авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |

«ISSN 2071-0968 4 2011 СОДЕРЖАНИЕ КОЛОНКА ГЛАВНОГО РЕДАКТОРА ...»

-- [ Страница 5 ] --

В ГГТУ им. П.О. Сухого работали секции по демографическим проблемам в рамках традиционных (их прошло уже пять) международных научных кон ференций «Менталитет славян и интеграционные процессы: история, со временность, перспективы», в ГрГУ им. Я. Купалы в рамках традиционных международных научных конференций «Народы, культура и социальные процессы на пограничье» – секции по демографическим проблемам разви тия пограничья. Демографические проблемы рассматривались и на между народных научно-практических конференциях, проводимых в БГЭУ, Между народном институте трудовых и социальных отношений (Минск) и его фи лиалах в Гомеле и Витебске. Работала демографическая секция социоло гии семьи и брака и на Международной научно-практической конференции «Современная семья и проблемы семейного воспитания» в Могилеве (2008).

Эти мероприятия и публикации анализа демографических процессов свидетельствуют о том важном значении, которое имеют демографические проблемы в современной жизни Беларуси, а также о многогранности аспек тов демографических процессов, их проникновении и взаимосвязи с много численными сторонами политической, социальной и экономической жизни общества. Это также и то, что характеризует социологический подход и оз начает социологизацию современной науки.

Результат научных исследований нашел отражение в законодательных актах и многих программных документах. Беларусь одной из первых на пост советском пространстве поставила на государственном уровне задачу пре одоления проблем, связанных с растущей депопуляцией и демографиче ским кризисом. Закон Республики Беларусь «О демографической безопас ности Республики Беларусь» (4 января 2002 г.) является основой для про ведения активной демографической политики в стране.

СОЦИОЛОГИЯ 4/ С рабочего стола социолога В соответствии с этим Законом была разработана и принята Государст венная программа демографического развития страны на 2002–2005 гг.

В марте 2007 г. была утверждена новая – президентская – Национальная программа демографической безопасности на период 2007–2010 гг. Кроме того, отдельные демографические проблемы получили отражение в других государственных программах: возрождение и развитие села;

развитие ре гионов, средних и малых городских поселений;

молодежь и дети Беларуси;

совершенствование системы социальной работы с одинокими гражданами пожилого возраста;

улучшение условий и охраны труда;

преодоление послед ствий катастрофы на Чернобыльской АЭС;

профилактика ВИЧ-инфекции;

кон цепции и программы развития здравоохранения;

государственная миграцион ная программа;

национальные действия по предупреждению и преодолению пьянства и алкоголизма;

улучшение положения детей и охрана их прав.

Хотелось бы отметить, что, несмотря на законодательное требование разработки демографических программ, практика такой разработки столкну лась с определенными трудностями. Так, между истечением срока действия Государственной программы на 2002–2005 гг. и принятием следующего до кумента на период до 2010 г. прошло почти 15 месяцев. Также между за вершением Национальной программы на 2007–2010 гг. и принятием Нацио нальной программы на 2011–2015 гг., предусмотренной Программой соци ально-экономического развития Республики Беларусь на 2011–2015 гг., и началом срока ее действия прошло более 7 месяцев. Это свидетельствует о сложности управления демографическими процессами.

Таким образом, в развитии белорусской демографической науки и демо графической политики выделяется четыре основных этапа: дореволюцион ный, довоенный, советский и суверенный. Каждый из них имеет свои спе цифические особенности, проявляющиеся как в самом демографическом развитии, так и в их научном отражении и осмыслении.

Современная белорусская демографическая мысль внесла сущест венный вклад в осмысление современных демографических процессов страны, к которым следует отнести:

• выявление мифов в противопоставлении современного демографи ческого развития демографическому прошлому (Л.П. Шахотько, А.А. Раков, А.Г. Злотников);

• характеристику изменений моделей в семейной сфере и демографи ческих ценностей современной Беларуси (Ю.М. Бубнов, Л.Г. Титаренко, Н.Е. Лихачев, А.Г. Злотников, С.А. Шавель);

• анализ депопуляционной демографической спирали на основе сформи ровавшегося типа воспроизводства населения (А.Г. Злотников);

• достаточно высокую точность и обоснованность демографических прог нозов белорусских демографов (А.А. Раков, Л.П. Шахотько, Л.Е. Тихонова);

• обоснование концепции демографизации современной социально экономической политики (А.А. Раков, А.Г. Злотников);

• социологизацию современной науки прежде всего в отношении демо графической науки (Е.М. Бабосов, С.А. Шавель, А.Г. Злотников);

• разработку концепции социальной и социально-экономической обус ловленности современных демографических процессов (А.Г. Злотников);

• использование выводов и материалов социолого-демографических ис следований в управленческой и законотворческой деятельности;

• анализ проблем национальной (прежде всего – социокультурной и де мографической) безопасности на основе разрешения социальных, экономи ческих и социокультурных противоречий белорусского общества (А.А. Ра ков, А.Г. Злотников, Е.А. Антипова, К.К. Красовский);

• обоснование важности активной государственной демографической по литики в решении современных и перспективных демографических проблем Беларуси.

88 СОЦИОЛОГИЯ 4/ С рабочего стола социолога Современный этап развития белорусской демографии ставит проблемы, требующие решения. Основные факторы современного демографического развития Беларуси (ожидаемая продолжительность жизни, территориаль ное размещение населения, половая и возрастная структура, показатели естественного движения населения), как отмечает С.А. Шавель, представ ляются негативными, но и являются факторами социальной напряженности страны16. А через 10–15 лет демографическая ситуация еще более обост рится. Ожидаемый дефицит демографического капитала создаст не срав нимую с сегодняшней угрозу национальной безопасности. А с учетом по вторяемости демографических волн в 2040–2050-х гг., если не удастся до 2015 г. преломить негативные демографические тенденции, ожидаемый демографический кризис не сравнится с сегодняшним кризисом. Поэтому решение демографических проблем будет в поле нашего внимания, как ми нимум, еще полстолетия.

Это означает, что проблемы демографического развития будут и впредь оставаться в центре социальной политики Республики Беларусь. Совре менные негативные демографические тенденции создают самую серьезную угрозу национальной безопасности страны и всему славянскому миру, где демографическое развитие также характеризуется депопуляционными про цессами. Тенденция развертывания депопуляционной спирали харак теризует социальную, политическую и экономическую обусловленность со временных демографических процессов. В этих условиях, во-первых, от ученых требуется демографическая экспертиза важнейших государствен ных документов. Во-вторых, встает задача демографического образования не только выпускников географических и социологических специальностей, но и будущих управленцев, экономистов, медиков, философов и др. В третьих, актуальной остается проблема институционализации демографи ческой науки в Беларуси, включающей создание специализированного де мографического института, демографического журнала, выделение места на академическом Олимпе Беларуси для демографов, ибо не секрет, что в современных условиях только ученые с большим именем и статусом могут «пробивать» интересы демографической науки.

См.: З л о т н и к о в А. Г. Демографическая реальность и политическая заангажирован ность // Бел. думка. 1998. № 2. С. 97.

Д а н и л о в А. Н. Социологический небосклон: вызовы и ответы // Там же. 2003.

№ 1. С. 87.

Б о р и с о в В. А. Демографическая дезорганизация России: 1897–2007. Избранные де мографические труды / Ред.-сост. А.И. Антонов. М., 2007. С. 334.

См.: T h o m p s o n W. S. Population // American Journal of Sociology. 1929. Vol. 34.

№ 6 (May).

См.: Б о р и с о в В. А. Еще одна дата возникновения теории демографической револю ции // Социол. исслед. 1986. № 3.

См.: Б у б н о в Ю. М. Социологические очерки гендерных отношений. Мн., 2007;

О н ж е. Социологические очерки народного здоровья. Мн., 2008.

См.: Т и х о н о в а Л. Е. Регулирование демографических процессов в Беларуси.

Мн., 2002.

См.: Б у р о в а С. Н. Социология брака и семьи: история, теоретические основы, персо налии. Мн., 2010.

Ш а х о т ь к о Л. П. Модель демографического развития Республики Беларусь.

Мн., 2009. С. 377.

Ш а в е л ь С. А. Общественная миссия социологии. Мн., 2010. С. 68.

А н т и п о в а Е. А. Геодемографические проблемы и территориальная структура сель ского расселения Беларуси. Мн., 2008. С. 255.

Там же.

Там же. С. 256.

Там же.

Там же. С. 257.

См.: Ш а в е л ь С. А. Указ. соч. С. 208–209.

Поступила в редакцию 07.09.11.

СОЦИОЛОГИЯ 4/ С рабочего стола социолога Е.Е. КУЧКО, ДОКТОР СОЦИОЛОГИЧЕСКИХ НАУК, ДОЦЕНТ (МИНСК) СОЦИОЛОГИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ ПОТРЕБЛЕНИЯ ЛЕКАРСТВЕННЫХ СРЕДСТВ НАСЕЛЕНИЕМ РЕСПУБЛИКИ БЕЛАРУСЬ Дана эмпирически обоснованная оценка по- The estimation of medicines consumption by требления лекарственных средств населением, the population is justified by the empiric data;

изучены основные источники информации о ле- some basic sources of information about medi карственных препаратах и критерии их выбора. cines and the factors to make the population Определены факторы повышения культуры на- choose them are studied. The factors to increase селения в отношении своего здоровья. the population’s health culture are defined.

