авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 6 |

«Содержание Роль главных хранителей фондов в организации работы по обеспечению сохранности документов ...»

-- [ Страница 3 ] --

назначена настоятельницей и посвящена в игуменьи обители. Имела многочисленные награды по духовному ведомству, в 1860 г. получила золотой наперсный крест, а 23 июня 1876 г. - крест из императорского кабинета. За два дня до кончины приняла постриг в схиму40. Анфия - рясофорная насельница, подвизалась сначала под руководством старцев Леонида и Макария в Троицком Севском монастыре, духовником которого был в то время преподобный Макарий.

При переходе старца в Оптину пустынь матушка Анфия переместилась в 1833 г. в Крестовоздвиженский Белевский монастырь, где многие сестры стали обращаться к ней для откровения помыслов. В результате недоразумения по обвинению в ереси в 1841 г. на некоторое время ее удалили из обители, но спустя несколько лет постригли в мантию с именем Магдалина (скончалась 17 декабря 1858 г.)41.

Только в списках дошли до нас и совместные письма 1834 - 1837 гг. старцев Льва и Макария супругам Кулешовым: Фоме Никитичу, купцу из Мценска Орловской губернии, и Марье Яковлевне42, как и письмо о. Льва Алексею Петровичу Камышину43.

В целом на сегодняшний день в рамках проекта идентифицированы 14 адресатов старца Льва: архимандрит Аарон (Морякин), князь А. Н. Голицын, О. Н. Давыдова, В. Я. Арменинова, Ф. Н. Кулешов, Ф. А. Ширкова, сестры Юревич, Н. П. Курош, игуменьи Анатолия (Яновская), Назарета (Шванвич), Пелагея (Кромская), Павлина (Добычина). Тексты всех атрибутированных писем по мере оцифровки выставляются в Интернете44.

Он пришел в монастырь в 1829 г. и стал первым знаменитым оптинским старцем. См.: Русские монастыри. М., 1995. С. 109, 114 - 115;

Оптина пустынь. [Козельск, 1997]. С. 11.

Каширина В. В. Эпистолярное наследие оптинского старца Льва (Наголкина) в Российской государственной библиотеке // Отечественные архивы. 2006. N° 5. С. 48 - 55;

Она же. Литературное наследие Оптиной пустыни. М. 2006.

Адресатами оптинского старца Льва были Антоний Путилов, Е. Н. Завадская, Исаакий, А. И.

Петровская, монахиня Маргарита и Т. Ф. Варпаховская (в будущем монахиня Тавифа), Савватий, А. И.

Черкасова, монах Александро-Свирского Троицкого монастыря Иоанникий (Бочаров), А. П. Камышин и др. Ему писали графиня А. И. Остен-Сакен (урожденная Толстая), князья Шаховские, литературный критик П. В. Анненков, просили совета монастырские благодетели из купеческих домов Гладковых, Лесниковых, Немытовых, Сотниковых, Тарасовых. Многие из них позднее вступили на духовное поприще: иеромонах Леонид (Бочаров), святитель Игнатий (Брянчанинов), архимандрит Свято-Троицкой Сергиевой лавры Антоний (Медведев);

архимандрит Задонского Богородицкого монастыря Димитрий (Григорьев);

Петр Григоров, бывший келейник знаменитого Задонского затворника Григория, иеромонах Оптиной пустыни Порфирий и насельник обители Семен Трунов;

игуменьи Досифея (Веревкина) и Магдалина (Пономарева);

игумен Иларий, монахи Гавриил, Израиль, монахини Пелагея, Маргарита, Досифея, Анфия, Аркадия, Ирина, Агафья и др. (ОР РГБ. Ф. 213. К. 74. Ед. хр. 27 - 33;

К. 75. Ед. хр. 1 11;

К. 76. Ед. хр. 15, 22, 28;

К. 77. Ед. хр. 28;

К. 79. Ед. хр. 9;

К. 80. Ед. хр. 1;

К. 93. Ед. хр. 7, 13;

Ф. 214.

Опт-370 - 377, 384.) 215 писем о. Льва и о. Макария размещены на сайте Оптиной пустыни без указания имен адресатов (http://www. optina.ru/starets/letters/).

OP РГБ. Ф. 213. К. 79. Ед. хр. 8. Л. 120.

Строев П. М. Списки иерархов и настоятелей монастырей Российской церкви / стр. Изд. Археографической коммиссии. СПб., 1871. С. 275;

Русский биографический словарь: В 25 т. / Изд.

под наблюдением председателя Императорского Русского исторического общества А. А. Половцова.

СПб., 1896. Т. I. С. 1 - 2.

Собрание писем блаженныя памяти оптинскаго старца иеросхимонаха Макария. Письма к монашествующим. Отделение первое. Письма к монахам. М., 1862. N 18. С. 30 - 31.

ОР РГБ. Ф.214. Опт-384. Л. 60 - 61 об.;

Собрание писем блаженныя памяти оптинскаго старца иеросхимонаха Макария... N 20. С. 33 - 34.

ОР РГБ. Ф. 214. Опт-384. Л. 40 об. -41 об.

Там же. Опт-373. Л. 4 - 5 об.

Там же. Ф. 213. К. 79. Ед. хр. 7. Л. 251 об.

Там же. К. 80. Ед. хр. 1. Л. 167 - 168.

Там же. Л. 169 - 169 об.

Там же. Л. 166.

Там же. Л. 157.

Там же. Л. 152 об.

Там же. Л. 151 - 151 об.

Строев П. М. Указ. соч. С. 651;

Летопись скита во имя святого Иоанна Предтечи и Крестителя Господня, находящегося при Козельской Введенской Оптиной пустыни: В 2 т. М., 2008. Т. 1. С. 651.

ОР РГБ. Ф. 213. К. 80. Ед. хр. 1. Л. 82 - 83 об.

Там же. Л. 86 - 87 об.

Там же. Л. 88 об.

Там же. Ф. 214. Опт-374. Л. 184 - 189 об.

Там же. Ф. 213. К. 79. Ед. хр. 8. Л. 21 об.

Диомид (Кондратьев, около 1780 - 1849) - схимонах, духовное чадо о. Льва. Из вольноотпущенных Новгородской губернии. Вступил в Богородицкую Площанскую пустынь Орловской епархии, пострижен в рясофор (т.е. послушник, носящий рясу, но не принявший монашества). В 1829 г. перешел в Оптину пустынь. В 1841 г. переведен из-за провинности младостарчества в Тихонову Успенскую Калужскую пустынь. В 1844 г. вернулся в Оптину пустынь. Пострижен в монахи, принял схиму по болезни.

Похоронен на скитском кладбище. (ОР РГБ. Ф. 213. К. 1. Ед. хр. 1. Л. 391;

Ед. хр. 2. Л. 30;

Летопись скита... Т. 1. С. 84, 152 - 153;

Запальский Г. М. Оптина пустынь и ее воспитанники в 1825 - 1917 гг. М., 2009. С. 274 - 275;

Жизнеописания почивших скитян. Введенский ставропигиальный мужской монастырь. Оптина пустынь, 2010. С. 234.) ОР РГБ. Ф. 213. К. 80. Ед. хр. 1. Л. 100 об., 102 об., 105 об.

Там же. Ф. 214. Опт-373. Л. 208 об.

Там же. Опт-380. Л. 28 - 57.

Собрание писем блаженныя памяти оптинскаго старца иеросхимонаха Макария. Отделение второе.

Письма к монашествующим. Ч. III. Письма к монахиням. М., 1863. N 101 - 120.

Евстафий (Солнцев), иеромонах. Эпистолярное наследие преподобного Макария, старца Оптинского:

Дис.... канд. богословия. Сергиев Посад, 2003.

Строев П. М. Указ. соч. С. 397 - 398;

Молитвенницы земли Русской: жития, подвиги святых жен и подвижниц: Сб. биогр. информ. СПб., 2004.

ОР РГБ. Ф. 214. Опт-373. Л. 206 об. - 207.

Строев П. М. Указ. соч. С. 777;

Каширина В. В. Очерки о монастырях и адресатах писем // Собрание писем старца Иосифа. Введенская Оптина пустынь, 2005. С. 77.

Рыхляков В. Н. Из истории рода Шкуриных // Изв. Русского генеалогического общества. СПб., 1995.

Вып. 3. С. 75.

Строев П. М. Указ. соч. С. 226, 301, 466. У Строева фамилия Назареты -Шванвичева. 35 ОР РГБ. Ф.

213. К. 79. Ед. хр. 9. Л. 73 - 73 об.

Там же. Ф. 214. Опт-375. Л. 40.

Там же. Л. 31 - 31 об.

Там же. Л. 43.

Там же. Л. 52 - 52 об.

Летопись скита... Т. 1. С. 698 - 699.

Леонид (Кавелин). Историческое описание Белевского девичьего Кресто-воздвиженского третьеклассного монастыря. СПб., 1863. С. 77 - 79, 98.

ОР РГБ Ф. 214. Опт-377 - 1. Л. 26 об. - 27 об., 32 об. - 33.

Там же. Л. 22 - 23. 44 http://philolog.ru/ (см. подраздел "Лев Оптинский").

стр. Поездка британского посла в Константинополе Ч. Стрэтфорда Заглавие статьи Каннинга на Афон (1850 г.) в документах Архива внешней политики Российской империи Автор(ы) И. Ю. Смирнова Источник Отечественные архивы, № 4, 2013, C. 53- СТАТЬИ И СООБЩЕНИЯ Рубрика История Церкви - в фондах российских архивов Место издания Москва, Россия Объем 26.7 Kbytes Количество слов Постоянный адрес статьи http://www.ebiblioteka.ru/browse/doc/ Поездка британского посла в Константинополе Ч. Стрэтфорда-Каннинга на Афон (1850 г.) в документах Архива внешней политики Российской империи Автор: И. Ю. Смирнова Поездка британского посла в Константинополе Ч. Стрэтфорда-Каннинга на Афон (1850 г.) в документах Архива внешней политики Российской империи* Ключевые слова: внешняя политика, Ближний Восток, Архив внешней политики Российской империи, Отдел рукописей Российской государственной библиотеки, А. Н. Муравьев, К. В. Нессельроде, Ч. Стрэтфорд-Каннинг, В. П. Титов.

