авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 10 | 11 || 13 | 14 |

«Дворниченко А.Ю., Кащенко С.Г., Флоринский М.Ф. Отечественная история (до 1917 г.) Дворниченко А.Ю., Кащенко С.Г., Флоринский М.Ф. Отечественная история (до 1917 г.): ...»

-- [ Страница 12 ] --

1890-е гг. стали для России временем промышленного подъема невиданной прежде продолжительности и интенсивности. С большим размахом велось железнодорожное строительство, способствовавшее расширению внутреннего рынка, росту спроса на промышленные изделия.

Протяженность железнодорожной сети увеличилась за годы подъема на тыс. верст, т.е. больше, чем за 20 предыдущих лет. Высокими темпами росла российская индустрия. За период с 1891 по 1900 г. объем промышленного производства увеличился более чем вдвое. При этом производство средств производства утроилось. Исключительно бурными темпами развивалась тяжелая промышленность Юга, давшая 60% прироста выплавки металла. Если в 1870 г. внутреннее производство покрывало только 35% потребляемого в стране металла, то в 1900 г. уже 86%.

Экономический подъем сменился острым промышленным кризисом, первые симптомы которого обозначились в самом конце 1890-х гг. Кризис продолжался до 1903 г. Прирост промышленного производства в эти годы сократился до минимума (в 1902 г. он составил лишь 0,1%), однако в силу разновременности охвата кризисом отдельных отраслей промышленности, уменьшения общего объема выпускаемой продукции не наблюдалось. В целом первое десятилетие XX в. было для отечественной промышленности неблагоприятным временем. Русско-японская война поначалу способствовала преодолению кризиса, стимулировав рост спроса на промышленные товары. Однако в конечном счете, вызвав расстройство государственных финансов, она оказала негативное влияние на экономическую конъюнктуру. Тяжелым испытанием для российской индустрии стала и революция 1905-1907 гг. В 1905 г. объем промышленного производства сократился на 3,3%, а в самой крупной отрасли хлопчатобумажной - на 18,6%.

Правда, уже в 1906 г. промышленность явственно обнаружила признаки оживления. И все же экономическая конъюнктура на протяжении нескольких лет оставалась неблагоприятной. Положительная тенденция обозначилась лишь осенью 1909 г., а с 1910 г. страна вступила в период нового промышленного подъема, продолжавшегося до начала Первой мировой войны. Факторами, способствовавшими преодолению депрессивных тенденций в экономике, явились внутриполитическая стабилизация, укрепление финансовой системы, хорошие урожаи 1909, и 1913 гг., крупные казенные заказы, связанные, в частности, с реализацией принятых тогда правительством программ развития армии и флота. Под влиянием революции 1905-1907 гг. власти вынуждены были пойти на отмену выкупных платежей с крестьян, а предприниматели - повысить заработную плату рабочим, что обусловило увеличение покупательной способности широких слоев населения и соответственно увеличение спроса на промышленные изделия. В целом среднегодовой прирост промышленной продукции равнялся в 1910-1913 гг. приблизительно 11%. Отрасли, производящие средства производства, увеличили за этот же период выпуск продукции на 83%, а отрасли легкой промышленности - на 35,3%. При этом до начала Первой мировой войны еще не успели дать должного эффекта существенно возросшие в годы подъема капиталовложения в промышленность и ее техническая модернизация.

Итоги развития отечественной индустрии в конце XIX - начале XX в.

и за весь пореформенный период в целом выглядели в общем довольно внушительно. В 1913 г. Россия занимала 5-е место в мире (после США, Германии, Англии и Франции) по объему промышленного производства. По этому показателю она, правда, по-прежнему существенно уступала трем ведущим индустриальным державам - США, Германии и Англии (их доля в мировом промышленном производстве равнялась соответственно 35,8%, 15,7% и 14%, тогда как России - 5,3%). Однако Францию по выплавке стали, производству проката, машиностроению Россия опережала и находилась на 4-м месте в мире. По добыче же нефти Россия в 1913 г.

уступала только США.

И все же процесс индустриализации российской экономики был еще весьма далек от завершения. В 1913 г. стоимость продукции, произведенной в сельскохозяйственном секторе, составляла по одним подсчетам 54, а по другим 55,7% общей величины народного дохода. Вклад промышленности и строительства был гораздо более скромным - примерно 29%. Несмотря на впечатляющие успехи в развитии промышленности, Россия являлась аграрно-индустриальной страной. При этом немалая доля промышленной продукции по-прежнему изготовлялась ремесленниками и кустарями, т.е.

доиндустриальными методами (в 1913 г. - примерно 35%). Весьма значительно Россия отставала от наиболее развитых государств по производству промышленных товаров на душу населения. Превращение России в индустриальную державу совершилось уже в советский период отечественной истории.

Монополистические объединения в российской промышленности.

С конца XIX в. в хозяйственной жизни России обозначились те же самые тенденции, которые были свойственны в это время экономике передовых стран.

В промышленности шли процессы концентрации производства. В 1890 г.

крупные предприятия (с годовым производством на сумму от 100 тыс. руб. и выше) преобладали в 8 от раслях, доля которых в валовой продукции промышленного производства составляла 42,4%, а в 1908 г. - в 23, производивших около 87% всей промышленной продукции. По уровню концентрации производства российская промышленность занимала ведущее место в мире. Однако высокая концентрация производства в России являлась в значительной степени результатом высокой концентрации легкой (прежде всего - текстильной) индустрии, чья доля в общем объеме промышленного производства превосходила долю тяжелой. Крупные предприятия существовали здесь, так сказать, изначально. С другой стороны, высокая концентрация тяжелой промышленности, в частности машиностроения, была во многом обусловлена отсутствием на внутреннем рынке достаточного спроса на ее продукцию. Это обстоятельство вынуждало владельцев заводов выпускать самый разнообразный ассортимент товаров, что было под силу только очень крупным предприятиям. Таким образом, высокая концентрация промышленности в значительной степени отражала недостаточно интенсивное экономическое развитие страны. Известную роль здесь играло, впрочем, также и использование накопленного на Западе опыта организации промышленности.

Концентрация производства была тесно связана с концентрацией и централизацией капитала. Конец XIX - начало XX в. стали временем бурного развития в России акционерно-паевых предприятий. К 1900-м гг. они прочно доминировали в отраслях промышленности, выпускавших 2/з всей продукции.

Чрезвычайно большого размаха акционерное учредительство достигло в период предвоенного промышленного подъема (было открыто 757 обществ с капиталом в 1112 млн. руб.).

Концентрация производства, концентрация и централизация капитала закладывали в принципе базу для возникновения промышленных монополий.

Правда, не всякая концентрация производства вела с необходимостью к их образованию. Так, высококонцентрированная московская текстильная промышленность, занимавшая по объему доминирующие позиции в отечественной индустрии, оказалась сравнительно слабо затронута процессом монополизации. Функционировавшие в этой отрасли крупные предприятия, имея перед собой огромный рынок, не испытывали затруднений со сбытом и не ощущали сколько-нибудь остро потребности в объединении. Вместе с тем в ряде отраслей тяжелой промышленности наличие небольшого числа крупных предприятий создавало благоприятные условия для возникновения монополий, несмотря на относительно невысокий уровень развития этих отраслей.

Деятельность монополистических объединений в России была запрещена законом. Однако царские власти, как правило, не применяли против них карательных мер, хотя нередко отношения бюрократии с монополиями складывались далеко не идиллически.

Первые монополистические объединения в форме картелей и синдикатов появились в России еще в 1880-е гг. Важным этапом в процессе монополизации отечественной промышленности стали 1900- 1910 гг. В условиях неблагоприятной экономической конъюнктуры монополистические объединения (главным образом в виде синдикатов) создавались в различных отраслях промышленности («Предмета» - в металлургической, «Продуголь» - в угольной и т.п.). Особенно быстрыми темпами монополизация промышленности пошла в годы предвоенного экономического подъема, когда укрепление позиций старых объединений сочеталось с интенсивным созданием новых. В этот период в России появляются монополии высшего типа - тресты и концерны. Впрочем, вплоть до начала Первой мировой войны среди монополистических объединений количественно по-прежнему преобладали картели и синдикаты, что свидетельствовало о сравнительно низком уровне развития монополистического капитализма.

Банки и промышленность.

Формирование финансового капитала.

1890-е гг. стали важнейшим этапом в развитии акционерных коммерческих банков и складывании банковской системы в России. За десятилетие капиталы и все пассивы коммерческих банков увеличились более чем в два раза. Особенно заметно возросла финансовая мощь петербургских банков, которые приобрели действительно всероссийское значение.

Экономический подъем 1890-х гг. подтолкнул российские, прежде всего петербургские, банки к финансированию промышленности, что положило начало процессу сращивания банковского и промышленного капитала.

Крупнейшие банки обзаводились своими сферами интересов в промышленности. Так, к 1900 г. Петербургский Международный банк был заинтересован более чем в 30, а Петербургский учетный и ссудный банк - почти в 30 предприятиях. В деятельности различных промышленных обществ активно участвовали такие банки, как Русский для внешней торговли, Русский торгово промышленный, Петербургский частный. На основе совместного финансирования промышленности начали складываться банковские группы. В 1890-е гг. связи банков с промышленностью были еще очень непрочными.