Актуальность исследования потребления лекарственных средств опре деляется необходимостью формирования культуры отношения населения к своему здоровью, с одной стороны, и отсутствием информации о факторах, ее определяющих, – с другой. Исследуемая проблемная ситуация отражает потребность в информации о специфике поведения населения на рынке ле карственных средств и мотивации их выбора в целях лечения и профилак тики различных заболеваний. Для исследования состояния проблемной си туации в январе – марте 2011 г. совместно с НИЛ «Общественное мнение»

ГИУСТ БГУ было проведено социологическое исследование с целью вы явить факторы, во-первых, способствующие формированию у населения Республики Беларусь культуры потребления лекарственных средств, во вторых, способствующие рациональному использованию и улучшению практики назначения лекарственных средств специалистами-медиками. Для реализации поставленных целей требовалось решить следующие задачи:

определить основные социально-демографические характеристики различ ных типов потребителей лекарственных средств;

выявить наиболее значи мые источники информации о лекарственных средствах и их терапевтиче ских свойствах;

определить главные факторы выбора лекарственных средств населением и предпочтения в выборе лекарственных средств оте чественного и зарубежного производства;

выявить причины принятия реше ния о тактике лечения пациентов и практику потребления лекарственных средств населением. Объект исследования представлен потребителями лекарственных средств из числа жителей областных центров и г. Минска.

Предметом исследования явились знания, отношение и практика насе ления в плане потребления лекарственных средств. Методика проведе ния исследования связана с использованием опросного метода сбора ин формации – социологического индивидуального стандартизированного ин тервью «лицом к лицу» с респондентом. Методами качественного и количе ственного анализа полученной информации стали: описательный анализ, различные виды группировок и эмпирическая типологизация, сравнитель ный анализ. В ходе исследования была опрошена целевая группа респон дентов – покупатели лекарств. По этой группе была рассчитана выбороч ная совокупность респондентов, в генеральную совокупность вошло на селение г. Минска и областных центров (3 662 971 человек)1, которое рас сматривалось как потенциальный потребитель лекарственных средств.

Объем выборочной совокупности составил 384 респондента, что гаранти ровало достоверность полученной информации в пределах 5 % погрешно сти и доверительной вероятности, равной 0,95. В исследовании использо валась комбинированная многоступенчатая выборка. На первой ступени отбора была осуществлена стратификация генеральной совокупности по регионам2, на второй произведено пропорциональное размещение единиц наблюдения в выборке с учетом деления на административные районы3 в выделенных населенных пунктах в соответствии с их распределением в ге неральной совокупности4. Далее в каждом районе населенного пункта ме тодом случайного бесповторного отбора определялись аптеки, где прово дился опрос респондентов с использованием механического (систематиче ского) отбора опрашиваемых с заданным шагом.

90 СОЦИОЛОГИЯ 4/ С рабочего стола социолога Анализ данных позволил выявить ряд особенностей потребительского поведения различных гендерных групп на рынке лекарственных препа ратов. В гендерной структуре покупателей лекарственных средств в аптеках преобладают женщины (66,9 %), что объясняется их традиционно большей заботой о своем здоровье и здоровье близких и в целом большей покупа тельской активностью. Женщины чаще, чем мужчины, покупают гомеопати ческие средства (3,1 % случаев покупок мужчин и 5,4 % случаев покупок женщин), БАДы (0,8 и 5,1 % соответственно) и витамины (16,5 % мужчин и 22,6 % женщин). Лекарственные препараты и те и другие покупают пример но с одинаковой частотой (81,9 и 80,9 % соответственно). Мужчины не сколько чаще, чем женщины, покупают лекарственные средства без рецеп та врача (83,5 % против 76,7 % соответственно). Выявлены некоторые раз личия относительно предназначения купленного лекарственного средства:

мужчины чаще заявляют, что оно предназначено для лечения временного недомогания (38,6 % против 31,5 % в женской группе), а женщины чаще объясняют покупку необходимостью лечения заболевания (40,5 % против 32,2 % в мужской группе). Лекарственные средства для профилактики забо леваний мужчины и женщины покупают примерно с одинаковой частотой (29,1 и 28,0 % соответственно). Возможно, данный факт объясняется не только объективными характеристиками состояния здоровья, но и его субъ ективными: мужчины склонны к восприятию ухудшения здоровья как вре менного недомогания, тогда как женщины более серьезно подходят к оцен ке любого факта ухудшения здоровья и чаще определяют его как заболева ние. Это предположение косвенно подтверждается данными о самооценке состояния здоровья. Мужчины чаще склонны заявлять о том, что они «прак тически здоровы, лишь иногда бывают временные недомогания» (67,7 % мужчин против 40,5 % женщин). Женщины же чаще, чем мужчины, говорят о наличии у них хронических (36,6 и 40,5 %), а также частых простудных за болеваний (16,3 и 10,2 % соответственно). Оценивая частоту приема лекар ственных средств, 27,6 % мужчин заявляют о том, что они «практически ни когда не принимают лекарственных препаратов», в то время как в женской группе респондентов таких лишь 10,1 %. О том, что принимают лекарства «время от времени» заявили 55,9 % мужчин и 63,8 % женщин. Постоянно принимают лекарства 16,5 % мужчин и 26,1 % женщин.

Анализ полученных данных позволил выявить ряд особенностей потреби тельского поведения различных возрастных групп на рынке лекарственных средств. Высокая активность здесь принадлежит молодежной группе (в числе покупателей аптек их оказалось 39,6 %). Представители старших возрастных групп гораздо чаще, чем молодежь и люди среднего возраста, покупают ле карственные препараты (54,9 %), зато четверть покупок, осуществляемых в аптеках молодыми людьми, приходится на витамины. Основная масса рес пондентов, независимо от возраста, совершила покупку лекарственного препа рата без рецепта врача (рис. 1), что можно квалифицировать как самолечение.

Рис. 1. Структура покупок лекарственных средств по рецепту и без него в разрезе возрастных групп, % СОЦИОЛОГИЯ 4/ С рабочего стола социолога Социальный статус, уровень образования и материальное положение являются важными ориентирами при определении факторов, способствую щих формированию у населения культуры потребления лекарственных средств. Оценка своего материального положения как среднего и выше среднего создает благоприятную ситуацию для потребителей в отношении выбора качественных и эффективных лекарственных препаратов для лече ния и профилактики заболеваний. Респонденты, которые субъективно оце нивают свое материальное положение как «хорошее», чаще, чем другие, покупают лекарственные средства для профилактики (32,2 % против 27,5 % в группе «средние» и 20,4 % в группе с «низким материальным положением»)5.

Выбор того или иного лекарственного средства определяется не только наличием заболеваний и демографическим статусом респондента, но и ин формационными системами, определяющими поведение населения на рын ке лекарственных средств. Информационные системы существенно влияют на формирование культуры населения в отношении к своему здоровью. Ис точники информации обеспечивают рекламу медицинских препаратов, фор мируют спрос на лекарства и влияют на принятие решения о тактике лечения.

С целью выявления информационных источников выбора лекарственных препаратов группе респондентов, которые купили лекарство без рецепта врача (их доля составила 79,0 %), был задан вопрос о том, какие источники информации повлияли на выбор именно этого лекарственного средства.

В соответствии с методикой интервьюер не предлагал какие-либо варианты ответа. Респондент должен был сформулировать ответ сам. При этом фик сировались только три первых ответа респондентов, которые отражали ус тойчивость его обращения к определенным информационным источникам, что позволило обнаружить самые распространенные из них. По результа там опроса информационными источниками при необходимости выбора лекарственного препарата являются:

– рекомендации врачей – 46,9 %;

– личный опыт (привычное лекарство, покупал его и раньше) – 35,6 %;

– рекомендации друзей, родственников, знакомых – 22,8 %;

– рекомендации работника аптеки – 20,5 %;

– реклама на телевидении – 10,2 %;

– интернет-источники – 4,3 %;

– статьи в газетах, журналах – 4,0 %;

– специальные телевизионные программы о здоровье – 1,7 %;

– информационные материалы в поликлинике, аптеке и т. д. – 1,3 %.

Тенденция к большей ориентации на рекомендацию врача при выборе тактики лечения усиливается с возрастом. Так, в группе респондентов до лет 40,3 % купили лекарственного препарата по рекомендации врача, а в возрастной группе старше 60 лет – 74,3 %.

И напротив, с возрастом люди реже прибегают к советам друзей, родст венников и знакомых при выборе лекарств: в возрастной группе до 30 лет этот источник информации является значимым для каждого третьего рес пондента (31,5 %), а в группах старшего возраста данный источник резко теряет свою значимость (табл. 1).

Таблица Источники информации, повлиявшие на выбор лекарственного средства, в разрезе возрастных групп, % Возрастные группы, лет Основные источники информации до 30 31–40 41–50 51–60 61 и старше Рекомендация врача 40,3 41,2 41,1 59,5 74, Личный опыт 27,4 31,4 50,0 35,1 48, Рекомендация друзей, родственников, знакомых 31,5 21,6 25,0 10,8 2, Рекомендация работника аптеки 25,8 21,6 16,1 18,9 8, Реклама на телевидении 14,5 9,8 3,6 8,1 8, 92 СОЦИОЛОГИЯ 4/ С рабочего стола социолога Тенденция к большей ориентации на рекомендацию врача при выборе тактики лечения усиливается также с повышением уровня образования.

