авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 6 |

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РФ ФГОУ ВПО «ЮЖНЫЙ ФЕДЕРАЛЬНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ» ИСТОРИЧЕСКИЙ ФАКУЛЬТЕТ КАФЕДРА СПЕЦИАЛЬНЫХ ИСТОРИЧЕСКИХ ДИСЦИПЛИН И ...»

-- [ Страница 2 ] --

в случае начала войны она развертывалась за счёт призыва уже обученных солдат. Численность вооруженных сил военного времени зависела не от количества обученных профессионалов, как в других странах, а от наличного вооружения и офицерского кадра. Это разрешало при прежних затратах приумножить армию военного времени в несколько раз. Теперь каждый взрослый мужчина, а не только профессиональный солдат, мог быть призван на службу. Возможности быстро компенсировать потери, понесенные в сражениях, за счет призыва частей второй очереди, вели к увеличению числа и продолжительности крупных битв.

Меринг Ф. Войны эпохи Французской революции. С. 206-230.

Меринг Ф. От Тильзита до Таурогена. // Меринг Ф., История войн и военного искусства. С.301-302.

Между мобилизационной системой в Пруссии и милютинской военной реформой очевидны связи и параллели. Цели и задачи обеих реформ были схожи, а также ход проведения преобразований, их критика имела много общего.

Проводниками системы мобилизации выступали сравнительно молодые офицеры, имевшие репутацию военных теоретиков, но не обладавшие значительным боевым опытом. Противниками её являлись авторитетные генералы старшего поколения, полагавшие, что военные неудачи прошлого обуславливались не с архаичностью военной системы в целом, но с отдельными ошибками. В качестве примеров можно привести генерал-лейтенанта И.Л. Йорка в Пруссии и генерал фельдмаршала кн. А.И. Барятинского, победителя Шамиля, в России. Критики считали, что мобилизация разрушает некие военные традиции, и старый, всю жизнь проведший в походах солдат предпочтительнее мобилизованного гражданина. Реформу обвиняли в том, что она носит бюрократический характер, оттесняя на задний план боевое офицерство и давая преимущество офицерам запаса, почти не служившим. Причины консервативности части российского генералитета очевидны. Наполеоновские войны показали высокий уровень русской армии, составлявшей ядро войск коалиции. Были выиграны войны с Турцией и Персией, подавлены Польское и Венгерское восстания. Все это, несмотря на катастрофическое поражение в Крымской войне, позволяло современникам питать определенные иллюзии в отношении николаевской армии.

Так, князь А.И. Барятинский утверждал, что николаевские военные уставы были близки к идеалу, а система службы, ориентированная на профессиональных солдат, при любых условиях будет предпочтительнее мобилизованной армии, в которой «учреждения военного времени будут проистекать из учреждений мирных»63.

В то же время очевидно было, что отсутствие обученного резерва, с военной точки зрения, стало одной из важнейших причин поражения Российской империи в Крымской войне. По данным А.А. Керсновского, регулярная армия в конце николаевской эпохи формально состояла из 27 745 офицеров и 1 123 Керсновский А. История русской армии. 1700-1881. С. 385.

нижних чинов. На самом деле, как показали боевые действия, даже эта цифра оказалась преувеличенной. Некомплект достигал 20 процентов, а при подсчете общей численности армии учитывались инвалиды, кантонисты, войска внутренней стражи. Более того, вооруженные силы нельзя было мобилизовать, ничтожные кадры резервных частей не могли справиться с обучением призванной рекрутской массы64. Именно для решения проблемы увеличения армии в военное время создавался не только обученный резерв, но и разрабатывались способы его быстрой мобилизации. Главнейшей и наиболее сложной частью этой задачи становилось введение в России всеобщей воинской повинности. Д.А. Милютин подробно описал причины такой сложности в своей полемике с противниками реформ. «Военные силы (курсив Милютина – А.П.) государства составляют совокупность многих разнородных элементов: войск полевых;

войск резервных, или запасных, территориальных или каких-либо других подобных наименований;

запаса людей, остающихся в среде населения, как материал для пополнения армии по военному составу;

материальных средств, потребных для армии в мирное и военное время, как-то: оружия, снаряжения, одежды, продовольствия;

разных военных учреждений: военно-учебных, военно-судебных и проч. Заведывание всеми этими разнообразными элементами требует такого военно административного устройства, которое поддерживало бы полную связь и единство между ними, устраняло бы рознь и неурядицу, приводило бы их в такое стройное положение, чтобы в случае войны можно было с возможною быстротою направить все средства к одной цели – именно, к сформированию армий и к обеспечению их источниками (курсив Милютина – А.П.) снабжений на время войны»65.