Большую роль в развитии процесса сращивания банковского и промышленного капиталов сыграл экономический кризис начала столетия. В условиях крайне неблагоприятной хозяйственной конъюнктуры банки стремились порвать контакты с предприятиями, в финансировании которых они участвовали в годы подъема. Однако сделать это удавалось далеко не всегда. Более того, зачастую приходилось поддерживать такие предприятия новыми кредитами. В результате в период кризиса при количественном сокращении связей банков с промышленностью прочность уцелевших контактов повысилась.

Процесс слияния банков с промышленностью и формирования финансового капитала приобрел значительный размах в годы предвоенного экономического подъема. В 1914 г. Россия обладала высокоразвитой банковской системой, главную роль в которой играли Государственный банк и акционерные коммерческие банки (активы последних достигали почти 5 млрд.

руб.). В 1914 г. в стране насчитывалось 53 акционерных коммерческих банка, имевших 778 филиалов, из которых 574 принадлежало петербургским банкам.

В годы подъема в России сложились мощные банковские монополии. Пять крупнейших банков (Русско-Азиатский, Петербургский Международный, Русский для внешней торговли, Азовско-Донской и Русский торгово промышленный) к 1914 г. сосредоточили в своих руках почти половину ресурсов и активных операций всех российских акционерных коммерческих банков. Впрочем, растущая монополизация банковского дела сочеталась в предвоенной России с исключительно быстрым увеличением числа провинциальных банков (обществ взаимного кредита), кредитной кооперации.

Активно внедряясь в 1910-1914 гг. в промышленность, банки стали той силой, которая обусловила рост монополистических объединений. Русско Азиатский банк выступил в роли организатора мощного военно промышленного концерна из восьми контролируемых им металлообрабатывающих предприятий с общим акционерным капиталом в млн. руб. Эта группа сосредоточила в своих руках все частное производство артиллерии в России, часть производства судов для Балтийского флота, значительную долю выпуска снарядов и мин. Под эгидой Международного коммерческого банка были созданы объединения: «Коломна - Сормово», монополизировавшее судостроение в бассейне Волги, и «Наваль - Руссуд», осуществлявшее сооружение кораблей для Черноморского флота. Помимо собственно промышленности, влияние банков распространилось на железнодорожные и страховые общества, пароходства и т.п.

Процесс сращивания банковского и промышленного капиталов затронул главным образом отрасли тяжелой индустрии. На основе внедрения в эти отрасли банков, прежде всего петербургских, и шел процесс формирования финансового капитала, складывалась российская финансовая олигархия. В цитадели отечественного промышленного капитализма - московской текстильной промышленности - ситуация была иной. Действовавшие здесь предприниматели (некоторые из них имели свои банки), получая особо большую прибыль (она, например, в 14 раз превышала валовую прибыль всех угольных предприятий Донецкого бассейна) и располагая крупными личными состояниями, расширяли свои заведения за счет собственных средств или средств родственников. В этой связи основа для внедрения банковского капитала в текстильную промышленность отсутствовала. Таким образом, обозначившиеся с конца XIX в. изменения в отношениях банков с промышленностью еще не затронули крупнейшую отрасль отечественной индустрии.

Иностранные капиталы в России. Экспорт российских капиталов.

К концу XIX в. в Западной Европе имелось немало свободных капиталов, искавших приложения. Более низкая, чем на Западе, стоимость рабочей силы делала Россию весьма подходящим объектом для инвестиций в глазах зарубежных вкладчиков. Царское правительство, как уже отмечалось, стремилось создать благоприятные условия для иностранных вложений в российскую экономику, пытаясь тем самым возместить нехватку отечественных капиталов. Иностранные капиталы использовались с двоякими целями - для развития производительных сил (вложения в народное хозяйство) и для покрытия бюджетных дефицитов (государственные займы). При этом производительные вложения реализовывались в двух формах:

предпринимательской (акционерной) и в ссудной (облигационной). Капиталы импортировались в Россию в основном из Франции, Англии, Германии и Бельгии.

Усилившийся к концу XIX в. приток иностранных капиталов в российскую экономику направлялся в промышленность, главным образом в тяжелую, в отраслях которой зарубежные инвестиции достигали 3/5 всей суммы капиталовложений, в банковское дело и т.п. В советской исторической литературе с 1930-х гг. (под влиянием соответствующих оценок И.В. Сталина) утвердилось представление о превращении России в начале XX в. в полуколонию западноевропейских держав. Исследования, проводившиеся во второй половине 1950 - начале 1960-х гг., показали необоснованность этого тезиса. Действительно, иностранные капиталы, направлявшиеся в колониальные и полуколониальные страны, приспосабливали местную экономику к нуждам метрополии. В России же была совершенно иная ситуация. Предприятия, куда вкладывались зарубежные капиталы, становились органической частью российской экономики, а не филиалами заграничных монополий, как это имело место в колониях и полуколониях. Устремлявшийся в народное хозяйство России иностранный капитал был представлен различными финансовыми группировками, между которыми шла острая конкурентная борьба. Используя это обстоятельство, российский капитал, при всей своей относительной слабости, мог выступать в роли более или менее равноправного партнера зарубежных финансовых центров. Вообще после экономического кризиса 1900-1903 гг., нанесшего чувствительный ущерб действовавшим в России иностранным акционерным обществам, зарубежные вкладчики стали направлять свои инвестиции в российские компании, в рамках которых осуществлялось широкое сотрудничество местной и иностранной буржуазии. В период предвоенного экономического подъема удельный вес российского капитала повысился практически во всех отраслях промышленности.

Если зависимость народного хозяйства России от иностранных капиталов обнаруживала тенденцию к ослаблению, то финансовая зависимость царского правительства от крупнейших держав, напротив, возрастала. К 1914 г. внешний государственный долг страны составил 5,4 млрд руб. Главным кредитором России являлась Франция, спасшая самодержавие с помощью огромного займа (843 750 тыс. руб.) от финансового краха во время революции 1905-1907 гг.

Необходимо отметить, что, являясь сама объектом ввоза иностранного капитала, Россия вместе с тем также экспортировала капиталы за рубеж, прежде всего - в отсталые государства Востока (Китай, Персия). Впрочем, вывозились преимущественно государственные или даже заемные капиталы.

Их размещение в соответствующих странах обусловливалось не столько экономическими, сколько военно-политическими соображениями, а также стремлением «застолбить» на будущее внешние рынки для частного капитала.

Важную роль в проведении этой линии играли созданные в 1890-е гг. Учетно ссудный банк Персии (фактически филиал Государственного банка) и Русско Китайский банк, который был основан на казенные и иностранные деньги и контролировался правительством. В целом достигнутый страной уровень экономического развития еще не позволял частному капиталу активно действовать на зарубежных рынках.

§ 3. Аграрное развитие России на рубеже двух веков.

На рубеже XIX и XX вв. основой экономики России, как и прежде, являлся аграрный сектор. По общему объему сельскохозяйственного производства Россия занимала первое место в мире. На Россию приходилось 50% мировых сборов ржи, 20% пшеницы и в целом - четверть мирового сбора зерна и четверть его мирового экспорта. Производство зерновых на душу населения к концу 1880-х гг. увеличилось по сравнению с 1830-и гг. с 432 кг до 475 кг. Россия являлась одним из главных экспортеров хлеба, с успехом конкурируя на мировых рынках с США.

И все же ситуация, складывавшаяся к исходу XIX в. в аграрном секторе российской экономики, была весьма непростой. Правда, по сравнению с первыми пореформенными десятилетиями доходы крестьян несколько возросли, однако в целом жизненный уровень основной массы сельского населения оставался низким. Положение крестьянских хозяйств, как и прежде, в сильнейшей мере зависело от капризов погоды. Страшная засуха 1891 г., охватившая 29 губерний, стала подлинной трагедией для российской деревни. Неурожай и сопутствовавшая ему эпидемия холеры унесли по различным подсчетам от 375 до 500 тыс человеческих жизней.

К началу XX в. особую остроту приобрела проблема крестьянского малоземелья. Пореформенная деревня переживала демографический взрыв, вызванный во многом снижением детской смертности в результате улучшения медицинского обслуживания и внедрения в быт элементарных гигиенических норм. С 1863 по 1897 г. численность сельского населения Европейской России увеличилась на 26323 тыс. человек. В результате во многих местностях, в первую очередь в черноземной зоне, крестьянские наделы все более и более мельчали. Правда, в последние десятилетия XIX в.

площадь земельных угодий, принадлежавших крестьянам, в целом неуклонно увеличивалась. Так, в конце 1880 - начале 1890-х гг. крестьяне приобрели 1/3 продававшихся земель и к 1905 г. владели 2/3 всех обрабатывавшихся площадей. Тем не менее в среднем по Европейской России за четыре пореформенных десятилетия размер душевого надела уменьшился почти в два раза.

По официальным данным, в 1905 г. в Европейской России при общей площади земельных угодий в 350 млн. десятин для нужд сельского хозяйства могло использоваться 280 млн. При этом государству, городам и церкви принадлежало 154,6 млн. десятин (39,1% общего количества).

Площадь надельных крестьянских земель равнялась 138,7 млн. десятин (35,1%), а частновладельческих - 101,7 млн. десятин (25,8%), из которых 53,1 млн. десятин принадлежали дворянам, 20,4 млн. - горожанам, 13,2 млн.

