авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 8 | 9 || 11 | 12 |   ...   | 15 |

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ АВТОНОМНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ ...»

-- [ Страница 10 ] --

К середине ХХ столетия в развитых странах формируются мощные конкуренты образования, которые вторгаются в область его компетенций и начинают вытеснять образование, выполняя те же общественные функции, причем зачастую более эффективно, либо более удобным образом для «потребителя».

На схеме (рис.5.7) показана «карта» вторжения конкурирующих деятельностей на поле компетенций образования.

Формирование ценностей, жизненных установок и потребительских установок «перехвачено» кино и телевидением, рекламой.

Конкурентами образования в деле распространения знаний и информации являются СМИ, Интернет.

Генератором идей и реализатором идей в современном мире является инновационный бизнес, в этом качестве он существенно более мобилен и продуктивен, по сравнению с университетами.

Воспроизводство стилей жизни, генерация социо-культурных проектов успешно осуществляются через неформальные сообщества, сети связей (работа которых существенно интенсифицирована и умощнена подключением современных средств телекоммуникации, в результате чего сформировались «сетевые сообщества»).

Нельзя сказать, что перечисленные функции окончательно утеряны университетами и перешли к конкурентам. Однако ресурсные потоки, ранее направленные в сферу образования, оказались разветвлены и в значительной мере перенаправлены в другие сферы. Так, например, талантливые выпускники университетов, ориентированные на творческую деятельность, чаще выбирают не академическую карьеру, а инновационный бизнес (высшее образование проигрывает конкуренцию за наиболее качественный человеческий ресурс). Государство в той мере, в какой оно нуждается в проводниках идеологии, рассчитывает на средства массовой информации (более мобильный и емкий канал, дающий выход на все возрастные категории населения), а не на систему образования (и высшее образование проигрывает конкуренцию за статусные и Характерно, что наблюдающийся в настоящее время рост глобального рынка образования вызван, в основном, растущим спросом на кадры новых индустриальных экономик стран Азии.

финансовые ресурсы). Ресурс времени и внимания молодежи, которая и в настоящее время «жаждет нового», захвачен Интернетом, сетевыми сообществами.

Таким образом, ключевой вызов высшему образованию на рубеже столетий заключается во вторжении на поле общественных потребностей, которые удовлетворялись за счет деятельности институтов образования, новых «игроков», которые во многих случаях оказались весьма эффективными, мобильными, четко реагирующими на запросы разных групп общества.

При этом новые игроки могут выполнять функции образования в каких-то отношениях существенно «хуже»;

например, знания, передаваемые через СМИ, через Интернет, несистемны (представляют собою, с точки зрения профессионала, подмену и профанацию). Однако для потребителей это ухудшение не существенно по сравнению с улучшениями. Это может быть пояснено на примере знаний и информации: знания, получаемые через Интернет (из он-лайновых энциклопедий, с тематических сайтов) фрагментарны, не системны, однако они компактны, хорошо оформлены и поданы, и что очень важно – потребитель их получает по своей инициативе, в точности в момент появления запроса;

он избавлен от необходимости запоминать и «хранить»

знания, может удерживать в голове лишь компактные схемы навигации в информационном море.

Неравноценность замены деятельности институтов образования деятельностью других «игроков» не отменяет самого факта данной замены. Следствиями же являются падение мотивации молодежи к образованию, падение статуса и престижа профессии преподавателя, существование учреждений профессионального образования (и системы учреждений в целом) в режиме жесткой экономии и «оптимизации», дефицита качественных кадровых ресурсов.

Основные сценарные развилки развития высшего образования будут определяться тем, смогут ли субъекты сферы образования ответить на обозначенный вызов, и каким именно будет «ответ». На одном полюсе лежит оборонительная и консервативная позиция субъектов системы образования, на другом полюсе – активная позиция, готовность «отвоевывать» упущенные плацдармы на поле общественных потребностей, а также предсказывать новые общественные потребности и строить «предложение» в опережающем режиме.

В развитых странах системы образования уже отчасти отреагировали на обозначенный вызов и опробовали некоторые решения. Ярким примером является реакция высшей школы в США и странах ЕС на то, что функция генерации идей, новых знаний, инноваций «оккупирована»

инновационным бизнесом, промышленными лабораториями. Реакцией стало преобразование университетов в исследовательские и предпринимательские университеты (либо организация университетов данного типа «с нуля»), интеграция университетов с инновационным бизнесом, вхождение их в состав высокотехнологичных промышленных кластеров. Свою функцию генераторов социально-культурных проектов и трансляторов стилей жизни университеты отстаивают, превращаясь в региональные общественно-культурные центры, чья деятельность адресована не только студенческому контингенту, но и сообществу достаточно обширной территории.

Важно подчеркнуть, что сложная для системы образования ситуация, когда она существенно «потеснена» и перестала быть «предметом внимания номер один» государства и общества, является общей для стран, завершивших индустриальный переход. Она не является особой, характерной лишь для России, лишь результатом неудачных реформ «пост перестроечной» эпохи. В странах Западной Европы, США instructor (в массовом порядке пришедший на смену professor-у) – относительно малопрестижная и малооплачиваемая профессия, а впечатляющие бюджеты университетов формируются не автоматически, в результате сложной, выстраиваемой в течение многих лет политики и стратегий администраций университетов. В развитых странах «передел» функций образования и соответствующих ресурсов произошел, новые границы зафиксированы, поэтому ситуация воспринимается как приемлемая для высшего образования.

СМИ, кино, реклама Социальные сети, формирование неформальные ценностей и установок сообщества генерация социо культурных проектов Интернет Университет – распространение региональный «Интерне- знаний и воспроизводство общественный тизация» информации стилей жизни центр образования Исследовательский воспроизводство университет;

Компактизация, квалификаций предприниматель «креатив», прагматизация ский университет инновации программ занятие детей и молодежи «камера хранения»

Бизнес Рисунок 5.8 - Ответ высшего образования на вызовы (опыт развитых стран) 5.3.2 Основные сценарии развития высшего образования в России Сценарий 1. Локализация.

Субъекты системы высшего образования принимают как свершившийся факт то, что целый ряд значимых для общества функций перешли к другим сферам деятельности (инновационный бизнес, СМИ, сетевые сообщества и др.). Общество продолжает вкладывать ресурсы в реализацию данных функций, не обращаясь или мало обращаясь при этом к учреждениям образования.

Субъекты высшего образования концентрируют свои усилия на том, чтобы удержать оставшиеся функции и реализовать их на таком уровне, с таким качеством и результативностью, чтобы образование оставалось значимой сферой деятельности и удерживало соответствующий ресурс.

Оставшиеся функции: а) воспроизводство квалификаций, б) связывание времени молодежи («камера хранения»), в) удовлетворение иллюзий (своего рода психотерапия для родителей, которые могут несколько лет пребывать в уверенности, что их ребенок, получая, например, экономическое или юридическое образование, гарантирует себе карьеру, руководящую должность).

Данные функции несут гораздо меньший «пафос», по сравнению с функциями генерации идей и инноваций, генерации социокультурных изменений, трансляции ценностей и установок, некогда присущими образованию. Высшее образование получает довольно рядовой статус одной из услуг (наряду с общественным питанием, медицинскими услугами, услугами парикмахеров и т.д.). Тем не менее, «остаточные» функции весьма ценятся потребителями образовательных услуг:

подавляющее большинство родителей не допускают, чтобы дети ограничились общим образованием, практически все дают наивысшую оценку важности «социально-психологической среде в образовательном учреждении – отсутствию молодежных «банд», наркоманов»255. Это означает, что учреждения образования, учитывая реальные запросы потребителей, могут обеспечить удовлетворение этих запросов на высоком уровне, а себе обеспечить статус важного, востребованного сервиса.

Основные направления работы в рамках сценария:

Разработать, довести до совершенства, распространить в учреждениях образования социально-психологические технологии, обеспечивающие поддержание благополучных молодежных сообществ (с нормами взаимного уважения и поддержки, здорового образа жизни, мирного разрешения конфликтов).

Четко выделить квалификации и компетенции, которые должны быть сформированы;

определения квалификаций и компетенций должны быть операциональными (не чрезмерно обобщенными и «расплывчатыми»). Обеспечить гарантированное получение данных квалификаций обучаемыми, главным образом, через внедрение современных подходов к управлению качеством.

Основными классами квалификаций являются: а) общие, б) инженерно-технические, в) гуманитарные. Экономика мегаполисов востребует в основном общие и гуманитарные компетенции и квалификации, в ресурсодобывающих регионах также будут востребованы Форсайт сферы образования Красноярского края на период до 2030 года / Отчет онаучно - исследовательской работе под ред.В.С.Ефимова. - Красноярск: Сибирский федеральный университет, 2010. - 375 с.

инженерно-технические компетенции и квалификации. Требуемые наборы компетенций и квалификаций в настоящее время оформляются в качестве государственных образовательных стандартов.

