авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |   ...   | 12 |

«Организация Объединенных Наций по вопросам образования, науки и культуры Бюро ЮНЕСКО в г. Москве по Азербайджану, Армении, Беларуси, Грузии, Республике Молдова и Российской ...»

-- [ Страница 6 ] --

В Индии, в Юго-восточной Азии и в Китае более тысячи языков еще пока разговорные, но положение языков, которым угрожает опасность, точно неизуче но. В Северо-восточной Азии, где пока еще говорят на 47 языках, только 4 из них кажутся жизнеспособными на долгую перспективу, среди которых монгольский.

В Европе насчитывают 123 языка, из которых 72 под угрозой. Среди них на ходятся galique, бретонский, баскский, а также некоторые разновидности хор ватского или греческого языков.

Именно в Океании положение наиболее тревожно. 1830 языков были разго ворными в регионе приблизительно сто пятьдесят лет, и с тех пор 150 австралий ских языков исчезли. Тихий океан остается тем не менее регионом мира, где лингвистическое разнообразие наиболее велико (Только в Новой Гвинее насчи тывают 960 языков, шестая или седьмая страна в мире по разнообразию языков).

Но население Тихого океана (Океании) незначительно;

число говорящих на язы ке, таким образом, ниже чем в других местах, отсюда опасность скорого вымира ния (в частности на востоке: Микронезия, Полинезия, Меланезия, Новая Гви нея, Австралия, а также на западе, в частности, Тайвань).

Глобально можно определить по меньшей мере 3 000 языков, которые будут разговорными в конце XXI века, либо дать общую оценку вымирания – 50 % за один век: это оценка наиболее правдоподобная, даже если трудно высказаться более точно.

Что делать?

Вымирание языков является, как правило, следствием добровольного выбо ра говорящих. Этот выбор может быть рациональным с экономической кратко срочной точки зрения, и он не заслуживает морального осуждения.Велика роль политической сферы и возможностей, которыми располагают правительства в поддержании уважения народов к собственному языку, в попытках поощрять его использование, то есть способствовать овладению двумя языками.Эти действия никто не назовет безрассудными или дорогостоящими. Такие усилия могли бы замедлить процесс вымирания. Сегодня же стечение обстоятельств почти неиз бежно ведет к негативным последствиям.

В некоторых случаях спасение языка, находящего в опасности, возможно.

Некоторые меры были приняты в Северной и Южной Америке, в Европе и в (Океании) Тихом океане: достигнуты некоторые успехи, особенно там, где язык, НОВЫЕ ТЕРРИТОРИИ КУЛЬТУРЫ, ПЛЮРАЛИЗМ И ВОСПИТАНИЕ: К КУЛЬТУРНОМУ СОГЛАШЕНИЮ?

находящийся под угрозой, является важным символом идентичности для сооб щества, которое на нем говорит. Такие инициативы тем больше должны поддер живаться политической властью, чем чаще они исходят от самих говорящих, без которых этот процесс не возможен. Однако, не будем себя обманывать: возмож ности спасения ограничены, и явление вымирания будет иметь, в любом случае, очень большие масштабы.

В этих условиях важная задача выпадет на долю международного сообщества:

необходимость сохранять для будущих поколений как можно больше данных о культурах и языках, которые собираются угаснуть. Для этого государственная власть и международные организации должны благоприятствовать всеми средствами ра ботам по регистрации языков, словарей и устной литературы. Там, где количество языков, находящихся под угрозой, очень велико (Новая Гвинея, Бразилия, Новая Каледония), можно было бы рассмотреть вопрос о местной программе подготовки лингвистов. Когда темп умирания слишком быстр, чтобы позволить нам полностью описать язык, можно было бы собрать звуковые записи, сопровождаемые перево дом. В цифовом виде эти записи могли бы сохраняться в своем оригинальном зву ковом качестве и служить краеугольным камнем лингвистам будущих веков.

Я хотел закончить на немного менее мрачной ноте. Сокращение числа язы ков представляет собой не только неблагоприятные аспекты. Меньше разговор ных языков будет в XXI веке, но те, которые останутся, обретут большее число на них говорящих. Число языков без письменности уменьшится. Следовательно, обучение грамоте большей части человечества должно будет благоприятствовать воспитанию и культуре, стимулировать литературное и научное творчество и по ощрять перевод. Сокращение числа языков облегчит общение между народами и поможет нам повысить значение терпимости и интеркультуры. Хотелось бы на деяться, что все это будет способствовать прогрессу мира и прав человека.

Каково будущее литературы?

Литература, такая какой мы ее знаем, сможет ли она выжить в XXI веке ? В течение нескольких веков она отождествлялась с борьбой за свободу: литература означает: говорить, говорить обо всем, все воображать, все разоблачать, на все надеяться, единственное насилие это символика и сила воображения с уважени ем к Другому и прежде всего к читателю. "Быть писателем, говорил Кафка, это сделать прыжок из ряда убийц" В этом смысле, литература, следуя названию романа Ismal Kadar, это "дво рец грез", где переписывается все воображаемое мира. На что будет походить этот дворец в XXI в веке? Не собирается ли он подвергнуться основательной передел ке, обновлению, восстановлению? Устоят ли власти перед соблазном вновь пре следовать писателей, или отстранят их, игнорируя все больше и больше? Рост но вых технологий, собирается ли он потрясти до основания смысл, который мы придаем таким простым на вид терминам, как " книга ", "автор", "запись", "чита тель" или " чтение"? Будет ли новая литература XXI века, сначала и прежде всего, литературой мировой, открытой, другой, где писатели юга могли бы стать в боль шинстве? Идем ли к новым формам литературной гибридизации ?

НОВЫЕ ТЕРРИТОРИИ КУЛЬТУРЫ, ПЛЮРАЛИЗМ И ВОСПИТАНИЕ: К КУЛЬТУРНОМУ СОГЛАШЕНИЮ?

Филипп Соллерс (Philippe Sollers) – писатель, автор таких произведений, как «Рай» (Paradis), «Женщины» (Femmes), «Портрет игрока» (Portrait du joueur), «Пра здник в Венеции» (La Fte Venise), «Прекрасный Казановы» (Casanova l'admirable) и «Постоянная страсть» (Passion fixe), основатель журнала «Tel Quel» (1960г.), изда тель в издательстве Галлимар (Gallimard) и директор журнала «L'Infini».

Василис Василикос (Vassilis Vassilikos) – романист, бывший генеральный директор греческого радио и телевидения и постоянный представитель Греции при ЮНЕСКО.

Автор многочисленных романов, таких, как «Z», телевизионную версию которого со здал Коста Гаврас (Costa-Gavras), «Дневные сны» (Rves diurnes), «Ket Vita Nova».

Рамаканта Ратх (Ramakanta Rath) – поэт, президент Индийской академии ли тературы. Автор в частности, «Kate Dinara» (Of Bygone Days) и «Shri Radha». Его произведения много раз переиздавались и переводились на несколько языков.

Филипп Соллерс Перед тем, как рассматривать будущее языка, не уместно ли вообще задать ся вопросом о будущем? Что для нас время? Литература – тоже один из способов существования во времени. Найдено ли время? Можно ли сказать, что «дворец грез» Кадаре (Kadar ) – вне времени? Эти вопросы имеют большое значение, поскольку они требуют обращения к истории. Есть ли у истории конец? Не появ ляется ли у нас в поворотный момент столетия новый взгляд на время?

С учетом международной обстановки мы можем также спрашивать себя и о волне насилия, которую мы отмечаем в Европе и во всем мире, поскольку все мы зависим друг от друга. Волны беженцев немеют от пережитого. Но как все это связано с литературой? Мы понимаем, что от имени этих людей говорят журна листы или идеологи, отстаивающие определенные интересы и использующие язык, в большей или меньшей степени связанный с пропагандой. Дошло до того, что некоторые писатели и артисты занялись идеологией, странным образом пре образуя язык своего творчества.

Несмотря на все богатство смысла, не следует забывать, что литература – прежде всего искусство. Говоря на эту тему, всегда есть возможность сбиться с пу ти истинного. Действительно, любое слово может быть отождествлено с литера турой: не отдавая себе отчета, мы можем создавать литературу, говоря о любви, о желаниях или о мечтах. К тому же, кто-то, полеживая на диване, может расска зать о своих мечтах другим. Мне кажется, Лакан был не прав, говоря, что стиль определяет тот, к кому направлено обращение;

я считаю, что стиль скорее ни к кому конкретно не обращен. Наверное, эту идею очень трудно понять нам, тем, кто сводит литературу и искусство к коммуникации. Живопись – это не картин ка;

это опыт, который оставляет физические или звуковые следы.

Dans ce roman, l'auteur voque un empire irrel, o tous les rves de tous les habitants sont sur veills par le pouvoir central, consigns par crit, rpertoris, examins et interprts dans un “palais des rves” [Nd].

НОВЫЕ ТЕРРИТОРИИ КУЛЬТУРЫ, ПЛЮРАЛИЗМ И ВОСПИТАНИЕ: К КУЛЬТУРНОМУ СОГЛАШЕНИЮ?

Литература – на стороне этих бродяг, ужасных признаков нашего века. Она – не информация, в которой всегда можно усомниться, журналистское описание, политические или экономические выступления, где всегда хочется спросить, что за ними прячется. Человек – говорящее животное, но, разговаривая, он много лжет. Роль литературы заключается в том, чтобы говорить правду, а каждый знает, что правду никто не любит. Утверждение Кафки о том, что «быть писателем – зна чит выпрыгнуть из разряда убийц» звучит ужасающе. Какая претенциозность! В общем, весь мир как бы управляем этим стремлением к смерти, убийству, а ведь Гольдерлен говорил, что писать – «самый безобидный из всех поступков».

