авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 9 |

«Министерство образования и науки РФ федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования «Алтайский ...»

-- [ Страница 3 ] --

Как видно, даже сейчас, задним числом, затруднительно с уверенно стью ответить, смогла бы страна в короткие сроки создать другим путем промышленность в необходимом оборонном объеме, чтобы ее не смели с лица земли в годы войны. Тем более трудно это было решать тогдаш нему поколению людей, которое даже не могло знать, какой точно ис торический срок отпущен для претворения в жизнь этих грандиозных задач – пятнадцать, десять или пять лет.

В 30-е гг. в СССР сложилась специфическая система управления экономикой, которая обычно называется командно-административной.

Усиливались административные формы хозяйственного руководства. В 1930 г. ликвидируется коммерческий кредит, осуществляется переход к централизованному (через Госбанк) кредитованию. Упрощается система налогов, вместо большого их числа вводится один – налог с оборота.

ВСНХ теперь уже не мог справляться с административным управлени ем, и происходит параллельно развитию различных отраслей безудерж ное размножение наркоматов: к концу 30-х гг. уже имелся 21 индустри альный наркомат, и это было только начало. Директивное планирование становилось все более сложным. Но процесс складывания командно административной системы нельзя упрощать, подобно тому, как это нередко делается сейчас. Он проходил противоречиво, и эта система сложилась не сразу. При общем нарастании методов администрирова ния наблюдалось нечто вроде «маятников колебаний»: от курса на ад министрирование и усиления репрессий к частичному хозрасчету и наоборот. На протяжении 30-х гг. можно выделить несколько таких «волновых» периодов.

Оценка этой системы у историков неоднозначна. Имеется полное неприятие ее как антирыночной и не опирающейся на объективные эко номические законы. Но есть и мнение, что эта система как форма управления не может отрицаться полностью, что наряду с недостатками она в конкретных условиях предвоенных лет имела и положительные стороны, позволив обеспечить концентрацию ресурсов на ключевых позициях тяжелой промышленности и осуществление индустриализа ции в сжатые исторические сроки. Такие мысли высказывались Г. По повым и другими. В годы индустриализации выдвинулся и сформиро вался целый корпус талантливых управленцев, взявших на свои плечи руководство целыми промышленными комплексами.

Отдельным является вопрос о плановой системе. Увлечение ею по рождало много пороков и недостатков. Но опыт СССР в этом отноше нии оказался и положительным вкладом в мировую практику хозяй ствования, использовался и используется многими странами, в том чис ле даже современными транснациональными корпорациями.

В годы первой пятилетки в стране развернулась колоссальная строи тельная работа. Стройплощадки покрыли всю страну. Они были развер нуты в новых районах, где никогда не было промышленности. Новые заводы задумывались масштабно, в расчете на будущее;

проекты мно гих из них создавались в Америке и Германии. Крупнейшие стройки были известны во всей стране и мире: Сталинградский, Челябинский, а потом и Харьковский тракторные заводы, огромные заводы тяжелого машиностроения в Свердловске и Краматорске, автомобильные заводы в Нижнем Новгороде и Москве, первый шарикоподшипниковый завод, химический комбинат в Березниках. Но самыми знаменитыми были стройки двух металлургических комбинатов в Магнитогорске и Кузнец ке. Многие предприятия строились буквально в голой степи;

например, апатитовые рудники в Хибинах были расположены за Полярным кру гом, в тундре. Не было техники, и на стройках были заняты десятки ты сяч людей, которые копали землю лопатами, перевозили ее на тачках вручную с утра и до ночи. Часто люди жили в палатках, в лучшем слу чае – в бараках по несколько десятков человек. Впервые в истории строительства работы велись и зимой.

Повсюду отмечались многочисленные случаи трудовой самоотвер женности и мужества, героических поступков. Возникло движение ударников, а затем – стахановцев. В ночь с 30 на 31 августа 1935 г. до нецкий шахтер Алексей Стаханов, поощряемый местной партийной ор ганизацией, провел в своей шахте смелый эксперимент. Перестроив с двумя помощниками организацию работы, он вырубил за смену 102 т угля, что в 12 раз превышало обычную сменную норму и доказывало возможность лучше использовать технику. Этот почин стал примером на всю страну и рассматривался как движение новаторов производства, достигающих успеха не за счет силовых, экстенсивных форм труда, как раньше, на стадии «ударничества», а за счет улучшения организации труда, более совершенного владения техникой. Прославленными стаха новцами в различных отраслях стали Дюканов, Бусыгин, Изотов, Кри вонос, Мазай, Сметанин, Евдокия и Мария Виноградовы. Стахановское движение носило массовый характер, стахановцами на 1 января 1938 г.

считалось около четверти всех рабочих.

Это движение стимулировалось и поддерживалось партией и вла стью. Работники, показывавшие выдающиеся результаты труда, пуб лично прославлялись. Труд в обществе рассматривался как дело добле сти. При этом примешивалась и характерная для того времени полити ческая подоплека: идея о революционном характере труда в новом со циалистическом обществе. Стахановцы получали высокое денежное вознаграждение, награды. Многие из них назначались на руководящие посты в промышленности, были отобраны для высших технических учебных заведений. Движение вызвало широкие последствия. Оно со действовало постепенному повышению норм выработки и росту произ водительности труда, опирающемуся на дифференцированность зарпла ты. До этого практиковались среднестатистические нормы, уступающие техническим, т.е. соответствующим объективным возможностям новой техники. Но достичь технических норм не удалось и после этого, хотя новые методы труда получили широкое распространение. С другой сто роны, движение вносило немало неразберихи в производство. Для остальных рабочих оно означало интенсификацию труда. Естественно, что оно вызывало неоднозначное отношение среди рабочих и сопро вождалось недовольством и сопротивлением части рабочих и управлен цев. Некоторые авторы сейчас решительно настроены против стаханов ского движения, считая, что оно содействовало укреплению сталинско го тоталитаризма. Но тогда так можно оценивать и весь труд советских людей по созданию промышленности в те годы.

Без учета выдающегося феномена массового трудового энтузиазма в 30-е гг. невозможно понять эпоху индустриализации. Природа этого энтузиазма, примера которого не знали капиталистические страны, мно го обсуждалась в нашей и зарубежной литературе. Объяснения давались разные: необыкновенная стойкость русского народа в тяжелых испыта ниях;

искаженное, иллюзорное массовое сознание «совков»;

идеологи ческая манипуляция массами и обман их со стороны Сталина и руко водства страны;

энергия народа, разбуженная революцией и великой идеей социализма. Есть и выступления, которые совсем отрицают этот энтузиазм, называя это пропагандой. Объяснить, однако, высокий тонус общества и энтузиазм в народе одними стараниями властей нельзя, тем более, что это длилось не год и не два. Безусловно, огромное воздей ствие имело всеобщее увлечение идеей ликвидации вековой отсталости страны, а также, что следует особо подчеркнуть, построения социализ ма. Широкое влияние имело чувство хозяина страны, пробужденное у людей революцией, политическое сознание нарождающегося советского человека, высокий патриотизм народа, его ощущение сопричастности к великим переменам в судьбах общества. Большинство людей было ис кренне и фанатически предано идеям революции и социализма, во имя которых они готовы были простить многое.

Но говорить только об энтузиазме, как бы ни велик он был в 30-е гг., и о единстве – значит упрощать вопрос и освещать его односторонне и одномерно, как это и делалось многие годы на основе сталинской кон цепции истории страны. В действительности, хотя морально политическое единство народа было фактом, в обществе наблюдалось глубокое раздвоение сознания и трудового поведения масс. Далеко не все люди трудились с энтузиазмом. Рядом с трудом самоотверженным существовал, и в широких размерах, труд «отчужденного» характера:

нерадивый, недобросовестный, равнодушный и низкокачественный. В первые годы дисциплинированность была выше, а затем отчуждение стало нарастать. Не случайно государством снова и снова принимались меры, чтобы поднять дисциплину и улучшить качество труда с помо щью суровых наказаний и даже суда, а перед войной было введено тю ремное заключение за прогулы и опоздания на работу, – правда, это свя зывалось с чрезвычайной предвоенной обстановкой.

Особая тема – труд заключенных, в том числе по политическим мо тивам, на стройках индустриализации. Первой такой крупной стройкой, где он широко использовался, был Беломорско-Балтийский канал. Дру гие центры трудовых лагерей возникли вокруг Воркуты и в бассейне Печоры, где создавалось каменноугольное производство, в новых про мышленных районах Западной Сибири, Казахстана, а также в Магадане и в бассейне Колымы на Дальнем Востоке, где имелись месторождения золота, платины и других драгоценных металлов, а также значительные запасы древесины. К концу 30-х гг. лагеря можно было встретить во всех частях Советского Союза, зоны появились в каждом городе. В от ношении численности населения лагерей существует большое различие в оценках. Называют даже 15 млн чел. (Хоскинг Дж. История Советско го Союза М., 1994. С. 208). По данным Госархива РФ, на 1940 г. чис ленность населения лагерей, достигнув наивысшей точки, составляла 1344408 чел. (См.: Отечественная история. 1997. №4. С. 56). Официаль но принудительный труд в лагерях объявлялся как «исправление тру дом». Те, кто активно проявили себя в «социалистическом строитель стве», действительно имели шансы на прощение, но в целом эта система имела мало общего с «исправлением». Миллионы заключенных строили каналы, рудники, железные дороги в тяжелейших, чаще всего в нечело веческих условиях, на грани физического выживания. Это обернулось для многих из них безмерными страданиями, болезнями и смертью.