Сценарий 2. Стратегические игры и интеграция с конкурентами.

Субъекты системы высшего образования концентрируют усилия на «отвоевании»

некоторых функций, которые ранее были отобраны (по крайней мере частично) другими сферами деятельности. Например, на том, чтобы образование лидировало как «канал» формирования ценностей, стилей жизни;

университеты были ведущими креативными центрами (центрами генерации технологических, социальных, культурных нововведений). Как уже было сказано, есть удачные прецеденты «переформатирования» университетов в США, Западной Европе – превращения университетов в исследовательские, предпринимательские, в региональные социально-культурные центры.

«Отвоевание» позиций невозможно через вытеснение конкурентов (в качестве которых выступают инновационный бизнес, средства массовой информации, Интернет и др.);

однако возможна кооперация и интеграция с ними. Мотиватором и «площадкой» интеграции мог бы стать масштабный государственно-общественный проект, требующий креативности, направленного формирования ценностей и стилей жизни молодежи и не только молодежи. В России речь может идти о заявляемом политическими элитами модернизационном проекте, включающем несколько слагаемых: технологическая и техническая модернизация, общественно-политическая модернизация, социально-культурная модернизация, модернизация территориальной организации страны с акцентом на усиление восточных регионов.

Основной идеей общестранового модернизационного сценария является занятие Россией сильных позиций (позиций наиболее компетентного и успешного «производителя» на глобальном уровне) в нескольких выбранных секторах (атомная, космическая, военная промышленность).

Элементами модернизации являются:

1) формирование плацдармов – высокотехнологичных кластеров – в выбранных секторах промышленности;

2) кадровое обеспечение данных плацдармов (это заказ высшей школе, точнее, для ряда выбранных вузов – национальных исследовательских, федеральных университетов, а также элитных вузов);

3) общее образование и отбор талантливой молодежи для данных вузов (задача на кооперацию общеобразовательной школы, колледжей и университетов);

4) поддержка фоновой социальной стабильности как условия успешной модернизации (задача остальных вузов).

Ключевыми субъектами данного сценария могут стать немногие ведущие вузы, которые еще сохранили ресурсы (кадровые, интеллектуальные, материально-технические) для мобилизации.

В качестве стартовых шагов разворачивания данного сценария можно воспринимать создание сети федеральных и национальных исследовательских университетов. Ключевым риском данного шага является принятие данными университетами дополнительного финансирования в качестве «компенсаторного» (своего рода возврат государством «долгов», накопленных за годы недофинансирования системы высшего профессионального образования), направленного на «закрытие прорех в бюджетах» (ремонт зданий, апгрейд устаревшего оборудования и т.п.);

в этом случае результатом будут университеты с прежними функциями, несколько улучшенные, с обновленной материальной базой прежней деятельности. Избежать данного риска возможно, выстраивая программы развития данных университетов в инвестиционной логике, как системы инвестиционных проектов, при реализации которых возникают качественно новые системы исследовательской и образовательной деятельности, возникает интеграция университетов с инновационным бизнесом. Примерами таких программ могут быть: программа развития Северо Восточного федерального университета на 2010-2019 гг. (версия 2009 года), программа развития Сибирского федерального университета на 2011-2020 гг. (версия 2010 года). Данные университеты должны далее послужить центрами модернизации региональных систем образования, начиная с системы профессионального образования и далее с захватом общего образования256.

Сценарий 3. Новые функции образования как ответ на новые вызовы обществу.

Данный сценарий может развернуться, если возникнет внешняя дестабилизирующая ситуация, в ответ на которую общество должно быстро выстроить новые функции, причем это вопрос выживания общества. При этом «сильные игроки», такие как бизнес, СМИ, социальные сети не смогут, в силу недостаточности компетенций или мотивации, взять на себя эти новые функции. Для системы образования появляется шанс проявить себя в качестве «сильного игрока»

на новом, еще не занятом поле.

Новый вызов может проявляться как масштабная социально-экологическая деструкция – утрата ценности человека (человеческой жизни, свободы, достоинства, благополучия, мирного сосуществования различных по культуре, ценностям, образу жизни сообществ), утрата этических принципов и ограничений.

В настоящее время есть отдельные элементы подобной деструкции в виде актов насилия, террора, экстремального угнетения («рабовладения») и т.д. Внешние влияния могут привести к Может быть более широко задействована идея «университетского образовательного округа», на основе анализа прецедентов, например: Нижегородский университетский округ ГУ-ВШЭ, созданный в 2004 г.

разрастанию таких «рассеянных» проявлений и появлению целого пласта социальной действительности, что потребует мощной «совладающей» реакции общества.

Наиболее вероятная внешняя и дестабилизирующая ситуация данного рода – это рост миграционных потоков. Демографическая динамика российского общества, спрос экономики (строительство, коммунальное хозяйство, сельское хозяйство, добывающие отрасли др.) на малоквалифицированную рабочую силу потребует в ближайшие десятилетия значительного увеличения числа трудовых и поселенческих мигрантов. С другой стороны, отсутствие механизма жесткой фильтрацией мигрантов, приток мигрантов, не прошедший культурную «переработку», дестабилизирует общество, интенсифицирует социальные, межэтнические, межконфессиональные напряжения. Лишь внутри системы образования есть знания, идеи, компетенции, на основе которых может быть выстроена культурно-образовательная «доводка» мигрантов, их интеграция в общество. Университеты, в отличие от бизнеса, могут разрабатывать и внедрять социально гуманитарные инновации.

Безусловно, данный сценарий не может быть реализован, если не будет выстроен механизм передачи ресурсов (финансовых в первую очередь) от пользователей привлекаемой рабочей силы (иностранной или из республик Средней Азии и Кавказа) в систему высшего образования как систему, которая способна произвести необходимые социально-гуманитарные инновации.

5.3.3 Будущее высшей школы в России: сценарные развилки Сценарные развилки развития высшей школы в России, представленные в данном подразделе, оформлены на основе анализа публикаций257, а также экспертного знания.

Аккумуляция и анализ экспертного знания проводится в рамках данного исследования с использованием как классических методик, так и вновь разрабатываемых («Анти-Делфи»)258. В качестве экспертов были привлечены российские исследователи проблем образования, Российское образование – 2020: модель образования для экономики, основанной на знаниях [Текст]: к IX Междунар. науч. конф. «Модернизация экономики и глобализация», Москва, 1-3 апреля 2008 г. / под ред. Я.

Кузьминова, И. Фрумина ;

Гос. ун-т – Высшая школа экономики. – М. : Изд. дом ГУ ВШЭ. – 2008. – 39 с.

Образование и общество: готова ли Россия инвестировать в свое будущее? Доклад. М. ГУ ВШЭ, 2007. – 78 с.

Цели развития тысячелетия и национальные проекты – стратегический выбор России. – М.: Институт комплексных стратегических исследований, 2006. – 32 с.

Коалиции для будущего. Стратегии развития России: Коллектив экономистов «СИГМА».- М.: ООО «Издательство «Промышленник России», 2007. – 112 с.

Россия XXI века: образ желаемого завтра. – М.: Экон-Информ, 2010. – 66 с.

Высшее образование в России. Аналитический доклад // Коллектив авторов под руководством проф.

В.Л.Глазычева. – М., 2004. http://www.glazychev.ru/projects/obrdocl/2004_obrdocl.htm Постиндустриальный переход в высшем образовании России: на примере анализа развития рынка образовательных услуг Северо-Запада РФ. / Под руководством В. Н. Княгинина. – СПб.: Издательский дом «CORVUS», Фонд «Центр стратегических разработок «Северо-Запад». – 128 с.

Valery S. Efimov and Alla V. Lapteva Practices of Exploring the Future: Russian Foresight / Journal of Siberian Federal University. Humanities & Social Sciences 1 (2009 3) pp.143-153.

руководители вузов, ученые и преподаватели, в том числе имеющие опыт работы в зарубежных университетах (США, Европа, Китай и др.).

Эксперты отмечают, что изменения в сфере высшего образования в России будут происходить под влиянием глобальных тенденций развития высшего образования. При этом важной будет позиция органов государственной власти и профессиональных сообществ:

пассивное следование изменениям (пассивно-защитная реакция), либо активное использование новых возможностей.

Основными глобальными тенденциями, задающими внешние условия и ограничения для спектра возможных сценариев, являются:

глобальный постиндустриальный переход, формирующий международное разделение труда – страны и регионы занимают места в доиндустриальной, нео-индустриальной, постиндустриальной социально-экономических «нишах». При этом национальные экономики нуждаются в разных по типу, по уровню подготовки профессиональных кадров системах образования;

интернационализация высшего образования, международное разделение труда, специализация стран на разных уровнях и типах профессионального образования, международная конкуренция в образовании;

формирование мировых «образовательных ареалов» на основе родственной близости языков и культур.