- крестьянам, 7,6 млн. - крестьянским товариществам, а 3,7 млн. - сельским обществам. Экстенсивный по преимуществу характер крестьянского земледелия предполагал введение в оборот новых и новых угодий по мере увеличения численности претендентов на надел. В этой связи даже передача крестьянам всех пригодных для обработки земель сама по себе не решала проблему аграрного перенаселения (во всяком случае в долгосрочном плане), поскольку в условиях демографического взрыва эффект от полученной прирезки довольно скоро стал бы нулевым. Чтобы качественно изменить ситуацию в принципе, необходимо было перевести крестьянское земледелие на интенсивный путь развития, предусматривающий повышение продуктивности сельскохозяйственных угодий, и, разумеется, обеспечить перемещение избыточной рабочей силы из аграрного сектора в иные сектора экономики. За период с 1863 по 1897 г. 3 млн крестьян пополнили ряды промышленных рабочих. Однако «переварить» избыточное население деревни неаграрная сфера не могла. Переводу же крестьянских хозяйств на интенсивный путь развития, на что в любом случае требовалось время, мешали многие факторы (отсутствие у крестьян необходимых средств, низкий культурный уровень сельского населения и пр.). Господствовавшие в деревне и консервировавшиеся до революции 1905-1907 гг.

самодержавием общинные порядки равным образом зачастую не создавали благоприятных условий для более продуктивного использования принадлежавшей крестьянам земли. Впрочем, роль общины в этом отношении была весьма и весьма неоднозначной. Община могла и способствовать прогрессу в сфере аграрного производства Например, в 1890-е гг. крестьяне ряда губерний нечерноземной полосы «всем миром»

начали переходить к многопольным севооборотам с высевом кормовых трав, отказываясь от архаичной трехпольной системы земледелия.

Так или иначе, но, стремясь жить лучше или по крайней мере не хуже, чем они жили, крестьяне в основной массе видели один способ добиться желаемого - дополнительное наделение их землей, прежде всего, за счет помещичьих имений. В результате в русской деревне на рубеже веков сложилась взрывоопасная ситуация.

§ 4. Население России. Российское общество в конце XIX - начале XX в.

Конец XIX - начало XX в. были отмечены быстрым увеличением численности населения Российской империи. За период с 1897 г. (когда была проведена первая всероссийская перепись) по 1913 г. оно возросло на 1/3, приблизительно с 126,6 млн. человек (без Финляндии) до 166,7 млн.

человек. Такой значительный рост был достигнут за счет высокого уровня рождаемости (в 1909-1913 гг. на тысячу населения приходилось родившихся) и снижения смертности (с 35,4 умерших на тысячу человек в 1880-е гг. до 30,2 в 1900-е гг.). Впрочем, смертность в России по-прежнему была существенно выше, чем в наиболее экономически благополучных странах. Так, в Дании в начале XX в. на тысячу человек приходилось 12, умерших, в Норвегии - 13,5, в Голландии - 13,6. Соответственно ожидаемая средняя продолжительность жизни населения России была невелика - 32, года для мужчин и 34,5 года для женщин.

Основная масса населения страны (более 3/4) проживала на территории Европейской России. Однако и здесь его плотность была невысока (28,8 жителя на квадратную версту). Как известно, Российская империя являла собой многонациональное государство. На его территории к началу XX в. проживало более 200 народов, говоривших на 146 языках и наречиях. Русские (великороссы) составляли 47,8% населения страны, украинцы (малороссы) 19%, белорусы - 6,1%. Весьма пестрой была и конфессиональная карта Российской империи. 76% населения исповедовали православие, 11,9% - ислам, 3,1% - иудаизм, 2% - различные течения протестантизма, 1,2% - католичество, а остальные - буддизм, шаманизм и пр.

Ускоренное движение страны по пути индустриализации сопровождалось быстрым ростом численности городского населения, хотя его удельный вес был по-прежнему невелик. В 1913 г. в городах проживало 15% населения империи.

Социальная структура российского общества отражала еще не завершившийся процесс индустриализации страны. Многоукладный характер экономики обусловливал обилие социальных слоев и групп, большое количество лиц с временным социальным статусом.

Самым многочисленным классом по-прежнему оставалось крестьянство.

В состав зажиточных верхов деревни входили как представители непроизводительного капитала (лавочники, ростовщики и пр.), так и представители собственно аграрного капитализма. Немалую долю населения российской деревни составляли пауперы. Вместе с тем продолжала увеличиваться в абсолютных размерах и численность середняков. Полярные социальные группы в деревне в полной мере еще не оформились.

Как уже отмечалось, жизненный уровень основной массы крестьян был весьма невысок. Средний душевой доход от сельского хозяйства равнялся в 1901 г. 30 руб. в год. В 1913 г. он несколько возрос, составив примерно 43 руб. При этом налогов (с души) крестьяне уплачивали в 1901 г.

на сумму около 9 руб., а в 1913 г. - примерно 10 руб. Впрочем, источником доходов для многих крестьян являлось не только сельское хозяйство. В Нечерноземье, где почва была малоплодородна и где в силу климатических условий крестьяне в течение 6-8 месяцев в году не могли заниматься сельским трудом, развивались кустарные промыслы. В местностях, примыкавших к большим городам, являвшим собой крупные рынки сбыта на изготовленные кустарным способом изделия, доходы от промыслов составляли до 76% крестьянского бюджета (в Московской губернии). О том, что положение крестьян, несмотря на проблемы аграрного развития страны, постепенно улучшалось, свидетельствовало неуклонное увеличение размеров крестьянских вкладов в сберегательные кассы.

Быстрый рост российской индустрии в конце XIX - начале XX в.

сопровождался ростом численности рабочего класса. Если в 1880- 1890-е гг.

фабрично-заводских, горных и железнодорожных рабочих в стране насчитывалось 1,5 млн чел., то в 1913 г. - уже 4,2 млн. Состав рабочего класса России был весьма неоднороден. В строительстве, на водном транспорте и т.п. трудилось немало недавних выходцев из деревни. В крупной промышленности преобладали потомственные рабочие. В целом связь рабочих с сельским хозяйством неуклонно ослабевала И все же, например, среди поступивших на работу на предприятия металлургической промышленности в 1906-1913 гг. 22,6% имели земельные участки.

Средняя годовая оплата труда в промышленности в 1910-1913 гг.

составила 264 руб. При этом металлисты, металлурги могли получать рублей и более. Оплата же труда, например, текстильщиков была существенно ниже - 215 руб. На железнодорожном транспорте машинисты получали до 1000 руб. и более. В целом доля высококвалифицированных и высокооплачиваемых рабочих (с заработком свыше 700 руб.) была невелика (2-4% общего числа занятых в фабрично-заводской промышленности).

Продолжительность рабочего дня на рубеже XIX-XX вв. постепенно сокращалась. На фабриках и заводах к 1905 г. она равнялась в среднем 10, часа, а к 1913 г. - 9,9 часа. При этом, однако, интенсификация труда имела тенденцию к повышению: в предвоенные годы увеличивалось число станков, обслуживавшихся одним рабочим, ускорялся их ход и т.п. На мелких предприятиях (с числом занятых от 2 до 15 человек) трудовой день составлял 11-12 часов и более.

Основная масса фабрично-заводских рабочих концентрировалась в немногих промышленных центрах, которые одновременно являлись и политическими центрами империи. В 1910-1912 гг. рабочие составляли в Петербурге и Москве 42-43% общей численности самодеятельного населения обеих столиц. Сосредоточение значительных масс фабрично заводского люда в жизненно важных центрах империи превращало рабочих в силу, имевшую возможность оказывать существенное воздействие на ситуацию, складывавшуюся в стране в целом.

На рубеже столетий положение первого сословия империи по-прежнему занимало дворянство, сохранившее свой привилегированный статус. К концу XIX в. в России насчитывалось примерно 1,2 млн. человек потомственных и около 0,6 млн. человек личных дворян. Социальный облик первого сословия постепенно менялся. Площадь помещичьего землевладения, традиционно являвшегося основой материального благополучия российского дворянства, неуклонно уменьшалась. Удельный вес помещиков в общей массе дворян сокращался и равнялся 56% в 1877 г., 40% в 1895 г. и 30% в 1905 г. При этом увеличивался процент мелкопоместных имений (размером менее 100 десятин).

В 1905 г. их было около 60 тыс. (почти 50% общего числа имений), причем примерно 33 тыс. мелкопоместных дворян владели земельными участками площадью менее 20 десятин. По существу, эти лица помещиками уже не являлись. «Положение их, - отмечалось в одном правительственном документе, - весьма тяжелое. Фактически существуя при тех же условиях, что и крестьяне, они, однако, не имеют какого-либо административного устройства и лишены даже тех преимуществ, которыми пользуется сельское население в виде помощи на обсеменение или пособие в трудные годы неурожая. Экономически многие из них беднее крестьян, но тем не менее и земства, и администрация отказывают им в помощи, обращая их к дворянским сословным органам.

Дворянские же общества помочь им не могут».