Так, в группе респондентов с высшим образованием 50,0 % приобрели ле карство по рекомендации врача, а в группе с низким образовательным уровнем – 38,7 %. С повышением уровня образования также наблюдается тенденция к снижению значимости рекомендаций друзей, родственников, знакомых (табл. 2).

Таблица Источники информации, обусловившие покупку лекарственного средства различными группами населения с учетом образовательного уровня, % Группы по уровню образования Основные источники информации начальное, базовое, среднее, среднее специальное высшее профессионально-техническое Рекомендация врача 38,7 47,3 50, Личный опыт 33,9 44,0 31, Рекомендация друзей, 33,9 20,9 19, родственников, знакомых Рекомендация работника 22,6 16,5 22, аптеки Реклама на телевидении 8,1 5,5 14, В силу распространенности покупки лекарств без рецепта в рамках ис следования была предпринята попытка выяснить отношение населения к перспективе введения практики назначения лекарственных средств по те лефону специальной медицинской службой, что, безусловно, в какой-то степени могло бы в особых случаях регулировать выбор препарата. Боль шинство респондентов (55,7 %) высказались против введения такой практи ки в Беларуси, лишь каждый третий респондент (33,5 %) в целом положи тельно оценил данную перспективу (рис. 2).

Скорее отрицательно 17,2 % Скорее положительно 17,4 % Отрицательно 38,5 % Положительно 16,1 % Затруднились ответить 10,8 % Рис. 2. Оценка перспективы введения в Беларуси практики назначения лекарственных средств по телефону специальной медицинской службой Одной из задач исследования явилось определение степени доверия к информации о лекарственных средствах, полученной из разных источников.

Наибольшим доверием пользуется информация, полученная от врачей и представителей медучреждений (93,5 %), от работников аптек (91,2 %), а также друзей, родственников и знакомых, пользующихся данным лекарст венным средством (72,7 %). Особый статус в шкале доверия респондентов к информации о лекарственных препаратах занимают специализированные телевизионные программы о здоровье и тематические газеты и журналы, в СОЦИОЛОГИЯ 4/ С рабочего стола социолога которых освещаются вопросы лечения и профилактики болезней, рассчи танные на массового читателя. Здесь обнаружилось, что население разде лилось почти поровну на тех, кто доверяет этим источникам информации (46,1 % по ТВ-программам о здоровье и 39,6 % по газетам и журналам), и тех, кто им не доверяет (43,0 и 42,8 % соответственно). При этом треть оп рошенных (30,2 %) не смогли назвать ни одной передачи о здоровье. Из тех, кто знает о существовании таких телепередач, почти половина (45,1 %) их вообще не смотрит. А из тех, кто смотрит, 25,2 % респондентов им не доверяют. Это еще раз свидетельствует о низком уровне доверия населе ния к телевидению в этом вопросе. Такая тенденция еще более выражена в отношении печатных СМИ. Здесь не смогли назвать ни одного источника (газеты или журнала) о здоровье 65,6 % респондентов. Из тех, кто назвал такие источники, 50,0 % их не читают, а из тех, кто их читает, треть (28,8 %) им не доверяют.

Таким образом, телевизионные и печатные тематические СМИ воспри нимаются населением как недостоверный источник информации о пробле мах, связанных со здоровьем и лечением (профилактикой) болезней.

Еще одним современным источником информации, к которому населе ние проявило невысокий уровень доверия в отношении рекомендации ле карственных препаратов, оказался Интернет: 50,5 % населения выразило недоверие, а 20,3 % затруднились определить уровень своего доверия. Ре зультаты опроса населения свидетельствуют, что распространенная в на стоящее время реклама лекарственных средств в СМИ также не пользуется доверием: рекламе лекарств на телевидении не доверяют 79,7 % респон дентов, в газетах и журналах – 78,9 %, на радио – 77,7 %.

Проведенное исследование позволило обозначить основные факторы выбора лекарственных средств населением, влияющие на тактику лечения и практику потребления лекарственных средств. Сделаем оговорку относи тельно понятия «тактика лечения». В данном случае мы исходили из того, что тактику лечения определяет врач, а сам пациент, делая окончательный выбор в пользу не только методов лечения, но и применяемых лекарствен ных средств, осуществляет их покупку в аптеке. Поэтому в нашем случае речь будет идти именно об определении тактики лечения самим пациентом, для чего исследовалась практика потребления населением лекарственных препаратов путем их покупки. В целом же факторами, влияющими на выбор лекарственного средства, являются:

• социально-демографические характеристики самих потребителей (по купателей), • состояние здоровья потребителей (покупателей), • информационные источники о лекарственных средствах, • цена лекарственных средств, • страна-производитель.

Согласно полученным результатам, определяющим фактором выбора лекарственного средства является его цена: 80,5 % респондентов отметили важность ценового фактора. На второй рейтинговой позиции – страна производитель лекарственного средства (69,8 %). Фирму-производителя в качестве важного критерия при выборе лекарственного средства назвали 53,9 % опрошенных. При этом лекарственные средства импортного произ водства пользуются у населения большим доверием. При прочих равных условиях 52,3 % респондентов предпочли бы импортный лекарственный препарат отечественному, обосновывая этот выбор уверенностью в его большей эффективности и качестве;

меньшим количеством побочных эф фектов;

отсутствием подделок;

лучшими технологиями изготовления им портных препаратов и более жестким контролем их качества. Выбор оте чественных препаратов мотивируется стремлением поддержать отече ственных производителей;

ценой, которая является более низкой, чем на ана логичные импортные лекарства, и доверием отечественному производителю.

94 СОЦИОЛОГИЯ 4/ С рабочего стола социолога При этом обнаруживается ряд тенденций :

1) чем выше уровень образования, тем чаще респонденты склонны к вы бору импортного лекарственного средства;

2) работающие респондентов, а также учащиеся и студенты чаще выби рают импортные средства;

3) чем старше респонденты, тем больше они склонны к выбору отечест венного лекарственного средства.

4) более материально обеспеченные респонденты чаще склоняются в пользу лекарств импортного производства.

Стоимость самих лекарственных препаратов также влияет на их выбор при покупке (особенно в старшей возрастной группе). Так, при условии оди наковой цены импортное средство предпочтут 59,4 % респондентов. В си туации, когда разница в цене незначительная, его выберут 60,2 % респон дентов. И только при условии существенности ценового фактора для бюд жета отечественный препарат купят 55,5 % респондентов.

С учетом значимости ценового фактора при выборе лекарственных пре паратов для респондентов, в ходе интервью задавался вопрос о понимании наличия связи между ценой и качеством (эффективностью) лекарства.

По результатам исследования выяснилось, что для отечественного по купателя «ценовой сигнал» не является индикатором качества продукции.

До сих пор на рынке, в том числе лекарственных препаратов, этот вопрос является спорным, и однозначной зависимости здесь выявить не удалось:

опрошенная аудитория разделилась почти поровну (рис. 3).

Чем дешевле лекарство, тем Чем дороже выше его лекарство, тем эффективность выше его 0,8 % эффективность 41,4 % Эффективность лекарства не зависит от его Затруднились цены ответить 46,1 % 11,7 % Рис. 3. Распределение ответов на вопрос «Как Вы считаете, зависит ли эффективность лекарственного средства от его цены?»

При этом можно обнаружить неоднородность оценки соотношения цены и эффективности лекарственных препаратов в группах с разным матери альным положением: люди с хорошим и средним материальным положени ем чаще склоняются к тому, что цена лекарства является показателем его эффективности (табл. 3).

Таблица Распределение ответов на вопрос «Как Вы считаете, зависит ли эффективность лекарственного средства от его цены?» в разрезе групп по материальному положению, % Материальное положение Варианты ответа хорошее среднее плохое Чаще всего зависит: чем дороже лекарство, тем выше 46,9 41,6 27, его эффективность Чаще всего зависит: чем дешевле лекарство, тем выше 0,0 0,6 3, его эффективность Нет, эффективность лекарственного средства чаще всего 41,3 47,8 50, не зависит от его цены Затрудняюсь ответить 11,9 10,1 18, СОЦИОЛОГИЯ 4/ С рабочего стола социолога Если рассматривать влияние фактора цены лекарственного средства на его покупку, то нужно исходить из уровня материального положения рес пондента и его возможностей тратить деньги на приобретение лекарств.

Подавляющее большинство (89,0 %) опрошенных покупают необходимые лекарственные средства, что свидетельствует об осознании ценности сво его здоровья и готовности его поддерживать. Однако практически половина респондентов (49,7 %) отмечают, что приобретение лекарственных средств является значимой статьей расхода для их бюджета (рис. 4).

Могу Покупаю все приобрести необходимые необходимые лекарства, но мне лекарства эти затраты 39,3 % существенные для бюджета 49,7 % Затрудняюсь ответить Денег не 3,9 % хватает для покупки даже необходимых лекарств 7% Рис. 4. Распределение ответов на вопрос «Как бы Вы могли оценить свои затраты на приобре тение лекарственных средств?»

В реальности это может обусловить большую вероятность выбора ле карственных препаратов отечественных производителей.

Традиционно большинство населения склоняется доверять импорту, но ценовые показатели и уровень материального благосостояния сказываются при выборе лекарственного средства.