Ощущение неловкости в нашей культуре Я был поражен недавно прочитанным текстом, написанным в 1929 году Фрейдом, в то время обращавшимся к Лу Саломе. Перевод названия – «Ощуще ние неловкости в культуре», а не «Ощущение неловкости цивилизацией», как его часто переводят. Использованный термин Kultur несет большую смысловую на грузку: он отсылает нас, в частности, к Kulturkampf, который Бисмарк использо вал в пропаганде. Во время того экономического кризиса (как и недавно прошед шего) Фрейд отдыхал в Берштесгадене, этом проклятом месте, где Гитлер созер цал свое трагическое, убийственное и иллюзорное царствование.

Этот текст – пророческий. Он показывает, что человек становится добычей литературы и обречен на мечты. Человек всегда говорит не то, что он хочет ска зать. (Фрейд заставил его признать в этом заранее установленную цену). Фрейд для подтверждения своей мысли ссылается на писателей и, как бы случайно, на поэтов. В частности, он цитирует балладу Шилера «Ныряльщик». «Должен радо ваться тот, кто видит розовый свет дня, поскольку то, что находится ниже, и что боги справедливо прячут, – это царство ужаса».

Этот текст может показаться весьма пессимистическим, однако Фрейд уточ няет: он пишет не для того, чтобы успокаивать, а чтобы объявить об ощущении неловкости в культуре, дальнейшее развитие которого туманно. В человеке при сутствует веяние смерти. Зачем отрицать идею о присутствии в нас этого веяния, в то время как все убеждает нас в обратном? Нам об этом кричит выражение лиц.

Обезличенные трупы на экранах, о которых упоминают в диалогах, но не гово рится, что с ними в действительности произошло. Если бы писатели комменти ровали современность и останавливали этот поток словоблудия, это было бы не только необходимо, это бы потрясало. Если выключить звук наших телевизоров, изображение становится другим: основное значение имеет звук.

Реальность намного превзошла самые пессимистичные предположения Фрейда. Я хотел бы напомнить, что в 1930г. нацисты вошли в Рейхстаг, что в 1936г.

книги Фрейда сжигают в Берлине и, что в 1939г. он умирает в Лондоне, в городе, никогда не подвергавшемся оккупации. Кстати, можно спрашивать себя, почему эта страна сопротивлялась, хотя 1940 год нельзя назвать годом ожесточенной войны в воздухе. Англичане, возможно даже с некоторым опережением, сопро тивлялись и сталинизму. Видимо Оруэлл в скрытой манере говорит нам об этих секретных вещах.

НОВЫЕ ТЕРРИТОРИИ КУЛЬТУРЫ, ПЛЮРАЛИЗМ И ВОСПИТАНИЕ: К КУЛЬТУРНОМУ СОГЛАШЕНИЮ?

В 1929г. в тексте Фрейда дается анализ энтузиазма Октябрьской революции.

Им только что написано «Будущее одной иллюзии» (L'Avenir d'une illusion), он рассматривает эти почти религиозные порывы некоторых социалистов или ком мунистов, которые считают, что устранение социального неравенства изменит общество и сделает людей лучше. Мы разделяем это стремление к прогрессу, хо тя смутно уже начинаем ощущать нечто ужасное. Но Фрейд и не стремится успо коить: он говорит, что, к сожалению, религия является иллюзией. Бог – всего лишь Отец первобытной толпы, которого когда-то зарезали и превратили в Бога идола, Бога-табу. К прогрессу следует подходить с осторожностью, поскольку пульсация смерти очень сильна.

Всегда находящийся рядом Эрос мог бы быть нашей гарантией: литература, как и любое другое искусство, не может быть ничем иным, как определенным от ношением к эротизму. Как говорил Пикассо, «искусство никогда не бывает непо рочным». Может быть, потому оно относится к области невозможного.

Двойная цензура, установленная индустриальными странами Я отмечаю появление двойного довольно беспокоящего меня новшества, ко торое, возможно, станет предметом исследований историков будущего: альянс двух типов цензуры. Первая – это жесткая и грубая цензура, реализуемая убийст вами и смертными приговорами писателей и журналистов, как это сделал Иран в отношении Рушди. Даже Гитлер не приговаривал Чаплина к смерти после выхо да «Диктатора» (Dictateur), а Пикассо спокойно жил в Париже во время войны.

Второй тип цензуры. Существующий в развитых странах, менее изучен, посколь ку предполагается, что население умеет читать, а уровень его грамотности выше.

Тем не менее, следует спросить себя, где они, – все эти гаранты культуры, кото рые должны быть свободны от самых сложных проблем и от самых жестоких ли шений, связанных с хлебом насущным и общением. Как у них обстоят дела с язы ком, с чтением и со средствами общения?

Это не очень радует, но мы можем перейти от Дворца грез к цивилизации, где имеется множество книг, но некому их читать. Цензура здесь касается не «хоро шей» или «плохой» стороны книги, а того, что никто ее не прочитает или не пой мет. Андре Шифрин (Andr Schiffrin), американский издатель, вынужденный по кинуть Францию в 1940г., недавно выпустил книгу, которую он назвал «Издание без издателей» (dition sans diteurs). В книге говорится о производстве книг и о ли тературе, запрограммированной на достаточно быстрое потребление. Становится все меньше и меньше издателей (в профессиональном смысле), которые читали бы и могли бы решить, что же такое настоящая литература. Каждый мог бы почувст вовать себя писателем или стать им. Журналисты стали бы романистами, а полити ки – поэтами: никто уже не смог бы понять, где же настоящая литература.

Читатель стал бы великим героем будущего, которого приглашают на телеви зионные передачи для широкой публики. Представителем такого американского ясновидения является Филипп Рот из Нью-Йорка, испытывающий ностальгию по прежним литературным кругам. Сегодня литература походит на радио, кото рое вещает ни для кого, поскольку в Соединенных Штатах насчитывается всего НОВЫЕ ТЕРРИТОРИИ КУЛЬТУРЫ, ПЛЮРАЛИЗМ И ВОСПИТАНИЕ: К КУЛЬТУРНОМУ СОГЛАШЕНИЮ?

100 000 читателей. Нельзя забывать, что литература – это искусство, мускул сло ва, дыхания и голоса, которому необходимы постоянные упражнения. Мы долж ны осознавать, что литература позволяет нам мечтать и выражать действитель ность в определенной форме: мы сами себя читаем, это совсем не то, что язык де рева или резины. В этом контексте мне кажется, что неплохо справляется со всем Папа Римский. Конечно, он все больше ощущает усталость, но он выходит на балкон и обращается к миру на 45 или 58 языках. Языки пламени Святой Трои цы: католицизм нашел себе хороший символ. Таким образом, он говорит со все ми, и суахили так же важен, как французский язык.

В нашем грустном мире, не похожи ли поэты на священников в святую ночь? И эта картина мне кажется еще оптимистичной. Однако, следует учиты вать, что техника сопровождается чрезвычайно острым насилием по отношению к телу: как если бы, изготавливая тела, от них затем можно было бы легко изба виться. Это была бы победа определенного числа экспериментов, которые про водятся не за нашей спиной, а в нас. Во всяком случае, ясно, что биологизация человека может нанести вред его сущности, заключенной в языке и в речи. Ли тература также включает устное творчество в самом широком историческом смысле. А здесь правят забывчивость, неграмотность и лень. В этом кроется ог ромная опасность для литературы. Хемингуэй утверждал, что «когда дела в об ществе идут плохо, литература всегда находится на переднем крае», – мне эта мысль кажется очень глубокой.

Василис Василикос (Vassilis Vassilikos) Взгляд филолога на формы литературы Возврат к истокам Перед тем, как обратиться к будущему литературы, мне хотелось бы посмот реть на ее прошлое. По-гречески литература называется «logotechnie», то есть, ис кусство или техника речи. Учитывая, что подобное слово не существует в языках латинского происхождения, таких, как французский язык, напомним, что, пере ставляя эти два слова в обратном порядке, мы получаем слово «технология». Ес ли мы берем два слова и меняем порядок их следования, мы получаем то же са мое математическое уравнение. В то же время, в первом случае началом сложно го слова является logos, а во втором случае – techn.

Слово techn в античности не имело того смысла, который мы придаем ему сейчас («искусство»): оно просто означало «техника». Термином «kallitechn_», ко торый в современном греческом языке означает «артист», скорее передавали от точенность техники движения. Поэтому потребовалось другое слово для обозна чения искусства (или, точнее, techn в качестве искусства). Взяли из латинского языка термин ars.

История знает много примеров того, как из двух разных источников брали тер мины для обозначения одного и того же понятия. Так, греческое слово idiotis в ла тинском стало соответствовать термину privatus (частный – priv – во французском и private в английском языке). Но оно также было сохранено для обозначения «иди ота». Другими словами, приватизация означает не что иное, как идиотизация...

НОВЫЕ ТЕРРИТОРИИ КУЛЬТУРЫ, ПЛЮРАЛИЗМ И ВОСПИТАНИЕ: К КУЛЬТУРНОМУ СОГЛАШЕНИЮ?

История слов Возвращаясь к литературе (logotechnie), необходимо сознавать, что мы гово рим об особой вещи: о технике речи. Этот вид искусства зародился в форме эпо са, разделившись затем на несколько составных частей: поэзию, эссе, биографии и, начиная с определенного периода, рассказ. Необходимо особенное внимание уделять происхождению слов, поскольку мы в большинстве случаев забываем оп ределение их частей. Бартес говорил, что «читатель является соавтором». По-гре чески «автор» – syngraphas, известно, что префикс syn (который находим в сло вах «синхронный» или «синдром») подразумевает такое участие.

В соответствии с теорией, к которой я присоединяюсь, термин novel в ан глийском языке должен обозначать что-то новое, в то время как происхожде ние термина «роман» во французском языке является ссылкой на создание произведения на романском языке. Таким образом, понятие novel обозначает характер новшества, заключающегося в отказе от использования латинского языка, а слово «роман» отсылает к факту использования романского языка в отличие от доминирующей тенденции письма на латинском языке: это – от рыв от «матричного» языка, каковым является латынь, придающий характер новшества жанру романа.