Конец 1840-х - начало 1850-х гг., один из важнейших периодов внешней политики на Ближнем Востоке, характеризовался обострением восточного вопроса, что привело к военному конфликту 1853 - 1856 гг. А детонатором послужили события 1848 - 1849 гг., которые обусловили вмешательство России на Балканах. Они уже получили оценку в отечественной историографии, которая вкратце сводится к следующему.

Авторитетный востоковед В. И. Шеремет отмечал, что вслед за спадом революционной активности в Европе европейские державы задались целью столкнуть Россию и Турцию, а затем выступить миротворцами "с расчетом установить контроль над Турцией и ограничить влияние России в регионе"1.

Поводом к напряженности в русско-турецких отношениях стали требования российского и австрийского правительств о выдаче венгерских и польских эмигрантов, оказавшихся в Турции после окончания Венгерской кампании2.

Англия и Франция, со своей стороны, внушили султану Абдул-Меджиду, что выдача политических эмигрантов будет означать подчинение Турции влиянию России, и под этим предлогом в нарушение Лондонской конвенции 1841 г. о закрытии проливов Босфор и Дарданеллы для военных судов всех держав в мирное время ввели туда свои эскадры. Россия прервала отношения с Турцией. Посол в Лондоне Ф. И. Бруннов объявил министру иностранных дел Великобритании лорду Г. Дж. Пальмерстону, что, если английский флот не покинет проливы, Босфор займет эскадра адмирала М. П. Лазарева. Только после этого Пальмерстон приказал адмиралу В. Паркеру оставить проливы. Русско-турецкие дипломатические отношения были восстановлены 19 (31) декабря 1849 г. с условием, что Россия и Австрия отказываются от требования выдачи венгерских и польских эмигрантов, а Турция частично высылает их из империи.

Однако восстановление хрупкого политического равновесия вовсе не означало прекращения дипломатического противостояния - вытеснение России из сферы влияния на Ближнем Востоке по-прежнему оставалось первоочередной задачей западной дипломатии3. Франция и Англия, помимо помощи Османской империи в подготовке турецкой армии, направили свои усилия на провоцирование религиозных конфликтов с тем, чтобы поставить под угрозу присутствие России на Ближнем Востоке. Так, французский посланник * Статья подготовлена при финансовой поддержке РГНФ в рамках научно-исследовательского проекта N 13 - 61 - 01000 а/П.

стр. Ж. Опик летом 1850 г. представил Порте официальную ноту с требованием восстановить католическое духовенство в его прежних правах и привилегиях, якобы восходивших еще к завоеванию Иерусалима крестоносцами в 1099 г., и возвратить "те места поклонения в Иерусалиме и Вифлееме, которые будто бы несправедливо присвоены себе греками"4. За французской нотой последовали аналогичные заявления от представителей Бельгии, Испании, Сардинии, Неаполитании, Португалии и Австрии. В такой ситуации русские дипломаты посчитали единственно верным отстаивать права греков, рекомендуя им соблюдать "умеренность и аккуратность... дабы избегнуть всякой ссоры"5.

Сюжет этой провокации затронул в своих работах русский духовный писатель, поэт, драматург, церковный и общественный деятель А. Н. Муравьев6, считавшийся авторитетным экспертом в восточном вопросе. Он резко отозвался о брошюре французского востоковеда, члена французской миссионерской конгрегации св. Лазаря, занимавшейся миссионерской работой в странах Ближнего и Дальнего Востока, Э. Боре "О святых местах на Востоке" (1850 г.). Она, по мнению А. Н. Муравьева, была пронизана "оскорбительными выражениями и нетерпимостью" и "натолкнула французское правительство на мысль предъявить Порте требования в защиту давних претензий римских пап на святые места"7.

Тем временем британские дипломаты пытались добиться раскола внутри православного мира, не допустить сближения Элладской церкви с Константинопольским патриархатом, посеять вражду между Греческой и Русской церквами, опираясь при этом на константинопольских фанариотов8, союзников султанской власти. Главным стратегом выступал британский посол в Константинополе Чарльз Стрэтфорд-Каннинг (1786 - 1880), двоюродный брат Джорджа Каннинга, министра иностранных дел Англии, который еще в 1807 - гг. "в ряде своих депеш сформулировал доктрину неприкосновенности Османской империи как основу английской политики в громадном регионе Ближнего Востока и Юго-Восточной Европы"9. Чарльз, окончив Итонский колледж и Королевский колледж в Кембридже, в 1807 г. был зачислен на службу во внешнеполитическое ведомство и уже в 1808 г. входил в состав посольства в Турцию, итогом которого стало подписание договора о мире, торговле и секретном союзе. В 1810 - 1812 гг.

он - поверенный в делах Великобритании при Порте. В общей сложности Каннинг провел в Турции более двадцати лет, представляя интересы Великобритании и оказывая сильное влияние на ее политику, а в перерывах служил в британских миссиях в Дании, Швейцарии, США, Испании.

В начале 1826 г. Стрэтфорд-Каннинг в качестве посла в Порте (это назначение состоялось в 1824 г.) участвовал в переговорах с представителями греческого Временного правительства, а затем и с министрами Порты. Его замечания использовал фельдмаршал А. Веллингтон при выработке статей Петербургского протокола (1826 г.) о совместных действиях держав с целью умиротворения Греции. В 1831 г. Пальмерстон командировал Каннинга со специальной миссией в Константинополь и Афины. Ему предстояло передать в Афины извещение от трех держав о создании независимой Греции и основании нового государства.

После того как Стрэтфорд-Каннинг представил обстоятельный доклад "о положении восточных дел после Адрианопольского мира", Пальмерстон хотел отправить его послом в Петербург. Однако Николай I, осведомленный об стр. антирусских воззрениях британского дипломата, в аккредитации решительно отказал10, что не могло не сказаться на действиях Стрэтфорда по отношению к российской внешней политике. Вернувшись в 1841 г. в Турцию полномочным министром Великобритании, Стрэтфорд-Каннинг установил дружеские отношения с султаном Абдул-Меджидом I, взошедшим в 1839 г. на престол в 16-летнем возрасте после смерти Махмуда И. С тех пор влияние дипломата на политику Порты было практически неограниченным. Каннинг пробыл в Константинополе больше десяти лет (с перерывом в 1847 г.), а летом 1852 г. вернулся в Англию, чтобы в апреле 1853 г., уже с титулом лорда Рэдклиффа, возвратиться в Турцию в критический для султана момент и взять ход дипломатических переговоров под свой контроль.

О стиле работы Стрэтфорда-Каннинга можно судить по отзыву государственного секретаря Северо-Американских Соединенных Штатов Дж.К. Адамса11, имевшего возможность наблюдать дипломата на посту посла в Вашингтоне в 1820 - 1823 гг.:

"Он является гордым, темпераментным англичанином, больших и своеобразных способностей, упрямый и щепетильный, склонный к властному тону"12. Однако в Турции подобное обращение имело должный эффект - турки называли его "великим элчи" (послом), а в дипломатической переписке он получил наименование "второго султана"13. Российские историки также единодушно признают незаурядные качества Каннинга как дипломата. Академик Е. В. Тарле назвал его "энергичнейшим и умнейшим из дипломатических врагов Николая"14, а В. Н. Виноградов писал о нем, как "матером политике, почти полвека подвизавшемся в Турции, до тонкостей знавшем обстановку, друге и покровителе великого визиря Решида-паши"15.

Неожиданный отъезд Каннинга на Афон и греческие острова Эгейского моря осенью 1850 г. вызвал беспокойство российского посланника в Константинополе В. П. Титова16, направившего два донесения министру иностранных дел графу К.

В. Нессельроде17. Они отложились в Архиве внешней политики Российской империи (АВП РИ) в фонде Санкт-Петербургского главного архива и до сих пор не введены в научный оборот. Попытаемся сделать это в данной статье.

В первом письме, датированном 4 октября 1850 г. (оно отправлено из Буюкдере под Константинополем, где размещалась российская миссия), кратко сообщается о том, что "английский посол сэр Стрэтфорд-Каннинг совершил морскую прогулку со своим семейством и одним из своих секретарей на борту британского судна "Антилопа"", при этом "сэр Каннинг не открылся в том никому из иностранных представителей"18, т.е. поездка держалась в секрете. Министры Порты уверяли, что им "не было известно о точном направлении этого путешествия". Единственное, чем располагал российский посланник на момент написания первого донесения, это сведения из Константинопольской патриархии о намерении англичан посетить Афон (поскольку Каннинг обратился туда с просьбой "снабдить его письмами к представителям монастырей") и о том, что на следующий день после отплытия британского посла министр иностранных дел Аали-паша19 уведомил Порту о поездке Каннинга, получившего к тому же визирские письма для посещения Силиврии, Салоник и нескольких соседних островов, в частности Тассоса и Лемноса. Титов уточнял, что "среди прочих предположений Каннингу приписывают также намерение посетить Самос"20.

стр. Во втором донесении, отправленном в МИД из Буюкдере десять дней спустя, октября, российский посланник на основании собранных сведений представил более подробный отчет о поездке Каннинга и его спутников в октябре 1850 г., где прямо утверждал, что "главная цель поездки посла состоит в том, чтобы попасть на гору Афон"21. Из донесений Титова следует, что путешествие на Афон и острова Эгейского моря отнюдь не являлось частным эпизодом, а было продиктовано соображениями служебной необходимости. Из содержания депеши от 14 октября 1850 г. достаточно ясно вырисовываются как цель поездки, так и причины того ореола секретности, которым понадобилось ее окружать. "Есть все основания полагать, - сообщал посланник графу Нессельроде, - что Решид22 и Аали-паша, несмотря на то что последний все отрицает, были посвящены в тайну этого проекта, который Порта и сэр Каннинг старательно держали в секрете, не желая разглашать его преждевременно"23.

Как выяснил российский посланник, миссия Каннинга заключалась в том, чтобы лично убедиться в достоверности информации "о военных боеприпасах и значительных запасах оружия, которые монахи скрытно собрали за стенами монастырей"24. Разумеется, подобные известия не могли оставить равнодушными ни "великого элчи", ни сановников Порты "с их легковерием и обычной мнительностью", среди которых, как отмечает посланник, "нашлись такие, кто заподозрил монахов в изготовлении оружия для пересылки его в Грецию"25. По мнению Титова, эти подозрения и сподвигли сэра Каннинга, не в правилах которого было пассивное выжидание и бездействие, на "прогулочный" вояж через Дарданеллы. Как говорится в депеше, "помимо интереса к месту, знаменитому красотами природы и в еще большей степени известному тем религиозным престижем, которое оно имеет в России и на всем христианском Востоке, британский представитель, по всей видимости, думал, что окажет услугу Порте, отправившись к источнику повсеместно распространившихся слухов"26.

