авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 12 | 13 ||

«Энциклопедический отдел ИФИ Санкт-Петербургского государственного университета Институт русской литературы (Пушкинский Дом) РАН Руководитель проекта — В. В. ...»

-- [ Страница 14 ] --

«Крсот весны! / Рза прекрсна! // Всй о гспож / рмянсти влсна!..» Иначе преодолевает ограниченность метрического репер туара русской поэзии нач. XVIII в. Кантемир. Он, напротив, расши ряет число силлабических размеров, предлагая различные варианты тонических констант, не известных польскому стиху («Письмо Ха ритона Макентина к приятелю о сложении стихов русских», опубл.

1744). Однако и тот и др. по существу пытаются освободить от за висимости польской силлабической традиции обновленный русский стих. К кон. XVIII — нач. XIX в. уже русский силлабо-тонический стих становится объектом особого интереса в Польше. Пер. произве дений А. П. Сумарокова, М. М. Хераскова и др. русских поэтов этой эпохи оказывают существенное влияние на формирование польской силлабо-тоники.

Формирование книжной строфики в русской поэзии нач. XVIII в.

происходило в значительной степени под влиянием итальянской тра диции. В отличие от польского стиха, культивировавшего парную рифмовку, итальянская силлабика, к которой обратились Ф. Проко пович и А. Кантемир, предлагала перекрестную и охватную рифмов ку, использование удлиненных рифмических цепей, а также канони зированные строфы и твердые стихотворные формы, неизвестные русскому стиху. Первые русские октавы, воспроизводящие итальян скую модель (восемь 11-сложных стихов с рифмовкой ABABABCC), принадлежат Прокоповичу: «Не знаю, кто ты, пророче рогатый;

// Знаю, коликой достоин ты славы;

// Да почто ж было имя укрывати? // Знать, тебе страшны сильных глупцов нравы. // Плюнь на их грозы, ты блажен трикраты. // Благо, что дал Бог ум тебе толь здравый;

// Пусть весь мир будет на тебя гневливый, // Ты и без счастья довольно счастливый» («К сочинителю сатир», 1730). Этот опыт не был развит поэтами XVIII в., и новое открытие итальянской октавы произошло уже у романтиков через посредничество немецкой и английской лит.

В пореформенный период русские поэты обращаются к итальянскому сонету и сдвоенным строфам. Несмотря на то что первыми русскими сонетами были пер. с французского, итальянское происхождение и итальянская сонетная традиция фиксируется уже в «Новом и кратком способе…» Тредиаковского: «…сонет имеет свое начало от италиян цев и есть некоторый род французского и италиянского мадригала».

Традиционный размер итальянского сонета (11-сложник), которому в силлабо-тонике соответствует пятистопный ямб, во второй половине XVIII в. воспроизводится почти так же часто, как и шестистопный ямб (аналог французского 12-сложника);

схема рифмовки итальян ского сонета воспринимается как вполне приемлемая и для пер., и для оригинальных текстов. Один из первых ярких примеров имита ции этой формы — «Сонет или мадригал Либере Саке, актрице ита лианского вольного театра» А. А. Ржевского, в котором использова ны по аналогии с итальянским стихом только женские окончания.

Освоению сложных архитектонических форм итальянской поэзии способствовали не только пер. и переделки легкой поэзии и стихов на случай, но также арий и дуэтов из итальянских комических опер (Да Понте, Дж. Федерико, П. Кьяри, Гольдони, Метастазио, Бонеки и др.). Стихотворные пер. А. П. Сумарокова, И. А. Дмитриевского, И. С. Баркова, Я. Б. Княжнина, В. А. Левшина музыкально-поэтичес ких текстов оказывали влияние и на развитие книжной строфики, и на формирование полиметрии (первоначально — музыкальной, т. е.

являющейся следствием ориентации словесного текста на музыку, к кон. века — собственно стиховой).

Немецкая стихотворная традиция оказалась одной из наиболее вос требованных на протяжении всего XVIII в. Распространение силлабо тоники немецкого образца в датской и шведской поэзии, возрастаю щий авторитет немецкого языка в России Петровской эпохи, наконец, немецкая выучка Ломоносова и переводческая деятельность в сте нах Академии наук, в которой принимал участие Тредиаковский, сыграли не последнюю роль в подготовке силлабо-тонической реформы. Первые образцы русского силлабо-тонического стиха принадлежали иностранцам. И хотя пер. и оригинальные тексты И. Г. Спарвенфельда, В. И. Монса, Э. Глюка, И. В. Пауса оста лись без внимания и существенно не повлияли на русский стих нач. XVIII в., по-прежнему искавший ритмическое разнообразие в пределах силлабики, они продемонстрировали саму возможность реализации тонического принципа в русском литературном стихе.

Неслучайно и первый силлабо-тонический опыт Ломоносова — «Ода на взятие Хотина…» имел своим образцом немецкий источ ник И. Х. Гюнтера, а в приложенном к ней «Письме о правилах российского стихотворства» польское и французское стихосложе ние, не имеющие правильного чередования ударений, Ломоносов противопоставляет не только греко-латинскому, но и немецкому стихосложению, которые соответствуют «природным свойствам»

языка. Ориентация реформаторов русского стиха на труды немец ких теоретиков прослеживается в аналогиях силлабо-тонического стихосложения с квантитативным, которые проводились М. Опи цем в «Книге о немецкой поэзии» (1624) и неоднократно повторя лись его последователями, а также в перечне основных стоп (ямб, хорей, дактиль, анапест), принятых немецкой силлабо-тонической теорией во второй половине XVII в.