Для многих беспоместных дворян единственным источником дохода становилась государственная служба. Дворянский же земельный фонд концентрировался в руках немногочисленных владельцев крупных и крупнейших имений (свыше 500 десятин), на которые в 1905 г. приходилось 83% общей площади земель, принадлежавших помещикам. Экономическая дифференциация в дворянской среде заявляла о себе все громче. Некоторые представители высшего сословия активно включались в предпринимательскую деятельность. Так, наиболее богатые помещики являлись сплошь и рядом владельцами заводов (главным образом, горных, а также по переработке сельскохозяйственной продукции).

Быстрая капиталистическая эволюция народного хозяйства превратила буржуазию в наиболее мощный в экономическом отношении класс российского общества. Слой средних предпринимателей при этом был весьма тонок, а сама капиталистическая элита - немногочисленна. К началу Первой мировой войны годовой доход от различных видов предпринимательской деятельности на сумму свыше 10 тыс. руб. получало 35-40 тыс. человек (с членами семей - 250 300 тыс. человек).

Начиная с середины 1890-х гг. облик российской деловой элиты претерпевает заметные изменения. По наблюдениям современного исследователя, «традиционный буржуа - купец хотя и сохранил позиции в верхнем эшелоне класса, но ему все чаще приходилось содействовать и сотрудничать с теми, кто не прошел длительный процесс исторического развития на основе постепенного накопления капитала и последовательного расширения единолично-семейного дела». Так, «мощно и напористо утверждали себя дельцы, которые не были «обременены» ни солидными личными капиталами, ни семейными предпринимательскими традициями.

Деловая хватка и умелое манипулирование фиктивным капиталом довольно быстро превращало их в действительных хозяев, возглавлявших ведущие монополистические объединения и принимавших важнейшие экономические решения».

И в начале XX в. в составе российской буржуазии торговые элементы преобладали над промышленными. Сама предпринимательская элита страны была весьма неоднородна. На роль лидеров российского делового мира успешно претендовала московская буржуазия, представители которой накопили свои капиталы преимущественно в сфере легкой промышленности и торговли.

Они являлись потомственными предпринимателями (например, Рябушинские, Морозовы, Мамонтовы и пр.), владельцами крупных семейных фирм, постепенно превращавшихся с конца XIX в. в акционерные общества с узким кругом участников (паевые товарищества). Петербургская же промышленная буржуазия, оперировавшая главным образом в сфере тяжелой индустрии, включала в свой состав много выходцев из среды чиновничества, технической интеллигенции и т.п. Эти представители делового мира были теснейшим образом связаны с царской бюрократией.

Несмотря на всю экономическую мощь российской буржуазии, ее положение в обществе было весьма непростым. Прагматизм, расчетливость, индивидуализм - эти и другие черты, присущие предпринимателю, не соответствовали национальной традиции, формировавшейся под влиянием православия, и с трудом приживались на русской почве. «Деловые люди» как таковые не являлись в общественном сознании героями, примерами для подражания. Это было характерно и для сознания вполне европеизированных слоев, культура которых внешне ничуть не напоминала традиционную. Не случайно один из видных представителей делового мира Москвы начала XX в.

П.А. Бурышкин отмечал в своих воспоминаниях, что «и в дворянстве, и в чиновничестве, и в кругах интеллигенции, как правой, так и левой, отношение к «толстосумам» было, в общем, малодружелюбным, насмешливым и немного «свысока», и в России «не было того культа» богатых людей, который наблюдается в западных странах».

Характеризуя российское общество рассматриваемого времени в целом, необходимо отметить одну его существенную особенность. К началу XX в.

отнюдь не был изжит порожденный петровскими реформами раскол, раскол единой прежде русской цивилизации на две - «цивилизацию»

европеизированных образованных слоев и «цивилизацию» слабо затронутых просвещением низов, прежде всего многомиллионного крестьянства. «Мир господствующих привилегированных классов, - писал Н.А. Бердяев, -...их культура, их нравы, их внешний облик, даже их язык был совершенно чужд народу - крестьянству, воспринимался как мир другой расы, иностранцев».

Скажем, представления о собственности у дворян не совпадали с таковыми у крестьян (с точки зрения последних, собственностью мог быть лишь такой объект, который является продуктом человеческого труда, а значит, например, лес, выросший «сам по себе», принадлежать кому-либо не может, он для всех).

Последствия цивилизационного раскола России весьма громко заявили о себе в начале XX столетия.

§ 5. Рабочее и крестьянское движение накануне революции 1905-1907 гг.

Радикальные политические организации.

С самого начала нового столетия явственно обозначились симптомы назревания в стране революционного кризиса. Недовольство существующими порядками охватывало широкие слои населения. Поводов для такого недовольства российская действительность давала немало.

Между тем население менее, чем когда-либо прежде, было склонно с этим мириться. «Начиная с Нового времени, - пишет современный исследователь, - во всех обществах наблюдается драматическая тенденция: притязания людей растут быстрее их реальных возможностей». В начале XX в. эта «драматическая тенденция», таящая в себе угрозу общественной стабильности, отчетливо обозначилась и в России. С конца XIX в.

важнейшую роль в революционном движении начинает играть российский пролетариат. Выступления рабочего класса (забастовки, демонстрации) становятся постоянным и существеннейшим фактором внутриполитического развития страны. «Промышленная война» в Петербурге (массовые стачки рабочих столицы в 1896 г.) показала силу рабочего движения. Начало XX в. ознаменовалось дальнейшим ростом выступлений российского пролетариата, повышением уровня его организованности. Стачки и демонстрации приобретали все более политический характер. В феврале - марте 1901 г. в Петербурге, Москве, Харькове прошли студенческие и рабочие манифестации. Первомайская стачка рабочих Обуховского завода вылилась в прямое столкновение с войсками и полицией (Обуховская оборона). В 1902 г. прошли забастовка и политическая демонстрация в Сормово и крупная стачка-демонстрация в Ростове-на-Дону. Широкомасштабный характер приобрела всеобщая стачка на Юге России в 1903 г., охватившая Баку, Одессу, Киев и другие города.

Серьезную опасность для самодержавия представляло и крестьянское движение. В 1902 г. в Полтавской и Харьковской губерниях прошли массовые выступления, в ходе которых крестьяне громили помещичьи усадьбы, захватывали хлеб и корм для скота, самочинно распахивали помещичьи земли. На подавление волнений было брошено более 10 тыс.

солдат. В той или иной степени движение распространилось на Киевскую, Пензенскую, Орловскую, Саратовскую, Новгородскую и Черниговскую губернии, на Кубань и Кавказ.

Рост недовольства широких слоев населения создавал благоприятные условия для выхода на политическую арену радикально настроенных революционных партии. Конец XIX - начало XX. в. стал важнейшим этапом в развитии российского социал-демократического движения, К концу 1890 х гг. социал-демократические кружки и группы существовали более чем в 50 городах России. Моделью для создания общероссийской социал демократической партии стал Союз борьбы за освобождение рабочего класса, основанный в 1895 г. в Петербурге В.И. Лениным. В 1898 г. в Минске собрался I съезд российской социал-демократии, положивший начало РСДРП. Становление организационных структур партии, разработка ее программы, однако, затянулись, будучи объектами острой полемики между различными течениями в социал-демократическом движении. Так называемые экономисты (Е.Д. Кускова, С.Н. Прокопович, А.С. Мартынов и др.), находясь под влиянием идей Э. Бернштейна, представляли реформистское крыло российской социал-демократии и выступали против лозунга диктатуры пролетариата Противоположную позицию в этих вопросах занимало радикальное течение, взгляды которого наиболее последовательно отражал Ленин. Рупором его идей стала газета «Искра», которая выходила за рубежом с 1900 г. Партию Ленин мыслил как организацию сознательного революционного меньшинства, призванную покончить со стихийностью в рабочем движении и построенную на принципах строгой централизации и жесткой дисциплины. Эти взгляды Ленина нашли наиболее полное отражение в его книге «Что делать?»

(1902).

II съезд РСДРП (1903) принял после острых дискуссий программу, провозгласившую конечной целью партии осуществление социалистической революции и установление диктатуры пролетариата (программу-максимум) и ближайшими задачами (программу-минимум) свержение самодержавия и завоевание демократических свобод, введение 8 часового рабочего дня, возвращение крестьянам отрезков и т.п. Съезд принял также устав, первый параграф которого вопреки позиции Ленина не предусматривал непременного участия членов партии в работе партийных организаций, и сформировал руководящие органы РСДРП. Наметившийся на съезде раскол между сторонниками Ленина и их оппонентами окончательно оформился в ходе выборов ЦК и редакции «Искры».

Приверженцы Ленина, одержавшие на выборах победу, стали именоваться большевиками, а их противники - меньшевиками. Если, по наблюдению Н.А. Бердяева, «русские революционеры и в прошлом всегда были тотальны» и «революция была для них религией и философией, а не только борьбой...», то в лице большевизма возникло марксистское течение, соответствующее «этому революционному типу и этому тоталитарному инстинкту», воспринявшее в отличие от меньшевизма и западноевропейской социал-демократии «прежде всего не... эволюционную, научную сторону марксизма, а его... мифотворческую религиозную сторону... выдвигающую на первый план революционную борьбу пролетариата, руководимую организованным меньшинством...».

Весьма влиятельной силой на левом фланге российского политического спектра была партия социалистов-революционеров (эсеров).