В ходе исследования выяснилось, что социально-демографические ха рактеристики респондентов, равно как и самооценки состояния здоровья, влияют на выбор лекарств. Однако сказать однозначно, действуют эти фак торы прямо или косвенно, опосредованно, а также в каких ситуациях их действие усиливается, материалы исследования не позволяют. Например, возраст респондента, состояние его здоровья, уровень образования в зна чительной степени определяют материальное положение, которое, в свою очередь, обусловливает выбор лекарственного средства.

Результаты проведенного исследования позволяют сделать следующие выводы.

1. В настоящее время покупка населением лекарственных средств в ап теках в большинстве случаев осуществляется без рецепта врача. Наблюда ется достаточно высокий уровень покупательской активности молодежи на рынке лекарственных препаратов.

2. Основными источниками информации, которые пользуются наиболь шим доверием у населения при выборе лекарственных средств, выступают специалисты (врачи, работники аптек), а также личный опыт и рекоменда ции друзей, знакомых, родственников. Такие источники информации явля ются одновременно и факторами выбора лекарственных средств. Выявлено негативное отношение населения к рекламе лекарственных средств в СМИ и перспективе введения практики назначения лекарственных препаратов 96 СОЦИОЛОГИЯ 4/ С рабочего стола социолога медицинскими специалистами по телефону. Не пользуются доверием в ка честве источника информации о лекарственных средствах Интернет, теле визионные программы, газеты, журналы о здоровье, рассчитанные на мас сового читателя.

3. Факторами, влияющими на выбор лекарственных средств, являются:

социально-демографические характеристики потребителей (покупателей);

состояние их здоровья;

информационные источники о лекарственных сред ствах;

цена лекарственных средств;

страна-производитель.

4. Большинство населения склонно доверять импортным лекарственным средствам, но их ценовые характеристики и возможности бюджета семьи обусловливают большую вероятность выбора лекарств отечественных про изводителей.

Названные особенности характеризуют реальную практику потребления населением лекарственных средств, сложившуюся в настоящее время.

Перспектива повышения культуры потребления лекарств связана с разви тием санитарно-просветительской работы населения, а также с усилением контроля безрецептурного отпуска лекарственных препаратов населению и их рекламы в СМИ. Деятельность источников массовой информации долж на быть связана с формированием мотивации обращения к врачам не толь ко с целью лечения, но также диагностики и профилактики заболеваний.

Пропаганда здорового образа жизни, отказа от самолечения будет способ ствовать формированию культуры потребления населением лекарственных средств и культуры отношения к своему здоровью в целом.

См.: Общая численность населения, его состав по возрасту, полу, состоянию в браке, уровню образования, национальностям, языку и источникам средств к существованию // Ста тистические бюллетени по результатам переписи населения Республики Беларусь 2009 года [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://belstat.gov.by/homep/ru/perepis/2009/itogi1.php. Да та доступа: 21.01.2011.

См.: Статистический ежегодник Республики Беларусь, 2010 / Редкол.: В.И. Зиновский и др.;

Нац. стат. комитет Республики Беларусь. Мн., 2010.

См.: Регионы Республики Беларусь, 2010: Стат. сб. / Редкол.: В.И. Зиновский и др.;

Нац. стат. комитет Республики Беларусь. Мн., 2010.

См.: Статистический ежегодник Республики Беларусь, 2010. С. 213.

См.: К у ч к о Е. Е., Л е в и ц к а я И. В., С о л о в ь е в а Л. В. Отчет о результатах ис следования «Изучение особенностей потребления лекарственных средств населением Рес публики Беларусь». Мн., 2011. С. 16–18.

Там же. С. 26–30.

Поступила в редакцию 27.09.11.

И.Е. МАЛЬЧЁНКОВ ТРАНСФОРМАЦИЯ СТРАТЕГИЙ САМОПРЕЗЕНТАЦИИ И ИДЕНТИФИКАЦИИ В КИБЕРПРОСТРАНСТВЕ Рассматриваются проблемы самопрезен- The problems of the personality’s self тации и идентификации личности в виртуаль- presentation and identification in virtual environ ной среде киберпространства, которое высту- ment of the cyberspace that serves as a new пает в качестве нового ресурса идентичности, resource of identity are considered;

the transfor исследуются трансформации идентификаци- mations of identification processes taking place онных процессов, происходящих в киберпро- in the cyberspace are studied;

the changes of странстве, прослеживаются изменения спо- the methods of the personality’s self-presentation собов самопрезентации и идентификации and identification occurring in a new sphere of личности, происходящие в новой сфере соци- social space are traced.

ального пространства.

Исследование трансформации социального пространства при переходе к информационному обществу в современной социологической литературе очень часто ведется вокруг проблемы идентичности. Киберпространство в настоящее время все чаще становится «полем» самовыражения человека.

СОЦИОЛОГИЯ 4/ С рабочего стола социолога Это пространство не только коммуникационное, но и самоидентификацион ное, где интернет-коммуникация связана с самопрезентацией и идентифи кацией.

Если самопрезентация – это поведенческое выражение когнитивных элементов Я-концепции, а идентичность – ее центральный конструкт, то возникает проблема «подлинного» и «мнимого» Я, соотнесения «Я для дру гих» и «Я для себя».

Проблематика идентичности в киберпространстве связана со становле нием информационного общества. Осуществление социального взаимо действия людей на основе сетевых форм связи ставит проблему персони фикации коммуникатора. Возникает задача изучения поведения человека в информационном социуме, прежде всего его идентичности. При переходе от индустриального общества к информационному человек существует в двух разных мирах: реальном социальном бытии и в бытии информацион ном. Реальный социальный мир, будучи традиционно структурированным, определяет самокатегоризацию человека рамками пола, возраста, нацио нальной и профессиональной принадлежности и пр. «В рамках, собственно, социологии, – отмечает В.Л. Абушенко, – проблематика идентичности вво дилась первоначально в статусно-ролевых концепциях личности и социали зации, т. е. в контекстах соответствия предписываемой социальным стату сом нормативной роли»1.

Информационный мир принципиально безграничен, и поэтому необхо димым условием существования в нем является самоопределение, само стоятельный поиск идентичности. Установление идентичности в современ ном социуме возможно двумя путями. Первый путь заключается в вирту альной реконструкции социальной идентичности, сформировавшейся в ре альном социальном мире. Второй путь связан с осмыслением ценностных ориентиров через создание себя в виртуальном пространстве как активного субъекта, через виртуальную реконструкцию персональной идентичности.

Движение по этим двум направлениям позволяет человеку стать субъектом не только реального, но и виртуального мира (включиться не только в кон стантную, но и в виртуальную реальность). М. Кастельс полагал, что в на ступающей информационной эпохе поиск идентичности «есть столь же важный источник социального различия, как и технико-экономические изме нения»2. Киберпространство как социальная составляющая сети Интернет в своем виртуальном выражении является преимущественно вербально текстовым пространством, в котором на первый план выступает нарратив ная самопрезентация.

Проблема связи стратегии самопрезентации и идентичности в реальном социуме исследована достаточно подробно. Однако именно в информаци онном обществе процесс самопрезентации и идентификации становится окончательной реальностью, наиболее полно транслируемой в реальное социальное взаимодействие. Становление киберпространства и распро странение культуры виртуальной реальности побуждает современное об щество все более структурироваться вокруг противостояния сетевых сис тем и личности, что отражает противостояние процессов самопрезентации и идентичности.

Культура постмодернизма, связанная с характерными для нее принци пами выделения потенциальности как отличительной черты человеческого существования, поставила задачу изучения не только актуального, но и возможного бытия. Коммуникация в киберпространстве четко отражается в этой культурной парадигме. Потенциальная множественность идентично стей в киберпространстве практически не связана с объективной социаль ной фиксированностью идентичности, существующей в реальном социуме.

В современной социологии установились два подхода к исследованию личности: структурно-функциональный и феноменологический. Структурно 98 СОЦИОЛОГИЯ 4/ С рабочего стола социолога функциональная традиция рассматривает человека как объективно фикси руемую совокупность черт, мотивов, потребностей, ролей и статусов. Фе номенологический подход фиксирует внимание на неповторимости, уни кальности, экзистенциальной сущности каждой личности. Понятие идентич ности, введенное в научный дискурс во второй половине XX в., оказалось достаточно перспективным, так как, с одной стороны, не отказывалось от структурно-функциональной трактовки (в противном случае исчезал бы объект исследования в конкретном социологическом исследовании), а с другой – открывало пути для изучения личности с позиции феноменологи ческой традиции.

С перемещением взаимодействия в киберпространство значительно ак туализировались проблемы исследования идентичности, связанные с мно жественностью Я, активностью личности в формировании «Я-образа», смыслообразующей роли Я при выборе путей самопрезентации и др. Воз можные самопрезентации в киберпространстве имеют широкий диапазон проявления и, даже если опираются на реальную идентичность, могут зна чительно отличаться от нее.

Взаимодействие в киберпространстве оказывает влияние на реальную идентичность различными способами. Во-первых, благодаря существова нию в киберпространстве множества различных сообществ это взаимодей ствие предоставляет возможность принадлежать к определенным социаль ным категориям, отсутствующим в реальной жизни3. Во-вторых, аноним ность и ограниченность восприятия другого в киберпространстве позволяют создавать идентичность, которая может отличаться от реальной идентич ности4. Принадлежность к различным сетевым сообществам оказывает са мое непосредственное влияние на содержание идентичности. С точки зре ния Дж. Доната, именно участие в телеконференциях играет основную роль в формировании и закреплении идентичности5.