Страдания этих людей описаны в книгах Шаламова, Марголина, Сол женицына.

Каковы были итоги первой пятилетки, оправдалось ли безудержное подстегивание темпов индустриализации? Очень долго господствовало убеждение, что первый пятилетний план был выполнен досрочно, за года и 3 месяца;

об этом писалось во всех учебниках после того, как такие итоги подвел Сталин в январе 1933 г. Сомнения казались излиш ними, так как всем было известно о вступлении в строй крупнейших строек пятилетки: Днепрогэса, Магнитки, Кузнецкого металлургическо го комбината и т.д. В 1932 г. уже давали продукцию целые отрасли, не существовавшие в 1928 г.: автомобильная, тракторная, нефтехимиче ская и т.д. В целом итоги первой пятилетки были фантастически высо кими по всем историческим меркам. Промышленный потенциал страны удвоился, на первое место в нем вышла тяжелая промышленность, са мая современная для тех лет. Выросли десятки новых городов и цен тров.

Однако задания пятилетнего плана фактически не были выполнены.

Например, из 15 показателей по производству наиболее важных видов продукция (электроэнергия, уголь, чугун, нефть, тракторы, сталь и т.д.) ни по одному план не был выполнен. Кроме того, по годам пятилетки темпы резко падали: в первые три года прирост продукции составлял около 20%, а в пятом году – всего 5,5%. Таким образом, форсирование темпов, вызвав диспропорции, привело к их резкому спаду. Наиболь шим был провал в легкой промышленности, и в 1932 г. продукция этой отрасли по многим видам была меньше, чем в начале пятилетки.

Подход руководства страны к темпам индустриализации во второй пятилетке был уже более взвешенным;

Сталин признал, что теперь нет необходимости в их подхлестывании. Задания были высокие, но реаль ные;

прирост продукции был запланирован в 16,5% ежегодно. В течение второй пятилетки вступило в строй еще 4500 крупных предприятий.

Валовая продукция увеличивалась в 2,2 раза, вдвое возросла производи тельность труда. На эти годы падает более широкое освоение новой техники и вытеснение экстенсивных методов. Осуществлялся переход на новый, более высокий уровень технологии. Советская техника того времени в основном копировалась советскими специалистами с запад ных образцов. В дальнейшем стала все больше развиваться собственная технология с отечественными приоритетами. Для этого уже в первой пятилетке была создана система НИИ и учебных заведений – втузов, тесно привязанных к производству. В связи с усложнением задач по освоению новой, в то время самой передовой в мире техники, не только увеличивались выпуски вузовских специалистов, но и была перестроена вся система массового общего и профессионально-технического обуче ния. Была создана широкая сеть ФЗО и ремесленных училищ.

Был принят ряд мер по улучшению организации труда и ликвидации хаоса первой пятилетки: введен организованный набор рабочей силы, внедрялся хозрасчет, осуждалась травля старых специалистов, вводи лась дифференцированная оплата труда, трудовые книжки и система паспортов. И хотя продолжалась политика «большого скачка», проис ходило постоянное возрастание прагматических начал в руководстве промышленностью.

Промышленность во второй пятилетке не была уже убыточной, как до этого. Был сделан крупный шаг в обеспечении экономической само стоятельности страны: почти совсем был прекращен ввоз сельскохозяй ственных машин и тракторов, хлопка, а ведь в первой пятилетке на это было затрачено свыше 2 млрд руб. В 1936 г. импортная продукция в общем потреблении страны снизилась до 0,7–1%. Но и второй пятилет ний план, вопреки сложившемуся на многие годы мнению, не был пол ностью выполнен, тем более, досрочно, как утверждалось. Так, из важнейших показателей задания были выполнены только по 10, общий уровень выполнения плана по всему набору показателей составил 70– 77%.

Третья пятилетка (1938–1942 гг.) была предвоенной, она проходила, когда уже началась мировая война. Пришлось резко увеличить расходы на оборону: в 1940 г. они составляли около 1/3 госбюджета. Быстро воз растали позиции складывающегося военно-промышленного комплекса (ВПК). В годы пятилеток шло перевооружение, «моторизация» Красной Армии. Артиллерия, которая была сильной частью и в дореволюцион ной армии, увеличилась качественно и количественно: с 7 тыс. стволов в 1929 г. до 46 тыс. в 1939 г. Самый ощутимый прогресс бы отмечен в производстве самолетов и танков, которое до этого находилось в зача точном состоянии. Было налажено их серийное производство. И здесь были серьезные недостатки, отставание в массовом производстве новых типов самолетов, танков и т.д.

В третьей пятилетке в промышленности усилились хозяйственные трудности, происходило замедление темпов экономического роста, ко торое одни историки связывают с начинающимся кризисом командно административной системы управления, другие – с репрессиями.

Всего за предвоенные пятилетки в стране был создан целый ряд но вых промышленных центров, отраслей производства и крупнейших промышленных объектов.

За это время были введены в строй:

– вторая (после Криворожско-Донбасской) угольно-металлургиче ская база на востоке (Магнитогорский и Кузнецкий металлургические комбинаты, шахты Кузнецкого и Карагандинского угольных бассейнов.

Началась добыча угля в районах Воркуты и Печоры);

– вторая нефтяная база в Башкирии при одновременной коренной реконструкции первой – Бакинской;

– мощные объекты электроэнергетики: Днепрогэс, гидро- и тепло вые электростанции в Челябинске, Кемерове, Новосибирске, в Закавка зье и Средней Азии;

– отсутствующие в дореволюционной России отрасли промышлен ности: цветной металлургии (Азовсталь, Запорожсталь, медеплавильные заводы в Карсакпае, Балхаше, Красноуральске, свинцовые заводы в Чимкенте и Лениногорске, Челябинский завод ферросплавов, Днепров ский алюминиевый и Уфалейский никелевый заводы др.);

трубопрокат ное (Первоуральский завод);

тяжелого машиностроения (Уралмаш, Но во-Краматорский);

тракторостроения и производства сельхозмашин (в Сталинграде, Харькове, Челябинске, Ростове, Запорожье);

авиационной и автомобильной (в Москве, Горьком, Куйбышеве и др.);

химической и шинной (Березниковский и Новомосковский комбинаты, Воронежский завод синтетического каучука, Горьковский азотнотуковый комбинат, Ярославский шинный завод и др.);

– новые линии железных дорог (Турксиб, Новосибирск – Ленинск, Караганда – Балхаш, Курган – Свердловск и др.);

– предприятия легкой и пищевой промышленности (Ивановский и Барнаульский меланжевые комбинаты, Ташкентский хлопчатобумаж ный комбинат, Каменский целлюлозно-бумажный завод, мясокомбина ты в Москве и Ленинграде, рыбоконсервные заводы в Астрахани, Мур манске, Владивостоке и др.).

Более высокими темпами, даже по сравнению с общесоюзными (примерно в полтора-два раза), развивалась промышленность в отста лых национальных республиках, бывших колониальных окраинах. При чем основную часть материальных средств эти республики получали от Российской республики и отчасти Украины. Это не могло не повлиять положительно на национальную политику.

В годы индустриализации особое внимание уделялось созданию и развитию промышленности на Востоке страны. Сейчас иногда пишут о «неестественном, искусственном характере освоения новых районов», закладывавшем основы для будущих противоречий в их развитии (А.К.

Соколов). Если это и так, то все же приходится признать острую необ ходимость задачи срочного создания современной промышленности на Востоке в свете интересов обороны страны и сырьевого обеспечения индустриализации. Нетрудно представить, чем бы кончилась Великая Отечественная война, не имей страна мощной промышленной базы на Востоке. К концу 30-х гг. здесь (Урал, Сибирь, Средняя Азия) произво дилось свыше четверти кокса и треть угля, большая часть меди, цинка, никеля, магния, алюминия, свинца, редких и драгоценных металлов, 32% стали и проката, 22% электроэнергии. В 30-е гг. развертываются грандиозные кампании по исследованию и освоению природных ресур сов северных и восточных районов, прокладываются новые трассы, ос новывается Северный морской путь. Имена геологов, ученых, летчиков, штурманов, причастных к освоению Севера, не сходили со страниц га зет.

Некоторые историки отрицают сам факт превращения СССР из страны аграрной в индустриальную из-за «низкого уровня индустриали зации». Или утверждают, что в конце 30-х гг. сельское хозяйство по прежнему приносило национального дохода больше, чем промышлен ность, тогда как официально считалось, что уже в 1937 г. удельный вес промышленности в национальном доходе вырос с 41,0% в 1929 г. до 53,1%.

Как бы то ни было, неоспоримо, что за короткий срок страна совер шила беспримерный скачок в росте промышленного производства (см.

табл. 1). Темпы роста тяжелой промышленности в СССР были в 2– раза выше, чем за 13 предвоенных лет дореволюционной России. Было построено и вступило в строй около 6 тыс. крупных предприятий, т.е.

ежегодно вводилось 600–700 таких фабрик и заводов. Были созданы сотни новых городов: Магниторск, Комсомольск-на-Амуре, Караганда, Игарка, Электросталь и др.

