авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 | 3 |
-- [ Страница 1 ] --

IV Очередной Всероссийский социологический конгресс

Социология и общество:

глобальные вызовы и региональное развитие

36

Секция 36

Методология

и методы

эмпирических

исследований

Секция 36. Методология и методы эмпирических исследований

Большаков Д. В., Пермь

Социальная реальность в зеркале

мультипликации:

основные подходы и методика исследования

Аннотация В данной статье автор обращается к проблеме изучения мультипликационных фильмов, рассматривающихся как фантастические творения, не имеющие связи с социаль ной реальностью. Рассмотрена возможность их изучения с позиций семиотического и интерпретативного подхо дов, а также представлен алгоритм действий исследова теля в процессе изучения отдельных мультипликацион ных фильмов.

Ключевые слова: мультипликационные фильмы, визуальные исследования, социальная реальность, семиотический подход, интерпретативный подход, Р.

Барт, Ю. М. Лотман, К. Гирц Мультипликационные (анимационные) фильмы сегодня становятся все более зрелищными и ориентированными не только на детскую аудито рию, теперь это сегмент семейных фильмов. Картины, выходящие в про кат в последнее время, нередко отражают проблемы социальной реально сти, причем это характерно и для мейнстримовых мультипликационных фильмов.

Это явление обуславливает наш интерес к продуктам мультипли кации и анимации как одного из средств массовой коммуникации, через которые мультипликаторы могут показать свое видение и критику совре менных проблем.

В академической среде можно обнаружить возрастающий интерес к исследованию визуального, в частности, фотографий, кинофильмов, рекламы, архитектуры и пр. Но, стоит отметить, что нет ни одного исследо вания в рамках визуальной социологии и социологии кино, посвященного мультипликационным фильмам, несмотря на заметные успехи анимато ров и их творений на международных кинофестивалях в Каннах, Берлине и Венеции1.

Например: Каннские спецпоказы анимационных фильмов «Шрек», «Шрек 2», на Берлинском кинофестивале «Золотого медведя» вручают фильму Хаяо Миядзаки «Унесенные призраками».

Секция 36. Методология и методы эмпирических исследований Интерес социологов к изучению визуальных репрезентаций соци альной реальности и документов обусловлен тремя интеллектуальными импульсами. Первый импульс связан с осмыслением визуальных репре зентаций культуры и имеет глубокие корни в западной интеллектуальной традиции. Второй импульс соотносится с расширением методического инструментария для исследования социальной деятельности. Третий - свя зан с эпистемологическим поворотом в социальной теории XX века1.

Социологи выделяют две исследовательские перспективы в визу альной социологии: изучение социального посредством визуального (т. е.

визуальное здесь служит зеркалом, поэтому отражение равно тому, что отражает) и визуального как отдельного социального конструкта2. Кроме того, формируется парадигма «визуальных исследований», которая пред ставляет собой междисциплинарный подход к визуальной культуре во всех ее проявлениях, можно сказать, что «визуальные исследования» - это своего рода социальная теория визуальности3. Визуальные методы и визуальные исследования в отечественной социологии формируются на основании осмысления и развития западных теорий и подходов, среди которых четыре основных: семиотический подход (Р. Барт и К. Гирц), феноменологиче ский (А. Шюц), структурно-функциональный анализ и постструктурализм (П. Бурдье), психоаналитический подход (Л. Карригус). Отечественные исследователи работают в рамках семиотического и постструктуралист ского подходов, феноменологический и психоаналитический же подходы представлены в основном работами западных исследователей.

Выше были упомянуты основные подходы в рамках визуальных исследований, однако, для исследований мультипликационных фильмов необходим философский фундамент. За основу был взят исторический материализм и его положение о примате общественного бытия перед обще ственным сознанием. Одна из форм общественного сознания, наряду с эко номическим, нравственным, философским и научным, - эстетическое, выс шей формой которого является художественное сознание, выражающееся в искусстве. Природа сознания – материальна, соответственно, сознание, как и любой другой материальный объект обладает свойством отражения, т. е. имеет способность оставлять в себе следы других материальных объ ектов при взаимодействии с ними (в нашем случае, в сознании остаются следы социальной реальности, которая окружает того или иного индивида).

Эстетическим сознанием обладает каждый индивид, однако, наибо лее развитым сознанием обладают художники. Среди основных предметов эстетического отражение можно выделить природу, общество и человека.

Специфика эстетического сознания в том, что оно представляет собой Сергеева О.В. Исследовательское поле визуальной социологии//Журнал социологии и социальной антропологии. 2008. Том XI. № 1. С. 136.

Запорожец О.Н. Визуальная социология: в поисках границ // URL: http://new.hse.ru (Дата обра щения: 08.05.2011).

Усманова А. Между искусствознанием и социологией: к вопросу о предмете и методе «визуальных исследований» // URL: http:// belintellectuals.eu/media/library/artsociology_ousmanova.doc (Дата обращения:

08.05.2011).

Секция 36. Методология и методы эмпирических исследований отражение реального мира в эстетических или художественных образах, при этом действительность отражается в ее целостности, конкретности, индивидуальности. Соответственно, если мы знаем, что анимация есть вид кинематографа, а кино – это искусство, то мы можем говорить, что ани мационные фильмы являются продуктом эстетического, художественного сознания, которое отражает мир действительности.

Визуальные документы анализируются с точки зрения разных под ходов, однако наибольшую популярность среди отечественных исследо вателей снискали семиотический и интерпретативный подходы. О них сейчас и пойдет речь, и в дальнейшем будет понятно, почему их рассма тривают вместе.

Сразу хотелось бы сделать пояснение – эти подходы в основном используются для анализа фотографий, но мы предположили и сделали допущение, что использование этих подходов для исследования анима ционных фильмов не будет противоречить самой сути данных подходов.

Кроме того, семиотический анализ, по утверждению Альмиры Усмановой1, используют при исследовании визуальной культуры.

Если фотография воспринимается как документальное отражение реальности (хотя с развитием цифровых и компьютерных технологий это утверждение можно подвергнуть сомнению из-за большого количества фальсификаций и редактирования фотографических изображений), то, что мешает нам также воспринимать анимационные фильмы (основываясь на понимании эстетического сознания в рамках исторического материа лизма), с некоторыми оговорками, касающимися доли фантастического в анимационных лентах? В понятиях семиотики мы можем сказать, что анимационный фильм будет восприниматься нами как прямое незакоди рованное сообщение.

Основными представителями семиотического подхода являются Ролан Барт и Юрий Михайлович Лотман, а основоположником и главным теоретиком интерпретативного подхода является Клиффорд Гирц,. Сначала поподробнее остановимся на семиотическом подходе.

Рассматривать взгляды и положения Лотмана и Барта вместе, где-то даже дополняющими друг друга, мы считаем правомерным, т.к. идеи Лотмана в достаточной степени повлияли на становление взглядов и семи отики (постструктуралистского ее направления) в Италии и Франции2.

См.: Усманова А. Между искусствознанием и социологией: к вопросу о предмете и методе «визуальных исследований» // URL: http:// belintellectuals.eu/media/library/artsociology_ousmanova.doc (Дата обращения: 08.05.2011).

См.: Зайнетдинова Р.А. Теория Ю.М. Лотмана и французская и итальянская семиотика // Вестник ЮУрГУ, серия «Социально-гуманитарные науки». - 2009. - выпуск 13. - № 32 (165). – С. 92-98.

Секция 36. Методология и методы эмпирических исследований В семиотическом подходе образ (будь он на фотографии, или же в фильме) является знаком1 или системой знаков - кодом. Здесь нам следует разобраться с классификацией знаков. Самая распространенная классифи кация знаков включает три их основные разновидности: 1) знаки-иконы, для которых характерно существенное сходство того, что они означают, с их формой, видом;

2) знаки-указатели, которые характеризуются опре деленной типовой, закономерной зависимостью с тем, что они означают (тюльпаны – весна, заполненная людьми улица - город);

3) знаки-символы, которые обозначают условные, установленные в данной культуре (кол лективе, обществе) значения предметов, явлений (крест - христианство)2.

У Лотмана, мы можем видеть несколько иную классификацию из двух видов знаков: условные («…связь между выражением и содержанием вну тренне не мотивирована»3) и изобразительные (или иконические, которые подразумевают, что «значение имеет единственное, естественно ему прису щее выражение»4, при этом они отличаются большей понятностью). Самым типичным условным знаком является слово, а иконического – рисунок.

Для развития культуры, по Лотману, необходимо наличие и условной и иконической знаковых систем. Лотман также пишет: «…сообщение, зафиксированное условными знаками, будет выглядеть как закодирован ное, требующее для понимания владения специфическим шифром, между тем как иконические представляются «естественными» и «понятными»5.

В постоянном взаимодействии, непрерывном взаимопереходе и взаимоот талкивании находятся миры условных и иконических знаков. А процесс их взаимного перехода является одним из самых важных аспектов культурного освоения человеком мира при помощи знаков. Стоит еще отметить пред положение Ю.М. Лотмана о том, что за знаками и цифрами всегда стоит материальная реальность6, которое как нельзя лучше подходит для нашего методологического фундамента в виде теории отражения.