Следует отметить и еще один важный момент. Виртуальная самопрезен тация может формировать социальную идентичность путем противопостав ления себя сообществу. Подобное поведение связано с неопределенной идентичностью, при которой человек пытается самоопределиться через протестное поведение6. В виртуальной коммуникации киберпространства стремление к анонимности может быть вызвано неудовлетворенностью по следствиями социальной категоризации в реальном мире, а также реальной идентичностью. Это касается прежде всего тех социально-статусных групп, принадлежность к которым в киберпространстве легко скрыть (пол, возраст, этническая принадлежность и т. п.)7.

Наряду с этим в качестве одного из главных факторов, мотивирующих участие в виртуальной коммуникации, Б. Беккер называет «возможность убежать из собственного тела»8. Создание в киберпространстве идентично сти, не совпадающей с реальной, может быть связано и с неудовлетворен ностью различными сторонами реально сформировавшейся идентичности.

Виртуальная самопрезентация выступает в этом случае как стремление к силе и могуществу, приобретению привилегированного статуса, который не осуществим в реальности9. В процессе взаимодействия в киберпространст ве становится возможным проявлять агрессивность, не поощряемую, а час то и запрещенную в реальности10, осуществлять интимное самовыражение, редко допустимое в реальности в среде даже самых близких людей11, удов летворить запретные сексуальные побуждения12.

Виртуальная самопрезентация в киберпространстве может использо ваться как для выражения подавленной части своей личности, так и для удовлетворения потребности в признании. Подобное поведение людей свя зано со стремлением создать такую самопрезентацию, которая соответст вует идеалу их Я и замещает реальное Я, не удовлетворяющее человека13.

Существуют и другие мотивы подобной самопрезентации. Следует иметь СОЦИОЛОГИЯ 4/ С рабочего стола социолога в виду, что в реальной коммуникации люди не всегда имеют возможность выразить все имеющиеся стороны своего Я, в то время как в киберпро странстве сделать это достаточно просто14.

В процессе самопрезентации в киберпространстве часто происходит виртуальная смена пола. Дж. Суллер приводит следующие возможные при чины этого явления: стремление к приобретению нового опыта, исследова ние взаимоотношений между полами, диффузия собственной половой идентичности. «Киберпространство, – утверждает Суллер, – предоставляет беспрецедентную возможность экспериментировать, отказаться от экспе риментирования, если это необходимо, и затем экспериментировать снова.

В нем смена пола очень простое действие»15. Все это позволяет утвер ждать, что идентичность в киберпространстве, отличающаяся от реальной, константной идентичности, отражает не только то, что уже имеется в лич ности, но и то, что может быть связано со стремлением испытать ранее не испытываемое.

Представленные виды соотнесения реальной идентичности и виртуаль ной самопрезентации раскрывают влияние реальной идентичности на вир туальную самопрезентацию. Однако существует обратная возможность.

Одна из его форм связана с влиянием на реальную социальную идентич ность принадлежности личности к какому-либо сетевому сообществу.

Научная рефлексия социальных проблем киберпространства, связанных с присутствием в нем личности, находится в самом начале. Однако уже не вызывает сомнения тот факт, что решение этих проблем будет развиваться по пути исследования закономерностей социального конструирования и са моконструирования личности в новых пространственных формах. Пробле матика идентичности личности в киберпространстве отражается в феноме нологии взаимодействия человека и социального мира, которое определя ется эпохой постмодерна и отражается в социально-концептуальных пат тернах постмодернизма.

Анонимность киберпространства отчетливо иллюстрирует постулат пост модернизма о кризисе рационализма и утверждении иррационального со циального бытия, утрату социальной реальностью определенности и устой чивости, привычных основ для социальной самокатегоризации. Возмож ность экспериментов с идентичностью и создания множественного Я в ки берпространстве отражается в концептуальных построениях постмодерна как принципиально множественной реальности, требующей переключения на различные социальные ситуации, что формирует различные Я-концеп ции в общей структуре самосознания личности.

Реальность личности в киберпространстве – это всегда реальность са мопрезентации сегодня, сейчас, в данную минуту, что соответствует пред ставлениям о социальных реалиях в постмодернизме. Я как смыслообра зующая структура предполагает лишь инсценировку своей индивидуально сти. В киберпространстве проявляется декларируемое в постмодернизме состояние неопределенности, которое вызывает к жизни креативность субъектов. Актуальная потеря социальных ориентиров порождает необхо димость конструирования социальных отношений и собственной идентич ности. Именно поэтому основное внимание социальных исследований ки берпространства ориентируется на анализ закономерностей построения виртуальной идентичности личности в режиме телесоприсутствия.

Формирование идентичности в киберпространстве может быть наиболее полно раскрыто с позиции конструктивизма. Как отмечает В.Л. Абушенко, «в научном мейнстриме проблематика идентичности оказалась все же в большинстве случаев связана не с этнической, гражданской, конфессио нальной, национальной или культурной идентичностью, а с идентичностью личностной, а тем самым и с пониманием “индивидуального” (идентичность 100 СОЦИОЛОГИЯ 4/ С рабочего стола социолога как переживание и конструирование человеком своей индивидуальности)»16.

Представители социального конструктивизма, исследуя проблемы кибер пространства, ведущую роль при становлении любых идентификационных структур отводят языку. Именно язык, с их точки зрения, обеспечивает взаимодействующих субъектов ресурсом для различного рода самопрезен тации и является главным инструментом интерпретации неопределенных социальных ситуаций17. Дискурсивный анализ позиционирования себя и другого при межличностном взаимодействии в киберпространстве в контексте личностной проблематики социального конструкционизма наиболее успеш но решается с позиции феноменологического подхода.

Один из центральных вопросов, на который пытаются ответить социоло ги, исследующие формирование идентичности в киберпространстве, связан с попыткой определить, каким образом люди формируют свою идентич ность, если они взаимодействуют с другими на бестелесной и анонимной основе. Речь идет о том, как «близкие чужие» или «анонимные другие» ока зывают влияние на самоопределение личности, независимо от того, идет ли речь о молодых людях, которые еще не сформировались как личности, или о взрослых, которые постоянно стремятся идентифицировать себя в социуме, пусть даже и в виртуальном.

В соответствии с теорией символического интеракционизма другие слу жат зеркалом, в котором мы видим себя, и наше мнение о том, кто мы, формируется на основе взаимодействия с ними18. Анализируя отношение других людей к нам в процессе взаимодействия с нами, мы узнаем себя, точно так же, как узнаем себя в отражении в зеркале. Иными словами, мы создаем представление о себе, интерпретируя отношение к нам других.

При общении с нами другие не только выражают свое отношение к нам, но, что особенно важно, они выделяют самое главное из того, что видят в нас19.

Через вербальное и невербальное поведение другие, вольно или невольно, доносят до нас оценки нашей самопрезентации, которые, в свою очередь, принимают формы нашей собственной идентичности.

При непосредственном физическом соприсутствии другие, взаимодейст вующие с нами, фиксируют целый набор невербальных сигналов, таких как интонация голоса, мимика, жесты и позы, в которых раскрывается их отно шение к нам. Однако могут возникать обстоятельства, когда наши собесед ники (другие) пытаются скрыть свое истинное мнение о нас или сознательно сформировать ложное впечатление, скрывая свои мысли и чувства. Тем не менее при непосредственном общении, несмотря на возможные попытки ничем не выдать своего отношения к нам, мы в состоянии понять их под линные чувства и мысли. Другими словами, телесное соприсутствие людей в ситуации лицом к лицу дает нам возможность уловить множество различ ных оттенков, которые позволяют увидеть себя глазами других людей20.

В киберпространстве в отсутствие символических невербальных сигна лов возникают серьезные затруднения в познании того, что думают о нас наши виртуальные собеседники. Как уже указывалось, в реальной жизни нас интересует мнение не всех людей, с которыми мы вступаем в контакт, и не все в равной степени влияют на нас. Мы в меньшей степени зависим от влияния людей, которых мало знаем, и на нас больше влияют те люди, с которыми мы знакомы, чье мнение мы уважаем и ценим.

Те, кто имеет для нас значение, выступают как «значимые другие». Они могут включать наших близких, членов семьи, к которым мы испытываем глубокие чувства, уважаемых коллег по работе и даже выдающихся обще ственных деятелей и литературных героев. В анонимной среде киберпро странства приходится взаимодействовать с людьми, реальная идентич ность которых нам не известна. Возникает вопрос, может ли человек, кото рый взаимодействует с нами в сети Интернет, стать для нас таким же зна СОЦИОЛОГИЯ 4/ С рабочего стола социолога чимым, как близкие и уважаемые нами люди в реальной жизни? А также и другой, если может, то каким образом?

Существующие исследования киберпространства, результаты которых представ лены в различных западных источниках, основываются на подходе Гоффмана, фокусируя внимание на презентации себя другим в онлайн-среде21.


Эти исследования показали, что в анонимном онлайн-мире люди, склон ные представлять себя в самых разных ролях, формируют для себя сразу несколько образов. Самопрезентация в киберпространстве осуществляется через телесоприсутствие, когда другие не могут видеть, кто мы на самом деле, и поэтому мы можем представиться кем захотим. Однако это объяс нение ставит другой вопрос. Поскольку другие в киберпространстве так же представлены бестелесно и анонимно, как и мы, как можно выяснить их восприятие нашей самопрезентации? Соответствуют ли их представления тому образу, который мы пытаемся им презентовать? Другими словами, как мы можем проверить сложившееся у них мнение о нас? В телесном сопри сутствии достоверность наших представлений проверяется на основе того, как другие реагируют на нас жестами и мимикой (невербально) и какие ин тонации используют в разговоре (вербально). В телесоприсутствии такая проверка невозможна, так как нельзя наблюдать невербальную реакцию других на нас, что имеет решающее значение для проверки наших собст венных представлений. Это, в свою очередь, ставит вопрос о необходимо сти компенсировать потерю поведенческих сигналов от других при взаимо действии в киберпространстве.