Намерение Каннинга лично убедиться в основательности "афонских слухов" было связано в первую очередь с его обеспокоенностью активизацией российского присутствия на Святой Горе. Так, сообщая в октябре 1850 г. адмиралу В. Паркеру о предпринятом путешествии для "установления контактов с афонскими монастырями", Каннинг писал о Святом Афоне как "об одном из мест, где наиболее сильно влияние России и где готовится почва для приведения в движение тайных пружин некоторых действенных интриг, которые были запущены в ход в последнее время"27. Трудно сказать, насколько далеко простиралась подозрительность британского посла. По-видимому, от его внимания не укрылся интерес к Святой Горе высокопоставленных чиновников из России. Речь идет о поездке на православный Восток, включавшей посещение Афона в августе 1849 г., князя П. А. Вяземского в сопровождении главы константинопольской дипломатической миссии В. П. Титова, а также А. Н. Муравьева. Итогом визита стало превращение Сарайской келлии, принадлежавшей Ватопедскому монастырю, в Андреевский скит, о чем сообщил Титов в сентябре того же года Муравьеву, ставшему ктитором скита, названного в честь его святого покровителя28. Открывались и новые перспективы материальной помощи афонским монастырям, как русским, так и греческим. Значительную сумму завещала поровну всем монастырям графиня А. А. Орлова-Чесменская29, а в самом начале 1850 г. Титов направил стр. в МИД прошение "о дозволении послать в Россию с кружкою для сбора в пользу нового Андреевского скита"30. Понятно, что внимание, которое начал проявлять Петербург к Святой Горе в конце 1849 - начале 1850 г., не могло не насторожить Каннинга, тем более что Британия уже приступила к подготовке войны с Россией в союзе с Турцией.

В том, что вооруженное противостояние с Россией входило в архитектонику внешней политики Великобритании, не оставлял сомнений пространный рапорт контр-адмирала генерал-адъютанта графа Е. В. Путятина от 8 июля 1850 г., поданный им по возвращении из командировки "в Англию чрез Средиземное и Черное море" на имя начальника Главного Морского штаба Российской империи адмирала, генерал-адъютанта князя А. С. Меншикова. Прогноз графа Путятина заключался в том, что "в случае разрыва России с Турцией должно ожидать, что из морских держав, по крайней мере, Англия будет готова помогать Порте своими морскими силами"31. С этой точки зрения предпринятый Каннингом вояж лишний раз убеждает в том, что у него были свои, вполне понятные мотивы, а участие в поездке его супруги и других членов семьи должно было придать поездке экскурсионный характер и скрыть ее истинные цели.

Трудно сказать, насколько основательны были опасения британского посла.

Впрочем, Титов в письме от 14 октября полагал, что "в этой ситуации визит сэра Стрэтфорда мог лишь быть благотворным, способствуя рассеиванию несправедливых и абсурдных подозрений"32. Из текста этого донесения видно, что российский посланник придавал значение не столько слухам о хранении оружия на Афоне, сколько тому факту, что британский дипломат и секретарь посольства, имея при себе рекомендательные письма Константинопольского патриарха, отправились туда в сопровождении женщин, хотя тем официально запрещено находиться на территории Святой Горы еще со времен императора Константина IX Мономаха. Титов, правда, уточняет: "Вселенский патриарх, извещенный о том, что господин Каннинг едет в сопровождении своей семьи, утверждает, что напомнил ему это правило", и добавляет: "и не отказал ему"33. Тем не менее спутницы Каннинга, высадившись на берег, не только сопровождали мужчин во время экскурсии по Святой Горе, но и посетили вместе с ними основные скиты. По словам англичанок, они "не настаивали на этом, а лишь позволили себя уговорить в ответ на исключительно настоятельные и гостеприимные приглашения вышедших навстречу монахов"34.

Как отмечается в донесении, посещение женщинами Святой Горы вызвало бурное обсуждение среди константинопольских греков, при этом мнения разделились.

Одни возлагали вину на монахов, считая, что те должны были не только "воздержаться от добровольных предложений, которые им приписывают, но и вообще решительно отказать в доступе во внутренние помещения монастыря, даже если на этом настаивали"35. По мнению других, "было бестактно ставить монахов перед выбором: нарушить правила, установленные древностью, или же показаться недостаточно любезными перед ожидавшими у дверей дамами"36.

По оценке Титова, намеренное пренебрежение древними афонскими правилами, да еще, как могло показаться, едва ли не с разрешения самого патриарха, было рассчитано на демонстрацию британского влияния в Турции, а также власти и безнаказанности британского посла, давно зарекомендовавшего себя как "представителя державы, обидчивость и злопамятство которой стр. так же хорошо известны, как и ее близкие связи с Турцией"37. Помимо того, Каннинг, по мнению Титова, скорее всего, предполагал, что нарочитое попрание афонских традиций не останется незамеченным и повлечет за собой недовольство Константинопольским первоиерархом со стороны Элладской церкви, автокефалия которой была провозглашена 29 июня 1850 г. после семнадцатилетней схизмы (раскола), несмотря на препятствия со стороны британской дипломатии. Новый повод для неудовольствия афинских и афонских греков Константинопольским владыкой мог поколебать наметившееся примирение, что отвечало планам британцев.

В депеше посланника высказывалось опасение повтора женских визитов на Афон:

"Не откроет ли отныне их пример в такой стране, где прецедент играет такую же важную роль, как в Турции, доступ на Святую Гору тем иностранкам, которые, побуждаемые любопытством, сумеют получить поддержку одного из европейских посольств в Константинополе, чтобы проникнуть в монастыри"38. В конце донесения посланник информировал графа Нессельроде о распространившемся среди константинопольских греков мнении, что представители Афона могли бы попытаться найти защиту от повторения подобных сюжетов у турецкого правительства и "в выражениях почтительных, но весомых обратиться к авторитету Порты, чтобы в благожелательном тоне объяснить деликатность причин, которыми руководствовались монахи в том затруднительном положении, в котором они неожиданно оказались"39. Таким образом, круг замкнулся: чтобы отстоять древние права Афона, нарушенные британскими представителями, православные греки были вынуждены "ходатайствовать о протекции дивана" (а значит, и тех мусульманских министров, не без ведома которых стал возможен вояж англичанок) и просить, "чтобы он, со своей мудростью и наиболее приемлемыми средствами, принял меры, чтобы защитить их от визитов, противоречащих вековым правилам, которые они проповедуют и которые обязывают их отныне пожертвовать вежливостью, чтобы оставаться верными своим религиозным обязательствам"40. По мнению посланника, решение этой проблемы во многом зависело от самих греков. "Остается узнать, - говорится в депеше, -обладает ли афонская община духовным мужеством совершить подобный поступок, а Вселенский патриархат ее поддержать"41. Судя по тому, что подобные инциденты больше не повторялись, грекам удалось договориться с Портой об охранении освященных веками афонских традиций от прихотей европейских дипломатов.

Морское путешествие Каннинга завершилось отнюдь не лучшим образом. Из донесения известно, что "отсутствие Каннинга в Константинополе длилось дней, из которых на протяжении трех или четырех (на обратном пути. - И. С.) они посвятили тому, чтобы снять свой пароход с песчаной мели, на которой оказались, уходя под сильным южным ветром от пушечных ядер в Дарданеллах, поскольку офицеры крепости, которые контролируют пролив, решили, что корабль будет продвигаться вперед, несмотря на запрет, после захода солнца, чтобы попасть из архипелага в Мраморное море"42.

Оба донесения русского посланника не подразумевали какого-либо вмешательства российской дипломатии в церковные дела Константинопольского патриархата, отношения с которым в середине XIX в. отличались особой холодностью, а лишь информировали Министерство иностранных дел о визите британского посла в Константинополе Ч. Стрэтфорда-Каннинга на Свя стр. тую Гору. При отсутствии в нашем распоряжении об этом иных сведений донесения В. П. Титова представляют безусловный интерес для знакомства с методами британской дипломатии, а также для понимания характера противостояния великих держав накануне Крымской войны.

Шеремет В. И. Османская империя и Западная Европа. Вторая треть XIX в. М., 1986. С. 140 - 141.

Венгерская кампания русской армии проходила с 1 июня по 6 августа 1849 г.

Подробнее см.: Виноградов В. Н. Британский лев на Босфоре. М., 1991.

АВП РИ. Ф. 180 "Посольство в Константинополе". Оп. 517/1. Д. 743. Л. 125 - 125 об.

Там же. Л. 129 об. - 130.

См. о нем: Смирнова И. Ю. Фонд А. Н. Муравьева в Отделе рукописей Российской государственной библиотеки и его востоковедческий потенциал // Отечественные архивы. 2009. N 4. С. 54 - 64;

Большая Российская энцикл. М., 2013. Т. 21. С. 451 - 452.

Муравьев АЛ. Ответ на вопрос о святых местах // Православный Палестинский сб. М., 2005. С. 106, 121.

От названия "Фанар" - квартала Стамбула, где находилась резиденция патриарха.

Виноградов В. Н. Указ. соч. С. 11.

Тарле Е. В. Уникиар-Искелесский договор России с Турцией и противоречия великих держав в Восточном вопросе // История дипломатии. М., 1959. Т. 1. С. 559.

Адаме Джон Куинси (1767 - 1848) -государственный деятель и дипломат. В 1781 г. прибыл в Россию как официальный секретарь главы первой американской миссии в России Фрэнсиса Дэйна. Первый посол США в России (1809 - 1814 гг.). Посол в Англии. В 1817 - 1825 гг. государственный секретарь США. Президент США (1825 - 1829 гг.), член палаты представителей (1831 - 1848 гг.).

Цит. по: Миусский И.Л. 100 великих дипломатов. М., 2002. С. 182.

Виноградов В. Н. Указ. соч. С. 11.

Тарле Е. В. Крымская война. М., 2003. Т. I. С. 177.

Виноградов В. Н. Указ. соч. С. 91.

