инструментом социальной адаптации, необходимой сегодня миллионам людей.

Одной их самых деструктивных для нашей культуры тенденций является от лучение музеев от научной деятельности. Понять причины происходящего сложно, и как-то неуютно начинаешь себя чувствовать, пытаясь в них разобраться.

На протяжении всего XX века музей рассматривался обществом как научное и научно-просветительное учреждение, около десяти крупнейших из них имели офи циальный статус научно-исследовательских учреждений. Похоже, что сегодня они теряют эту позицию юридически, а в музееведческой литературе появилось обос нование т.н. «гедонистической модели» музея, которая также не предусматривает научной деятельности. Введение в 2009 году новой системы оплаты труда в феде ральных учреждениях культуры предусматривает новые штатные расписания музе ев и новые перечни должностей в музейных учреждениях, разрабатывавшиеся в Министерстве здравоохранения и социального развития Российской Федерации практически без участия музейной общественности. В результате лишь немногим федеральным учреждениям удалось сохранить научные отделы и немногочислен ные должности научных сотрудников. В музееведческой литературе, учебниках, словарях, энциклопедиях мы пишем, что научно-исследовательская деятельность является основой функционирования музея, обеспечивающей выполнение задач музея по просвещению и общественному служению. Заключается в получении но вых знаний в результате накопления источников знаний, их изучения и введения в научный и общекультурный оборот. В реальной действительности научная работа в наших музеях становится факультативной. Но если она факультативна, то кто выделит деньги на проведение научных экспедиций, на научные публикации, на учные конференции? Даже в период Гражданской войны наши музеи публиковали научные труды и совершали научные экспедиции. Мне кажется, что отказ от науч Цитируется по: Лещенко А.Г. Кеннет Хадсон о социальной истории музеев // Вестник РГГУ. – 2008. – №10 – С. 245 – 246.

ной деятельности сделает существование музея бессмысленным. Конечно, струк тура научных учреждений в стране и мире меняется от века к веку, и музеи уже не могут и не должны играть ту роль, которую они сыграли на заре формирования на учной археологии, антропологии, этнографии. Но основная научная база таких на ук, как геология, палеонтология, археология и ряда других и сегодня хранится в музеях. Музеи Академии наук обладают фондами по 200 – 300 тысяч единиц хра нения, хотя по закону 1996 года1 даже не считаются музеями, так как не являются самостоятельными юридическими лицами. Целый ряд профессий, научных практик возникли и продолжают развиваться в тесном взаимодействии с музейной работой (таксидермия, вспомогательные исторические дисциплины, реставрационная дея тельность). Может быть, кто-нибудь искренне считает, что музейные предметы в музее просто хранятся, как на складе, и важно только правильную температуру поддерживать? Музеи призваны осуществлять музейное коллекционирование, в том числе художественное и научное, вести работу по научному комплектованию фондов, документируя процессы, происходящие в природе и обществе, вводить в научный оборот выявленные в результате изучения музейных предметов и коллек ций факты, развивать на этой научной базе свои культурно-образовательные про граммы. Чем объяснить желание резко снизить уровень и качество работы, которая в музее возможна и необходима? Экономией средств? Нельзя сэкономить на во пиющем недоиспользовании потенциала учреждения.

Очень тяжёлое впечатление производят первые последствия перевода музеев на муниципальный уровень. Такое уже было в нашей стране в 1920-е гг. и приве ло тогда к резкому сокращению музейной сети. Сегодня эта тенденция уже наме тилась. Муниципалитеты, особенно в депрессивных регионах, действительно не имеют средств на поддержание музеев на прежнем уровне. Сохранение этой группы музейных учреждений будет в огромной степени зависеть от активности местного сообщества. Но не стоит полагать, что все проблемы музеев вызваны отсутствием средств на музейную деятельность.

Ещё печальнее ситуация, при которой огромные средства выделяются и тра тятся учредителем на музейные проекты, создаваемые в соответствии с личными художественными приоритетами и культурным уровнем вопреки мнению спе циалистов. Тысячелетие Казани было отмечено грандиозной реконструкцией го рода, который в целом похорошел и стал более благоустроенным. Но какое коли чество памятников и мемориальных объектов при этом исчезло? Не обошлось, мягко говоря, и без курьёзов. Один из мемориальных домов, снос которого про сто взбудоражил местное население, был заново отстроен, «краше прежнего», что подрывает саму идею необходимости сохранения памятников. Многие мемори альные музеи Республики Татарстан выглядят сегодня как после евроремонта, что, конечно, не соответствует современным требованиям, предъявляемым к му зеефикации мемориальных объектов.

Московское правительство вопреки мнению специалистов, экспертов, обще ственности реализовало реконструкцию Царицына и завершает столь же гранди Имеется в виду федеральный закон от 26.04.1996 г. №54 – ФЗ «О музейном фонде Россий ской Федерации и музеях в Российской Федерации» (прим. ред.).

озный, дорогостоящий и не менее сомнительный проект по воссозданию дере вянного дворца XVII века в Коломенском. Как сообщалось в печати, строители будут стараться сделать его «очень похожим на настоящий».

Вот уже два года музейные специалисты стараются внимательно следить за ходом комплексной проверки сохранности культурных ценностей, находящихся в фондах российских музеев. На коллегии Министерства культуры Российской Фе дерации в мае 2008 года, подводившей итоги работы комиссий в 2007 году, отме чалось, что 80% музеев (видимо, проверенных) размещены в зданиях, не приспо собленных для хранения и экспонирования музейных предметов. Был также сде лан вывод о недостаточной профессиональной подготовке музейных хранителей.

Но основные нарушения связаны с несоблюдением в полном объёме действую щей Инструкции по учёту и хранению музейных ценностей. (Напомним, что речь идёт об Инструкции 1984 – 85 гг., «соблюсти» которую полностью вообще уже не возможно). Комиссии продолжают работу, должны завершить её к концу года и пока весьма скупо информируют общественность о результатах своей дея тельности. Не получится ли так, что всё завершится лишь констатацией неблаго получия в отрасли?

О том, что большинство музеев, как в России, так и в мире, размещается не в специально выстроенных, а в приспособленных зданиях, известно давно. О том, что в большинстве музеев нашей страны отсутствуют надлежащие условия для хранения фондов, было известно до начала работы комиссий. Опубликована ста тистика, показывающая, что 500 музейных зданий находится в аварийном состоя нии, а одна треть требует капитального ремонта. И именно такое соотношение сохраняется многие годы. Всего несколько лет назад построено фондохранилище для Эрмитажа. Государственный Дарвиновский музей получил фондохранилище к 100-летию! Возможно, к своему столетию решит проблемы хранения фондов ГМИИ им. А.С.Пушкина1. А каковы шансы остальных музеев?

Зарплаты хранителей не выросли, не определены хранительские нормы, так и не появилась современная Инструкция по учёту и хранению фондов, отвечающая но вым реалиям, но усилился контроль, участились проверки, упал общественный ста тус профессии в связи с различными разоблачительными публикациями в прессе и невозможностью заниматься научной деятельностью. Во Франции на должность хранителя государственного музея – фантастический конкурс. Одно из условий приёма – многолетнее обучение, в том числе в специальных элитных школах. Но принятый на должность получает престижную работу и возможность творческой реализации, не сверх большую, но достойную оплату своего труда, полную социаль ную защищённость при выходе на пенсию. В России хранители сегодня уходят из музеев, в столичных городах их катастрофически не хватает, а работающие находят ся в большинстве своём в пенсионном возрасте. Музеи вынуждены принимать со трудников на должность хранителя без должной подготовки и проверки.

Весь исторический опыт свидетельствует о том, что в период социальных бурь и любых кризисных ситуаций музей – наиболее оптимальное сохранное ме Федеральное государственное учреждение культуры «Государственный музей изобразитель ных искусств им. А.С.Пушкина» в г. Москве (прим. ред.).

