авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 6 |

«ФГБОУ ВПО «Бурятский государственный университет» На правах рукописи КИРИЛЛОВА Альбина Александровна ОСНОВЫ ...»

-- [ Страница 3 ] --

Следует обратить внимание на некоторые различия в авторских подходах к содержанию анализируемого термина. Так, С. В. Шошин, в отличие от Е. П. Ищенко, не включает в предлагаемое им понятие «бытовые преступления» сферу служебных отношений преступника и жертвы. Кроме того, проведенное нами анкетирование практических работников показало, что выделение такой ненормативной, чисто криминалистической категории как «бытовые убийства», интуитивно, хотя и довольно расплывчато понимаемой следователями и другими правоприменителями, все же имело и имеет определенное практическое значение, прикладные свойства. Одно из этих свойств – достаточно условное разграничение различных категорий убийств по степени сложности их расследования, где «бытовые убийства» однозначно оцениваются как совершенные:

– в неких бытовых условиях (в широком и неопределенном понимании термина);

– в условиях очевидности;

– ранее знакомыми друг с другом людьми;

– и главное – не сложные с точки зрения расследования (Приложение 1, 2).

На основе изложенного, говоря о категории «бытовых убийств», имеет смысл указать на следующее:

1) производство по ним может быть поручено следователям с небольшим опытом работы;

2) как правило, нет необходимости в создании следственной, следственно-оперативной группы;

3) есть основания более строго спрашивать за нарушение процессуальных сроков, и т.п.

Подтверждение этому, полученному в результате применения социологических методов, выводу мы встречаем и в отдельных публикациях. Так, категория «бытовых убийств» выделяется в уже упомянутом учебнике Е. П. Ищенко в противовес иной – более сложной в расследовании (и соответственно в судебном разбирательстве) категории преступлений – убийствам с заранее обдуманным умыслом, по тщательно разработанному плану, при совершении которых преследуются корыстные или иные низменные цели. Среди субъектов таких преступлений, в отличие от субъектов «бытовых убийств», нередко встречаются преступники-рецидивисты, имеющие стойкую антиобщественную установку118. В нашем исследовании мы будем придерживаться именно этого подхода к пониманию «бытовых убийств».

Однако, по нашему мнению, категория «бытовые убийства» имеет все-таки не междисциплинарное, а чисто криминалистическое содержание. При ее выделении не учитывались ни уголовно-правовые, ни Ищенко Е. П. Основы методики расследования убийств / Криминалистика:

учебник / под ред. Е. П. Ищенко. – М., 2011 [Электронный ресурс] // Режим доступа:

http: // www.consultant-plus.ru – Загл. с экрана. (дата обращения 17.01.2012).

уголовно-процессуальные критерии, а потому она, хоть и является смежной, но все же не полностью совпадает с предметной областью настоящего исследования – понятием, сущностью и перечнем преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 105 УК РФ и «смежных»

убийств. Такое мнение обусловлено, как минимум, следующим:

1. Преступления, предусмотренные ч. 1 ст. 105 УК РФ, могут быть совершены и в условиях неочевидности, и с заранее обдуманным умыслом. Субъектами таких преступлений, в отличие от субъектов «бытовых убийств», часто становятся рецидивисты, имеющие стойкую антиобщественную установку и т.д.;

Так, Кяхтинским районным судом Республики Бурятия гр. В.

осужден за совершение преступления, предусмотренного ч. 1 ст.105 УК РФ. В ходе судебного разбирательства установлено, что 18 декабря года ранее неоднократно судимый В. через оконный проем дома двумя прицельными выстрелами убил своего знакомого гр-на Г. В ходе предварительного следствия выяснилось, что незадолго до факта убийства между В. и Г. произошла ссора, в ходе которой Г. нанес удар бутылкой в голову В., после чего последний встал и ушел домой. В суде В. вину признал частично и утверждал, что совершил убийство в состоянии сильного душевного волнения, так как Г. не только ударил его бутылкой, но и грозил застрелить, и, опасаясь за свою жизнь, он – В., сделал это первым. В суде позиция стороны защиты, направленная на смягчение обвинения - квалификацию преступления по ч. 1 ст. 107 УК РФ, была всесторонне проверена и оценена. Судом был установлен прямой умысел В. на убийство Г. без смягчающих обстоятельств. Так, из показаний свидетелей было установлено, что на жизнь В. реально никто не покушался. Вместе с тем, при назначении наказания суд учел виновное поведение потерпевшего и, в то же время, был учтен и опасный рецидив преступлений со стороны гр-на В. Приговором суда В. осужден за совершение преступления, предусмотренного ч. 1 ст.105 УК РФ с применением ст. 64 УК РФ к 5 годам лишения свободы. К назначенному наказанию частично присоединено неотбытое наказание и окончательно назначено 6 лет лишения свободы с отбыванием в ИК строгого режима119.

2. «Бытовые убийства» в обоих приведенных выше вариантах понимания могут иметь признаки, позволяющие их квалифицировать по соответствующим пунктам не части 1, а части 2 ст. 105 УК РФ. Изучение и анализ судебной практики показывает, что если брать квалифицированные виды убийств, чаще всего в практике встречается «бытовое»: убийство двух или более лиц, малолетнего, женщины, заведомо для виновного находящейся в состоянии беременности, убийство с особой жестокостью, совершенное общеопасным способом, другие убийства с квалифицирующими (отягчающими) признаками.

Это означает, что дела о таких преступлениях могут рассматриваться судом присяжных, что существенно влияет на подходы в рамках разработки и применения криминалистических рекомендаций.

Проще говоря, это уже другая методика судебного разбирательства по уголовным делам об убийствах;

3. В отличие от «бытовых убийств», анализируемые посягательства могут быть не только сравнительно простыми, но и достаточно сложными в плане расследования и судебного разбирательства.

Так, В. Д. Зеленский определяет степень криминалистической сложности как характеристику процесса расследования, отражающую реально необходимые силы, средства для установления истины, способы, объем и интенсивность их применения. Автор выделяет типы расследования по степени криминалистической сложности: простые, усложненные, сложные, особо сложные. Анализируя эту классификацию, можно прийти к выводу о том, что расследование «бытовых убийств»

чаще всего можно отнести не более чем к первой или ко второй категории Уголовное дело №1-17/2005// Архив Кяхтинского районного суда Республики Бурятия.

(простые, максимум – усложненные), в то время как все убийства, квалифицируемые по ч. 1 ст. 105 УК РФ, в зависимости от обстоятельств совершения преступлений и расследования могут быть отнесены к любой категории, в том числе, к сложным и особо сложным120.

Кроме перечисленного, как уже отмечалось, методика судебного разбирательства по делам об убийствах, предусмотренных ч. 1 ст. 105 УК РФ, может и должна распространяться на выделенную нами там же категорию «смежных» преступлений, к чему методика расследования «бытовых убийств» вряд ли приспособлена.

Несмотря на выделенные отличия, проведенное исследование показало, что две криминалистические характеристики: убийств, предусмотренных ч. 1 ст. 105 УК РФ, и так называемых «бытовых убийств», в целом довольно схожи, имеют больше общего, чем различий, а потому последняя с отдельными уточнениями может использоваться нами для формирования первой.

Попытаемся сформулировать еще одно важное положение.

Общепризнано, что криминалистическая характеристика преступлений служит задачам, в частности, выдвижения и проверки следственных версий, тем самым позволяя построить вероятностную модель исследуемого деяния. Содержащаяся в криминалистической характеристике информация носит по отношению к обстоятельствам конкретного уголовного дела предположительный, вероятностный характер. Но в рамках начального этапа расследования, в условиях большей или меньшей информационной неопределенности, особенно в криминалистической ситуации неочевидного преступления, каковыми часто бывают именно криминалистические ситуации по уголовным делам об убийствах, ценна любая информация, даже самого общего и неопределенного характера. Ценность криминалистической Зеленский В. Д. Теоретические вопросы организации расследования преступлений:

монография. – Краснодар: КубГАУ, 2011. – С. 31-34.

характеристики еще более повышается, если следователь, иной субъект уголовного преследования не имеет большого опыта работы, навыков расследования и / или не обладает надлежащим уровнем профессиональной квалификации.

Совсем другое значение и ценность представляет криминалистическая характеристика убийств, как и любого вида преступления, для суда. Как верно отметил В. Д. Зеленский, судебное разбирательство – это процесс исследования и оценки доказательств. Суд решает задачи не поискового характера. Он проверяет имеющиеся и представленные ему участниками процесса доказательства, выслушивает доводы обвинения и защиты и выносит свое решение. Основное отличие судебного разбирательства от предварительного расследования состоит в направлении деятельности, средствах, процессуальном режиме деятельности121. Автор приводит важную в контексте исследования цитату А. Ф. Кони: «Обязанность суда не заподазривать и исследовать, а разбирать исследованное и приговаривать»122.

Такую точку зрения поддерживает и Ю. В. Кореневский, отмечая, что если для предварительного расследования характерен элемент собирания доказательств – их поиск, обнаружение, фиксация, то для суда главное – исследование, проверка доказательств, их сопоставление, критическое осмысливание, оценка, формирование на их основе окончательных выводов по делу123.