Таблица Производство важнейших видов промышленной продукции в натуральном выражении в годы предвоенных пятилеток Годы Вид продукции 1913 1928 Чугун, млн т 4,2 3,3 14, Сталь, млн т 4,2 4,3 18, Уголь, млн т 29,1 35,5 165, Нефть, млн т 9,2 11,6 31, Электроэнергия, млрд квт/ч 1,9 5,0 48, Металлорежущие станки, тыс. шт. 1,5 2,0 58, Тракторы, тыс. шт. – 1,8 31, Автомобили, тыс. шт. – 0,8 145, Цемент, млн т 1,5 1,8 5, Ткани хлопчатобумажные, млн м 2582 2678 Обувь кожаная, млн пар 60 58 Радиоприемники и радиолы, тыс. шт. – 3 Численность городского населения увеличилась с 26 млн чел. (18%) в 1926 г. до 60 млн чел.(32%) в 1939 г. Численность рабочих – с 8–9 млн чел. в 1928 г. до 23–24 млн. чел. в 1940 г., в том числе в промышленно сти с 4 до 10 млн чел.

Индустриализация была не просто «созданием монстров тяжелой промышленности», как иногда можно сейчас прочитать. В результате гигантской работы и трудового героизма народа страна сравнялась по своему промышленному потенциалу с крупнейшими капиталистиче скими государствами. Об этом можно судить по данным таблицы 2.

Таблица Соотношение промышленного производства в СССР и крупнейших капиталистических странах 1928 г. Конец 30-х гг.

Электро- Электро Страны энергия, Чу- тро- Чу Сталь, Сталь, млрд гун, энергия, гун, млн т млн т квт/ч млн т млрд млн т квт/ч СССР 5 4 3 48 18 Германия 17 15 14 37 18 Англия 16 9 7 40 13 Франция 15 9 10 20 8 США 113 52 39 188 62 По абсолютным показателям промышленного производства СССР переместился с 5-го в 1913 г. на 2-е (после США) место в мире в 1937 г.

По производству промышленной продукции на душу населения отста вание от развитых стран сократилось, но было еще значительным: в 1,5– 4 раза.

В 30-е гг. СССР стал одной из 3-4 стран, способных производить любой вид промышленной продукции, доступной в то время человече ству. Был прекращен ввоз из-за границы более 100 видов промышлен ной продукции, в том числе цветных металлов, блюмингов и рельсопро катных станов, экскаваторов, турбин, паровозов, тракторов, сельхозма шин, автомобилей, самолетов. В целом к 1937 г. удельный вес импорта в потреблении страны снизился до 1%. Этим самым была завоевана полная технико-экономическая независимость СССР от капиталистиче ского мира. В то время в мире обострились протекционистские тенден ции, и экономическая независимость страны являлась важным завоева нием. В те годы, когда после великого кризиса экономика капиталисти ческих стран топталась на месте, успешный итог советской индустриа лизации вносил глубокие изменения в баланс мировых сил.

Успех индустриализации и создание современной промышленности сыграли решающую роль в победе Советского Союза в Великой Отече ственной войне.

Индустриализацией, однако, решена была не только проблема вы живания, но и дальнейшего развития общества и государства, в том числе и введения современной системы образования, здравоохранения и социального обеспечения.

Однако итоги индустриализации были отнюдь не однозначными, она в предвоенные годы разрешила лишь часть задач. Впрочем, это было вполне естественно, учитывая ее крайне сжатые сроки Ряд отраслей промышленности находился в отсталом состоянии. Ручной труд про должал господствовать в строительстве и тем более в сельском хозяй стве. Слабо развивалась легкая промышленность, производящая товары народного потребления. Да и в самой тяжелой промышленности поло жение оставалось сложным, производство было плохо налажено, не хватало кадров, не было прочной связи между предприятиями. Низкой была производительность труда. Долгое время в литературе и пропаган де преувеличивалось воздействие индустриализации на рост жизненно го уровня населения. Сельское хозяйство так и не было избавлено от «дани» в виде неэквивалентных цен на промышленные товары. Именно тогда сложились методы командно-административного управления, оказавшиеся достаточно эффективными в экономике мобилизационной, характерной для предвоенных, военных и первых послевоенных лет, но имевшие в себе пороки и недостатки, которые стали все более тяжело сказываться в последующий период развития экономики страны, при ее интенсификации.

Это не значит, конечно, что на место прежним оценкам в историче ской науке должна прийти новая мифологизация, отрицание достигну того народом в предвоенные годы. Поколение людей эпохи индустриа лизации внесло огромный вклад в возвышение страны и создание ее могущества.

Рекомендуемая литература 1. Боффа Дж. История Советского Союза. Т. I. М., 1990.

2. Гордон Л.А., Клопов Э.В. Что это было? М., 1989.

3. Индустриализация: исторический опыт и современность. СПб., 1998.

4. История социалистической экономики СССР : в 7 т. М., 1976–1977. Т. 2–3.

5. Лельчук В.С. Курс на индустриализацию и его осуществление // Переписка на исторические темы. М., 1989.

6. Хрестоматия по отечественной истории (1914–1945 гг.) : учебное пособие для студентов вузов. М., 1996.

Тема Общественно-политическая жизнь в 1920–1930-е гг.

Основу общественно-политической жизни СССР в 1920–1930-е гг.

составляли процессы формирования альтернатив общественного разви тия, взаимодействия и борьбы партийно-государственных и социально классовых интересов.

Переход в 1921 г. к новой экономической политике привел к необхо димости отказа не только от продразверстки, но и пересмотра многих идейно-теоретических постулатов коммунизма и методов его построе ния в России. Поэтому неизбежным оказалось то, что начало перехода к нэпу ознаменовалось дискуссиями о профсоюзах, об отношении органи зационных структур партии и широких партийных масс. Лидеры «рабо чей оппозиции» – А. Коллонтай, А. Шляпников, С. Медведев – считали, что «верхи» партии «обюрократились», оторвались от реальной жизни страны, и, соответственно, руководство партии должно быть лишено монополии на единственно верное толкование вопросов теории и прак тики социалистического строительства. Члены «рабочей оппозиции»

требовали разрешить свободу фракций в партии и прекратить гонения за инакомыслие. В той или иной форме это требование впоследствии содержалось в декларациях и заявлениях почти всех оппозиционных течений.

Расширение экономической свободы при переходе к нэпу некоторые считали возможным дополнить свободой печати, политической дея тельности. Предложения подобного рода содержались, в частности, в письме Г. Мясникова Ленину, в котором он считал необходимым раз решить свободу печати для всех: от монархистов до анархистов. Ленин, однако, отрицательно отнесся к попыткам лишить руководство больше вистской партии монополии на истину, утверждая, что «освободить пе чать значит облегчить дело врагу, помогать классовому врагу. Мы са моубийством кончать не желаем и поэтому этого не сделаем». Более того, он считал необходимым усилить судебные преследования за ина комыслие. В разработанных им вариантах преамбулы к Уголовному кодексу РСФСР Ленин к числу уголовно наказуемых деяний отнес про паганду, агитацию, участие, содействие в деятельности, направленной против коммунистической системы. Все это должно было караться высшей мерой наказания с заменой в случае смягчающих вину обстоя тельств лишением свободы или высылкой за границу. Эти ленинские замечания были учтены и составили основу печально знаменитой статьи УК РСФСР.

Борьба с инакомыслием после перехода к нэпу продолжалась с не меньшей ожесточенностью и упорством, чем в годы Гражданской вой ны. В 1922 г. был проведен открытый судебный процесс над партиями эсеров и меньшевиков. В этом же году при личном участии Ленина бы ла проведена крупнейшая акция по высылке за границу известных уче ных-философов, экономистов, историков, не признавших большевист ский режим. В их числе оказались П. Сорокин, А. Кизеветтер и многие другие, всего около 200 выдающихся мыслителей. Подобные акции ста ли постоянным методом работы ВЧК–ОГПУ–НКВД в 20–30-е гг. По сути, и в Уголовный кодекс, и в принципы государственной морали был заложен принцип «презумпции виновности». Источником вины были социальное происхождение, принадлежность в прошлом к партиям меньшевиков, эсеров, кадетов, а позднее к оппозиционным течениям внутри РКП(б)–ВКП(б). Неотъемлемой частью общественно политической жизни советской страны в 20–30-е гг. являлись почти не прерывные «чистки» партийных, советских, военных органов, высших учебных заведений от «классово чуждых элементов». С этой же целью проводились «разгрузки» городов, в первую очередь Москвы и Ленин града, от дворянства, бывших белогвардейцев, не прерывалась цепь преследований священнослужителей. Писатель О. Волков и академик Д.

Лихачев вспоминают, что когда они попали в Соловецкий лагерь в кон це 20-х гг., там уже находились почти все высшие иерархи русской пра вославной церкви.

Одним из главных событий общественно-политической жизни стра ны в 20-е гг. являлась борьба вокруг так называемого ленинского поли тического завещания. В своих последних статьях и письмах Ленин из ложил свое отношение к наиболее острым и сложным проблемам соци алистического строительства: индустриализации, кооперации, культур ной революции, перспективам мировой революции. Едва ли не цен тральное место в последних ленинских статьях занимала характеристи ка «выдающихся вождей партии» – Сталина, Бухарина, Зиновьева, Ка менева, Троцкого. Оценки, сделанные Лениным в отношении своих со ратников, активно использовались правящей верхушкой ВКП(б) в борь бе за власть, сопровождавшейся взаимными обвинениями в отступлении от ленинизма. На всем протяжении 20-х гг. работа всех партийных съез дов, партконференций, объединенных пленумов ЦК ВКП(б) сопровож далась ожесточенными спорами и дискуссиями, которые являлись не только отражением борьбы за власть в партийных верхах, но и след ствием различий в представлениях о путях и методах социалистическо го строительства.