сто для всех форм культурного наследия. В 1917 году 90% художественных цен ностей России оказалось в государственных хранилищах1. Интеллигенция консо лидированно высказалась за необходимость сохранения национального наследия, и оно было сохранено.

Весь XX век мы реализовывали музейные проекты и идеи, выношенные ещё дореволюционной интеллигенцией (создание сети музеев, музейные союзы, пере распределение музейных коллекций и пр.). А за последние 20 – 30 лет умудри лись перепробовать и перемерить несколько моделей музейной деятельности2. В 1980-е гг. отказались от институциональной трактовки понятия «музей». На воо ружение было взято направление в зарубежной музеологии, ориентированное на коммерческий подход. Музей как институт стал подменяться музейной практи кой, и любая коллекция объявлялась музеем. В определении музея появилось по нятие «для развлечений».

В 1990-е гг. стала лоббироваться американская модель «открытого музея», в соответствии с которой музей – это, прежде всего, место проведения досуга. Одна ко музейный фонд страны и в сложнейших условиях 1990-х гг. сохранить удалось3.

В 2000-е гг. началась реформа бюджетных учреждений по новозеландской схеме, от которой сегодня, проведя её в жизнь, открещивается даже наше бывшее музейное руководство4 в лице А.С.Колупаевой5. А разве не могли мы этому про тивостоять более решительно? Можем мы сегодня сказать, что сделали всё воз можное, чтобы остановить этот разрушительный процесс? А ведь были такие возможности. В стране действуют несколько музейных ассоциаций, создан Союз музеев России, своё пятидесятилетие отметил ИКОМ России, директора круп нейших музеев стали узнаваемыми фигурами, вхожими в коридоры власти. Нако нец, музейных работников около 70 000 человек. К огромному сожалению, наше музейное сообщество, несмотря на некоторые позитивные тенденции последних лет, остаётся слабо консолидированным, недостаточно активным, неспособным эффективно противостоять пагубным для национальной культуры тенденциям.

Мы склонны испытывать влияния, навязываемые нам извне, и очень критично относиться к собственной практике.

Положение в отрасли сегодня неблагополучно. Средний уровень зарплаты работников культуры составил в 2000 году 54% от среднего уровня зарплаты по стране. В 2011 году (как сообщила директор департамента экономики и финансов Минкультуры России Н.Блохина) он составит 31,7%. Эти цифры не свидетельст вуют о желании органов власти поддержать музейных специалистов. Государство планомерно реализует идею выведения большей части объектов культуры из зо Кибовский Александр. Светлое антикварное будущее уже наступило // Культура. – 2008. – №43 – 44. – 13 – 19 ноября.

Об этом – в статье: Скрипкина Л.И. Социальная миссия музея // Справочник руководителя учреждений культуры. – 2005. – №7. – С. 50 – 59.

Бусыгин А.Е. За бюджет мы спокойны. Другое дело – спонсорская помощь // Культура. – 2008. – №49. – 18 – 24 декабря.

Музеи – малые, проблемы – большие // Музей. – 2008. – №11. – С.10 – 13.

Анна Сергеевна Колупаева до 2008 года – начальник управления культурного наследия, худо жественного образования и науки Федерального агентства по культуре и кинематографии (прим. ред.).

ны бюджетного финансирования. В условиях кризиса, общей неопределённости, падения покупательной способности населения – это гибельно для целых групп музейных учреждений, что уже почти и не скрывается.

Инициаторы реформ часто ссылались на зарубежный опыт. Хочется заме тить, что все крупнейшие музеи мира имеют государственную поддержку, и кро ме государства десятилетиями формировались иные каналы финансирования – спонсоров, в качестве которых выступают крупнейшие мировые компании, давно сложившиеся общества друзей музеев, продуманная система попечителей. Да и по сещаемость ведущих музеев мира – 5-8 миллионов человек в год. При этом в Вели кобритании вход в государственные музеи бесплатный, а в США действует проду манная система скидок и обязательны дни и часы бесплатного посещения музеев.

Это совсем не означает, что, например, Британский музей не испытывает финансо вых трудностей. Испытывает, и государство пошло на сокращение штатов в музее, вызвав в 2002 году первую в истории музея забастовку служащих. Но вход в музей для посетителей остался бесплатным. Британский музей – гордость нации, и его двери широко открыты. В России музеи продолжают поднимать цены на билеты. С 2009 года стоимость билета в Оружейную палату Московского Кремля – 700 руб лей, что превращает её в условиях кризиса в «музей не для всех».

Возможно, что в данной статье слишком много вопросительных знаков. На верное, потому, что улавливаемые тенденции противоречат здравому смыслу и национальным интересам. Можно в сердцах ругать правительство, но вряд ли этого будет достаточно. Параллельно необходимо вырабатывать и отстаивать консолидированную профессиональную позицию, которая должна получить рас пространение через средства массовой информации и стать широко известной.

Необходимо работать так, чтобы наше мнение нельзя было игнорировать.

УДК ББК 79. Игорь Сорокин* МУЗЕЙ КАК ПОЦЕЛУЙ Аннотация. Можно предположить, что музей, неся в себе храмовую функцию пре вращения из заветного в завещанное и наоборот, призван, как ни странно звучит, обере гать и удерживать связь и обмен прошлого с настоящим. А, по большому счёту, освобо ждать человека от груза произошедшего ради возможностей его развития и будущего счастья – этому предположению и посвящена статья.

Ключевые слова: музей, природа музея, модель, институт хранения, сокровищни цы, хранитель, информационная система, храм, продукт культуры.

Специалисты определяют музей как материальную форму социальной памя ти, как институцию, призванную хранить в первую очередь материальное насле дие. Об этом говорят как учебники по музеологии и музееведению, так и офици альные документы.

Приведём две выдержки: 1. Международный совет музеев (ICOM) определя ет музей как «постоянное некомерческое учреждение, призванное служить обще ству и способствовать его развитию, доступное широкой публике, занимающееся приобретением, хранением, исследованием, популяризацией и экспонированием материальных свидетельств о человеке и его среде обитания в целях изучения, образования, а также для удовлетворения духовных потребностей». 2. Российская музейная энциклопедия видит музей как «исторически обусловленный много функциональный институт социальной памяти, посредством которого реализует ся общественная потребность в отборе, сохранении и репрезентации специфиче ской группы природных и культурных объектов, осознаваемых обществом как ценность, подлежащая изъятию из среды бытования и передаче из поколения в поколение – музейных предметов» (М.Е.Каулен, Е.В.Мавлеев)1.

Но, принимая музей таким, какой он есть сейчас, размышляя о его истории и путях развития, мало кто из музейных специалистов вскрывает причины возник новения музея вообще, пробует объяснить музей антропологически.

Расхожие утверждения типа «В любые времена человек стремился предста вить жизнь ушедших эпох, чтобы сделать общими свои переживания с тем, что чувствовали жившие в далёком прошлом люди, чтобы продлить связь времён, восстановить нить поколений»2 не кажутся достоверными.

* Сорокин Игорь Владимирович – член Ассоциации менеджеров культуры, аспирант кафед ры истории и теории культуры Российского государственного гуманитарного университета, г. Мо сква, работал заведующим домом – музеем П.В.Кузнецова Саратовского государственного художе ственного музея имени А.Н.Радищева, участник и эксперт семинара «Культурная ревизия: развитие территории через культуру» (г. Каргополь Архангельской области, 4 – 6 апреля 2008 года).

Цит. по: Юренева Т.Ю. Музееведение. – М.: Альма Матер, Академический проект, 2007. – С. 319.