По результатам анкетирования судей и их помощников на вопрос о том, какие отличия должны быть в описании типичных преступлений для судей и для следователей, ответили далеко не все респонденты (менее половины), однако среди полученных ответов «не должно быть отличий»

Зеленский В. Д. Указ соч. – С. 23-24.

Кони А. Ф. Собрание сочинений в 8 томах. – М., 1966. т. 2. – С. 390. Цит. по:

Зеленский В. Д. Указ. соч. – С. 24.

Кореневский Ю. В. Криминалистика для судебного следствия. – М.: Центр ЮрИнфор, 2001. – С. 13.

прозвучало только у 2 судей. Остальными были даны пояснения следующих типов:

1. «Для судей – подход к оценке доказательств (по критериям относимости, допустимости), для следователей – их добывание и фиксация»;

2. «Для судей больше внимания на обстоятельства, влияющие на квалификацию»;

3. «Для судей – с учетом состязательности сторон защиты и обвинения, с проведением большего количества примеров из судебной практики»;

4. «Для судей – более подробное изучение личности подсудимого»;

5. «В пособиях для судей нужно сделать акцент на субъективной стороне преступления, в то время как для следователей важна объективная полная фиксация факта убийства» (См. Приложение 1, 2).

Таким образом, полагаем, что криминалистическая характеристика убийств, равно как и иных преступлений, может и должна представляться судье, равно как и государственному обвинителю, в двух формах:

условно говоря, традиционной (поискового характера) и специфической (специально для судебного разбирательства).

Первая форма названа нами традиционной, поскольку такого рода криминалистические характеристики, созданные для следователей, то есть имеющие, в основном, поисковый характер, уже созданы в большом количестве. Особенно их много именно по уголовным делам об убийствах. Такие криминалистические характеристики разработали уже упомянутые авторы работ, посвященных методикам судебного разбирательства по уголовным делам об убийствах124.

См., например: Хорошева А. Е. Современные проблемы методико криминалистического обеспечения разбирательства в суде присяжных дел об убийствах: монография / под науч. ред. В. К. Гавло. – М.: Юрлитинформ, 2012. – С.

50, Корчагин А.А. Криминалистическая методика предварительного расследования и судебного разбирательства по делам об убийствах (проблемы теории и практики):

монография. – М.: Юрлитинформ. – 2013. – С. 133-205.

Для судей и государственных обвинителей такие криминалистические характеристики могут быть полезны с точки зрения общей познавательной информации о криминалистически значимых особенностях данного вида преступлений. Поэтому, по нашему мнению, нет особой необходимости в содержание методики судебного разбирательства закладывать характеристику этого типа. Достаточно дать в тексте ссылку на соответствующие публикации для следователей.

Причем полагаем, что следует давать ссылки преимущественно на те публикации, доступ к которым не затруднен, например на те, что размещены в справочно-правовых системах (СПС) «Консультант Плюс», «Гарант» и т.п., поскольку такие СПС или общедоступны, или имеются в судах.

Вторая форма криминалистических характеристик должна разрабатываться специально для участников судебных стадий уголовного судопроизводства. Однако здесь возникают закономерные вопросы.

Какие сведения криминалистической характеристики нужны здесь, и нужны ли вообще все те, что изложены в «традиционной» модели? В основном в традиционном (для следователей) или в полностью (существенно) переработанном виде? Ответы на эти вопросы требуют дополнительных исследований, анализа и пояснений.

Прежде всего, на наш взгляд, следует исходить из изложенных результатов анкетирования, а также особенностей процессуальных интересов суда, судьи. Так, Ю. П. Гармаев отмечает, что правовую позицию суда по конкретному уголовному делу многие хотели бы назвать объективной. Однако это не вполне соответствует действительности. Например, суд не может выйти за пределы предъявленного обвинения (ч. 1 ст. 252 УПК РФ, за исключением положений ч. 2 этой статьи)125. Это значит, что если, например, судья как юрист усматривает «недовмененный» состав / эпизод преступления, он не может дать ему правовую оценку в приговоре. Независимость суда предполагает отсутствие у него интереса в исходе уголовного дела. Суд никогда не проигрывает и не выигрывает: он над спором, но вне спора его не существует. Отсюда же вытекает, что суд объективен относительно лишь позиций сторон. Стороны своим выбором связывают суд по вопросам факта и права прямо (запрет на выход за пределы обвинения) или косвенно (предложение суду оправдать и(или) смягчить наказание).

Делая свой выбор, судья учитывает известную ему кассационную практику, взвешивает перспективы обжалования приговора сторонами и иные практически значимые обстоятельства126.

Чтобы обеспечить законность, обоснованность и справедливость судебного решения (ст. 297 УПК РФ), отсутствие оснований для отмены или изменения судебного решения в апелляционной инстанции, судья должен обеспечить соответствие выносимого им решения всем требованиям уголовного и уголовно-процессуального закона. Согласно требованиям статьи 389.15 УПК РФ основаниями отмены или изменения судебного решения в апелляционном порядке являются 1) несоответствие выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным судом первой инстанции;

2) существенное нарушение уголовно процессуального закона;

3) неправильное применение уголовного закона;

4) несправедливость приговора;

5) выявление обстоятельств, указанных в части первой и пункте 1 части первой.2 статьи 237 настоящего Кодекса.

Так было до вступления в законную силу Постановления Конституционного суда РФ от 2 июля 2013 г. № 16-П. Данное решение и его последствия для судебной практики проанализировано нами в § 1.2. диссертации.

Гармаев Ю.П. Принцип состязательности и необходимость реформы дидактики в юридических вузах России // Библиотека криминалиста. – М. – № 1 (2). – 2012. – С.

320-327.

Анализ материалов судебной практики Республики Бурятия по результатам рассмотрения кассационных, а с 1.01.2013 года апелляционных жалоб на приговоры районных судов по делам об убийствах (за 2011 г. – первая половина 2013 гг.), квалифицированных по ч. 1 ст. 105 УК РФ, показал, что из рассмотренных в апелляционной инстанции дел в отношении 237 лиц, большая часть решений об отмене (57,5%) была основана на пункте 2 вышеприведенного перечня;

21,2% на пункте 1 и 3. Пункты 4 и 5 составили 12,2% и 3,03% случаев соответственно. Наиболее распространенными основаниями для отмены судебных решений выступали: нарушение права на защиту подсудимого;

противоречия, допущенные судом между описанием обстоятельств совершения преступления и мотивировкой своих выводов.

Обобщая изложенное, в том числе, результаты анкетирования судей и анализ научных разработок, приходим к выводам о том, что вновь разрабатываемая специально для судей, иных участников судебного разбирательства, криминалистическая характеристика вида преступлений, в том числе убийств, должна удовлетворять следующим критериям. В отличие от традиционной криминалистической характеристики, то есть для следователей, она должна:

1. носить не поисковый (розыскной), а исследовательский характер, позволяющий суду проверять версии обвинения и защиты, оценивать собранные по делу доказательства и принимать решение по делу;

2. быть ориентирована на процессуальные функции и интересы суда, в частности, учитывать апелляционную и кассационную практику по делам данной категории, перспективы обжалования приговора сторонами, типичные основания отмены или изменения судебных решений;

3. больше внимания уделять обстоятельствам, влияющим на квалификацию деяния, более подробно освещать не объективные, а субъективные признаки типичных преступлений, данные о личности типичного подсудимого;

4. содержать больше примеров из судебной практики, с акцентом на то, что соответствующие обстоятельства преступления исследованы судом, с описанием принятого им решения127.

Представляется, что сформированные с учетом таких критериев криминалистические характеристики видов и групп преступлений будут максимально практичными и прагматичными, то есть полезными для судей и иных участников судебных стадий уголовного судопроизводства.

2.2. Особенности содержания криминалистической характеристики убийств, предусмотренных ч. 1 ст. 105 УК РФ, для разработки и использования в методике судебного разбирательства Изложенные ранее методологические положения, в частности, о содержании усеченной, сокращенной (основ) криминалистической методики судебного разбирательства и о специфике криминалистической характеристики преступлений для суда, позволяют рассматривать не все, а только некоторые традиционно раскрываемые в научных работах элементы криминалистической модели. Представляется необходимым остановиться на теоретических положениях и типичных данных о личности подсудимых, их поведении до, во время и после совершения преступления, занимаемых позициях на различных стадиях уголовного судопроизводства, типичных способах совершения и сокрытия преступлений и противодействия судебному разбирательству.

В настоящее время нет ни одной полной, полноструктурной, иной частной криминалистической методики расследования и/или судебного разбирательства, в которой не уделялось бы внимание личности типичного преступника. Так, по мнению О. В. Полстовалова «Изучение Именно такие описательные приемы для практических примеров применены в настоящем исследовании.

личности обвиняемого в процессе расследования преступлений очерчено рамками процессуально-криминалистической и уголовно-правовой необходимости, тогда как на теоретическом уровне наиболее важным остается принцип комплексного подхода к такому интегральному понятию, как «личность участника уголовного судопроизводства»128.

Этим вопросам специально посвящаются кандидатские и докторские диссертации, иные работы монографического характера129. Г. А. Зорин верно заметил: «…изучение преступника должно начинаться с первых секунд производства осмотра и продолжаться до его выхода из стен исправительного заведения»130. Высказанное мнение указывает и на необходимость изучения личности преступника, в том числе, судьей, судом. Однако, как уже отмечалось, существуют особенности такого изучения, в отличие от аналогичной деятельности следователя и иных профессиональных участников досудебного производства.