В греческом языке проблема представляется совершенно по-другому. Слова «роман» или «новелла» (novel) с самого начала обозначались термином mythis torima, В котором сочетаются миф и история. Любой писатель объединяет миф со своей собственной историей, с историей своей страны и своего времени. Много гранность этого термина позволяет возложить на него больше надежд в будущем, поскольку он частично реабилитирует прошлое.

Будущее литературы Штайнер говорил, что «надежда – это грамматика», я со своей стороны сказал бы, что будущее литературы – это ее прошлое. Если война в Югославии началась из Соединенных Штатов, одной из причин этого может быть тот факт, что президент Клинтон, как он сам признавался, плохо знал Балканский реги он и его историю, почерпнув сведения только из одного романа, прочитанного им в ранней юности (видимо, «Мост через Дрину» (Le Pont sur la Drina) Иво Ан дрича). Пришлось даже объяснять американским генералам, где находится Ал бания. Может быть, если бы было прочитано больше романов об этом регионе, удалось бы быть более осторожными... Литература в одной из своих форм рома на обязательно включает историю, как неотъемлемую часть самой себя.

Место письменного творчества В эпоху царствования видео (видеосфера), сфера письменного творчества (графосфера) подвергается, как японская йена, явной девальвации. При этом на ша эпоха, даже с учетом огромного влияния электронных средств, основывается на письменности. Явно уменьшается только потребление бумаги, что сохраняет наши леса. К тому же, традиционную бумагу могла бы заменить трансформиро ванная, химическая или клонированная бумага.

НОВЫЕ ТЕРРИТОРИИ КУЛЬТУРЫ, ПЛЮРАЛИЗМ И ВОСПИТАНИЕ: К КУЛЬТУРНОМУ СОГЛАШЕНИЮ?

Техника речи (logotechnie), каковой является литература, не только связана со всем известной формой – книгой. Конечно, книга удобна, но сегодня можно найти и другие носители текста помимо экрана компьютера.

Важное значение мифа Роль литературы не зависит от средств, которые служат для ее распростране ния. Она связана с мифами и с историей: без мифологии невозможно вернуться назад;

без истории мифология – всего лишь скелет, который не в состоянии дер жаться на ногах. Литература также связана с нашей нервной системой: поэзия – это наша эмоциональная жизнь, проза – наше социальное положение, эссе – на ша способность влиять на общество, театр – наша способность представлять то, что жизнь нам уже и так дарит.

Почему мы до сих пор читаем Бальзака? Потому, что на основании истории своего времени и своей страны он сумел создать миф, остающийся незыблемым (даже если изменились условия жизни), как остается неизменным человек с того момента, как мы начали познавать его душу через описывающие его литератур ные произведения, до того, как эти произведения станут фрейдовскими ком плексами или психоаналитическими концептами, такими, как Эдип, Электра или Клитемнестра.

Способы самовыражения писателей Мое поколение познакомилось с силой рассказа посредством изображения и речи. До него кино не существовало, а сегодня многие писатели стремятся ис пользовать оба эти средства. Но хороший сценарист является противоположнос тью хорошего писателя, поскольку посредственный писатель вполне может стать хорошим сценаристом. Сценарий обречен на то, чтобы затеряться в других явле ниях, а литература составляет основу языка.

Кризис романа Многие обеспокоены кризисом, в котором сейчас находится роман. Но единственный кризис, который действительно существует, это кризис писате лей в их отношении к тому, что называют «романом». Действительно, термин приобрел более широкое значение и объединяет теперь многие формы расска за (от третьего или от первого лица), в то время, как обращение к читателю во втором лице становится, к счастью, все более редким. После появления «Tristram Shandy» в термин «роман» можно включать все формы письменного творчества: линейный роман, мемуары, фрагментированный роман, традици онный роман и т.д.

Будущее литературы связано с будущим человечества. Пока люди говорят, они будут стремиться выражать свои мысли в речах: роман может исчезнуть толь ко в обществе глухонемых. Даже если наша технологическая цивилизация под талкивает нас к односложной культуре, основанной на битах, значимость слова не уменьшается, поскольку язык не перестает возрождаться с рождением каждо го нового человека.

НОВЫЕ ТЕРРИТОРИИ КУЛЬТУРЫ, ПЛЮРАЛИЗМ И ВОСПИТАНИЕ: К КУЛЬТУРНОМУ СОГЛАШЕНИЮ?

Литература в планетарном масштабе Мы не должны рассматривать свою личность, свою страну, континент, на ко тором мы живем, в качестве мерила для мира и цивилизации. Надо учитывать, что доля неграмотных огромна: когда мы говорим о кризисе литературы, мы ни в коем случае не должны забывать, что такой кризис не может существовать для тех, кто не умеет ни читать, ни писать. Точно так же, когда мы рассуждаем о гло бализации, необходимо знать, что в 600 000 деревень или коммун на планете до настоящего времени нет электричества (а значит, ни телевидения, ни компьюте ров), и что кризис литературы развитых стран не касается развивающихся стран.

Поэтому будущее литературы, как мы поняли лет тридцать назад во время бурно го развития латиноамериканского романа, готовит нам еще немало сюрпризов.

А пока, век завершается так же, как и начался: общим кризисом, вызванным новыми технологиями. В начале века новыми технологиями были телефон или телескоп. Этот префикс «теле», означающий «далеко» (другим примером этого является телевидение), парадоксально приближает нас к макрокосму, в то время, как литература больше внимания уделяет микрокосму. Поэтому, телеобъектив со встроенной системой изменения фокусного расстояния является наиболее на дежным инструментом любого писателя.

Рамаканта Ратх (Ramakanta Rath) Жить со своим искусством писателю не так просто, как танцовщику или му зыканту: танцовщик воспроизводит заученные движения, музыкант по просьбе зрителей исполняет произведение, но от них не требуют объяснений по поводу происхождения танца или развития музыки. И только писатель должен высту пать для того, чтобы показать литературу и свою историю, как если бы письмен ное произведение оказывалось недостаточным. Мне это кажется несправедли вым, прежде всего в отношении поэтов, которым особенно сложно подбирать слова. Претендуя на звание поэта, я всегда знал, насколько трудно бывает напи сать две или три страницы за полгода или даже за год.

Будущее литературы писателей не заботит: даже если они не видят для лите ратуры никакого будущего, они продолжают писать несмотря на поражения и смерть. Как воины, они продолжают бороться, поскольку верят в то, что сильнее их собственной смерти: писательский труд придает смысл жизни, а для них глав ное, – чтобы их голос был услышан.

Роль писателя сегодня Мы отмечаем, что писатель уже не играет той роли, которую он играл несколь кими годами ранее, когда «перо было сильнее шпаги»: мне кажется, что разруши тельные способности шпаги были недооценены. Но если среди определенной час ти общества писателей преследовали, бросали в тюрьмы или убивали, это означа ет, что они играли важную роль. Сегодня в нашем обществе потеря определенной доли интереса к писателям свидетельствует об уменьшении их значимости. В демо кратическом обществе решения о поддержке правительства или об ускорении ре НОВЫЕ ТЕРРИТОРИИ КУЛЬТУРЫ, ПЛЮРАЛИЗМ И ВОСПИТАНИЕ: К КУЛЬТУРНОМУ СОГЛАШЕНИЮ?

форм принимают выбранные обществом люди: писатель больше не оказывает то го влияния, которое он мог оказывать раньше на ход событий, побуждая население к восстанию, протесту или к смене правительства.

Правительство терпит писателя, уделяя первоочередное внимание народным избранникам. Писатели для него имеют мало значения, поскольку их влияние весь ма ограничено. Я не хочу выступать против демократической системы, напротив, де мократические режимы доказали свое преимущество в области гарантий свободы и человеческого достоинства. Но, если в философском плане демократический режим неуязвим, не стоит закрывать глаза на другие аспекты. Демократии страдали от мощ ных внутренних процессов, влияние которых изменяло саму суть этих режимов. Я размышляю, в частности, о доктринах расизма и глобализации, с которыми некото рые демократии сочли нужным примириться, объединяясь с их сторонниками.

Поэтому именно писатель должен убедить народы в необходимости опреде ленных изменений: он должен настаивать на этом до воплощения результатов в конкретных действиях. Другая опасность кроется в потребительстве – стремлении придать значение покупательной способности и разделить население на враждеб ные группы – здесь объединительный взгляд литературы терпит поражение.

Изменения в языке и доступность литературы Язык – это стержень литературы, как звук – стержень музыки, а цвет – стер жень живописи. Однако язык, которым мы сегодня пользуемся в жизни, похоже, отличается от языка, используемого в литературе: он больше не совпадает с тем, который первоначально выражал мысли общества. В условиях всеобщей глоба лизации язык стремится к единообразию и заменяет мысль более благородной идеей, в которую можно искренне верить, но в которую автор (журналист, поли тик...) не обязательно верит: язык больше не выражает убеждения или собствен ную мысль, он является носителем сообщений, цель которых – убедить населе ние. Каждому известно, что газетные и журнальные статьи не передают того, во что действительно глубоко верят их авторы, в них просто пересказываются речи о национальной или международной политике власть предержащих: с этого мо мента над литературой нависает серьезная опасность.

Джордж Штайнер говорил, что немецкий язык, который использовался для описания газовых камер, не имеет больше права служить стержнем литературы. На мой взгляд, не может существовать двух одинаковых способов выражения мыслей.

И мне кажется, что язык повседневной жизни берет верх над литературным язы ком: поэтому этот последний должен бороться.

Сегодня проблема заключается в том, что мы утратили контакт с великими авторами, которые говорили о вопросах человеческих отношений, о сомнении, о надежде или о стремлении к сближению с другими. Все писатели касаются этих тем независимо от национальности, от религии, цвета кожи или языка. А мы за бываем о них, поскольку доступ к их произведениям становится все сложнее.