Важной «линией разлома», относительно которой будут определяться сценарии трансформации российского высшего образования, является разрыв между экономикой страны (соответствующей потребностью в кадрах) и системой подготовки кадров (структура, содержание и форматы образования). В случае увеличения разрыва между экономикой и образованием будет увеличиваться «фиктивность» и «фальсификация» образования259, что приведет его к ускоренной деградации.

Сценарными «развилками», прохождение которых определит, что будет представлять собою высшая школа в России через 15-20 лет, являются следующие.

1. Первая сценарная развилка: будет или нет российская высшая школа претендовать на сильные позиции в международном разделении «образовательного труда», при закреплении за Многие эксперты считают основной проблемой высшего профессионального образования в России «фиктивность», без преодоления которой невозможна модернизация программ и образовательных технологий. «Фиктивность»

означает, что студенты делаю вид, что учатся, а преподаватели – что учат. При этом все участники образовательного процесса понимают, что большинство из транслируемых знаний не будет востребовано в профессиональной деятельности. Процесс образования, ядром которого является освоение профессионального мышления и сложных форм деятельности, заменяется трансляционными лекциями и дисциплинарно-контрольными мероприятиями (кредитно-модульные системы, массовое тестирование и др.). В образовании массовым становится покупка, копирование из Интернета контрольных, курсовых и дипломных работ, совершенствуются технологии списывания, происходит прямая покупка зачетов, экзаменов и дипломов.

странами их ролей в системе центров массового бакалавриата с одной стороны, магистратуры и докторантуры (подготовки PhD) с другой.

По многим причинам (стоимость проживания, состояние инфраструктуры, отставание по уровню сервисов в целом) Россия, скорее всего, не сможет быть конкурентоспособной в массовой подготовке бакалавров;

причем со временем все большее число выпускников российских школ будут выбирать бакалавриат в других странах260. Шансы на сильные позиции есть на уровне магистратуры и аспирантуры, так как требуемой компетенцией является не умение организовать качественный массовый сервис, а умение организовать прорывные исследования и разработки.

Таким образом, «сильный» вариант в данной сценарной развилке означает формирование центров превосходства в области науки и технологий, с привязанными к ним центрами магистерской подготовки и аспирантуры. Очевидно, что превосходство не может быть достигнуто по широкому фронту направлений, а требует выделения очень немногих направлений науки, технической и социально-гуманитарной инженерии.

«Слабый» вариант означает, что университеты России упускают возможность включиться в глобальную систему центров бакалавриата и магистратуры;

поскольку же лучшая часть абитуриентов и лучшая часть ученых и преподавателей будет стянута мировыми образовательными центрами, университеты России станут имеющими локальное значение (для городов их размещения) подобиями техникумов.

2. Вторая сценарная развилка: сформирует или не сформирует Россия русскоязычный образовательный ареал?

Один вариант: будет поставлена и будет решена задача формирования русскоязычного образовательного ареала, с охватом стран СНГ, а также стран, входивших ранее в «социалистический блок»;

в том числе с качественным охватом собственной территории, что означает отсутствие «депрессивных» в плане высшего образования регионов. Эта сценарная «ветка» предполагает формирование сетей представительств и филиалов ведущих российских университетов, развертывание качественного дистанционного образования, разработку и издание качественных учебников на русском языке. Данная деятельность на высоко конкурентном поле может послужить катализатором для обновления содержания, технологий и организации высшего образования. Экспорт образования станет при этом значимой частью экономики высшей школы.

Тенденция уже намечается применительно к магистратуре. Массовое обучение студентов из России в университетах других стран на уровне бакалавриата с точки зрения дня сегодняшнего кажется мало правдоподобным. Считается, что обучение в зарубежных университетах – удел «детей элиты». Подобным образом 20 лет назад считалось, что летний отдых за рубежом – для элиты, для состоятельных людей. Трудно было представить, что миллионы жителей России будут ежегодно отдыхать за рубежом, причем специализирующиеся на туризме районы Турции, Египта и т.п. будут предоставлять более качественные и доступные (дешевые) варианты в сравнении с отпуском в Крыму или на черноморском побережье Кавказа. Через 20 лет «марка» качественного и недорогого образования может принадлежать Индии, Китаю и др., а все необходимые процессы (собственно обучение, администрирование, организация проживания или дистантные форматы и т.д.) будут поставлены «на поток».

Другой вариант: русскоязычный образовательный ареал не будет сформирован (например, потому, что не будет своевременно поставлена задача его формирования);

Россия постепенно будет притягиваться к одному или нескольким, сформированным другими странами образовательным ареалам. По культурно-языковым основаниям это может быть европейско американский (англоязычный) образовательный ареал. По основаниям пространственной близости это могут быть европейско-американский (англоязычный) образовательный ареал для европейской части России и Западной Сибири, и китайский образовательный ареал для Дальнего Востока, возможно, и для Восточной Сибири. Эта сценарная ветка включит рост значимости языковой подготовки в общеобразовательной школе и вузе;

необходима будет тактика интеграции в ареал, позволяющая занять достаточно сильные позиции (аккредитация программ, вхождение в партнерские сети вузов, перевод учебно-методических материалов на английский язык и др.).

3. Третья сценарная развилка: будет ли сформирована сеть федеральных вузов, или же университеты, названные федеральными, фактически останутся региональными.

Федеральный статус означает, что университет «стягивает» с территории всей страны под заявленную тематику исследований и разработок, под ключевые направления подготовки лучшие научные и преподавательские кадры, притягивает и отбирает лучших абитуриентов. Подобный отбор является важным условием иного качества образования, в сравнении с «массовым вузом».

Региональный статус означает, что университет опирается на человеческий ресурс региона, на партнерские связи регионального масштаба. Уровень науки и образования регионального вуза не может быть сравним с уровнем мировых лидеров, это будет уровень «массового вуза». Поэтому формирование сети федеральных вузов требует, чтобы созданные с 2006 года федеральные университеты четко отмежевались от позиции региональных вузов: задача обеспечения кадрами экономики региона и задача обучения молодежи из региона размещения должны присутствовать, но не в качестве «задачи номер один» федерального университета. В рамках программ развития федеральных университетов должны создаваться центры превосходства и обеспечивающая инфраструктура, например, кампусы, позволяющие привлекать и размещать студентов из различных регионов России и иностранных студентов.

Если сеть федеральных университетов не будет формироваться, а появится ряд укрупненных региональных университетов, то фактически «федеральными» (концентрирующими лучших исследователей, преподавателей и студентов) будут, как и в настоящее время, лишь несколько столичных вузов. Последствие будет аналогично последствиям характерной для России сверх-централизации в столице финансов и принятия решений – крайне низкая «эффективность использования территории».

4. Четвертая сценарная развилка: каким образом будет преодолеваться «фиктивность»

высшего образования.

Первый вариант: «фиктивность» высшего образования преодолевается через его прагматизацию и компактизацию. Профессиональное образование, сокращенное по времени и по объему, включает 1) общекультурную компоненту, необходимую для формирования социальной адекватности молодежи и для дальнейшей (при необходимости) перепрофессионализации;

2) четко определенную и компактную профессиональную компоненту, достаточную для подготовки персонала, ориентированного на выполнение определенного перечня функций.

Подобная прагматизация и компактизация характерна для трехлетнего бакалавриата в ряде стран Европы. Компактное и прагматическое высшее образование должно быть массовым;

наряду с ним должны быть развернуты магистратура и аспирантура как не массовые ступени высшего образования.

Второй вариант: политическими элитами, бизнесом, обществом вырабатывается и реализуется страновой проект – «Будущее России»261, охватывающий экономику, социальную сферу, науку, образование. Проводится upgrade системы социально-политического управления, включая обновление «общественного договора»262. Осуществляется выборочная модернизация традиционных индустриальных отраслей, необходимых для обновления жилищно-строительной и транспортной инфраструктуры страны. Производится «запуск» ограниченного числа новых, конкурентоспособных отраслей, формируется сектор современных исследований и разработок для внутреннего и внешнего рынков.

Важно, что «страновой проект» придаст ценность и прагматический смысл высшему образованию, избыточному по отношению к текущему состоянию экономики. При этом высшая школа будет строиться, как работающая на «будущее», причем в двух взаимосвязанных аспектах:

1) подготовка кадров для будущего, 2) исследования и разработки для развертывания «странового проекта».

В этом случае «фиктивность» высшего образования преодолевается за счет разделяемого обществом (и воспринимаемого как реалистичный) образа будущего, задающего как ориентиры для содержания и технологий образования, так и личную мотивацию для образования. Энергетика странового проекта позволяет сохранить «трансцендентный», не утилитарный смысл образования, сохранить в его содержании мировоззрение и научные картины мира, сложные формы мышления и деятельности. Такое кажущееся «избыточным образование» оказывается уместным и с точки зрения общества (готового идти на издержки), и с точки зрения обучаемых 263. Наличие внятного странового проекта может существенно изменить существующую миграционную ситуацию, сделать Россию привлекательной для активной, мобильной молодежи из других стран.