До кон. века немецкая традиция выступала в качестве основного источника известных европейскому стиху стихотворных размеров, строф и систем рифмовки. Так, французские 8-сложник и 12-сложник (александрийский стих) появляются в России благодаря немецкому посредничеству уже в форме силлабо-тонических размеров — четы рехстопного («Вострг внезпный м пленил, // Ведт на врх горы ы выской…») и шестистопного цезурованного ямба («О вы, котры / стремитесь н Парнс, // Нестрйног гудк / имя грбый глс…»).

Способ эквивалентной передачи античных квантитативных разме ров в силлабо-тонике, состоящий в том, что долгие слоги должны соответствовать ударным, а краткие — безударным слогам, так же был выработан в немецком стихе. Опыты Готшеда, Клейста, а в особенности «Мессиада» Клопштока и его статьи об античных размерах были хорошо известны в России и повлияли на практику поэтических пер.

Ритмика немецких двусложников (прежде всего, четырехстопно го, шестистопного и вольного ямба) отразилась в русском стихе этой эпохи менее отчетливо, поскольку основное внимание поэтов было направлено на выработку специфического национального варианта силлабо-тоники. Однако влияние немецкого стиха с характерным для него максимальным сближением метра и ритма (пропуски метричес ких ударений здесь встречаются гораздо реже, чем в русском стихе), прослеживается в первых одах Ломоносова, стремящихся к полно ударности. Возможно, что и первый русский оригинальный дольник, приведенный Ломоносовым в «Письме о правилах российского сти хотворства» в качестве примера тетраметра «из ямбов и анапестов составленного», также был подсказан немецкой традицией, активно использовавшей трех- и четырехиктные дольники. В героическом александрийце для большинства поэтов ритмически более приемле мым оказывается также опыт немецкого стиха, допускающего, поми мо мужской, еще и дактилическую цезуру (ориентацией на ритмику французского стиха отличается лишь шестистопный ямб Тредиаков ского, в котором третий икт имеет 100% ударности). К кон. XVIII в. в самом популярном размере русской поэзии — вольном ямбе — наме чаются различные ритмические тенденции, одна из которых — т. н.

«немецкий» тип, характеризующийся преобладанием четырехстоп ных стихов над шестистопными. Свое отчетливое выражение этот ритмический тип найдет в творчестве В. А. Жуковского и др. поэ тов нач. XIX в., но преодоление наиболее авторитетного для XVIII в.

«французского» типа вольного ямба намечается уже сейчас.

В области строфики немецкий стих в основном выступает в качес тве посредника, который в наиболее полном виде освоил архитекто нические структуры романского происхождения. Ощутимых нова ций немецкая поэзия здесь не предложила, поэтому пер. с немецкого, воспроизводящие строфику источников, не отличаются от француз ских и итальянских моделей (как, например, пер. А. П. Сумарокова, И. И. Хемницера и др.). Непосредственно из немецкой песенной стро фики в русскую поэзию был перенесен особый прием завершения строфы нерифмованной строкой-рефреном («вайзе»): «Блажен! Кто, удалясь от дел, // Подобно смертным первородным, // Орет отеческий удел // Не откупным трудом, свободным, // На собственных своих во лах» (Г. Р. Державин.«Похвала сельской жизни», 1798;

схема рифмовки aBaBx). У Державина такие строфы нередко становились частями бо лее объемных строф, связываясь друг с другом посредством дополни тельной рифмовки завершающих стихов (например, AbAbCd+EfEfCd).

Такие суперстрофы в дальнейшем не получили распространения в рус ской поэзии и остались характерной приметой стиха XVIII в.

Влияние французской традиции на русский стих этой эпохи было наиболее активным и в то же время наиболее сложным. С од ной стороны, именно пер. и переложения на французском языке, которым в XVIII в. владели многие, становились в подавляющем большинстве случаев самыми авторитетными источниками, поз воляющими русскому читателю познакомиться с многовековым наследием европейской лит. Доля стихотворных пер. с француз ского во второй половине века резко возрастает, причем интерес вызывает не только творчество П. Корнеля, Ж. Расина, Н. Буало, Ж.-Б. Мольера, Ж. Лафонтена, Ж.-Б. Руссо, Вольтера, но и произ ведения поэтов второго и третьего ряда. С др. стороны, француз ская силлабическая традиция с 1730-х была противопоставлена более «близкой» немецкой тонической, что в ряде случаев приво дило к опосредованному влиянию французского стиха на русский.

Однако общая ориентация русского классицизма на французский определяла в конечном счете как образцы для подражания, так и общие композиционно-стилистические принципы, которым долж на следовать поэзия (в особенности — светская).

На структуру основного «высокого» размера — александрийского стиха — вплоть до нач. XIX в. активно влияют французские источ ники. Несмотря на то что русские поэты быстро осваивают дакти лическую цезуру, однако характерная синтаксическая сегментация полустиший отражает французскую ориентацию большинства рус ских поэтов. Предпочтение отдается таким структурам, как «Что де лать мне теперь? / Весь ум смутился мой…»;

«Сулишь душе моей / премножество блаженств». И, напротив, тесная связь слов на месте цезуры («Их злоба на самих / себя воспламеняла») избегается. Алек сандриец трагедий, эпических поэм, посланий и даже элегий после довательно использует синтаксические фигуры, свойственные фран цузскому, причем эта тенденция к кон. века неуклонно возрастает, способствуя выработке ритмико-синтаксических клише. В наиболее популярном размере — вольном ямбе — во всех жанрах господствует «французский» ритмический тип с опорой на шестистопные строки (А. А. Ржевский, Б. Я. Княжнин, И. Ф. Богданович и др.);

он избира ется даже для пер. с немецкого (басни И. И. Хемницера).