Например, притча о Марии Магдалине в Евангелии (когда она омывает но ги Иисуса своими волосами) существует также в буддизме (Ambapali), где расска зывается о таком же поступке индийской проститутки по отношению к Будде: та НОВЫЕ ТЕРРИТОРИИ КУЛЬТУРЫ, ПЛЮРАЛИЗМ И ВОСПИТАНИЕ: К КУЛЬТУРНОМУ СОГЛАШЕНИЮ?

ким образом, религия здесь не причем. Эти персонажи символизируют наше стремление к самоочищению и к достижению лучшей жизни.

Мы потеряли бы это богатство, забыв о великих авторах. До 1980-х годов та кие авторы, как Мольер, Дюма, Гюго, Золя, Бодлер, Флобер, Верлен или Малар ме изучались на английском языке и являлись частью нашей жизни. Сейчас это уже не так: писатели, которые оказали большое влияние на современную литера туру (например, Ибсен), стали недоступны определенному числу читателей. А каждый человек имеет право доступа к настоящей литературе, которая может со здаваться на любом языке.

В качестве президента Индийской академии литературы я однажды предло жил культурной миссии одной из западных стран заключить сделку. Речь шла о переводе на индийский язык пяти иностранных книг в обмен на перевод на ино странный язык пяти книг индийских авторов. Мне ответили, что их задача – экс порт культуры, а не импорт индийской культуры. Мой собеседник предпочел на править меня к издателю для обсуждения оплаты авторских прав, вместо того, чтобы сотрудничать со мной.

Лично я всегда считал, что писатель, в отличие от того, что думают привер женцы официальной современной доминирующей культуры, больше заинтере сован в количестве своих читателей, чем в деньгах, которые ему приносят его книги. Во всяком случае, писатель не обязан интересоваться будущим литерату ры. Он погружен прежде всего в свое собственное творчество. Будущее справит ся со всем и без него.

Какие страсти будут существовать в XXI веке?

Разумно ли спрашивать себя о будущем страстей? Два взаимоисключающих тезиса, кажется, делают этот вопрос бесполезным: тезис о невероятной изменчи вости страстей, которая обусловлена законом хаотичности движения бабочки, и которая бросает вызов любой перспективе;

и тезис о вечно неподвижном или цикличном характере страстей, который превращает их в простое повторяющее ся движение и выводит их из области вопросов о перспективе, подчиняя их дей ствию закономерностей.

В связи с успехами биологии и нейроэндокринологии не сводит ли наука во прос о будущем страстей к вопросу о получении в дальнейшем научных знаний об их природе? Но можно ли свести человека к виду? Человек творит историю, меня ет культуру, можно ли говорить на пороге XXI века о закате великих страстей? О растущей апатии и о появлении новой нормы: пароксизма безразличия? Могут ли страсти выходить из моды, как это говорил в отношении любви Ролан Бартес (Roland Barthes)? Здесь наши размышления могут следовать тремя путями: являем ся ли мы свидетелями постепенного изменения страстей или изменения способов их выражения? Следует ли, как Ницше, ожидать более радикального изменения страстей и их отмену на последней стадии нигилизма? После гипертрофированно го стремления «желать-обладать», которым отмечено современное состояние стра стей, появится ли в XXI веке совершенно другой спектр страстей, который Бартес (Barthes) под влиянием восточной мудрости называл «нежеланием обладать»?

НОВЫЕ ТЕРРИТОРИИ КУЛЬТУРЫ, ПЛЮРАЛИЗМ И ВОСПИТАНИЕ: К КУЛЬТУРНОМУ СОГЛАШЕНИЮ?

Теодор Зельдин (Theodore Zeldin) – историк, профессор Оксфордского универси тета, в течение 15 лет был деканом Колледжа Антони (Anthony's College). Автор Истории французских страстей (L'Histoire des passions franaises), опубликованной двадцать лет назад. В дальнейшем опубликовал Французов (Les Franais), затем Счастье (Le Bonheur), Француженок (Les Franaises) и Интимную историю челове чества (l'Histoire intime de l'humanit) и О беседе (De la conversation).

Жан-Дидье Венсан (Jean-Didier Vincent) – нейробиолог, или, точнее, нейроэндо кринолог, профессор Французского института (l'Institut de France) и медицинского факультета Париж-Юг, директор Института Альфред-Фессар (l'institut Alfred Fessard) центра CNRS. Член Академии искусств и науки США, Бельгийской королев ской академии и Академии Европы, автор нескольких произведений, в том числе, Би ологии страстей (Biologie des passions), Казановы или заражения наслаждением (Casanova ou la contagion du plaisir), Того, кто почти говорил (Celui qui parlait presque) и Плоти и Дьявола (La Chair et le Diable). Недавно выпустил автобиографию: Жизнь – это сказка (La vie est une fable).

Теодор Зельдин (Theodore Zeldin) Однажды я косил газон и обнаружил змею. Сначала я испугался и ощутил ре флекс «этнической чистки». Я пошел за палкой для того, чтобы выгнать змею из моего сада. В то же время я заметил, что змея со своей золотой короной на голо ве была очень красива. Она не уползала, поскольку в это время ела лягушку. Я от казался от проведения этнической чистки.

Этот случай показывает, что мы относимся не только к своему времени, мы также являемся людьми Средневековья. Это может предопределить наше буду щее. Иначе говоря, не исключено, что мы будем продолжать жить со своими предрассудками, если не будем задумываться об опыте предыдущих поколений:

эта надежда позволила мне прочесть много скучных книг и провести работу в качестве историка.

Развитие страхов История показывает, что предмет страхов изменился. Вместо того чтобы бояться привидений и нечистой силы, мы боимся нищеты, безработицы, ста рости и болезней. Эти страхи усилились, хотя мы и ощущаем их по-другому.

Согласно американским исследованиям (которым не следует слишком дове рять), мужчины стремятся защитить себя от страхов с помощью развлечений, а женщины скорее склонны рассуждать. Новый подход к страхам может подска зать нам новый путь: я уверен, что вы устали от романистов и кинопродюсеров, которые никуда не зовут.

Жизнь После страха, главной страстью всех цивилизаций является жизнь. Эта страсть изменилась. От надежды прожить как можно дольше с многочисленны ми детьми мы перешли к стремлению к многогранной жизни с меньшим количе НОВЫЕ ТЕРРИТОРИИ КУЛЬТУРЫ, ПЛЮРАЛИЗМ И ВОСПИТАНИЕ: К КУЛЬТУРНОМУ СОГЛАШЕНИЮ?

ством детей. Мы больше не хотим всю жизнь оставаться крестьянами или воина ми;

наша жизнь должна отражать несколько аспектов нашей личности: поступая таким образом, мы создаем новый образ жизни.

Это явление в особенности касается семьи, которая уже не является местом воспроизведения норм и типов поведения, как это было раньше. Сегодня она – результат встречи двух существ, дети которых ведут себя непредсказуемо, предъ являют неслыханные требования: семья становится приключением.

Надежда Стремление к надежде – наиболее изменившаяся в последнее время страсть.

Амбиции и забота о продвижении по социальной лестнице (иногда сопровожда ющиеся страхами) пока еще являются доминирующими страстями: поэтому мно гие продолжают посвящать свою жизнь карьере. Однако сегодня наша цивилиза ция ставит под сомнение эту идею и, кажется, задается вопросом о том, сущест вуют ли другие формы надежды кроме надежды стать президентом-генеральным директором предприятия, которое потом купят американцы.

Цинизм, – религия наших дней, – становится сильнейшим врагом надежды.

Высмеивание всего мира не кажется мне отношением, совместимым с мудрос тью. Для чего жить, если в жизни нет никакого смысла? Конечно, при реализа ции наших устремлений возникают препятствия, но, чем становиться циником из-за разочарования в устремлениях, мне кажется более интересным узнавать, чем живут обычные люди. Допуск женщин в общественные места в последние пятьдесят лет является беспрецедентным шагом вперед наших западных цивили заций: эта квази-революция может заставить пересмотреть многие обычаи.

Мне кажется, что надежда возрождается благодаря смелости, которую мы проявляем в наших частных беседах между мужчинами и женщинами, когда го ворим то, что думаем. Мы разочарованы экономикой, политикой и великими людьми. Поэтому я написал книгу о беседе: обычные люди могут влиять на ход событий благодаря человеческому общению, которое они в первый раз в истории могут проводить на основе равенства.

Действие Страсть к действию заменила страсть к бездействию предыдущих веков, вы ражавшуюся в стремлении стать аристократом или рантье. Эта растущая жажда деятельности ставит под сомнение различие между работой и отдыхом, введен ное рабочими для ограничения продолжительности рабочего времени. Сегодня образование стимулирует людей к получению интересной профессии, которая сделает их лучше. Такое повышение уровня требований должно привести к пере смотру понятия работы, которая должна будет в большей степени соответство вать нашим устремлениям. Приоритет полного рабочего дня устаревает.

Экстаз Страсть экстаза также изменилась. Мы стремились вырваться из рутинной жизни, которая больше не устраивала нас, с помощью различных средств: рели НОВЫЕ ТЕРРИТОРИИ КУЛЬТУРЫ, ПЛЮРАЛИЗМ И ВОСПИТАНИЕ: К КУЛЬТУРНОМУ СОГЛАШЕНИЮ?

гии, спорта, наркотиков, секса или армии, для того, чтобы жить более напряжен ной жизнью. Даже сегодня некоторые люди оживляются, когда им приходится драться. Одна из глав моей книги, в которой говорится о том, почему больший прогресс достигнут в области гастрономии, а не секса, помогает показать, что страсть экстаза еще может стать более утонченной.