Сайт Государственного исторического музея. http://www.shm.ru/metod_prob.html Действительно, по сути, музей есть информационная система, сообщающая о прошлом посредством предметов (вещей). Он есть, безусловно, продукт культу ры, и вне социума его существование теряет смысл. Он настолько же храм памя ти, насколько и институт забвения – также как и наука история, он вынужден оценивать и выбирать из безбрежного океана действительности то сущностное малое, по которому потомки судят о предках, человечество декларативно узнаёт о своём прошлом и пробует предсказать великое будущее. Случайности выбора, погрешности расчётов, неоднозначность интерпретаций очевидны, но, тем не ме нее, никому и в голову не приходит упразднять музеи – они, напротив, всё боль ше вовлекают человечество в большую игру с Прошлым. Таков музей сегодняш ний, граничащий с наукой и идеологией, ничего, казалось бы, не решающий, но всё же необходимый обществу.

При всём этом есть в музее и нечто такое, чего нельзя объяснить ни простым любопытством посетителя, ни трудной задачей власти. Это та самая радость со причастности всему сущему, почти волшебство, которое с самого детства вызы вает в каждом ребёнке трепет привязанности к любимой игрушке, даёт несомнен ное право в любом стёклышке или камне видеть сокровище, дарит сладость хра нения тайны (клады, секретики, тайники) и позволяет чудом воображения ожив лять окружающие предметы.

Какова природа того самого вздоха облегчения по выходу из музея – что это за волшебный сундучок для возвращения в прошлое, после разглядывания со держимого которого всякий раз продолжаешь с новыми силами прерванную – не надолго, на воспоминание – жизнь? Что за новый (поскольку недавний) ритуал возвращения в себя? Как и почему он возник и на смену чему пришёл?

Можно предположить, что музей, неся в себе храмовую функцию превраще ния из заветного в завещанное и наоборот, призван, как ни странно звучит, обере гать и удерживать связь и обмен прошлого с настоящим. А, по-большому счёту, освобождать человека от груза произошедшего ради возможностей его развития и будущего счастья – этому предположению и посвещена статья.

*** На вопросы «можно ли считать музей сущностным явлением общечеловече ского масштаба, свойственным самой природе человечества? или это всё же яв ление, локализованное и ограниченное во времени, имеющее характер взрыва и, соответственно, исходную точку, эпицентр?» – трудно дать однозначный ответ.

С одной стороны очень легко начать объяснять природу музея с античного Средиземноморья. Совершенно очевидно, что именно Европейский континент явил и внедрил во всех частях современного света ту самую модель всем хорошо знакомого современного института хранения-изучения-предъявления мира через предметы, как «музей». С другой стороны, неутилитарное использование вещей (в которых важна сакральная, престижная и эмоциональная значимость, а также интерес с познавательной и эстетической точки зрения) можно наблюдать в очень древних культурах, вовсе, кстати, не обязательно европейских – историки музея относят к протомузейным собраниям сокровищницы, обнаруженные в самых раз ных частях света. Примечание I.

Примечание I: В восточной Африке археологи обнаружили наверное древней шие из «предметов неповседневного пользования», возраст которых насчитывает около 200? тысяч лет. В Африке и Океании найдены остатки коллекций предметов религиозного культа эпохи неолита. Азиатский мир знает коллекции Дворца Ванов в Китае (13 – 12 века до н.э.), собрания клинописных глиняных табличек Двуречья, са мая знаменитая из которых – библиотека царя Ашшурбанапала (7 век до н.э.), кол лекция древностей 19 – 16 веков до н.э. из археологических раскопок вавилонского царя Набонида (6 век). Древнейшими в Средиземноморье считаются коллекции Кносского дворца в Микенах на острове Крит (16 век до н.э.)1.

Содержащиеся в них предметы носили как сакральный характер, так сохра нялись и в качестве материальных ценностей – вместе с тем, предполагают, мно гие древние предметы уже имели эстетическое содержание. И главное, что позво ляет вести речь о музейной составляющей, – сохранялись именно как докумен тальные и мемориальные свидетельства, по сути – хранили Память.

Логично исчислять историю современного европейского музея (назовём его так) именно с эпохи расцвета древнегреческой цивилизации – хотя бы уже пото му, что само слово музей, означающее храм муз, греческого происхождения. То явление, которое мы теперь именуем музеем, развивалось очень прихотливо. И, конечно, ни о какой равномерности развития не может быть речи: те четыре вол ны, насчитанные Татьяной Калугиной2, имеют характер «нарастающего затуха ния» – полноценные вдохи творческих эпох и выдохи, занятые освоением (пере вариванием) пережитого в период расцвета культур, представляют собой стран ную синусоиду: первое тысячелетие огромного эллинистического вала накрыло пространство Священной римской империи от Карфагена до Самарканда, вторая музеефикаторская волна, обрушившаяся маньеризмом после небывалого подъёма эпохи Возрождения, уложилась почти в столетье. Несколько десятков лет царила сосредоточенная волна историзма, отрабатывающего уроки строгой эпохи Про свещения. Никто не знает, как долго будет кружить, вовлекая в себя обломки всех известных флотов, воронка пост-модернизма, образовавшаяся от разбитого вдре безги о скалы ХХ века гибельного шквала Авангарда. Примечание II.

Примечание II: С другой стороны, при явном сокращении периодичности на растает интенсивность явления: ведь игры в прошлое эпохи маньеризма не срав нить со взрывом музеефикаторства (его ещё называют «музейный бум») нашего времени. Простой угасающе-нарастающей синусоидой здесь не обойтись, по скольку даже сама линия этого движения не должна быть однородной: прерыви стая и тонкая вначале, она требует уплотнения до звона нашего времени. Но, ка жется, нет ни в физике, ни в геометрии названия такой объёмной фигуре... (ведь плоскостно-графическая «синусоида с уменьшающимся периодом и экспоненци ально растущей амплитудой» вовсе не передаёт пространственную неравномер ность культурного ландшафта, который начинаясь тончайшей неспешной волной, Подробнее: Каулен М.Е. Зарождение и развитие музеев // Основы музееведения. – М., 2005.

С. 109 – 110, Юренева Т.Ю. Музееведение. – М.:Альма Матер, Академический проект, 2007. – С. 15.

Иванов Вяч. Вс. Дуальные структуры в антропологии. – М., 2008. – С. 92 – 93.

Калугина Т.П. Художественный музей как феномен культуры. СПб, 2008.

будто газовое покрывало, уплотнялся бы по мере интенсивности всплесков и, придя почти к вертикали, сделался звенящим «тимпаном» необычайной крепости).

Не сольётся ли, учитывая тенденцию к уменьшению периодов, в неразличимое це лое это тотальное музеефикаторство? не взорвётся ли новым – последним? – вздо хом глубоко и очистительно? Не захлебнётся ли?

Собственно открытие Татьяны Калугиной, прекрасно понимающей всю услов ность схематических построений, состоит в том, что «культура как целое», естетст венным образом определяя и формируя любую «культурную форму» (будь то те атр, архитектура или музей), может, как оказалось, целые эпохи моделировать по образу и подобию какой-либо одной из таких форм, подчиняться её духу – соответ ственно, играть, строить или же хранить: «В определённых ситуациях культура, со гласно решаемым на данном этапе задачам, может особо акцентировать, даже ги пертрофировать ту или иную частную функцию и моделировать себя по алгорит му соответствующей культурной формы. Происходит своего рода экспансия мо дели отдельной культурной формы на всё функциональное пространство культу ры. Так, оказавшись в сложной ситуации кризиса, совпавшего с резким расшире нием географического или социального ареала распространения культуры, с её тиражированием и демократизацией, культура сама себя музеефицирует, распро страняя модель культурной формы «музей» на свои функциональные структуры.

Такими культурами-музеефикаторами можно считать эллинизм, маньеризм, ис торизм конца XIX века, последний и самый знакомый нам пример – постмодер низм конца ХХ столетия»1.