Идеолог и главный проводник военной реформы обращал внимание на важнейшую деталь, которой редко уделяется достаточно внимания в исторической литературе. Армия прежней эпохи состояла только из находившихся на действительной службе частей, оторванных от остального Там же. С. 278.

Милютин Д.А. Военные реформы императора Александра II. С.326.

населения. Для создания армии нового типа мало подготовить обученный резерв, требовалось связать в единый организм полевые, резервные и запасные части, более того, еще в мирное время разрешить проблемы, связанные с получением необходимых во время войны материальных средств. Все это вело к неизбежному вмешательству Военного Министерства в мирную жизнь.

При проведении военной реформы на Дону неизбежно вставали эти вопросы, например, о создании новых конных заводов для получения лошадей при мобилизации и использовании железных дорог для возможно скорейшего прибытия новобранцев в части. Только в случае успешного разрешения этих вопросов и создания единой военной системы, включавшей военные и гражданские учреждения, позволявшие в случае войны формировать и снабжать армию, давало в полной мере использовать плоды введения в России всеобщей воинской повинности.

Основой российской мобилизационной системы стала концепция «военных округов» (к одному из которых приравнивалась и Область Войска Донского).

Прежде в мирное и военное время высшей тактической единицей и организационной инстанцией оставался корпус. Однако система разделения армии мирного времени на корпуса показала свою полную несостоятельность в 1859 г., когда мобилизация 67 000 человек потребовала 5 месяцев66. Эта цифра не вызовет удивления, если учитывать, что николаевский корпус, противопоставлявшийся А.И. Барятинским военным округам, был чисто строевой единицей, никак не связанной с организационно-снабженческими нуждами. Он зависел от различных структур, не только организационно не связанных между собой (обмундированием ведала комиссариатская комиссия, продовольствием – обер-провиантмейстер, а вооружением – арсенал), но и часто расположенных в разных географических точках.

Мобилизация в таких условиях неизбежно затягивалась на неопределённо долгий срок. Д.А. Милютин вместо корпусов создал военные округа, предоставив окружному начальству максимально широкие свободы, сделал его Там же. С. 329.

непосредственно ответственным за строевую подготовку войск и за военное администрирование. Командующему военным округом подчинялись все военные организации на территории вверенного края, как строевые, так и резервные, снабженческие, организационные и проч. В результате командующий становился полновластным хозяином на территории округа, в случае получения приказа мог быстро мобилизовать все подчинённые ему части67. В ходе русско-турецкой войны 1877-1878 гг. между началом частичной мобилизации и открытием боевых действий прошли те же пять месяцев, однако за это время 530 000 человек были не только мобилизованы, но и доставлены к границе68.

Это положение – создание единой системы строевых, резервных и запасных частей, а также снабженческих институтов в рамках военных округов – Д.А. Милютин в своей статье определял как главную цель реформы. Введение воинской повинности стало способом, а не самоцелью сформировать достаточное количество запасных частей. Военный министр писал вскоре после отставки, что военные округа имели сходство с окраинными учреждениями николаевской эпохи69. Более детально он характеризовал сходство сибирского и оренбургского корпусов с военными округами, но и Земля Войска Донского организационно являлась «окраинным учреждением николаевской эпохи».

Знание о конечной цели милютинских реформ позволяет нам связывать изменения в донских частях с системной реформой российской армии. В контексте военной истории донского казачества так же следует затронуть взаимосвязи различных казачьих войск.

В подборке важнейших документов, связанных с военной реформой на Дону, выполненной в Военном Министерстве, другое войско фигурирует один раз, причем по незначительному поводу70. Ссылки на интересы регулярной армии и общеимперский Устав о всеобщей воинской повинности, напротив, встречаются повсеместно. Подобная ситуация определялась статусом Донского войска как Там же. С. 324.