Вслед за Е. А. Хорошевой мы под личностью подсудимого по уголовным делам об убийствах считаем необходимым понимать одно из звеньев интегрированной системы «личность типичного убийцы», находящееся в определенной взаимосвязи с такими понятиями, как лицо, совершившее убийство, и лицо, обвиняемое в совершении убийства. При этом учитываем, что необходимо составить не только и не столько психолого-криминалистический портрет разыскиваемого субъекта (как это необходимо для предварительного расследования), но и лица изобличенного, виновность которого в совершении преступления не Полстовалов О.В. Процессуальные, нравственные и психологические проблемы криминалистической тактики на современном этапе: дис. … докт. юрид. наук:

12.00.09. – Уфа, 2009. – С. 170.

См., например: Ахмедшин Р.Л. Криминалистическая характеристика личности преступника: автореферат дис. …д-ра юрид. наук: 12.00.09. – Томск, 2006.

Зорин Г.А. Криминалистическая методология: научно-популярная литература. – Минск: Амафея, 2000. – С. 401.

доказана131. А значит необходимо учесть влияние процессуального статуса и фактического положения (меры пресечения, состояние здоровья и т.п.) обвиняемого и далее – подсудимого, предопределяющие не только его криминальное, но и посткриминальное поведение, в том числе, в рамках всех стадий уголовного судопроизводства, право и фактическая возможность давать различные, в том числе ложные показания, применять уловки, пытаться скрыться от следствия и суда, вплоть до попытки сбежать прямо из зала судебного заседания. Следует также согласиться с мнением о целесообразности объединения данных о личности преступника в две группы: имеющих доказательственное значение и имеющих тактическое значение132. Как правило, содержание криминалистической характеристики личности обвиняемых и подсудимых по уголовным делам об убийствах, в большинстве исследований группировались вокруг четырех групп признаков:

биологических, социально-демографических, психолого психиатрических, корреляционных. Однако, с учетом изложенной в предыдущем параграфе методологической позиции, имеет смысл акцентировать внимание на соответствующих признаках из криминалистических характеристик «для следователей», за исключением тех, что имеют поисковый характер. При таком подходе криминалистическая характеристика личности обвиняемых и подсудимых по делам об убийствах должна включать следующие признаки: 1) биологические (внешний вид, наличие врожденных или приобретенных, хронических заболеваний), и т.п.;

2) социально демографические (пол, возраст, точная дата и место рождения, образование, социальная принадлежность, сведения о судимости, и др.);

Хорошева А. Е. Современные проблемы методико-криминалистического обеспечения разбирательства в суде присяжных дел об убийствах: монография / под науч. ред. В. К. Гавло. – М.: Юрлитинформ, 2012. – С. 112-113.

Гавло В. К. Теоретические проблемы и практика применения методики расследования отдельных видов преступлений. – Томск: Изд-во Томск.ун-та, 1985. – С. 187.

3) психолого-психиатрические (наличие у подсудимого психологических особенностей личности, психических расстройств, слабоумия и иного болезненного состояния психики);

4) корреляционные (взаимосвязь между личностью подсудимого и данными о способе, месте, времени совершения убийства, о личности потерпевшего, мотиве и т.д., а также формами противодействия, оказываемого им в период предварительного расследования и судебного разбирательства по данным уголовным делам)133. В частности, судья, государственный обвинитель по делам об убийствах должен с особой тщательностью изучить вопрос не только о доказанности умысла на совершение убийства, но и установить его вид:

прямой или косвенный (ч. 2 и 3 ст. 25 УК РФ). Если умысел был прямой, то следует установить, было ли преступление заранее спланированным или ситуативным. Практически по всем делам об убийствах требует специального, в том числе, экспертного исследования и оценки психическое состояние обвиняемого в момент совершения преступления с позиции вменяемости либо невменяемости (ст. 21 УК РФ), а также по поводу возможного психического расстройства, не исключающего вменяемости (ст. 22 УК РФ). Так по данным проведенного анкетирования судей к числу наиболее распространенных недостатков предварительного следствия по делам об убийствах относится непроведение экспертиз, особенно судебно-психиатрической, психолого-психиатрической, проведенные экспертизы бывают неполными.

14 октября 2003 года в суд поступило уголовное дело по обвинению гр-на Ш. в убийстве трех инкассаторов. Согласно проведенной в ходе предварительного расследования амбулаторной судебно психиатрической экспертизы от 26 мая 2003 года, Ш. какими-либо психическими расстройствами не страдал и не страдает, мог осознавать Хорошева А. Е. Современные проблемы методико-криминалистического обеспечения разбирательства в суде присяжных дел об убийствах: монография / под науч. ред. В. К. Гавло. – М.: Юрлитинформ, 2012. – С. 116.

фактический характер своих действий и руководить ими. Только в ходе судебного разбирательства выяснилась необходимость стационарного судебно-психиатрического исследования подсудимого, так как Ш. ранее уже привлекался к ответственности за покушение на убийство и его действия были квалифицированы с учетом заключения психолого психиатрической экспертизы как покушение на убийство в состоянии аффекта. Однако эксперты Хабаровского краевого центра психического здоровья не смогли ответить на поставленные вопросы, в связи с чем, судом была назначена экспертиза уже в Государственный научный центр социальной и судебной психиатрии им. В.П. Сербского. Согласно заключению стационарной судебно-психиатрической экспертизы от февраля 2007 года, проведенной ФГУ «Государственный научный центр социальной и судебной психиатрии им. В.П. Сербского», гр-н Ш.

хроническим психическим расстройством, слабоумием или иными болезненным состоянием психики, лишавшим его способности осознавать фактический характер своих действий и руководить ими, в период, относящийся к инкриминируемым ему деяниям, не страдал и не страдает. Приговор вынесен 22 мая 2007 года.

В результате того, что органы следствия своевременно не исследовали надлежащим образом психическое состояние обвиняемого, только на назначение и проведение стационарных судебно психиатрических экспертиз в Хабаровске и Москве суд потратил восемь месяцев, что значительно увеличило сроки рассмотрения дела. Данное обстоятельство наряду с другими привело к нарушению разумного срока рассмотрения дела судом, в связи с чем Европейским судом по правам человека Российская Федерация была оштрафована на 15 тыс. евро134.

Если установлена вменяемость субъекта, по многим делам необходимо установить, не действовало ли лицо в состоянии физиологического аффекта, который определяется в ст. 107 УК РФ как: а) Уголовное дело №2-28/2008 // Архив Верховного суда Республики Бурятия.

внезапно возникшее и б) сильное душевное волнение. В этой же норме указывается на длительную психотравмирующую ситуацию, возникшую в связи с систематическим противоправным или аморальным поведением потерпевшего.

Приговором Баргузинского районного суда Республики Бурятия от 1 октября 2008 года гр-н Л. признан виновным в убийстве по ч. 1 ст. УК РФ, то есть в умышленном причинении смерти гр-ну Ш., совершенном 19 апреля 2008 года. Президиум Верховного Суда Республики Бурятия в своем постановлении от 1 октября 2010 года изменил приговор. Было установлено, что неправомерное поведение потерпевшего привело Л. во взволнованное и возбужденное состояние.

Свои действия осужденный помнит отрывочно, чему способствовало его психическое состояние, установленное заключением психолого психиатрической экспертизы, а также его поведение после совершенного преступления. Действия Л. переквалифицированы на ч. 1 ст. 107 УК РФ.

Признав Л. в совершении убийства без смягчающих обстоятельств, суд первой инстанции не учел всех обстоятельств, существенно влияющих на выводы о его виновности в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 105 УК РФ135.

Поскольку одной из распространенных форм противодействия расследованию по делам об убийствах является попытки сокрыть преступление различными инсценировками, то при наличии признаков таковой, в суде необходимо доказать инсценировку, включая, ее способ и иные обстоятельства, цель, средства, исполнителей, соучастников).

Например, в «Руководстве для государственного обвинителя», в главе об особенностях поддержания государственного обвинения по делам об убийствах криминалистическая характеристика этих преступлений не рассматривается, однако отдельный параграф назван Уголовное дело №44-у-61/2010. Постановление Президиума Верховного Суда Республики Бурятия от 1 октября 2010 года в отношении Л. // Архив Верховного Суда Республики Бурятия.

«Убийства и убийцы как предмет судебного исследования». В нем не рассматриваются разнообразные поисковые признаки типичных преступников, однако отмечается, что по делам этой категории приобретают исключительное значение показания обвиняемого и затем подсудимого. Прокурору даются рекомендации136 тщательно изучать материалы дела на предмет конкретной позиции и определенных показаний обвиняемого на предварительном следствии, а также исследовать факты их изменения. Необходимо определить, какими обстоятельствами обуславливается выбор обвиняемым той или иной позиции и показаний. И главное – какой эта позиция будет в суде? Будет ли подсудимый настаивать на одной из позиций, которые он занимал на предварительном следствии, или изберет принципиально новую?