В условиях нэпа особенно актуальными были вопросы о роли част ного капитала и товарно-денежных отношений. Рыков и Бухарин счита ли, что именно через торгово-денежные отношения произойдет восста новление сельского хозяйства, через сферу обращения будут накоплены средства и для развития промышленности. Особенно большой отклик в стране получил призыв Бухарина весной 1925 г. к крестьянству: «В доб рый путь, обогащайтесь!». Основу этого подхода составляло разумное положение, что поскольку подъем деревни невозможен без поддержки и сотрудничества с зажиточным слоем крестьянства, то необходимо пере смотреть тезис о классовой борьбе, так как ее формы и острота в совет ской стране смягчаются. Сторонники этой теории полагали, что кулака в старом смысле этого понятия в советской деревне уже нет. Председа тель Сибревкома М. Лашевич говорил, что «достаточно посмотреть на фамилии зажиточных крестьян, и картина станет ясной: на смену Си лантьевым, Кабановым пришли Нагих, Безродных, Безматерных, то есть, это вчерашние батраки и середняки, которые поднялись благодаря Советской власти. Поэтому они – не враги Советской власти, а ее союз ники».

Близкие к этому взгляду положения высказывал Троцкий. Он защи щал необходимость развития «фермерского капиталистического хозяй ства для того, чтобы развивались производительные силы в деревне».

В докладе на собрании общегородских парторганизаций в Запорожье 1 сентября 1925 г. Троцкий ставил вопрос так: «Либо мы вводим воен ный коммунизм, задерживаем производительные силы в деревне, либо мы на данной стадии допускаем в деревне развитие производительных сил, хотя бы и при помощи капиталистических методов». Трансформа ция взглядов Троцкого и его сторонников под воздействием практики нэпа привела их от отрицания к признанию товарно-денежных отноше ний в качестве важнейшего средства взаимоотношения с окружающим миром. В брошюре «К социализму или к капитализму» в 1925 г. Троц кий писал: «Чем больше мы вовлекаемся в систему международного разделения труда, тем прямее и непосредственнее такие элементы наше го внутреннего хозяйства, как цена и качество товара, попадают в зави симость от соответственных элементов мирового рынка».

Интересно, что, несмотря на ряд разногласий между Бухариным и Троцким, которые умело использовал в своих интересах Сталин, они высказывали сходные мысли относительно сталинской теории о воз можности успешного построения социализма в одной стране, оценивая ее как полный разрыв с марксизмом. Бухарин иронично называл эту теорию попыткой построить «келью под елью». По мнению Каменева и Зиновьева, которое они высказывали в 1926 г., тезис о возможности по бедоносного строительства социализма в одной стране является выра жением мелкобуржуазной теории национальной ограниченности. Ко нечно, подобные взгляды были квалифицированы Сталиным и его сто ронниками как антиленинские, а по стране прокатилась очередная волна дискуссий, диспутов, собраний. На VII расширенном пленуме исполни тельного комитета Коминтерна осенью 1926 г. Сталин и его сторонники в ВКП(б) и зарубежных компартиях одержали победу: тезис о возмож ности построения социализма в СССР был включен в программу Ко минтерна.

Различие в понимании путей и методов социалистического строи тельства обусловливало и содержание дискуссий об индустриализации, занимавших важное место в общественно-политической жизни 20-х гг.

В дискуссиях того времени проблемы индустриализации трактовались в рамках двух основных систем: с позиции плановой и с позиции рыноч ной экономики.

В рамках планового подхода сохранялись в основном принципы бес товарной экономики военного коммунизма. Как писал один из теорети ков этой школы А. Кон, основной целью пролетарского государства как хозяйствующего субъекта является не извлечение максимальной при были, а социалистическое переустройство общества. Государство, рас ширяя те или иные отрасли производства, руководствуется не столько прибыльностью этих отраслей, сколько их значимостью с точки зрения подготовки хозяйства к социализму. Поэтому чисто экономические ка тегории (себестоимость, прибыльность и т.д.) не имеют решающего значения. Темп, пропорции, содержание процесса индустриализации определяются политической целесообразностью, при которой отсут ствие объективных условий и возможностей для ее осуществления при водят лишь к выводу о необходимости ее проведения любой ценой.

В рамках рыночной концепции важно было исходить из того, что наиболее рентабельными являются пищевая и другие отрасли легкой индустрии. Главным каналом наполнения рынка, естественно, могла стать торговля, обеспечивающая эквивалентный обмен между городом и деревней. При использовании товарно-денежных отношений инду стриализация была бы эволюционным процессом, рассчитанным на длительный период.

Дискуссии о путях дальнейшего развития обострились во второй по ловине 20-х гг., когда в экономике страны выявилась целая система кри зисных явлений. Противоречивая политика государства по отношению к крестьянству привела к тому, что при общем росте объемов валовой сельскохозяйственной продукции доля товарной части, а значит, и госу дарственных закупок хлеба, постоянно снижалась. В 1927 г. валовой сбор зерновых составил 4749 млн пуд., до революции максимальный сбор достигал примерно такой же величины – 5 млрд пуд., но товарная часть уменьшилась по сравнению с дореволюционным уровнем с 26% до 13,3% от общего сбора. Из этого количества товарного зерна зажи точная часть деревни, составлявшая около 16% от общего числа дворов, производила почти треть.

Именно эта реальная ситуация явилась основной для формирования как сталинской позиции (так называемой генеральной линии партии), так и программы противников Сталина – Бухарина, Рыкова, Томского, названной «правым уклоном» в ВКП(б). За этим расхождением скрыва лись не только внутрипартийные или межличностные разногласия, борьба за власть в партийной верхушке. По сути, то, что было названо «правым уклоном», включало в себя возможность реализации объек тивных потребностей развития экономики на путях эволюции рыночной экономики и длительного сохранения ее многоукладного характера.

Почти все наиболее крупные ученые-аграрники: А. Чаянов, Н. Кондра тьев, М. Вольф, Р. Вайсберг и другие представители дореволюционной научной школы приняли участие в работе 5-го съезда работников отде лов Госплана в марте 1929 г., на котором завершалось обсуждение пер вого пятилетнего плана. Всесторонне обоснованные научные расчеты показали, что при финансовой и материально-технической помощи гос ударства к 1932–1933 гг. валовая продукция сельского хозяйства долж на была увеличиться с 13,9 млрд руб. до 19,7 млрд руб., при том, что доля обобществленного сектора могла возрасти почти в 10 раз: с 0, млрд руб. в 1927–1928 гг. до 2,5 млрд руб. в 1932–1933 гг. Но индивиду альные крестьянские хозяйства все еще должны были остаться основ ными поставщиками сельхозпродукции (к концу пятилетки их доля в общем объеме производства должна была составлять 85–87%). Механи зацию, химизацию и мелиорацию сельского хозяйства предполагалось осуществлять не только благодаря государственной помощи, но также и за счет развития снабженческо-сбытовой, кредитной и иных форм ко операции. В качестве основной формы взаимодействия крестьянства с государством рассматривалась кооперативная ячейка, через которую проходило бы все финансирование сельского хозяйства. Только при создании такого финансового центра на селе государство могло активно влиять на развитие сельской экономики.

В промышленности взгляды так называемых буржуазных специали стов также выражали собой подход грамотных специалистов к решению технологических проблем не на путях штурмовщины и «ударничества», а на базе использования научных достижений, передового заграничного опыта.

Представлению о необходимости и возможности эволюционного пу ти развития промышленности, сельского хозяйства противостояла точка зрения Сталина и его сторонников. Формирование и изменение сталин ских взглядов на пути и методы социалистического строительства – проблема, которая еще нуждается в дальнейшей разработке. Для 20-х гг.

отметим главное: после смерти В.И. Ленина в развернувшейся внутри партийной борьбе Сталину удалось выйти победителем в спорах со сто ронниками Троцкого, Каменева, Зиновьева, Бухарина. Соответственно логике этой борьбы менялась позиция Сталина. В середине 20-х гг. он занимал вполне взвешенные позиции в спорах о сущности нэпа, госка питализма, по отношению к среднему крестьянству. Однако к концу 20 х гг., по мере обострения кризиса нэпа, с провалом хлебозаготовитель ных кампаний 1926–1927 гг. и еще в большей степени 1927–1928 гг., позиция Сталина радикализируется. В спорах с группой Бухарина Ста лин использует теперь в основном ленинские работы эпохи Граждан ской войны и военного коммунизма. Особенно резко это изменение проявилось в 1927–1928 гг., когда после серии ультимативных поста новлений Политбюро ЦК ВКП(б) в основные хлебозаготовительные районы страны были направлены крупнейшие партийные функционеры – Каганович, Микоян и др. В Сибирь поехал Сталин. Объясняя необхо димость выполнения партийных директив по вопросам хлебозаготовок на совещаниях в Омске, Новосибирске, Барнауле и Рубцовске, Сталин, по существу, потребовал возрождения практики продотрядов. По его рекомендации в совместное постановление Сибкрайисполкома и Сибкрайкома ВКП(б) от 18 января 1928 г. было добавлено положение о необходимости проведения показательных судов над 5–10 семьями кре стьян, отказывавшихся продавать хлеб государству, в каждом из насе ленных пунктов, «имеющих значение с точки зрения хлебозаготовок». В своей программной статье «О правом уклоне в ВКП(б)» Сталин так ар гументировал свою позицию: «Нам нужно для обеспечения хлебом го родов, Красной Армии около 500 млн пудов хлеба ежегодно. В порядке самотека нам удается заготовить около 300–350 млн пудов. Остальные 150 млн пудов приходится брать в порядке организационного давления на кулацкие и зажиточные слои деревни». Этот произвол, который на практике принимал самые дикие формы издевательства над крестьян ством, Сталин называл «уральско-сибирским методом борьбы против кулачества» и рекомендовал сделать его регулярной формой давления на деревню.