Керсновский А. История русской армии. 1700-1881. С. 394.

Милютин Д.А. Военные реформы императора Александра II. С.328.

РГВИА. Ф. 330. Оп. 61. Д. 1937. Л. 5.

крупнейшей и наиболее авторитетной казачьей институции на территории России.

Первый проект коренной реформы военной службы донского казачества Военное Министерство сформулировало в ноябре 1871 г. Комиссия из лиц войскового сословия для обсуждения этого проекта учреждалась в мае того же года71. К январю 1873 г. Комиссия завершила свою работу, началась дискуссия с участием войскового атамана и Главного управления иррегулярных войск о предстоявших преобразованиях72. К июню 1874 г. был готов итоговый проект73. В этот период во втором по размеру казачьем войске, Кубанском, еще не начиналась подготовка к столь серьезным военным преобразованиям. Только в 1879 г. в Екатеринодаре создается комиссия для рассмотрения возможности применения в Кавказских войсках положений о службе донских казаков74. Следовательно, военная реформа Донского войска имела значение для всего российского казачества. Поскольку на момент ее начала подобных реформ в других войсках не планировалось, ее проект составлялся исходя из интересов только регулярной армии и донского казачества.

Реализация этих положений с незначительными корректировками в кубанском войсковом сословии рассматривается ниже, во второй главе диссертации.

Подобная ситуация была характерна не только для военной реформы.

Создание земств так же не имело аналогии в других войсках. Причиной тому, на наш взгляд, был особый статус Земли (с 1875 г. – Области) Войска Донского.

Военное министерство использовало его как опытную площадку для важнейших преобразований, они, в случае успехов, переносились на другие казачьи регионы.

В случае неудачи, как с земствами, вопрос об аналогичных преобразованиях в других войсках уже не ставился.

По нашему мнению, можно говорить о значительном влиянии Войска Донского на другие казачьи войска, но не наоборот. В то же время многие процессы, особенно связанные с взаимоотношениями войскового сословия и Там же. Л. 1.

Там же. Л. 12, 20.

Там же. Л. 1.

Малукало А.Н. Кубанское казачье войско в 1860-1914 гг.: организация, система управления и функционирования, социально-экономический статус. URL: http://www.cossackdom.com/book/bookkuban.html (дата обращения:

03.04.13).

центральных властей, были схожими во всех регионах. А.Н. Малукало в своей работе о Кубанском войске писал, что материальные интересы для представителей этого войска играли все большую роль75. Подобное положение имело место и на Дону. Войсковой атаман в запросе Военному Министерству жаловался, что донские казаки опасались расстроить свои хозяйства ради службы76.

В Кубанском войске возникли проблемы с полным укомплектованием всех выставлявшихся частей77;

на Дону вводился особый, уменьшенный штат, поскольку численность строевого разряда была слишком низкой78. Подобные параллельные процессы многочисленны, их сходство объясняется аналогичными условиями в регионах, а не прямым влиянием. Особенно ярко этот факт можно проследить на примере спонтанных движений. Так негативное отношение к иногородним было характерно для казаков Кубанского79 и Донского войска80.

Говорить о каком-либо вмешательстве администрации в данном вопросе нам не представляется возможным.

Из приведенных фактов можно сделать вывод, что без привлечения информации по другим казачьим войскам мы не сумеем адекватно оценить влияние на них военной реформы донского казачества, не сумеем указать на общеказачье, а не региональное значение проводимых преобразований. Кроме того, мы решили использовать материалы, связанные с Кубанским казачьим войском в силу их репрезентативности для оценки правительством участия реформированных донских частей в русско-турецкой войне 1877-1878 гг. В то же время привлечение информации по другим казачьим войскам в более широком контексте, для анализа тех процессов, которые протекали параллельно во всем российском казачестве, хотя и представляется в принципе полезным, но не является необходимым в рамках нашего исследования и привело бы к Там же.

ГАРО. Ф.46. Оп.1. Д. 1434.

РГВИА. Ф. 330. Оп. 1. Д 237. Л. 143.

РГВИА. Ф. 330. Оп. 61. Д. 1937. Л. 52.