Чтобы самоопределиться в киберпространстве, надо провести различие между презентацией себя и концепцией Я. Хотя эти два аспекта строитель ства личности в киберпространстве взаимосвязаны, они зависят от разных факторов. Самосознание и социальная имитация противоречиво уживаются в подростковом возрасте и преодолеваются в зрелом, когда люди разраба тывают интегрированное представление о себе путем «интернализации ожиданий значимых других в виде самостоятельного руководства»22.

Возникшее киберпространство и перемещение в его сферу взаимодей ствий людей привели к возникновению новых инструментов и новых усло вий для идентификации личности. При этом основной вопрос, который не обходимо решить, можно сформулировать следующим образом: может ли перевоплощение и анонимность в киберпространстве изменить способы нашего самоопределения? В отсутствие физической телесности, или «поля, на котором проявляются свойства внутреннего сознания», анонимные дру гие могут стать «непрозрачным зеркалом, в котором мы находим свое не вполне ясное отражение»23. Речь, таким образом, идет о том, что наши представления, полученные в телесоприсутствии, могут отличаться от представлений, образующихся в телесном соприсутствии.

Телесоприсутствие является электронно-опосредованным контекстом взаимодействия людей. В отличие от физического соприсутствия, где люди взаимодействуют непосредственно, в ситуации телесоприсутствия они, взаимодействуя в киберпространстве, физически разобщены. С помощью электронных устройств пространственно разобщенные люди присутствуют одновременно везде и могут войти в контакт друг с другом с помощью элек тронного посредничества для общения в реальном времени24. Телесопри сутствие стало возможным уже с изобретением телеграфа, а изобретение телефона еще более расширило эти возможности. До развития Интернета телесоприсутствие ограничивалось общением один на один, как правило, между знакомыми людьми или с людьми, чей официальный статус был за ранее известен. Заметным исключением была сетевая связь по радио или телевидению, которая устанавливалась путем обращения ко многим. Появ ление Интернета изменило ситуацию, сделав реальностью общение многих со многими в ситуации анонимности.

102 СОЦИОЛОГИЯ 4/ С рабочего стола социолога В киберпространстве общение существует во многих формах: онлайн чат, блог, электронная почта, многопользовательская игра или форум, в ко торых люди взаимодействуют «лицом к устройству»25. Независимо от того, насколько хорошо мы знаем тех, с кем взаимодействуем в киберпростран стве, их идентичность в значительной степени остается нераскрытой или непроверенной. Вместе с тем, общаясь в режиме онлайн, мы многое узнаем о наших собеседниках, в том числе и их личную жизнь, которую они откры вают нам, и благодаря этому мы общаемся с ними как с близкими знакомы ми. Этих людей можно назвать «близкими чужими» или «анонимными друзьями»26. Однако следует постоянно осознавать, что эти люди взаимо действуют с нами через Интернет и не включены в мир нашей повседнев ной жизни. Это явление описано еще Зиммелем, когда «случайный прохо жий вступает с нами в мимолетный контакт, не будучи связанным с нами ни родственными связями, ни соседскими отношениями». По иронии судьбы эти люди, не встроенные в структуру нашего жизненного мира, могут играть роль доверенных лиц, получая самую откровенную информацию, которая тщательно скрывалась от всех «даже самых близких нам людей»27.

С появлением Интернета возникла еще одна область влияния на социа лизацию личности, которая изменила динамику формирования идентично сти. Интернет – это новый мир, где люди могут исследовать все стороны общественной жизни, встречаться с совершенно незнакомыми людьми, на ходить единомышленников и участвовать в общественной жизни не выходя из дома28. Это означает, что в человеческой истории анонимные незнаком цы становятся важнейшими агентами социализации личности. Фактически речь идет о том, что языковые коммуникации являются важнейшим факто ром, влияющим на личностную идентичность. Следует однако заметить, что в реальной жизни практически невозможно выделить те стороны идентич ности, которые сформировались под влиянием коммуникаций в киберпро странстве.

В реальном мире человек, как правило, остерегается доверять свои со кровенные мысли при взаимодействии с незнакомыми людьми. Однако в киберпространстве люди могут быть предельно откровенными. Для этого существует ряд причин. Людям, общающимся онлайн в бестелесном тек стовом режиме, гарантируется анонимность, и поэтому они могут не скры вать своих чувств и делиться с другими без потери конфиденциальности.

Именно возможность проявить себя и в то же время остаться невидимым позволяет открыть свой внутренний мир другим через то, что определяется как самораскрытие. Довольно часто интимное самораскрытие происходит уже в процессе первого взаимодействия. Так, большинство участников взаимодействия отвечают на самые интимные вопросы, которые, будучи заданными им при первом общении в реальной жизни, расценивались бы как оскорбительные.

Личность в киберпространстве значительно более ориентирована на свой внутренний мир, чем на собственные внешние данные. Это, конечно, не означает, что люди в киберпространстве не заинтересованы в знании внешних данных собеседника. При взаимодействии с другими в телесопри сутствии люди всегда представляют внешний облик собеседника на основе информации, взятой из текстовых сообщений29. Эти воображаемые образы, часто идеализированные, помогают сохранять отношения, которые не мог ли бы долго существовать в телесном соприсутствии. В мире телесного со присутствия нам редко приходится говорить другим, какими мы их видим, так как они сами могут наблюдать это и нам не обязательно объяснять им, кто мы, потому, что они знают нас в течение долгого времени. Таким обра зом, мы самоидентифицируем себя на основе представлений, возникающих при взаимодействии лицом к лицу. Однако этого нет в киберпространстве.

При взаимодействии в телесоприсутствии с другими, особенно с теми, кого СОЦИОЛОГИЯ 4/ С рабочего стола социолога мы никогда не встречали лицом к лицу, мы должны прибегать к самоописа нию и рассказам о себе.

Дело в том, что в текстовых сообщениях онлайн-коммуникаций другие не знают нас и не будут знать, если мы ничего не сообщим им о себе. Мы все неофициальные биографы своей жизни, так как только путем создания ис тории своей жизни через нарративную форму самопрезентации мы можем сформировать чувство того, кто мы и кем можем стать в будущем. Таким образом, в ситуации телесоприсутствия идентичность выступает как нарра тивная идентичность. «Нарратив, – указывает Абушенко, – как подлинная история подлежит чтению, которая постоянно исправляет предшествующую подлинную историю. Таким образом, идентичность описывает, повествует, предписывает, проявляясь лишь во времени. Она не столько “сохраняет”, сколько “поддерживает” в процессах постоянного “переиначивания”»30. Рас сказы телесоприсутствующим о себе требуют определенного самоанализа, который обычно отсутствует при взаимодействии лицом к лицу. Это про цесс, в котором мы не только внимательно вглядываемся в себя при попыт ке описать словами то, что мы видим вокруг себя, но и то, что хотели бы со общить другим (часто даже то, чего не было).

В онлайн-чате и при обмене синхронными сообщениями самоописание начинается с выбора для себя псевдонима. Выбранное имя служит показа телем того, за кого выдает себя телесоприсутствующий. Таким же образом, как одежда представляет человека в реальном мире («встречают по одеж ке»), созданное имя «генерирует» первое впечатление, оказываемое на других. «Вне физического присутствия экран имен становится способом, посредством которого общающиеся в киберпространстве могут определить себя»31. При этом для общения в киберпространстве свойственно исполь зование нескольких имен («ников»). Как правило, несколько экранных имен используется для экспериментирования с различными идентичностями.

Однако в автобиографических описаниях, размещенных в личном профиле сети Интернет, телесоприсутствующие представляют себя в более осто рожных выражениях и более последовательно. Выбирая личные имена и рассказывая о себе в киберпространстве, люди формируют стабильную и обстоятельную идентичность.

В телесном соприсутствии внутренняя сущность личности также может быть скрыта от посторонних, но она не может существовать отдельно от тела. Таким образом, как только формируется личная идентичность, она следует за человеком повсюду, и даже после того, как человек изменился, требуется определенное время для того, чтобы изменилось отношение к нему других. Во многих ситуациях избавиться от восприятия другими его прежней идентичности можно только при переезде на новое место житель ства, где новая идентичность будет восприниматься совершенно иными людьми.


В киберпространстве идентичность может быть стерта довольно легко.

Отделение созданного образа от тела в телесоприсутствии позволяет лю дям оставаться неопознанными, что, в свою очередь, дает им возможность отказаться от нежелательных образов и построить новые, не прибегая к пе реселению на новое место жительства и смене социально-статусной пози ции. Это позволяет людям иметь несколько версий своего Я в киберпро странстве и избежать возможных неприятных последствий, которые могут возникать в результате неадекватного взаимодействия. В реальном мире люди могут быть стигматизированными и изолированными и требуются многие годы, чтобы избавиться от негативной репутации. В киберпростран стве это делается достаточно просто, стоит лишь принять новую идентич ность. В зависимости от того, сколько идентичностей использует человек, настолько будет фрагментировано каждое его взаимодействие в киберпро странстве. Таким образом, телесоприсутствие в киберпространстве генери 104 СОЦИОЛОГИЯ 4/ С рабочего стола социолога рует виртуальную личность, которая значительно отличается от личности, функционирующей в реальном пространстве социального мира.