Еще в 1890-е гг. возник ряд организаций, ставивших своей задачей возрождение традиций революционного народничества (Северный Союз социалистов-революционеров, Южная партия социалистов-революционеров и др.). В 1902 г. на базе этих организаций и была создана партия социалистов-революционеров. Программа эсеров являла собой сочетание марксистских и народнических установок. Эсеры выступали за реорганизацию общества на социалистических началах и уничтожение частной собственности. Бижайшие требования их программы совпадали с программой-минимум РСДРП, однако в отличие от социал-демократов они выступали за национализацию земли и уравнительное землепользование.

Движущими силами революционных преобразований эсеры считали пролетариат, трудовое крестьянство и революционную интеллигенцию.

К числу важнейших средств политической борьбы эсеры относили террор. Еще в 1901 г., т.е. до оформления партии, один из ее основателей, Г.А. Гершуни, приступил к созданию боевой организации. Под руководством Гершуни, а после его ареста - Е.Ф. Азефа, являвшегося, впрочем, провокатором и ведшего двойную игру, эсеры осуществили накануне Первой русской революции ряд успешных террористических актов (убийство в 1902 г. министра внутренних дел Д.С. Сипягина, а в г. - его преемника В.К. Плеве и др.).

Рубеж XIX-XX вв. стал в известном отношении поворотным пунктом в развитии либерально-оппозиционного движения в России. На политическую сцену вышел так называемый новый либерализм, утративший, в частности, свойственный либерализму первых пореформенных десятилетий преимущественно земско-дворянский характер. Быстрая модернизация страны обусловила рост численности интеллигенции, которая, включаясь в оппозиционное движение, и стала носительницей идей «нового либерализма». В отличие от «старых» «новые либералы» были более радикальны в своих программных и тактических лозунгах, менее склонны к соглашению с властью. Именно их имел в виду выдающийся русский философ С.Л. Франк, отмечая такие характерные для умонастроения представителей либеральной оппозиции начала XX в. и роднящие их с социалистами черты, как готовность считать «всех управляемых добрыми и только правителей злыми», нежелание осознавать «зависимость всякой власти от духовного и культурного уровня общества и, следовательно, ответственности общества за свою власть», веру «в легкую осуществимость механических внешних реформ чисто отрицательного характера и целительность простого освобождения народа от внешнего гнета власти...»

На рубеже веков оппозиционные круги активно пытались консолидировать свои силы в рамках тайных политических организаций. Еще в конце 1890-х гг. в Москве возникает полуконспиративный кружок «Беседа».

В его состав входили земские деятели, придерживавшиеся весьма различных взглядов. Среди них были и собственно либералы - сторонники конституционной монархии (Ф.А. Головин, Д.И. Шаховской и др.), выступавшие за ограничение власти императора парламентом, и поборники «истинного самодержавия» (Д.Н. Шипов, Н.А. Хомяков и др.), которые ратовали за создание при самодержавном царе представительного органа с совещательными функциями, призванного ликвидировать «бюрократическое средостение» между монархом и народом.

Большую роль в консолидации сил либеральной оппозиции сыграл журнал «Освобождение», который начал издаваться в Штутгарте под редакцией П.Б. Струве в 1902 г. В ноябре 1903 г. в Москве прошел съезд земских деятелей - сторонников конституционной монархии, принявший решение о создании Союза земцев-конституционалистов. Еще летом 1903 г.

в Швейцарии состоялось совещание группы земцев, основавших и субсидировавших «Освобождение», а также бывших легальных марксистов и народников (Н.А. Бердяев, С.Н. Булгаков, Е.Д. Кускова и др.). Участники совещания пришли к выводу о необходимости создания в России нелегальной организации, способной объединить в своих рядах всех противников самодержавия. В январе 1904 г. в Петербурге прошел учредительный съезд этой организации, которая стала называться Союзом освобождения. Освобожденцы пытались, хотя и без особого успеха, сотрудничать с революционными партиями. Осенью 1904 г. в Париже состоялась конференция, на которой присутствовали представители различных революционных и оппозиционных сил. Помимо освобожденцев в работе конференции участвовали эсеры, а также делегаты ряда национальных партий. Большую роль в подготовке конференции сыграла, в частности, финляндская оппозиция, которая получила финансовую поддержку японского правительства, стремившегося в условиях начавшейся войны с Россией создать самодержавию внутриполитические затруднения.

Решения Парижской конференции не имели большого практического значения. Однако сам факт ее проведения свидетельствовал о существенной радикализации позиций российских либералов.

В ноябре 1904 г. в Петербурге собрался съезд земских деятелей, которые, подняв вопрос о политических реформах, значительным большинством голосов высказались за переход к конституционно монархическому правлению. Своевременное осуществление такого шага казалось либералам средством, способным предотвратить народную революцию, приближение которой все более ощущалось на фоне непопулярной и неудачной для России войны с Японией, растущего недовольства широких слоев населения. Для давления на власть в соответствии с планом Союза освобождения в ноябре - декабре 1904 г. была организована так называемая банкетная кампания, приуроченная к 40-летию судебной реформы. Посвященные этому событию банкеты прошли в различных городах страны. На банкетах принимались резолюции в поддержку решений земского съезда, резко критиковалась политика правительства. Всего в этой кампании приняло участие около 50 тыс.

человек, т.е. ненамного меньше числа участников рабочих забастовок за весь 1904 г. (около 83 тыс. человек). «Банкетная кампания» стала одним из ярких симптомов революционного кризиса, переживавшегося страной накануне 1905 г.

§ 6. Самодержавие накануне революции 1905-1907 гг.

Либеральные реформы 1860-1870-х гг. не затронули, как известно, основ системы государственного управления империи. К началу XX в.

Россия оставалась неограниченной монархией. Статья 1 Свода Основных государственных законов, утвержденного еще Николаем I и сохранявшего силу до 1906 г., гласила: «Император Всероссийский есть монарх самодержавный и неограниченный. Повиноваться верховной его власти не токмо за страх, но и совесть сам Бог повелевает».

Разумеется, самодержавие на рубеже XIX-XX вв. во многих отношениях существенно отличалось, например, от самодержавия первой половины XVIII в. Обозначившийся, как отмечалось, еще в Екатерининскую эпоху процесс освобождения власти от «примесов тиранства» зашел довольно далеко. В ст. 47 Свода Основных законов специально подчеркивалось: «Империя Российская управляется на твердых основаниях положительных законов, уставов и учреждений, от самодержавной власти исходящих». Наличие этой статьи как бы обязывало монархов вершить государственные дела не по произволу, а в соответствии с законами, которые, впрочем, самодержцы могли издавать, изменять и отменять по своему усмотрению. На практике носители верховной власти, принимая те или иные решения, отнюдь не всегда считались с действовавшими правовыми нормами. Однако и простой декларацией ст. 47 равным образом никогда не являлась.

В управлении империей царь опирался на разветвленный бюрократический аппарат. На протяжении XIX в. общая численность чиновников различных рангов увеличилась примерно в 7 раз и составляла к началу XX столетия приблизительно 385 тыс. человек. Всего же (т.е. вместе с канцелярскими служителями) в аппарате управления было тогда занято около 500 тыс. человек, что было по тем временам значительной цифрой, хотя и отнюдь не уникальной, если сравнивать в этом отношении ситуацию, складывавшуюся в России, с ситуацией в других странах. Так, например, во Франции, численность населения которой (даже вместе с населением ее колоний) значительно уступала численности населения Российской империи, в государственном аппарате служило 468 тыс. человек.

Социальный облик царской бюрократии на рубеже столетий отражал реалии тогдашней российской жизни. Удельный вес потомственных дворян по происхождению в общей массе чиновничества неуклонно уменьшался. К 1897 г. они занимали только 30,7% всех классных должностей. На высших ступенях чиновничьей лестницы ситуация, правда, была иной. Здесь более 2/з всех должностей в том же 1897 г. было занято потомственными дворянами по происхождению.

Однако даже чиновничья элита России оказывалась все менее связанной с поместным землевладением. В 1901 г. 70% чиновников I- IV классов Табели о рангах либо вовсе не имело земли, либо владело поместьями размером менее 100 десятин. Прогрессировавшее усложнение общественной жизни инициировало процесс профессионализации управленческой деятельности и требовало привлечения на государственную службу лиц, получивших специальную подготовку, в таком количестве, какого поместное дворянство дать не могло. Управление империей все более сосредоточивалось в руках чиновников-профессионалов, главным (а чаще всего и единственным) источником дохода для которых являлось жалованье. О всесилии бюрократии, о фактической узурпации ею прерогатив короны писали еще в начале XX в. многие. Так, один из виднейших представителей консервативно-монархического течения в русской публицистике (в прошлом - народоволец) Л.А. Тихомиров сетовал на то, что «бюрократия получает тенденцию фактически освободиться от верховной власти и даже подчинить ее себе». Известные основания для суждений такого рода имелись. Усложнение стоявших перед государством задач вынуждало носителя верховной власти при принятии тех или иных решений все больше считаться с мнением профессиональных чиновников, служивших в соответствующих бюрократических структурах.