Французская традиция стала основным источником формирования строфики русского стиха XVIII в. Из французского стиха через немец кое посредничество было перенесено в русский правило альтернанса, по которому два стоящие рядом стиха, имеющие одного рода оконча ния, должны рифмоваться между собой. Впервые оно было использо вано в ломоносовской «Оде на взятие Хотина» и стало обязательным во всех жанрах (однородные рифмы допускались исключительно в песенном стихе и имитациях античных размеров). Вторым правилом, известным большинству европейских стиховых традиций, стало пра вило рифмических цепей, состоящее в том, что между двумя стихами на одну рифму может находиться сколько угодно стихов, но лишь на одну др. рифму. Утверждение этих правил способствовало освоению сложных строф и твердых стихотворных форм, известных западно европейскому стиху, и позволило значительно расширить строфичес кий репертуар русской поэзии.

В русской строфике XVIII в. наиболее семантически маркирован ной стала строфа французского происхождения, впервые употреб ленная Ф. Малербом в жанре торжественной оды. Т. н. «одическая строфа» представляла собой 10-стишие четырехстопного ямба (ана лог французского 8-сложника) с рифмовкой AbAbCCdEEd: «Везувий пламя изрыгает, // Столп огненный во тьме стоит, // Багрово зарево зияет, // Дым черный клубом вверх летит;

// Краснеет понт, ревет гром ярый, // Ударам вслед звучат удары;

// Дрожит земля, дождь искр те чет;

// Клокочут реки рдяной лавы, — // О росс! Таков твой образ славы, // Что зрел под Измаилом свет!» (Г. Р. Державин. «На взятие Измаила»). В строгой форме ее впервые использовал А. П. Сумаро ков («Вперяясь в перемены мира», 1740). Два более ранних русских образца — гданская ода В. К. Тредиаковского (1734) и хотинская ода М. В. Ломоносова (1739) — отличались от канонической формы — соответственно — однородными окончаниями и порядком чере дования окончаний. В эпоху классицизма популярность одической строфы не только утвердила ее как основную архитектоническую форму жанра торжественной оды, но и распространила на др. жан ры — элегию (В. В. Капнист. «На воспоминание Пленириной кончи ны»), медитативную и любовную лирику (А. П. Сумароков. «Посла ние к Хераскову»;

Г. Р. Державин. «Стансы Кларисе»), песню (М. Н.

Попов), ироикомическую поэму (Н. П. Осипов, «Энеида») и др. Во второй половине XVIII в. появляется большое количество вариантов одической строфы: от «зеркального» расположения окончаний (по примеру М. В. Ломоносова), перемены мест четверостишия и шес тистишия, до использования в ряду одических строф десятистиший вольной рифмовки («Вечер» Я. Б. Княжнина) и пер. строфы в др. сти хотворный размер (александрийский стих «На взятие Варшавы» Г. Р.

Державина, вольный ямб «На покорение Бендер» П. М. Карабанова).

Лишь в нач. XIX в. вместе с падением жанра торжественной оды эта строфа выходит из употребления.

Из известных в Европе твердых стихотворных форм русский клас сицизм перенимает наиболее употребительные — сонет, триолет и рондо. Быстро осваивая европейский канон, уже во второй полови не века русские поэты активно экспериментируют с этими формами.

Особенно показательна здесь судьба сонета. Французский сонет был более строгим, нежели итальянский. Он требовал соблюдения пра вила альтернанса, а также зависимости рифмовки терцетов от риф мовки катренов (если в катренах рифмовка «закрытая» abba abba, то в терцетах она должна быть «открытой» — ccd ede;

и наоборот).

В России сонет стал известен в 1735, когда Тредиаковский опубли ковал свой силлабо-тонический пер. французского классического со нета Ж. де Барро, сделанный хореическим гекзаметром (два первых переводных сонета — «Последование российских орлов» И. В. Пауса 1715 и силлабический вариант пер. Тредиаковского 1732 — широкой известности не получили). Вслед за Тредиаковским в 1755 А. П. Су мароков создает уже четыре оригинальных сонета по французской модели. Популярность этой формы в 1760-е растет, русские поэты не только свободно воспроизводят французский и итальянский канон, но и экспериментируют с сонетной формой (А. А. Ржевский, В. И. Май ков, И. Ф. Богданович, Н. М. Карамзин, Г. Р. Державин). Первый рус ский триолет (1778) также был пер. с французского;

М. Н. Муравьев в своем пер. сохраняет все обязательные для этой структуры состав ляющие: четырехстопный ямб (соответствующий 8-сложнику ори гинала), объем (восемь стихов) и систему повторов (первый стих повторяется как четвертый и седьмой, второй — как восьмой). Пер вые оригинальные триолеты пишет Н. М. Карамзин («Триолет Ли зетте», «Триолет Алете»). Первое русское рондо появилось в «Новом и кратком способе…» Тредиаковского, однако уже в нем были нару шены правила классического рондо (15-стишие 10-сложника с че тырехсложным нерифмующимся рефреном с рифмовкой aabba abbR aabbaR, где R — нерифмующийся рефрен). Этот текст предварялся не вполне точным объяснением структуры: «Рондо также есть неко торый род эпиграммы и состоит всегда и непременно из тринадцати стихов, имея две конечно только рифмы то непрерывные, то смешен ные. Первое в нем речение, или иногда два и три, только не больше, долженствует дважды повторяться…… Рондо называется от округлости, ибо как в круге или в кольце конец с концом сходится…»;

возможно, именно такая вольная интерпретация формы способствует тому, что уже во второй половине XVIII в. «русское рондо» факти чески перестает быть твердой стихотворной формой. Младшие клас сицисты начинают именовать «рондо» стихотворения любого объема на две рифмы с рефреном.