Там же. Л. 16.

Краснов С.Ю. Наказание виновных по обычному праву казаков во второй половине 19 века. С. 126.

недопустимому увеличению его объема. Поэтому мы ограничимся абсолютно необходимыми, на наш взгляд, ссылками на состояние дел в военной сфере в других казачьих войсках, особенно внимательно отследив, на примере Кубанского войска, как именно выглядел начавшийся после войны 1877-1878 гг.

процесс переноса на них тех положений и принципов, которые были выработаны в ходе реформы Донского войска.

§2. Политико-правовое развитие Области Войска Донского во второй половине XIX века.

Исходя из методологических предпосылок, что военная организация донских частей является производной от мирной жизни казачества, особое внимание должно уделяться взаимосвязи между экономическим и политико правовым развитием региона и возможностью казаков за свой счет снаряжаться на службу. Но, прежде чем перейти к рассмотрению этого вопроса, необходимо уяснить значение термина «казачество» применительно к рассматриваемой эпохе.

Согласно законодательству Российской империи казачество считалось единым сословием, то есть, «общественной группой людей, различающейся (от других – А.П) по своему экономическому и правовому положению»81. На практике такая формулировка для второй половины XIX в. явно устарела. В 1869 г.

правительство официально уравняло права донского дворянства с правами с правами дворянства российского82. Это создавало в регионе принципиально новую ситуацию, дававшую членам одного сословия принципиально различный набор прав и обязанностей. Данное решение не было единичным актом: со стороны правительства можно отметить ряд мер, направленных на экономическое и юридическое разделение основной массы казачества и донского дворянства.

Ещё до отмеченной реформы, в 1868 г., донские дворяне получили право продавать свои земельные участки83. Основная масса казачества такого права не получила, что так же увеличивало разницу между частями казачьего сословия.

Малая советская энциклопедия. Т. 8. М, 1960. С. 767-768.

Козлов А.А., Козлов А.И. Имперская политика огосударствления, милитаризации и закрепощения казаков в XIX начале XX века. С. 113-114.

Там же. С. 114.

Данная мера практически (но еще не юридически) превращала владения донских дворян в их частную собственность, с полным правом ею распоряжаться.

Многочисленные привилегии донское дворянство получило в 1870 г., в связи с трехсотлетним юбилеем Войска. Наиболее важной из них являлась окончательная передача земель, находившихся в пользовании донских дворян, в их полную частную собственность (за исключением паёв)84. К началу XX в.

2318053 дес. или 16,4% от общего земельного фонда Области находилось в собственности лиц казачьего сословия, в основном у дворян85. Признание правительством частнособственнических земель и передача формально государственных участков их фактическим хозяевам были яркими примерами готовности центральной власти сотрудничать с донской элитой и защищать ее интересы. Эта реформа означала не только юридический рост значения донского дворянства, но и экономический раскол казачества на лиц, имевших частные земельные владения, и лиц, использовавших исключительно общинную землю.

В 1869 г. служба в казачьих войсках для донского дворянства стала не обязательной. Приобретя полные права высшего сословия Российской империи, представители этой группы населения получили возможность переводиться в регулярные части, покидать пределы Области Войска Донского, переезжать на постоянное жительство в другие губернии страны. Эти факты позволяют говорить, что донское казачество как единое сословие в его формальном определении перестало существовать в 1868-1870 гг. В то же время, несмотря на юридическое оформление социального и экономического раскола войскового сословия, реформы не означали разрыва исторических связей между его составлявшими частями.

Поэтому, рассматривая эволюцию казачества во второй половине XIX в., следует как четко дифференцировать его части, так и учитывать совокупность устойчивых связей, обеспечивавших его целостность и тождественность самому себе. При этом важно помнить, что не только в экономических, но и в Там же. С. 114.

Герман О. Б. Правовое положение казачества и крестьянства юго-востока Европейской России в 1861-1920 годах.

С. 83.

политических вопросах донские дворяне и казаки нередко занимали принципиально различные позиции.