Обсуждаемые варианты: «Космос + атом», «Россия – форпост человечества в Арктике», «Россия – транс евразийский мост» и др.

Россия XXI века: образ желаемого завтра. – М.: Экон-Информ, 2010. – 66 с.

По оценке экспертов, подобная ситуация существует в настоящее время в высшей школе Китая, захваченного нео-индустриальным страновым проектом 5.3.4 Будущее высшей школы в России: возможные ситуации Траектория «движения» высшей школы через обозначенные сценарные развилки будет определяться более общей ситуацией в стране.

Возможная ситуация – вариант 1. В экономике продолжается «сворачивание» высоко- и среднетехнологичных производств, происходит редукция экономики страны к нескольким ресурсодобывающим отраслям и обслуживающим их производствам (геологоразведка, транспорт, ремонт оборудования и др.). Более 60% занятых работают в области торговли и услуг, причем эти сферы вторичны и имитативны (продукты, услуги, форматы деятельности не создаются, а импортируются). Существует узкий сектор высокотехнологичных производств, который не определяет характера экономики как целого.

Образование, направленное на подготовку исследователей, проектировщиков, разработчиков инноваций слабо развито в силу отсутствия внутреннего спроса. Потребности экономики и управления в новых знаниях и технологиях удовлетворяются за счет импорта:

«продуктов» (покупка готовых идей, технологий, оборудования);

образовательных услуг (обучение за рубежом и в российских филиалах зарубежных университетов);

кадров (приглашение зарубежных специалистов –менеджеров, инженеров, конструкторов и др.).

Возможна версия, когда небольшая часть российских университетов после модернизации начинает готовить специалистов мирового уровня. При этом в стране будет сформирована «образовательная миграционная труба»: обучение одаренной молодежи в элитных вузах будет служить, в основном, трамплином для эмиграции в развитые страны, дающей возможность профессиональной самореализации в высокотехнологических отраслях, участия в передовых исследованиях и разработках264. С другой стороны, российские вузы могут стать международными «техникумами», обучающими мигрантов из бедных стран с избыточным населением (Средняя Азия, Кавказ);

ключевой задачей такого образования будет обучение молодых людей русскому языку, социальным нормам и основам профессий.

Возможная ситуация – вариант 2. Разворачивание модернизации страны с охватом экономики, социальной сферы, науки, образования. (см. выше, описание четвертой сценарной развилки). Проводится upgrade системы социально-политического управления, включая обновление «общественного договора»265. Это приводит с созданию сектора интеллектоемких деятельностей, обеспечивающих возможности профессиональной самореализации высокообразованной молодежи. Инновационная политика включает в себя поддержку ряда выделенных «стратегических инноваций» и стимулирование «диффузных», локальных инноваций, Дежина И. «Утечка умов» из России: мифы и реальность // Демоскоп-weekly. 2002. 31 марта. №59-60.

Россия XXI века: образ желаемого завтра. – М.: Экон-Информ, 2010. – 66 с.

обеспечивающих поступательные изменения во всех сферах социальной и хозяйственно экономической жизни общества.

Экономика страны будет представлять собой комплекс отраслей, в котором одни играют роль «дойных коров» (ресурсодобывающие отрасли, которые могут быть свернуты в долгосрочной перспективе);

другие – роль «звезд», которые задают новое позиционирование страны в глобальной экономике.

Как было сказано выше, «страновой проект» придаст профессиональному образованию смысл «подготовки кадров для будущего», появятся шансы преодоления «фиктивности» и имитативности образования вначале в профессиональной школе, затем, «по цепочке», в общеобразовательной школе.

Возможная ситуация – вариант 3. Продолжающаяся неопределенность в отношении стратегических перспектив страны, «паралич воли» у ключевых субъектов развития будут способствовать появлению разрозненных, конкурирующих «проектов», не объединенных общей рамкой странового проекта. При этом в соответствии с политической и интеллектуальной модой запускаются различные «проекты» – реформа отдельных сфер социальной жизни;

создание «инновационных городов»;

строительство особых инфраструктурных или промышленных объектов («чудес света»);

создание вузов с особым статусом и др.

В качестве разовых несистемных действий, реализуемых вне общей долгосрочной стратегии, данные проекты не продвигают экономику и общество, а ведут к распылению ресурсов между различными группами, лоббирующими данные «акции». В отсутствие долгосрочной и последовательной стратегии в высшей школе в массовом порядке сохраняется фиктивный характер образования, который маскируется «международными достижениями» отдельных вузов;

отдельными кадровыми заказами ресурсодобывающих компаний;

перспективами «нанотехнологических» и «биомедицинских» прорывов.

При реализации любого из рассмотренных вариантов безусловно сохранится заказ на высшее образование от домохозяйств – высшее образование «для жизни», а не для профессии. Но в рамках перечисленных вариантов ситуации будущего заказ населения на высшее образование будет различаться по содержанию и «работать» на разные результаты:

в первом варианте личная образовательная мотивация заключается в использовании качественного образования для эмиграции (из малого города в мегаполис, из регионов в столицу, из столицы за рубеж);

во втором варианте образование понимается как поиск человеком своей собственной уникальной судьбы связанной с перспективой страны и общества;

в третьем варианте личная заинтересованность в образовании будет связана с «внутренней эмиграцией» в интеллектуальный и духовный оффшор, обустраиванием своего личного мира, дистанцированием от проблем общества и страны.

Обозначенные выше контексты создают ситуацию выбора для федеральных и национальных исследовательских университетов:

1) Создание университетов с особым статусом может ограничиться объединением вузов, дополнительными финансовыми вложениями в инфраструктуру 20-30 университетов. Отдельные из них войдут в глобальные рейтинги университетов, их научные школы станут лидерами в ряде областей науки и технологий. Данные вузы смогут служить «предметом гордости», однако, не продвинут высшую школу в целом.

2) Федеральные и национальные исследовательские университеты могут взять на себя роль особых креативных и коммуникативных площадок, на которых: а) формируется новый социально антропологический проект, соотнесенный с проектом «модернизации страны» и запускаются новые когнитивные практики;

б) разрабатываются новые образовательные парадигмы, технологии, содержание образования;

в) формируется русскоязычный «образовательный ареал».

6 Высшее образование в России: тенденции, критические ситуации, перспективные технологии, возможные стратегии (по материалам пилотного Делфи-опроса экспертов) В настоящее время наряду с распространенной практикой исследования будущего в форме научного прогноза, включающей широкое использование математико-статистических методов, активно используются экспертные опросы, которые позволяют выявить «интуитивное», не вполне объективированное знание экспертов, существенно более богатое в сравнении с исходными статистическими данными для прогноза. Если научное исследование ориентировано на определенные теоретические положения и модели, что в ряде случаев не позволяет увидеть принципиально новые явления, то экспертное исследование заранее не ограничено «жесткими рамками теории» и позволяет получать не предопределенные теорией результаты.

6.1 Делфи-опрос – технология аккумуляции и анализа экспертного знания В Форсайт-исследованиях большое внимание уделяется экспертным опросам, которые с одной стороны, направлены на выявление «скрытого», «пограничного» знания, а с другой стороны, позволяют определить точки экспертного консенсуса в отношении различных вариантов будущего. Важной функцией массовых экспертных опросов считается формирование экспертного консенсуса в отношении определенных вариантов будущего. Это обусловлено участием в качестве экспертов не только ученых и аналитиков, но и привлечением представителей власти, бизнеса и представителей общественных организаций.

Название метода Делфи восходит к практике предсказаний оракулов храма древнегреческого бога Аполлона в городе Дельфы. К Дельфийским оракулам со своими вопросами приходили как простые люди, так и официальные посланники, они получали ответы, которые потом разносили по стране. Оракулы накапливали большие объемы знаний о жизни и проблемах людей и способах их разрешения, что позволяло им удачно предсказывать исходы тех или иных ситуаций. Люди, приходящие в дельфийский храм, распространяли эти знания и предсказания, что в значительной мере способствовало расцвету эллинской цивилизации. Вклад в развитие древнегреческого общества одной из самых известных прорицательниц Пифии отмечал в своих трудах древнегреческий философ Сократ. Миссия Пифии заключалась в передаче в доступной форме божественной цели, чтобы в соответствии с ней сформировать грядущие события.

Как метод экспертного прогнозирования Делфи был разработан в 1950-е годы в корпорации RAND (США) и впервые для широкого ознакомления опубликован в работе Т. Гордона и О. Хелмера в 1964 году (Gordon T.Y., Helmer O. Report on a Long-Range Forecasting Study, 1964).

Первоначально метод предназначался для повышения согласованности мнений экспертов относительно обобщенной групповой оценки или суждения.