Во второй половине XVIII в. возрастает интерес к английской по эзии. Пер. и переложения произведений Мильтона, Шекспира, Попа, Томсона, Грея составляют достаточно объемный корпус текстов, од нако английская стихотворная традиция до 1810–1820-х остается не востребованной.

К нач. следующего века в области русского стихосложения был накоплен столь большой и противоречивый опыт в использовании различных метрических, ритмико-синтаксических и строфических форм, что следующее поколение поэтов оказалось перед необходи мостью осмыслить и упорядочить этот обширный материал. Смена общеэстетической и стилевой ориентации, отчасти — легенда про шлого века о себе самом, оставленная в историко-теоретических тру дах по стихосложению, определили судьбы развития русского стиха в следующем веке, когда многое из наследия В. К. Тредиаковского, М. В. Ломоносова, А. П. Сумарокова и их учеников было забыто.

Многое открывалось заново и воспринималось как достояние нового века, в котором не только меняется «доля» влияния каждой из евро пейских стиховых традиций на русскую поэзию, но и сам русский стих входит в иную фазу своего развития. Она характеризуется ве дущей ролью поэтической практики, формированием «ритмической индивидуальности», наконец, перестройкой самого поэтического мышления, которое окончательно перестает быть жанрово-стиховым.

Неизбежным следствием этих изменений становится и иной тип от ношения к европейской традиции.

Л и т.: Перетц В. Н. Историко-литературные исследования и материа лы. Т. 1, 3. СПб., 1900–1902;

Тарановски К. Руски дводелни ритмови. I–II.

Београд, 1953;

Тимофеев Л. И. Очерки теории и истории русского стиха XVIII–XIX вв. М., 1958;

Томашевский Б. В. Стих и язык: Филологические очерки. М., 1959;

Холшевников В. Е. Русская и польская силлабика и сил лаботоника // Теория стиха. Л., 1968;

Жирмунский В. М. О национальных формах ямбического стиха // Там же;

Вишневский К. Д. Русская метрика XVIII века // Вопросы литературы XVIII в. Пенза, 1972;

Викери В. Н. Рус ский шестистопный ямб и отношение его к французскому александрийскому стиху // American Contributions to the Seventh International Congress of Slavists.

The Hague: Mouton, 1973, II;

Матяш С. А. Русский и немецкий вольный ямб XVIII — начала XIX века и вольные ямбы Жуковского // Исследования по теории стиха. Л., 1978;

Жирмунский В. М. Теория стиха. Л., 1975;

Тарановс кий К. Ф. Ранние русские ямбы и их немецкие образцы // Русская литература XVIII в. и ее международные связи / XVIII век. С. 10. Л., 1975;

Вишневский К. Д. Архитектоника русского стиха XVIII — первой половины XIX века // Исследования по теории стиха. Л., 1978;

Гаспаров М. Л. 1) Очерк истории русского стиха. М., 1984;

2) Очерк истории европейского стиха. М., 1989;

Шапир М. И. Universum versus: Язык — стих — смысл в русской поэзии XVIII–XX веков. Кн. 1. М., 2000.

Е. В. Хворостьянова СПИСОК ОСНОВНЫХ СОКРАЩЕНИЙ в т. ч. — в том числе в. — век вв. — века вып. — выпуск г. — город др. — другой, другие им. — имени коммент. — комментарий кон. — конец л. — лист лит. — литература н. с. — новый стиль н. э. — нашей эры нач. — начало ок. — около опубл. — опубликован, опубликованный пер. — перевод примеч. — примечание ред. — редактор, редакция род. — родился сб. — сборник св. — святой сер. — середина см. — смотри собр. — собрание сост. — составитель соч. — сочинение ст. — статья т. — том т. е. — то есть т. к. — так как т. н. — так называемый ум. — умер цит. — цитируется ч. — часть СПИСОК АВТОРОВ Алексеева Н. Ю.

Алташина В. Д.

Гуськов Н. А.

Данилевский Р.Ю.

Дёмин А. О.

Заборов П. Р.

Казанский Н. Н.

Корконосенко К. С.

Кочеткова Н. Д.

Кузнецов С. В.

Лаппо-Данилевский К. Ю.

Левин Ю. Д.

Лукьянец И. В.

Любжин А. И.

Люстров М. Ю.

Мозговая Е. Б.

Николаев С. И.

Подтергера И. А.

Разумовская М. В.

Рак В. Д.

Родосский А. В.

Талалай М. Г.

Хворостьянова Е. В.

Оглавление Предисловие Часть I. Энциклопедический словарь Список вокабул Часть II. Приложения Приложение 1.

Античность в русской литературной культуре XVIII века 1.1. Подтергера И. А. Рецепция античности в русской культуре начала XVIII века 1.2. Казанский Н. Н., Любжин А. И.