Путешествия Появилась страсть к путешествиям: она может нам помочь прогнать скуку, которую мы все чаще рассматриваем как препятствие для наших амбиций. Путе шествия сегодня являются важной частью воспитания, однако вопрос состоит в том, можем ли мы преодолеть вековую наследственность («кто я?»), полученную от предков, и поставить себя на место других.

Смех Страсть к смеху, в смысле habeas corpus, как средство освобождения себя от некоторой стесняющей правды, также является новой: она – протест против ор ганизаций. Вместо создания наций мы создаем связи с новыми имеющимися у нас средствами коммуникации для того, чтобы изменить мир.

Все эти страсти могут направить нас по неверному пути или по пути, кото рый мы ищем. Вместо того чтобы говорить, что страсти меняют жизнь, необхо димо искать возможности, которые, предусматривая личное участие, указывают направления в жизни.

Жан-Дидье Венсан (Jean-Didier Vincent) Любая страсть вызывает химические процессы на уровне нейротрансмитте ров;

они заставляют нас испытывать моменты удовольствия и страданий и наобо рот. На мой взгляд, задавать вопрос о будущем страстей, – то же, что спрашивать о будущем человека. Действительно, мне кажется, что человек без страстей не был бы человеком.

Гормоны человека не отличаются от гормонов шимпанзе, крысы или даже червя Celoraditis elegans, который питается, спасается бегством и размножается, как мы, со своими девятьюстами клетками. Но страсть – действительно главная характеристика человека. Человеческий разум не более чем инструмент. Богатст во человеческой натуры основывается на его радостях или страданиях, которые обеспечивают расцвет разума и страсти к использованию языка для общения, яв ляющихся фундаментальными функциями.

Страсть к языку Перспективы Язык возник в результате развития нашего мозга. Известно, что 1000 допол нительных грамм коры головного мозга оказалось достаточно для того, чтобы мы отличались от нашего предка – австралопитека. Вес нашего мозга может дости гать 1600 грамм для мужчин (немного меньше – для женщин). Он – не только вместилище наших страстей, но также и нашего сострадания, которое является НОВЫЕ ТЕРРИТОРИИ КУЛЬТУРЫ, ПЛЮРАЛИЗМ И ВОСПИТАНИЕ: К КУЛЬТУРНОМУ СОГЛАШЕНИЮ?

способностью разделять страсти другого. Свойством человека является возмож ность различать страсти в других и знать, что другой знает, что мы знаем: такая болезнь, как аутизм, показывает невероятное значение нежности как средства построения диалога. Соответственно, человек учится говорить на фоне этих стра стей. Язык создается на основе этой разделенной субъективности и понимания, что в страстях могут таиться опасности.

Значение языка для человека Для того чтобы показать, до какой степени человек привязан к языку, необ ходимо отметить, что численность групп приматов прямо пропорциональна объ ему коры головного мозга. В группе обезьян постоянного состава не может быть более пятидесяти особей, а мы можем жить в группе их двухсот человек. Индекс неокортикализации показывает ее дефицит у обезьян. Этот индекс прямо про порционален тому, что англосаксы называют grooming, включающий многочис ленные действия, такие, как щекотка ли выискивание блох. У близких к нам обе зьян бонобо grooming может доходить до скрытых интимных ласк. Если бы мы исходили из этого закона пропорциональности, то проводили бы 70 % нашего времени за grooming. Изобретение языка позволило нам освободиться от этого закона и «groomer» со свободными руками!

Развитие коммуникационных систем Размер человеческих сообществ будет расти по мере развития коммуникаци онных систем. Письменность уже позволила создавать крупные города и законы.

Часто считают, что будущее будет определяться развитием коммуникационных систем, в частности, сети Интернет. Но, параллельно, язык будет отрезан от сво ей эмоциональной базы, нет ничего более скучного, чем порносайт или диалог между университетскими учеными в сети. Использование Интернета для рефор мы CNRS, предложенное Клодом Аллегр (Claude Allgre), не кажется мне удач ной идеей. Такое растворение обмена мнениями в Интернете делает нас расте рянными и дикими. А происходит это из-за сложностей, с которыми мы сталки ваемся при необходимости разделить с другим наши страсти.

Опасности для вида Биологическое сверхсовершенство Призвание любого вида – давать жизнь новой особи путем умножения для сохранения самого вида. Сегодня, с развитием коммуникационных систем оди ночество человека становится все более редким и препятствует обособлению. Да же если бы аборигены были изолированы от нас пятьдесят тысяч лет, они все рав но смогли бы учиться в университете. Для достижения обособления необходима полная изоляция, как у галапагосского зяблика.

Впрочем, генетика с развитием способов репродукции, возможно, через оп ределенное время преобразует вид или создаст новый вид клонированных людей, НОВЫЕ ТЕРРИТОРИИ КУЛЬТУРЫ, ПЛЮРАЛИЗМ И ВОСПИТАНИЕ: К КУЛЬТУРНОМУ СОГЛАШЕНИЮ?

которые не будут ощущать потребности в самовоспроизводстве. Можно себе представить последствия появления таких «лучших из лучших» или образования общества, состоящего только из особей женского пола, как у некоторых видов ящериц. И это не фантастика: генетическое сверхсовершенство может вызвать социальное расслоение, которое приведет через несколько миллионов лет к из менению вида.

Анархистский протест Анархистский протест, который я предпочитаю, мог бы позволить человеку прожить жизнь, выражая свои страсти. Но это может привести к непомерному росту нашей способности погружаться в addiction (это английское слово проис ходит от латинского термина addictus, которым называли того, кто не смог вы платить долги кредитору и становился рабом).

Действительно, страсти основываются на весьма точных механизмах, кото рые задействуют в мозгу допамин, серотонин и другие вещества. Эти процессы, которые называют «противоположными», поскольку они работают аналогично фуникулеру, где один вагончик опускается одновременно с подъемом другого, будучи возведенными в крайнюю степень, могут приводить к замкнутому кругу.

Мы можем попасть в зависимость от этих новых источников страстей, которые будут предлагаться нашей безудержной свободе. Эти страсти будут весьма разно образными, например, страсть к еде (крыса, которой предлагается одновременно десять видов еды, быстро толстеет).

Правильное пользование страстями Вопрос в том, как управлять своими страстями, чтобы не впасть в addiction.

В трактатах XVIII века говорилось о правильном использовании страстей. В об ласти гастрозофии необходимо ввести культуру редких и утонченных вещей. Но некоторыми страстями управлять сложнее: например, эротизмом. Власть также вызывает мощную страсть, меняющую некоторых ее обладателей, такие переме ны особенно видны, когда для таких индивидуумов возникает угроза потери вла сти. Насилие – тоже страсть, которой можно управлять с помощью НАТО или путем переговоров.

Страсти являются будущим человека, поскольку человек подвержен страс тям, а страсти составляют основу его жизни. Но их будущее не может быть гаран тировано, поскольку будущее вида непредсказуемо. Филогенез пишется a posteri ori. Вид может исчезнуть даже в результате совершенствования или нарушения адаптивных процессов. Некоторые виды птиц исчезают, потому что у них слиш ком длинный хвост, мешающий им летать. Будем же осторожно относиться к та кому типу развития, в частности, в сфере коммуникаций. Закат вида, возможно, уже начался. Но мы все-таки должны правильно управлять нашими страстями.

Будущее искусств Вопрос о будущем искусства равносилен вопросу не об его возможном ис чезновении, а о том, какие изменения в нем происходят, и как эти изменения НОВЫЕ ТЕРРИТОРИИ КУЛЬТУРЫ, ПЛЮРАЛИЗМ И ВОСПИТАНИЕ: К КУЛЬТУРНОМУ СОГЛАШЕНИЮ?

влияют на нашу культуру и на наше общество. Сегодня меняются носители ху дожественных произведений, и такая смена сопровождается появлением новых форм самовыражения в области культуры. Применение в искусстве новых тех нологий и Интернета меняет не только содержание произведений, но и их ста тус: повышаются их возможности воспроизведения и трансформации. Что бу дет с классическим творческим подходом, который в основном сводился к со зерцанию произведений? Будет ли он испытывать все большую конкуренцию со стороны зрителей, становящихся операторами, или, по модному выраже нию, «зрителями-исполнителями»? Что будет с артистами, с интеллектуальной собственностью, с понятием авторства? Какие новые сочетания соединят тех нологию и эмоции?

Отто Пайн (Otto Piene)- творческий работник, профессор и почетный директор Центра Center for Advanced Visual Studies Массачуссетского технологического ин ститута. Один из создателей группы Zro в Дюссельдорфе в 1957г., известен своими исследованиями в области света, цвета и движения. С 1960-х годов проводятся его многочисленные персональные и групповые выставки в частных галереях и основных музеях США, Европы и Азии.

Билл Виола (Bill Viola) – современный творческий работник, использующий видео и электронику для исследования феномена чувственного восприятия как язы ка тела. В 1995г. представлял США на Биеннале в Венеции с пятью новыми произ ведениями, объединенными названием «Buried Secrets». По инициативе нью-йорк ского музея Whitney Museum организует ретроспективную выставку своих работ за последние двадцать пять лет, которая с осени 1998г. демонстрируется в музе ях США и Европы.

Отто Пайн (Otto Piene) Сферические треугольники:

Искусство, наука и техника в XXI веке В то время, как открытия ученых начала XX века, – Вильгельма Конрада Рентгена (Нобелевская премия за 1901г.), Марии и Пьера Кюри (Нобелевская премия за 1903г.), Макса Планка (Нобелевская премия за 1918г.) и Альберта Эйн штейна (Нобелевская премия за 1924г.), – закладывали долгосрочные основы на уки, технологий и индустрии, важность их наблюдений в сочетании с сопровож давшими их историческими событиями уравновешивалась такими произведени ями явно фривольного характера, как Девушки в Авиньоне (Les Demoiselles d'Avignon) Пикассо (1907г.) и Манифест футуризма (Manifeste futuriste Маринетти (1909г.): трудно найти лучшие примеры революционной культуры, которая пред шествовала Первой Мировой войне и следовала за ней на протяжении первых пяти десятилетий XX века (до того, как мы чудом избежали уничтожения в ядер ной войне в последующие пятьдесят лет).