Еще более жестокую линию проводили Хрущев на Украине, Кагано вич на Дону, Микоян на Северном Кавказе, итогом которой в конце концов явился голод 1932–1933 гг. в наиболее хлебородных районах страны.

Возражения Бухарина и Рыкова против «чрезвычайных мер» и «пе регибов» на апрельском пленуме 1928 г. не были поддержаны другими членами ЦК ВКП(б). Идейный разгром последней реальной антиста линской группировки в руководстве партии положил начало фронталь ному наступлению на все формы сохраняющегося еще разномыслия в науке, политике, идеологии, литературе, культуре. Под предлогом борь бы за партийность, утверждения так называемой ленинской методоло гии начинается процесс внедрения сталинизма в качестве государствен ной идеологии. Процесс становления и укрепления идеологии стали низма нуждался в историческом обосновании роли Сталина в качестве «второго вождя». Этой задаче была подчинена кампания по пересмотру истории Октябрьской революции и Гражданской войны. Главным ини циатором подобного переосмысления истории был сам Сталин. В стать ях «Об основах ленинизма», «Октябрьская революция и тактика рус ских коммунистов», «К вопросам ленинизма», составивших основу ста линского «символа веры», теория «двух вождей» уже была намечена в своих основных чертах. К пятидесятилетию Сталина в 1929 г. широким потокам выходят многочисленные статьи, возвеличивавшие фигуру и роль Сталина. Особенно показательной явилась статья К. Ворошилова «Сталин и Красная Армия», опубликованная в «Правде» 21 декабря 1929 г. Смысл статьи был в том, что только благодаря Сталину Красная Армия добилась победы в самых тяжелых, решающих сражениях Граж данской войны под Царицыным, Петроградом, на Урале.

Утверждение сталинских схем в исторической науке было длитель ным процессом, но дискуссии, которые прошли в конце 20-х – начале 30-х гг. сыграли в этом явлении решающую роль. Большой резонанс в среде историков произвела кампания против двух наиболее крупных историков того времени – Е. Тарле и С. Платонова. Началась она еще в середине 20-х гг. в форме полемики между М. Покровским, претендо вавшим на роль ведущего марксиста в исторической науке, и группой историков дореволюционной школы – Н. Рожковым, С. Платоновым, Е. Тарле. В 1930–1931 гг. научные дискуссии переросли в уголовное дело. Поскольку готовился ряд процессов над так называемыми вреди телями (а ими являлись буржуазные специалисты на шахтах, в промыш ленности, в армии), придать особую значимость этим локальным судеб ным процессам должен был «академический процесс».

В соответствии с предъявленным обвинением, ученые-историки будто бы готовили государственный переворот с целью реставрации монархии и создания временного правительства во главе с Платоновым и Тарле в роли министра иностранных дел. В январе 1931 г. по этому делу было арестовано 115 человек, в том числе академики Платонов, Тарле, Лихачев. После ареста ученых на заседании Института истории и общества историков-марксистов при Ленинградском отделении Комму нистической академии 29 января, 1, 12 и 16 февраля 1931 г. было устро ено судилище, материалы которого были выпущены отдельной книгой.

Заданность исхода «дискуссии» была предопределена уже ее названием:

«Классовый враг на историческом фронте. Тарле и Платонов и их шко лы». Докладчики Г. Зайдель и М. Цвибак доказали, при отсутствии об виняемых, все, что хотели. Почти все участники дискуссии осудили своих коллег и отреклись от них. Попытка отдельных участников со брания занять нейтральную позицию была категорически осуждена профессором А. Введенским: «Политическое лицо советского историка должно быть четко определено. Историк обязан быть на той или иной стороне великих боев за социализм. Если за нейтралитет в древней Гре ции вешали, то... в нашей действительности расстреливать полагается».

Процесс над историками был закрытым, и они отделались довольно мягким наказанием – ссылкой. А уже через год, после того как Сталин решил привлечь на свою сторону талант Тарле, последний был возвра щен в Москву. Для других был смягчен режим ссылки, а по злой иронии судьбы трагичной оказалась судьба главных докладчиков-обвинителей в ходе вышеназванной «дискуссии». Вскоре они были арестованы и уни чтожены в застенках НКВД.

Сходной с участью «историков-заговорщиков» была судьба одного из главных участников дискуссии «Против механических тенденций в исторической науке», организованной в Институте красной профессу ры, – С.М. Дубровского. Предметом осуждения являлась сложнейшая проблема соотношения общественно-экономических формаций и обще ственно-экономических укладов. В своем докладе Дубровский попытал ся творчески подойти к ленинской схеме о наличии пяти укладов в эко номике советской России и предложил свой подход, который отличался от ленинского. Итоги дискуссии были полностью в духе 30-х гг.: до кладчик и часть его оппонентов вскоре оказались подсудимыми и в те чение долгих лет искупали свою несуществующую вину в сталинских лагерях.

Для полного искоренения памяти о деятельности Томского, бывшего в 20-е гг. руководителем советских профсоюзов и впоследствии репрес сированного сталинским режимом, в секции истории пролетариата Ко макадемии после известного письма Сталина «О некоторых вопросах истории большевизма» была организована дискуссия «За марксистско ленинскую историю профдвижения». Аналогичные дискуссии прошли почти по всем разделам науки, литературы. Итогом их явилось осужде ние творчески мыслящих личностей и приход на их место дисциплини рованных страхом исполнителей. В методологическом отношении утвердился догматизированный вариант марксизма-ленинизма: стали низм.

Основные принципы сталинской интерпретации истории сводились к тому, что есть ряд аксиом, не подлежащих сомнению и тем более об суждению, они даже не нуждаются в доказательстве, а должны быть основой политического мировоззрения: например, о большевизме Ле нина, о руководящей роли партии, о возможности построения и победы социализма в СССР, об усилении классовой борьбы по мере укрепления социализма, о том, что западноевропейская социал-демократия является разновидностью социал-фашизма, что Сталин – это Ленин сегодня, ко торый безусловно всегда прав.

Помимо «академических» на рубеже 20–30-х гг. был проведен еще целый ряд судебных процессов над специалистами различных отраслей хозяйства, обвиненных во «вредительстве» – «Шахтинское дело», про цессы над «промышленной партией», «трудовой крестьянской партией»

и др.

Причинами вышеназванных судебных процессов было стремление Сталина и его сторонников ограничить влияние или ликвидировать со циальных и политических носителей как дореволюционной, так и нэповской идеологии и психологии и тем самым устранить главное пре пятствие для перехода от рыночной к командно-административной мо дели экономики. Именно в это время Сталиным был выдвинут извест ный тезис об усилении классовой борьбы по мере строительства социа лизма, практическим подтверждением правильности которого и должны были стать судебные процессы над «вредителями» и «врагами народа».

В становлении сталинизма в качестве формы власти особую роль сыграли партийные съезды и в целом вся система организационно партийной работы. Назначение на все ключевые должности региональ ного, республиканского и тем более союзного уровня шло через органи зационно-распределительный отдел ЦК ВКП(б). Партсъезды, пленумы ЦК, ЦКК после XIV съезда утратили свой творческий характер и пре вратились в руках сталинистов в орудие борьбы против всякого инако мыслия, в инструмент становления тоталитаризма. Особенно явственно это проявилось на примере работы XVI и XVII партсъездов и XVII партконференции.

XVI съезд ВКП(б) работал в июне-июле 1930 г. В стране полным хо дом шла насильственная коллективизация, гибли тысячи людей, готови лись многочисленные процессы над учеными, инженерами, военными, но съезд единодушно одобрил и поддержал проводимую линию. Ста лин, опираясь на своих «верных людей» – Молотова, Жданова, Кирова, Орджоникидзе, Кагановича и других, принудил бывших оппозиционе ров Томского, Бухарина, Рыкова к покаянию. По выражению Томского, «с начала до конца права оказалась партия, с начала до конца не правы оказались мы». Капитуляция оппозиционеров означала не только их личное поражение, а была прежде всего торжеством сталинской линии.

Еще более трагичной по содержанию и лицемерной по своему про явлению была работа XVII партсъезда (1934 г.), названного «съездом победителей». Формы покаяния бывших оппозиционеров здесь уже приняли характер самого отвратительного самоунижения. Бывшие во жди оппозиции, можно сказать, играли роль людей, «размазывающих грязь по своему лицу». Однако, как стало известно Сталину, около делегатов съезда подали свои голоса против него при выборах членов ЦК. Держа в своих руках все нити управления работой съезда, Сталин «провел» голосование так, как нужно было ему, заставив огласить под тасованные результаты. Но сам факт, что оппозиция не сломлена, напу гал и обозлил Сталина. По-видимому, он понимал, что наибольшую опасность для него представляли старые члены партии, с дооктябрьским стажем, в глазах которых Сталин, конечно, никогда не был «вторым Лениным». Поэтому неизбежным результатом этой скрытой оппозиции стало то, что съезд «победителей» стал съездом «расстрелянных». Более 70% делегатов съезда и около 90% избранных на нем членов ЦК были уничтожены.