Другие категории, используемые для анализа образов, мы нахо дим у Р.Барта: противопоставленные друг другу денотация и коннота ция. Денотация – это то, к чему непосредственно относится знак, то, что образ наглядно представляет;

денотация есть ответ на вопрос «Что это такое?». Коннотация – ассоциации, чувства, эмоции и идеи, вызванные образом;

коннотация как ответ на вопрос «Что это нам говорит? С чем Знак - минимальный носитель языковой информации. Совокупность З. образует знаковую систему, или язык. З. представляет собой двустороннюю сущность. С одной стороны, он материален (имеет план выражения, или денотат), с другой он является носителем нематериального смысла (план содержания).

(Руднев В. Словарь культуры XX века / URL: http://www.gumer.info/bibliotek_Buks/Culture/Rudnev/Dict/_Index.

php (Дата обращения:10.05.2011 г)).

Штомпка П. Визуальная социология. Фотография как метод исследования/ учебник, - М.:

«Логос», 2007. – С. 83-85.

Лотман Ю. Семиотика кино и проблемы киноэстетики/ Таллин: Ээсти Раамат, 1973. URL:http:// www.bookssite.ru/scr/page_114627.html (дата обращения: 15.03.2011 г.) Лотмана Ю. Указ. соч.

Там же.

Зайнетдинова Р.А. Теория Ю.М. Лотмана и французская и итальянская семиотика // Вестник ЮУрГУ, серия «Социально-гуманитарные науки». - 2009. - выпуск 13. - № 32 (165). – С. 97.

Секция 36. Методология и методы эмпирических исследований ассоциируется?»1. Для социологии характерно, что есть один отдельный вид коннотации образа – ассоциации, продиктованные правилами культуры (наследием исторических традиций) коллектива. Таким образом, есть два слоя: денотация определяет поверхностный (информационный) слой;

кон нотация определяет скрытый (символический) слой, требующий аналити ческой интерпретации. Барт также пишет о наличии studium’а и punctum’а2.

Studium – есть сфера значений образа, т. е. денотации и коннотации в сово купности, а punctum – это поражающее, воспринимаемое с большим тру дом, непосредственное и шокирующее влияние образа на зрителя.

Выделяются еще две категории семиотического анализа: синтагма тические и парадигматические реляции знаков. Синтагматическое отноше ние знаков говорит нам о необратимой последовательности событий пере дающихся через знаки, т. е. речь идет о повествовании. Парадигматическая реляция говорит нам о возможности взаимного замещения образов знаков при обозначении одного явления, события или объекта3. Так как знаки не изолированы друг от друга, то возникают системы знаков, объединенных одной тематикой, к примеру, знаки, обозначающие различные сферы общественной жизни (работы, религии, семьи и т. д.). Такие системы зна ков называются кодами, и выявление таких кодов является одной из задач семиотического анализа с последующей дешифровкой этих кодов.

Теперь перейдем к интерпретативному подходу, который разраба тывался американским культурантропологом Клиффордом Гирце. При построении своей теории он исходит из двух утверждений: 1) следует отказаться от детерминистского взгляда на культуру как комплекс моделей поведения, который он считал слишком упрощенным, а рассматривать ее как набор контрольных механизмов, программ (как компьютерные про граммы), которые управляют поведением;

2) Гирц был убежден, что чело век – животное, которое в огромной степени зависит от культурных про грамм, при упорядочивании своего поведения. Эти культурные программы существуют в виде целых комплексов значимых символов: слов, рисунков, жестов и др., т. е. любых чувственно воспринимаемых объектов, исполь зуемых людьми для придания смысла своему поведению4. Таким образом, можно сказать, что Гирц понимает культуру как исторически передаваемую систему значений (выраженных в символах), посредством которой люди могут сохранять, передавать и развивать свое знание об окружающем мире5.

Штомпка П. Визуальная социология. Фотография как метод исследования:учеб. М.: «Логос», 2007. С. 85-86.

Барт Р. Camera Lucida. Комментарии к фотографии. URL: http://www.gumer.info/bibliotek_Buks/ Culture/camera/index.php (дата обращения: 15.03.2011 г.) Штомпка П. Визуальная социология. Фотография как метод исследования:учеб. М.: «Логос», 2007. С. 88.

Килькеев В.Н. Клиффорд Гирц о контроверзах постижения культуры и человека // Научные ведомости Белгородского государственного университета. Серия: Философия. Социология. Право – 2009. – Т. 57. - № 7. – С. 167-168.

Килькеев В.Н. Указ. соч. С. 169 – 170.

Секция 36. Методология и методы эмпирических исследований Тут стоит заметить, что в понимании культуры Гирц очень близок Лотману, который был убежден, что культура есть механизм выработки и хранения информации, созданный человечеством.

Информация (культурные программы) Гирц делит на два блока:

этос (этические, эстетические и аксиологические аспекты культуры;

это характер и стиль жизни носителей культуры, отношение носителей к сво ему народу и к миру) и картина мира (гносеологические, онтологические, космогонические аспекты;

представления о формах существования объек тивной реальности, определенный способ понимания природы, человека, общества, идеи об устройстве мироздания)1. Два этих блока взаимосвязаны:

этос становится интеллектуально оправданным, если его представляют как олицетворение образа жизни, обусловленного реальным положением дел, которое описывается картиной мира;

картина мира становится эмо ционально приемлемой, если ее представляют как изображение реального положения дел, для которого такой образ жизни является аутентичным выражением2. Гирц выявляет несколько методов восприятия и конструиро вания мира («перспектив»), среди которых четыре основные: религиозная, научная, эстетическая и перспектива здравого смысла3. На основе этих перспектив формируются четыре культурные системы: религия, идеология, искусство и здравый смысл. Они носят характер культурных универсалий и служат для формирования поведения в рамках определенной культуры.

Сам Гирц отмечал, что его концепция культуры является семиоти ческой, и, рассматривая человека как животное, которое висит на соткан ной им самим паутине смыслов, Гирц принимает культуру за эту паутину, считая, что анализ этой паутины – дело науки, занятой поиском значений, т. е. интерпретативной.

Гирц создает интерпретативную антропологию, базирующуюся на традициях семиотики, герменевтики, «понимающей» социологии и анали тической философии. Суть интерпретативного подхода состоит в следую щем: исследователь должен наполнять знаки и символы культуры (в каче стве знаков и символов он рассматривает акты социального поведения людей в рамках культуры, которая является активным, наполняющим эти акты смыслом, контекстом) смыслом, конкретным содержанием, исходя из того, какое значение эти символы играют для окружающей жизни, как их переживает и воспринимает носитель культуры. Получается, что исследо ватель должен воссоздать значения и смыслы символов и знаков. Для этого Килькеев В.Н. Клиффорд Гирц: концепция культуры и семиотический подход к ее изучению // Вестник Челябинского государственного университета. Философия. Социология. Культурология. – 2009. Вып. 11. - № 11 (149). - С. 139.

Килькеев В.Н. Клиффорд Гирц: концепция культуры и семиотический подход к ее изучению // Вестник Челябинского государственного университета. Философия. Социология. Культурология. – 2009. Вып. 11. - № 11 (149). - С.

Килькеев В.Н. Клиффорд Гирц о контроверзах постижения культуры и человека // Научные ведомости Белгородского государственного университета. Серия: Философия. Социология. Право – 2009. – Т. 57. - № 7. – С. 169.

Секция 36. Методология и методы эмпирических исследований используется «насыщенное описание»1, призванное дать такое описание ситуации, которое поможет стороннему наблюдателю получить возмож ность отделить нагруженные смыслом действия от простых физиологи ческих действий2. Если выразиться более понятно, то «насыщенное» опи сание – это инструмент исследователя, который помогает ему вскрывать смысл действий, подразумеваемый производящими эти действия индиви дами, т. е. интерпретировать его, воссоздавая многое сообразно своей инту иции, воображению и знанию культуры того сообщества, в котором проис ходит исследование. Такой подход к исследованию слишком субъективен и таит в себе множество опасностей для научного исследования, однако, есть основание доверять своему воображению, поскольку использование воображения предлагалось и другими исследователями.

Исходя из всего вышеизложенного, можно определить алгоритм действий исследователя при изучении мультипликационных фильмов.

На первом этапе работы производится отбор мультипликационных фильмов, им дается характеристика: страна, год производства, основная информация относительно режиссеров и аниматоров. Второй этап харак теризуется поиском и сбором информации относительно социальной реальности того времени и страны, где и когда был выпущен фильм. Третий этап – собственно просмотр фильма (неоднократный). В рамках следую щего этапа уже подготовленные исследователи (желательно, при поддержке представителя той культурной традиции, к которой принадлежит и фильм) анализируют сам мультипликационный фильм, выявляются основные символы, знаки, коды, которые в дальнейшем подлежат определению, описанию и разбору (денотация, коннотация и т. д.). Выявленные символы, знаки, коды подвергаются интерпретации и объяснению с последующим сопоставлением с собранной информацией о социальной реальности.

В результате всех этих процедур исследователь или группа исследователей получают выводы о возможностях мультипликационных фильмов отражать социальную реальность, а также, возможно, приращение знаний относи тельно самой социальной реальности. Может случиться так, что аниматоры и режиссеры через свое творение смогли передать такие характеристики современной им реальности, которые не были обнаружены учеными.