НОВЫЕ ТЕРРИТОРИИ КУЛЬТУРЫ, ПЛЮРАЛИЗМ И ВОСПИТАНИЕ: К КУЛЬТУРНОМУ СОГЛАШЕНИЮ?

Параллельно очевидной силе экспрессии, отразившейся в большинстве ви дов искусства (в кино, архитектуре, музыке, литературе, в театральном искусстве и т.д.), развитие таких близких к искусству областей, как наука и техника и новые средства массовой информации частично опиралось на открытия «системной живописи», изобретенной, в частности, Мондираном и Малевичем.


После бурного развития в Баухаусе после Первой Мировой войны благодаря процессу очищения/абстрагирования, из которого они черпали свою основную энергию, приверженцы кинетического и светового искусства вернулись с этому полуматематическому языку, массово участвуя в дематериализации/ростериза ции/пикселизации;

поэтому новое «атомное строение» искусства является циф ровым (numrique), этот параметр не может не оказывать и оказывает огромное влияние на настоящее и будущее нашего мира.

Благодаря электронным средствам массовой информации, многочисленные формы искусства и большие объемы информации стали столь же навязчивыми, как мысли, поэтому они могут передаваться множеством способов на огромные расстояния. Одновременно, получаемые «сообщения» могут быть усилены с по мощью «мультимедийных» средств. Таким образом, их содержание имеет воз можность звучать сильнее, как об этом свидетельствует музыка, которая сейчас звучит повсеместно.

Цифровые способы коммуникации не являются единственным фактором прогресса: в 1903г. Братья Райт совершили полет на первом летательном аппарате тяжелее воздуха. В 1969г. человек высадился на Луне: установленный на нашем спутнике флаг официально закрепил начало движения человека в космическом пространстве – приключения, задуманного, популяризированного, осуществлен ного при поддержке таких организаций, как NASA, ESA, InterCosmos, CNES и ки тайского космического агентства (а также UNISPACE и Конференции ООН по ис следованиям и освоению космического пространства). После проведения четырех конференций по SKY ART, организованных под эгидой Центра Center for Advanced Visual Studies MIT, 86 творческих работников опубликовали манифест SKY ART.

Промоутеров научно-технического прогресса легко назвать, и ими можно вос хищаться;

сторонники защиты окружающей среды и экологии менее известны. В ХХ веке нашей планете угрожали исторические катастрофы библейского масшта ба: будем надеяться, что этика экологии сможет воспринять основные скрижали еще сильной религии для того, чтобы сделать мир лучше и «зеленее» в XXI веке.

В связи со стремительной урбанизацией и реконструкцией, вызванной мно гочисленными разрушениями, происходящими в результате деятельности чело века, типичными для нашего века, архитектура получила беспрецедентный им пульс к развитию. Франк Ллойд Райт построил в 1909г. в Чикаго Robie House;

по явившиеся вслед за этим формы «современной архитектуры» вызвали к жизни Terme forg par le dfunt Lawrence Alloway au Guggenheim Museum.

La dfinition de ce terme en est dj sa deuxime (ou sa troisime) mouture;

simple composante du lourd “Gesamtkunstwerk” [art global], ce vocable technique est plus bref qu' “AST” (Art-Science Technologie).

НОВЫЕ ТЕРРИТОРИИ КУЛЬТУРЫ, ПЛЮРАЛИЗМ И ВОСПИТАНИЕ: К КУЛЬТУРНОМУ СОГЛАШЕНИЮ?

«международный стиль», влияние которого заметно и в жилом и в промышлен ном строительстве, в том числе и в области автомобилестроения. Но его класси ческий геометрический язык, похоже, иссяк.

Перечисленные мной события ХХ века больше характеризуют настоящее, не жели позволяют заглянуть в будущее. Прогноз на грядущее столетие или тысяче летие выглядит в лучшем случае предсказаниями: если подходить к ним реалисти чески, они – не более, чем набор рекомендаций, выражающих мои стремления, которые я охотно формулирую. Тем не менее, можно считать достижением то, что люди в основном будут озабочены человеческим существом и оболочкой, в кото рой оно функционирует: телом и чувствами, этими наиболее тонкими его состав ляющими;

мозгом и окружающим космосом мыслимых и немыслимых размеров.

Только самая тесная связь с наукой и техникой (включая общественные на уки и философию/теологию) позволит творческому работнику будущего продол жать освещать путь человечеству в различных областях (личной, этнической, сек суальной). Только при одновременном воздействии на чувственность, на эмоции и на интеллект искусство сможет и далее служить средством индивидуального и коллективного сознания.

Предположив, что определенные процессы и договоренности будут сущест вовать и далее и станут придающими жизненность традициями (несмотря на ло зунг: «смысл в искусстве»), и не имея возможности придать более наглядный ха рактер настоящему выступлению, вот несколько рекомендаций:

– Искусство должно более тесно взаимодействовать с медицинскими и технологи ческими средствами, которые вернут зрение слепым, слух – глухим или будут ис следовать внутреннее строение тела с помощью мини-камер.

– Элементарные искусства должны будут использовать иные ресурсы: ветер, солн це, океан, термальные свойства Земли.

– Небесное искусство (SKY ART) особое внимание уделит новым масштабам прост ранства к которому будет стремиться человечество;

произведения искусства легче воздуха, движимые космическими кораблями, позволят шире участвовать в большой звездной драме.

– Электронные датчики наводнят космос изображениями и приведут к дотоле не мыслимым видео- и аудиоощущениям. Артистические передачи направят известным и неизвестным слушателям и зрителям вселенной сигналы, которые объединятся в глобальную сеть и получат ответы от кого? Откуда? И когда?

– Искусство, предназначенное для космических путешественников и колонистов, будет перемещаться «вне материи» и определит космическую архитектуру (фанта стические солнечные паруса, лаборатории, острова на орбите) благодаря использо ванию многоплановой технологии.

– На Земле антропоморфная архитектура будет возносить самые любимые мужчи нами и женщинами изображения: изображения мужчины и женщины. Можно, на Lu l'UNESCO Paris en 1986.

Cf. le Scanning Laser Ophthalmoscope, qui peut servir projeter des images et des mots directement sur la rtine: cet appareil invent par Robert Webb a t adapt par Elizabeth Goldring.

НОВЫЕ ТЕРРИТОРИИ КУЛЬТУРЫ, ПЛЮРАЛИЗМ И ВОСПИТАНИЕ: К КУЛЬТУРНОМУ СОГЛАШЕНИЮ?

пример, представить больничный комплекс, выполненный в виде головы и груди Ма тери Терезы, для прославления любви и милосердия;

институт в виде головы, торса и, почему бы и нет, шляпы Гете для восхваления поэзии, стремления к открытиям во вселенной и пантеизма;

музыкальную консерваторию, воспроизводящую лицо и плечи Луи Армстронга, построенную в честь джаза и звука, имеющего способность осво бождать, и новую Эйнштейн Тауэр, построенную для воздания почестей астроно мии, математике и гению отца теории относительности.

– Наконец, в архитектуре также отмечается прогресс: новые компьютерные про граммы уже позволяют создавать «странные» формы, неприемлемые для твердых сторонников Платона, которые превосходят антропоморфные или человекоподоб ные формы музея Гугенхайма в Бильбао. Эти новые формы будут дополняться систе мами освещения и кинетическими элементами, коллекторы энергии и голографичес кие устройства будут придавать им «нереальный» вид, они смогут относиться к изобразительному искусству или к скульптуре.

Билл Виола (Bill Viola) Технологии, творчество и страсть Я хотел бы начать со своей собственной истории: в юности в Нью-Йорке я открыл для себя музыку всего мира с помощью антологии музыки, существовав шей на пластинках, – индийские веды, песнопения суфий, мелодии дервишей и т.д. Это событие, изменившее мою жизнь, было бы невозможным ранее ХХ века.

В то время я был ударником в одной рок-группе. В нашей группе никто не умел читать ноты, мы научились играть рок-н-ролл, слушая записи. Мы и этого не смогли бы сделать, если бы не существовало звукозаписи. С самого начала исто рии люди обучаются с помощью подражания. В нашей рок-группе мы участвова ли в таком ритуале обучения. Однако этот метод таит в себе опасность – отсутст вие глубины. В начале этого века художники, вдохновлявшиеся, как Пикассо, африканским искусством, копировали только видимую форму этого искусства, не находя времени для глубокого проникновения в значение этих форм. Музыка, которую я тогда слушал, называлась блюз, она пришла с юга США и происходи ла от музыки черных рабов – выходцев из Африки.

Я работаю с видеоматериалом в течение двадцати пяти лет. В настоящее вре мя мои работы выставлены в музее Стеделийк в Амстердаме. Мне пришлось мно го размышлять о связи искусства и технологий, поскольку у меня часто спраши вают, можно ли поставить технику на службу искусству.

Любое искусство в определенной степени технологично. Технология, то есть манипулирование материальным миром, неразрывно связана с творческой практикой. Кроме того, все предметы искусства – это продукты технологии.

Большую часть времени историки искусства изучают историю искусств, как ес ли бы речь шла о материальных предметах. В наших музеях выставляются раз личные категории предметов искусства разных эпох. Я достаточно рано столк нулся с этой проблемой, поскольку консерваторы из музеев не знали, куда отне сти предметы аудиовизуального искусства. Но существует и другой способ изу НОВЫЕ ТЕРРИТОРИИ КУЛЬТУРЫ, ПЛЮРАЛИЗМ И ВОСПИТАНИЕ: К КУЛЬТУРНОМУ СОГЛАШЕНИЮ?