Античная литература в культуре XVIII века Приложение 2.

Художественный перевод в литературной культуре XVIII века 2.1. Левин Ю. Д. Об эволюции принципов перевода 2.2. Левин Ю. Д. «Собрание, старающееся о переводе иностранных книг» 2.3. Заборов П. Р. Переводы-посредники в истории русской литературы XVIII века Приложение 3.

Рак В. Д. Иностранная литература в русских журналах XVIII века (Библиографический обзор) Приложение 4.

Хворостьянова Е. В. Русское стихосложение XVIII века Список основных сокращений Список авторов Russian-European Literary Relations. XVIII Century The book «Russian-European Literary Relations. XVIII Century» was called into ex istence at the Faculty of Philology and Arts of the Saint Petersburg State University in cooperation with the Institute of Russian Literature (Pushkinskij Dom) of the Russian Academy of Sciences and offers an experiment of encyclopaedical description of literary contacts between Russia and Western Europe in the 18th century. It consists of two parts:

the encyclopaedical dictionary itself and the annexes. The first part contains encyclopae dical articles dealing with the perception of the work of the greatest West-European writ ers — English, French, German, Swiss, Polish, Italian, Spanish, Portugese — through Russian fiction (101 headwords), as well as survey articles on the problems of reception of a certain national literature (English, Spanish, Italian, German, Polish, Scandinavian, French, Swiss) through the Russian aesthetic consciousness. The first part includes all together 108 entries. The second part contains research on those aspects of Russian European literary dialogues which — for different reasons — are difficult to present in form of an encyclopaedical article: the inheritance of the ancient culture through Rus sian literature, theory and practice of literary translation, foreign sources of the Russian periodicals, Russian prosody of the 18th century. Within the 4 mentioned annexes there are 7 articles of various length.

The authors of the book tried to achieve a complete and consequent presentation of the material, though some lacunes still could not be avoided: certain subjects have been discussed too superficially and cursory, the analysis of others reveals essential gaps.

The authors and the editors of «Russian-European Literary Relations. XVIII Century» are entirely aware of the incompleteness of the work presented to the reader. Maybe the sub title «Material for Encyclopaedia» should have been added to the book. But despite the imperfection of some parts, the created view of the Russian-European literary relations of the 18th century is, according to the capabilities of modern comparativistics, rather full:

the missing fragments do not significantly disturb its integrity and panoramic character.

Besides that they had to be, as they are not the result of the authors` idleness and ignorance, but represent the current situation in studies of international contacts of Russian litera ture in the 18th century. The missing aspects were left out because the modern scientific knowledge offers almost no information about them — at least in any suitable form for encyclopaedical description. More than that — although the encyclopaedical genre does not presuppose solution of analytical tasks — it rather generalizes the facts accumulated by the science — certain articles of «Russian-European Literary Relations» represent deep and valuable research studies which essentially enrich our view of the literary life of the 18th century.

The ambition of the authors of the book to keep to a high scientific level determined the nature and the type of the entries. Each of them corresponds with strict and well-thought out criteria. The names of the authors are given both in the Russian transcription and in the original language. It is also true about most titles of the books — though in some cases the titles are put in the short form because of their excessive length — typical for the literary culture of the 18th century. The exact dates and places of birth and death of the writers are also indicated. The articles are completed with a detailed bibliographical reference list and if necessary with archival and source-studies information. The exceptions to these rules which can be found in the text are mostly due to the lack of adequate information in modern Rus sian comparativistics. The annexes naturally differ in form from the encyclopaedical entries, but they certainly equal those in their scientificity. That is why the book «Russian-European Literary Relations. XVIII Century» seems to meet the main requirements specified to the en cyclopaedical genre — scientific validity, accuracy of description, objectiveness and factual informativity.

Les relations littraires entre la Russie et l’Europe. XVIIIe sicle L’ouvrage «Les relations littraires entre la Russie et l’Europe. XVIIIe sicle» est n de la coo pration entre la Facult de Philologie et d’Art de l’Universit d’Etat de Saint Ptersbourg et l’Ins titut de la Littrature Russe de l’Acadmie des Sciences Russe (Pouchkinskiy Dom) et reprsente une description encyclopdique des contacts littraires entre la Russie et l’Europe occidentale au 18me sicle. Il comporte deux parties: le dictionnaire encyclopdique en soi puis des annexes.

La premire partie est compose d’articles encyclopdiques, qui se penchent sur les particularits de la perception de l’oeuvre des plus grands auteurs d’Europe occidentale (anglais, franais, alle mands, suisses, polonais, italiens, espagnols, portugais) par la littrature artistique russe (101 mots cls), ainsi que d’articles de synthse sur la rception de la littrature nationale dtermine (an glaise, espagnole, italienne, allemande, polonaise, scandinave, franaise, suisse) par la conscience esthtique russe. La premire partie comprend environ 108 entres. La seconde partie contient des tudes sur les diffrents aspects des relations entre la littrature russe et la littrature occidentale, qui — pour une raison ou une autre — ne peuvent кtre que difficilement reprsents sous forme d’entre encyclopdique: l’assimilation de l’antiquit par la culture littraire russe, la thorie et la pratique de la traduction artistique, les sources trangres des priodiques russes, la versification russe du 18me sicle. Dans le cadre de ces 4 annexes se trouvent 7 articles d’ampleur diffrente.