Авторство термина принадлежит Гилберту Райлу (представитель британской аналитической философии), а Гирц является популяризатором.

Килькеев В.Н. Клиффорд Гирц о контроверзах постижения культуры и человека // Научные ведомости Белгородского государственного университета. Серия: Философия. Социология. Право – 2009. – Т. 57. - № 7. – С. 170.

Секция 36. Методология и методы эмпирических исследований Библиографический список 1. Барт Р. Саmera lucida. Комментарии к фотографии/ М.: Ad Marginem, 1997.

2. Гирц К. Интерпретация культур / М.: РОССПЭН, 2004.

3. Зайнетдинова Р.А. Теория Ю.М. Лотмана и французская и итальян ская семиотика // Вестник ЮУрГУ, серия «Социально-гуманитарные науки». - 2009. - выпуск 13. - № 32 (165). – С. 92-98.

4. Запорожец О.Н. Визуальная социология: в поисках границ // URL:

http://new.hse.ru (Дата обращения: 08.05.2011).

5. Килькеев В.Н. Клиффорд Гирц: концепция культуры и семиотиче ский подход к ее изучению // Вестник Челябинского государственного университета. Философия. Социология. Культурология. – 2009. – Вып. 11. – № 11 (149). – С. 138-142.

6. Килькеев В.Н. Клиффорд Гирц о контроверзах постижения культуры и человека // Научные ведомости Белгородского государственного университета. Серия: Философия. Социология. Право – 2009. – Т. 57. – № 7. – С. 166-172.

7. Лотман Ю. Семиотика кино и проблемы киноэстетики/ Таллин: Ээсти Раамат, 1973.

8. Руднев В. Словарь культуры XX века / URL: http://www.gumer.

info/bibliotek_Buks/Culture/Rudnev/Dict/_Index.php (Дата обращения:10.05.2011).

9. Сергеева О.В. Исследовательское поле визуальной социологии// Журнал социологии и социальной антропологии. 2008. Том XI. № 1.

С. 134-138.

10. Усманова А. Между искусствознанием и социологией: к вопросу о предмете и методе «визуальных исследований» // URL: http:// belintellectuals.eu/media/library/artsociology_ousmanova.doc (Дата обра щения: 08.05.2011).

11. Штомпка, П. Визуальная социология. Фотография как метод исследо вания. — М.: Логос, 2007.

Секция 36. Методология и методы эмпирических исследований Горюнова Л. О., Москва Возможности использования техники mind-mapping (интеллект-карт) в качественных исследованиях Аннотация В статье показаны возможности использования интеллект-карт в качестве проективной методики при проведении глубинных интервью и фокус-групп.

Ключевые слова: интеллект-карты, диаграммы связей, ассоциативные карты, ментальные карты, качественные методы исследования, проективные методики Актуальность использования в исследованиях Одной из наиболее важных задач модератора в ходе ведения интер вью или фокус-группы становится детальная проработка мнений респон дентов. Наиболее распространенный и общепринятый способ «докопаться до глубины» в качественных исследованиях – метод laddering. Данный метод был впервые использован клиническими психологами в 1960х годах как способ наиболее глубокого понимания сути того, что они ценят и во что верят [1]. Эта техника достаточно эффективна: она дает простую и систе матичную картину индивидуальной системы ценностей.

В дальнейшем маркетологи адаптировали эту модель для понима ния связи между ценностями человека и его потребительским поведением.

В этой технике вопросы формулируются таким образом, чтобы выстро ить цепочку от характеристик продукта к характеристикам потребителя.

Респондента спрашивают, что он думает по поводу некой особенности про дукта и почему это для него важно. Вопросы «Почему это важно?» и «Что это значит лично для Вас?» задаются по каждому новому ответу до тех пор, пока беседа не выйдет на уровень личностной значимости.

На уровне генерализации мы понимаем также, что, по сути, дан ный метод является основным для получения информации в качествен ных исследованиях: выстраивая цепочку связей с помощью вопросов «Почему?», мы идем все глубже и глубже от поверхностного понимания до того, что может стоять за конкретным действием. Однако основным недо статком данной техники является ее линейность. В случае разветвления Секция 36. Методология и методы эмпирических исследований и модератору и респонденту бывает сложно вернуться к другому направ лению, т.к. углубление линейно в одну сторону часто уводит от некоторых других «веток».

В этом случае нам приходит на помощь техника Mind mapping (иначе называющаяся Интеллект-карта, диаграмма связей, ассоциативная или ментальная карта) – способ изображения процесса общего системного мышления с помощью схем (техника визуализации мышления). Это не очень традиционный, но очень естественный способ организации мышле ния, поскольку он основан на особенности человеческого мозга мыслить ассоциативно, от центра к периферии. Эта естественная функция челове ческого мозга называется радиантное мышление [2].

При рисовании Интеллект-карт включается в работу правое полуша рие мозга, отвечающее за эстетику и холистический подход. То есть, рисуя карту по какой-то проблеме, мы обдумываем её другой частью мозга [3].

Это показывает бесконечное разнообразие возможных ассоциаций и следовательно, неисчерпаемость возможностей мозга. Подобный способ записи позволяет диаграмме связей неограниченно расти и дополняться.

Визуализация же связей помогает респонденту более подробно описать явление или процесс, а модератору – более глубоко понять, что стоит за словами этого человека.

История создания техники Графические методы записи знаний и систем моделирования на про тяжении веков использовались в методиках обучения, мозгового штурма, запоминания, визуального мышления для решения проблем, возникающих в процессе деятельности педагогов, инженеров, психологов и представи телей многих других специальностей [4]. Одни из самых ранних примеров таких графических записей были разработаны философом III века н. э.

Порфирием из Тироса, он графически изобразил концепцию категорий философии Аристотеля в виде так называемого «древа Порфирия», иллю стрирующего многоступенчатую субординацию родовых и видовых поня тий при дихотомическом делении [5].

Семантические сети были разработаны в конце 50-х годов 20 века для попытки описания процесса обучения человека, в дальнейшем эта тео рия получила своё развитие благодаря работам Аллана Коллинза и Росса Куиллиана в начале 60-х. Британский писатель Тони Бьюзен, автор книг по популярной психологии утверждает, что он является изобретателем современного вида диаграмм связей. По его словам, его вдохновили идеи Альфреда Коржибски из области общей семантики, популяризованной в научно-фантастических романах Роберта Хайнлайна и Альфреда ван Вогта [4].

В данный момент использование техники чаще связывают с систе мой записи и классификации собственных знаний. Основные обла сти применения:

Секция 36. Методология и методы эмпирических исследований • обучение, • конспектирование лекций и книг, • подготовка материала по определенной теме, • решение творческих задач, • мозговой штурм, • презентации, • планирование и разработка проектов разной сложности, • составление списков дел, • проведение тренингов, • развитие интеллектуальных способностей, • решение личных проблем.

Применение в качественных исследованиях Данный метод может быть использован как способ получения информации, так и как способ ее анализа.

Поскольку анализ информации проводится по общим правилам формирования Интеллект-карт, хотелось бы остановиться на применении данной техники (в адаптированном виде) в рамках проведения фокус-групп и глубинных интервью.

Основная цель использования техники – помочь респонденту систематизировать свои чувства, эмоции, действия с помощью визуализации, включая ассоциативные связи. В дальнейшем полученные данные анализируются как на уровне слов респондента, так и на уровне проекции.

Задачи, которые можно решить с помощью техники Интеллект-карт:

• эмоциональное сопровождение процесса;

• актуальные проблемы (их решение или поиск причин);

• понимание процесса взаимодействия, между отдельными сотруд никами и / или подразделениями организации;

• разработка семантических полей для разработки рекламных кон цепций, нейминга, других креативных задач.

Данный метод наиболее эффективен при использовании в глубин ных интервью, т.к. позволяет индивидуально обсудить каждую нарисован ную ветвь. Применение методики в ходе фокус-групп возможно в случае гомогенности группы (в том числе возможно групповое выполнение за дания по рисованию Интеллект-карты в случае, если перед группой стоит креативная задача).

Секция 36. Методология и методы эмпирических исследований Работа с Интеллект-картами ведется в 3 этапа:

• Этап 1. Мысленная визуализация. Респонденту предлагается вспомнить определенный контекст событий и мысленно пред ставить их еще раз.

• Этап 2. Рисование интеллект-карты. Осуществляется по правилам, описанным ниже.

• Этап 3. Обсуждение получившейся карты, уточнение деталей (воз можно, с дорисовкой ветвей).

Технология рисования интеллект-карты основана на правилах, выработанных Тони Бьюзеном [6], но адаптирована под использование «непосвященным» в особенности метода респондентом.

• Лист располагается горизонтально.

• Респондент или проблема – в центре листа.

• От центра рисуются ветки – задание по рисованию определяется поставленной задачей, например: «С кем Вы взаимодействуете?»

в случае исследования организационных процессов;

«В чем Вы видите основные причины / последствия?» в случае изучения какой-то проблематики;

«Какие мысли / чувства возникали у Вас в этот момент? С чем они были связаны?» при изучении эмоцио нального фона процесса.

• Все слова пишутся печатными буквами.