Судебная ситуация, когда убийца приходит с повинной, чистосердечно раскаивается и активно способствует раскрытию преступления, оценивается автором (С. К. Питерцев) как беспроблемная, даже если в суде подсудимый будет давать иные, чем на предварительном следствии, показания. У государственного обвинителя останется достаточно возможностей опровергнуть его ложные показания, используя материалы дела137.

Кроме того автор предлагает практическим работникам рекомендации, призванные помочь в прогнозировании позиции ранее обвиняемого и ныне – подсудимого138. Не приводя оригинальный перечень таких рекомендаций, попытаемся изложить, в несколько переработанном виде, с учетом результатов, полученных нами в рамках настоящего исследования.

В данном случае такого рода рекомендации применимы и для суда, судьи.

Руководство для государственного обвинителя: учебное пособие / под ред. О.Н.

Коршуновой. – 2-е изд., испр. и доп. – СПб.: Юрид. центр Пресс, 2011– С. 192-193.

Мы намеренно не приводим данные рекомендации, поскольку, по нашему мнению, они, несмотря свою ценность, тем не менее, нуждаются в некотором уточнении. Об оригинальном перечне сведений, которые взяты нами за основу для будущих рекомендаций см.: Руководство для государственного обвинителя … – С. 193-194.

Так, по результатам анкетирования прокурорских работников – государственных обвинителей, на вопрос о том, по какому проценту дел по обвинению в убийстве (ч. 1 ст. 105 УК РФ) подсудимый менял в суде свои показания с признательных на частичное или полное непризнание вины преобладали ответы: 50%, 70%,90%;

наоборот – с частичного или полного непризнания вины на признательные показания примерно одинаковое количество респондентов выбрали такие варианты ответов:

0%, 1%, 5%, 10%. На предложение указать на иные случавшиеся в практике респондентов судебные ситуации, основная масса проанкетированных (47%) отметили, что таких ситуаций не было. Но были и особые мнения, в частности о том, что обвиняемый, подсудимый:

1) не признает вину на стадии предварительного следствия, а в прениях или последнем слове соглашается с обвинением, либо признает вину при подаче жалобы в суде 2-1 инстанции (%);

2) отказывается от дачи показаний и не признает данных ранее показаний (2%);

3) указывает на состояние необходимой обороны (3%), аффекта (2%) (Приложение 3).

Таким образом, беря за основу рекомендации, изложенные в «Руководстве для государственного обвинителя», с учетом результатов настоящего исследования, а также личного профессионального опыта, мы можем утверждать, что известны два типовых варианта позиций, связанных с попыткой подсудимого избежать уголовной ответственности за убийство либо добиться существенного смягчения меры наказания.

Выбор одной из них определяется тем, какими возможностями по сокрытию убийства обладал подсудимый и насколько сумел их реализовать:

Если убийце удалось вывезти труп с места преступления и спрятать, уничтожить его либо инсценировать убийство потерпевшего в другом месте и иными лицами, а также уничтожить видимые следы преступления, то с высокой долей вероятности он займет в суде позицию отрицания причастности к убийству и будет утверждать, что не знает об обстоятельствах его совершения.

Так, по делу об убийстве на предварительном следствии гр-н Б.

признавал вину в преступлении, подробно изложил обстоятельства нанесения им ударов малолетнему потерпевшему, который плакал, раздражая его своим поведением. В суде Б. изменил показания, вину не признал, ссылаясь, что малолетнего убили другие лица, которые ворвались в квартиру, вступив с ним в конфликт. По материалам дела усматривались признаки частичного уничтожения подсудимым следов преступления, попытки инсценировки убийства, совершенного иными лицами. В ходе судебного разбирательства вина Б. была доказана путем исследования других доказательств: показаний свидетелей, судебно медицинского эксперта, заключения судебной психолого психиатрической экспертизы, судебно-медицинского освидетельствования Б., заключений судебно-биологических экспертиз.

Приговором Верховного Суда Республики Бурятия от 12 декабря года Б. был осужден по п. «в» ч. 2 ст.105 УК РФ к 14 годам лишения свободы в ИК строгого режима139.

Не имея шансов аргументировано отрицать указанную выше причастность к убийству (например, следствием допрошены очевидцы или собраны иные доказательства, изобличающие убийцу), подсудимый с высокой долей вероятности займет в суде позицию:

1) исключающую преступность совершенного им умышленного причинения смерти другому человеку (необходимая оборона иные обстоятельства: ст. 37 – 41 УК РФ);

2) существенно смягчающую квалификацию деяния (состояние аффекта – ст. 107 УК РФ, превышение пределов необходимой обороны – ч. 2- 3 ст. 37 УК РФ, причинение смерти по неосторожности или Уголовное дело №1-56/2012 // Архив Верховного Суда Республики Бурятия.

доведение до самоубийства – ст. 109-110 УК РФ, умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, повлекшее по неосторожности смерть потерпевшего – ч. 4 ст. 111 УК РФ;

3) предполагающую возможность хоть как-то смягчить назначаемое наказание.

По одному из уголовных дел на предварительном следствии обвиняемый Б. дал показания, что 16 августа 2009 года он в тамбуре поезда №97 в ходе возникшей ссоры избил гр-на С., затем, сходив в купе за ножом, вернулся и нанес ножевое ранение в область шеи, перерезав сонную артерию, отчего тот умер на месте. Однако в судебном заседании Б. вину признал частично, изменил свои показания, пояснив суду, что нанес удар С. в целях самообороны, а оговорил себя в связи с недозволенными методами следствия. Проанализировав показания Б., данные как в ходе предварительного следствия, так и в судебном заседании, доводы о применении к нему угроз и насилия со стороны следствия суд нашел несостоятельными. Так, в ходе судебного заседания вина Б. была доказана путем исследования следующих доказательств:

показаний свидетелей, заключения СМЭ, медико-криминалистической экспертизы, заключения судебно-биологической экспертизы, заключения амбулаторной комплексной психолого-психиатрической экспертизы гр на Б. Приговором суда Б. был осужден по ч. 1 ст. 105 УК РФ к 7 годам лишения свободы с отбыванием наказания в ИК строгого режима.

Таким образом, качественно, вовремя собранные органами предварительного следствия доказательства, а также надлежащим образом проведенное судебное следствие не позволили стороне защиты отстоять заведомо ложную позицию140.

Уголовное дело №1-17/2009// Архив Муйского районного суда Республики Бурятия.

Здесь результаты исследования С. К. Питерцева и других авторов вышеупомянутого «Руководства для государственного обвинителя» необходимо дополнить другими данными, полностью подтвержденными результатами настоящего исследования. В. И. Саньков, проанализировав 95 уголовных дел об убийствах, направленных в суды Воронежской области, указывает на то, что лишь по двум из них обвиняемые ни разу не признали свою вину, отрицая вообще свою причастность к совершению инкриминируемого им преступления (по результатам настоящего исследования – из 250 уголовных дел подобных было 9). Из того же числа воронежских дел по трём в судебном заседании подсудимые изменили данные на предварительном следствии «признательные» показания по основному вопросу – об участии в убийстве, заявив о полной непричастности к этим преступлениям (по результатам настоящего исследования – из 250 уголовных дел подобных было 34).

Далее В. И. Саньков отмечает, что наряду с важным доказательственным значением, признание обвиняемого таит и опасность допущения серьёзных ошибок и нарушений закона со стороны следователя142. Признание вины создает бесконфликтную ситуацию, которая часто действует расслабляюще на следователя. Она психологически обезоруживает его, в отличие от конфликтной, которая мобилизует усилия лиц, осуществляющих уголовное преследование.

Помимо указанной главы об убийствах в целом, Руководство содержит еще 7 глав (главы 3-9) об особенностях поддержания государственного обвинения по делам об убийствах различных разновидностей (совершенных по найму, бандами и т.п.).

Характерно, что ни в одной главе не рассматривается криминалистическая характеристика соответствующих разновидностей преступлений. Указываются лишь «Обстоятельства, подлежащие исследованию и установлению». См.: Руководство для государственного обвинителя: учебное пособие / под ред. О.Н. Коршуновой. – 2-е изд., испр. и доп. – СПб.: Юрид. центр Пресс, 2011 – С. 230-318.

Об этом см. § 1.3.

Переоценка признания обвиняемым своей вины справедливо называется автором в качестве одной из главных причин следственных ошибок143.

Далее В.И. Саньков предлагает следующую классификацию144, данные из которой были проверены нами эмпирическим путем в рамках настоящего исследования и несколько уточнены. Представляем эти рекомендации в виде продолжения ранее начатого перечня типичных позиций обвиняемого, подсудимого:

3) Лицо, действительно совершившее преступление, и потому обладающее искомой информацией: 3.1) полностью признаёт свою вину в убийстве, готово дать подробные показания;

3.2) полностью признаёт вину в убийстве, готово дать показания, но неумышленно может передать информацию с искажениями;

3.3) полностью или частично признаёт вину в убийстве, умышленно умалчивая или иным образом скрывая отдельные обстоятельства, не существенно влияющие на доказанность в целом его причастности к убийству, либо, искажая их в своих интересах (мотивы преступления, противоправное или аморальное поведение потерпевшего и т.д.);

3.4) полностью или частично признаёт вину в убийстве, умышленно умалчивая или иным образом скрывая важные обстоятельства (место нахождения орудия совершения убийства, своей одежды и обуви, сохранивших следы преступления и т.д.), с целью отказаться в последующем в суде от признания вины и избежать ответственности за убийство и/или сопутствующее преступление (кража, разбой и др.).