К середине XIX в. в Области Войска Донского сформировалась еще одна прослойка населения, отличная по своему правовому положению от основной массы казачества, претендовавшая на особые права и привилегии. Необходимость в лицах, занимающихся только торговой деятельностью, имелась всегда, несмотря на неразвитость торговли и промышленности в регионе. Лица неказачьего сословия для занятия торговлей и промышленной деятельностью на территории Земли Войска Донского получали соответствующие разрешения от окружного начальства, в пределах одного округа86. Для развития казачьей торговли и предпринимательства правительство, по просьбе войскового атамана М.И.

Платова, учредило в 1804 г. «Общество донских торговых казаков». «Торговые казаки» выполняли функции, аналогичные купечеству в губерниях Российской империи.

Правовое положение этой группы заключалось в следующем. Статус российского купечества определялся его гильдейским свидетельством, но торговые казаки подобного документа не имели. Более того, они могли купить гильдейское свидетельство, не выходя из казачьего сословия, только для торговли за пределами войска. В том же случае, если их торгово-предпринимательские операции не выходили за границы Области Войска Донского, торговые казаки не имели права на покупку свидетельства87.

В 1865 г. на территорию Земли Войска Донского были распространены правила о торговле, приятые в Российской империи88, но торговые казаки не получили следующих прав, предоставленных российскому купечеству:

приобретение чинов и орденов за торговую деятельность, присвоение статуса Сенюткин М. Донцы. Биографии старшин прошлого века, заметки из современного быта и взгляд на историю Войска Донского. Т. 2. С. 128-129. Исключение из данного правила, согласно «Положениям о пошлинах за право торговли и других промыслов» от 1 января 1863 года, составляли купцы первой гильдии, имеющие право заниматься оптовой торговлей на территории всей империи, включая Область Войска Донского, по предъявлению гильдейского свидетельства, однако и они обязаны были брать билеты на открытие торговых и промышленных заведений на территории войска.

Там же. С. 133.

Картины былого Тихого Дона. С. 446.

почётного гражданина и доступ к званию коммерции советника. Необходимо подчеркнуть, что российское купечество постепенно приближалось к дворянству, дети купцов принимались на службу наравне с детьми личных дворян. В Области Войска Донского различия между местными дворянами и торговыми казаками, напротив, возрастали. Первые, наконец, получили права российского дворянства, а вторые, так и не были приравнены в правах и привилегиях с российским купечеством. Одновременно расширялся разрыв между торговыми казаками и основной массой казачества, поскольку торговые казаки освобождались от военной службы89, как несовместимой с ведением торговли.

Существенно подчеркнуть, что в среде торговых казаков наблюдалась оппозиция идее уравнения его с российским купечеством. Этому было несколько причин. Торговые казаки платили ежегодные капиталы в казну Войска за освобождение от военной службы. (Ниже рассматривается значимость этого факта для войскового правления, которое смотрело на торговых казаков как на важнейший источник формирования войсковой казны). Казаки, которые приобретали свидетельство, не освобождались от данных выплат. Они, фактически, платили больше, чем обычные купцы90.

Важно также отметить, что рядовые казаки наличие купеческих гильдий на Дону связывали с проблемой существования Войска Донского91. Ставился под сомнение факт, что принятые в купеческое сословие лица останутся казаками, а не сольются с купечеством Империи. Согласно сведениям М. Сенюткина92 среди немногочисленных сторонников уравнения прав донского купечества с российским большую часть составляли наиболее богатые торговые казаки, в то время как его противники, как правило, были не зажиточными. Здесь впервые видим, что относительно бедная часть казачества выступала в роли хранительницы традиций, местная элита, напротив, стремилась к получению привилегий, которые давала унификация с Империей. Бедность и относительно Сенюткин М. Донцы. Биографии старшин прошлого века, заметки из современного быта и взгляд на историю Войска Донского. Т. 2. С. 133.

Там же. С. 133.

Там же. С. 135.

Там же. С. 134.

недавнее существование институции торговых казаков препятствовали появлению у них общего самосознания. Вероятно, по этой причине постепенная ликвидация торгового казачества после принятия нового Устава Войска Донского в 1875 г. прошла почти незаметно93.