Титов Владимир Павлович (1801 - 1891) - дипломат, действительный тайный советник, член Государственного совета (1865 г.). В 1830 г. назначен секретарем дипломатической миссии в Константинополе;

в 1839 г. генеральный консул в Валахии и Молдавии;

с июля 1840 г. поверенный в делах Турции. С 24 апреля 1843 г. посланник и полномочный министр в Турции;

в 1853 г. отозван в связи с разрывом дипломатических отношений. С 5 апреля 1854 г. управляющий миссией в Штутгарте;

с 8 июля 1855 г. чрезвычайный посланник в Вюртемберге.

Нессельроде Карл Васильевич (1780 - 1862) - граф, канцлер (с 1845 г.), министр иностранных дел ( - 1856 гг.).

АВП РИ. Ф. 161. П-9. Оп. 46. Д. 32. Л. 1, Пер. с фр. Д. Д. Денисовой и Н. В. Аникиной.

Мехмед Эмин Аали-паша (1815 - 1871) - государственный деятель Османской империи, великий визирь, министр иностранных дел, представитель Османской империи на Парижском конгрессе. С г. министр иностранных дел (занял пост после ухода Мустафы Решид-паши). В 1852 г. получил должность великого визиря, но спустя несколько месяцев ушел в отставку;

в 1854 г. избран президентом Учредительного совета;

с 1855 г. неоднократно назначался великим визирем. Был одним из ревностных сторонников проведения в Османской империи реформ по западному образцу.

АВП РИ. Ф. 161. Н-9. Оп. 46. Д. 32. Л. 1 - 1 об.

Там же. Л. 2.

Мустафа Решид-паша (1800 - 1858) -турецкий государственный деятель;

в 1846 - 1852 гг. великий визирь, с 1853 г. министр иностранных дел и главный представитель антирусской политики, в 1856 и 1857 гг. снова великий визирь.

АВП РИ. Ф. 161. П-9. Оп. 46. Д. 32. Л. 2 об.

Там же.

Там же. Л. 3.

Там же.

стр. The National Archives, Kew / FO 352/33A.

OP РГБ. Ф.188 "А.Н. Муравьев". К. 9. Ед. хр. 58. Л. 12 об.

Орлова-Чесменская Анна Алексеевна (в монашестве Агния, 1785 - 1848) графиня, камер-фрейлина Двора е.и.в. Унаследовав огромное состояние своего отца, графа А. Г. Орлова, занималась широкой церковной благотворительностью.

ОР РГБ. Ф.188. К. 9. Ед. хр. 58. Л. 14. (Письмо В. П. Титова к А. Н. Муравьеву.

Пера. 14 января 1850 г.) Пит. по: Кадырбаев А. Ш. Разведывательная миссия адмирала графа Е. В.

Путятина в Османской империи (1849 - 1850) // Восточный архив. 2009. N 1. С. 28.

АВП РИ. Ф. 161. П-9. Оп. 46. Д. 32. Л. 3.

Там же.

Там же. Л. 3 об.

Там же. Л. 3 - 3 об.

Там же. Л. 3 об. - 4.

Там же.

Там же. Л. 4 - 4 об.

Там же.

Там же. Л. 5.

Там же.

Там же. Л. 2.

стр. Вопрос о личном имуществе насельников монастырей в Заглавие статьи документах Предсоборного совета Русской православной церкви (июль 1917 г.) Автор(ы) М. Л. Бабкин Источник Отечественные архивы, № 4, 2013, C. 60- СТАТЬИ И СООБЩЕНИЯ Рубрика История Церкви - в фондах российских архивов Место издания Москва, Россия Объем 24.9 Kbytes Количество слов Постоянный адрес статьи http://www.ebiblioteka.ru/browse/doc/ Вопрос о личном имуществе насельников монастырей в документах Предсоборного совета Русской православной церкви (июль 1917 г.) Автор: М. Л. Бабкин Ключевые слова: монашество, личное имущество, Русская православная церковь, Предсоборный совет, Поместный собор, Государственный архив Российской Федерации.

В настоящее время в российском обществе довольно распространено мнение о том, что черное (монашествующее) духовенство Русской православной церкви (РПЦ)1 в полном соответствии с обетом нестяжания и монашескими уставами всегда по закону было лишено прав приобретения, владения и наследования личного имущества. В действительности на различных этапах исторического развития России этот вопрос решался по-разному, что уже отмечалось отечественными учеными. Так, в начале XX в. В. Ивановский осветил его в русле эволюции российского законодательства о монашестве и монастырях середины XVII-XIX в. В наши дни некоторые его тезисы были уточнены и развиты в более широких хронологических рамках с привлечением новых источников3.

Правовая норма о том, что принявший постриг не может иметь никакой недвижимости, впервые появилась в Соборном уложении 1649 г. (гл. XVII, ст. 42 44)4, а затем на протяжении двух с половиной веков неоднократно повторялась в высочайших актах, решениях Сената и определениях высших органов церковного управления5. Что касается запрета для всех без исключения монашествующих завещать их личное движимое имущество, то он был введен в мае 1722 г. с выходом в свет "Прибавления о правилах причта цер стр. ковного и чина монашеского", изданных в дополнение к Духовному регламенту 1721 г. В ст. 61 говорилось: "По смерти архиереев, архимандритов и игуменов и прочего монашеского чина, собственного их имения родственникам и свойственникам ничего не давать, но таковые вышних чинов присылать в Правительствующий Духовный синод, а нижних чинов обирать в монастырскую казну"6. По сути Петром I было введено монашеско-имущественное "равноправие", впоследствии повторенное в ряде высочайших актов и постановлений Кабинета министров7.

Однако 20 февраля 1766 г. увидел свет указ императрицы Екатерины II "О дозволении архиереям, игуменам и прочим монашествующим располагать при жизни своей имением в пользу сродников, свойственников и ближних своих". В нем значилось: "...повелеваем: по смерти архиереев, архимандритов, игуменов и прочих монашеских властей, никуда не отбирать оставшегося по них имения, какого бы оное звания не было, в деньгах, золоте, серебре или ином чем, кроме тех вещей, которые к ризницам их принадлежат и которые они по набожности своей к Церкви святой, из собственного их имения построили, но архиереи, архимандриты и игумены и прочие монашествующие власти могут при жизни своей тем оставляемым по себе имением располагать так, как им принадлежащим по собственным своим завещаниям в пользу сродников, свойственников и ближних своих или употреблять оное на богоугодные дела по их изобретению, не давая в том более никому отчету"8. Появление указа, очевидно, вызвало желание императрицы сделать патерналистский подарок духовным властям: порядок наследования их личного имущества был отделен от "общемонашеского", определенного в ст. 61 "Прибавления..." 1722 г. Тем самым Екатерина II де-юре разделила монашествующих на две группы: высшая получила право завещать свое личное имущество (исключая вещи ризницы), а низшая - нет.

На рубеже 1856 - 1857 гг. в С.е.и.в. канцелярии и Госсовете обсуждался вопрос о желательности отмены права монашествующих властей завещать свое личное имущество. Тем не менее екатерининская норма отменена не была9, однако сентября 1862 г. ее усекли, лишив настоятелей и настоятельниц общежительных монастырей права завещания, чем приравняли их к монашествующим низших степеней. Данная норма вошла в новую редакцию "Устава духовных консисторий" (ст. 123), введенную в действие 9 апреля 1883 г. В начале XX в. предпринимались попытки возврата петровского монашеско имущественного "равноправия". Впервые вопрос об этом прозвучал 13 декабря 1906 г. в Предсоборном присутствии - особой церковной комиссии, созданной для предварительного рассмотрения вопросов церковной реформы на планировавшемся Поместном соборе11. За целесообразность лишения духовных властей возможности завещать свое личное имущество высказывался и проходивший в Свято-Троицкой Сергиевой лавре с 5 по 13 июля 1909 г. I Всероссийский съезд монашествующих. Он постановил: "...чтобы настоятели не имели права оставлять наследство и в этом смысле... ходатайствовать об изменении законодательства"12. Данное постановление передали в Святейший синод, где в 1911 г. был подготовлен проект соответствующего законодательного акта13. Затем он поступил в III Государственную думу, в которой рассматривался Комиссией по судебным реформам под названием "Об изменении постановлений действующих законов о праве иерархов Православной церкви и прочих монашествующих властей делать духовные заве стр. щания о своем имуществе". Однако общее собрание III Думы документ принять не успело14, поэтому он перешел на рассмотрение IV Думы, где не смог преодолеть уровень обсуждения думских комиссий15. Соответственно, восстановление ориентированной на монашеский обет нестяжания нормы 1722 г. не состоялось.

После Февральской революции в России была снова предпринята попытка пересмотреть вопрос о личном имуществе монашества. Тогда церковь оказалась в новых социально-политических реалиях и правовой обстановке. Высший орган церковного управления - Св. синод 29 апреля 1917 г. констатировал, что "при изменившемся государственном строе Русская православная церковь не может уже оставаться при тех порядках, которые отжили свое время"16, и взял курс на "отдаление" церкви от государства. На этом пути главной целью высшего духовенства стал созыв Поместного собора, подготовка к которому шла (с перерывами) еще с 1905 г. и которому предстояло стать высшим органом церковной власти17. В тот же день Св. синод принял решение о сформировании Предсоборного совета - особой церковной комиссии, задачей которой являлась подготовка вопросов, подлежащих рассмотрению на Поместном соборе18. Совет начал свою работу 12 июня19, причем на первом же заседании было решено образовать в рамках Совета десять отделов, одним из которых (IX) был отдел "О монастырях и монашестве"20.

Деятельность Предсоборного совета отражена в документах, сосредоточенных в фонде "Всероссийский церковный Поместный собор (Священный собор) 1917 1918 гг." (Ф. Р-3431. Д. 577 - 585) в ГАРФ. Журналы (протоколы) заседаний общего собрания Предсоборного совета за 12 июня - 31 июля 1917 г. находятся в деле N 577, а его отделов за 12 июня - 25 июля -в делах N 578 и 582. Их тексты напечатаны на машинке и подписаны всеми участниками заседаний (касается протоколов отделов), реже (несколько протоколов общих собраний) - лишь председателями соответствующих отделов. Почти все протоколы отделов продублированы копиями (вторыми машинописными экземплярами), в редких случаях заверенными делопроизводителями. В протоколах зафиксированы поименный состав участников заседаний (в протоколах общих собраний названы только председательствующие), в некоторых отделах (например, VI, XIII и IX) время и место заседаний, перечень обсуждавшихся вопросов, прозвучавшие выступления (тезисно), результаты голосования, постановления отдела, вносившиеся предложения и поправки к тексту вырабатывавшихся проектов документов (с учетом перспективы поступления их на рассмотрение Поместного собора).