Les auteurs de l’ouvrage se sont efforcs de donner une reprsentation complte et cons quente du sujet, certaines lacunes n’ont nanmoins pu кtre vites : certains thmes ne sont traits que trop superficiellement et sommairement, l’tude d’autres sujets prsente des failles substan tielles. Les auteurs et rdacteurs des «Relations littraires entre la Russie et l’Europe. XVIIIe si cle» sont parfaitement conscients de l’incompltude de l’ouvrage prsent au lecteur.


Peut-кtre serait-il judicieux d’accompagner ce livre d’un sous-titre « Matriel pour encyclopdie ». Mise part l’aspect dcousu de certains fragments, l’image des relations littraires russo-europennes au 18me sicle donne dans cet ouvrage se rvle relativement complte — d’autant que le permet la philologie comparative moderne : les fragments manquants n’influent cependant aucunement sur le caractre intgral et universel de l’њuvre. D’autre part ceux-ci sont forcs dans le sens le plus pur du terme : ils ne sont aucunement le rsultat de la paresse ou de l’incomptence du collectif des auteurs, mais refltent bien l’actuelle situation de la recherche dans le domaine des relations internationales de la littrature russe du 18me sicle. Ce qui fait dfaut, fait dfaut parce qu’il n’est que peu connu du monde scientifique moderne — du moins sous une forme propre une entre encyclopdique. De surcroоt — bien que le genre encyclopdique d’une manire gnrale ne prsuppose pas la rsolution de problmes analytiques — il synthtise plutфt les acquis de la science — plusieurs articles des «Relations littraires entre la Russie et l’Europe.

XVIIIe sicle» prsentent d’authentiques discussions de valeur propre, qui toffent tangiblement notre perception de la vie littraire au XVIIIe sicle.

Les efforts des auteurs de l’ouvrage prsent au lecteur afin de conserver un haut niveau scien tifique ont donn le caractre et la forme propres aux articles encyclopdiques. Chacun d’entre eux rpond de stricts critres de slection scrupuleusement labors. Les noms des auteurs ne sont pas exclusivement inscrits dans la transcription russe mais galement dans leur forme originale. Ceci s’applique la plupart du temps aussi aux titres des livres, bien que ces derniers soient dans quelques cas indiqus de faon abrge cause de leur longueur excessive — caractristique du XVIIIe sicle.

Les dates et lieux de naissances exacts des auteurs sont galement indiqus. Les articles s’achvent sur des rfrences bibliographiques dtailles et sont, si besoin est, complts par des rfrences ar chivistiques et indications des sources. Les exceptions ces rgles que l’on peut trouver dans le livre proviennent pour la plupart du fait que la philologie comparative moderne russe ne dispose pas des informations correspondantes. Bien sыr les annexes se diffrencient des articles encyclopdiques de par leur forme mais elles ne sont pas en reste de par leur scientificit. Grce cela, il semble que «Les relations littraires entre la Russie et l’Europe. XVIIIe sicle» rpondent raisonnablement l’essentiel des exigences que pose le genre encyclopdique: la validit des informations, la prci sion de la description et la capacit d’information objective et factuelle.

Literarische Beziehungen zwischen Russland und Europa. XVIII Jahrhundert Das Buch «Literarische Beziehungen zwischen Russland und Europa. XVIII. Jahrhundert» ist an der Fakultt fr Philologie und Kunst der Staatlichen Universitt St.Petersburg in Kooperierung mit dem Institut der Russischen Literatur (Puschkinskij Dom) der Russischen Akademie der Wissen schaften entstanden und stellt eine enzyklopdische Beschreibung der literarischen Kontakte zwi schen Russland und Westeuropa im 18. Jahrhundert dar. Es besteht aus zwei Teilen: dem enzyklop dischen Wrterbuch selbst und den Anhngen. Den ersten Teil bilden enzyklopdische Artikel, die sich mit den Besonderheiten der Wahrnehmung des Schaffens der grten westeuropischen (eng lischen, franzsischen, deutschen, schweizerischen, polnischen, italienischen, spanischen, portugie sischen) Schriftsteller durch die russische schngeistige Literatur auseinandersetzen (101 Stichwr ter), sowie auch berblicksartikel ber die Rezeption einer bestimmten Nationalliteratur (englischen, spanischen, italienischen, deutschen, polnischen, skandinavischen, franzsischen, schweizerischen) durch das russische sthetische Bewusstsein. Der erste Teil umfasst insgesamt 108 Eintrge. Der zweite Teil enthlt Untersuchungen derjenigen Aspekte der Beziehungen zwischen der russischen und der westeuropischen Literatur, die aus dem einen oder dem anderen Grund kaum in Form eines Enzyklopdieeintrags dargestellt werden knnen: die Aufnahme und Aneignung der Antike durch die russische literarische Kultur, Theorie und Praxis der bersetzung der schngeistigen Literatur, auslndische Quellen der russischen Periodika, die russische Verslehre des 18. Jahrhunderts. Inner halb der 4 genannten Anhnge findet man 7 Artikel unterschiedlichen Umfangs.