• Важно проговорить все, что респондент рисует / отмечает на карте для последующей расшифровки и анализа.

• Необходимо проработать каждую ветку до ее логического завер шения / возможно, стыковки с другой веткой.

• Поощряется креативность респондента (использование цветов, картинок, юмора).

Далее полученная карта анализируется с учетом сопроводительных комментариев респондента, в том числе в ходе уточнений, полученных с по мощью стандартных техник модерирования. Дополнительно принимаются во внимание используемые цвета, толщина линий и тип рисунка (согласно правилам анализа рисуночных проективных техник).

В результате мы получаем простую, наглядную и систематизированную «картину мира», которая легко сравнима с другими аналогичными картами и дает нам возможность дополнительного анализа того, о чем нам рассказывает респондент в ходе интервью или фокус-группы.

Секция 36. Методология и методы эмпирических исследований Библиографический список 1. Hawley M. Laddering: A Research Interview Technique for Uncovering Core Values. // Сайт UXmatters.com. 2009. 18 June. URL: http://www.uxmatters.

com/mt/archives/2009/07/laddering-a-research-interview-technique-for uncovering-core-values.php#.

2. Майнд-мэппинг или карты памяти // Сайт Perevodik.net. Веб разработка, статьи для программистов. URL: http://perevodik.net/ru/ posts/31/.

3. Василенко Т. Mind Maps – опыт использования // Сайт компании «Организация времени». URL: http://www.improvement.ru/zametki/ mindmap/.

4. Диаграмма связей. Материал из Википедии. URL: http://ru.wikipedia.

org/wiki/%D0%94%D0%B8%D0%B0%D0%B3%D1%80%D0%B0%D %BC%D0%BC%D0%B0_%D1%81%D0%B2%D1%8F%D0%B7%D0% B5%D0%B9.

5. Порфирий. Введение к «Категориям». Пер. А. В. Кубицкого // Аристотель. Категории. М., 1939. С.53-83.

6. Buzen T. How to Make a Mind Map® // Mind Mapping Site.URL: http:// www.mind-mapping.co.uk/make-mind-map.htm.

Секция 36. Методология и методы эмпирических исследований Журавлева И. В., Иваново Шопинг и шопоголизм:

опыт регионального исследования Аннотация В статье приводятся результаты эмпирической апробации социологической методики идентификации шопоголи ков. Кроме того, описываются различия в покупатель ских практиках двух контрастных групп: шопоголиков и рациональных покупателей.

Ключевые слова: шопоголизм, ониомания, шопоголик, рациональный поку патель, покупательские практики Специалисты отмечают, что в сегодняшней России все чаще увле чение шопингом принимает навязчивую, болезненную форму;

количество увлеченных шопингом возрастает, простой поход по магазинам все чаще перетекает в нездоровую страсть и зависимость [1, с.120].

В марте 2009 и в апреле 2010 гг. мы провели два социологических исследования феномена шопоголизма в г.Иваново. Оба опроса были прове дены в ТРЦ «Серебряный город» (в пяти разных точках внутри центра). Целью опроса было изучение поведения людей во время шопинга, а также состав ление портрета среднестатистического «шопоголика». В состав выборки вошли 132 человека в 2009 г. и 200 человек в 2010 г. в возрасте от 18 лет.

Помимо содержательных целей, мы ставили перед собой и мето дические задачи. Поскольку не существует готовых, апробированных социологических методик идентификации шопоголиков, мы сами соз дали вопросные техники, нацеленные на дифференциацию покупателей на две группы: подверженных и неподверженных шопоголизму. Для этого респондентам предлагались суждения, с которыми они выражали степень своего согласия/несогласия. В опросе 2009 г. за основу для формулировки суждений мы взяли методологический подход, описанный в работах пси хиатров Э. Крепелина и Е. Блейлера. Они выделяют ряд симптомов они омании (таких, например, как поход в магазин без четкого желания найти что-то конкретное, апатия без регулярного посещения торговых заведений и т. п.) [2, с.165]. В исследовании 2010 г. мы существенно расширили круг суждений, определяющих склонность к шопоголизму. В итоговый пере чень вопросов, помимо уже апробированных суждений, вошли признаки, описанные в работах П. Лунта и С. Левингстоун, а также В.И. Ильина [3;

4].

Секция 36. Методология и методы эмпирических исследований В исследовании 2009 года нами было выявлено 6,8% шопоголиков.

Расширенная анкета 2010 г. привела нас практически к такой же цифре – 7,5% шопоголиков. Если в 2009 году мы идентифицировали шопоголиков по согласию со всеми суждениями одновременно, то в 2010 году мы сегмен тировали группу шопоголиков по количеству одновременно выбранных суждений от 13 и более (из 19). Число критериев для определения шопо голиков было выявлено по тесту Дункана. При этом данные, полученные нами, сходны с результатами исследований, проведенных в разных странах.

В ходе двух исследований мы анализировали покупательское пове дение шопоголиков и так называемых «рациональных» потребителей, кото рых мы условно назвали «не шопоголики». В исследовании 2010 года мы выявили согласно тому же тесту контрастности Дункана (со стандартным значением р=0,05), что в группу рациональных потребителей вошли 62,0 % людей, остальные ивановцы составили «золотую середину» (см. таблицу 1).

Таблица Доли покупательских групп в структуре шопинга, % Группы % «Шопоголики» 7, Срединная группа 30, «Не шопоголики» 62, Результаты обоих исследований убеждают, что абсолютное боль шинство ониоманов – женщины (для 2 р 0,001), причем достаточно молодые (см. таблицу 2).

Таблица Гендерно-возрастной состав шопоголиков, % и абс. числа Характеристики Исследование 2009 г. Исследование 2010 г.

Гендерные:

Женщин, % 100,0 93, Мужчин, % 0,0 6, Средний возраст, года 21 В целом структура поведения шопоголиков по результатам двух ис следований сопоставима, и она отличается от поведения рациональных по требителей. Шопоголики чаще гуляют по магазинам, чем «не шопоголики»

(см. таблицу 3).

Секция 36. Методология и методы эмпирических исследований Таблица Среднее количество посещений в месяц, абс. числа Группы респондентов Исследование 2009 года Исследование 2010 года «Шопоголики» 4,0 4, «Не шопоголики» 2,4 1, Разница -1,6 -2,6** * t = - 4,715, p0,05.

* t = 5,730, p0,01.

** Кроме того, количество часов, потраченных на один поход по мага зинам, существенно различается в группах шопоголиков и рациональных покупателей (см. таблицу 4).

Таблица Среднее количество часов затрачиваемых на один поход по магазинам, абс. числа Группы респондентов Исследование 2009 года Исследование 2010 года «Шопоголики» 3,22 3, «Не шопоголики» 2,94 2, Разница -0,28 -1,16* t = -4,331, p0,01.

* Поведение этих двух контрастных групп – шопоголиков и рацио нальных потребителей - различается и по ряду других параметров, описы вающих покупательские практики. Так, например, шопоголики, в отличие от «не шопоголиков», почти в два раза чаще продолжают прогулку по мага зинам после совершения покупки;

они склонны совершать выбор вещи на месте;

для них более типичны остановки во время прогулок по магазинам в различного рода кафе (см. таблицу 5).

Таблица Доля положительных ответов на вопросы о типах покупательских практик, % Среди Среди Ситуации Разница «шопоголиков» «не шопоголиков»

Продолжение прогулки после 80,0 43,5 -36,5* покупки Совершение выбора вещи на месте 80,0 52,8 -27,2** Остановка в кафе во время шопинга 86,7 50,0 -36,7* для j* р0,01.

* для j* р0,05.

** Секция 36. Методология и методы эмпирических исследований Кроме того, рациональные покупатели и шопоголики идут в торго вый центр, руководствуясь разными целями. «Не шопоголики» посещают магазины в первую очередь из-за необходимых покупок. В то же время шопоголики предпочитают просто погулять по магазинам, примеряя вещи (см. таблицу 6) Все это лишний раз доказывает, что для шопоголиков процесс шопинга не заканчивается после покупки необходимых вещей, для них шопинг – это удовольствие, прогулка.

Таблица Цели посещения ТРЦ «Серебряный город», % Среди Среди Цели посещения Разница «шопоголиков» «не шопоголиков»

Погулять по магазинам, 60,0 29,8 +30,2* примеряя вещи Провести свободное время, 53,3 27,4 +25,9** погулять Определенная покупка 46,7 68,5 -21, Зайти на обед 20,0 25,0 -5, Посещение развлекательного 13,3 16,1 -2, центра А- Посещение определенных 6,7 7,3 -0, магазинов Посещение вместе с детьми 6,7 3,2 +3, Посмотреть мероприятия 0,0 7,3 -7, в атриуме для j* р0,05.

* для j* р0,05.

** Таким образом, предложенная нами методика сегментирования по купателей и идентификации шопоголиков вполне успешно апробирована.

В результате ее применения можно вполне уверенно идентифицировать ониоманов и рациональных потребителей.

Библиографический список 1. Орлова А.Е. Шопинг, который вас разоряет. М.: Вече, 2007.

2. Блейлер Е. Руководство по психиатрии. СПб: Питер, 2008..

3. Lunt P., Livingstone S. Mass consumption and Personal identity Bucks:

Shopping, Spending and pleasure. Open university Prass, 1992.