К некоторым протоколам прилагаются материалы, имеющие непосредственное отношение к обсуждаемым вопросам: машинописные экземпляры основных докладов, исторические справки (иногда рукописные), письма в Предсоборный совет с мест и др. В данной статье попытаемся на их основе восстановить процесс и результаты обсуждения вопроса о личном имуществе монашествующих.

Первое заседание IX отдела прошло 14 июня, а 21-го Св. синод назначил председателем отдела епископа Минского Георгия (Ярошевского)21. 7 и 10 июля состоялось шестое (двухдневное) заседание отдела, где в присутствии семи человек, в том числе одного архиерея, рассматривался проект ("Тезисы") Положения о государственно-правовом положении монастырей. Документ был подготовлен и оглашен приглашенным на заседание архиманд стр. ритом Никанором (Кудрявцевым), настоятелем московского Никольского единоверческого монастыря, членом Комиссии по делам монастырей и монашества при Св. синоде.

В начале своего выступления он предупредил, что в основу проекта положено допущение, "что отделение церкви от государства не будет осуществлено и что нынешние взаимоотношения их останутся по существу теми же"22. Вопросы о личном имуществе монашествующих затрагивались в § 9 и 11 (п. "б") "Тезисов" о.

Никанора. Формулировка §9 на заседании 7 июля была принята отделом без изменений23, обсуждение же § 11 (состоявшего из пунктов "а" и "б") продолжилось 10 июля и завершилось внесением в пункт "б" лишь незначительного дополнения.

В итоге два названных (весьма пространных) параграфа стали содержать следующие положения о личном имуществе и праве завещания монашествующих:

"9. Содействие Православной церкви в отношении монастырей со стороны государства выражается, сверх предоставления монастырям преимуществ, общих всей Православной русской церкви, в сохранении за монастырями...

наследственных прав на вымо-роченное24, всех видов, имущество насельников своего монастыря". "...11. Остаются в силе действовавшие доселе постановления:

... б) лишающие монашествующих прав - пенсионных, а также на другие виды общественного призрения, имущественных, торговых, промышленных, векселе- и залогодательных, завещательных, с распространением на настоятелей штатных монастырей, экономов архиерейских домов и синодального ризничего, избирательных (активных и пассивных)"25.

Таким образом, отдел фактически предлагал ходатайствовать перед государством об уравнивании в названных гражданских правах верхушки духовных монашествующих властей, запретив ее представителям наследование имущества.

Правда, об архиереях в документе умалчивалось, вероятно, потому, что члены IX отдела не считали возможным рассматривать вопросы о правах епископов, тоже являвшихся монашествующими.

Выработанный отделом проект Положения о государственно-правовом положении монастырей рассматривался 27 июля на общем собрании Предсоборного совета, на котором присутствовали 15 человек, в том числе четыре архиерея;

председательствовал архиепископ Финляндский Сергий (Страгородский). В отношении вопроса об имуществе в журнале заседания приведена следующая запись: "Так как пункты относительно хозяйства монастырей оказались несогласованными с работами VII отдела о церковном хозяйстве, то собрание постановило: Положение о государственно-правовом положении монастырей передать на обсуждение в VII отдел Предсоборного совета"26. Его председателем был архиепископ Тамбовский Кирилл (Смирнов). И хотя в хранящихся в ГАРФ материалах VII отдела Предсоборного совета журналы заседаний, состоявшихся после 1 июля (возможно, они не проводились), отсутствуют27, тем не менее ход дальнейшего обсуждения документа известен.

30 и 31 июля на общем собрании Предсоборного совета, где председательствовал архиепископ Сергий (Страгородский), вопрос о монастырском хозяйстве рассматривался вновь. Об этом в делопроизводственной документации Совета сказано следующее: "Положения о монастырском хозяйстве по заявлению VII отдела перенесены в Положения о церковном имуществе"28. При этом выработанные VII отделом "Общие положения о церковном имуществе и церковном хозяйстве"29 общее собрание рассматривало и приняло стр. еще 22 июля и больше к ним не возвращалось. Правда, здесь лишь в общих чертах говорилось об имуществе и хозяйстве или "отдельных", или "всех церковных установлений", а имущество монастырей и монашествующих не упоминалось 30.

Следующей инстанцией, где рассматривались "Общие положения о церковном имуществе и церковном хозяйстве", был XVI отдел Поместного собора "О церковном имуществе и хозяйстве"31. Однако несколько пунктов (в том числе §9 и 11) проекта Положения о государственно-правовом положении монастырей на его заседаниях не прозвучали. Более того, "следы" тех параграфов, ставших по решению общего собрания Предсоборного совета фактически дополнением к "Общим положениям о церковном имуществе и церковном хозяйстве", после июля в материалах каких-либо церковных инстанций вообще не значатся.

Возможно, те параграфы были кем-то изъяты из делопроизводственной документации Предсоборного совета, работа которого проходила под председательством архиепископов Финляндского Сергия (Страгородского) (заседания 1, 3, 6 - 14-е) и Тифлисского Платона (Рождественского) (заседания 2, 4-е)32. Возможно, их "положил под сукно" председатель XVI отдела Поместного собора архиепископ Кишиневский Анастасий (Грибановский). Но также может быть, что они исчезли в ходе передачи документов из Предсоборного совета в инстанции Поместного собора.

Вопросы, связанные с личным имуществом монашествующих, IX отдел Предсоборного совета рассматривал и при обсуждении проекта Положения о хозяйстве монастырей 14 июля с участием семи человек, в том числе одного епископа. "Тезисы" данного проекта (в нем 15 параграфов) составил член Петроградского духовно-цензурного комитета архимандрит Христофор33. В § значилось: "...б) Все имущество, оставшееся после смерти настоятеля, должно переходить в собственность монастыря во всех монастырях"34. То есть предлагалось для настоятелей монашеских обителей фактически вернуть норму 1722 г., содержавшуюся в ст. 61 "Прибавления..." к Духовному регламенту. И § проекта был принят практически без обсуждения. Однако на следующем заседании "Тезисы" архимандрита Христофора по какой-то причине подверглись повторному рассмотрению и после прений были приняты лишь § 1 - 10, 13 и 15: одни с редакционными правками, другие без них. В отношении § 11, 12 и 14 в протоколе заседания отдела значится следующее: "...остальные (параграфы. - М. Б.), ввиду непринципиального характера содержащихся в них указаний по разным сторонам хозяйственной жизни монастырей, частью входящих в область вопросов, которые должны иметь место в монастырском Уставе, исключаются"35.

Таким образом, в процессе работы над проектом Положения о хозяйстве монастырей IX отдел Предсоборного совета 14 июля 1917 г. изъял пункт о безоговорочном переходе в собственность монастыря личного имущества, оставшегося после смерти настоятелей всех монастырей. Вместе с тем, если сравнить § 12 (п. "б") проекта Положения о хозяйстве монастырей с § 11 (п. "б") вышеупомянутого проекта Положения о государственно-правовом положении монастырей, то можно увидеть, что в вопросе о завещательных правах монашествующих они, по существу, тождественны. Судя по всему, именно по причине близости содержания названных пунктов члены IX отдела, приняв проект Положения о государственно-правовом положении монастырей, несколько дней спустя, сочли правильным исключить из него § 12 (п. "б"), поскольку тот стр. фактически дублировал § 11 (п. "б") проекта Положения о хозяйстве монастырей, принятого ими же. Важно, что это было сделано до того, как 27 июля общее собрание Предсоборного совета рассмотрело выработанный IX отделом проект Положения о государственно-правовом положении монастырей.

В целом практические результаты обсуждения на Предсоборном совете вопросов, связанных с личным имуществом насельников монастырей, свелись к нулю.

Разработанные в Предсоборном совете предложения не дошли до рассмотрения Поместным собором, начавшимся 15 августа 1917 г. В результате екатерининская норма, разделившая монашествующих по праву завещания на "верхи" и "низы", отменена не была. Новые же реалии, в которых духовенство оказалось после появления 20 января 1918 г. декрета СНК "Об отделении церкви от государства и школы от церкви"36, отодвинули обсуждение вопроса о праве завещания монашествующими своего личного имущества на несколько десятилетий.

В законодательстве Российской империи и в других официальных светских и церковных документах (вплоть до 1942 г.) использовалось название "Православная Российская Церковь". Однако зачастую употреблялись и названия "Российская Православная", "Всероссийская Православная", "Православная Кафолическая Грекороссийская", "Православная Греко-Российская" и "Русская Православная" церковь.

В "Гражданском уставе" РПЦ говорится, что РПЦ "до 1942 года именовалась "Поместной Российской Православной Церковью"". (См.: Журнал Московской патриархии. 1991. N 10. С. 11.) Поскольку сентября 1943 г. решением Собора епископов РПЦ титул московского патриарха был изменен (вместо "...и всея России" стало "...и всея Руси"), то и Православная церковь стала называться Русской.

Ивановский В. Русское законодательство XVIII и XIX вв. в своих постановлениях относительно монашествующих лиц и монастырей (Опыт историко-канонического исследования). Харьков, 1905.

Бабкин М.Л. Регулирование имущественных прав православного монашествующего духовенства в "Своде законов Российской империи" (изд. 1876 - 1917 гг.) // Право и государство: теория и практика.

2012. N И (95). С. 96 - 105.

ПСЗ-1. Т. I. Ст. 1. С. 96 - 98.

См., напр.: Там же. Т. VII. Ст. 4450. С. 230;

Т. XIV. Ст. 10237. С. 148;

Т. XXIII. Ст. 17488. С. 916 - 917;

Т. XXXI. Ст. 24246. С. 200;

Т. XXXII. Ст. 25162. С. 373;

ПСЗ-2. Т. VI. Отд. второе. Ст. 4844 (§ 9). С. 98;

ПСЗ-3. Т. III. Ст. 1495. С. 126 - 128.

ПСЗ-1. Т. VI. Ст. 4022. С. 715.

Там же. Ст. 7551. С. 452 - 453;

Т. XVI. Ст. 11844. С. 276;


Т. XVII. Ст. 12389. С. 128;

Т. X. Ст. 7287. С.