Татьяна Калугина сделала своё наблюдение, исходя из стремления просле дить эволюцию именно художественного музея на европейской арене. Возможно, найдутся и другие прозорливцы с ещё более крупной оптикой, которым удастся уловить подобные волнения уже в масштабах мирового океана культуры – пока же, на данный момент, он кажется необозримым.

Сейчас приходится довольствоваться лишь отдельными наблюдениями, кото рые также свидетельствуют о неравномерности процессов – по крайней мере, с гео графической точки зрения. Справедливости ради нужно отметить, что «европей ский музей», его схема, был воспринят далеко не во всех культурах: об этом со всей очевидностью свидетельствует хотя бы история распространения музейного дела в колониальных странах. Взрывная волна повальной музеефикации 19 века исходила из Европы и накрыла, хоть и неравномерно, практически весь мир. Не будем здесь разбирать особенности развития музейного дела в разных культурах – отметим лишь, что именно Новый Свет и страны Азии оказались наиболее син хронны Европе, открыты её музеефикаторским идеям сохранения прошлого (при чём настолько глубоко, что явили самобытные формы, сообразные национальным характерам: американцы теперь рассматривают музеи в первую очередь как свое образные культурные банки – познавательно-развлекательные полигоны и места для вложения и наращивания капитала, созерцательной Азии пришлась по вкусу форма музейного превосходства и поучительной медитации). Африканский же континент (за исключением древних центров Средиземноморской цивилизации) Калугина Т.П. Художественный музей как феномен культуры. – СПб., 2008. – С. 226.

практически не воспринял европейской прививки: музеи, устроенные в континен тальной Африке самонадеянными европейцами с целью «запечатлеть мир «прими тивных» культур, прежде чем он окончательно исчезнет» (Юренева, С. 250), не только не были востребованы, но в крайних случаях были восприняты враждебно – как вторжение. Говорит ли это о примитивности населения той части земного ша ра, откуда, по мнению большинства антропологов, и началось само человечество, или отсутствие потребности в музеефицировании прошлого говорит, что культура этого древнего мира жива, постоянно самовоспризводима, и, соответственно, не требует сохранения следов и слепков отжившего, чему, собственно, и служит глав ным образом музей? Или такое противостояние есть только проявление различий культур – настолько глубокое, что желание одних сохранить воспринимается дру гими как посягательство на святыни и стремление разрушить? Примечание III.

Примечание III: Противоречие может лежать и в других плоскостях: так, на пример, предполагая возможность асинхронного развития культур, женственный «выдох» Европы 19 века (время повального увлечения эпохами прошлого и игр ис торизма) вполне мог прийтись на мужественный «вдох» Африки, не принявшей ра чительных колонизаторов – почему нет? (Кстати, гендерный характер «дыхания»

культуры запросто может быть описан в системе дуальных оппозиций – ведь эпо хи-производители, когда культура фонтанирует, творится, в большей степени носят активный мужской характер, а эпохи-воспроизводства, когда культура собирается и осознаётся, более пассивный женский). Или, доверившись М.Маклюэну, утвер ждающему, скажем, что конфликт Западной и Восточной церквей есть вовсе не во прос веры в Бога, а противостояние оптической и слуховой культуры (Маршалл Маклюэн. Галактика Гуттенберга. Становление человека печатающего. М., 2005.

С. 133), можно предположить ровно такое же несовпадение европейской грамотно сти, повлиявшей на становление визуального мировосприятия, с мировосприятием «неграмотной Африки». Причём вовсе не обязательно, что африканская культура именно аудиальна – не исключено, что антропологи обнаружат основополагающим фактором культуры африканского континента, скажем, обоняние. Причин непри ятия Чёрным континентом готовых схем музеефикаторства можно придумать ещё и ещё. Разве, к примеру, европейское вторжение в чужой и неведомый мир, стрем ление сконцентрировать предметы, не могло стронуть мир сакрального, нарушить священное рассредоточение-равновесие – грозить привести к войне, голоду, ката строфе? Или это просто Уран и Плутон вновь опасно приблизились друг к другу?

Противоречия, которых, разумеется, не одно, могут лежать и во множестве иных плоскостей, обнаружив которые, мы всё равно не воссоздадим объёмной картины мира – разве только мысленно объясним, нарисуем себе схему, едва ли приблизив шись при этом к пониманию сути – если есть таковая – глобальных процессов.

Очень ёмко заметил Флобер о загадке «другого»: «Можно представить себе пусты ню, пирамиды, сфинксов, прежде, чем их увидишь, но чего никак себе не вообра зишь, – это голову турецкого цирюльника, сидящего на корточках у своих дверей».

Поскольку узнать, что творится в этой голове – невозможно.

Не значит ли это, что музей есть всего лишь одна из возможных форм хране ния человеческой памяти и, не исключено, она также перестанет быть актуаль ной, как, например, перестали быть востребованными необходимые некогда мне мотехники античности? Играет ли музей компенсирующую роль и свидетельст вует о каких-то особенных процессах именно европейской цивилизации или он является очередным необходимым витком развития всего человечества? Не унич тожат ли новые информационные технологии саму потребность в музее, как не когда книгопечатание упразднило необходимость изустной речевой традиции, а сегодня книга вновь уступает свои позиции аудиальной по своей природе культу ре? Короче говоря – извечен ли музей? вечен ли он?

Имеем ли мы в таком случае право рассуждать об универсальной природе музея?

*** Русский мыслитель Николай Фёдорович Фёдоров однозначно видел в музее глубинное общечеловеческое начало: «… уничтожить музей нельзя: как тень, он сопровождает жизнь, как могила, стоит за всем живущим. Всякий человек носит в себе музей, носит его даже против собственного желания, как мёртвый придаток, как труп, как угрызение совести;

ибо хранение – закон коренной, предшествовавший че ловеку, действовавший ещё до него. Хранение есть свойство не только органической, но и неорганической природы, а в особенности – природы человеческой» И если согласиться с М.Мамардашвили, что культура начинается с первого плача по умершему, то есть с зарождения культа предков, то первый обряд погре бения по сути и есть начало музея. Поскольку именно хранение ушедшего есть, по большому счёту, главное музейное дело. И тогда храм, как место сотворения культа, есть одновременно и музей. То есть храм-музей есть понятие синкретиче ское, до времени нераздельное, и музей изначально живёт внутри храма как одна из его сущностей. Речь сейчас идёт, разумеется, об архаическом мышлении, о том периоде развития, когда человек жил единым Родом и воспринимал мир целостно (до логики) – именно с развитием логического мышления, и необходимо связы вать выделение из «тела храма» таких важных институций будущего как школа, музей, церковь.

Культ породил храм как избранное место для общения с предками и убежи ще от произвола. Армия предков огромна, неисчислима, она постоянно растёт, и, соответственно, необходимы механизмы упорядочивания, как защиты от этой не ведомой силы, механизмы превращения опасности в оберег и покровительство.

Примечание IV Равновесие достигается молитвой, служением и жертвой. Из по следовательности действий складывается ритуал.

Примечание IV: «Идея очищения абсолютно несвойственна архаическому соз нанию. Идея очищения – это, я бы сказал, «имперская идея». Это идея власти – только власть заботится о чистоте пространства. Для архаического же сознания го раздо более важным является осуществление связи с предками – это функция об мена. Армия предков постоянно растёт, они потенциально опасны – с ними по стоянно нужно поддерживать связь и обмен». Сергей Трунёв. Беседа о Волге в т/ф «Киновиноидомино». ВГТРК, 2007) Фёдоров Н.Ф. Музей, его смысл и назначение // Музейное дело и охрана памятников: Экс пресс-информ. – М., 1992. Вып. 3 – 4.