4. Ильин В.И. Поведение потребителей. СПб.: Питер, 2000.

Секция 36. Методология и методы эмпирических исследований Журавлева С. Л., Иваново Особенности коммуникативной ситуации в телефонном интервью Аннотация В статье рассматривается ряд особенностей процесса коммуникации в интервью, проводимом по телефону.

Анализируется влияние на качество итоговых данных опосредованного характера телефонного общения, аффективной дистанции между участниками телефон ного интервью, ограниченного использования средств невербальной коммуникации.

Ключевые слова: телефонное интервью, коммуникативная ситуация, огра ниченная «канальная способность», дефицит легитимности Как показывает многолетняя практика исследований, метод сбора социологической информации не является нейтральным инструментом. Он накладывает отпечаток и на процесс взаимодействия социолога с объектом исследования, и на его результат.

Каждый из методов получения социологической информации вос принимается респондентами не как инструмент сбора данных, а как особый вид коммуникации с партнером по общению. Поэтому их реакция часто оказывается направлена не на содержание беседы, а на ситуацию опроса [1, c. 123]. Поведение респондента в процессе опроса может рассматриваться как результат восприятия основных параметров коммуникативной ситуации интервью, как «приспособление к интерпретируемой им ситуации» [2, c. 211].

Очевидно, что процесс коммуникации в телефонном опросе имеет свою специфику по сравнению с персональным интервью, что непременно сказывается на поведении участников общения. Особенности коммуни кации, опосредованной телефоном, необходимо обязательно учитывать при подготовке, организации и проведении исследований с применением телефонных опросов.

Главной особенностью общения по телефону является отсутствие визуального контакта собеседников. Эту черту телефонного интервью отме чают многие исследователи [3;

4;

5]. Иными словами, по телефону можно передать ограниченный набор сигналов по сравнению с персональной ком муникацией. Это свойство телефона Э. Вильямс называет «ограниченной канальной способностью» [4, p. 226].

Секция 36. Методология и методы эмпирических исследований Данная особенность имеет целый ряд последствий для коммуника тивного процесса.

Прежде всего, индивид в этих условиях должен строить суждения, основываясь только на аудиальной информации. И хотя проведенные исследования не обнаружили увеличения количества ошибок при передаче вербального материала только аудиальным путем [4, p. 227], в этих условиях вполне возможно уменьшение уверенности людей в своих ответах по срав нению с личным взаимодействием. Дж. Фрей также отмечает вероятность повышения тревожности респондентов при опросе по телефону. Он связы вает это с отсутствием визуальных сигналов, необходимых для уверенной идентификации статуса или социального происхождения собеседника, без чего социальные отношения становятся плохо предсказуемыми [3, p. 18].

Невербальные сигналы играют важную роль в регулировании про цесса взаимодействия. Отсутствие визуального контакта существенно повышает вероятность возникновения коммуникативных неадекватностей.

Аудиальный канал коммуникации менее эффективен для передачи психологических состояний участников, чем другие каналы, доступные в процессе персональной коммуникации. Снижена способность коммуни кантов передавать эмоции и оценивать субъективное состояние партнера.

Это лишает общающихся знаний о некоторых социально значимых характеристиках друг друга – внешних данных, возрасте, физических чер тах, одежде, манерах поведения и др. Такого рода информация (например, о некоторых физических особенностях человека) может быть передана либо через речь [4, p. 227], либо через визуальный канал коммуникации.

Невозможность видеть партнера, его мимику, жесты и т. д. может привести к появлению сомнений в искренности как со стороны респондента, так и со стороны интервьюера [6, p. 252]. Как свидетельствует Э. Вильямс, ответы респондентов на вопросы анкеты, предполагающие передачу фактологи ческой информации, различаются по степени искренности в зависимости от того, могут или не могут участники коммуникативного процесса видеть друг друга [7, p. 965].

Кроме того, отсутствие невербальных сигналов в телефонном интер вью может способствовать меньшей мотивированности респондентов. Как отмечают А. Холбрук, М. Грин и Дж. Кросник, в персональном интервью респондент, чья мотивация на участие в исследовании в какой-то момент ослабевает, может благодаря невербальным сигналам наблюдать, что интер вьюер вовлечен в коммуникативный процесс и увлечен им. Интервьюеры, которые невербально выражают свое позитивное отношение к происходя щему, тем самым мотивируют респондентов прилагать все необходимые усилия, чтобы осуществить когнитивный процесс, требуемый для получе ния ответа. Иными словами, отсутствие визуального компонента коммуни кации не позволяет интервьюерам наблюдать выражаемые респондентами с помощью невербальных сигналов замешательство, неуверенность, недо статочную мотивацию и не дает возможности реагировать на эти сигналы, поддерживая на должном уровне вовлеченность партнера в коммуника тивный процесс [8, p. 83]. С другой стороны, невозможность уверенной Секция 36. Методология и методы эмпирических исследований идентификации партнера по общению ведет к «дефициту легитимности»

телефонного опроса, рождает у части респондентов сомнения в его науч ном характере.

Кроме того, при отсутствии визуального контакта резко возрастает нагрузка на вербальный компонент взаимодействия, большее значение приобретают голосовые характеристики интервьюера, усиливается роль смысловой интонации. Невозможность предъявления «визуальных под сказок» и в целом опосредованный характер взаимодействия могут вызвать у исследователя сомнения в правильности понимания респондентом неко торых вопросов [6, p. 252].

В силу особенностей восприятия информации память в процессе общении по телефону выполняет те же функции, что и зрительное восприя тие при чтении текста. Экспериментальное подтверждение этому получено, в частности, в ходе исследования А. Замбржицкой. Чтобы «… проверить, действительно ли необходимо для респондентов «двойное» – слуховое и зрительное – восприятие вопроса» [9, c. 119], в ходе интервьюирования применялись карточки с текстами вопросов. Оказалось, что большинство респондентов пользовались карточками при формулировании ответов, задействуя тем самым визуальные средства коммуникации.

Следовательно, телефонный опрос по сравнению с другими мето дами сбора данных увеличивает нагрузку на память и вербальный аппарат респондента, что может привести к росту утомляемости опрашиваемых и в итоге ограничить объем получаемой информации.

Телефон как опосредующее коммуникацию звено, способствует появлению большей социальной дистанции между партнерами. Это может иметь как позитивные, так и негативные последствия с точки зрения каче ства получаемой информации. С одной стороны, физическое отсутствие собеседника может способствовать большему самораскрытию респондента, но с другой – может сказаться на доверии гарантиям конфиденциальности.

Многие исследователи отмечают, что доверие респондентов заверениям в конфиденциальности проводимого опроса, часто аффективное по своей при роде, по телефону достигается гораздо труднее, чем при личном контакте [10, р.

460]. Но, если его все же удалось достичь, оно в большей степени, как считает Р. Гроувз, способствует снижению ощущения тревоги у респондента. Без этого доверия респондент в телефонном интервью испытывает больше негативных чувств и сомневается в собственной безопасности [4, p. 227].

Понятие социальной дистанции объясняет еще одно различие между двумя методами опроса. При проведении персонального интервью по месту жительства интервьюер оказывается в позиции «квази-гостя». В телефон ном интервью такой ситуации не возникает. Гостя, если он не нарушает общепринятых правил и норм, обычно из дома не выгоняют. Телефонное же интервью, в котором подобное нормативное давление отсутствует, пре рвать гораздо легче [4, p. 227].

Однако отсутствие личного контакта может в некоторых ситуациях стать достоинством телефонного интервью. Например, более низкий уро вень отказов (неответов) свидетельствует о том, что раппорт достигается по Секция 36. Методология и методы эмпирических исследований телефону легче, чем в ситуации персональной коммуникации. Это может быть связано с тем, что для респондента не всегда важно физическое при сутствие интервьюера, его не интересует возраст, стиль одежды, цвет кожи опрашивающего. Кроме того, ему не нужно беспокоиться о том, что он приглашает интервьюера в неубранный дом или не совсем одет.

Некоторые авторы считают, что при обсуждении очень острых и деликатных тем предпочтительнее проведение опроса без контакта глаз [6, p. 251]. В этом случае телефонное интервью в силу специфики условий коммуникации имеет преимущество по сравнению с другими методами при получении информации деликатного характера. Однако имеющиеся в специальной литературе данные пока достаточно противоречивы и не позволяют сделать однозначные выводы.

Ограничения «канальной способности» телефона исключают из интервью различные отвлекающие или подсказывающие реплики, намеки со стороны интервьюера, а поэтому телефонный опрос может быть более эффективным, когда вопросы анкеты затрагивают «чувствительные» темы.

Важная особенность телефонного интервью состоит также в том, что для него характерен более высокий темп опросного взаимодействия. Если при анкетировании респондент самостоятельно определяет темп заполне ния вопросника, а в персональном интервью условия непосредственного контакта позволяют интервьюеру гибко подстраиваться под индивидуаль ные особенности респондента, то телефонная коммуникация способствует увеличению скорости интеракции, а следовательно, появлению непроду манных и торопливых ответов опрашиваемого. Так общение приобретает механический характер.