183.

Там же. Т. XVII. Ст. 12577. С. 587.

Собрание мнений и отзывов Филарета, митрополита Московского и Коломенского, по учебным и церковно-государственным вопросам. М., 1886. Т. IV. N457. С. 191 - 192.

ПСЗ-2. Т. XXXVII. Отд. второе. Ст. 38687. С. 88;

ПСЗ-3. Т. III. Ст. 1495. С. 128.

Журналы и протоколы заседаний Высочайше учрежденного Предсоборного присутствия. 1907. Т. IV.

[Протокол]. N23. С. 103 - 115;

Бабкин М.Л. Регулирование имущественных прав православного монашествующего духовенства... С. 96 - 105.

Московские ведомости. 1909. 12 июля. N 159.

Государственный архив Российской Федерации (ГАРФ). Ф. Р-3431. Оп. 1. Д. 372. Л. 308 об. - 309, об. - 386;

Деяния Священного Собора Православной Российской Церкви 1917 - 1918 гг. М., 1996. Т. 5.

Деяние 57. С. 215, 221.

Обзор деятельности Государственной думы третьего созыва. 1907 - 1912 гг. СПб., 1912. Ч. 2:

Законодательная деятельность. С. 643;

Государственная дума. Обзор деятельности комиссий и отделов.

Третий созыв. Сессия V: 1911 - 1912 гг. СПб., 1912. С. 95.

стр. Государственная дума. Созыв четвертый. Сессия I. Журнал N 10. Заседание 10 декабря 1912 г. [СПб., 1912]. С. 2, 23;

Государственная дума. Обзор деятельности комиссий и отделов. Четвертый созыв. Сессия I: 1912 - 1913 гг. СПб., 1913. С. 251.

Церковные ведомости. 1917. N 18 - 19. С. 101.

О предыстории созыва Поместного собора см., напр.: Смолич И. К. Предсоборное присутствие 1906 г.:

к предыстории Московского Поместного собора 1917 - 1918 гг. // История Русской Церкви. 1700 - гг. М., 1997. Кн. 8. Ч. И. С. 693 - 719;

Фирсов СЛ. Русская Церковь накануне перемен. (Конец 1890-х 1918 г.) М., 2002. С. 216 - 250, 391 - 425;

Ореханов Георгий, иерей. На пути к Собору. Церковные реформы и Первая русская революция. М., 2002. С. 143 - 198;

Бабкин МЛ. Священство и Царство (Россия, начало XX в. - 1918 г.): Исслед. и материалы. М., 2011. С. 68 - 82, 91 - 107.

О Поместном соборе см., напр.: Фирсов СЛ. Указ. соч. С. 535 - 565;

Иакинф (Дестивель), священник, монах. Поместный собор Российской Православной Церкви 1917 - 1918 гг. и принцип соборности / Пер.

с фр. М., 2008;

Бабкин МЛ. Священство и Царство... С. 453 - 461, 471 - 496.

Церковные ведомости. 1917. N 18 - 19. С. 117;

N 20 - 21. С. 133;

Всероссийский церковно общественный вестн. 1917. N 17. С. 3;

Деяния Священного Собора... 1994. Т. 1: Док. и материалы. С. 5.

ГАРФ. Ф. Р-3431. Оп. 1. Д. 577. Л. 2 об. - 3.

Там же. Л. 12 - 13 об.;

Деяния Священного Собора... 1994. Т. 1: Док. и материалы. С. 5 - 6, 9.

ГАРФ. Ф. Р-3431. Оп. 1. Д. 582. Л. 56 - 56 об., 190 - 190 об.

Там же. Л. 56 об., 59 - 60.

Вымороченное - имущество, которое осталось после умершего лица и на которое никто не заявляет или не может заявить претензий ни по завещанию, ни по праву наследования по закону. (См. подробнее:

Энцикл. слов. / Изд. Ф. А. Брокгауз, И. А. Ефрон. СПб., 1892. Т. 14. С. 524 - 525.) ГАРФ. Ф. Р-3431. Оп. 1. Д. 582. Л. 63 - 64 об., 196 а -196 б об.

Там же. Д. 577. Л. 54. Ничего конкретного о принятии прочих пунктов Положения о государственно правовом положении монастырей в журнале 10-го заседания не говорится.

Известны лишь журналы N 1 - 3 заседаний VII отдела, состоявшихся 22 и 28 июня и 1 июля 1917 г.

(См.: Там же. Д. 578. Л. 379 - 409 об.) Более того, в двух делах, в которых хранятся журналы заседаний всех отделов Предсоборного совета, последние записи датируются лишь 25 июля. (См.: Там же. Д. 578, 582.) Так что отделы Предсоборного совета после 25 июля вряд ли продолжали свои заседания.

Там же. Д. 577. Л. 58 об. - 59.

В выявленных нами трех журналах заседаний VII отдела текст данного проекта отсутствует.

Окончание журнала N 3 в делопроизводственной документации отдела обнаружить также не удалось.

Там же. Д. 577. Л. 31 об. - 33 об. Текст принятых "Общих положений о церковном имуществе и церковном хозяйстве" см.: Там же. Л. 32 а об. - 33 об.

Протоколы заседаний XVI отдела Поместного собора см.: Там же. Д. 406. Л. 1 - 182;

Д. 407. Л. 1 - 322;

Д. 440. Л. 1 - 43. Выработанный XVI отделом для Поместного собора проект "Основных положений о церковном имуществе и хозяйстве" см.: Там же. Д. 412. Л. 1 - 4.

Там же. Д. 577. Л. 1 - 65. При этом журнал заседания N 5, состоявшегося между 13 и 20 июля 1917 г., обнаружить не удалось.

Там же. Д. 582. Л. 80 - 82 об., 89 - 91 об., 212 - 213 б об., 217 - 218 б об., 219 - 224.

Там же. Л. 87 - 87 об., 223 - 223 об.

Там же. Л. 82 об., 91 об., 213 б об., 218 б об.

СУ РСФСР. 1918. 26 янв. (N 18). Ст. 263. С. 272 - 273.

стр. Документы канцелярии патриарха Тихона в Российском Заглавие статьи государственном историческом архиве Автор(ы) Игумен Дамаскин (Орловский) Источник Отечественные архивы, № 4, 2013, C. 67- СТАТЬИ И СООБЩЕНИЯ Рубрика История Церкви - в фондах российских архивов Место издания Москва, Россия Объем 23.1 Kbytes Количество слов Постоянный адрес статьи http://www.ebiblioteka.ru/browse/doc/ Документы канцелярии патриарха Тихона в Российском государственном историческом архиве Автор: Игумен Дамаскин (Орловский) Ключевые слова: Русская православная церковь, канцелярия патриарха Тихона, архивный фонд, Высшее церковное управление, Высший церковный совет, Священный синод, Российский государственный исторический архив.

Исследование истории Русской православной церкви (РПЦ) год от года расширяется. В научный оборот вводится немало новых источников, но многие вопросы остаются неизученными или документально не подтвержденными из-за больших потерь архивов церковных учреждений первой трети XX в. Особую ценность приобретают в этой связи уцелевшие архивные комплексы, к которым относится, в первую очередь, фонд канцелярии патриарха Тихона (Ф. 831), хранящийся в Российском государственном историческом архиве (РГИА). Он расширяет источниковую базу для изучения взаимоотношений Церкви и государства, истории епархий, монастырей, церквей, составления житий новомучеников и др.1 Однако следует отметить, что фонд понес потери в результате перемещения из Москвы в Петербург. Его секретное хранение также способствовало этому: не зная о существовании фонда, архивисты включали его документы в близкие по содержанию и хронологии комплексы. Именно поэтому относящиеся к канцелярии патриарха Тихона документы можно найти в ряде фондов РГИА (Ф. 796 "Канцелярия Святейшего синода", Ф. 833 "Священный собор Православной российской церкви");

в Центральном историческом архиве Москвы (Ф. 2303 "Московское епархиальное управление");

в Государственном архиве Российской Федерации (Ф. Р-4652 "Канцелярия патриарха Тихона, г.

Москва").

Фонд сформирован в 1951 г., рассекречен в 1962 г., дважды (в 1951 и 1962 гг.) подвергался научно-технической обработке. В настоящее время дела (301 ед. хр. за 1918 - 1924 гг.) систематизированы в хронологическом порядке и внесены в опись2. Их содержимое довольно разнообразно по видовому составу:

постановления, "деяния" (протоколы), указы и журналы заседаний соединенного присутствия патриарха и Св. синода;

положение о патриаршем управлении, распоряжения по разным вопросам, переписка с ВЦИК, СНК, Наркоматом юстиции;

донесения и рапорты с мест епархиального духовенства о состоянии Церкви после революции;

прошения и заявления духовенства, ставленнические документы о возведении в сан;

послужные и наградные списки, клировые ведомости, протоколы общих собраний верующих;

дела о вступлении в брак и о разводе;

сметы духовных академий и семинарий, а также значительное количество клировых ведомостей церквей Московской епархии. Правда, немало документов имеют угасающие тексты, им угрожает исчезновение.

В данной статье представим документы названного архивного фонда, поделив их на восемь тематических групп в соответствии с исследовательскими задачами. Но прежде напомним, что возглавляемый патриархом Священ стр. ный синод был учрежден 7 декабря 1917 г. постановлением Священного собора3.

Св. синоду были переданы все дела бывшего Правительствующего Святейшего синода на основании постановления от 1 февраля 1918 г. Торжественное открытие Св. синода состоялось 3 февраля 1918 г.;

он находился в Москве и являлся составной частью Высшего церковного управления (ВЦУ), состоявшего из патриарха, Св. синода и Высшего церковного совета (ВЦС). Св. синод ведал внутренними делами Церкви (вероучение, богослужение, церковное просвещение и управление). Ведению же ВЦС подлежали дела церковно-общественные, хозяйственные и административные4. Устав предписывал следующий состав Св.

синода: патриарх (председатель) и 12 архиереев;

в ВЦС входили патриарх (председатель) и 15 представителей белого духовенства и мирян.

Канцелярия патриарха - исполнительный орган ВЦУ - располагалась в нескольких комнатах епархиального дома (Лихов пер., 6). Сведений о ее структуре не найдено:

судить о ней можно исходя из функций, а о численности сотрудников известно, что по штату полагалось восемь человек. Заседания ВЦУ проходили чаще всего на Троицком подворье, где тогда жил патриарх, 3 - 4 раза в месяц.