Превращение страха в любовь есть главная задача храма. Без защиты пред ков человек чувствует своё ничтожество и одиночество перед будущим. Так, по всей видимости, впервые, в точке храма, как месте концентрации священного, че рез небесную проекцию общения с Высшими силами (первый покой), человек обретает понимание будущего и прошлого, первое понимание себя во времени.

Храмы каменного века – пещеры, заполненные наскальными рисунками и ритуальными предметами, и есть, по сути, самые древние прото-музеи. Через об щение с миром мёртвых человек живущий обретал единство с предками, которое позволяло ему чувствовать мир целостным. Примечание V.

Примечание V: «Вполне понятно, что идеи целостности в период первобыт ности пока ещё нет;

есть отношение целостности, которое переживается челове ком на уровне реальном и сакральном, причём сакральное принимается за истин ное реальное как несущее идеальные нормы и высшие ценности, источником ко торых является опыт и знания предков. Именно мифологизированный культ предков вызывает к жизни Протомузей – медиальное пространство между миром живых и миром умерших. Храмы-пещеры представляли собой вход-коридор в та кое место-время, где возможно – через общение с миром мёртвых – овладение аб солютным и универсальным знанием – знанием как целым». О.М.Ломако. Образ музея как реализация идеи целостности в истории культуры: философско антропологический анализ. С. 103 – 104.

Разумеется, нет смысла даже пытаться рисовать в воображении, как пред ставлял себе первобытный человек то, что мы сейчас именуем Богом – скорее всего он действительно в первую очередь связывал эту великую, ещё не разъятую на языческие стихии, неведомую силу именно со вседневной опасностью и смер тью, с покровительством и покоем.

Храм по сути есть вос-стание человека ради вос-становления целостности мира. Николай Фёдорович Фёдоров неоднократно, с разных сторон – обосновы вая главную идею своей «философии общего дела», цель которой воскрешение всех поколений умерших, размышляя о природе музея, как главном институте патрификации, объясняя природу искусства – высказывает мысль о вертикали, как пробуждении человеческого в человеке, как начале Храма:


1. «Вертикальное положение и есть первое выражение этого стремления взглянуть на мир как на целое. Вертикальное положение дало возможность по чувствовать, понять единство и в то же время ощутить всем своим существом разъединение, разрыв, смерть. Животное по причине своего горизонтального по ложения ощущает только части, живёт только настоящими минутами;

исходным же пунктом человеческой деятельности не может быть лишь ощущение приятно го или неприятного: только то существо может быть названо разумным, которое знает действительную, общую причину всех своих напастей и устранение этой причины делает целью всей своей деятельности. Вертикальное положение, рас ширяя круг зрения человека и по мере такого расширения увеличивая средства против столкновений, в то же время делает необходимым соединять части, и это то соединение частей, ассоциация и рождает память. Что субъективно – память, то объективно – сохранение связи, единение;

что субъективно – забвение, то объ ективно – разрыв, смерть;

что субъективно – воспоминание, то объективно – вос крешение». (Н.Ф. Фёдоров. Философия общего дела: горизонтальное положение и вертикальное – смерть и жизнь). Примечание VI 2. «Подъём, востание, вертикальное положение – вот естественное начало искусства, и это начало указывает на цель и значение искусства. Вместе с послед ним вздохом отцов поднялся взор сынов к небу, как лону отцов, не мёртвых, а живых, потому что только живое и могли они понять. Зарывая или даже сожигая умершего отца, сын, как существо живое, тотчас же восстановлял отца в виде изображения, как живого, в вертикальном, стоячем положении, а не в лежачем, как мертвого. С соединением сынов соединились и памятники отцов: создался храм, который и есть изображение земли, отдающей своих мертвецов. Простирая над соединенными памятниками отцов кожу, покров, шатёр, как небо, сыны и на этом покрове писали образы отцов. И стал храм изображением не земли лишь, отдающей своих мертвецов, но и неба, населяемого воскрешёнными поколения ми;

храм стал изображением кажущегося мироздания (согласно птоломеевской системе), подобием, а не действительностью». (Н.Ф. Фёдоров. Как может быть разрешено противоречие между наукою и искусством?) Примечание VI: «… вертикальное положение тела уже отмечает отрыв че ловека от типичного для прегоминид состояния. Удержать позицию прямохожде ния было невозможно без постоянно бдящего сознания. Человек выпрямился – и в силу этого пространство приобрело структуру, недоступную для антропоидов:

четыре горизонтальных вектора, отходящих от центральной вертикальной оси.

Иначе говоря, пространство выстроилось вперёд, назад, направо, налево, вверх и вниз от человеческого тела. Из нового и порождающего опыта – ощущения себя «ввергнутым» в необозримую, неведомую и угрожающую беспредельность – раз вились разные способы orientatio;

потому что нельзя сколько-нибудь долго про жить посреди хаотического коловращения, без всяких точек отсчёта. Ощущение пространства, упорядоченного вокруг некоего «центра», объясняет смысловую нагрузку парадигматической разбивки территорий, стоянок и жилищ и их космо гонический символизм» Элиаде М. История веры и религиозных идей. Том пер вый: от каменного века до элевсинских мистерий.

Появление оппозиции верх-низ и есть, по сути, начало идеи Бога. Идея Хра ма есть обретение целостности-счастья через защиту и покров. Храм изначально и вообще (во всех культурах) есть «дом Бога». Он нерушим, в его основании ка мень. Он к тому же и есть сам камень, символ целого и нераздельного. Но он же в своём развитии есть и «врата небесные», через которые и осуществляется связь обмен. Ритуал приводит к оживлению всего сущего: «оживление камня – это ме тафора приобщения всего сущего к мистериальным событиям самого высокого духовного начала». (Шариф Шукуров. Образ храма. М., 2002. С. 95) Храм, как вертикаль, есть символ изначального, присвоенного затем мужским началом. Его первое предназначение – спасение от животного страха смерти.

Попробуем прояснить, когда же и каким образом из единого и неделимого Храма, из Единицы (которая по выражению А.Ф.Лосева есть чистый смысл), вы делился музей.

Единица статична и незыблема. Любое развитие предполагает сначала деле ние на два, ведущее неизбежно к новому, уже расширенному, единству в числе «три». Но, рассматривая музей и храм как изначально связанные в одно хранение и культ, мы можем предположить, что на этапе своих первых превращений (пока ещё deus был Богом вообще, ещё до иерархий, до развития логики) они составля ли симметричную структуру и были равновесны: музей изначально есть близнец храма (роль музея, изменение его функций, в период развития сложнейшего в своём разнообразии иерархического общества, а также понимание Истории как хода времени от прошлого к будущему, будут рассмотрены позже).

Антропологи выводят неизбежность дуальной организации общества и дуа листической космогонии практически всех известных архаических культур из биологической природы человека и физических реалий окружающего мира: раз множение происходит с помощью двух биологических форм, и «тьма» неизбежно сменяется «светом». Вяч. Вс. Иванов обстоятельно объяснил природу дуальных структур на множестве примеров в недавно прочитанном в РГГУ1 специальном курсе из девяти лекций: «...в реальном мире всё-таки есть различие дня и ночи, в реальном мире люди имеют две руки – левую и правую, имеют два полушария мозга – левое и правое, которые отличаются друг от друга по функциям, очень важным. И поэтому описание мира в таких терминах, как различия «мужской» и «женский», «тёмный» и «светлый», «левый и правый», необходимо, оно диктует ся самой структурой мира. Это, собственно, и было то, что было открыто в Древ нем Китае, принцип Инь-Ян, и то, что было открыто в Египте, в империи инков и т.д. И то, что продолжает современная наука: современная наука по-разному всё это описывает, но принципы остаются теми же, потому что это основные прин ципы организации природы, и нам никуда от этого не уйти» (Вяч. Вс. Иванов.