Политический курс самодержавия вырабатывался в острой борьбе различных придворно-бюрократических группировках. В России вплоть до 1905 г. отсутствовало правительство (в юридическом смысле), т.е. не было высшего коллегиального исполнительного органа, призванного осуществлять непосредственное управление страной. Руководители центральных звеньев государственного аппарата - министерств действовали совершенно самостоятельно, мало считаясь друг с другом и подчиняясь только царским указаниям Министры не были объединены общей политической программой. Ведомственная разобщенность в результате достигла значительных масштабов, что негативно сказывалось на функционировании государственной машины. Впрочем, для общества, для подданных конфликты между отдельными звеньями этой машины могли, напротив, иметь благие последствия. Как отмечал еще в середине XIX в. один проницательный наблюдатель, «при самовластии наших правителей разъединение их служит часто единственным ограждением [населения] от притеснения [властей], предоставляя возможность [просителю] уходить от одной власти под покровительство другой».


Кризисность ситуации, складывавшейся в стране в канун революции 1905-1907 гг., в той или иной степени осознавалась многими представителями правящих кругов. Однако вопрос о путях предотвращения революционного взрыва являлся объектом острых разногласий. Часть представителей высшей бюрократии видели выход в «увенчании» здания реформ 1860-1870-х гг. совещательным представительным органом, в проведении ряда других преобразований, призванных модернизировать существующий строй, и в соглашении на этой основе с умеренными элементами либеральной оппозиции. Наиболее консервативные круги в верхах противились, однако, такого рода уступкам, полагая необходимым во имя предотвращения революции решительно пресекать любые «игры в конституцию». Эти взгляды, источником которых служила, помимо прочего, сознававшаяся верхами слабость российского либерализма, его неспособность контролировать поведение народной стихии, были близки Николаю II, вступившему на трон в 1894 г. после смерти Александра III.

Всемерную защиту унаследованной им от предков власти новый император, человек глубоко и искренне верующий, считал своим нравственно-религиозным долгом. Взгляды Николая II полностью соответствовали провозглашенной в начале царствования его отца концепции «народного самодержавия», которую следующим образом охарактеризовал в своих мемуарах директор канцелярии Министерства двора А.А. Мосолов: «Царь любит народ... Он желает блага народу. Он располагает почти неограниченными возможностями для выполнения этого желания... что может препятствовать его благодеяниям. Нужно лишь одно условие - точно знать, что народу необходимо. И подданные любят своего государя: он является источником всех благ и надежд.

Бюрократия, включая министров, представляет одну из преград, отделяющих государя от народа. Бюрократия - каста, имеющая свои собственные интересы, далеко не всегда совпадающие с интересами страны и ее государя...

Другая преграда - так называемая интеллигенция, люди, не достигшие власти, но чающие ее захвата. Для этой категории лиц прямой исход революция.

Средостение - это бюрократия и интеллигенция, другими словами люди, достигнувшие целей и стремившиеся их сменить... Эти две силы построили вокруг царя истинную стену, настоящую тюрьму. Стена эта препятствовала императору обратиться непосредственно к своему народу, сказать ему, как равный равному, сколь он его любит. Та же стена мешала искренним верноподданным государя... сказать царю, сколь есть им подобных, простых, благодарных и привязанных к нему людей».

Эту идею Николай II исповедовал до последних дней своего царствования. В самодержавии он видел форму правления, способную наилучшим образом обеспечить благополучие подданных, наиболее отвечающую настроениям широких слоев населения. «Мужик конституции не поймет, - заметил как-то Николай II, - а поймет только одно, что царю связали руки, а тогда - я вас поздравляю, господа».

В преддверии революции 1905-1907 гг. особое беспокойство в правящих кругах вызывала ситуация, складывавшаяся в деревне.

Нараставшее недовольство «свободных сельских обывателей» своим положением, низкий уровень платежеспособности основной массы их хозяйств, негативно сказывавшийся и на состоянии государственных финансов - все это свидетельствовало как минимум о необходимости серьезной корректировки политики самодержавия по отношению к крестьянству. Во второй половине 90-х гг. были приняты некоторые меры, призванные способствовать переселению страдавших от «земельной тесноты» крестьян Европейской России за Урал. 1 января 1895 г. вступили в силу новые паспортные правила, в соответствии с которыми крестьянам предоставлялась возможность более свободного передвижения по территории империи. В начале 1902 г. под председательством СЮ. Витте было образовано Особое совещание о нуждах сельскохозяйственной промышленности. Оно и занялось поиском рецептов решения крестьянского вопроса, опираясь при этом на содействие созданных тогда же местных сельскохозяйственных комитетов (губернских и уездных). Особое совещание просуществовало около трех лет и было ликвидировано в начале 1905 г., уже во время революции, так и не завершив свою работу. Однако Совещание все же успело ясно заявить о необходимости радикального пересмотра политики самодержавия в отношении крестьянства, высказавшись, в частности, за принятие мер, направленных на постепенную ликвидацию общины и насаждение индивидуальной крестьянской собственности на землю. Соответствующие рекомендации Особого совещания, таким образом, в основном предвосхищали основные положения столыпинской аграрной реформы. Крестьянская проблема обсуждалась накануне революции 1905- 1907 гг. не только в Особом совещании о нуждах сельскохозяйственной промышленности. Параллельно ему функционировала образованная также в 1902 г. Редакционная комиссия при Министерстве внутренних дел. В отличие от Особого совещания комиссия (она закончила свою работу осенью 1903 г.) высказывалась лишь за некоторую корректировку традиционной правительственной политики в отношении деревни, считая, в частности, необходимым консервацию существующих форм землевладения.

Таким образом, к 1905 г. различные группировки в правящих кругах так и не смогли выработать общего подхода к решению крестьянского вопроса. Выбор того или иного варианта аграрной реформы оставался делом будущего. Самодержавие безнадежно запаздывало с решением наболевших проблем российской деревни.

Серьезную тревогу в верхах на рубеже веков вызывало и постепенно набиравшее силу рабочее движение. Попытки властей «обезвредить» его вылились в политику так называемою полицейского социализма, связанную с именем начальника Московского охранного отделения С.В. Зубатова.

Признавая борьбу рабочих за улучшение своего экономического положения в принципе естественным явлением, Зубатов стремился только не допустить ее использования революционными партиями для атаки на власть. В связи с этим он ратовал за создание рабочих организаций, способных защищать интересы фабрично-заводского люда и находящихся под контролем полиции. Власти, полиция равным образом должны были, по мнению Зубатова, заботиться о нуждах рабочих, не потакая предпринимателям, с тем, чтобы лишить революционеров возможности «эксплуатировать в свою пользу мелкие недочеты существующего законного порядка».

Пользуясь покровительством московского генерал-губернатора великого князя Сергея Александровича, а затем и министра внутренних дел В.К. Плеве, Зубатов развернул активную деятельность по реализации своих замыслов. В 1901 г. в Москве под эгидой полиции было образовано «Общество взаимного вспомоществования рабочих в механическом производстве». Такой же, «зубатовской», организацией являлась действовавшая в Минске, Вильно, Одессе «Еврейская независимая партия».

Политика «полицейского социализма» не принесла, однако, ожидаемых результатов. Во время всеобщей стачки на Юге России в 1903 г.

ограничить выступления рабочих рамками чисто экономической борьбы не удалось. С другой стороны, деятельность Зубатова вызывала крайнее раздражение в предпринимательских кругах, представителей которых возмущали попытки полиции добиться от них известных уступок рабочим.

В конце концов Зубатов, оказавшийся к тому же замешанным в неудачной интриге, затеянной С.Ю. Витте против В.К. Плеве, был в 1903 г. уволен в отставку и выслан во Владимир.

Таким образом, помешать нарастанию революционного настроения среди рабочих власть не смогла. Ничего не изменили в этом отношении и принятые в 1903 г. в качестве уступок их требованиям законы о страховании от несчастных случаев и о фабричных старостах. Обстановка в стране накалялась. Начавшаяся в 1904 г. русско-японская война, вызвав на первых порах известный подъем верноподданнических чувств, в конечном счете способствовала лишь дискредитации власти.

В этих условиях П.Д. Святополк-Мирский, сменивший убитого июля 1904 г. эсерами Плеве на посту министра внутренних дел, попытался найти общий язык с умеренным крылом либеральной оппозиции. Он вернул из ссылки опальных земцев, смягчил цензуру и пр. Новый министр заявил о своем доверии к «обществу», что дало повод прессе говорить о наступлении «эпохи доверия». В ноябре 1904 г. Святополк-Мирский представил Николаю II доклад, в котором рекомендовал провести ряд реформ либерального толка. В качестве важнейшего пункта в программе министра внутренних дел фигурировало предложение о привлечении выборных представителей населения к участию в законосовещательной деятельности.

Планы Святополк-Мирского встретили, однако, сопротивление консервативно настроенных сановников, которых в итоге поддержал и Николай II. В подписанном царем (12 декабря 1904 г.) по итогам обсуждения в правящих кругах программы Святополк-Мирского именном указе ни о каком участии выборных от населения в законотворчестве не было и речи. Указ обещал постепенное уравнение крестьян в правах с другими сословиями, расширение компетенции земских и юродских учреждений, пересмотр законов о раскольниках и пр. Однако и с этими уступками власть запоздала. Указ 12 декабря 1904 г. не повлиял на дальнейшее развитие событий - менее чем через месяц после его появления в России разразилась революция.

§ 7. Начало Первой русской революции и ее развитие в январе декабре 1905 г.

Началом революции 1905-1907 гг. стали события 9 января 1905 г.