4 Лицо, в действительности не причастное к убийству, полностью или частично признаёт себя в нем виновным, не располагая информацией о доказательствах убийства, или будучи осведомлённым о них из других источников, стремится передать следователю эту Саньков В. И. Тактические ошибки следователя при получении и проверке признания в убийстве: Причины, предупреждение, нейтрализация последствий: дис.

... канд. юрид. наук: 12.00.09. – Воронеж, 2003. – С. 66.

Саньков В. И. Указ. соч. – С. 79-80.

информацию, выдавая себя за её истинного носителя (имеет место самооговор).

В. И. Саньков, в частности, отмечает сложность для следователя, а мы констатируем – и далее для гособвинителя, судебных ситуаций, связанных с позицией № 3.4.

Преступники, занявшие подобную позицию № 3, и 4, как правило, придерживаются её в ходе предварительного следствия, действительно отличаются хитростью, изворотливостью, тщательно продумывают своё поведение, и получить от них правдивые показания обо всех существенных обстоятельствах крайне сложно.

Рассчитывая в суде избежать уголовной ответственности, подсудимые, занявшие позицию № 3,4 создают только видимость согласия с обвинением, оставляя себе перспективу эффективного изменения данных на следствии показаний, умышленно давая ложные показания по существу доказательств, которые могли бы быть использованы против них145.

По одному из уголовных дел в суде было установлено, что подсудимый Д. 29 сентября 2004 года совершил убийство гр-на К., избив его в подвальном помещении жилого дома, а затем нанес не менее ударов неустановленным следствием ножом. От полученных телесных повреждений К. скончался на месте. В ходе предварительного расследования Д. вину признавал, показывал, что использовал в качестве орудия преступления нож, который был у него в кармане, что после совершения преступления он передал его своему знакомому Ш., попросив выкинуть. В судебном заседании Д. изменил показания, вину не признал и показал, что нанес несколько ударов К. руками и ногами, но ножа у него не было. И никаких ударов ножом он К. не наносил. Однако Саньков В. И. Тактические ошибки следователя при получении и проверке признания в убийстве: Причины, предупреждение, нейтрализация последствий: дис.

... канд. юрид. наук: 12.00.09. – Воронеж, 2003. – С. 80.

вина Д. была доказана путем исследования доказательств: протокола осмотра трупа К., СМЭ трупа К., протокола осмотра места происшествия, показаний свидетелей и др.

Д. признан виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст.105 УК РФ. Ему было назначено наказание в виде 8 лет лишения свободы с отбыванием наказания в ИК строгого режима146.

Заметим, что общепризнанным и наиболее распространенным элементом криминалистических характеристик любых преступлений, включая убийства, является его способ. Причем, понимая его в широком, как это обычно отмечается в литературе, смысле слова, имеется в виду «комплекс действий по подготовке, совершению, сокрытию преступления, избранных виновным в соответствии с намеченной целью и теми условиями, в которых осуществляется преступный замысел»147.

Безусловно, способы совершения убийств в практике имеют широкое разнообразие. Анкетирование судей, их помощников и прокуроров – государственных обвинителей показало, что большинству практических работников, даже не имеющих большого опыта работы, известны все или практически все основные, то есть широко распространенные способы убийств. Так, они могут быть классифицированы по основаниям: применения или неприменения технических средств (дрель, бензопила, транспортное средство, разнообразное технически сложное оружие и т.п.);

по видам, применяемых убийцей, орудий преступления (холодное, огнестрельное и т.п.);

того, на какие органы тела направлены воздействия (на голову, грудную клетку, брюшную полость и т.п.) и по другим основаниям148.

Уголовное дело №1-13/05// Архив Закаменского районного суда Республики Бурятия.

Курганова Э. Д. Об основных положениях методики расследования отдельных видов преступлений // Вопросы криминалистики. – 1962. – № 6-7. – С. 166-167.

См, например: Крылов В.Л. Расследование убийств / Криминалистика: учебник / отв. ред. Н. П. Яблоков. – М., 2001. – С. 276-286, Логинов Е.А. Научные основы Обычно способ совершения убийства коррелируется, прежде всего, со следами его применения, следовыми картинами, в связи с чем, по нашему мнению, авторам соответствующих работ по методике расследования необходимо указывать на то, какие следовые картины возникают в результате применения преступником того или иного способа убийства, где и как их искать, как изымать и как по этим картинам восстановить механизм убийства. Как верно заметил А. А.

Корчагин, сами по себе следы, обнаруженные на месте происшествия, мало что могут сообщить следователю об обстоятельствах произошедшего события. Их описание, а так же описание мест их вероятной локализации правильнее не отделять от описания действия или бездействия, с помощью которых достигаются цели преступного посягательства, а также типичных последствий применения того или иного способа. Их отдельное описание не достигает цели, поскольку его надо производить либо от следов применения данного способа с тем, чтобы по ним раскрыть механизм преступления, либо к следам от этого способа, чтобы, зная его, суметь обнаружить доказательства совершенного преступления и установить личность преступника149.

К сожалению, в большинстве работ, в особенности диссертационных, это важное методологическое требование не соблюдается. Авторы в целом чаще занимаются либо теоретическими построениями и анализом мнений различных авторов по поводу сущности, понятия, структуры и содержания криминалистической категории150, характеристики как научной либо описывают, борьбы с убийствами, совершенными по найму: дис. … д-ра юрид. наук: 12.00.09. – Сыктывкар, 2002. – С.84-99;

Исаенко, В. Н. Проблемы теории и практики расследования серийных убийств: дис. … д-ра юрид. наук: 12.00.09. – М., 2005. – С.

52-71 и др.

Корчагин А.А. Криминалистическая методика предварительного расследования и судебного разбирательства по делам об убийствах (проблемы теории и практики):

монография. – М.: Юрлитинформ. – 2013. – С. 175.

См., например: Исаенко В. Н. Проблемы теории и практики расследования серийных убийств: дис. … д-ра юрид. наук: 12.00.09 – М., 2005. – С. 35-52.

классифицируют способы совершения и сокрытия убийств, приводят примеры из практики, но не выявляют соответствующих корреляционных зависимостей со следовыми картинами и прочими элементами криминалистической характеристики соответствующего вида убийств151.

При этом следует указать, что изложенные в предыдущем параграфе методологические положения позволяют нам с высокой долей вероятности предположить, что данные о способе совершения преступлений, в том числе убийств, их следовые картины не должны являться обязательным элементом специальной криминалистической характеристики, разрабатываемой адресно судьям, иным участникам судебных стадий уголовного судопроизводства. Причем мы допускаем, что это утверждение вполне может быть оспорено другими исследователями. В этом случае внести коррективы в соответствующую методику будет несложно. Достаточно корректно заимствовать соответствующие данные из имеющихся многочисленных криминалистических характеристик убийств поискового характера, разработанных для следователей152.

Представляется необходимым рассмотреть и такой элемент как сокрытие преступления (сокрытие убийства), которое Р. С. Белкин определял как деятельность (элемент преступной деятельности), направленной на воспрепятствование расследованию путем утаивания, уничтожения, маскировки или фальсификации следов преступления и преступника и их носителей153. Здесь стоит сделать уточнение.

См., например: Александрова О. Е. Криминалистическая характеристика убийств по найму и организационно-тактические особенности их расследования: дис.... канд. юрид. наук:

12.00.09. Сыктывкар, 2005. – С. 49-70.

См., например: Питерцев С. К. Криминалистическая характеристика убийств / Курс криминалистики: в 3 т. Т.II. Криминалистическая методика: Методика расследования преступлений против личности, общественной безопасности и общественного порядка / под ред. О.Н. Коршуновой и А.А. Степанова – СПб.: Юрид.

центр Пресс, 2004. – С. 147-171.

Белкин Р.С. Курс криминалистики: учеб. пособие для вузов.– 3-е изд., доп. – М.:

ЮНИТИ–ДАНА, Закон и право, 2001. – С.767.

Представляется, что сокрытие преступления не всегда элемент преступной деятельности, поскольку зачастую бывает непреступным, носит законный характер, например, характер реализации права на защиту (отказ обвиняемого от дачи показаний, дача им ложных показаний и т.п.). Кроме того сокрытие преступления, является и одной из форм противодействия уголовному преследованию.

Деятельность по сокрытию убийства может быть направлена на достижение преступником и иными заинтересованными лицами следующих, актуальных в контексте судебных стадий уголовного судопроизводства задач:

– не установление судом признаков если не всех четырех, то хотя бы одного из элементов состава преступления (объекта, объективной стороны, субъекта, субъективной стороны);

– не установление судом квалифицирующих (отягчающих) признаков преступления;

– фальсификация обстоятельств, смягчающих ответственность и наказание;

– затягивание сроков судебного разбирательства и сроков избранной меры пресечения (чаще всего – содержания под стражей) вплоть до окончания максимальных размеров сроков (например, сроков давности) и вынужденного освобождения от уголовной ответственности, изменения меры пресечения на более мягкую и т.п.;


– приостановление уголовного дела;

– прекращение уголовного дела или оправдание подсудимого, реабилитация;

– отмена или изменение приговора суда в апелляционной и последующих инстанциях.