Вся общественно-политическая жизнь 30-х гг. пронизана парадок сальным переплетением трагических противоречий, когда люди думали одно, говорили – другое, а делали – третье. Непрерывной чередой про ходили собрания, митинги, совещания, на которых принимались повы шенные обязательства, заслушивались отчеты членов партии в период чисток, единодушно осуждались очередные «враги народа». Так же непрерывно шли процессы над теми, кто «помышлением, словом или делом» согрешил против «сталинской генеральной линии». Особенно стью этих процессов было изменение состава обвиняемых. Если в конце 20-х – начале 30-х гг.


«вредители», «заговорщики» – это в основном не члены ВКП(б), то в дальнейшем в большинстве процессов фигурируют в основном члены компартии, и не рядовые, а руководящий состав. Яр ким примером подобного явления является процесс над «союзом марк систов-ленинцев». Постановлением коллегии ОГПУ в 1932–1933 гг. в несудебном порядке были привлечены к уголовной ответственности с назначением различных мер наказания М. Рютин, Л. Каменев, Г. Зино вьев и другие, всего 30 человек. Среди них преобладали теоретики, представители так называемой бухаринской школы – А. Слепков, Д. Марецкий, М. Стен и др. Главным обвиняемым был Мартемьян Рю тин, который открыто выступил против Сталина, написав и распростра нив два документа: «Сталин и кризис пролетарской диктатуры» и ма нифест-обращение «Ко всем членам ВКП(б)», в которых содержалась критика политики Сталина. Во время следствия Рютин, признав свое авторство в написании этих обращений, открыто заявил, что с руковод ством Сталина должно быть покончено как можно скорее. Почти вся семья Рютина, кроме дочери, погибла в лагерях, а сам он был расстре лян.

Роковую роль в усилении и ужесточении репрессий сыграло убий ство 1 декабря 1934 г. в Ленинграде С. Кирова. Сталин использовал этот трагический случай с максимальной эффективностью для окончатель ной ликвидации своих противников. В уголовно-процессуальный ко декс вводится новая норма, по которой все дела по террористическим актам должны были заканчиваться в десятидневный срок, состязатель ность защиты и обвинения в ходе процесса отменялась, приговор при водился в исполнение немедленно. Фабрикация процессов была постав лена на поток. В 1935–1937 гг. общественную жизнь страны потрясли процессы над «Московской контрреволюционной организацией – груп пой рабочей оппозиции», «Ленинградской контрреволюционной зи новьевской группой Сафарова, Залуцкого и других», «Московским цен тром», «Антисоветским объединенным троцкистско-зиновьевским цен тром», «Параллельным антисоветским троцкистским центром». Завер шала эту вакханалию расправ судебная инсценировка «Антисоветская троцкистская военная организация в Красной Армии», по которой были осуждены Тухаческий, Блюхер, Гамарник и многие другие выдающиеся военные руководители.

Помимо политических судебных процессов, безусловно, крупней шим событием общественно-политической жизни советской страны в 30-е гг. явилось обсуждение и принятие Конституции СССР 1936 г. Как известно, основную часть текста конституции написал Бухарин. По сво ему формальному содержанию она была универсальна и всеобъемлюща.

В ней получили свое отражение многие парадные стороны советской жизни 30-х гг. Она запечатлела не столько реальный, сколько идеаль ный образ того, что хотелось бы видеть в Советском Союзе ее состави телям.

В основных разделах конституции определялись принципы государ ственного устройства союзного, республиканского и регионального уровней, перечень основных прав и обязанностей граждан, формы их участия в избирательной системе. Конституция 1936 г. закрепляла гос подство социалистической, т.е. государственной формы собственности на землю, леса, фабрики, заводы и другие орудия и средства производ ства. Труд провозглашался не только в качестве права, но и как важ нейшая обязанность каждого работоспособного гражданина по форму ле: «кто не работает, тот не ест». Провозглашалось также право на сво боду слова, печати, собраний, свободу совести и др. Однако все эти формальные декларации, по сути, перечеркивались статьями о руково дящей и направляющей роли коммунистической партии.

Новая конституция была единогласно одобрена делегатами VIII Все союзного съезда Советов. По всей стране прошла кампания митингов и собраний, на которых принимались резолюции и постановления о под держке и одобрении сталинской конституции. Но помимо казенно оптимистических отзывов, были и другие, регистрирующиеся агентами НКВД. В деревне Михальцево Ивановской области колхозник Я. Логи нов заявил: «Что нам дает ваша конституция? Что там написано Стали ным, так оно и будет, а не по-нашему». Логинова поддержали и другие колхозники и, как доносила лейтенант Маковецкая, обсуждение было сорвано. Колхозники также говорили о том, что они поставлены в неравноправное положение в сравнении с рабочими (нет паспортов, права на государственную пенсию). На собрании в Воронежской обла сти, в Гремяченском районе, колхозница заявила: «Надо заменить запи санный в конституции принцип: «Кто не работает, тот не ест!» на дру гой, более справедливый: «Кто работает, тот должен есть!», поскольку сейчас мы работаем, но ничего не получаем». Конечно, такие отзывы о конституции не были единичными и свойственными только двум обла стям, скорее, наоборот, они были типичными и характерными для мно гих регионов страны.

Как показывает пример с обсуждением конституции, общественно политическая жизнь страны подразделялась на две сферы: официальную – то, что можно и должно было говорить и делать, и неофициальную, в которой находили свое проявление реальные настроения народа. Можно сказать, что подобное деление было предопределено уголовным кодек сом. Еще Ленин рекомендовал строго карать, вплоть до расстрела, за инакомыслие. Эти рекомендации были учтены в тексте Уголовного ко декса РСФСР, принятого 2-й сессией ВЦИК 12 ноября 1926 г. и введен ного в действие с 1 января 1927 г. В первой главе кодекса «Преступле ния государственные» содержалась печально знаменитая 58 статья. Ее десятый пункт предусматривал уголовную ответственность вплоть до расстрела за «пропаганду или агитацию, содержащую призыв к сверже нию, подрыву или ослаблению Советской власти... а равно распростра нение, или изготовление, или хранение литературы того же содержа ния».

Практика применения этой статьи являлась примером вопиющего произвола, поскольку даже ленинское «политическое завещание» и сте нограмма XIV партсъезда следователями рассматривались как «контр революционная» литература. Весьма показательной для характеристики этой стороны общественно-политической жизни является статистика осужденных за контрреволюционные преступления по делам органов ВЧК–ОГПУ–НКВД. В 1921 г. было осуждено 35,8 тыс. чел., из них при говорены к расстрелу 9701 чел. В 1923 г. было осуждено минимальное число людей – 4,7 тыс., из них к расстрелу – 414 чел. Далее, к концу 20 х гг. наблюдается постепенный рост числа осужденных: в 1929 г. – 56, тыс. чел., из них 2109 – к высшей мере наказания (ВМН). «Великий пе релом» дал гигантский прирост осужденных в 1930 г. – 208 тыс. чел., из них приговорено к высшей мере наказания – 20201 чел. Сотни тысяч политических заключенных и примерно столько же уголовных состави ли рабочие коллективы гигантских строек – Беломорканала, Березни ковского химкомбината и сотен других новостроек.

В обстановке непрекращающейся борьбы на многочисленных «фронтах» – хлебозаготовительном, крестьянском, историческом – представление о нравственном и безнравственном настолько деформи ровались, что Институт советского строительства и Комакадемия про вели в сентябре 1933 г. специальные слушания по итогам «перековки»

бывших контрреволюционеров на строительстве Беломоро-Балтийского канала. Главными докладчиками были М. Горький и начальник лагерей ОГПУ на Беломорстрое С. Фирин. Докладчики с гордостью отметили, что 100 тыс. заключенных не только построили канал, но и «перекова лись» под мудрым руководством чекистов. По мнению Горького, за ключенные должны быть благодарны ОГПУ за то, «что перед ними раз вернулась возможность выявить свои способности с такой полнотой, о которой они раньше, в условиях до Октябрьской революции, не могли и мечтать».

Обсуждение и принятие Конституции СССР не только не остановило маховик репрессий, а скорее, наоборот, дало ему дополнительные обо роты: в 1936 г. было осуждено 274 тыс. чел., из них к ВМН – 1118 чел., а в 1937 г. осуждено 790 тыс. человек, из них к ВМН – 353074 чел.

Большое влияние на общественно-политическую жизнь страны ока зал февральско-мартовский 1937 г. Пленум ЦК ВКП(б). Итогом его ра боты являлось принятие ряда постановлений, которые сейчас могут быть оценены как крайне противоречивые, а с учетом реалий 30-х гг., наоборот, были продолжением тех процессов общественно политической жизни, которые начались еще задолго до VIII съезда Со ветов. Первая серия постановлений касалась перестройки партийно политической работы в связи с принятием Конституции СССР. Основ ными принципами такой перестройки должны были стать гласность, демократизация всей жизни страны, перевыборы Советов всех уровней, дальнейшее развитие критики и самокритики. Но это был не основной вопрос, главное, ради чего собственно и собирался пленум, было окон чательное политическое уничтожение Бухарина и Рыкова. Созданная пленумом комиссия рекомендовала пленуму исключить обоих «бывших вождей» из членов ВКП(б) и направить дело Бухарина и Рыкова в НКВД.