Еще один аспект связан с процессом фиксации ответов. В теле фонном интервью респондент хотя и не сомневается в том, что его ответы записываются, сам, тем не менее, этого видеть не может. Это, как считают некоторые авторы, может способствовать снижению его тревожности и бес покойства и тем самым повышению достоверности ответов [11, p. 185].

Особенности коммуникативной ситуации телефонного интервью предъявляют особые требования к поведению интервьюера, его голосовым характеристикам, а также к длине, форме и формулировке вопросов. Кроме того, сама коммуникативная специфика телефонного интервью может оказывать влияние на уровень отказов от участия в опросе, поскольку пре кратить его гораздо проще, чем очную беседу, а возможности интервьюера с точки зрения повышения мотивации респондента на участие ограничены.

Таким образом, процесс коммуникации в интервью, проводимом по телефону, имеет целый ряд особенностей, которые могут повлиять на качество итоговых данных. Для телефонных опросов характерно следующее [12, с. 134–135]:


1. Опосредованный характер общения и связанный с ним «дефицит легитимности» во взаимоотношениях между сторонами.

2. Заметная аффективная дистанция между участниками телефонного интервью, возникающая в связи с отсутствием прямого визуального контакта.

Секция 36. Методология и методы эмпирических исследований 3. Отчужденный характер коммуникации сторон, участвующих в интервью.

4. Исключительно вербальные способы коммуникации, невозмож ность использования иных средств общения.

5. Ускоренная интеракция при отсутствии вербальных инструмен тов регулирования «разговорного потока».

6. Восприятие респондентами телефонного интервью как механи ческого процесса «задавания вопросов и формулирования ответов».

7. Повышенный риск возникновения коммуникативной неадекват ности в ответах в связи с ограниченной «канальной способностью» теле фона как средства общения.

8. Напряженность коммуникативных отношений в связи с состоя нием микростресса для респондентов.

Специфическая для телефонных интервью форма опосредованно го, незримого общения с незнакомым собеседником на расстоянии ставит респондентов в необычную проблемную ситуацию с неконтролируемыми условиями и трудно предсказуемыми последствиями. Пытаясь адаптиро вать ее к своим жизненным целям и потребностям и руководствуясь при этом принципом практической рациональности, опрашиваемые нередко используют защитные формы поведения, приводящие к смещениям в по лучаемых социологом ответах.

Библиографический список 1. Романович Н. А. Ситуация опроса глазами респондента // Социол.

исслед. 1999. № 2.

2. Андреенков В. Г., Сотникова Г. Н. Телефонный опрос // Методы сбора информации в социологических исследованиях / Под ред.

В.Г. Андреенкова, О.М. Масловой. М.: Наука, 1990. Кн. 1.

3. Frey J.H. Survey Research by Telephone. Newbury Park: Sage Publications, 1989.

4. Groves R. M. Theories and methods of telephone interview // Annual Review of Sociology. – 1990. – Vol. 16. – № 2.

5. Lavrakas P. J. Telephone Survey Method. Newbury Park: Sage Publications, 1993.

6. Miller P. V., Cannel C. F. A study of experimental techniques for telephone interviewing // Public Opinion Quarterly. – 1982. – Vol. 46. – № 2.

7. Williams E. Experimental comparison of face-to-face and mediated communication: A review // Psychological Bulletin. – 1977. – Vol. 84. – № 5.

Секция 36. Методология и методы эмпирических исследований 8. Holbrook A. L, Green M. C., Krosnick J. A. Telephone versus face-to face interviewing of national probability samples with long questionnaires:

Comparisons of respondent satisficing and social desirability response bias // Public Opinion Quarterly. – 2003. – Vol. 67. – № 1.

9. Замбржицкая А. К. Эмпирическая апробация вопросника в маркетин говом исследовании // Социол. исслед. 1999. № 11.

10. Kraus L., Augustin R. Measuring alcohol consumption and alcohol-related problems: Comparison of responses from self-administered questionnaires and telephone interviews // Addiction. – 2001. – Vol. 96. – № 4.

11. Ibsen C. A., Ballweg J. A. Telephone interviews in social research: Some methodological considerations // Quality and Quantity. – 1974. – Vol. 8. – № 1.

12. Мягков А. Ю. Влияние метода сбора данных на вербальное поведение респондентов // Социологический журнал. 1999. № 1/2.

Секция 36. Методология и методы эмпирических исследований Заславская М. И., Ереван О проблеме достоверности знания в социологии Аннотация В статье рассматривается вопрос об особом положе нии социологии, как науки, где размываются границы между субъектом и объектом социологического знания.

Обосновывается неправомерность постановки вопроса о достоверности или качестве социологического знания, как категории вне социального и социально-психологи ческого контекста. Предлагается новая парадигма соци ологического истины, как категории, основанной на объединении социологического и метасоциологического уровней познания Ключевые слова: социологическое знание, социологическая информация, истинность, достоверность, качество, надежность социологического знания, метасоциологическое знание Истина одна, а ложь разнообразна.

А. Франс Проблема достоверности социологического знания является одной из актуальных, можно сказать болезненных проблем современной социоло гии. В конечном счете, в настоящее время именно в проблему достоверно сти социологического знания упирается целый ряд критических замечаний, ставящий под сомнение подчас само существование социологии как науки.

На сегодняшний день в социологии сложилась парадоксальная ситу ация: существует целый ряд фундаментальных подходов к научному иссле дованию общества, и, несмотря на это, по словам Т. М. Дридзе «при всем богатстве существующих на сегодняшний день методологических принци пов явственно ощущается парадигмальный кризис социологии» [1, с.4].

Нельзя сказать, что эта проблема мало разработана, особенно в российской и постсоветской социологии. Этими проблемами зани мались Г.С. Батыгин, В.И.Волович, Б.З. Докторов, Т. М. Дридзе, Секция 36. Методология и методы эмпирических исследований Ю.Л. Качанов, Г.В. Осипов, В.И. Паниотто, Г.У. Солдатова, Ю.Н. Толстова, В.Э. Шляпентох, В.Н. Шубкин, В.А. Ядов и многие другие. В постсовет ской социологии сложилась уже определенная категориальная система, связанная с такими понятиями, как истинность, качество, достоверность, надежность социологического знания (или социологической информации).

Отметим, что хотя понятия социологической информации и социологиче ского знания тесно переплетены между собой, тем не менее, имеется опре деленная разница между этими понятиями. Обычно под социологической информацией понимается совокупность сведений, касающихся социальных фактов, и полученных из эмпирических социологических исследований.

Социологическое знание можно определить, как легитимированное в соци ологии научное знание. Определение знания в настоящее время в рамках различных философских и социологических концепций дается различным образом, например, В. П. Бондарев в качестве одного из определений дает следующее: «знание – это любая познавательно значимая информация»

[2, с. 68]. В конечном итоге ценность всякого знания (при любом его истол ковании) определяется его ролью как регулятора поведения отдельного человека или человеческих сообществ, а потому естественно поставить вопрос о ценности человеческого знания и об его истинности, то есть соот ветствия знания реальным закономерностям, имеющим место в мире.

Разработка критериев истинности и сравнимости социологиче ского знания на нынешнем этапе включена в некоторый замкнутый круг, локализующийся в рамках конкретного методологического подхода.

«Необходимым критерием истинности генерализаций является методоло гическая правильность», - считает Батыгин [3, с.18]. Между тем, «методо логическая правильность» напрямую зависит от сложного процесса леги тимации знания и его производства, процесс этот контекстно-обусловлен и зависит от конкретных традиций и институтов легитимации знания в рамках определенной научной школы [4, с.52].

Отметим, что принципы проверки истинности эмпирического зна ния (информации) в социологии на сегодняшний день разработаны лучше, нежели теоретического. В эмпирической социологии одним из тради ционных критериев достоверности полученного эмпирического знания служит соблюдение общепринятых принципов проведения социологиче ского исследования, которое по умолчанию априорно как бы гарантирует достоверность полученного знания. Иными словами, на вооружение взят процедурный аспект оценки качества эмпирического социологического знания. Отметим, что такое положение дел характерно и для зарубежной социологии. При анализе международных стандартов оценки качества социологических исследований в применении к российским реалиям социологи М.С. Сваффорд, М.С. Косолапов и П.М. Козырева отмечают:

«единственным критерием, подтверждающим, что данные имеет смысл анализировать, является точное соблюдение процедур построения шести звеньев цепочки между респондентом и исследователем» [5, с.292]. Шесть звеньев цепочки включают в себя грамотное построение выборки, опрос ника, подготовки интервьюеров, кодирование информации, ввод данных Секция 36. Методология и методы эмпирических исследований и их чистку. Фактически, принимается положение, что при соблюдении всех процедурных требований в эмпирическом исследовании качество данных, полученных в ходе исследования, будет обеспечено.