Процедура метода включает несколько последовательных этапов опроса экспертов. На первом этапе производится индивидуальный опрос экспертов (обычно в форме анкет). Эксперты дают ответы, аргументируя их. Результаты опроса обрабатываются и формируется коллективное мнение группы экспертов, выявляются и обобщаются аргументации в пользу различных суждений.

На втором этапе экспертам сообщаются: общая групповая оценка, «экстремальные» (особые) суждения и их аргументация;

экспертов просят пересмотреть оценки и в случае несогласия с коллективным суждением объяснить свое мнение. Новые оценки вновь обрабатываются и осуществляется переход к следующему этапу. Итерационный процесс длится до тех пор, пока все эксперты не придут к единому мнению. Проведенные Т. Гордоном и О. Хелмером экспериментальные исследования точности и надежности метода Делфи и схожести его результатов при повторных опросах давали эмпирические рекомендации по числу туров от двух до четырех. Большее число туров существенно не улучшало согласованность результатов, было психологически затруднительно для экспертов и затратно для организаторов опроса. По мере дальнейшего развития экспертного прогнозирования возможности Делфи расширялись, становились более разнообразными;

Делфи превратился из одного метода в совокупность нескольких его модификаций.

Впервые в национальных Форсайтах метод Делфи в виде двухтурового широкого экспертного опроса был применен в 1970 году в первом Японском технологическом прогнозе. С тех пор в Японии подобные прогнозные исследования проводятся каждые пять лет. Результаты восьми прогнозов опубликованы. В США Делфи-опросы с использованием постоянных групп экспертов проводились сначала в рамках исследований возникающих технологий, а затем в разовых проектах, посвященных оценке перспектив развития биотехнологий, здравоохранения и др. Начиная с 1990-х годов Делфи применялся в качестве основного метода исследований в Форсайт-проектах в десятках стран – Франции, Германии, Великобритании, Австрии, Испании, Италии, Южной Корее, Китае, ЮАР и др.

Делфи-опрос может использоваться:

для оценки, суждения о ситуации настоящего;

для выработки суждений о будущем (например, о наиболее желательном или о наиболее вероятном варианте будущего).

По характеру привлекаемых участников опроса можно различить:

массовый опрос (участие как специалистов в области, для которой строится предвидение, так и людей, прямо или косвенно связанных с данной областью);

экспертный опрос (участие только специалистов и экспертов в области, для которой строится предвидение).

6.2 Концепция проведения пилотного Делфи-опроса экспертов по вопросам развития высшего образования 6.2.1 Задачи пилотного опроса экспертов На данном этапе Форсайт-исследования, перед проведением массового Делфи-опроса экспертов по вопросам развития высшей школы как института, интегрирующего образование, науку и инновации, был проведен пилотный опрос. Он отличался от планируемого основного опроса 1) небольшим объемом пула экспертов (265 чел.), 2) ограниченным представительством регионов (были представлены эксперты из городов Москва, Новосибирск, Красноярск, Томск, Ростов-на-Дону, при этом численно преобладали эксперты из городов Москва и Красноярск), 3) более узкой тематикой (из всего спектра вопросов, связанных с будущим высшей школы как института, интегрирующего образование, науку и инновации, были выбраны вопросы, связанные с развитием функций высшей школы как общественного института, обеспечивающего образование и подготовку кадров.

Задачами пилотного опроса были:

1. Апробация первого этапа работы с экспертами – глубинных интервью. Необходимо было оценить число экспертов, с которыми проводятся индивидуальные глубинные интервью, достаточное для охвата проблемного поля опроса и оформления ключевых тематик (которые далее отражаются в анкете для массового опроса в виде «блоков вопросов»). Достаточным можно считать такое число экспертов, при достижении которого добавление еще 2-3 экспертных интервью не изменяет (не расширяет) радикальным образом структуру проблемного поля.

2. Апробация организационных процедур массового анкетного опроса. Необходимо было оценить долю разосланных экспертам анкет, которые возвращаются заполненными (для каждой категории экспертов);

оптимальный срок, который нужно предоставлять экспертам для заполнения анкеты;

последовательность взаимодействий организатора опроса с каждым экспертом, от получения контактных данных эксперта до получения заполненной анкеты.

3. Апробация инструментария массового опроса. Необходимо было оценить оптимальное число вопросов в анкете;

оценить степень сложности для экспертов работы с двумя параметрами оценки для каждого предлагаемого варианта ответа (оценка вероятности и оценка значимости);

оценить достаточность (для различения оценок разных вариантов) пятибалльной шкалы оценки;

апробировать инструктивную часть анкеты.

4. Апробация методики обработки результатов анкетного опроса. В данном исследовании использована методика расчета специальных индексов (см. ниже), позволяющих более отчетливо проявить различия оценок вариантов ответов экспертами.

5. Стартовая проверка ряда содержательных гипотез, которые были сформулированы относительно факторов, влияющих на развитие высшего образования в России, относительно тенденций развития высшей школы, возможных критических ситуаций в будущем, относительно перспективных моделей высшего образования и перспективных образовательных технологий.

Также был собран стартовый материал для оценки управления развитием высшего образования, ряда реализуемых государственных стратегий в данной области (связанных с деятельностью высшей школы как образовательного института).

6.2.2 Организация опроса экспертов Работа с экспертами в ходе пилотного опроса была выстроена в виде трех этапов: первый этап – индивидуальные глубинные интервью;

второй этап – экспертные креативные семинары для небольших групп экспертов;

третий этап – анкетный опрос экспертов.

На первом этапе проводился индивидуальный опрос в форме глубинных интервью 4- экспертов по каждой из выделенных тематических линий: внешние контексты, которые определяют варианты будущего для высшего образования, проблемы высшей школы, перспективные модели и образовательные технологии высшей школы, управление развитием высшей школы. В зависимости от характера профессионального опыта эксперта, интервью охватывало одну или более тематических линий. В ходе беседы интервьюер фиксировал озвученные экспертом формулировки тенденций или проблем. Далее по результатам интервью было сформировано проблемное поле развития высшей школы: базовые тенденции, возможные критические ситуации, перспективные технологии, возможные управленческие решения.

На втором этапе проводились креативные семинары экспертов (по 3-4 эксперта), на которых расширялись представления о возможных будущих ситуациях в сфере высшего образования, проводилась доработка списка базовых тенденций, возможных критических ситуаций, перспективных технологий, необходимых изменений в области управления образованием.

На третьем этапе проводился анкетный опрос экспертов, представляющих несколько категорий: профессионалы в сфере образования (управленцы и преподаватели), ученые (исследователи проблем сферы образования), стейкхолдеры (работодатели, родители), студенты старших курсов вузов. Всего в опросе участвовало 265 экспертов, по 30-80 экспертов в каждой категории (см. таблицу 6.1). В результате обработки анкет были выделены наиболее вероятные и значимые процессы (тенденции), возможные критические ситуации в высшем образовании;

перспективные модели и образовательные технологии;

актуальные и реалистичные управленческие стратегии, необходимые для развития высшей школы.

Таблица 6.1 – Структура пула экспертов № Группа экспертов Количество Доля, % п/п 1. Преподаватели вузов, исследователи в области образования 82 30,9% 2. Представители бизнеса 30 11,4% 3. Родители 71 26,8% 4. Студенты старших курсов вузов 82 30,9% 5. ВСЕГО 265 100,0% Экспертам в данном опросе предлагалось оценить вероятность проявления и потенциальную значимость различных вариантов тенденций, которые разворачиваются в сфере высшего образования;

возможных критических ситуаций;

новых требований общества и человека к образованию, новых позиций субъектов и стейкхолдеров образования. Предлагалось также оценить вероятность реализации и потенциальную значимость перспективных моделей высшего образования, будущих образовательных и организационных технологий;

оценить реализуемость и значимость различных (указанных в опроснике) вариантов модернизации управления образованием, стратегий государства в сфере высшего образования. При этом респондентам было указано (в инструкции для заполнения анкеты), что «вероятность» определяется как возможность проявления тенденций, критических ситуаций, использования технологий в значимых масштабах;

«потенциальная значимость» определяется масштабом, глубиной, критичностью влияния данных тенденций, ситуаций, технологий. Экспертам было предложено выставить оценки по пятибалльной системе: 5 баллов – очень высокая вероятность/значимость;

4 балла – высокая вероятность/значимость;

3 балла – средняя вероятность/значимость;

2 балла – низкая вероятность/значимость;

1 балл – очень низкая вероятность/значимость. Поскольку осведомленность каждого эксперта по разным вопросам может существенно различаться, то в анкете было указано, что эксперт может отвечать не на все вопросы. Кроме того, экспертам была дана возможность расширить список оцениваемых вариантов, вписав в таблицы важные, на их взгляд, тенденции, критические ситуации, перспективные технологии и необходимые изменения в управлении образованием.