чения истории искусств. Во время моего пребывания в Японии в 1980г. я изучал дзэн у мастера этой дисциплины. Однажды я понял, что у моего учителя тоже есть учитель, а у него – свой учитель и т.д., и что присутствие моего учителя в данной комнате отражало присутствие всех этих учителей. Для меня, американ ского художника, это было откровением: существовало знание, которое переда валось не с помощью пластинок или записей, а через живых существ. С этого момента я стал по-другому смотреть на историю искусств – как на прохождение изображения через различные формы.

Для человека создание образа является фундаментальным актом, столь же важным, что и половой акт. Все люди с момента зарождения человечества испы тывали потребность в создании образов. Я, современный художник, являюсь ча стью линии, традиции, которая восходит из глубины веков.


Образ – это граница двух миров: видимого и невидимого. Изображение при ближает нас к невидимому. Мы создаем образы, чтобы сделать видимым невиди мое или то, что трудно передать другими средствами.

Конец века характеризуется наличием большего числа опасений и неуверен ности, чем в конце других веков. Конец XIX века был более оптимистичным, по скольку он был отмечен крупными научными изобретениями и началом создания мировой культуры. Но сегодня положение совсем другое. Будда говорит о буду щем: вы – то, что вы совершили, а то, чем вы будете, определится по вашим сего дняшним поступкам. Будущее связано с действием, идет ли речь о движении тек тонических плит или о действиях человека, которые меняют Землю и общество.

Мы часто считаем, что будущее можно предвидеть на основании цикличес ких явлений в природе (солнце встает каждый день, мы отправляемся на работу одной и той же дорогой...). Но в действительности ни один ученый не в состоя нии предсказать, что произойдет даже в самом ближайшем будущем. Люди все время ходят по краю пропасти, будущее может принять миллионы различных не известных нам форм. Это один из основных устоев человеческой натуры, кото рый всегда с нами. Но сегодня технологии значительно меняют наш подход к этой проблеме. С развитием информационных технологий прошлое стало более расплывчатым. Информация не содержится в неподвижных предметах, она мо жет постоянно обновляться (он-лайновые энциклопедии). Средства записи, па мять уже не являются статическими. Не случайно ученые работают над измене ниями в ДНК, память в виде микрочипа стала основой всего мирового знания, и художники стремятся использовать все эти формы.

Мы также сталкиваемся с заблуждением о возможности знать все. Амери канский психолог Маслоу (Maslow) сравнивал сознание со светом в темной ком нате. Когда включают свет, создается впечатление, что свет – везде, тогда как в действительности он только в комнате, а кругом темнота. Нам дает жизнь неиз вестность. Меня заставляет нервничать знание того, что я могу отправиться в амазонские леса с небольшим приборчиком, который позволит мне не заблу диться: значит в мире уже нет ничего неизвестного!

В доисторических пещерах с рисунками первых художников человечества находят различные кости: кости животных и человека. Но нас интересуют не те НОВЫЕ ТЕРРИТОРИИ КУЛЬТУРЫ, ПЛЮРАЛИЗМ И ВОСПИТАНИЕ: К КУЛЬТУРНОМУ СОГЛАШЕНИЮ?

кости, которые интересуют археологов. На некоторых костях, использовавшихся в качестве орудий, нанесены две маленькие черты. Когда вы понимаете, что эти черточки были нанесены человеком тридцать пять тысяч лет назад, между вами и этим человеческим существом возникает связь. Вы понимаете, что проявляюще еся в этой маркировке творчество всегда существовало и всегда будет существо вать. Творчество требует сближения материального и нематериального: стоящий передо мной стакан материален, но он также передает жажду. Все, что вы видите вокруг, создано человеческим разумом. Влюбленные могут на несколько мгнове ний создать между собой мосты и дать начало новой жизни. Пыль может управ лять рукой, придающей форму камню. Творчество выражает будущее человека, оно создает в мире то, чего раньше не существовало, независимо от того, идет речь о человеке или о компьютере.

По-английски мы говорим, что способность к творчеству – это дар (gift). По этому нам, худоджникам, всегда так трудно назначить цену нашим творениям. Это – две разные, совершенно не соотносящиеся друг с другом реальности. Искусство – это дар: когда я создаю свои видеоработы, я передаю другим то, что дано мне.

В заключение хочу рассказать о самом большом «даре» в моей жизни. В 1991г.

скончалась моя мать, в том же году родился мой второй ребенок. Я снимал рож дение. Непосредственно после появления на свет, ребенка положили на живот матери. Я использовал крупный план для его глаз: когда его глаза открылись впервые, это были два черных безжизненных отверстия;

но когда он открыл их во второй раз, они были живыми, они реагировали на окружающее. Это – самое не вероятное событие, за которым я наблюдал в мою камеру. Эта работа выставлена в музее изящных искусств в Нанте. Она образует триптих: слева – рождение, справа – смерть матери, два изображения моей матери (за два дня до смерти и ве чером накануне смерти). В конце работы вы видите два лица: лицо младенца, ко торый только что открыл глаза, чтобы впервые увидеть мир, и справа – лицо мо ей матери, глаза которой видят последнюю в жизни картину. Первый и послед ний отблеск света. Это было семь лет назад, но, на мой взгляд, есть впечатления, о которых невозможно забыть. Сейчас у нас есть механические и физические воз можности фиксировать эти впечатления. Со своей стороны, я уверен, что искус ство будет существовать вечно.

Искусственный разум Искусственный разум вселяет большие надежды, однако, вместе с тем, он не может не вызывать сильное беспокойство. Нет смысла спрашивать себя, как это делает здесь Жан-Луи Денебург, откуда появился искусственный разум и на каких теоретических моделях он основывается.

Жан-Луи Денебург (Jean-Louis Deneubourg) – исследователь Национального фонда научных исследований (Бельгия). Руководит лабораторией теоретической би ологии Свободного университета в Брюсселе, где проводятся исследования в области согласованности действий в популяциях животных и возникновения коллективного НОВЫЕ ТЕРРИТОРИИ КУЛЬТУРЫ, ПЛЮРАЛИЗМ И ВОСПИТАНИЕ: К КУЛЬТУРНОМУ СОГЛАШЕНИЮ?

сознания. Совместно с С. Камазин (S. Camazine), Н.Р. Франкс (N. R. Franks), Дж.

Снейд (J. Sneyd), Э. Бонабо (E. Bonabeau) и Г. Теролаз (G. Theraulaz) является соав тором работы, названной «Самоорганизация в биологических системах» (Self Organization in Biological Systems), в которой рассматриваются вопросы самооргани зации в популяциях животных. Выход книги планируется весной 2000 г. в издатель стве Princeton University Press.

Жан-Луи Денебург Новая робототехника и коллективный разум?

Происхождение коллективного разума Одним из источников этой новой дисциплины, называемой коллективным разумом, является изучение нелинейных явлений. Наука о нелинейности, суще ствующая уже тридцать лет, является одним из передовых направлений конца этого века, и сегодня ей посвящены десятки журналов. Изначально наукой о не линейности занимались некоторые физики и химики, чтобы понять принципы организации, наблюдаемой в живой природе. Внимание этих ученых было также привлечено к ряду биологических моделей: к биохимическим системам, клеточ ным системм и т. д. Среди всех этих систем при изучении процессов самооргани зации наибольший интерес вызывали сообщества насекомых, поскольку они представляют собой довольно простые единицы с точки зрения познавательных способностей, но одновременно далеки от возможностей клетки: особи, входя щие в популяцию насекомых, способны запоминать задачи и обучать им своих сородичей до определенного предела сложности. А ведь эти организмы всегда по ражали человека своими достижениями в строительстве, в создании коммуника ционных сетей и рубежей обороны...

Трудно представить, глядя на гнездо, на термитник или на муравейник и т. п., что построившие их насекомые не имели предварительного плана: при этом воз никают вполне человеческие ассоциации. Однако все исследования, проведен ные для доказательства наличия таких знаний у насекомых, закончились неуда чей. Наоборот, исследования последних двадцати лет заставили нас по-другому взглянуть на социальных насекомых. Это можно сформулировать следующим об разом: мы имеем дело с особями, у которых отсутствует знание об общей конст рукции того, что будет создано: их «знание», их способ обработки информации, по сути, не сильно отличается от клеточного. Они действуют, переносят, строят, но подчиняются всего лишь набору местных стимулирующих факторов, напри мер, количеству химических сигналов, неровностям почвы, наличию добычи и т.

д., и именно этот значительный объем различной информации позволяет группе создавать исключительно наглядный коллективный результат.

Было бы ошибочно считать, что в этой динамике есть нечто волшебное. В действительности это не так. Между этими особями и между особями и средой существует особое взаимодействие: некие положительные усилители, усиливаю щие механизмы;

согласованность между этими усиливающими механизмами позволяет группе вырабатывать столь наглядные коллективные ответы: отсюда и понятие коллективного разума.

НОВЫЕ ТЕРРИТОРИИ КУЛЬТУРЫ, ПЛЮРАЛИЗМ И ВОСПИТАНИЕ: К КУЛЬТУРНОМУ СОГЛАШЕНИЮ?

Такое сравнение между группами насекомых или некоторых животных и мозгом часто встречается в научно-популярной литературе. Но между мозгом и сообществом животных имеется главное различие: группа насекомых (муравей ник, термитник, улей) – это группа клеток, перемешанная с проблемами, кото рые им предстоит решить;

именно такая тесная смесь позволяет значительно уп ростить поведенческие программы, необходимые для выработки коллективных решений. В таких системах главную роль играет закон случая. Все сообщения служат для усиления волн, «открытий», которые делает группа.

Сообщества насекомых и робототехника Робототехники всегда обращались к живой природе за вдохновением. Клас сическим примером является история авиации. Справедливости ради стоит от метить, что вначале делались попытки имитации полета насекомых или птиц, и только в последствии появились совершенно другие решения.

В наших университетах инженеров иногда противопоставляют биологам.