Между тем, к сожалению, следует признать, что нет даже единообра зия в толковании терминов «надежность» и «достоверность» применительно к социологической информации [6, с.137], что в свою очередь является следствием недостаточной разработанности методов проверки качества социологической информации. Отметим, что на сегодняшний день имеется широчайший диапазон определений существенных категорий, включен ных в оценку качества социологической информации, которые со стороны разных авторов используются достаточно вольно. Однако попытаемся все же «прочистить» понятийный аппарат в отношении основных категорий оценки социологического знания. Под истинностью знания будем пони мать соответствие знания реальным закономерностям, имеющим место в мире, дающая возможность предсказывать последствия социальной деятельности человека или человеческих сообществ. Следуя определению В. И Паниотто, в социологической литературе качество знания обычно понимается в его прикладной интерпретации, как достоинство, ценность, «хорошесть» знания [7, с. 4]. Достоверность знания может быть интерпре тирована двояко: «В определении достоверности знания фиксируются два аспекта: указывается как на установление его истинности, так и на убеж денность уверенность субъекта в ней»1 [8, с. 30]. Второй аспект было бы правомернее отнести к различению понятий информации и знания, т. е.


информация становится знанием, если имеет место убежденность субъ екта в его истинности. Поэтому под «достоверностью» обычно понимается оценка надежности инструмента измерения, так и качество сбора данных, в частности, репрезентативность полученной информации, а также оценку качества методов анализа информации. В свою очередь термин надежность данных (первичной информации) обычно применяется к инструменту, с помощью которого производится измерение и собирается информация, но не к самим данным, подлежащим измерению. «В отношении данных, как и заключительных выводов из исследования, правильнее говорить, что они достоверны (или относительно достоверны) в том числе и потому, что фиксированы надежным инструментом» [6, с.137].

Отметим, что на первый взгляд вопросы достоверности и надеж ности знания более точно определены для количественных данных (хотя и в их релевантности имеются определенные сомнения), а именно, имеется ряд количественных показателей, с помощью которых можно оценивать, в частности, надежность информации. Надежность количественной инфор В. Э. Шляпентох понимает достоверность социологической информации «как свойство, харак теризующее степень адекватного отражения особенностей изученных социальных явлений и процессов»

[9, с.80], хотя понятие адекватности само нуждается в определении. По определению достоверности знания, данному В. И. Воловичем «достоверность – это доказанность объективной истинности информации. Она не доказывается полностью во время исследования, например путем логических процедур, а должна быть практически проверена» [8, стр. 59], хотя и здесь возникают вопросы, касающиеся того, что понимать под «объективной истинностью информации».

Секция 36. Методология и методы эмпирических исследований мации традиционно включает в себя устойчивость, точность и валидность (обоснованность) измерения с различными коэффициентами оценки этих категорий (см., например, [13, с. 251] или [7])1.

Что касается особенностей понимания достоверности знания в фокусе интерпретационных методологий для так называемой «качественной» информации, то исследователь должен довольствоваться лишь очень расплывчатыми критериями достоверности и надежности информации. Например, выделенные М. Паттеном типы надежности:

описательная, интерпретационная, теоретическая, внутренняя и внешняя, скорее относятся к уровню значимости результата, а именно непротиворечивости с практикой, наличия каузальных связей, возможности обобщения на иные теоретико-эмпирические конструкции [14, с. 128].

Конечно, нельзя не упомянуть целый ряд техник, способствующих в определенном смысле повышению достоверности социологического знания. В их основе лежит принцип сравнимости социологической информации. Это, например, принцип триангуляции Денцина, который можно условно подразделить на четыре подтипа [15, с. 1-28]:

1. Триангуляция данных (использование нескольких источни ков информации).

2. Триангуляция исследователей (включение в исследование не скольких равноправных исследователей).

3. Теоретическая триангуляция (использование различных интер претационных подходов).

4. Методическая триангуляция (применение нескольких мето дов исследования).

В результате реализации указанных техник, кроме возможного реше ния задач, касающихся проверки достоверности знания, возникают также возможности углубления знания, получения нового знания и возможности новых интерпретаций. Тем не менее, эмпирические модели и технологии повышения достоверности знания нередко приводят к противоречивой, зачастую непересекающейся информации. Фактически, в эмпирическом плане либо принимается концепция, что истин много, а основной целью социологии является «понимание», либо предлагается ряд исследователь ских технологий, которые направлены только на относительное подтверж дение гипотез о достоверности информации (и это подтверждение, равно, как и его отрицание их, по существу, не имеет практических критериев).

Таким образом, возникает на первый взгляд методологический и методи ческий вакуум, касающийся оценки полученной информации.

Еще более запутанной становится ситуация в связи с признанием зависимости любого научного знания (даже не обязательно социологи ческого) от социального контекста. Роль субъекта в познании становится Похожее положение дел имеется и в зарубежной социологии. Отметим, что аналогом введенных в рассмотрение терминов, принятых в западной социологии, являются обоснованность измерения (validity), надежность (reliability) и точность (accuracy). Однако и эти термины трактуются весьма вольно и не имеют единого определения (см., например, [9, с. 83], [10],[11],[12]) Секция 36. Методология и методы эмпирических исследований все более значимой при анализе научного знания. Известные «тезис об относительной независимости теоретических положений от результатов наблюдений»1и тезис Дюгема-Куайна о «неполной детерминированно сти» теории фактами (или доказательствами)2свидетельствуют в пользу «социальной фабрикации» знания [16]. Тем более усугублена эта проблема в социологии.

Фактически, внутренняя социальность социологического знания проявляется во многом в связи с ее внешней социальностью, обусловлен ной специфичностью предмета и объекта социологии как науки. По словам Качанова, «социальная действительность выступает условием и конечной целью социологии. Поэтому социолог занимается всеми конкретно-исто рическими «социальными вопросами», которые могут в том или ином отношении, прямо или косвенно, иметь своим следствием изменение социального мира. По этим вопросам он занимает позицию внутри самой социологии. Но эта внутринаучная позиция объективно коннотирует с какой-либо из актуально существующих политических позиций3.

Говоря словами Р. Миллса, «невозможно быть вне общества, вопрос заключается только в том, какую позицию ты занимаешь… Моральные и интеллектуальные обязательства обществоведения заключаются в том, чтобы ценностями разума и свободы по-прежнему дорожили и при фор мулировании проблем с ними обращались серьезно, последовательно и творчески. Но есть еще и политические обязательства перед тем, что неточно называют «западной культурой»» [20, с. 57]. «Социологическая теория политически ответственна, все понятия и утверждения в ней обо значают определенную позицию, причем не только по отношению к другим социологическим теориям, но и по отношению к социальной действитель ности, полю политики и государству» [21, с. 11]. Более того, по мнению М.

Соколова, в современной социологии все меньше раздается возражений против принятия социологией роли некого приложения к идеологии, пре обладающей среди западных интеллектуалов. По его словам «…профессия социолога предполагает вполне определенные политические ориентации, Суть тезиса в том, что одна и та же группа опытных данных может быть объяснена значительно отличающимися друг от друга в семанти¬ческом отношении теориями, и, вообще говоря, строго теорети ческие высказывания не являются индуктивными генерализациями опытных данных (cм., например, [17]).

Первоначальный (слабый) вариант этого тезиса был сформулирован Л. Дюгемом: «Физик никогда не может подвергнуть контролю опыта одну какую-нибудь гипотезу в отдельности, а всегда только целую группу гипотез. Когда же опыт его оказывается в противоречии с предсказаниями, то он может отсюда сделать лишь один вывод, а именно, что, по меньшей мере, одна из этих гипотез неприемлема и должна быть видо изменена, но он отсюда не может еще заключить, какая именно гипотеза неверна» ([18]). У. Куайн выдвинул более сильное утверждение: «Любое утверждение может рассматриваться как истинное, несмотря ни на что, если мы сделаем достаточно решительные корректировки в каком-то ином фрагменте системы» ([19]).

Яркий пример внутринаучной контекстуальности социологического знания содержится у М.

Соколова: «Отношение социологии к … скользким темам хорошо характеризует высказывание, припи сываемое Ноэму Хомскому, гласящее, что вопрос о врожденной разнице в способностях представителей разных полов и рас может волновать только расистов и сексистов. Большинство социологов не рискнут навлечь на себя подозрение в принадлежности ни к тем, ни к другим. … Иногда кажется, что те, кто имел профессиональное несчастье оказаться на спорной полосе …, тратят больше всего усилий на то, чтобы не задать запретных для социологов вопросов, ничем не выдав, что избегают они этого не в силу чисто интел лектуальных причин» (см. [22, с.8]).

Секция 36. Методология и методы эмпирических исследований отклонений от которых среди европейских и американских социологов практически не встречается. Социолог может быть левым или леволи беральным. Ортодоксальные либералы вроде Раймона Арона и Питера Бергера уже вызывают недовольство, полностью аполитичный Гоффман воспринимался как курьез, и даже аналитическая отстраненность Бурдье, несмотря на его хорошо известные антиглобалистские убеждения, много кратно становилась поводом для критики слева. Понятно, что среди ныне здравствующих социологов нет, наверное, никого, кто рискнул бы при знаться в симпатии к правым» [22, с. 10].

П. Штомпка совершенно открыто постулирует ценностную зави симость социологических теорий, ссылаясь на ряд авторов: «Важная роль теорий — обеспечивать информацию для демократического дискурса. Эта роль станет еще более ощутимой по мере того, как демократия будет уста навливаться все в новых и новых странах, особенно важна ее роль в будущем «обществе знания», обществе информированных и образованных людей, которых волнуют социальные и общественные вопросы, где демократия приобретет форму «дискурсивной демократии»» [23, с. 67].