Приведенные факты позволяют говорить о том, что во второй половине XIX в. протекал процесс юридического размывания казачества. Из основной массы постепенно выделялись не только дворяне и торговые казаки – особые привилегии при поступлении на службу, льготы получили и священнослужители из войскового сословия. Необходимо подчеркнуть, что сформировавшиеся категории населения на Дону обладали набором прав, идентичным или близким к правам какого-то сословия Российской империи. В этой связи следует остановиться на некоторых особенностях наиболее выделившейся социальной страты – донского дворянства.

Обратимся к динамике изменения площади частнособственнической земли на Дону. Согласно данным С. Номикосова в «Статистическом описании Области Войска Донского» к 1882 году 86% землевладельцев составляли казачьи дворяне и чиновники94. Попытаемся понять, насколько значимы для укрепления социально-экономической базы донского дворянства, основой которого в аграрном регионе, являлось землевладение95, были реформы 1870 г. и можно ли говорить о том, что инициатива в процессе дифференциации казачества шла сверху.

К сожалению, точная площадь земель, переданных в частную собственность донской элите из государственных владений, вызывает вопросы. А.А. и А.И.

Козловы в своем труде (без сноски на источник) дают сведения в 2 млн дес., Формально торговое общество ликвидировано не было, но была запрещена запись в него новых членов, в то время как старые, по достижении 38 лет, автоматически выбывали. В результате этого число членов торгового общества начало резко сокращаться, а его влияние - падать. См. Савельев Е.П. Очерки по истории торговли на Дону. Новочеркасск, 1904. С. 70-108.

Цит. по. Савельев Е.П. Крестьянский вопрос на Дону в связи с казачьим. С. 44-45.

Подробно об этом пишет Н.В. Горбунова в автореферате своей диссертации «Донское дворянство XVIII-первой половины XIX вв.». «Доказано, что в рассматриваемый период основой экономического могущества большей части донского дворянства была собственность на землю, приписных и крепостных крестьян». URL:

http://www.dslib.net/istoria-otechestva/donskoe-dvorjanstvo-xviii-pervoj-poloviny-xix-vv.html (дата обращения:

12.03.13).

переданных донских дворянам, и 800 тыс. дес., отданных частным коннозаводчикам96. Однако С. Номикосов ограничивает количество частных земель на Дону в 1882 г. цифрой в 2458852 дес. 97. Следовательно, указанные А.А. и А.И. Козловыми сведения не могут быть верными, иначе до 1870 г.

казачье дворянство собственных участков бы почти не имело, что противоречит приведенным ниже цифрам. Тот же источник ограничивает земли частных 782658 дес.98, однако их владения в связи с коннозаводчиков данными в расширением запашки могли сокращаться.

О.Б. Герман определяет площадь частновладельческих земель на Дону в начале XX в. 2318053 дес.99, то есть цифрой значительно меньшей, чем в 1882 г.

Примерно ту же цифру мы можем найти и у Е.П. Савельева, со ссылкой на годовой отчёт войскового атамана. Согласно его данным, в 1914 г. в частной собственности в Области Войска Донского находилась 2371061 дес100. Все эти факты заставляют нас сделать вывод, что реального роста частновладельческих земель на Дону действительно не наблюдалось, и реформа 1870 г. стала шагом в этом направлении, полностью удовлетворившим потребность донских дворян в земельной собственности. Особенно значимыми выглядят эти сведения, если учесть, что по данным Н.И. Краснова, в 50-е гг. XIX в. в частновладельческой собственности было 2830103 дес.101, то есть значительно больше, чем в 1882 г.

или в начале XX в. Следовательно, несмотря на реформу 1870 г. и передачу части войсковой земли донским дворянам площадь частновладельческих поместий в регионе пореформенный период значительно уменьшилась. Падение площади земель, находящейся в частной собственности между 1850 – 1882 гг. можно частично объяснить освобождением принадлежавших донским дворянам крестьян Козлов А.А., Козлов А.И. Имперская политика огосударствления, милитаризации и закрепощения казаков в XIX начале XX века. С. 114.

Цит. по. Савельев Е.П. Крестьянский вопрос на Дону в связи с казачьим. С. 44-45.

Там же. С. 45.

Герман О. Б. Правовое положение казачества и крестьянства юго-востока Европейской России в 1861-1920 годах.

С. 83.