6.2.3 Методика обработки данных опроса Методика анализа индивидуальных глубинных интервью При проведении интервью эксперту предлагалось сформулировать свое видение ситуации в высшем образовании – тенденций, критических ситуаций, перспективных технологий, возможных управленческих решений, реализуемых и возможных стратегий государства. При этом эксперту прилагалось обосновать сформулированные тезисы и, по возможности, оценить вероятность и значимость предвидимых изменений. Все основные тезисы эксперта конспектировались. Также интервью записывались на диктофон, аудиофайлы использовались для уточнения высказываний эксперта.


Полученный материал анализировался, на его основе формулировались основные тезисы и утверждения в отношении будущего высшей школы: наблюдаемых тенденций, ключевых действующих факторов, возможных критических ситуаций, перспективных образовательных технологий, необходимых государственных стратегий в сфере высшего образования.

На основании материалов глубинных интервью была подготовлена рабочая версия анкеты, которая обсуждалась на нескольких экспертных сессиях. По результатам экспертных сессий проводилась доработка анкет для массового опроса.

Методика анализа экспертных анкет Экспертам предлагалось при заполнении анкеты оценить в баллах от 1 до 5 вероятность и значимость указанных тенденций, возможных критических ситуаций и др. Предварительный анализ показал, что ответы экспертов несут определенный «субъективизм»: например, эксперты старших возрастов склонны оценивать наблюдаемые тенденции и возможные в будущем ситуации в сфере высшего образования в более негативном и критическом ключе. Эксперты средних возрастов, как правило, дают более оптимистичные оценки.

При анкетировании также наблюдался эффект «индивидуальных шкал»: одни эксперты склонны «поляризовать» оценки и использовать в большинстве случаев баллы «1-2» и «4-5»;

другие избегают крайних оценок и используют оценочную шкалу в диапазоне 2-4 балла, а в некоторых случаях 3-5 баллов. Поэтому «малозначимая» тенденция (или ситуация, или технология) одними экспертами будет маркирована баллом 1, другими – баллом 2, а наиболее «осторожными» – баллом 3.

Для уменьшения влияния «субъективности» экспертов разработана специальная методика обработки массива экспертных оценок, которая не сводится к вычислению средних значений (медианного и т.п.).

Показателями значимых отклонений оценок от средних значений (то есть показателями оценок тенденций, ситуаций, технологий, управленческих стратегий и т.д. как действительно «высокозначимых» или «малозначимых», «реалистичных» или «нереалистичных») послужила группа индексов, характеризующих: вероятность (Wp) и значимость (Wm) выделенных тенденций, критических ситуаций и перспективных технологий;

актуальность (Wa) и реализуемость (Wr), предложенных управленческих стратегий.

Значение индекса определяется по формуле:

Х Хср.

W, (1) СТАНДОТКЛОНП(Х) где Х – средний балл, выставленный экспертами для определенного варианта (тенденции, критической ситуации и др.);

Хср. – средний балл по всем вариантам ответов, выставленных экспертами для данной группы вариантов;

СТАНДОТКЛОНП (Х) – стандартное отклонение для генеральной совокупности ответов экспертов для определенного варианта. Определенный таким образом индекс позволяет учитывать специфику «индивидуальной шкалы» экспертов;

также учитывается дисперсия (разброс) ответов экспертов, в случае высокой дисперсии (расплывающегося облака оценок со слабо выраженным максимумом), значение индекса снижается, при низкой дисперсии (концентрированного облака оценок с выраженным максимумом) значение индекса повышается.

На рис. 6.1 представлены в качестве примера усредненные значения экспертных оценок вероятности и значимости массового применения ряда перспективных образовательных технологий для сферы высшего образования.

Оценка вероятности и значимости перспективных образовательных технологий для сферы высшего образования Среднее значение в ероятности 5 Среднее значение значимости 4, 3, 2, 1, 0, 1 2 3 4 5 6 7 8 9 Рисунок 6.1 – Средние экспертные оценки вероятности и значимости массового применения перспективных образовательных технологий для сферы высшего образования.

На рис. 6.2 приведены усредненные значения индексов вероятности и значимости массового применения перспективных образовательных технологий для сферы высшего образования, полученные по результатам анализа экспертных оценок.

Оценка вероятности и значимости перспективных образовательных технологий для сферы высшего образования Индекс в ероятности Индекс значимости 0, 0, 0, 0, 1 2 3 4 5 6 7 8 9 -0, -0, -0, Рисунок 6.2 – Значения индексов вероятности и значимости массового применения перспективных образовательных технологий для сферы высшего образования.

Сопоставление рис. 6.1 и рис. 6.2 наглядно показывает, что индексы вероятности и значимости позволяют «расслоить» оцениваемые варианты и выделить группы технологий:

высоковероятной в плане широкого применения и одновременно высокозначимой является технология 8, технологии 5 и 10 являются значимыми, однако вероятность их широкого применения ниже средней;

технологии 1, 2 и 3 будут широко распространены с высокой вероятностью, однако их значимость, их влияние на «судьбу» высшего образования невелико.

В подавляющем большинстве случаев структура оценок экспертов – выборов наиболее и наименее вероятных и значимых вариантов совпадает со структурой значений индексов вероятности и значимости. Лишь в отдельных случаях, когда распределение ответов экспертов характеризуется большим значением дисперсии (распределение оценок близко к равномерному и не имеет ярко выраженного максимума или минимума) структура оценок экспертов и структура значений индексов могут различаться.

Значения индексов позволяют группировать оцениваемые тенденции, будущие ситуации, необходимые изменения в управлении, перспективные технологии. Формируется 9 групп по следующей схеме (рис. 6.3).

А1 А2 А Высоковероятные – Высоковероятные – Высоковероятные – высоко значимые средне значимые малозначимые B1 B2 B Средне вероятные – Средне вероятные – Средне вероятные – высоко значимые средне значимые малозначимые C1 C2 C Маловероятные – Маловероятные – Маловероятные – высоко значимые средне значимые малозначимые Рисунок 6.3 – Структура оценок экспертов А1 – «высоковероятные и высоко значимые» – тенденции / ситуации / технологии / стратегии, которые отмечены экспертами как реализуемые с вероятностью выше средней и их значимость оценена как выше чем средняя;

А2 – «высоковероятные и средне значимые» – тенденции / ситуации / технологии / стратегии, которые отмечены экспертами как реализуемые с вероятностью выше средней, а их значимость оценена как средняя;

А3 – «высоковероятные, но малозначимые» – тенденции / ситуации / технологии / стратегии, которые отмечены экспертами как реализуемые с вероятностью выше средней, но их значимость оценена как ниже чем средняя;

В1 – «Средне вероятные и высоко значимые» – тенденции / ситуации / технологии / стратегии, которые отмечены экспертами как реализуемые со средней вероятностью и их значимость оценена как выше чем средняя;

В2 – «средне вероятные и средне значимые» – тенденции / ситуации / технологии / стратегии, которые отмечены экспертами как реализуемые со средней вероятностью и их значимость оценена как средняя;

В3 – «средне вероятные, но малозначимые» – тенденции / ситуации / технологии / стратегии, которые отмечены экспертами как реализуемые со средней вероятностью, но их значимость оценена как ниже чем средняя;

С1 – «маловероятные, но высоко значимые» – тенденции / ситуации / технологии / стратегии, которые отмечены экспертами как реализуемые с вероятностью ниже средней, но их значимость оценена как выше чем средняя;

С2 – «маловероятные и средне значимые» – тенденции / ситуации / технологии / стратегии, которые отмечены экспертами как реализуемые с вероятностью ниже средней, а их значимость оценена как средняя;

С3 – «маловероятные и малозначимые» – тенденции / ситуации / технологии / стратегии, которые отмечены экспертами как реализуемые с вероятностью ниже средней и их значимость оценена как ниже чем средняя.

При построении сценариев развития высшего образования особое внимание будет уделяться тенденциям, ситуациям, технологиям, управленческим стратегиям, которые относятся к высоко- и средне вероятным, высоко- и средне значимым (группы А1, А2, В1, В2). Также принимается во внимание группа С1 – маловероятные, но высоко значимые в случае их реализации тенденции, ситуации, технологические и управленческие изменения;

они являются основой возможных альтернатив наиболее вероятному сценарию.

6.3 Результаты индивидуальных экспертных интервью и групповых экспертных сессий В результате анализа материалов индивидуальных экспертных интервью и групповых экспертных сессий были выделены ключевые тематические линии для последующего изучения будущего сферы высшего образования в России.

В данном разделе представлены результаты индивидуальных экспертных интервью и серии экспертных сессий.

В качестве экспертов для глубинных интервью были привлечены преподаватели высшей школы и ученые РАН. При отборе экспертов для интервью предпочтение отдавалось тем, кто имеет опыт работы (исследовательской и преподавательской) как в России, так и в зарубежных университетах (Великобритания, Китай, Германия, Швейцария), поскольку подобный опыт дает «на контрасте» четкое восприятие экспертом особенностей ситуации высшей школы в России.