Первая группа сохранившихся документов архивного фонда канцелярии патриарха освещает административно-организационные вопросы5 после появления 20 января 1918 г. декрета СНК "Об отделении церкви от государства и школы от церкви"6.

После упразднения в 1918 г. духовных консисторий, являвшихся административно-судебными учреждениями духовного ведомства на местах, патриаршее управление стало создавать новые исполнительные органы епархиальные советы. Состав их избирался, а затем утверждался Св. синодом. Как правило, из епархий присылали пакеты со списками членов совета, их характеристиками, а также письменными возражениями, если таковые появлялись.


Эти документы присутствуют в фонде.

Многочисленны документы с мест (письма, рапорты, донесения) об изъятии церковного имущества, закрытии монастырей и церквей. Они, в свою очередь, вызывали ходатайства канцелярии во ВЦИК, СНК и Наркомат юстиции, ответы на которые приходили не всегда. Отметим, что неоднократно в СНК с заявлениями против реквизиции церковных зданий и имущества обращался Св. синод. В результате ходатайств решения о закрытии церквей тогда часто отменяли, в отличие от 1930-х гг. Вскоре после революции была проведена опись имущества церквей и монастырей, и в дальнейшем при изъятии ценностей и хищениях церковного имущества нередко пользовались этими описями.

Сохранившийся в фонде доклад протопресвитера Н. А. Любимова7 содержит подробности о действиях власти в отношении патриарха Тихона (24 ноября 1918 г.

он был подвергнут обыску и аресту, а в 1919 г. вызван на допрос в ВЧК)8. Текст доклада свидетельствует о нейтральном отношении патриарха к новой власти.

С мест поступали сведения об арестах и убийствах духовенства, как, например, митрополита Владимира9 25 января 1918 г. у Киево-Печерской лавры, что стало для Церкви тяжелой потерей. В принятом в связи с этим постановлении ВЦУ от февраля (11 марта) 1918 г. "О мероприятиях к увековечению памяти мученически скончавшегося митрополита Владимира" предусматривалось не только "поминовение митрополита Киевского Владимира и всех священнослужителей и православных христиан, убиенных в ны стр. нешние времена лютого гонения на Православную церковь", но и издание "подробного жизнеописания почившего архипастыря и краткого листка с изложением обстоятельств его жизни и мученической кончины для распространения в народе", а также учреждение при ВЦУ "особого фонда имени мученически скончавшегося митрополита Владимира" с тем, чтобы соорудить часовню на месте убиения митрополита, образовать "капитал для выдачи из него пособия семьям священнослужителей, убиенных за веру и Отечество в дни настоящего лихолетья", построить "в Москве рабочий дом имени митрополита Владимира, который бы стал духовным очагом для трудящихся..."10. Этот документ поясняет возникновение в церковном календаре дня поминовения новомучеников российских.

Вторая группа документов канцелярии патриарха относится к региональной истории. Поскольку этой темой многие годы не занимались, то в историко церковных исследованиях содержится немало ошибок и неточностей. Между тем в названных документах есть точные даты учреждения новых епархий, преобразования архиерейских и викариатских кафедр, назначения временного управления, назначения и увольнения архиереев, а также сведения о состоянии Церкви на Украине и в Белоруссии11. Увеличение числа архиерейских кафедр должно было приблизить архиереев к пастве. Но следует отметить, что связь с ВЦУ, согласно документам, поддерживала примерно половина епархий. Этим обстоятельством было вызвано и постановление о самоуправлении в епархиях.

Третью группу образуют архивные документы по истории церковной иерархии, содержащие сведения о возведении архимандритов в сан епископа и назначении их на кафедры викариев;

включении новых членов в состав Св. синода и привлечении к работе в нем. Как правило, при возведении в архиерейский сан в канцелярию патриарха представлялись послужные списки кандидатов и другие документы. В те годы их часто заполняли будущие архиереи, что повышает ценность самих документов. В фонде сохранились объемные списки архиереев за 1912 и 1918 гг.;

по ним можно уточнить судьбы ряда епископов, биографии которых почти неизвестны.

В четвертую группу входят дела по истории внутренних и заграничных духовных миссий, также не избежавших перемен: исчезли должности епархиальных миссионеров, но открылся Миссионерский совет при Св. синоде (действовал до 1918 г.);

реорганизован миссионерский монастырь при станице Кавказской Ставропольской епархии;

один из монастырей Московской епархии переименован в миссионерский и передан в ведение Американской миссии;

учреждена Аляскинская духовная миссия;

выдающегося востоковеда профессора Д. М.

Позднеева12 допустили к работе с архивными делами Миссионерского общества (с 1870 г. - Православное миссионерское общество). В эти годы пока продолжается замещение священнических вакансий при церквах в Буэнос-Айресе, По, Биаррице и Тегеране13. Изменения в общественной жизни внутри России обусловливают призыв ВЦУ произносить проповеди ежедневно, а не только в праздничные дни, а также организацию им преподавания Закона Божия детям (в рамках воскресных школ).

Историю духовного образования раскрывают дела пятой группы, куда вошли материалы о состоянии и положении академий, семинарий, духовных и епархиальных училищ. Дольше всех учебных заведений просуществовали духовные академии. Однако и им пришлось закрыться из-за недостаточности стр. или полного отсутствия финансирования. Закрытые учебные заведения передавались в ведение Наркомата просвещения, а в епархиальных центрах устраивались пастырско-богословские курсы, куда принимали студентов старших курсов семинарий, выпускников учительских семинарий и др. Часть преподавателей сугубо церковных дисциплин рукополагалась в священники или принимала постриг. При этом ВЦУ чаще благословляло рукоположение, чем постриг, чему немало свидетельств в фонде канцелярии патриарха14.

Вместе с тем продолжалось выдвижение сочинений на соискание премии им.

Московского митрополита Макария, а также печатание Обществом распространения религиозно-нравственного просвещения Евангелий и молитвенников. Следуя решениям Собора, были исправлены ошибки прежнего Синода и присуждена ученая степень доктора церковной истории профессору М.

Э. Поснову15;

утверждены в степени доктора церковной истории профессор А. И.

Покровский16 и в степени магистра богословия - доцент Д. Г. Коновалов17.

Ярким примером положения духовных учебных заведений является постановление ВЦУ от 3 - 16 октября 1918 г. "О преобразовании Яранского духовного училища в православно-гуманитарную гимназию с оставлением его в ведении Церкви". Из документа следует, "что вопрос об оставлении названного училища, по преобразовании его в православно-гуманитарную гимназию в ведении Церкви, не только обсуждался на пастырско-мирянских собраниях, но и предложен был Яранским советом народного образования, чрез волостные учреждения, на разрешение всего населения Яранского уезда"18.

История православных монастырей и храмов представлена в документах шестой группы. Судя по ним, количество монастырей в эти годы сократилось почти вдвое.

В числе первых пострадали московские Чудов и Вознесенский монастыри и кремлевские соборы. Их насельники и насельницы разместились в незакрытых еще монастырях или же уехали на родину, либо жили в небольших общинах, называвшихся трудовыми артелями. Многие монастыри (например, Старо Голутвин) были преобразованы в приходские церкви. Сведения о них можно обнаружить в документах именно этой группы. Здесь же есть информация о продолжавшихся наряду с закрытием культовых сооружений достройке, ремонте и освящении церквей, охране памятников церковной старины, живописных работах в церквах, реставрации чудотворных икон Божией Матери и др.19 Тогда же завершилась непростая жизнь получившего широкую известность в связи с имяславием иеросхимонаха Антония (Булатовича)20, которому ВЦУ назначило местопребывание в Москве в Покровском монастыре.

Особенности приходской жизни того времени ярко проявились в уникальном документе - письме священника И. Н. Четверухина21 епископу Звенигородскому, викарию Московской епархии Николаю (Добронравову)22. Автор просил наградить наиболее усердных прихожан, дал им при этом развернутые характеристики и оставил следующее свидетельство об одном из московских храмов: "Скоро будет пять лет, как я поступил в Толмачевский приход. Трудно мне было начинать свое здесь служение. В первый же год я остался один из причта. Один из псаломщиков умер, другой перешел в богатый приход, диакон уехал в хлебородные губернии и принял там сан священника, просфорня отказалась печь просфоры и уехала из прихода, трапезника, сторожа и звонаря не было при самом моем поступлении. Бог не оставил меня и расположил сердца прихожан помочь мне. Прихожане звонили стр. на колокольне, убирали улицу около храма, пекли просфоры, читали и пели в храме. И приходская жизнь в Толмачах не только не погасла, а разгорелась, не умерла, а расцвела"23.

Наиболее многочисленной является седьмая группа документов с личными данными о духовенстве и мирянах. В них зафиксированы все ступени продвижения по службе: посвящение в стихарь псаломщика, чтеца и певца;

возведение в сан диакона, священника, архимандрита, игумена, иеромонаха и иеродиакона;

запрещение в священнослужении и снятие сана. В фонде много ходатайств духовных лиц о предоставлении мест, а также протоколов общих собраний верующих об избрании священников - новых в практике церковной жизни документов.

Послужные списки священнослужителей и церковных старост церквей Московской епархии представлены настолько полно, что можно предположить:

они подавались в канцелярию патриарха на основании какого-то распоряжения.

Несмотря на тяжелые условия жизни, продолжалось награждение священно- и церковнослужителей24.

Обновленчеству посвящена восьмая группа архивных дел, к которой относятся рапорты, заявления и письма священников и верующих патриарху об обновленческом движении в приходах и епархиях и о взаимоотношениях "Живой церкви" с Церковью, возглавляемой патриархом Тихоном. Особую ценность имеют заявления священнослужителей и верующих, примыкавших к "Живой церкви", с покаяниями и просьбами о присоединении к РПЦ. Ценность этих документов в том, что они дают точные сведения о составе обновленческого движения, в том числе в тех регионах, где не осталось об этом никаких свидетельств. Списки делегатов обновленческих соборов уточняют и дополняют эти данные25.