Савельев Е.П. Крестьянский вопрос на Дону в связи с казачьим. С. 51.

Материалы для географии и статистики России, собранные офицерами Генерального штаба. Т.7. СПБ., 1863. С.

216-229.

с землей, однако 4/5 от общей площади их владений по реформе оставалось у помещиков102.

Уменьшение частновладельческих территорий в 1882 - 1914 гг. имеет несколько объяснений. Во-первых, донские дворяне продавали свои земли вчерашним крепостным и иногородним крестьянам. Во-вторых, из-за нерационального использования земли, когда часть дворянских и казачьих владений простаивала из-за отсутствия рабочих рук, земля переходила так же и в войсковое или станичное владение. Представляется вполне вероятным, что донским дворянам было выгодно продать не использовавшуюся часть своих владений войску, станицам или крестьянам.

Отметим также, что в дореформенный период 2904 казака владело крепостными крестьянами103. Н.В. Горбунова пришла к выводу, что уже к середине XIX в., то есть, до формального уравнения донского дворянства в правах с российским, реальный объем их привилегий был фактически идентичен.

Принципиальные исключения составляли права выхода в отставку с воинской службы и возможности продавать свои земли лицам неказачьего сословия104.

Рассмотренные выше материалы, позволяют сделать вывод, что социально экономическая база, объем юридических привилегий донского дворянства были к середине XIX в. в основном сформировались. Центральная власть реформами 1870 г. только признала ситуацию, сложившуюся на Дону. Дифференциация казачества шла снизу, Военное министерство действовало в рамках линии поведения, которая отмечена выше, относилось к ней, как к «привилегированной окраине», ей не противодействовало.

Изучая реформы 1870 г., необходимо увязывать их с изменениями динамики роста частновладельческой земли, основными особенностями донского дворянства, отличавшие его от основной массы казачества. Во-первых, донские дворяне составляли основную часть землевладельцев в регионе, в то время как Савельев Е.П. Крестьянский вопрос на Дону в связи с казачьим. С. 39.

Там же. С. 33.

Горбунова Н.В. Донское дворянство XVIII-первой половины XIX вв: автореф. дис.... канд. ист. наук. URL:

http://www.dslib.net/istoria-otechestva/donskoe-dvorjanstvo-xviii-pervoj-poloviny-xix-vv.html (дата обращения:

12.03.13).

рядовые казаки были только землепользователями войсковой земли. Во-вторых, донское дворянство получило право переводиться в регулярные части и выходить из них в отставку, а остальные члены казачьего сословия обязаны были отслужить полный срок. В-третьих, во время выборов войскового начальства и различных совещательных комиссий дворяне, как правило, ставились в более выгодное положение, чем лица прочих социальных групп.

Выше отмечалось, что казачье сословие дифференцировалось на социальные страты, имеющие прямые аналогии в Российской империи. В условиях, когда казачья элита сливалась с российским дворянством, зажиточная часть торговых казаков стремилась приобрести права и привилегии российского гильдейского купечества, возникали опасения, что и рядовое казачество может приблизиться по своему положению к основной массе населения империи – крестьянству. Подобные идеи высказывались даже высшими офицерами Войска Донского, например, генерал-лейтенантом Н.А. Маслаковцом. Он полагал, что каждое десятилетие надел казака будет сокращаться на несколько десятин, и, при сохранении этой тенденции к 30-м гг. ХХ в. экономические различия между казачеством и крестьянством сотрутся105. В этой связи необходимо поставить вопрос о стабильности социальной и правовой базы казачества. Донское дворянство стабильной социальной стратой не было, быстро трансформируясь в направлении к дворянству российскому.

Рассматривая основную массу казачества, важно понять, насколько она была юридически защищена от приближения к другим сословиям Российской империи и потери своей правовой и военной уникальности.

Наиболее важными особенностями казачьего сословия, юридически отличавшими его от российского крестьянства после 1861 г., оставались особый способ несения военной службы и законодательно оформленное право на получение строго фиксированной площади земельного участка. Помимо этого, казачество имело ряд других значимых привилегий, а также особые сословные Хлыстов И.П. Дон в эпоху капитализма. 60-90 годов ХIХ века. Очерки из истории Юга России С. 36-37.