(«Кровавое воскресенье») - расстрел в Петербурге рабочей демонстрации, организатором которой явилось «Собрание русских фабрично-заводских рабочих города Санкт-Петербурга», действовавшее под руководством священника Георгия Гапона. «Собрание», официально зарегистрированное властями в начале 1904 г., находилось под покровительством полиции и само его создание было не чем иным, как результатом реализации в столице политики «полицейского социализма». Б связи с вспыхнувшей в начале января 1905 г. забастовкой на Путиловском заводе «Собрание» приняло решение обратиться к царю с петицией и просить у него «правды и защиты». Под влиянием эсеров и социал-демократов в текст петиции оказались включенными просьбы, на удовлетворение которых рассчитывать было заведомо невозможно (о созыве Учредительного собрания, об отмене косвенных налогов, о политических свободах, отделении церкви от государства и пр.). Со своей стороны, власти столицы, слепо доверявшие Гапону, проявили накануне 9 января преступную беспомощность. Они действовали на редкость бестолково и не смогли предотвратить трагедии, которой обернулось воскресное шествие рабочих к Зимнему дворцу.


События 9 января 1905 г., вызвав колоссальный общественный резонанс, резко изменили ситуацию в стране.

В Москве, Риге, Варшаве, Тифлисе начались забастовки. В январе 1905 г. в стачках участвовали примерно 444 тыс. человек, т.е. в 10 раз больше, чем в среднем за год предшествовавшего десятилетия. Резко возросло число забастовок с политическими лозунгами. Всего в январе апреле 1905 г. в стачках участвовали 810 тыс. человек. В Орловской, Воронежской, Курской губерниях, т.е. в Центрально-черноземном районе, начались крестьянские выступления. С большой силой они развернулись также на окраинных территориях - Польше, Прибалтике, Грузии.

В этой ситуации в правящих кругах усилились позиции сторонников известного обновления государственного строя. 18 февраля 1905 г. Николай II в рескрипте возвестил о своем намерении привлекать выборных представителей населения к законодательству при непременном сохранении незыблемости самодержавия. Министру внутренних дел А.Г. Булыгину поручалось рассмотреть вопрос о способах осуществления воли царя. Таким образом, обстоятельства вынудили правящие круги, по сути дела, вернуться к отвергнутым в декабре 1904 г. планам П.Д. Святополк-Мирского.

Впрочем, в вопросе о наиболее целесообразной ориентации политического курса верхи продолжали колебаться. В связи с этим еще 17 февраля 1905 г.

Николай II подписал Манифест, резко осуждавший «злоумышленных вождей мятежного движения» и требовавший от властей усиления репрессий. Появление рескрипта Булыгину было в целом положительно встречено либеральной оппозицией. Вместе с тем в условиях роста революционного движения ее требования радикализировались. III съезд Союза освобождения в марте 1905 г. высказался за организацию народного представительства на началах всеобщей, равной, прямой и тайной подачи голосов, за наделение малоимущих крестьян землей (государственной, удельной, кабинетской и помещичьей с вознаграждением прежних владельцев), за введение 8-часового рабочего дня в тех отраслях, где это считалось возможным. Съезд земских и городских деятелей, состоявшийся в мае 1905 г., обратился к Николаю II с петицией, в которой просил царя без промедления созвать выборных от населения.

Революционные выступления в стране создали благоприятные условия и для активизации деятельности партий левого фланга российского политического спектра. III съезд РСДРП, проходивший в апреле 1905 г., определил начавшуюся революцию как буржуазно-демократическую, движущими силами которой являлись пролетариат и крестьянство при гегемонии пролетариата. Съезд ориентировал партию на борьбу за перерастание этой революции после ее победы в революцию социалистическую. Либералы, российская буржуазия и на период войны против самодержавия признавались силой контрреволюционной. В работе III съезда участвовали только большевики. Собравшиеся в Женеве на свою конференцию меньшевики иначе оценивали события в стране, считая гегемоном революции буржуазию и ориентируя пролетариат на ее поддержку. Стратегия и тактика большевиков получила развернутую характеристику в вышедшей летом 1905 г. книге В.И. Ленина «Две тактики социал-демократии в демократической революции».

Активизировали свою деятельность и эсеры. 4 февраля 1905 г. эсером террористом И.П. Каляевым был убит в Москве великий князь Сергей Александрович.

Весной и летом 1905 г. революционное движение в стране развивалось по нарастающей. 1 мая ознаменовалось мощными демонстрациями и политическими стачками, в которых участвовали 220 тыс. человек. В ходе начавшейся 12 мая 1905 г. забастовки текстильщиков Иваново-Вознесенска был создан фактически первый в России общегородской Совет рабочих депутатов. В июне 1905 г. в городе Лодзи вспыхнуло вооруженное восстание. Украину, Белоруссию, Поволжье, Закавказье охватили крестьянские волнения. Впервые появилась массовая общегосударственная крестьянская организация - Всероссийский крестьянский союз. Широкие круги интеллигенции объединил созданный в мае 1905 г. Союз союзов. В июне 1905 г. вспыхнуло восстание на броненосце «Потемкин».

В этой обстановке Николай II должен был спешить с выполнением обещаний, возвещенных в рескрипте Булыгину. 6 августа 1905 г. был издан Манифест о созыве представительного органа - Государственной думы.

Последняя получала совещательные права. При этом, однако, известное ограничение царской власти все же предполагалось. Согласно акту августа законопроект, отклоненный большинством голосов в Думе и Государственном совете (являвшимся с начала XIX в. высшим законосовещательным органом империи), не мог представляться монарху на утверждение, как бы ни желал этого сам монарх. Выборы в Думу предполагалось сделать многостепенными. Все избиратели делились на три курии: землевладельческую (преимущественно помещики), городскую (крупные городские собственники) и крестьянскую. Депутаты Думы должны были выбираться губернскими избирательными собраниями, членами которых являлись выборщики, представлявшие соответствующие курии. Широкие слои населения (женщины, рабочие, учащиеся, военнослужащие и др.) избирательных прав не получали.

Обещание созвать Государственную думу являлось бесспорно уступкой со стороны самодержавия, но уступкой весьма скромной и запоздалой. Дальнейшие события сорвали созыв «Булыгинской» Думы. В октябре 1905 г. разразилась Всероссийская политическая стачка, в которой участвовали около 2 млн. человек. В рядах забастовщиков, требовавших свержения самодержавия и созыва Учредительного собрания, оказались не только рабочие, но и служащие, интеллигенты. Вся жизнь страны была парализована. Не имевшая в своем распоряжении достаточного количества надежных войск власть попала в критическое положение, теряя контроль над ситуацией. В правящих кругах усиливались колебания. Репрессивные меры не давали эффекта. В этих условиях роль спасителя династии сыграл С.Ю. Витте, пребывавший (после отставки в 1903 г. с поста министра финансов) в опале. Выход из сложившейся ситуации Витте видел в либеральных реформах, способных привлечь на сторону самодержавия оппозицию.

17 октября 1905 г. Николай II подписал после долгих колебаний Манифест, составленный в духе программы Витте. В Манифесте содержались обещания даровать населению демократические свободы, предоставить Государственной думе законодательные права, расширить круг лиц, допущенных к участию в выборах депутатов. «Да, России даруется конституция, - писал в связи с этим еще 16 октября Николай II. Немного нас было, которые боролись против нее. Но поддержки в этой борьбе ниоткуда не пришло, всякий день от нас отворачивалось все большее количество людей, и в конце концов случилось неизбежное».

19 октября 1905 г. именным указом был преобразован созданный еще в 1857 г., но крайне редко собиравшийся Совет министров. Отныне он превращался в постоянно действующее высшее учреждение, в правительство Российской империи, схожее по своей организации с кабинетами министров в конституционных государствах. Появление указа 19 октября было обусловлено тем, что переход к представительному правлению требовал соответствующих перемен и в «устройстве»

исполнительной власти. Реформа Совета министров предусматривала учреждение должности главы правительства, председателя Совета министров, назначавшегося императором. Совет министров должен был обеспечивать слаженное функционирование центральных звеньев бюрократической машины, направляя и координируя действия «главных начальников ведомств по предметам как законодательства, так и высшего государственного управления». Первым председателем Совета министров стал Витте.

Бурные события октября 1905 г. дали толчок к образованию либеральных политических партий. Конституционно-демократическая партия (кадеты), лидером которой был П.Н. Милюков, выступала в принципе за трансформацию самодержавия в конституционную монархию английского образца. Впрочем, в принятой в октябре 1905 г. программе кадеты оставили открытым вопрос о форме государственного строя в России. Кадеты высказывались за введение 8-часового рабочего дня, отчуждение за вознаграждение части помещичьих земель и передачу ее крестьянам. Социальную базу кадетской партии составляла интеллигенция, либеральное дворянство, некоторые городские слои. Особенностью партии являлся ее преимущественно интеллигентский состав. Правое крыло либеральной оппозиции объединилось в Союз 17 октября (октябристы), лидером которых был А.И. Гучков. Программа октябристов была умереннее программы кадетов. Октябристы ратовали за «сильную монархическую власть». Их опорой являлись крупная буржуазия, пробудившаяся в ходе революции от политической летаргии, часть помещиков. Осенью 1905 г.

возник и ряд собственно буржуазных партий либеральной ориентации (Торгово-промышленная партия, Умеренно-прогрессивная партия), оказавшихся, впрочем, весьма недолговечными.