Дуальные структуры в антропологии. М., 2008. С. 21). Примечание VII Примечание VII: Поскольку и генетика, и лингвистика говорят в пользу ис ключительного архаизма Австралии – её культуры несут отпечаток пра-сознания человека, расселившегося из Африки около 40 000 лет назад (В.Вс. Иванов, 98), можно предположить, что всё вообще человечество изначально мыслило мир именно из двух частей: «Для австралийцев дуальная организация является исход ным пунктом их взгляда на мир, основой всякой классификации, первоначальной и важной частью известных им логических концепций. Австралиец не мыслит ни одной вещи, ни одного предмета, ни одного явления природы вне классификации, построенной на дуально-родовом базисе». (Золотарёв А.М. Родовой строй и пер вобытная мифология. М., 1964. С. 91. Цит. по: Иванов, С. 102) Судя по тому, что сегодня музей взял на себя функции хранения именно матери ального наследия, а храм как таковой призван воспроизводить духовное, можно предположить, что и изначально хранение и культ имели деление на внутреннее (in side), конкретное-сосредоточенное и на внешнее (outside), абстрактное-отвлечённое.

То есть, в итоге, на «тьму» и «свет». Таким образом, музейное имеет явную центро стремительную «женскую» природу – собирание, хранение (очага, памяти), обра щённость в прошлое. Тогда как храмовое подтверждает своё «мужское» предназна чение – освоение внешнего, раздаривание себя (устремлённость в будущее). Тут, безусловно, подходит формула «Дом – мир женщины. Мир – дом мужчины».

Российский государственный гуманитарный университет (прим. ред.).

Имея в виду метафору камня, музей в ответе за физическую целостность его, а храм призван к извечному превращению камня веры в метафизические Небес ные врата.

Как близнечная структура музей и храм могут быть поделены, соответствен но, на «женский» чёт и «мужской» нечет. Единица, как суть и начало, есть пра нечет, а чёт, появление которого есть деление на двое, – умаление Единицы (ведь мудрым известно, что Один больше, чем два), есть начало развития.

Метафора «Потерянного Рая» и есть, по сути, идея деления, проявления чёта – чёт есть начало счёта – то есть распадение целостности и начало строительства нового, теперь уже сложного, мира, цель которого есть новая целостность (идея вечного возвращения) ради всеобщего счастья. Стремление дополнить неполноту чёта до целого и есть движущая сила прогресса.

Одним из ярких свидетельств женской природы музея является то, что, не смотря на официальные установки, всякого рода научные разработки и норма тивные документы, активно культивирующие сегодня словосочетание «музейный предмет» Примечание VIII, в самом музее оно не приживается.

Примечание VIII: Вот как по-деловому, предельно коротко и ясно звучит гла ва V, статья 27 Федерального закона «О музейном фонде Российской Федерации и музеях Российской Федерации»:

«Целями создания музеев в Российской Федерации являются:

хранение музейных предметов и музейных коллекций;

выявление и собирание музейных предметов и музейных коллекций;

изучение музейных предметов и музейных коллекций;

публикация музейных предметов и музейных коллекций и осуществление просветительной и образовательной деятельности.

Создание музеев в Российской Федерации для иных целей не допускается».

Музейщик, в особенности хранитель, имеет дело не с безотносительным предметом-объектом-артефактом, а с тёплой и живой вещью, готовой сообщить о себе и мире – ведь в самом слове «вещь» есть вестничество, «весть», буквальное «вещание». И – обещание Вечности. Примечание IX «Вещь» это всегда женское, готовое рассказывать тайны, раскрываться, впускать внутрь (inside), тогда как «Предмет» – выразитель внешнего (outside), он обезличен, он абстрактен. Достаточно указать на такие же пары в английском (think f, object m), немецком (sache f, artikel m) и французском (chose f, objet m) – вещь всегда женского рода, предмет – мужского.


Примечание IX: «Вещь» отсылает нас к сокровенному знанию: старославян ское слово «вшть» обозначает одновременно «вещь» и «вещий» (сравни: укр.

вiщун, др.-русск. вштии "мудрый", сербск.-цслав. вшть "peritus", словен. va "мудрая женщина;

ведьма", болг. вещ "мудрый, опытный", сербохорв. вешт "опытный", вештица "колдунья", чеш. vet "мудрый", польск. wieszcz "поэт пророк, мудрец". Согласно Миклошичу (Mi. EW 390), из *ved-tio- от ведать, весть;

Из *ved-tь;

ср. ведать. Ср. др.-инд. vittis ж. "знание", авест. visti- ж. – то же;

с -e- под влиянием vedeti;

см. Траутман, BSW 338. ) – по Фасмеру. Весть, вестни чество, весталки, вече – слова одного корня.

Предмет есть расколдованная вещь, лишённая памяти и волшебства. Вещь есть средоточие, узел памяти, необходимый для вос-поминания («Всякая вещь, имеющая хождение в человеческом обществе..., всегда есть тот или иной сгу сток человеческих отношений» (А.Ф.Лосев. Проблема символа и реалистическое искусство. М., 1976. С. 193)). По древним пифагорейским парам женщина парна тьме, а мужчина свету – то же подтверждают и сегодняшние эксперименты фи зиологов: у мужчин наибольшую долю сведений о мире (а также и запуск меха низмов любви) несёт зрение. Для женщин информация и эмоции в значительно большей степени связаны с осязанием. (Георгий Гачев. Семейная комедия. М., 1994, С. 105) «Будучи первой упорядоченной формой общества, дуальная организация оказала глубочайшее влияние на мировоззрение человечества. В дуальной орга низации первобытный человек нашёл готовый трафарет, которым он пользовался при классификации внешнего мира.... в дуальной организации и близнечном мифе мы нашли чудесный корень жизни, от которого проросли многообразные разветвления религиозного, мифологического и сказочного творчества человече ства» (А.М.Золотарёв. Цит. по: Вяч. Вс. Иванов. Дуальные структуры в антропо логии. М., 2008. С. 122).

Человек (идеально, согласно Замыслу) предназначен для счастья. Идея цель ного существования, нарушенная первородным грехом, раздвоением целостного мира на мужской и женский (началом двоичной системы человечества) – мечта о возвращении – живёт в каждом. Примечание X.

Примечание X: Образы разделённых половин, ищущих встречи, есть во мно гих, если не во всех, культурах. Характерным примером является речь Аристофа на на платоновском пиру «Эрот как стремление человека к изначальной целост ности» – её «населяют» фантасмагорические образы некогда трёхполого челове чества – мужское, женское и андрогенное существа – все они разъяты богами за неповиновение на половинки, вынужденные с тех пор искать друг друга для вос соединения. Завершается же речь высокой поэзией: «Таким образом, любовью называется жажда целостности и стремление к ней. Прежде, повторяю, мы были чем-то единым, а теперь, из-за нашей несправедливости, мы поселены богом по рознь, как аркадцы с? лакедемонянами» (Платон. Пир, 189 d – 193 b уточнить:

Платон. Собр. соч. в 4-х т. т. 2. – М.: Мысль, 1993, С. 101?). Справедливости ради надо добавить, что современные учёные склонны действительно в человеческой природе видеть несколько полов – не только исключительно «мужской» и «жен ский»: начиная с переосмысления К.Г.Юнгом древнегреческих понятий Аниме Анимус и заканчивая тем, что в израильских больницах появились эксперимен тальные анкеты, в которых указывается 5 полов).

Дед и баба, забвение и память, жизнь и смерть, свет и тьма, он и она – вот главные герои, обстоятельства и мотивы древних мифов и сказок. Кажется умест ным привести здесь ряд сказочных образов, близких рассматриваемой теме, в ко торых тем или иным образом сказалась/отразилась архаика образов забве ния/памяти и мотив хранения.