Die Autoren des Buches haben eine vollstndige und konsequente Darstellung des Stoffes angestrebt, jedoch waren einige Lakunen nicht zu vermeiden: manche Themen wurden zu ober flchlich und flchtig behandelt, in der Ausfhrung der anderen sind wesentliche Lcken be merkbar. Die Autoren und Redakteuren der «Literarischen Beziehungen zwischen Russland und Europa. XVIII. Jahrhundert» sind sich der Unvollstndigkeit des den Lesern angebotenen Werkes in vollem Mae bewusst. Vielleicht sollte man das Buch mit dem Untertitel «Material fr Enzy klopdie» versehen. Abgesehen von der Abgerissenheit einiger Abschnitte, ist jedoch das in dem Buch geschaffene Bild der russisch-europischen literarischen Beziehungen im 18. Jahrhundert, soweit es die moderne Komparativistik ermglicht, ziemlich vollstndig: die fehlenden Fragmen te verletzen seine Ganzheit und seinen Panoramacharakter nur im geringen Mae. Auerdem sind sie gezwungen — im wahrsten und genausten Sinne dieses Wortes, da sie kein Ergebnis von der Faulheit und Inkompetenz des Autorenkollektivs sind, sondern die gegenwrtige Situation in der Forschung der internationalen Beziehungen der russischen Literatur widerspiegeln. Das Fehlende fehlt darum, weil dem modernen wissenschaftlichen Wissen kaum was darber bekannt ist — zumindest in der Form, die fr eine enzyklopdische Beschreibung geeignet ist. Mehr als das — obwohl das enzyklopdische Genre im Groen und Ganzen keine Lsungen der analyti schen Aufgaben voraussetzt, sondern eher das von der Wissenschaft schon Angesammelte zusam menfasst, bieten einige Artikel der «Literarischen Beziehungen zwischen Russland und Europa»


wahre und ernste Untersuchungen, die ihren eigenen Wert haben und unsere Vorstellungen ber das literarische Leben im 18. Jahrhundert mageblich bereichern.

Das Streben der Autoren des dem Leser angebotenen Buches nach der Einhaltung eines hohen wissenschaftlichen Niveaus bestimmte den Charakter und die Art der Wrterbuchartikel. Jeder von ihnen entspricht strengen und sorgfltig durchdachten Kriterien. Die Namen der Autoren werden nicht nur in der russischen Transkription, sondern auch in der Originalsprache gegeben.

Dies bezieht sich meistens auch auf die Bchertitel, wobei letztere in einigen Fllen sowohl im Original, als auch in der bersetzung aufgrund ihrer bermigen Lnge, die fr die literarische Kultur des 18. Jahrhunderts typisch war, in der abgekrzten Form angefhrt werden. Die genauen Lebensdaten, sowie auch die Geburts- und Sterbeorte der Schriftsteller werden ebenso angege ben. Die Artikel werden durch ausfhrliche bibliographische Referenzen abgeschlossen, und wenn es ntig ist, durch archivalische und quellenkundliche Angaben. Die im Text zu findenden Ausnahmen zu diesen Regeln sind meistens dadurch zu erklren, dass die moderne russische Komparativistik ber die entsprechenden Informationen nicht verfgt. Die Anhnge unterschei den sich selbstverstndlich ihrer Form nach von den Wrterbuchartikeln, doch sie stehen diesen in ihrer Wissenschaftlichkeit auf keinen Fall nach. Deswegen entspricht das Buch im Wesentlichen, so scheint es, den wichtigsten Anforderungen, die dem enzyklopdischen Genre gestellt wer den — Stichhaltigkeit, Beschreibungsprzision, Objektivitt und faktische Informativitt.

Энциклопедический отдел ИФИ Санкт-Петербургского государственного университета Энциклопедический отдел ИФИ Санкт-Петербургского государственного университета занимается организацией работы по созданию энциклопедической, справочной и иной литературы гуманитарного профиля и осуществляет весь цикл работ, необходимых для успешной реализации проектов: от выработки концепций, поиска партнеров, формирования творческого коллектива и до создания оригинал-макета и печати тиража.

Отдел активно сотрудничает не только с факультетами и другими подразделениями Университета, но и с ведущими научными, музейными и архивными центрами Санкт Петербурга (Государственный Эрмитаж, Библиотека Академии наук, Российская национальная библиотека, Русский музей, Институт российской истории, Институт русской литературы (Пушкинский Дом) и мн. др.).

*** Энциклопедия «Три века Санкт-Петербурга»

Энциклопедия представляет собой первый в отечественной энциклопедической практике опыт издания, в котором история Санкт-Петербурга рассматривается в широком культурном контексте. Энциклопедия содержит сведения практически обо всех сторонах жизни города – истории, литературе, музыке, изобразительном искусстве, архитектуре, науке, религии, быте. В книгу включено большое количество статей, посвященных жизни и творчеству не только широко известных деятелей, но и незаслуженно забытых.

Энциклопедия не ограничивается собственно петербургскими сюжетами. Авторы представляют историю Санкт-Петербурга как неотъемлемую часть истории России.

В работе над книгой принимают участие крупнейшие ученые, ведущие специалисты музеев, библиотек, архивов и научных учреждений Санкт-Петербурга. Издание богато иллюстрировано, содержит карты, планы, таблицы и справочный аппарат.

Энциклопедия рассчитана как на специалистов, так и на широкий круг читателей.

В декабре 2001 года вышел в свет первый том энциклопедии (в двух книгах) «Осьмнадцатое столетие», в 2003–2009 годах выходит второй том (в семи книгах) «Девятнадцатый век». В дальнейшем планируется создание третьего тома – «Двадцатый век» (в семи книгах). Ведется работа над четвертым дополнительным томом (в четырех книгах). Завершит издание справочно-библиографический том.

*** С 2004 года Отделом (совместно с Геральдическим Советом при Президенте РФ и Государственным Эрмитажем) ведется работа над проектом, посвященным государственной и военной символике России.