Используя с некоторыми уточнениями и дополнениями методику анкетирования, использованную А. А. Корчагиным154, нами в рамках анкетирования судей и государственных обвинителей были заданы вопросы относительно того, какие способы, актуальные для судебных стадий, используют подозреваемые, обвиняемые и подсудимые, с тем, чтобы ввести в заблуждение не только следствие, но и суд и уйти от ответственности за убийство. Представляем некоторые из полученных результатов.

Дача ложных показаний: 75 % судей и 72 % прокуроров (процент распространенности 50-60% и 50% соответственно);

выдвижение алиби:

83% судей и 68% прокуроров (процент распространенности 40-60% и 20 50% соответственно);

сокрытие вещественных доказательств: 42 % судей и 38% прокуроров (процент распространенности 30% и 10-20% соответственно);

сокрытие свидетелей, оказание на них незаконного воздействия: 54 % судей и 39% прокуроров (процент распространенности 20-40% и 20% соответственно);

сочетание различных форм противодействия: 52 % судей и 40% прокуроров (процент распространенности 40-60% и 50% соответственно) (Приложение 1, 3).

На вопрос о том, сталкивались ли они со случаями оказания активного противодействия со стороны адвокатов-защитников, и если да, то в чем оно выражалось, 65% опрошенных судей и 59 % прокуроров ответили да, оно выражалось в оказании незаконного воздействия на свидетелей и потерпевших (процент распространенности 40-50% и 30 50% соответственно);

12% судей и 2% прокуроров указали на незаконное воздействие на суд, государственного обвинителя, следователя (процент распространенности 10-30% и 30% соответственно);

23% судей и 16% Корчагин А.А. Криминалистическая методика предварительного расследования и судебного разбирательства по делам об убийствах (проблемы теории и практики):

монография. – М.: Юрлитинформ. – 2013. – С. 167-168.

прокуроров указали на незаконное воздействие на экспертов и специалистов (процент распространенности 30% и 10-20% соответственно);

на заявление необоснованных, надуманных ходатайств и жалоб указали 54% судей и 32% прокуроров (процент распространенности 30-40% и 30-50%);

на неявки по неуважительным причинам, срыв судебных заседаний указали 60% судей и 24% прокуроров (процент распространенности 20-30% и 10-40%);

на умышленное и недобросовестное затягивание процесса указали 18% судей и 27% прокуроров (процент распространенности 50-60% и 10-50%);

на фабрикацию и представление на следствие, в суд заведомо ложных доказательств указали 19% судей и 10% прокуроров (процент распространенности 10-30% и 20-30%). В то же время 31% судей и 40% прокуроров указали на то, что не сталкивались с такими фактами (Приложение 1, 3).

Так, в ходе рассмотрения уголовного дела в отношении гр-ки М. и гр-на Ж., обвиняемых в убийстве трех человек, в том числе малолетнего ребенка, защитник подсудимой М. - адвокат З. систематически нарушал требования закона, демонстрируя свое пренебрежение к суду, общепринятым правилам поведения в обществе. Во время процесса З.

позволял себе комментировать в Интернете ход судебных заседаний по делу, давал оценки опубликованным в СМИ статьям, отрицательно характеризуя потерпевшую, тем самым, пытаясь оказать незаконное воздействие на присяжных заседателей. При этом в судебном заседании адвокат З. настаивал на правомерности своих действий. В течение всего судебного процесса адвокат З. допускал некорректные выпады в адрес стороны обвинения. Допрашивая свидетелей, он неоднократно пытался оказать на них незаконное воздействие, в своих выступлениях допускал искажения содержания уже исследованных в суде доказательств. В прениях сторон адвокат пытался опорочить погибшую, чтобы использовать это в качестве аргумента для защиты подсудимых. Кроме того, им допускались циничные и оскорбительные высказывания в адрес погибших и их родственников. Председательствующим судьей указанные действия адвоката регулярно пресекались и адвокату делались замечания, а присяжным заседателям каждый раз разъяснялось то, что недозволенные высказывания адвоката не должны ими приниматься во внимание.

Вердиктом присяжных заседателей оба подсудимых признаны виновными. Приговором суда, основанном на указанном вердикте присяжных заседателей, М. осуждена к максимальным для женщин срокам лишения свободы, а Ж. – к пожизненному лишению свободы.

Председательствующим судьей в отношении адвоката З. было вынесено частное постановление155.

Проведенное нами исследование отчасти подтверждает результаты, собранные А. А. Корчагиным. По изученным им уголовным делам об убийствах, в 23% случаев убийцы в целях сокрытия преступления предпринимали меры по уничтожению следов преступления. В 1% случаев инсценировали иное событие, нежели убийство, в 2% случаев использовали в целях недопущения образования следов перчатки, в 5% случаях в тех же целях они использовали средства маскировки внешности (маски, очки, шапочки с прорезями для глаз), в 3% случаев с целью сокрытия убийства проводилось расчленение трупа. По 18% дел об убийствах с целью сокрытия преступники закапывали трупы, в 17% случаев трупы сжигались, 9% использовали утопление, в 23% трупы скрывались убийцами в местах, где их обнаружение другими людьми было затруднено. В 33% случаев убийство не скрывалось, в 37% орудия преступления были оставлены убийцами на месте преступления, в 1% Уголовное дело №2-17/2010// Архив Верховного суда Республики Бурятия.

были брошены в пути от места преступления. В 10% случаев спрятаны у преступников в доме, в 8% – спрятаны в различных потаенных местах156.

В заключение данной части исследования необходимо отметить, что информация из криминалистической характеристики убийств о типовых позициях обвиняемых на следствии и в суде, о вероятных последствиях реализации этих позиций, о типичных способах сокрытия преступлений и противодействия судебному разбирательству представляется полезной для суда и государственного обвинителя в целях криминалистического прогнозирования более или менее вероятных изменений позиций стороны защиты (а за ними и показаний, доводов, ходатайств и т.д.) в рамках судебного разбирательства. В сочетании с иными данными из криминалистических характеристик убийств, в большом количестве имеющихся в многочисленных опубликованных «традиционных», «для следователей» криминалистических методиках, эти сведения могут быть учтены судом не только для выбора тактических средств в рамках судебного разбирательства, но и для объективной, всесторонней и полной оценки всех обстоятельств по делу, вынесения законного и справедливого судебного решения.

Корчагин А.А. Криминалистическая методика предварительного расследования и судебного разбирательства по делам об убийствах (проблемы теории и практики):

монография. – М.: Юрлитинформ. – 2013. – С. 171-173.

Глава 3. Особенности криминалистической характеристики судебного разбирательства по уголовным делам об убийствах, предусмотренных ч.1 ст. 105 УК РФ 3.1. Предмет судебного разбирательства по уголовным делам об убийствах, предусмотренных ч. 1 ст. 105 УК РФ Поскольку в качестве названия главы избрана терминология, основанная на концепции В. К. Гавло и его последователей (Ю. Л. Бойко, Д. В. Ким, А. А. Корчагин, А. Е. Хорошева и др.), имеет смысл еще раз обратиться к анализу ее основных положений. Методика судебного разбирательства, по мнению А. А. Корчагина, являясь третьей, заключительной подсистемой криминалистической методики расследования (после криминалистической характеристики преступления и криминалистической характеристики предварительного расследования), начинает функционировать с момента поступления уголовного дела в суд и до постановления приговора. В ней исследуются и содержатся ответы на иные, нежели в криминалистической методике предварительного расследования, вопросы:

– как планировать судебное разбирательство уголовного дела (особенно в ходе судебного следствия);

– какова суть складывающихся судебных ситуаций и чем они отличаются от следственных ситуаций;

– какие методические приемы необходимо использовать для разрешения проблемных ситуаций в условиях состязательного процесса, что и как установить, в какой последовательности и т.п.;

– какой может быть алгоритм действий государственного обвинителя и защитника в исследовании доказательств, например, существенно изменившихся в ходе судебного следствия по сравнению с предварительным следствием;

– каковы должны быть тактика и методика в судебных ситуациях производства следственных действий: допросы подсудимых, потерпевших, свидетелей, осмотр и исследование вещественных доказательств и др. Заметим, что Ю. Л. Бойко и В. К. Гавло также третьей составной частью криминалистической методики предварительного расследования и судебного разбирательства уголовных дел об убийствах обозначили судебную деятельность по рассмотрению дел об убийствах.

Составляющими ее элементами являются криминалистическая характеристика судебного следствия как центральной, наиболее важной части судебного разбирательства, представляющая собой систему сведений о ситуациях, складывающихся в суде и применяемых судом криминалистических методах по их разрешению158.

Характерно, что представитель той же научной школы А. Е.