Эксперты отмечают, что развитие высшей школы в России будет происходить как преломление ряда глобальных тенденций развития высшего образования. «Преломление» может означать, в зависимости от позиции органов власти и профессиональных сообществ, пассивное следование изменениям (или «пассивно-оборонительную реакцию» на них), либо активное использование новых возможностей.

Для высшей школы развитых стран характерны следующие ключевые тенденции:


Прагматизация образования: переход от идеала эпохи Просвещения – «учить всех всему» к идеалу «полезного знания»;

переход от приоритета освоения систем знаний к приоритету освоения деятельности. Это отражается на содержании образовательных программ и на образовательных технологиях. Образовательные программы создаются в сотрудничестве с крупными компаниями (в отдельных случаях бизнес-компания «вручает» университету ее собственную образовательную программу и заказ на подготовку кадров). В образовательных технологиях это проявляется как появление проектных, тренинговых и других форм, обеспечивающих возможность «пробной деятельности», в отличие от усвоения знаний.

Массовизация образования: переход к массовому и далее всеобщему высшему образованию (более 25% выпускников общеобразовательной школы становятся студентами – массовое высшее образование;

более 50% - всеобщее).

Продление общего образования в высшую школу. Происходит превращение первой ступени высшей школы (1-2 годы обучения в бакалавриате) в продолжение общеобразовательной школы, где осваиваются базовые, обобщенные знания и компетенции. Бакалавриат должен формировать практико-ориентированные, но при этом очень обобщенные компетенции;

обучение же конкретным квалификациям происходит на рабочем месте или в корпоративных учебных центрах.

Индивидуализация образования и расширение целевых групп. Университеты ориентированы на предоставление широкого спектра образовательных программ и возможности выстроить индивидуальную образовательную траекторию обучаемого с учетом его личных образовательных запросов или заказа работодателя. В университетах обучаются люди разных возрастных групп;

часто это люди с опытом практической работы, а также люди, получающие второе высшее образование или дополнительное образование, проходящие переподготовку или целевую подготовку. Выпускник общеобразовательной школы становится не единственным и даже не основным типом учащегося высшей школы.

Интернационализация образования и превращение высшей школы в инструмент межцивилизационной конкуренции: распространяются различные формы обучения за рубежом;

участие студентов в интернациональных исследовательских проектах;

расширяется практика международной аккредитации образовательных программ и выдачи «двойных дипломов».

Университеты становятся средством притяжения, отбора, общекультурной и профессиональной «доводки» молодежи целых макрорегионов, что позволяет странам со «стареющим» населением и его естественной убылью (Европа, Канада и др.) поддерживать численность населения и обеспечивать высокое качество человеческого капитала. Кроме того, университеты, не входящие в международные сети, «маргинализируются», их статус низок, они не являются центрами притяжения ни для студентов, ни для высококвалифицированных преподавателей и ученых.

Выделение лидирующих университетов и формирование сектора элитного образования. Выделяются лидирующие университеты, которые концентрируются на подготовке магистрантов и за счет интеграции исследований и обучения предоставляют уникальное «брендовое» образование;

на базе таких университетов формируются мировые центры превосходства, концентрирующие кадры, идеи и технологические разработки. Формируют особый «класс» профессионалов, способных стать лидерами технологического и организационного развития компаний, государственных и муниципальных структур.

Технологическая трансформация высшего образования: замещение классических лекционно-семинарских форматов современными «проектными», «дискуссионными», «поисковыми», предполагающими высокую степень самостоятельности и активности обучаемых;

ориентация на формирование компетенций, массовое использование информационно коммуникативных технологий и электронных образовательных ресурсов.

Поскольку современный университет немыслим без «сильной» науки, без исследовательской компоненты в составе образования, необходимо отметить важную тенденцию развития науки:

Завершение «индустриализации» науки и переход к постиндустриальным форматам исследовательской деятельности. Индустриализация означает формирование мощных (в плане кадров, оборудования), функционально организованных, с выстроенным маркетингом научной продукции «фабрик», производящих знания, идеи, инновации. Крайне высокая стоимость уникального оборудования и кадров мирового уровня приводит к тому, что такие «фабрики» четко строят позиционирование и определяют тематику исследований из анализа конкурентного поля и запросов потребителей знаний и технологий;

познавательный интерес ученого при этом играет подчиненную роль. Постиндустриальные форматы – это исследовательские сети, которые позволяют гибко организовывать ресурсы различных институций (университетов, НИИ, промышленных лабораторий и др.) для реализации прорывных проектов в сфере науки и технологий.

Соответственно, можно говорить о ряде вызовов, с которыми будут вынуждены «работать»

высшая школа в России в ближайшие 10-15 лет:

Вызов прагматизации Система высшего образования должна выстроить комплекс образовательных программ таким образом, чтобы были удовлетворены запросы развивающихся экономических кластеров на кадры, с одной стороны;

запросы индивидов на образование как средство личностного развития и роста личной капитализации, с другой стороны;

а также запросы экономических и политических элит на кадры, способные опережающим образом действовать, создавая долгосрочную перспективу развития страны. Современные образовательные программы сочетают общекультурную и «технологическую» компоненты, формируют, в зависимости от ступени образования (бакалавриат, магистратура, аспирантура), «операторские», проектные, предпринимательские, управленческие, исследовательские компетенции.

Вузовская и академическая наука должны переориентироваться на технологическое, экспертно-аналитическое обеспечение ведущих экономических кластеров и проектов социально экономического развития регионов страны, не ограничиваясь удовлетворением запросов сегодняшнего дня на прикладные разработки, но также вырабатывая идеи и подходы, которые станут основой технологического и социального прогресса в перспективе. Если наука и профессиональное образование не ответят на данный вызов, они будут играть в экономике роль обременения, а не «локомотива развития».

Вызов массовизации Характерная для развитых стран тенденция массовизации высшего образования сочетается в России с сокращением числа выпускников общеобразовательных школ (почти двукратным с 2006 г.;

после 2015 г. будет постепенный прирост). В данных условиях обеспечение конкуренции абитуриентов и качественного набора в вузы становится непростой задачей. В ответ на данный вызов вузы должны выстраивать систему работы со школьниками, включая как выявление и выращивание талантов, так и обеспечение приемлемого уровня «среднего» абитуриента (последнее потребует особых форм «присутствия» вузов в школе, учреждениях СПО);

привлекать абитуриентов из других стран (для России речь идет о пространстве СНГ в первую очередь);

расширять спектр предложений, адресованных другим возрастным группам. Для сохранения и роста качества образовательных результатов вуза (на фоне массовизации) будет необходима корректировка методов, форм учебного процесса. Для России характерно, что сложившаяся в последние годы доступность дипломов не означает доступности образования. Ведущие вузы должны найти способы «перелома» данной тенденции и вернуть престиж университетского диплома как знака высококачественного образования.

Вызовы индивидуализации и интернационализации Будучи по своим источникам совершенно разными, индивидуализация и интернационализация образования ведут к росту межрегиональной и межстрановой конкуренции университетов, а также университетов с другими институциями образования. В поисках наивысшей «личной капитализации» наиболее ресурсные группы абитуриентов ищут подходящие образовательные программы, не ограничиваясь территорией региона или страны проживания. Для университетов данная ситуация означает рост шансов выигрыша (доступ к абитуриентам больших территорий) и одновременно высокий риск проигрыша (лучшие абитуриенты будут «отобраны»

вузами-конкурентами). Ожидается, что вступление России в ВТО приведет к расширению присутствия транснациональных образовательных компаний (и ведущих мировых брендов в сфере образования) на территории России и тем самым к обострению конкуренции на рынке образовательных услуг. Жесткая конкурентная ситуация вынудит российские вузы или перейти от инерционного движения к достижению конкурентоспособного на мировом уровне качества образования, или «свернуть» деятельность до обслуживания (в виде снабжения дипломами) малоресурсной части населения.

Можно заметить, что ряд организационных инноваций внутри российской системы образования обострил межрегиональную конкуренцию университетов. В минувшем году за счет ЕГЭ и измененных правил зачисления в вузы большое число способных выпускников из регионов России стали студентами престижных столичных вузов. Поэтому «конкурентная нагрузка» будет особенно остро ощущаться университетами, расположенными в регионах.

Диверсификация целевой группы ВПО также означает «сценарную развилку» для вузов.

Инертные вузы, ориентированные на выпускников образовательной школы и способные сформировать предложения только для них, окажутся в кризисной ситуации. Динамичные вузы, напротив, встретят ситуацию роста возможностей наращивания образовательных услуг и «многоканальной» (через образование, НИОКР, консалтинг и др.) интеграции с другими субъектами экономики и социокультурного развития.

Формирование «высшей лиги» ВПО как вызов Состав федеральных и национальных исследовательских университетов в настоящее время определен, часть из них получила беспрецедентные ресурсы для модернизации и развития.