В целом архивный фонд канцелярии патриарха Тихона является самым богатым информационным массивом для составления житий новомучени-ков26. Наши неоднократные обращения к фонду побудили нас сделать к нему алфавитный указатель (в электронной форме), описательная статья которого включает следующий набор данных: фамилия, имя, отчество (если оно указано), монашеское имя, сан, место служения, возраст или год рождения, образование (если оно есть), вид и дата документа, откуда взята информация и архивный шифр (адрес документа). В перспективе планируется его публикация.

Дамаскин (Орловский), иеромонах. Мученики, исповедники и подвижники благочестия Русской православной церкви XX столетия: В 7 кн. Тверь, 1992 - 2002;

Одинцов М.М. Государство и Церковь в России. XX век. М., 1994;

Следственное дело патриарха Тихона: Сб. док. М., 2000;

2000-летию Рождества Христова посвящается: Сб. ст. / Сост. С. Н. Романова. М, 2001;

Фирсов С.Л. Русская Церковь накануне перемен (конец 1890-х - 1918 г.). М., 2002;

Материалы по истории русской иерархии: Ст. и док.

М., 2002;

Жития новомучеников и исповедников российских XX века Московской епархии. М., : 2002 2006;

Федоров В. А. Русская православная церковь и государство. Сино-;

дальный период. 1700 - 1917.

М" 2003;

Жития новомучеников и исповедников российских XX века, составленные игуменом Дамаскиным (Орловским). Тверь, 2005 - 2008;

Фирсов С.Л. Церковь в империи: Очерки из церковной истории эпохи императора Николая II. СПб., 2007;

Лавров В. М. Православное видение "нового мира" в революцию и Гражданскую войну // Церковь в истории России: Сб. ст. / : ИРИ РАН. М., 2007. Вып. 7. С.

256 - 268;

стр. Цыпин В., протоиерей. История Русской православной церкви. Синодальный и новейший периоды ( - 2005). 3-е изд., испр. М., 2007.

В фонде имеются отдельные документы за 1898, 1912 и 1916 гг.

РГИА. Ф. 833 "Священный собор Православной российской церкви". Оп. 1. Д. 55. Л. 8.

Там же.

Там же. Ф. 831. Оп. 1. Д. 1 - 37, 93, 183, 294, 295, 296.

См.: СУ РСФСР. 1918. 26 янв. (N 18). Ст. 263. С. 272 - 273.

Любимов Николай Александрович (1858 - 1924) - до 1917 г. протопресвитер Успенского собора в Москве, член Священного собора РПЦ 1917 - 1918 гг., член Св. синода. В 1921 г. член ВЦС. В марте 1922 г. арестован, в апреле освобожден под подписку о невыезде.

РГИА. Ф. 831. Оп. 1. Д. 25. Л. 129 - 133.

Владимир (Богоявленский Василий Никифорович, 1848 - 1918) - митрополит, епископ (1888 г.). С г. митрополит Московский и Коломенский, с 1912 г. - Санкт-Петербургский и Ладожский;

первенствующий член Св. синода. С 1915 г. митрополит Киевский и Галицкий.

РГИА. Ф. 831. Д. 19. Л. 33 - 33 об.

Там же. Д. 38 - 60, 126 - 143, 199 - 211, 218 - 222, 248, 258 - 268, 272 - 273.

Позднеев Дмитрий Матвеевич (1865 - 1937) - окончил Орловскую духовную семинарию и Киевскую духовную академию. До 1898 г. профессор Петербургского университета. Создал первый в России японско-русский иероглифический словарь. Преподавал историю и экономику Японии и Китая в Ленинградском университете, Ленинградском восточном институте и Военной академии РККА им. М. В.

Фрунзе в Москве.

РГИА. Ф. 831. Оп. 1. Д. 62 - 66, 152, 190.

Там же. Д. 85, 90, 92, 94 - 104.

Поснов Михаил Эммануилович (1873 - 1931) - богослов, библеист и историк церковной истории, доктор исторических наук, профессор. Окончил Киевскую духовную академию, преподавал в ней и Киевском университете. С 1919 г. профессор Софийской духовной академии и Софийского университета.

Покровский Александр Иванович (1873-?) - профессор, доктор церковной истории. Окончил Вифанскую духовную семинарию и Московскую духовную академию, с 1902 г. ее профессор;

в 1909 г.

уволен указом Синода. В 1909 - 1916 гг. преподавал в Московском университете. Член Священного собора РПЦ 1917 - 1918 гг. Участник обновленческих соборов 1923 и 1925 гг.

Коновалов Дмитрий Григорьевич (1876 - 1947) - писатель, выпускник и доцент Московской духовной академии. В 1908 г. защитил магистерскую диссертацию "Религиозный экстаз в русском мистическом сектантстве". Академия единогласно присудила ему звание магистра, но в 1909 г. Синод отказал в утверждении. Уволен в 1909 г. из академии за "неправославный образ мысли" в магистерском сочинении. В 1917 г. восстановлен в должности доцента советом академии.

РГИА. Ф. 831. Д. 16. Л. 12.

Там же. Д. 68, 70, 71, 74 - 79, 186, 212 - 215, 255, 291 - 292.

Антоний (Булатович Александр Ксаверьевич, 1870 - 1919) - иеросхимонах, офицер и путешественник, один из вдохновителей движения имяславия. Окончил Александровский лицей, поступил в лейб-гвардии гусарский полк. Под влиянием праведного Иоанна Кронштадтского в 1906 г. принял монашество с именем Антоний. В 1907 г. уехал на Афон, где принял схиму. С 1912 г. участвовал в имяславском движении на Афоне. В 1918 г. отказался отречься от имя славия. В ночь с 5 на 6 декабря 1919 г. зверски убит грабителями.

Четверухин Илия Николаевич (1886 - 1932) - протоиерей. Окончил Московскую духовную академию.

Духовный сын преподобного Алексия Зосимовского. С 1911 г. священник при богадельне в Сокольниках, с 1919 г. настоятель Николо-Толмачевской церкви. В 1923 г. арестован, отбыл заключение.

С 1929 г. служил в церкви святителя Григория на Полянке. 26 октября 1930 г. арестован, приговорен к трем годам заключения в ИТЛ на Вишере, где и скончался.

стр. Николай (Добронравов Николай Павлович, 1861 - 1937) - архиепископ. Окончил Московскую духовную академию. Законоучитель и священник в Москве в церкви Александровского военного училища, с 1917 г. - в церкви Всех святых на Кулишках. Член Священного собора РПЦ 1917 - 1918 гг. В 1918 - 1919 гг.

арестован. С 1921 г. настоятель Крутицкого Успенского собора. Пострижен в монашество. Епископ Звенигородский (1921 г.). В 1922 г. арестован, приговорен к годичной ссылке в Зырянский край. Архиепископ (1923 г.). В 1924 г. арестован.

Архиепископ Владимирский и Суздальский (1924 г.). В 1925 г. арестован, приговорен к трем годам ссылки в Зырянский край. В 1937 г. арестован.

Расстрелян.

РГИА. Ф. 831. Д. 281. Л. 128 - 129.

Там же. Д. 153, 189, 227, 229 - 243, 269 - 271, 275 - 284, 300.

Там же. Д. 196 - 198, 216, 246 - 250, 256.

См.: Дамаскин (Орловский), иеромонах. Указ. соч.;

Жития новомучеников и исповедников российских XX века Московской епархии;

Жития новомучеников и исповедников российских XX века, составленные игуменом Дамаскиным (Орловским).

стр. Сводки Чувашского и Марийского отделов ОГПУ как Заглавие статьи информационный источник о религиозной ситуации в 1924-1928 гг.

Автор(ы) Ф. Н. Козлов Источник Отечественные архивы, № 4, 2013, C. 73- СТАТЬИ И СООБЩЕНИЯ Рубрика История Церкви - в фондах российских архивов Место издания Москва, Россия Объем 28.7 Kbytes Количество слов Постоянный адрес статьи http://www.ebiblioteka.ru/browse/doc/ Сводки Чувашского и Марийского отделов ОГПУ как информационный источник о религиозной ситуации в 1924-1928 гг. Автор: Ф. Н. Козлов Ключевые слова: информационные сводки ОГПУ, Русская православная церковь, духовенство, сектантство, Государственный архив Республики Марий Эл, Государственный исторический архив Чувашской Республики, Государственный архив современной истории Чувашской Республики.

После октябрьских событий 1917 г. государственной идеологией в нашей стране стал атеизм. Однако сама жизнь, как писал в 1920-е гг. известный статистик и экономист А. А. Чупров, заставила осознать, что параграфы декретов - это лишь незначительная часть работы, нужно понимание происходящего в стране, нужны точные сведения о положении дел на местах1. В этом плане особое место принадлежит государственным информационным сводкам ОГПУ (далее информсводки). В целом можно согласиться с мнением авторов-составителей сборника документов "Советская деревня глазами ВЧК-ОГПУ", что функциональное предназначение информсводок - сообщать обо всем случившемся высшему руководству - превратило их в уникальный источник, отличающийся высокой достоверностью сведений о событиях, имевших политическое значение и очень плохо отраженных в других источниках2. Призванные информировать о происходившем на местах во всех сферах, носившие гриф "совершенно секретно", информсводки отражают реальное положение жизнедеятельности общества. В связи с открытием к ним доступа они активно изучаются в последние десятилетия.

Исследователи привлекают их для освещения положения рабочего класса3 и крестьянства4, об стр. щественных настроений и межнациональных отношений5;

появились и работы по истории религиозной жизни отдельных регионов, источниковой базой которых стали в том числе информсводки О ГПУ6.

В данной статье предпринята попытка отразить этот аспект на примере информационных сводок о политэкономическом (политическом) состоянии двух поволжских национальных автономий, подготовленных в 1920-е гг. местными отделами ОГПУ и отложившихся в фондах Государственного архива Республики Марий Эл (ГА РМЭ), Государственного исторического архива Чувашской Республики (ГИА ЧР) и Государственного архива современной истории Чувашской Республики (ГАСИ ЧР).

В фокусе нашего внимания большая часть периода "религиозного нэпа"7 - с февраля 1924 г. до апреля 1928 г., когда И. В. Сталин на собрании актива Московской организации ВКП(б) призвал считать антирелигиозную борьбу тем фронтом, на котором скорее всего "можно будет добиться максимальных результатов"8. Начальный год "религиозного нэпа" (1923 г.) "выпал" из зоны сравнения, так как в выявленных сводках указанного периода религиозный аспект отсутствует.

Поскольку информсводки имели три обязательных адресата рассылки:



Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 6 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.