Хорошева в создаваемой ею криминалистической методике судебного разбирательства с участием присяжных заседателей дел об убийствах, предложила принципиально иную структуру. Мнение автора представляется нам интересным, а потому изложим его с некоторыми уточнениями, касающимися особенностей настоящего предмета исследования: 1) криминалистическая характеристика убийств;

2) предмет судебного следствия по делам об убийствах;

3) механизм доказывания;

4) исследование и оценка субъектами доказывания элементов, составляющих криминалистическую характеристику личности подсудимого по делу об убийстве;


5) система тактических приемов по разрешению судебных ситуаций, складывающихся в ходе рассмотрения в суде дел об убийствах. Причем, как верно отметила А. Е. Хорошева, ядро Корчагин А.А. Криминалистическая методика предварительного расследования и судебного разбирательства по делам об убийствах (проблемы теории и практики):

монография. – М.: Юрлитинформ. – 2013. – С. 77.

Бойко Ю. Л., Гавло В. К. Особенности методики расследования корыстно насильственных преступлений, совершаемых сотрудниками органов внутренних дел.

– Барнаул. – 2009. – С. 128.

указанной криминалистической методики по делам об убийствах составляет деятельность по доказыванию, которая, будучи структурно сложноорганизованной, выделена автором в самостоятельный компонент данной методики и получила название «механизм доказывания»159.

Думается, что такая разница в подходах к определению структуры методики объясняется тем, что А. Е. Хорошева ставила целью предложить практике более краткие, конкретные рекомендации, относящиеся именно к судебным стадиям уголовного судопроизводства по уголовным делам об убийствах. Исключение ею из своей работы второй подсистемы полноструктурной (согласно концепции В. К. Гавло) криминалистической методики – криминалистической характеристики предварительного расследования представляется вполне оправданным, поскольку позволяет представить рекомендации более адресными, а потому максимально прикладными. Именно такой подход был избран нами и в рамках настоящего исследования. В то же время, смеем предположить, что недостатком такого подхода может быть отсутствие рекомендаций по учету судьями, государственными обвинителями обстоятельств предварительного расследования уголовного дела об убийстве, в чем они, как показывают приведенные ранее результаты опроса, все же нуждаются.

В настоящем исследовании, то, что только что условно названо недостатком, предлагается компенсировать анализом типичных ошибок и закона160, нарушений допускаемых в рамках предварительного расследования по уголовным делам об убийствах, предусмотренных ч. ст. 105 УК РФ и рекомендациями по их устранению и / или принятию иных предусмотренных УПК РФ мер процессуального характера (возвращение уголовного дела прокурору, частное постановление, Хорошева А. Е. Современные проблемы методико-криминалистического обеспечения разбирательства в суде присяжных дел об убийствах: монография / под науч. ред. В. К. Гавло. – М.: Юрлитинформ, 2012. – С. 50-51.

Теоретическим основам решения этого вопроса был посвящен параграф 1. исследования.

изменение квалификации, иные меры, в том числе оправдание подсудимого).

Следует согласиться с тем, что предмет судебного следствия по уголовным делам об убийствах занимает если не центральное, то одно из центральных мест в структуре криминалистической методики судебного разбирательства по рассматриваемой категории уголовных дел и имеет особенности161.

свои Для его уяснения представляется верным проанализировать такие нетождественные друг другу термины, как «предмет доказывания», «обстоятельства, подлежащие установлению и доказыванию» и «предмет судебного следствия (судебного разбирательства)».

В рамках изучения поступившего в суд уголовного дела об убийстве судье (его помощнику) необходимо получить максимум информации, позволяющей сделать вывод о выполнении органами предварительного расследования требований ст. 73 УПК РФ.

В то же время в криминалистической науке считается общепризнанным тезис о том, что перечень обстоятельств, подлежащих установлению и доказыванию априори значительно шире, чем предмет доказывания по делу. В наиболее общем виде перечень обстоятельств, подлежащих доказыванию по любому уголовному делу, представлен в ст.

73 УПК РФ. Приведем норму полностью, а затем на ее основе изложим предмет судебного разбирательства, пополнив его иными, в том числе криминалистически значимыми обстоятельствами.

Итак, при производстве по любому уголовному делу подлежат доказыванию:

1) событие преступления (время, место, способ и другие обстоятельства совершения преступления);

2) виновность лица в совершении преступления, форма его вины и мотивы;

Хорошева А. Е. Указ. соч. – С. 60-61.

3) обстоятельства, характеризующие личность обвиняемого;

4) характер и размер вреда, причиненного преступлением;

5) обстоятельства, исключающие преступность и наказуемость деяния;

6) обстоятельства, смягчающие и отягчающие наказание;

7) обстоятельства, которые могут повлечь за собой освобождение от уголовной ответственности и наказания;

8) обстоятельства, подтверждающие, что имущество, подлежащее конфискации в соответствии со статьей 104.1 Уголовного кодекса Российской Федерации, получено в результате совершения преступления или является доходами от этого имущества либо использовалось или предназначалось для использования в качестве орудия преступления либо для финансирования терроризма, организованной группы, незаконного вооруженного формирования, преступного сообщества (преступной организации).

9) Подлежат выявлению также обстоятельства, способствовавшие совершению преступления162.

Для полноты исследования отметим, что перечень должен быть дополнен положениями ст. 421 УПК РФ применительно к преступлениям, совершаемым несовершеннолетними и содержанием ст. 434 УПК РФ в части общественно опасных деяний невменяемых.

Разумеется, данный перечень не учитывает и не может учитывать особенностей расследования отдельных видов и групп преступлений. Он лишь является исходным процессуальным ориентиром для определения более широкого и конкретного перечня обстоятельств, подлежащих установлению и доказыванию в рамках предварительного расследования уголовных дел об убийствах, а затем для определения предмета судебного следствия.

Нумерация, существующая в ст. 73 УК РФ нарушена намерено, в целях удобства дальнейшего использования перечня.

Не вдаваясь в дискуссию по вопросу соотношения понятий, отметим, что на уровне методик предварительного расследования большинство ученых сходятся во мнении о том, что в обстоятельствах, подлежащих установлению и доказыванию по уголовному делу сочетаются не только предмет доказывания, закрепленный в УПК РФ, но и те обстоятельства, которые позволяют следователю и оперативным сотрудникам принять правильное решение о проведении следственных или оперативно-розыскных мероприятий, применить тактическую операцию (комбинацию), использовать фактор внезапности и прочее.

Здесь совершенно уместно утверждение А. В. Шарова: «всякое обстоятельство, подлежащее доказыванию, подлежит установлению, но не всякое обстоятельство, подлежащее установлению, подлежит доказыванию»5.

Итак, информационная составляющая, именуемая «обстоятельства, подлежащие установлению и доказыванию по уголовным делам определенной категории» вне сомнения является самостоятельным структурным элементом частной криминалистической методики, но только предварительного расследования, в том числе, по уголовным делам об убийствах. Большинство ученых-криминалистов считают этот информационный блок отдельным элементом структуры методик предварительного расследования, притом не в качестве альтернативы, а в дополнении к криминалистической характеристике вида преступлений163, в то время как предмет судебного разбирательства представляет собой обстоятельства, входящие в предмет доказывания по уголовному делу, конкретизируемые в ходе досудебного расследования164.

Шаров А.В. Расследование мошенничества в сфере оборота жилища. – М., 2005. – С.

111.

См., например: Танасевич В. Г., Образцов В. А. О криминалистической характеристике преступлений // Вопросы борьбы с преступностью. Вып. 25. – М., 1976. – С. 95.

Корчагин А. Ю. Основы криминалистического обеспечения судебного разбирательства уголовных дел: монография. – М., 2009. – С. 140.

Можно выделить два направления пополнения, конкретизации сформулированного в УПК РФ перечня:

– уголовно-правовое направление. Перечень обстоятельств, подлежащих установлению, должен быть пополнен за счет обязательных и факультативных признаков составов типичных расследуемых и смежных преступлений, в нашем случае – убийств, предусмотренных ч. ст. 105 УК РФ и других, перечисленных в параграфе 1.2.

– криминалистическое направление. Перечень обстоятельств, подлежащих установлению, должен учитывать криминалистически значимые признаки убийств. Эти признаки так же имеют большое значение для судебного разбирательства с позиции воссоздания всей картины совершенного преступления, розыска преступников, поиска доказательств по уголовному делу и т.д.

Дело в том, что с криминалистической точки зрения следователь для полного, всестороннего и объективного исследования всех обстоятельств конкретного уголовного дела должен установить все факты, имеющие значение для квалификации содеянного и в дальнейшем – для признания виновности подсудимого и назначения судом справедливой меры наказания. Однако кроме этого, часть обстоятельств устанавливается по ходу расследования как промежуточные факты, служащие переходными к предмету доказывания при проверке всех возможных версий по делу. На определенном этапе эти обстоятельства могут использоваться в оперативных целях как ориентирующая информация165.

В то же время, «….все обстоятельства, входящие в предмет доказывания, должны иметь уголовно-правовое и уголовно процессуальное значение для разрешения дела по существу»166. В любом Организация и методика расследования взяточничества: метод. пособие / коллектив авторов. – М.: НИИ УЗП при ГП РФ, 2001. – С. 36.

Ульянова Л.Т. Предмет доказывания и доказательства в уголовном процессе России: учеб. пособие. – М.: Городец, 2008. – С. 42.

случае изложенные в ст. 73 УПК РФ обстоятельства, являются общими и не имеют отношения к какому-то одному виду, группе преступлений.

При этом круг обстоятельств, подлежащих исследованию (промежуточному доказыванию) на стадии предварительного расследования, значительно шире, чем в судебных стадиях167.