В первую очередь следует привести в пример один из самых древних сюжетов – сказку «Курочка Ряба», рассказываемую, как известно, с самого малого возраста, от колыбели. По распространённости и укореннённости в разных, главным образом сла вянских, культурах, формульной простоте и одновременно сложности, даже загадоч ности, она претендует быть одним из древнейших сказочных мотивов. При видимой ясности сказка полна противоречий (желание разбить золотое яичко и тут же плач по утрате, невозможность разбить специально и лёгкость случайного, радость при замене чудесного на обыденное, которое, по логике сказки, должно быть ещё более чудесным) и при этом универсальна по смыслу, невероятно метафорична – количество интерпре таций её огромно: http://www.timur0.nm.ru/Chicken.htm Можно предположить, что Золотое яичко есть закодированный образ Прошлого – к этому в первую очередь отсылает золотой цвет. Примечание XI. В достаточной ме ре справедливо этот образ можно считать метафорой «музея» (в архаическом, разу меется, понимании). Тогда дед и бабка есть никто иной как символы «предков», старшего поколения, осуществляющего функцию представительства (связь-обмен с прошлым) – они не могут употребить (дед бил не разбил, бабка била не разбила, что свидетельствует о крепости этого предмета для мира людей) золотое яйцо в еду (то есть жизнь). Однако любая случайность-мышка при небрежении и ненадлежащем хранении может разбить эту крепость (по сути «священный камень»), что принесёт горе предкам (плачет дед, плачет баба). Утрата при этом есть одновременно и неиз бежная необходимость забвения (оплакивать умерших невозможно вечно) ради про должения рода, то есть обновления – рождения нового яйца, животворящего и пита тельного, извечно возобновляемого ради будущей вечной жизни. Ряба символизиру ет материнство, домашнее тепло, прощение и саму противоречивую жизнь (недаром она пестра – не чёрное и не белое – перемежающееся, рябое).

Примечание XI: «Золото» есть подтверждение тому, что речь идёт о хранении и памяти предков, о загробном царстве: «всё, что окрашено в золотой цвет, этим самым выдаёт свою принадлежность к иному царству» – сказано у Проппа. Там же:

«Золотая окраска есть печать иного царства.... золотая окраска есть синоним ог ненности... Зная, что тридесятое царство есть вместе с тем очень часто небесное, солнечное царство, мы легко можем заключить, что небесная окраска предметов есть выражение их солнечности». Также, «по сказочному канону тридесятое царст во есть последний этап пути героя». (В.Я.Пропп. Морфология волшебной сказ ки. Исторические корни волшебной сказки. М., 1998. С. 364 – 365). Эти характери стики, выделенные Проппом в отношении золотого цвета, – иное царство, огнен ность/солнечность, отношение к небесному и конечность пути – позволяют пред полагать под золотым яичком именно символ загробного мира.

Не станем углубляться в объёмный корпус сказок о Кащее Бессмертном, не отъемлемые атрибуты которого есть злато – мрак (пещера/подземелье) – хране ние, и смерть которого, хранимая в яйце, необходима для продления жизни (его дочь не выйдет замуж до его смерти) – это классический сюжет «пути зерна».

Отметим лишь, что, хранимое на труднодостижимом острове Буяне при дубе (об раз мирового древа) в сундуке сокровище есть в итоге (через целый ряд преобра зований) всё то же яйцо с иглой, на кончике которой и заключена новая жизнь.

Игла есть боль, укол, кровь – в этом образе зарождения новой жизни через пре одоление Прошлого, как временной смерти Бессмертного (умирание ради обнов ления, жизнь как смерть смерти), и лежит сокровенный смысл этой сказки.

Следующий мотив, напрямую связанный с памятью и забвением, встречаю щийся практически у всех народов, это мотив живой и мёртвой воды. Порядок использования этого волшебного средства определён однозначно: для продолже ния будущей жизни необходимо забвение прошлого, и потому сперва использу ется мёртвая вода, которая врачует раны, а потом живая, которая дарует новую, преображённую жизнь.

Актуальным в контексте наших рассуждений видится мотив волшебного поце луя, крайне важного для сказочного пространства условия превращения преображения. Это снова метафора инициации, вернее символ её счастливого завер шения, когда после «маленькой смерти», после преодоления препятствия, начинается новая (всегда лучшая) – счастливая жизнь. Поцелуй знаменует спасение из потусто роннего мира, освобождение от смертного оцепенения. Временное положение во гроб (часто хрустальный, находящийся в пещере/подземелье, подвешенный в возду хе – хрусталь есть магический кристалл, сквозь который можно видеть прошлое и будущее) и есть приобщение к прошлому ради будущего – после живительного по целуя сказка, как правило, тут же заканчивается свадьбой (соединением, со-частьем счастьем) и пиром на весь мир (торжеством жизни). Связка поцелуй-счастье – обяза тельна: счастье не медлит наступить в момент поцелуя. Примечание XII.

Примечание XII: Понятие «целостность» и «счастье» в русском языке практически совпадают, поскольку «счастье» есть не что иное как «со-частье», означающее бук вально «соединение частей» воедино, в одно целое. В связи с этим слово «поцелуй»

приходится «счастью» родственным по значению, семантически близким, поскольку, как существительное, оно произошло от повелительной формы глагола «целовать»:

«поцелуй» в этом случае есть повеление и просьба – что поделай? что сделай? – поце луй (буквально «сделай целым, счастливым»). Целование как «делание целым» и сча стье как «соединение разобщённых частей в единое целое» есть смысловые рифмы.

Музей, таким образом, есть способ, один из многих, создания модели цело стного мира.

Цельным человек может стать, лишь освободившись от груза прошлого, от тяготящей его памяти об утраченном – именно это необходимо, чтобы устремить ся в будущее, где он потенциально (так мечтается) счастлив. Прошлое тяготит «как труп, как угрызение совести» (Н.Ф.Фёдоров), и освободиться возможно – через жертву, молитву и ритуал – только на территории предков, то есть в Храме, где страх обретает любовь.

Кажется, именно об этом говорит Беньямин:

«В представлении о счастье непременно присутствует представление об избавле нии. С представлением о прошлом, которое история выбрала своим делом, все обстоит точно так же. Прошлое несёт в себе потайной указатель, отсылающий её к избавлению.

Разве не касается нас самих дуновение воздуха, который овевал наших предшествен ников? разве не отзывается в голосах, к которым мы склоняем наше ухо, эхо голосов, ныне умолкших? Разве у женщин, которых мы домогаемся, нет сестёр, которых им не довелось узнать? А если это так, то между нашим поколением и поколениями прошло го существует тайный уговор. Значит, нашего появления на земле ожидали. Значит, нам, так же как и всякому предшествующему роду, сообщена с л а б а я мессианская сила, на которую притязает прошлое. Просто так от этого притязания не отмах нуться. Исторический материалист об этом знает. (Беньямин В. О понятии исто рии / Пер. с нем. С.Ромашко // НЛО. 2000. №46. С. 81. Разрядка В.Беньямина)».

И, несомненно, об этом заявляет А.Тарковский в стихотворении «Вещи»:

«Я посягаю на игрушки внука, Хлеб правнуков, праправнукову славу»

Избавление от главного человеческого страха – страха смерти как небытия, полного уничтожения – осуществляется через связь и обмен: предков с потомка ми (завещание) и потомков с предками (исполнение завета).

Глубоко-глубоко эта идея высвобождения от груза – она же идея покоя, обес печенного храмом через причастие – и воплотилась в идее камня. Ведь именно ощущение мира как целого делает человека счастливым – неотъемлемым от мира – и, значит, исполненным сил. Цельность есть высшая точка несокрушимого сущест вованья человека – то, что он утратил с библейским грехопадением (которое, по су ти, есть символ начала деления мира) и к чему неизбежно стремится вернуться ра ди обретения целостного бытия (как целокупности, как нерасчленённого единства).