Виртуальная личность киберпространства ориентирована внутрь себя, к миру своих мыслей и чувств, и другие познают ее в первую очередь на ос нове биографического описания. Мы самопрезентируем себя через взаимо действие с другими, которые определяют наши Я-концепции, при отсутст вии невербальных сигналов, что не мешает им определять нашу идентич ность. Бестелесная интернет-среда создает уникальную ситуацию, в которой личность строится исключительно через языковые формы, а мысленный об раз возникает из обмена текстовыми описаниями своего внутреннего мира.

Невербальные свойства человека являются важными, но не обязатель ными для определения идентичности, так как наши чувства базируются прежде всего на уверенности в том, что люди думают о нас так, как мы им себя представили, а не на том, как они думают о нас в действительности.

Даже в телесном соприсутствии имеются существенные расхождения меж ду самооценкой и оценками других32. В телесоприсутствии такие оценки мо гут стать более выраженными из-за отсутствия невербальных сигналов, но наше собственное мнение о себе и наше восприятие взглядов других дела ют нас похожими на себя в реальном мире.

Использование анонимности в киберпространстве преследует две цели.

С одной стороны, анонимность превращает онлайн-взаимодействие в игру с идентичностью, которая используется для развлечений33, с другой – ис пользование псевдонимов упрощает людям возможность развивать в ки берпространстве общение, обеспечивающее доверительные отношения. В результате этого совершенно не знакомые между собой люди могут стать единомышленниками и влиять друг на друга в построении идентичности.

Представленная концепция формирования идентичности в различных сферах социального пространства показывает, что с возникновением Ин тернета формируется новая форма социального пространства – киберпро странство, в котором взаимодействие социальных субъектов осуществля ется в неизвестных ранее формах. Возникновение новой социальной сфе ры жизненного мира изменяет способы и формы самопрезентации и иден тификации людей. Изучение формирования виртуальной личности в теле соприсутствии – это еще один шаг к лучшему пониманию трансформаций, происходящих в социализации и самоидентификации личности в киберпрост ранстве.

А б у ш е н к о В. Л. Проблемы идентичностей: специфика культур-философского и куль тур-социологического видения // Вопр. социальной теории. 2010. Т. 4. С. 138.

К а с т е л ь с М. Информационная эпоха: экономика, общество и культура / Пер. с англ.;

Под науч. ред. О.И. Шкаратана. М., 2000.

См.: D o n a t h J. Identity and deception in the Virtual community // Social Media Group [Электрон ный ресурс]. 1997. Режим доступа: http://smg.media.mit.edu/people/judith/Identity/IdentityDeception.html.

Дата доступа: 28.02.2011.

См.: S u l e r J. The Basic Psychological Features of Cyberspace // Teaching Clinical Psychology [Электронный ресурс]. 1996. Режим доступа: http://users.rider.edu/~suler/psycyber/basicfeat.html.

Дата доступа: 01.03.2011;

R e i d E. Cultural Formations in Text-Based Virtual Realities // Lastplace [Электронный ресурс]. 1994. Режим доступа: http://www.lastplace.com/page210.htm. Дата досту па: 01.03.2011;

I d e m. Electropolis: Communication and Community On Internet Relay Chat // Last place [Электронный ресурс]. 1994. Режим доступа: http://www.lastplace.com/page210.htm. Дата доступа: 01.03.2011;

T u r k l e S h. Constructions and reconstructions of self in virtual reality: Play ing in the MUDs // Culture of the Internet;

Sara Kiesler (Ed.). Mahwah, 1997. Р. 143–155.

См.: D o n a t h J. Identity and deception in the Virtual community // Social Media Group [Электрон ный ресурс]. 1997. Режим доступа: http://smg.media.mit.edu/people/judith/Identity/IdentityDeception.html.

Дата доступа: 28.02.2011.

См.: R e i d E. Cultural Formations in Text-Based Virtual Realities // Lastplace [Электронный ресурс]. 1994. Режим доступа: http://www.lastplace.com/page210.htm. Дата доступа: 01.03.2011.

Там же.

B e c k e r B. To be in touch or not? Some remarks on communication in virtual environ ments // Progectgruppe Kulturaum Internet [Электронный ресурс]. 1994. Режим доступа:

http://duplox.wzb.eu/docs/panel/becker.html. Дата доступа: 01.03.2011.

СОЦИОЛОГИЯ 4/ С рабочего стола социолога См.: S u l e r J. Cyberspace as Dream World (Illusion and Reality at the «Palace») // Teaching Clinical Psychology [Электронный ресурс]. 1996. Режим доступа:

http://users.rider.edu/~suler/psycyber/cybdream.html. Дата доступа: 01.03.2011.

См.: S u l e r J., P h i l l i p s W. The Bad Boys of Cyberspace Deviant Behavior in Online Multimedia Communities and Strategies for Managing it // Cyberpsychology and Behavior. New Ro chelle. 1998. Vol. 1. P. 275–294.

См.: T u r k l e S h. Constructions and reconstructions of self in virtual reality: Playing in the MUDs // Culture of the Internet;

Sara Kiesler (Ed.). Mahwah, 1997. P. 143–155;

Y o u n g K. S. What makes the Internet so addictive: Potential explanations for pathological Internet use? Chicago, 1997.

Ibid.

Ibid.

См.: K e l l y P. Human Identity Part 1: Who are you? // Metropolitan life / E-lecture from the university cource about the net [Электронный ресурс]. New York, 1997. Режим доступа:

http://duplox.wzb.eu/docs/panel/becker.html. Дата доступа: 01.03.2011.

S u l e r J. Do Boys Just Wanna Have Fun? Male Gender-Switching in Cyberspace (and how to detect it) // Teaching Clinical Psychology [Электронный ресурс]. 1996. Режим доступа:

http://users.rider.edu/~suler/psycyber/genderswap.html. Дата доступа: 01.03.2011.

А б у ш е н к о В. Л. Проблемы идентичностей: специфика культур-философского и куль тур-социологического видения. С. 138.

См.: S h o t t e r J., G e r g e n K. Texts of identity. London, 1989.

См.: К у л и Ч. Х. Человеческая природа и социальный порядок: Пер. с англ. / Под общ.

ред. А.Б. Толстова. М., 2000.

См.: G o f f m a n E. The Presentation of Selfin Everyday Life. New York, 1959.

См.: Б е р г е р П., Л у к м а н Т. Социальное конструирование реальности. Трактат по социологии знания / Пер. Е. Руткевич. М., 1995.

См.: M a r k h a m A. Life Online: Researching Real Experience in Virtual Space. Lanham, 1998;

S u r r a t t C. Netlife: Internet Citizens and their Communities. New York, 1998;

T u r k l e S h.

Life on the Screen: Identity in the Age of the Internet. New York, 1995;

W a s k u l D. Self-Games and Body-Play: Personhood in Online Chat and Cybersex. New York, 2003.

H a r t e r S. The Construction of the Self: A Developmental Perspective. New York, 1999.

P. 144.

S c h u t z A., L u c k m a n n T. The Structure of the Life World. Northwesern University Press, 1973. Vol. 1. P. 163.

См.: М а к - Л ю э н Г. М. Понимание Медиа: Внешние расширения человека / Пер. с англ.

В. Николаева. М., 2003.

Z h a o S h. Toward a Taxonomy of Copresence // Presence: Teleoperators and Virtual Envi ronments. 2003. № 12 (5). P. 445–455.

Ibid.

S i m m e l G. George Simmel on Individuality and Social Forms. Chicago, 1973. P. 145.

См.: R e i d E. Virtual Worlds: Culture and Imagination // CyberSociety: Computer-mediated communication and community. London, 1995. P. 164–193.

См.: S t o n e A. R. Will the Real Body Please Stand Up? Boundary Stories about Virtual Cul tures // Cyberspace: First steps. Cambridge, 1992. P. 81–118.

А б у ш е н к о В. Л. Проблемы идентичностей: специфика культур-философского и куль тур-социологического видения. С. 136.

W a s k u l D. Self-Games and Body-Play: Personhood in Online Chat and Cybersex. New York, 2003.

См.: R o s e n b e r g M. Conceiving the Self. Malabar. Robert E. Krieger, 1986.

См.: C l a r k L. S. Dating on the Net: Teens and the Rise of «Pure Relationships» // Cyber space 2.0: Revisiting Computer-Mediated Communication and Community. Thousand Oaks, 1998.

P. 159–183.

Поступила в редакцию 12.09.11.

106 СОЦИОЛОГИЯ 4/ ГЛАВА ИЗ НОВОЙ КНИГИ Е.М. ПРИМАКОВ, АКАДЕМИК РАН (МОСКВА) РОССИЯ: НЕОБХОДИМА ЗАМЕНА ЭКОНОМИЧЕСКОЙ МОДЕЛИ* Анализируется состояние российской эко- The state of Russian economy is given номики и предлагаются пути перехода ее на analysis to and some ways of its transfer to the инновационный путь развития. innovative path of development are suggested.

Пожалуй, важнейшей задачей для России является пересмотр экономи ческой модели развития, возникшей при переводе административно-ко мандной системы на рыночные рельсы.