Это неправильно, поскольку знания инженера и биология имеют много обще го, в частности, как инженер, так и биолог задают себе два основных вопроса:

почему и как. Иными словами, они оба стремятся понять работу систем и вос создать эти системы. В отличие от физиков, которые довольствуются описани ем процедур, и биолог и инженер сталкиваются с дополнительным вопросом:

вопросом об эффективности. От инженера требуют создания совершенных ма шин, а от биолога требуют объяснений о причинах выбора той или иной стра тегии или того ли иного способа.

Около пятнадцати лет назад инженеры открыли для себя группы насеко мых;

очень быстро появилась мысль о возможности подражания им, использо вания их логики функционирования. Этот проект принес некоторые результаты, которые, это необходимо признать, в настоящее время остаются в основном ла бораторными исследованиями без какого-либо практического применения в промышленности или в сфере услуг. Мы увидели появление колоний искусст венных насекомых – маленьких роботов, которые, конечно, далеки от того, что бы общаться между собой с помощью химических сигналов, но работают с ис пользованием логики, сравнимой с логикой насекомых, над выполнением цело го рядя мелких операций, например, собирают определенные предметы, убира ют часть лаборатории... В настоящее время число групп, работающих над таки ми проектами, постоянно растет. К несчастью, в этих инженерных разработках, особенно в робототехнике, встречаются те же различия, что и в биологии.

Две противоположные школы В области биологии существуют два направления, которые упрощенно мож но представить следующим образом: одни думают, что все должно быть закоди ровано, что, расшифровав генетический код, можно получить все необходимые инструкции для воссоздания того или иного организма;

другие полагаются на са моорганизацию и «самовозникновение», считая, что генетический код – это си стема, определяющая кинетические постоянные, и что взаимодействие между НОВЫЕ ТЕРРИТОРИИ КУЛЬТУРЫ, ПЛЮРАЛИЗМ И ВОСПИТАНИЕ: К КУЛЬТУРНОМУ СОГЛАШЕНИЮ?

образовавшимися единицами приведет к возникновению известных нам струк тур. В робототехнике мы сталкиваемся с подобными противоречиями, посколь ку некоторые специалисты в этой области, принадлежащие к классическому на правлению, видят спасение только в абсолютном знании. Другие стремятся ими тировать существующие в живой природе системы и полагают, что с помощью программирования ключевыми инструкциями простых единиц можно добиться выполнения группой простых единиц интересных в индустриальном плане задач.

Слишком рано занимать какую-либо определенную позицию по этому во просу, но уже сейчас следует опасаться радикальных подходов, в частности, энту зиазма неофитов, которые открывают для себя эти идеи о коллективном разуме и видят в них решение будущих проблем робототехники.

В будущем мы скорее увидим сосуществование двух подходов: при работе с непредсказуемыми задачами мы будем использовать системы, близкие к биоло гическим, а в более определенных ситуациях мы будем пользоваться классичес кими системами вычислений и централизации информации.

Новые границы образования Третья экономическая революция, основанная на развитии компьютерных технологий, «делает каждого из нас неподвижным двигателем для бесконечного числа виртуальных перемещений» (Даниэль Коэн (Daniel Cohen)). Кажется, что новые технологии сокращают расстояния;

давая нам ощущение, что мир стано вится все меньше, и вовлекают все больше число людей в рамки общества, одна коо значительная часть населения земного шара пока остается на обочине.

Также в связи с развитием технологий наши знания становятся точнее и ши ре: мы больше узнаем о мире. Эти два обстоятельства отражены в работах трех на ших авторов. Мы знаем о мире больше, но знаем ли его лучше? Этот вопрос зада ет Эдгар Морен (Edgar Morin), говоря о трудностях, с которыми мы сталкиваем ся, стремясь связать все более специальные знания со всеобщим знанием. Он призывает к пересмотру образа мыслей и реформе образования. Гоэри Делакот (Gory Delacte) предлагает взгляд на образование будущего с учетом развития педагогических средств и лучшего овладения познавательными способностями человека. По его мнению, мы скоро перейдем от культуры обучения к культуре его познания. Наконец, Роберто Карнейро (Roberto Carneiro) определяет новый способ получения знаний, который больше не будет носить линейный характер, и описывает все поле деятельности для образования, предполагая появление об щества, стремящегося к познанию.

Эдгар Морен (Edgar Morin) – социолог, почетный директор по исследованиям Центра Национального совета по научным исследованиям (CNRS), президент Евро пейского агентства по культуре при ЮНЕСКО, президент Ассоциации комплексно го мышления (APC). Автор многочисленных произведений, в том числе «Метода» (La e Mthode) (1980-1992), «Выйти из ХХ века» (Pour sortir du XX sicle) (1981), «Наука и сознание» (Science avec conscience) (1982), «Мои демоны» (Mes Dmons) (1994), «Лю бовь, поэзия и мудрость» (Amour, posie et sagesse) (1997).

НОВЫЕ ТЕРРИТОРИИ КУЛЬТУРЫ, ПЛЮРАЛИЗМ И ВОСПИТАНИЕ: К КУЛЬТУРНОМУ СОГЛАШЕНИЮ?

Гоэри Делакот (Gory Delacte) – физик, бывший директор Эксплораториума в Сан-Франциско, директор по научной и технической информации Центра Нацио нального совета по научным исследованиям (CNRS), один из основателей музея науки в La Villette. Автор произведений «Уметь учиться» (Savoir apprendre), «Новые мето дики» (Les nouvelles mthodes) (1996).

Роберто Карнейро (Roberto Carneiro) – президент Лиссабонского Католическо го университета (Universidade Catolica Portuguesa de Lisbonne), бывший президент независимого телевидения (Televiso Independente (TVI)), бывший министр образова ния и бывший госминистр. Член Международной комиссии по образованию в XXI ве ке, которую возглавляет Жак Делор (Jacques Delors), консультант Всемирного бан ка (Banque mondiale), Организации экономического сотрудничества т развития (OCDE), ЮНЕСКО и Фонда Гульбенкяна.

Эдгар Морен (Edgar Morin) Реформа образа мысли и образования в XXI веке Противоречие между глобальными, взаимозависимыми проблемами плане тарного масштаба и нашим все более фрагментарным, отрывочным способом по лучения знаний – главный вызов, брошенный знанию, образованию и мысли:

проблема поставлена в ХХ веке, в XXI веке она встанет еще острее, поэтому для нее необходимо найти решение.

Современная мысль: неспособность осмыслить Мир в целом и его составляющие По этому поводу Блез Паскаль (Blaise Pascal) в XVII веке уже наметил веро ятный путь: «[...] я считаю невозможным познать части, если не знаю целого, так же нельзя познать целое, если не представлять себе его части». Иными словами, ни фрагментарное, ни глобальное знание не позволяют познать какой-либо предмет, знание постоянно должно совершать челночные движения между ло кальным и глобальным уровнями;

необходимо также накладывать общее на част ное. Мысль должна одновременно определять контекст для единственного, част ного и местного и конкретизировать общее, то есть устанавливать связь общего с его частями.

Здесь мы сталкиваемся с двойной трудностью по отношению к общему и к контекстуальному. С одной стороны, центробежные этнические тенденции призы вают нас укрыться за частными, национальными или религиозными образования ми;

с другой стороны, технико-научная мысль является сверхспециализированной мыслью, в которой страх перед глобальным атрофировался. Конечно, я понимаю, что нам не удастся создать образ мышления, учитывающий «непереносимую слож ность современного мира», тем не менее, этот тип мышления помог бы нам выйти из состояния слепоты и близорукости, характеризующего наше отношение к миру.

Например, мы располагаем предельно отточенной наукой с весьма высоким уровнем формализации: экономической наукой. Однако она оказалась неспособ ной предсказать сбои в экономической системе, в частности, кризис, охватив НОВЫЕ ТЕРРИТОРИИ КУЛЬТУРЫ, ПЛЮРАЛИЗМ И ВОСПИТАНИЕ: К КУЛЬТУРНОМУ СОГЛАШЕНИЮ?

ший Юго-Восточную Азию. Экономика закрыта, сосредоточена на себе самой до такой степени, что уже не уделяет внимания тем связям, которые существовали с людьми и обществом. Даже на Бирже происходят иррациональные психические потрясения, например, паника, которую экономическая наука не в состоянии объяснить своими средствами.

К реформе мысли и образования В связи с этим, необходимость реформы мысли представляется мне очевид ной. Она неотделима от реформы образования. Европейские университеты до конца XVIII века жили по средневековой теологической модели. Выйдя из пери ферии, из Пруссии, реформа Гумбольдта привела к созданию университетов, раз деленных на независимые департаменты. Здесь идет о реформе именно таких университетов. Для этого вспомним о четырех главных целях обучения.

«Хорошая голова лучше набитой головы»

Первое требование было сформулировано давно, в XVI веке, Монтенем:

«Хорошая голова лучше набитой головы». Образование не должно вести к накоп лению знаний, оно должно помогать организовать знания в соответствии с глав ными стратегическими задачами: речь идет не о сведении общего к его элемен тарным частям, а об их разграничении и установлении связей между ними.

Понятия системы и само-эко-организации позволяют найти отношения между частями и целым и оценить новые качества, появившиеся в результате объединения частей в единое целое. Например, культура появляется с созданием общества на основе отношений между людьми. Но и она в свою очередь воздей ствует на людей, помогая им состояться как личности. Понятие системности го ворит нам об организаторской роли знания.

«Я хочу научить ее быть человеком»

Вторая цель образования была сформулирована Жаном-Жаком Руссо (Jean Jacques Rousseau) в «Эмилии» (mile): «Я хочу научить ее быть человеком». Эта необходимость имеет особенное значение в нашу планетарную эпоху, когда боль шинство населения живет общей судьбой и сталкивается с одинаковыми пробле мами жизни и смерти. В этих условиях может быть восстановлена связь между научным знанием и общественным.



Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |   ...   | 12 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.