Переходя собственно к предмету судебного следствия, следует отметить, что, на наш взгляд, категории «предмет доказывания» (общая для всех категория), «обстоятельства, подлежащие установлению и доказыванию» (категория, выработанная для предварительного расследования) и «предмет судебного разбирательства» (категория, разработанная для участников судебного разбирательства) нельзя рассматривать во взаимосвязи части и целого, частного и общего. Не следует утверждать, что что-то одно поглощает другое, другие. Но эти категории, должны быть как-то взаимосвязаны в системе «перечень из ст.

73 УПК РФ», «предварительное расследование дела об убийстве», «судебное разбирательство по делу об убийстве». «Криминалистическая информация, выступающая базисом предмета судебного следствия, рассматривается не сама по себе, а как основа для формирования и проверки судебных версий»168.

Так, первым и важнейшим отличием предмета судебного следствия от других перечней является обстоятельство, которое, как отметил С. К. Питерцев, «по первородству» должно открывать анализируемый перечень. Без констатации этого обстоятельства нет оснований приступать к анализу и доказыванию остальных перечисленных обстоятельств. Речь идет о виде совершенного преступления169. Таким Питерцев С. К. Методика расследования убийств / Курс криминалистики: В 3 т.

Т.II. Криминалистическая методика: Методика расследования преступлений против личности, общественной безопасности и общественного порядка / под ред. О.Н.

Коршуновой и А.А. Степанова – СПб.: Юрид. центр Пресс, 2004. – С. 173.

Хорошева А. Е. Современные проблемы методико-криминалистического обеспечения разбирательства в суде присяжных дел об убийствах: монография /под науч. ред. В. К. Гавло. – М.: Юрлитинформ, 2012. – С. 50-51.

Питерцев С. К. Указ. соч. – С. 171-172.

образом, в качестве первейшей задачи в познании судьей, государственным обвинителем события, возможно являющегося преступлением, решаемой этими субъектами уже в рамках подготовки к судебному разбирательству, выступает определение вида совершенного общественно опасного деяния, то есть, по сути, проверка на соответствие уголовному закону квалификации, предложенной сторонами обвинения и защиты, и формирование окончательного решения по данному ключевому вопросу.

В этой связи имеет смысл привести типичный пример из личной кассационной практики автора (в рамках работы в судебной коллегии по уголовным делам Верховного суда Республики Бурятия). Кассационным определением от 16.02.2010 года отменен приговор в отношении гр-на П., осужденного по ч. 4 ст. 111 УК РФ к 8 годам лишения свободы в ИК строгого режима. П. признан виновным в том, что на почве личных неприязненных отношений умышленно нанес гр-ну Н. поленом и ногой множественные удары, в том числе, в область головы, что в дальнейшем повлекло смерть потерпевшего.

По мнению суда кассационной инстанции судом первой инстанции были допущены существенные противоречия, которые повлияли на решение вопроса, в том числе, о правильности применения уголовного закона (п. 4 ст. 380 УПК РФ в ред. до ФЗ от 1.01.2013 № 430-ФЗ). В частности, в описательной части приговора суд указал, что потерпевший Н. в ходе ссоры наносил подсудимому П. удары кулаком в лицо. Однако здесь же суд заключил, что П. не находился в состоянии необходимой обороны, поскольку со стороны Н. какого-либо насилия не было170.

Представляется, что судья, рассматривавший дело, не четко для себя определил предмет судебного разбирательства, не критично отнесся к позиции стороны обвинения по вопросу квалификации преступления и, соответственно, не дал оценку деяния с позиции ч. 1 ст. 114 УК РФ – Уголовное дело № 22-64 / 2010 // Архив Верховного суда Республики Бурятия.

умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, совершенное при превышении пределов необходимой обороны.

Автор данной работы, рассматривая в кассационной инстанции это дело, также отметил (про себя) в действиях П. явные признаки убийства, предусмотренного либо ч. 1 ст. 105 УК РФ, либо ч. 1 ст. 108 УК РФ.

Однако в отсутствии тогда ныне действующего Постановления Конституционного суда РФ от 2 июля 2013 г. № 16-П171, не мог дать соответствующую официальную правовую оценку.

Вторым отличием предмета судебного разбирательства от первых двух перечней является необходимость учета судьей требований ст. УК РФ «Вопросы, разрешаемые судом при постановлении приговора»172.

Третьим отличием является вопрос проверки материалов уголовного дела на наличие / отсутствие типичных по делам об убийствах ошибок и нарушений закона, допущенных в рамках предварительного расследования, ОРМ. Именно поэтому в параграфе 3.2 будет дан анализ алгоритма проверки материалов уголовного дела об убийстве с перечнем типичных ошибок и нарушений закона, допускаемых по делам данной категории.

Итак, в предмет судебного разбирательства в кратком изложении входят следующие обстоятельства:

1. вид убийства, иного сопутствующего преступления173, то есть обоснованность квалификации деяния, сформулированного в обвинении, обвинительном заключении;

Данное решение и его последствия для судебной практики проанализировано нами на с. 48 диссертации.

На учет этих вопросов в рамках изучения материалов дела указывает Н. П.

Кириллова. См.: Кириллова Н. П. Процессуальные функции профессиональных участников состязательного судебного разбирательства уголовных дел: монография.– СПб: Издательский Дом С.-Петерб. гос. ун-та, Изд-во юрид. факультета СПбГУ. – 2007. – С. 360.

Описание сопутствующих преступлений в параграфе 1.2. Далее в перечне, для краткости, подразумеваются и сопутствующие преступления.

2. наличие / отсутствие типичных по уголовным делам об убийствах ошибок и нарушений закона (уголовно-процессуального, уголовного, иного), допущенных в рамках предварительного расследования, ОРМ;

3. имело ли место убийство;

4. место и время, непосредственная причина наступления смерти;

5. место, время, орудие совершения убийства (совершения действий, бездействия);

6. способ совершения убийства;

7. причинная связь между деяниями, направленными на причинение смерти, вреда здоровью и наступившей смертью;

8. совершил ли убийство тот, кому предъявлено обвинение (подсудимый);

9. если по делу проходят соучастники, действительно ли имело место соучастие, в чем оно выражалось;

10. виновность подсудимого в противоправном лишении жизни другого человека, вид умысла;

11. мотив совершения убийства: из ревности, по мотивам мести, зависти, неприязни, ненависти, возникшим на почве личных отношений, в ссоре или драке174, иные мотивы;

12. данные, характеризующие личность обвиняемого, включая, прежде всего, вопрос вменяемости, психического состояния во время и после совершения деяния, и др.;

13. проверка наличия / отсутствия обстоятельств, могущих повлиять на изменения квалификации деяния, в том числе на менее тяжкое преступление (106-109, ч. 4 ст. 111 УК РФ и др.)175;

14. проверка наличия / отсутствия наступления новых общественно опасных последствий инкриминируемого обвиняемому деяния, П. 4 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 января 1999 №1.

Заметим, что эти обстоятельства не идентичны тем, что смягчают наказание (ниже).

являющихся основанием для предъявления ему обвинения в совершении более тяжкого преступления176 (например, в случае, если подсудимый обвиняется в убийстве, а также по второму эпизоду – в умышленном причинении тяжкого вреда здоровью без отягчающих обстоятельств (ч. ст. 111 УК РФ), но ко времени начала судебного разбирательства потерпевший скончался от причиненных ран (ч. 4 ст. 111 УК РФ);

15. данные о личности потерпевшего;

16. характер и размер вреда, причиненного преступлением;

17. обстоятельства, исключающие преступность и наказуемость деяния;

18. обстоятельства, смягчающие и отягчающие наказание;

19. обстоятельства, способствовавшие совершению убийства;

20. имеются ли основания для изменения категории преступления, в совершении которого обвиняется подсудимый, на менее тяжкую в соответствии с ч. 6 ст. 15 УК РФ177;

21. какое наказание должно быть назначено подсудимому;

22. имеются ли основания для замены наказания в виде лишения свободы принудительными работами в порядке, установленном статьей 53.1 УК РФ;

23. имеются ли основания для постановления приговора без назначения наказания или освобождения от наказания;

24. какой вид исправительного учреждения и режим должны быть определены подсудимому при назначении ему наказания в виде лишения свободы;

25. подлежит ли удовлетворению гражданский иск, в чью пользу и в каком размере;

Ч. 1.2 ст. 237 «Возвращение уголовного дела прокурору» введена в УПК РФ сравнительно недавно. См.: О внесении изменений в Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации : Федеральный закон от 26 апреля 2013 № 64-ФЗ // Собрание законодательства РФ. – 2013. – №17. – Ст. 2031.

Здесь и далее – согласно перечня, предусмотренного ст. 299 УПК РФ.

26. доказано ли, что имущество, подлежащее конфискации, получено в результате совершения преступления или является доходами от этого имущества либо использовалось или предназначалось для использования в качестве орудия преступления либо для финансирования терроризма, организованной группы, незаконного вооруженного формирования, преступного сообщества (преступной организации);

27. как поступить с имуществом, на которое наложен арест для обеспечения гражданского иска или возможной конфискации;

28. как поступить с вещественными доказательствами;

29. на кого и в каком размере должны быть возложены процессуальные издержки;



Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 6 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.