Вышли в свет:

Г. В. Вилинбахов «История Российского герба и флага». Книга посвящена двум основным символам России – гербу и флагу, истории их появления и бытования вплоть до наших дней. С привлечением обширного исторического материала рассказывается о появлении, оформлении и значении герба и флага, поднимаются некоторые спорные вопросы геральдики, связанные с историей этих государственных символов. Книга снабжена большим количеством редких иллюстраций, содержит цветные вклейки.

Г. В. Вилинбахов «Русские знамена». Книга посвящена истории русских знамен и охватывает период с XVII по начало XX века. С привлечением обширного исторического, архивного материала автор рассказывает о той роли, которую играли знамена в русской истории, о значении знамени как символа и как носителя символов, истории знамен русских полков, дает подробное описание флажной символики и ее значения. В книге широко используются материалы из коллекции знамен и военной графики Государственного Эрмитажа, хранителем которой является автор книги. Издание снабжено большим количеством редких иллюстраций, содержит альбом цветных иллюстраций.

Г. В. Вилинбахов «Награды России. Ч. I. Ордена». Книга посвящена истории наград и наградной системы в России в XVII – начале XX века. В ней рассказывается не только о таких широко известных наградах, как ордена и медали, но также о наградных знаках, наградной музыке, наградных мундирах и многом другом. Книга основана на архивных и музейных материалах, редких источниках, не известных широкому читателю и мало доступных специалистам. Издание богато иллюстрировано в основном не публиковавшимися материалами, содержит альбом цветных иллюстраций.

*** В настоящее время Отделом осуществляется работа над целым рядом проектов. Среди них:

Г. В. Вилинбахов «Награды России. Ч. II. Коллективные награды».

В. А. Парахуда «Дворцы и парки Ораниенбаума на старинных открытках».

Издание посвящено забытому прошлому дворцов и парков города Ломоносова.

Альбом приглашает читателей в путешествие по Ораниенбаумскому парку на 100 лет назад — в его «серебряный век». Впервые с возможной полнотой в книге представлены уникальные фотографические изображения начала XX века, раскрывающие нам очарование одного из пригородов столичного Санкт-Петербурга. Фотографии сопровождаются подробным историко-культурным комментарием. Приведены малоизвестные свидетельства о пребывании в Ораниенбауме российских и мировых знаменитостей, также впервые названных в именном указателе. Уточнена датировка основных событий прошлого дворцов и парков.

*** В 2006 году Отдел открыл новую серию «Aurora borealis», в которой будут представлены исследования широкого гуманитарного профиля. Среди них:

Пронин Г. Ф. «Бронепоезд “Офицер”». Научный редактор К. М. Александров.

Книга посвящена событиям Гражданской войны на Юге России в 1919–1920 гг.

Автор – рядовой участник Белого движения в Вооруженных Силах Юга России генерал лейтенанта А. И. Деникина и Русской армии генерал-лейтенанта П. Н. Врангеля, посвятивший свой труд памяти команды доблестного бронепоезда «Офицер». На страницах беллетризованных воспоминаний Георгия Пронина оживают трогательные образы молодых людей, представителей русской интеллигенции начала XX в., в огне смуты и революции вставших на защиту чести и национального достоинства России.

Шульц Р. Отзвуки фаустовской традиции и тайнописи в творчестве Пушкина.

Автор, обращаясь к обширному материалу европейской литературы, исследует мистифицирующие приемы и трансформацию бродячего сюжета о закладе души доктора Фауста в творчестве Пушкина, прослеживает истоки и выявляет претексты петербургских повестей Пушкина. В данном исследовании рассмотрены главные художественные образцы фаустовской традиции, либо имевшиеся в библиотеке Пушкина, либо оставившие заметные следы в художественных обработках поэтом фаустовского сюжета. Оригинальный подход автора состоит в том, что он привлекает в своем исследовании пушкинские графические изображения магического круга и квадрата и выявляет их роль в главных пушкинских декабристских мистификациях – «Медном всаднике» и «Пиковой даме». Книга написана простым языком и будет интересна как специалистам – филологам и историкам, так и широкому кругу читателей.

*** В планах Отдела также работа над синхронистическими таблицами, посвященными отечественной и европейской истории, науке, культуре, искусству, литературе IХ–ХХ веков.

Планируется переиздание полного, авторского варианта монографии В. Ф. Левинсона Лессинга «История картинной галереи Эрмитажа (1764–1917)», издание сборника трудов В. Луконина «Культура Ирана» (совместно с Государственным Эрмитажем).

По вопросам приобретения книг и за более подробной информацией обращаться по телефону 972-10-26 и по адресу enc_otd@rambler.ru.

Корректор Л. А. Быстрова Верстка А. В. Александровой Дизайн Е. Г. Эргардт, Н. И. Баранов Подбор иллюстраций Ю. Н. Кружнов Лицензия ЛП № 000156 от 27.04.99 г. Подписано в печать 29.02.2008 г.

Формат 60х90 1/16. Усл. печ. л. Печать офсетная. Тираж 500 экз. Заказ Филологический факультет СПбГУ 199034, С.-Петербург, Университетская наб., Отпечатано с готовых диапозитивов в ОАО Издательско-полиграфическое предприятие «Искусство России»

ул. Промышленная, д. 38/2;

тел. 786-87-

Pages:     | 1 |   ...   | 12 | 13 ||
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.