Еще одним итогом пленума явилось то, что была подтверждена и усилена директива ЦК ВКП(б) от 29 сентября 1936 г. об отношении к бывшим оппозиционерам: почти всё они должны быть физически уни чтожены. Именно поэтому 1937 г. отмечен повальными арестами по всей стране, во всех сферах и отраслях экономики, науки, в армии. Кро ме того, следователям было дано специальное разрешение на примене ние физических мер воздействия к подследственным, в том числе и к женщинам. Следующий, 1938, год отмечен некоторым снижением числа осужденных – до 554,2 тыс. чел., но число приговоренных к ВМН было достаточно высоким – 328618 чел.

Репрессии обескровили интеллектуальный потенциал страны, луч шие ученые, инженеры, военные, да и просто масса простых людей, пропали в «сталинской мясорубке». Уничтожение грамотных специали стов пытались компенсировать развитием различных форм соцсоревно вания, стахановским движением. Тяжелое положение сельского хозяй ства находило свое неадекватное отражение в экспонатах Всесоюзной сельскохозяйственной выставки 1939 г. Уничтожение костяка офицер ского корпуса, слабая материально-техническая оснащенность армии прикрывались показательными учениями, театрализованными парадами и бодрыми песнями типа: «Малой кровью, могучим ударом разгромим, уничтожим врага...».


Отсутствие товаров в обычных магазинах дополнялось системой за крытых распределителей, коммерческих магазинов, в которых за золото и валюту можно было купить любой товар. Пропагандой на первый план выдвигались моральные формы поощрения (грамоты, значки, ме дали, ордена).

Конечно, нельзя представлять дело таким образом, что советские люди работали, показывая чудеса трудового героизма, лишь из-за стра ха перед тоталитарной системой принуждения либо под влиянием офи циальной пропаганды. Массовый трудовой энтузиазм населения, про явившийся в колоссальных масштабах, неизвестных до этого ни в одной капиталистической стране, был следствием осознания, может быть ил люзорного, себя хозяевами страны, веры в возможность собственным трудом определить свою судьбу, приблизить «светлое будущее», вера в которое питала энтузиазм.

Трагедия состояла в том, что этот массовый энтузиазм и трудовой героизм использовался правящей верхушкой в интересах укрепления тоталитарного режима, который в основных своих чертах сформировал ся к концу 30-х гг. Как считают многие историки, изучающие историю советского общества 30-х гг., для него было характерно существование жесткой конструкции, включающей в себя три главных компонента:

власть, собственность, идеологию. Каждый из них зависел от двух дру гих, и все они находили свое персонифицированное выражение в лич ности вождя – Сталина.

Одним из основных итогов общественно-политического развития страны в 20–30-е гг. являлось становление культа личности Сталина.

Формирование культа личности вождя было неизбежным в условиях, когда общественно-политическая система представляла собой пирамиду диктатур – класса, партии, государства, нашедших свое концентриро ванное выражение в неограниченной власти одного человека. Средства идеологии и пропаганды, литература и искусство способствовали обо жествлению личности Сталина. Если старшие поколения дисциплини ровались страхом, то молодое поколение, родившееся после Октябрь ской революции, воспитывалось в духе безграничного доверия Сталину.

Суровые испытания периода Великой Отечественной войны нагляд но показали сильные и слабые стороны общественно-политической си стемы, сформировавшейся в 30-е гг. В своих основных чертах эта си стема, созданная Сталиным, просуществовала вплоть до недавнего вре мени. Поэтому успешное реформирование современной России должно опираться на глубокий анализ трагического исторического опыта разви тия нашей страны в 20–30-е гг.

Рекомендуемая литература 1. Бухарин Н.И. Проблемы теории и практики социализма. М., 1989.

2. Ленин В.И. Последние статьи и письма // Полн. собр. соч. Т. 45. С. 343– 406.

3. Сталин И. Вопросы ленинизма. М., 1935.

4. Материалы февральско-мартовского пленума ЦК ВКП(б) 1937 г. // Вопро сы истории. 1992. №2–3. С. 3–44.

5. История и сталинизм. М., 1991.

6. История Отечества : энциклопедический словарь. М., 1999. С. 61–96.

7. Попов В.П. Государственный террор в советской России. 1923–1953 гг. // Отечественные архивы. 1992. №2. С. 20–31.

8. Реабилитация. Политические процессы 30–50-х гг. М., 1991.

9. Фирин С. Итоги Беломорстроя. М., 1934.

Тема Внешняя политика в 1920–1930-е гг.

В отечественной историографии на смену прежде господствовавшим схемам, идеализировавшим внешнюю политику СССР и упрощенно рассматривавшим ее лишь как результат целенаправленной деятельно сти советского руководства по воплощению в жизнь принципов мирно го сосуществования государств с различным социально-экономическим и политическим строем, приходит более объективная трактовка содер жания внешней политики СССР в 20–30-е гг. как следствия сложного взаимодействия различных факторов: внутреннего экономического и политического развития страны, идеологических установок больше вистского руководства, международной ситуации.

В период Гражданской войны и сразу после ее окончания Ленин и другие большевистские руководители не оставляли надежд на скорую мировую революцию, в расчете на помощь которой они и захватывали власть в стране, по их собственному признанию, мало подготовленной к введению социализма. Однако по мере того, как надежды на близкую победу коммунизма в мировом масштабе становились все более при зрачными (особенно после поражения пролетарских выступлений в Германии и Венгрии в 1919 г., в Болгарии и Германии в 1923 г.), руко водители Советской России были вынуждены сделать ставку на необхо димость создания условий для более или менее длительного периода сосуществования с капиталистическими государствами с тем, чтобы обеспечить построение социализма в одной отдельно взятой стране.

Центр тяжести борьбы с капитализмом переносился теперь из военно политической в хозяйственно-экономическую сферу, поскольку, как считал Ленин, «сейчас главное свое воздействие на международную революцию мы оказываем своей хозяйственной политикой... На это по прище борьба перенесена во всемирном масштабе. Решим мы эту задачу – и тогда мы выиграли в международном масштабе наверняка и оконча тельно».

Вместе с тем большевистское руководство никогда не ограничивало действие принципа пролетарского интернационализма только лишь де монстрацией преимуществ социалистической системы хозяйствования, но через специально созданную международную организацию – Комин терн – контролировало и направляло деятельность коммунистических партий различных стран, поддерживало национально-освободительное революционное движение в развивающихся странах, что квалифициро валось международной общественностью и правительствами большин ства государств как вмешательство в их внутренние дела. Функцио нальная несовместимость между провозглашенной линией на мирное сосуществование с капиталистическими государствами и возведенным в ранг государственной политики пролетарским интернационализмом порождала противоречивость и непоследовательность внешней полити ки СССР, часто служила источником международных конфликтов.

Нужно учитывать, однако, что многие внешнеполитические действия советского руководства в 20–30-е гг. являлись результатом ответной реакции на политику западных государств, правительствам которых также был присущ идеологизированный подход к большевистской Рос сии.

В первой половине 20-х гг. в условиях, когда экономика страны была обескровлена длительной Гражданской войной и интервенцией, совет ские руководители и дипломаты основное внимание уделяли налажива нию торговли и экономического сотрудничества с западными странами с целью получения необходимых товаров и промышленной технологии, привлечения иностранного капитала. Решение этой задачи, ставшей особенно актуальной с началом осуществления новой экономической политики, облегчалось тем обстоятельством, что определенные круги на Западе также были заинтересованы в экономическом сотрудничестве с Россией и прежде всего в использовании ее сырьевых природных бо гатств для нужд своей экономики. Именно в это время советским руко водством по инициативе Красина и горячей поддержке Ленина была выдвинута идея концессий с тем, чтобы привлечь в страну иностранную технологию, оборудование и капитал в обмен на право эксплуатировать часть природных ресурсов России. Одним из первых шагов по пути ее реализации стали усилия советской дипломатии, увенчавшиеся заклю чением весной 1921 г. торговых договоров с Англией и Германией, а затем и некоторыми другими государствами.

Однако на пути дальнейшего расширения и углубления экономиче ского сотрудничества с Западом встала неурегулированность экономи ко-правовых отношений между Советской Россией и капиталистиче скими государствами, вызванная национализацией иностранной соб ственности на территории России и отказом большевиков от уплаты долгов царского и Временного правительств. Попытки преодолеть раз ногласия по этим проблемам, предпринятые на специально созванных для этой цели в 1922 г. Генуэзской и Гаагской конференциях, оказались безрезультатными как по причине попыток западных стран диктовать свои условия советским представителям (что ранее в советской исто риографии рассматривалась как единственная причина срыва перегово ров), так и неуступчивости советских представителей (в особенности по вопросу о возвращении национализированной иностранной собственно сти). Эта неуступчивость во многом определялась революционным пра восознанием: убеждением, что революция, как указывалось в меморан думе советской делегации от 20 апреля 1922 г. на Генуэзской конферен ции, «прервала... преемственность обязательств».

Неурегулированность экономико-правовых взаимоотношений между Советской Россией и западными странами положила предел политике концессий: всего в период нэпа было заключено только около 150 кон цессионных договоров, причем наиболее крупные из планировавшихся сделок не состоялись. Радикально не изменила ситуацию в этом отно шении и полоса юридических признаний 1924–1925 гг., когда СССР был признан сразу 13 государствами различных континентов. И после этого экономическое сотрудничество ограничивалось главным образом малоинтенсивными торговыми связями.