Глаза на эту модель многим открыл мировой экономический кризис 2008 г. Втянутая в кризис Россия представляла собой страну, 40 % ВВП ко торой создавалось за счет экспорта сырья, а внешний корпоративный долг достиг 500 млрд долл. – практически все «длинные» деньги, полученные бизнесом в виде кредитов, имели зарубежное происхождение. И не могло быть иначе, так как российская банковская система оказалась полностью неконку рентоспособной по сравнению с зарубежной ни по предоставлению долгосроч ных кредитов, ни по процентным ставкам. Сумма долга в 500 млрд долл.

равнялась на тот период золотовалютным запасам нашей страны.

Минфин России гордился тем, что за счет полученных прибылей от экспорта нефти были покрыты государственные внешние долги – 90 млрд долл. Это действительно само по себе было достижением. Но од новременно остальные доходы от экспорта нефти, превышавшие эти вып латы, откладывались в Стабилизационный фонд. Вопреки мнению многих экономистов (в частности, экономических институтов Российской академии наук), их не использовали для того, чтобы покончить со сверхзависимостью от конъюнктуры мировых цен на сырье или с целью развития рыночной инфраструктуры. Раздел Стабилизационного фонда на Резервный фонд и Фонд народного благосостояния, на чем настоял Президент России В.В. Путин, к сожалению, кардинально не изменил этого положения – види мо, правительственные финансисты оказались способными убедить Прези дента в том, что инвестиции огромных доходов от экспорта сырья внутри страны вызовут резкий всплеск инфляции. Между тем трудно было предста вить, что вложения, например, в строительство автомобильных дорог, в чем остро нуждается Россия, способны привести к инфляционному взлету.

Кстати, практика опровергла безосновательные тревоги финансистов.

В 2009–2010 гг. правительство вкладывало большие средства в терпящие бедствия градообразующие предприятия, и это не породило взлета инфля ции, которая в России не носит монетарного характера. В 2010–2011 гг.

в условиях дефицита бюджета увеличили вложения в ту же дорожную инфраструктуру, и это тоже не привело к предрекаемым катастрофическим инфляционным последствиям.

Инфляция в России, к сожалению, существует постоянно. И когда растет экономика, и когда она находится в кризисном состоянии, изменяется, и то не очень значительно, лишь инфляционный процент. Стремление не до * П р и м а к о в Е. М. Мысли вслух. М., 2011. С. 91–115.

СОЦИОЛОГИЯ 4/2011 Глава из новой книги пустить галопирующей инфляции, безусловно, вызывает одобрение, осо бенно в условиях наблюдаемого и, можно сказать, осязаемого роста цен, который, по словам видного эксперта Николая Вардуля, «стал еще более социально агрессивным»1. Одной из основных причин этого является за силье монополий, определяющих структуру нашей экономики и во многом неоправданный рост цен.

С «грузом», с которым Россия вступила в кризис, связаны масштабы (худшее положение в «двадцатке») и длительность выхода страны из кри зисной полосы. Следует подчеркнуть, что «запаса прочности» в России, накопленного за счет доходов от высоких мировых цен на нефть, хватило только на полгода. Наибольший спад производства произошел к концу 2008 г. в отраслях обрабатывающей промышленности, особенно в маши ностроении. Без Резервного фонда было бы еще хуже, но это факт, что на копленные средства от экспорта нефти не смогли избавить Россию от столь тяжелых последствий мирового экономического кризиса.

Одним из самых негативных результатов предкризисной экономической модели стала хроническая нехватка инвестиций. Их совокупный объем к ВВП составляет менее 20 %. По словам А.Л. Кудрина, «для бурного роста этого маловато». Но дело даже не в «бурном росте». Из-за нехватки инвестиций мы не только попали в непозволительную зависимость от притока иностранного капитала, но и от импорта потребительских товаров, машин и оборудования. В ежегодном объеме закупаемых российскими предпринимателями станков доля отечественных составляет не более 1 %.

И не случайно, что нового машинного оборудования у нас производится в 80 раз меньше, чем в Японии, и в 30 раз меньше, чем в Китае.

«Без колоссальных инвестиций невозможно решить проблему модерни зации структуры экономики, – справедливо утверждает академик А.Г. Аган бегян. – В экспорте страны удельный вес топлива, сырья и материалов с 90 % предстоит сократить хотя бы до 50 %, соответственно подняв долю готовой продукции с 10 до 50 %, а в ней повысить удельный вес технологических и инновационных продуктов и услуг с 2 % (70-е место в мире) до 15–20 %»2. Думает ли о решении этой задачи Минфин, который гордится тем, что удается разместить доходы, полученные за счет высоких мировых цен на нефть, в надежные зарубежные ценные бумаги, дающие аж 3 % прибыли?!

Конкуренция за инвестиции, за технологии, за информацию – основа экономической борьбы в XXI в. И мы эту борьбу пока проигрываем, хотя можно констатировать, что общая картина инвестиционного климата в России более или менее благоприятная. У нас низкий внешний долг и относительно неплохая финансовая ситуация. Наше законодательство, в том числе гражданское, в основном соответствует современным мировым образцам. У нас низкие подоходный налог, налоги на землю и имущество;

квалифицированные и относительно недорогие инженерные и рабочие кадры;

обилие природных ресурсов. Наконец, у нас законом гарантирована репатриация капиталов и прибыли.

Однако ряд нерешенных проблем девальвирует перечисленные досто инства. Пожалуй, главная из них – чудовищный уровень коррупции, которая проявляется повсеместно – и в практике государственных заказов и торгов, и в рисках необоснованных претензий со стороны проверяющих органов, и в фаворитизме государственных служащих, «опекающих» те компании, которые могут быть конкурентами потенциальных инвесторов, и т. д. Спо собствует такому размаху коррупции тот факт, что в России инвестор стал кивается с необходимостью получения десятков разрешений, особенно при инвестировании в новые объекты и в реконструкцию существующих про изводственных мощностей.

Не улучшает инвестиционный климат в России отсутствие достаточного количества налоговых льгот, особенно для инвесторов, вкладывающих 108 СОЦИОЛОГИЯ 4/ Глава из новой книги средства в высокотехнологичные отрасли. В других странах – от Китая до малых европейских – налоговая и инфраструктурная поддержка инновато ров несопоставимо значительнее. Сказываются у нас и быстро растущие тарифы на электроэнергию, и дороговизна подключения инвестиционных объектов к инженерным сетям и системам жизнеобеспечения, и высокие процентные ставки по кредитам в российских банках – в 5, а то и в 10 раз большие, чем для аналогичных инвестиций за рубежом. Список, к сожале нию, может быть продолжен. Все это свидетельствует о том, что мы долж ны радикально улучшить инвестиционный климат России.

Не обойду и такой острой проблемы: победа в международной конкурен ции за инвестиции и появление новых предприятий более важны, чем пир ровы победы в судах над отдельными компаниями, обвиняемыми в невыплате налогов.

Законно, что противоречия вокруг вопроса о сохранении или отказе от докризисной модели российской экономики становятся все очевиднее.

В Женеве в ноябре 2010 г. состоялся неформальный разговор министра экономического развития Э.С. Набиуллиной с небольшой группой россий ских журналистов. В отличие от министра финансов она совершенно спра ведливо сказала, что главной проблемой для страны является не дефицит бюджета («бюджетные риски известны, но они управляемы»), а инвести ционный спрос. «Без стимулирующей роли налоговой системы, – добавила Набиуллина, – инвестиции по-прежнему будут вкладываться только в энер гетические сектора и отрасли, связанные с потребительским спросом, то есть дающие быструю отдачу. А нам нужны еще и “умные инвестиции” в инновации. Иначе никакой модернизации в России никогда не будет»3.

В результате антикризисной политики удалось не допустить социальных взрывов, серьезной социальной дестабилизации, что чрезвычайно важно.

Но это не свидетельствует о пригодности той экономической модели, кото рая была до кризиса и ныне существует в России. В апреле 2010 г. Росстат впервые привел сводку о положении страны в 1992–2008 гг. Фактически это итог 16 лет предкризисного развития через реформу экономики. Очевидно, следует вдуматься не только в успехи и завоевания, но и в выявленные негативные тенденции. Население России сократилось на 6 млн человек.

При росте среднего уровня жизни усилилось расслоение населения по до ходам – отношение доходов 10 % самых богатых и самых бедных возросло в 2 раза и достигло 17 (по экспертным оценкам, этот коэффициент намного выше). Почти в 2 раза сократилось число дошкольных учреждений. На 70 % выросло число государственных чиновников. В самом начале 2011 г. Прези дент Д.А. Медведев подписал указ о 20 % снижении числа чиновников, что улучшит ситуацию, но намного ли? С 1992 по 2008 г. на 40 % сократилось число организаций, выполняющих научные исследования, а число сотруд ников в них – на 50 % (в то же время в 3 раза возросло количество защи щенных диссертаций). С 7,5 до 13,5 % увеличились полностью изношенные основные фонды предприятий. Россия окончательно села на сырьевую иглу.

Главный вывод из этих показателей очевиден: нельзя возвращаться к предкризисной политике. К ней нельзя возвращаться и потому, что докри зисная модель даже в условиях высоких цен на экспортируемое сырье хотя и приводит к высоким темпам роста ВВП, и повышает жизненный уровень населения, но не решает задач изменения структуры, технико-технологиче ского обновления российской экономики. А такая задача в острой форме стоит перед нами сегодня.



Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.