Общественное внимание сфокусировано на лидерах, на результативности и эффективности инвестиций в их развитие. Уже в ближайшие годы будут сделаны выводы – какие учреждения, «зачисленные в высшую лигу», смогли использовать шанс и заслуживают дальнейшего инвестирования, какие не продемонстрировали значимого продвижения. Общественное внимание к университетам с особым статусом послужит механизмом умножения эффектов как «выигрыша», так и «проигрыша». Есть уникальный шанс формирования в короткое время брендов нескольких федеральных университетов на национальном уровне (что в других условиях занимает десятки лет).

Вызов технологической трансформации В течение десятилетий (даже столетий) университеты были технологически консервативными, из поколения в поколение студенты проходили через технологию, которую упрощенно можно обозначить: «лекция – семинар – лабораторная работа – самоподготовка в библиотеке – написание квалификационной работы». На фоне этой стабильности представляется взрывообразным развитие образовательных технологий (и организационных технологий высшей школы) в последние 15-20 лет. Анализ кейсов, работа на компьютерных симуляторах различных процессов, использование электронных и мультимедийных ресурсов, студенческие исследовательские проекты и разработки (не учебно-ознакомительные, а производящие реальную научную продукцию), международная мобильность, использование телекоммуникаций, рейтинговые системы мотивации и оценки образовательных результатов и т.д. изменили характер образовательного процесса. Вузы, которые не способны совершить глубокую модернизацию образовательного процесса, быстро становятся архаическими и превращаются в «окна выдачи дипломов». Вузы, перестроившие образовательный процесс на новой технологической платформе, получают широкое признание и, соответственно, доступ к ресурсам различного рода (человеческим, финансовым, коммуникативным и статусным).

Обобщая, можно сказать, что ближайшие пять (максимум десять) лет представляют для сферы высшего образования «окно возможностей». На основе федеральных и исследовательских университетов может сложиться конкурентоспособное (в том числе на мировом уровне) высшее образование, с соответствующими образовательными программами и технологиями, системной увязкой образования, исследований, партнерских отношений с предприятиями и другими субъектами. Альтернативой является консервация посредственных программ и отсталых технологий образования, сужение амбиций, превращение университетов в «техникумы» (причем с затянутым сроком обучения и слабыми практическим навыками выпускников) для низкотехнологичных отраслей экономики (успешные и высокотехнолгичные компании будут предпочитать кадры с дипломами зарубежных вузов);

вытекающая из этого бедность ресурсов (финансовых и человеческих) надолго закроет возможности «прорыва» данной ситуации.

Соответственно, для университетской науки есть возможность сформировать научные (или инженерные) школы мирового уровня, располагающие уникальным оборудованием, ведущие «прорывные» исследования и технологические разработки в тесной кооперации с компаниями потребителями интеллектуальной продукции. Данные школы должны войти в межрегиональные и глобальные исследовательские сети, вне которых невозможны ни точный выбор тематики исследований, ни выполнение исследований на мировом уровне. Одновременно есть риск инерционного движения в рамках устаревшего (и отчасти случайно сложившегося) набора научных направлений и тем, «капсуляции» науки внутри академического пространства и в провинциальном горизонте, окончательного кадрового «опустошения» научных школ.

Кроме обозначенных глобальных тенденций развития высшей школы, проявляются «локальные», характерные для России и ее отдельных регионов, связанные с кризисными явлениями в экономике и социальной сфере в 90-е годы. Данные тенденции слабее проявляются в лидирующих вузах страны и ярко проявляются в слабых и провинциальных (не по расположению, а по выбранной позиции) вузах. К числу данных негативных тенденций, с точки зрения экспертов, относятся:

Фальсификация высшего образования Сворачивание образовательного процесса до лекционно-семинарской формы, массовая «профанация» самостоятельной работы и контроля образовательных результатов (контрольные, курсовые, дипломные работы копируются из Интернет-ресурсов, покупаются в коммерческих фирмах, специализирующихся на продаже контрольных и курсовых работ, и тому подобное).

Отдельные технические решения, направленные на преодоление «фальсификации», например, программные средства определения «плагиата» (скопированных из Интернета текстов курсовых и др. работ), не могут преодолеть данную тенденцию. Необходимы системные изменения, связанные в том числе с обновлением идеологии высшей школы.

Падение (исчезновение) мотивации к получению образования По мнению экспертов, эта тенденция проявляется в массе студентов;

при этом сохраняются единичные студенты, мотивированные к образованию. Падение мотивации к образованию характерно не только для российских вузов, но и для европейских (и совершенно не характерно для китайских или корейских). Эксперты обсуждают довольно «жесткие» варианты разделения студентов на «учащихся» и «не-учащихся» как способ изменения ситуации (чтобы стало возможным получить образование, а не только диплом, по крайней мере, отдельным мотивированным студентам). В дальнейшем исследовании предполагается анализ экспертного знания о технологиях и организационных решениях, которые могут «работать» на повышение образовательной мотивации.

Следует заметить, что падение мотивации соотносится с массовизацией высшей школы. В вузе будут учиться не лучшие и избранные, а большинство выпускников общеобразовательной школы. Исчез «инициатический» характер перехода из общеобразовательной школы в высшую школу, как основанного на серьезных личных достижениях перехода в высший статус, доступный немногим. Характерна «понижающая» лексика, которой пользуются студенты даже университетов: занятия называют «уроками», преподавателей «учителями» и т.д. Экспертами обсуждается возможное разрешение данной ситуации через разграничение «внутривузовского»

пространства с отграничением «площадок», на которые допуск дается через «испытание» и «достижение», дается лучшим и избранным (роль таких площадок могут играть «реальные»

исследовательские и технические проекты, в которые допускается лучшая часть студентов, «мастерские», семинары и т.п.). Технологии ранжирования студентов по академическим достижениям (рейтинговая система) задают градацию студентов, но не задают «переход» в иной статус.

Отдельные эксперты полагают, что «тормозящим» фактором в России является региональная модель большинства университетов (ареал университета – регион). Это приводит к тому, что учащиеся очень разного уровня (от талантливых до «слабых») собраны в одном месте, и образовательный процесс «равняется на слабых». Эффективность образования резко снижается.

Альтернативой является сеть университетов как специализированных центров совершенства, отбирающих абитуриентов на ареале всей страны (зачисление по итогам ЕГЭ упрощает данный процесс). Несмотря на высокую концентрацию науки в Москве, университеты восточных регионов имеют предпосылки для формирования центров совершенства странового и международного уровня (например, Дальневосточный федеральный университет – по изучению океана и технологиям освоения ресурсов океана;

Сибирский федеральный университет – по созданию технологий геологоразведки и добычи ископаемых в сложных геологических и климатических условиях;

Северо-Восточный федеральный университет – по социально культурным технологиям сохранения и развития коренных народов Севера в условиях интенсивного освоения природных ресурсов приполярных территорий).

6.4 Влияние внешних процессов и тенденций на высшее образование Экспертам был представлен перечень внешних (по отношению к образованию) процессов и тенденций и предложено оценить вероятность их проявления и значимость для изменений высшей школы. Рассматривались различные социально-экономические сценарии для России, тенденции в социокультурной сфере, процессы в области демографии и миграции.

6.4.1 Оценка вероятности реализации различных сценариев социально-экономического развития России, их значимости для изменений в сфере образования Экспертам было предложено оценить по пятибалльной шкале вероятность реализации нескольких вариантов сценариев социально-экономического развития России и определить их значимость для будущего высшей школы. Усредненные оценки экспертов и индексы, определяющие значимость отклонений полученных оценок от средних значений представлены в табл. 6.2.

Таблица 6.2 – Сценарии социально-экономического развития России Средний балл Средний балл (вероятность) (значимость) вероятности значимости № Индекс Индекс Сценарии п/п 1. Продолжающееся «расслоение» экономического 0,74 3,64 -0, 4, пространства России на постиндустриальные мегаполисы, индустриальные ресурсодобывающие регионы, депрессивные территории с «остаточной» экономикой Продолжение таблицы 6. 2. Новая интеграция экономики России вокруг нескольких -0,41 0, 2,99 4, масштабных модернизационных проектов и формирование новых высокотехнологичных кластеров, конкурентных на мировом уровне 3. Широкое распространение локальных инноваций в -0,23 0, 3,17 3, промышленности, сфере услуг, социальной сфере, развитие малого и среднего высокотехнологичного бизнеса при сохранении значения ресурсодобывающих производств 4. Развитие ресурсодобывающей и перерабатывающей 3,54 0,12 -0, 3, промышленности, сворачивание высокотехнологичных производств, при сохранении сектора услуг и расширении бюджетного сектора (как места скрытой безработицы) Среднее значение 3,44 3, По результатам анализа представленных в таблице экспертных оценок и рассчитанных индексов было проведено распределение возможных сценариев по следующим группам.

А2. Высокая вероятность, средняя значимость:



Pages:     | 1 |   ...   | 8 | 9 || 11 | 12 |   ...   | 15 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.