Наиболее продуктивное экономическое сотрудничество удалось наладить с Германией после заключения 16 апреля 1922 г. двусторонне го Рапалльского договора, по которому ликвидировались взаимные эко номические претензии, устанавливались дипломатические отношения и предусматривался статус «наиболее благоприятствуемой нации» в тор говых связях между двумя государствами. Рапалло – результат искусно го использования советскими дипломатами противоречий, существо вавших между крупнейшими западными странами. Трудное положение Германии, связанное с ущемлением ее прав Версальской мирной систе мой, сконструированной державами-победительницами после оконча ния Первой мировой войны, толкало ее к сближению с другим пасын ком Версаля – Советской Россией.

Сложным путем развивались взаимоотношения СССР с самой круп ной страной капиталистического мира – США, которые вплоть до 1934 г. не признавали Советский Союз де-юре. Столь затяжной бойкот был связан с тем, что оппозиция развитию связей с большевистский руководством России исходила не только от многих политических ли деров и партий, но и, в отличие от других западных стран, от наиболее массовой профсоюзной организации Соединенных штатов Америки – АФТ.

Унаследованное исторически евразийское положение СССР застав ляло советское руководство с самого начала своей внешнеполитической деятельности уделять значительное внимание взаимоотношениям не только со странами Запада, но и Востока. Особый интерес к восточным странам был вызван и тем обстоятельством, что после Первой мировой войны многие из этих стран, находившиеся ранее в колониальной или полуколониальной зависимости от крупнейших капиталистических гос ударств, встали на путь борьбы за национальную независимость и виде ли в СССР своего союзника в борьбе с западным империализмом. В свою очередь большевистские руководители России после осознания несбыточности расчета на победу в ближайшем будущем пролетарских революций в развитых капиталистических странах рассматривали наци онально-освободительное движение в восточных странах как главного союзника своей революции. Мировая революция теперь стала тракто ваться большевиками не как единовременный акт, а как «длительная эпоха социальной революции», неотъемлемой составной частью кото рой является борьба угнетаемых империалистами народов за свое наци ональное освобождение.

Взаимоотношения со странами Востока должны были строиться на основе сформулированной Лениным установки на разрыв с «варварской политикой буржуазной цивилизации, строившей благосостояние экс плуататоров в немногих избранных нациях на порабощении сотен мил лионов трудящегося населения в Азии, в колониях вообще и в малых странах». Исходя из этого принципа советское руководство отказалось от всех привилегий, которые получила Россия в восточных странах при царском режиме, аннулировав все договоры и соглашения, которые имела дореволюционная Россия с этими странами. Своеобразной ко зырной картой во внешней политике СССР на Востоке стал и принцип самоопределения наций, руководствуясь которым советское правитель ство оказывало местным националистическим движениям как экономи ческую, так и военную поддержку (например Кемалю Ататюрку в Тур ции).

Уже в 1921 г. СССР подписал три договора со своими ближайшими соседями на Востоке: Афганистаном, Ираном и Турцией, которые от крывали дорогу взаимовыгодному сотрудничеству. Однако сотрудниче ство на основе общей платформы оппозиции западному империализму не исключало и противоречий между Советской Россией и этими госу дарствами, так как правящая в них национальная буржуазная верхушка с подозрением относилась к росту советского влияния в своих странах, ибо оно несло с собой классовые, социалистические идеи. Наиболее сильно идейно-политическая направленность политики СССР на Восто ке проявилась в отношениях с Монголией. Красная Армия оказала зна чительную военную поддержку левому национально-освободительному движению в этой стране, возглавляемому местными вождями Сухэ Батором и Чойболсаном. С созданием в 1924 г. Монгольской Народной Республики последняя, вслед за СССР, вступила на путь социалистиче ских преобразований.

Сложным оказался процесс установления отношений с самым круп ным соседним государством на Востоке – Китаем, который в 20-е гг.

оказался расчлененным на несколько частей, во главе которых стояли местные правители, ведущие непрестанные междуусобные войны друг с другом. Только в 1924 г. после долгих, неоднократно прерывавшихся переговоров было подписано соглашение об установлении дипломати ческих отношений между СССР и пекинским правительством. Совет ское правительство подтвердило свой отказ от привилегий царского правительства в Китае. КВЖД, построенная на деньги России и являв шаяся до революции ее собственностью, была объявлена коммерческим предприятием и должна была теперь управляться двумя странами на паритетных началах. Советскими дипломатами были установлены кон такты и с главой Кантонского национального правительства в Южном Китае Сунь Ятсеном и его националистической партией гоминь-дан, видевшими в СССР союзника в борьбе за национальное освобождение Китая. В помощь Сунь Ятсену советским руководством была направле на группа военных и политических советников, осуществлявших по ставки оружия.

Некоторому укреплению позиций СССР на Востоке способствовало и установление дипломатических отношений с Японией в 1925 г., что подвело своеобразный итог драматическим событиям гражданской вой ны и иностранной интервенции на Дальнем Востоке.

В целом успехи советской внешней политики на Востоке были более значительными, чем на Западе, где СССР хотя и удалось добиться офи циального признания со стороны многих европейских государств, одна ко за волной дипломатических признаний не последовало сколько нибудь радикального расширения сотрудничества в экономической и политической сферах. Существенно обесцененным оказалось даже са мое крупное достижение советской дипломатии – Рапалльский договор, так как предоставление Европе американских кредитов, осуществленное по «плану Дауэса», подтолкнуло Германию к сближению с западными странами, которое увенчалось подписанием в 1925 г. Локкарнских дого воров, гарантировавших стабильность послевоенных границ в Западной Европе. СССР был исключен из этих соглашений, что усиливало его международную изоляцию.

Фактически по всему периметру своих западных границ СССР ока зывался окруженным своеобразным «санитарным кордоном», состав ленным из недружественно настроенных государств Восточной Европы и Прибалтики. Помимо неприятия коммунистической идеологии недоб рожелательность правительств этих стран по отношению к СССР была порождена и рядом специфических факторов: националистическими мотивами (как в случае с Польшей) либо неурегулированностью терри ториальных споров (с Румынией из-за Бессарабии).

Противодействие западных политиков стремлению советского госу дарства к выходу из международной изоляции объяснялось стремлени ем не допустить дальнейшего распространения «вируса коммунизма» в Европе, где и без того после Первой мировой войны имел место рост коммунистических настроений: Коминтерн объединял в середине 20-х гг. до 1,5 млн сторонников коммунистических идей за пределами Рос сии. Естественно, что всякие действия советского руководства и шед шего в фарватере его политики Коминтерна, направленные на поддерж ку революционного движения в других странах, квалифицировались как «подрывная» деятельность и приводили к осложнению отношений.

Наиболее острый кризис возник в 1927 г., когда английское правитель ство консерваторов разорвало дипломатические отношения с СССР, обвинив его в ведении «подрывной пропаганды» за границей, помощи китайской революции и вмешательстве во внутренние дела Англии.

Непосредственным предлогом послужила развернутая в СССР кампания по оказанию помощи бастующим английским шахтерам. Позиция Ан глии была активно поддержана Польшей, а также пекинским правитель ством Китая, которое организовало (не без участия англичан) нападение своих солдат и полиции на советское посольство в Пекине с целью об наружения документов, свидетельствовавших о вмешательстве СССР во внутренние дела Китая.

Резкое ухудшение международного положения СССР в 1927 г. вы звало к жизни призрак новой войны. В своей речи на XV съезде ВКП(б) Сталин заявил, что период мирного сожительства «отходит в прошлое», и обстановка в мире напоминает ситуацию кануна Первой мировой войны, когда достаточно одной искры, чтобы зажечь пожар войны. В выступлениях других советских руководителей, в прессе также усилен но нагнеталось ощущение непосредственной военной угрозы, нависшей над страной.

Традиционно в советской историографии не подвергалась сомнению адекватность реальной угрозы нового империалистического вторжения и реакции на нее политического руководства и средств массовой ин формации СССР. Теперь же многие историки (А.И. Нежинский и др.) полагают, что нет достаточных оснований говорить о существовании непосредственной военной угрозы Советскому Союзу со стороны за падных стран в конце 20-х гг., так как ими не был образован политиче ский антисоветский союз (вопреки нажиму Англии другие европейские государства не пошли на разрыв дипломатических отношений с СССР), в генштабах не было разработанных планов развертывания в ближай шие годы войны против СССР. Реально имевшее место ухудшение международного положения СССР было намеренно интерпретировано Сталиным и его окружением как состояние, граничащее с войной, с тем, чтобы использовать обстановку нагнетавшегося военного психоза для решительной борьбы с троцкистско-зиновьевской, а затем бухаринской оппозицией, квалифицировав их оппозиционность как пособничество международной империалистической реакции. В такой обстановке лег че было обосновать необходимость свертывания нэпа и проведения в жизнь сталинского плана социалистических преобразований, включав шего курс на форсированную индустриализацию (и прежде всего разви тие тяжелой промышленности, от которой зависела обороноспособ ность страны) и насильственную массовую коллективизацию с целью перекачки из сельского хозяйства необходимых для проведения уско ренной индустриализации средств.

В современных публикациях историками отмечается и такой ранее замалчивавшийся в советской историографии факт, как ответственность самого СССР за обострение международной ситуации в конце 20-х гг.



Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 9 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.