Таким образом, все содержание социологического знания ставится в непосредственную зависимость от того, на какой социальный контекст оно рассчитано, и какую политическую или идеологическую концепцию оно обслуживает;

при этом традиции и мораль западных обществ с так называемыми демократическими режимами, в которых легитимирована идеология либерализма, играют в этом процессе довлеющую роль.

Ценность исследования теперь ставится в зависимость от совме стимости его результатов с идеологией того класса, к которому они при надлежат [24, с. 429]. Как считает американский социолог У. Гоулднер, значительная часть интеллектуалов, представляющих новый «средний класс», «держащий нос по ветру», разрабатывают собственную социальную теорию, приспособленную под нужды технологии управления правящей элиты. А. Гоулднер замечает, что одна из задач социальной науки, состоит в стремлении символически или реально преобразить социальный мир, который стал несанкционированным, и исправить нарушенную взаимоза висимость между добром и силой, восстанавливая их «нормальное» состо яние равновесия, и защищать санкционированный мир от угрозы наруше ния равновесия между добром и силой (см. [25]). Фактически, в подобных теоретических построениях социальное знание ставится в зависимость таких априорных ценностных установок, как понимание того, что такое нормальное состояние равновесия, добро – зло, сила и т. п.

С легкой руки Р. Миллса практически общепринятым в социологии стал девиз: «каждый сам себе методолог», подчеркивающий релятивизм, локальность социологического знания. В этом контексте принципиально отвергается идея об объективности социологического знания, подчерки вается субъективно - интерпретативный его характер. Трансцендентный, онтологический критерий истины (знание истинно, если оно соответствует бытию) нерелевантен, поскольку бытие многозначно и конструируется социально (см. [26]). Формальный или логический критерий истинности Секция 36. Методология и методы эмпирических исследований (знание истинно, если оно логично) упирается в отсутствие логической формализации социологического знания. В это же время психологический критерий (знание истинно, если оно воспринимается в соответствующей среде как истинное) более релевантен, так как в каждом конкретном кон тексте очевидное знание также конституируется социально. В итоге крите риями истинности социологического знания фактически неявно принима ются, с одной стороны, конвенционализм, а с другой стороны, прагматизм.

Образовавшийся концептуальный вакуум в этой области знания нашел свое отражение в постепенном угасании интереса к этой проблеме.

Производители социологического знания в публикациях уделяют весьма мало внимания проблемам достоверности полученного знания. Анализ целого ряда социологических статей, опубликованных в 2011-2012г.г., как русскоязычных, так и иноязычных1, показал, что проблемам достовер ности полученной в социологических исследованиях информации уделя лось весьма мало внимания. Авторы в лучшем случае могли ограничиться несколькими предложениями, обращаясь в основном к расплывчатому описанию выборки исследования, или ограничивались коротким описа нием методологии и методики исследования. Согласно данным, приве денным в книге М.К. Горшкова, Ф.Э. Шереги, проверки исследователями репрезентативности данных своих исследований встречались менее чем в половине публикаций, причем лидирующее положение (около 54% работ) занимали лишь опубликованные статьи [27, с. 371].

Более того, из Паспорта специальностей ВАК РФ по социологии был удален гриф специальности 22.00.02 - «Методология и методика соци ологических исследований» (см. [28]). Анализ тематического содержания международных конгрессов и конференций также показывает значитель ное уменьшение тем, связанных с рассматриваемыми методологическими проблемами. Фактически, ситуация диктует либо вынужденное прими рение со сложившимся положением дел и признанием того, что социо логическое знание не может полностью претендовать на научность, либо необходимость качественного прорыва для решения поставленных задач.

В русле второго варианта развития событий зададимся вопросом, насколько вообще правомерна постановка вопроса о достоверности знания в социо логии в том виде, в котором она ставится сейчас. Весь вышеприведенный анализ свидетельствует о том, что в социологии прямая постановка такого вопроса нерелевантна. Подобное положение дел во многом определяется особым положением социологии среди остальных наук, ввиду того, что в социологии познающий субъект и объект его познания находятся в тес ной взаимообусловленности, так как производители социологического знания являются одновременно и частью познаваемого объекта. Целый ряд факторов социального контекста (включая и подсознательные механизмы) может способствовать искажению той или иной информации, и при этом Анализ проводился для ряда русскоязычных, англоязычных, армяноязычных, а также ряда пере водных социологических статей. Были использованы как печатные, так и электронные источники. Всего было рассмотрено более 986 статей, однако отметим, что исследование носило характер разведывательного и вопроса обеспечения репрезентативности не стояло.

Секция 36. Методология и методы эмпирических исследований он очень трудно подвергается фиксации и оценке. Актуален и так называе мый механизм обратной связи в социальных системах, который аналогичен «принципу неопределенности Гейзенберга, который был сформулирован в связи с необходимостью учета … влияния инструмента исследования на исследуемый объект» [8, с. 45]. В этом плане методологическая «правиль ность» эмпирического исследования может иметь весьма малое значение для оценки достоверности знания.

Таким образом, сама постановка вопроса в том виде, в каком она рассматривается в современной социологии, некорректна в отношении социологического знания. Фактически, зависимость социологического знания, как его содержания, так и особенностей его производства, от целого ряда социальных факторов, отсутствие релевантных методов оценки, как социального контекста, так и самого знания методами социологического анализа требуют радикального переосмысления имеющихся в социологии методологических основ. Тем самым, возникает необходимость новой плоскости исследований социологического знания, а именно, принятия того, что получаемое в результате эмпирических исследований или теоре тических обобщений социологическое знание отражает все многообразие социального контекста, в котором оно было произведено. Но его можно рассматривать, как первичную информацию для нового типа исследова ний, а именно метасоциологических исследований, которые могут дать совершенно новую информацию о том социальном контексте, в котором производилось изначальное знание. Иными словами, предлагаемая новая точка зрения на социологию и социологическое знание заключается в том, что социологическое знание, занимая особое место в системе научного знания, должно объединяться в единое целое вместе со своим метанаучным знанием – и являться новым типом социологического знания. Такой под ход требует создания новых методологических и методических подходов к анализу социологического знания и оценке его достоверности, попытка которой была сделана в [29]. Однако подробный анализ таких разработок выходит за рамки этой статьи и требует дальнейшего исследования.

Библиографический список 1. Дридзе Т.М. Социальная коммуникация как текстовая деятельность в семиосоциопсихологии // Общественные науки и современность.

1996. № 3.

2. Бондарев В.П. Концепции современного естествознания. М.:

Альфа-М, 2003.

3. Батыгин Г.С.Лекции по методологии социологических исследований.

Москва: Аспект-Пресс, 1995.

4. Заславская М. И. Методология анализа и диагностики социологиче ского знания // Ежегодник факультета социологии 2008, Ереван, 2009.

Секция 36. Методология и методы эмпирических исследований 5. Сваффорд М.С., Косолапов М.С., Козырева П.М. Международные стандарты оценки качества социологических обследований // Мир России. 1999. Т. VIII. № 1-2. с. 281-302.

6. Ядов В.А Стратегия социологического исследования. М.: Академкнига, Добросвет, 2003.

7. Паниотто В.И. Качество социологической информации. Киев: Hаук.

думка, 1986.

8. Волович В.И. Надежность информации в социологическом исследова нии. Киев: Hаук. думка, 1974.

9. Шляпентох В. Э. Проблемы качества социологической информации:

достоверность, репрезентативность, прогностический потенциал. М.:

Центр социального прогнозирования, 2006.

10. Schutt R.K., Investigating the Social World, The Process and Practice of Research, 4th ed., Pine Forge Press, 2004.

11. Nachmias Ch. F., Nachmias D. Research methods in the social sciences.

Milwaukee, 1997.

12. Neuman L. W. Social research methods: qualitative and quantitative approaches. Boston, 1991.

13. Рабочая книга социолога. Под ред. Осипова Г.В., М.: КомКнига, 2006.

14. Patten M.L. Understanding Research Methods. An Overview of the Essentials, LA, CA, 2002, с. 123-128.

15. Denzin N.K., Lincoln Y.S. Introduction: The discipline and practice of qualitative research // The handbook of qualitative research. Second edition / Ed. by N.K. Denzin and Y.S. Lincoln. Thousand Oaks, CA: Sage. 2000.

16. Knorr-Cetina K. The ethnographic study of scientific work: Towards a constructivist interpretation of science// Science observed: Perspectives on the social study of science. L., 1983.

17. Фейерабенд П. Избранные труды по методологии науки.

М.:Прогресс, 1986.

18. Дюэм П.М. Физическая теория, ее цель и строение. СПб., 1990.

19. Quine U.W.O. From a Logical Point of View. Cambridge, 1961.

20. Миллс Ч. Р. Социологическое воображение. М.: Nota Bene, 2001.

21. Качанов Ю.Л. Истина и политический контекст в научных практиках социологов // Социологические исследования. 2005. № 9. С. 14-22.

22. Соколов М. Наступающий кризис социологического теоретизирова ния// Телескоп: наблюдения за повседневной жизнью петербуржцев, 2002, №5.

23. Штомпка П. Формирование социологического воображения. Значение теории // Социологические исследования. 2005. № 10, с. 64-72.



Pages:   || 2 | 3 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.