«Чтобы понять смертность объективно, нужно, конечно, не вносить во внеш ний мир ни разума, ни чувства, и тогда останется просто слепая сила или движе ние слепых частиц, а естественное следствие слепоты есть столкновение;

следст вием же столкновения будет разрушение, распадение. Но если каждую частицу одарить представлением и чувством целого, тогда столкновение исчезнет;

не бу дет и разрушения, смерти. Вертикальное положение и есть первое выражение этого стремления взглянуть на мир как на целое». (Н.Ф.Фёдоров. Философия об щего дела: горизонтальное положение и вертикальное – смерть и жизнь) Посещение музея сродни посещению храма, кладбища, сродни высвобожде нию и обретению покоя – себя в равновесии – после сданного экзамена-инициации.

Это похоже на то облегчение, которое испытывет человек после обязательного (неотменимого!) посещения людей старшего поколения (родителей, родственников или учителей), после посещения больных и, соответственно, немощных, после по сещения могил – то освобождение (будто груз с плеч), та сиюминутная целостность (какое счастье!) и есть инициация («маленькая смерть») на этапе проживания оче редного жизненного цикла – таков ритуал. Приобщение ко гробу (к прошлому), мёртвая вода забвения и живая вода освобождения приводят к тому глубокому вы доху, после которого открывается очередное «второе дыхание» жизни.

Это даёт повод находить в музее отнюдь не только всем привычную «про грамму по расколдовыванию мира, заданную эпохой Просвещения» (Хоркхаймер, Адорно) и воплощённую, соответственно, музеем «классификаторского типа».

И хранение-изучение-предъявление вышедших из обихода вещей ещё не всё му зейное предназначение. И такие сущностные, казалось бы, мотивации-кровотоки, подпитывающие «музейную плаценту», как амбиции-переизбыток-любопытство, кажутся теперь далеко не всё определяющими в сложных музейных процессах.

Очень значимым культурным механизмом представляется как раз механизм высвобождения, позволяющий запускать творческие процессы. Это даёт возмож ность рассматривать музей как воплощённую идею благословения и формулу при частия. Как чаяние целого – как поцелуй.

УДК ББК 79. Ольга Севан* ПАМЯТНИКИ ДЕРЕВЯННОГО ЗОДЧЕСТВА АРХАНГЕЛЬСКОЙ ОБЛАСТИ В ОПАСНОСТИ:

АНАЛИЗ ПРОБЛЕМ И ВОЗМОЖНЫЕ РЕШЕНИЯ Аннотация. В статье публикуется текст ответа на запрос в РИК со стороны админи страции Президента Российской Федерации о состоянии памятников-шедевров древне русского деревянного зодчества. Письмо содержит информацию о текущем положении дел в сфере охраны культурного наследия – памятников деревянной архитектуры в Ар хангельской области, анализ проблем и возможные их решения.

Ключевые слова: Министерство культуры Российской Федерации, разрушающая ситуа ция, памятники-шедевры, объекты, решение вопроса, РИК, архитектура, пути сохранения, мето ды реставрации памятников деревянного зодчества, научно-реставрационные мастерские.

В 2007 году в адрес директора Российского института культурологии – РИК доктора искусствоведения, профессора К.Э.Разлогова пришло письмо из админи * Севан Ольга Георгиевна – заведующая сектором проблем культурной среды поселений Россий ского института культурологии, кандидат архитектуры, член ИКОМОС, президент Российского Комитета по селам и малым городам – ЕКОВАСТ, заслуженный работник культуры Российской Федерации.

Текст О.Г.Севан публикуется в информационном бюллетене «Экология культуры» с разреше ния автора. Рисунки выполнены О.Г.Севан.

страции Президента Российской Федерации В.В.Путина за подписью советника Президента по вопросам развития культуры Ю.К.Лаптева. В письме была просьба представить информацию о текущем положении дел в сфере охраны культурного наследия – памятников деревянной архитектуры. В случае признания необходи мости подготовки конкретных предложений по указанному вопросу также пред ставить предложения. Данное письмо было отправлено в связи с обращением главного архитектора фирмы «ОПОЛО» Е.А.Ополовниковой в адрес Президента Российской Федерации В.В.Путина 4 октября 2007 года о катастрофическом со стоянии памятников-шедевров древнерусского деревянного зодчества. Помимо данного обращения дочь известного архитектора-реставратора А.В.Ополовникова послала несколько отличное по содержанию письмо Министру культуры Россий ской Федерации А.С.Соколову, а также Святейшему Патриарху Московскому и всея Руси Алексию II.

Во всех документах архитектор описывает разрушающуюся ситуацию с со стоянием памятников-шедевров, представляет список 18 объектов, из которых большая часть (15 из них) расположена в Архангельской области. «Передавать ре шение вопроса только в Министерство культуры РФ лично мне представляется не достаточным. Заговорить могут, отчитавшись бумагами. Хорошо бы передать рес таврацию памятников нашим бизнесменам (по одному на каждого). Полная рестав рация каждого памятника составит, полагаю, максимум 10 млн. руб., а противоава рийное укрепление – всего около 1 млн. руб., а то и меньше. Небольшие деньги для России, но шедевры её культуры будут спасены. Готова взять на себя контроль за их сохранением, выезжая на места, отложив даже написание следующего тома из даваемой нами серии книг по деревянному зодчеству. Моя заинтересованность – лишь в сохранении самобытно-христианских, глубоко русских архитектурных об разов деревянного зодчества, неповторимых памятников-шедевров;

она велика, не продажна и неколебима», – это пишет Е.А.Ополовникова.

Мы не знаем, какова была реакция государственных ведомств и Русской пра вославной церкви, но на запрос в РИК со стороны администрации Президента Российской Федерации был отправлен ответ, подготовленный О.Г.Севан, отре дактированный текст которого мы приводим ниже.

Вопросы, поставленные кандидатом архитектуры, главным архитектором фирмы «ОПОЛО» Е.А.Ополовниковой в своём обращении к Президенту Россий ской Федерации В.В.Путину, достаточно актуальны. Но надо заметить, что эти вопросы были таковыми в течение всех последних десятилетий двадцатого века.

Сегодня ситуация катастрофична, и было бы замечательно, если бы российское правительство, региональные и муниципальные власти совместно с бизнесмена ми выделили необходимые средства на поддержание памятников деревянного зодчества – национального и международного значения. Зарабатывать деньги и вкладывать инвестиции в газовую, нефтяную и др. отрасли народного хозяйства необходимо, но национальное наследие – это не менее важный ресурс развития России. Именно уникальные памятники, в том числе выполненные из дерева, ис торические города, сёла являются не только символами страны, но становятся продуктом туристической индустрии, и благодаря им зарабатывают средства все развитые страны мира.

Однако это не так просто решаемая задача и ставит ряд проблем, не только финансового и социально-культурного характера, но и вопросы менеджмента в данной сфере деятельности. В 1990 году в г. Архангельске проходила научно практическая конференция «Пути сохранения и методы реставрации памятников деревянного зодчества». В результате было отправлено письмо Председателю Верховного Совета РСФСР Ельцину Б.Н., где предлагались конкретные меры для спасения шедевров древнерусского зодчества. Ранее нами достаточно подробно была осмыслена ситуация в этой сфере культурного наследия1. Предлагались пу ти возможного выхода из создавшегося положения. Не будем останавливаться на очерченных ранее, ещё в советский период вопросах, поскольку многое остаётся также справедливым, но появился ряд новых проблем, которые необходимо про анализировать.

За последние десятилетия на территории Архангельской области, где в ос новном находится большая часть известных памятников деревянного зодчества, исчезло более 250 сооружений, стоящих как в списке федерального, так и местно го значения. В настоящее время в федеральном списке числится около 70 соору жений, не считая памятников музея деревянного зодчества «Малые Корелы».



Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 9 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.