Развитие революции подтолкнуло и ультраконсервативные, охранительные силы к созданию своих политических организаций. К их числу относились Союз русских людей, Русская монархическая партия и др.

Наиболее массовой из этих организаций стал Союз русского народа, возникший осенью 1905 г., во главе с А.И. Дубровиным. Свой социальный идеал союзники видели в патриархальной сословной России во главе с самодержавным монархом. Они осуждали Манифест 17 октября, обещавший предоставить Думе законодательные права и тем самым ущемлявший прерогативы короны. Союзники резко критиковали интеллигенцию, смущавшую, по их мнению, народ либеральными и социалистическими идеями, ревностно отстаивали единство и неделимость империи. Социальная база Союза была весьма пестрой и включала в себя часть дворянства, духовенства, интеллигенцию правого толка, мелких торговцев, ремесленников и т.п. Ультраконсервативные организации активно включились в борьбу с антиправительственным движением, избрав объектом нападений членов оппозиционных и революционных партий, забастовщиков, «инородцев» и др.

Издание Манифеста 17 октября позволило царскому правительству выиграть время для перегруппировки сил. «Успокоения», однако, не наступило. Ситуация в стране оставалась исключительно сложной.

Вышедшие из подполья большевики, считая Манифест обманным маневром самодержавия, ориентировались на вооруженное восстание. Еще во время Всероссийской октябрьской политической стачки начали активно создаваться Советы рабочих депутатов, которые осенью 1905 г.

существовали более чем в 50 городах, в том числе в Петербурге и Москве.

Царская администрация вынуждена была мириться с появлением в лице Советов зачатков новой власти. Осенью 1905 г. достигло апогея крестьянское движение. Крестьянами было разгромлено до 2 тыс.

помещичьих усадеб. В сельских районах Прибалтики шла настоящая партизанская война. Крестьяне и батраки создавали там свои органы власти, контролировавшие отдельные территории. В армии и на флоте с октября 1905 г. до начала 1906 г. произошло 195 массовых выступлений, среди которых крупнейшими были Кронштадтское восстание, Севастопольское восстание и др. На окраинах империи развернулись национальные движения.

Правительство Витте в борьбе с революционными выступлениями использовало на полную мощь репрессивный аппарат самодержавия.

Карательные отряды действовали в охваченных волнениями районах страны. Развернуть настоящее наступление на революционное движение власти, однако, смогли лишь в конце октября. В начале декабря 1905 г. был арестован Петербургский Совет рабочих депутатов. Однако в декабре вспыхнули вооруженные восстания в Москве и ряде других городов. В Чите, Красноярске восставшие создали своеобразные республики, в которых вся власть перешла в руки Советов. Все эти выступления были подавлены властями.

Ограничиться только репрессиями правительство в сложившейся ситуации не могло. 21 октября 1905 г. была объявлена частичная политическая амнистия. Витте попытался в самом начале своей деятельности на посту главы правительства наладить контакты с либеральной оппозицией и включить ее представителей в состав Совета министров. Соответствующие переговоры, однако, кончились безрезультатно. В целях успокоения деревни 3 ноября 1905 г. был опубликован Манифест, которым с 1 января 1906 г. выкупные платежи сокращались наполовину, а с 1 января 1907 г. прекращались вообще.

Охватившая страну волна забастовок вынудила правительство пойти на отмену правовых норм, каравших участников экономических стачек. В декабре 1905 г. был опубликован указ об изменении Положения о выборах в Государственную думу. Круг лиц, обладавших активным избирательным правом, расширялся за счет создания особой рабочей курии и увеличения числа городских избирателей. В рамках курса на известную либерализацию режима в ноябре 1905 г. была отменена предварительная цензура для всех газет и журналов, издававшихся в городах. В конечном счете, сочетая репрессии и уступки, правительство смогло овладеть ситуацией в стране.

§ 8. Отступление революции. I и II Государственные думы.

1906-1907 гг. стали периодом отступления революции. Постепенно спадала волна забастовочных выступлений, хотя она и оставалась довольно высокой. Если в 1905 г. число участников стачек насчитывало примерно млн. человек, то в 1906 г. - несколько превышало 1 млн., а в 1907 г. - тыс. человек. В первые месяцы 1906 г. обозначился и спад крестьянского движения. Положение правительства, таким образом, несколько улучшилось, чему в немалой мере способствовал большой заем, предоставленный в апреле 1906 г. французскими финансовыми кругами.

20 февраля 1906 г. Николай II утвердил новый закон о Государственной думе, в соответствии с которым она наделялась законодательными правами. В тот же день император санкционировал акт о преобразовании Государственного совета, превращавший Совет в еще одну (наряду с Думой) палату возникшего таким образом российского парламента (собственно закон о новом статусе Государственного совета был издан несколько позже, в апреле 1906 г.). Существенно изменив саму организацию государственной власти, эти реформы сделали необходимой и подготовку нового Свода Основных законов. После продолжительного обсуждения в верхах в самый канун созыва I Государственной думы апреля 1906 г. Николай II одобрил соответствующий проект.

Упомянутые акты юридически оформили утверждение в России представительного строя. При этом за монархом сохранялись весьма широкие полномочия. Однако законодательную власть император отныне должен был делить с Думой и Государственным советом. В принципе никакой новый закон не мог вступить в силу без согласия обеих палат. В прежнем своде Основных законов царь характеризовался как «монарх самодержавный и неограниченный», то в новом его власть определялась лишь как самодержавная. Власть управления по-прежнему, впрочем, принадлежала во всей полноте императору. Он мог издавать в соответствии с законами указы «для устройства и приведения в действие различных частей государственного управления...» Царь являлся верховным руководителем «всех внешних сношений Российского государства с иностранными державами», ему предоставлялось право объявления войны и заключения мира, равно как и вообще заключение любых международных соглашений. Императору принадлежало «верховное начальствование над всеми сухопутными и морскими вооруженными силами Российского государства». Распоряжениями монарха те или иные местности могли объявляться на военном или исключительном положении. Правительство зависело только от императора. Председатель Совета министров и министры назначались и сменялись со своих постов по решению царя.

Монарх наделялся правом абсолютного вето, и без его санкции никакой закон в силу не вступал.

В перерывах между сессиями Государственной думы (а она созывалась и распускалась царем) император мог в случае чрезвычайных обстоятельств издавать по представлению правительства те или иные законодательные акты с последующим внесением их на одобрение парламента.

Возможности Государственной думы в смысле влияния на законодательный процесс оказывались весьма ограниченными. Поскольку председатель Совета министров и министры зависели лишь от императора, постольку и способность Думы контролировать исполнительную власть была невелика. Значение представленного депутатам права законодательной инициативы уменьшалось в силу того, что с почином пересмотра Основных законов мог выступать только царь. Все это, однако, отнюдь не превращало Думу в некий лишенный всякого влияния государственный орган. Весьма существенное значение имело, как показала практика, предоставленное ей право рассматривать бюджет. Согласие Думы требовалось для получения ведомствами дополнительных ассигнований. Поэтому так или иначе, но с депутатами правительству приходилось считаться.

Государственный совет получил права, тождественные правам Думы.

Прошедшие через Думу законопроекты должны были заручиться поддержкой Государственного совета и лишь в этом случае они поступали на утверждение к императору. Правящие круги рассматривали Государственный совет как своеобразный противовес Думе, призванный парализовать нежелательные для монарха и высшей бюрократии думские инициативы. Согласно новому закону о Государственном совете в его состав наряду с «членами по высочайшему назначению» вводились «члены по выборам». Число членов Совета, назначенных императором, не должно было превышать число «членов по выборам», которые посылались в Государственный совет губернскими земскими собраниями, дворянскими обществами, торгово-промышленными организациями, православной Церковью в лице Синода, Академией наук и университетами. Представляя общественные верхи (главным образом дворянство), Государственный совет играл роль оплота наиболее консервативных сил.

В марте - апреле 1906 г. в стране прошли выборы в I Государственную думу. Существенных успехов на них добились кадеты, получившие более Уз всех мандатов (153). Упиравшие на возможность решения наболевших проблем российской действительности мирным, парламентским путем кадеты смогли добиться гегемонии (правда, временной и непрочной) в массовом движении благодаря тем надеждам, которые широкие слои населения связывали с Государственной думой. Значительную по численности фракцию в Думе (107 человек) образовали трудовики, в рядах которых оказались преимущественно крестьянские депутаты, выступившие в ходе выборов с позиций «левее кадетов». Социал-демократы (на IV съезде РСДРП в апреле 1906 г. произошло объединение большевиков и меньшевиков) бойкотировали выборы в Думу. Эта тактика, однако, успехом не увенчалась, и сорвать созыв Государственной думы не удалось. Крайне правые партии в Думе мест не получили. Октябристам же удалось провести только 13 депутатов. В целом итоги выборов, давших леволиберальную по составу Думу, вызвали беспокойство в верхах. Накануне созыва Думы С.Ю.

Витте и большая часть членов его правительства подали в отставку. Новый кабинет возглавил И.Л. Горемыкин, пользовавшийся репутацией консерватора. Такую же репутацию имели и некоторые другие новые министры.



Pages:     | 1 |   ...   | 10 | 11 || 13 | 14 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.