суды, отдельное от крестьян станичное управление. Проследим, как менялось во второй половине XIX в. юридическое обоснование статуса и привилегий.

«Положение об управлении Донским войском» от 26 мая 1835 г.

определяло, что каждый казак должен иметь надел площадью не меньше 30 дес.

удобной земли106. Планировалось выделять такие наделы на каждую взрослую (старше 17 лет) мужскую душу, в результате чего теоретически семейный надел мог простираться до 100 и более дес. Но данный закон изначально не был обеспечен достаточным земельным фондом. В середине XIX в., по данным 10-й ревизии, на Дону проживало 304 300 казаков мужского пола107. Земли в войсковых и станичных юртах было, по данным Межевой комиссии, 8837000 дес.

(включая неудобные)108, причём сюда входили участки, отданные донским дворянам сверх минимума и земли, находившиеся в ведении Войска и станиц (сенокосы, луга и.т.д.) Даже если вся войсковая земля была поровну разделена между казаками, на мужскую душу пришлось около 29 дес., что меньше указанного минимума. Из этого можно сделать вывод, что юридически закреплённое право казака на владение 30 дес. земли изначально было не более чем фикцией.

Нужно отметить еще один интересный факт. В 1898 г. в Хоперском округе 8380 казачьих хозяйств (около 1/3 от общего числа) были в состоянии обработать только часть паевой земли109, притом, что с ростом населения войскового сословия площадь душевого надела уменьшалась. По сведениям А.Н. Карпенко по Области Войска Донского в целом к началу XX века 48 процентов казаков были по тем или иным причинам не способны полностью обработать свой пай, и передавали его, полностью или частично, в чужие руки110. По нашему мнению, формальное право на владение 30 дес. земли было не только невыполнимым в реальности, но и абсолютно бесполезным, поскольку наделы такой площади Там же. С. 23-26.

Савельев Е.П. Крестьянский вопрос на Дону в связи с казачьим. С. 33.

Там же. С. 33.

Луночкин А.В. Хозяйство Хоперского округа в пореформенное время. С. 151.

Карпенко А.Н. Донское казачество в ходе осуществления реформ второй половины XIX в.: Автореф. дис. канд.

историч. наук. С. 23.

большая часть казачьих семей не смогла бы самостоятельно обработать. Более подробно эта тема будет освящена нами ниже. Чтобы окончательно прояснить ситуацию, сложившуюся в вопросе наделения казаков землей, проследим, какие конкретные меры предпринимало правительство в этой области и какую они вызывали реакцию у лиц войскового сословия.

Согласно имеющимся статистическим данным, во второй половине XIX в.

реального увеличения площади годной к использованию земли на Дону не наблюдалось. В середине XIX в. её насчитывалось 12824130 дес.111, а в 1882 г. – 12560846 дес.112. Правда, во вторую цифру не входят территории «специального назначения», в частности, находившиеся в аренде у частных коннозаводчиков, тем не менее, необходимо признать, что значительного роста количества удобной земли в указанный период не произошло. Для 1916 г. Е.П. Савельев даёт цифру в 12354024 дес.113. Количество удобной для обработки земли не только не возросло, но и сократилось, по-видимому, из-за истощения почв. Численность казачьего населения, напротив, быстро выросла – с 304300 мужских душ в середине XIX в.

до 734051 души в 1916 г.114.

Правительство, вероятно, не понимало сложившейся на Дону ситуации. В течение достаточно длительного периода оно безучастно наблюдало за падением казачьих душевых наделов, пока, 21 апреля 1869 г., не утвердило положения «о дополнении всех станичных юртов до 30 десятинной пропорции земли на каждую мужскую душу казачьего сословия»115, еще раз подтвердив право казака именно на такой земельный участок. Реального применения в жизни это положение не нашло;

большая часть обзорных работ по истории казачества, например, статья А.А. и А.И. Козловых или соответствующая глава в сборнике «История Дона.

Материалы для географии и статистики России, собранные офицерами Генерального штаба. Т.7. Земля войска Донского. СПБ., 1863. С. 216-229.

Савельев Е.П. Крестьянский вопрос на Дону в связи с казачьим. С. 44.

Там же. С. 51.

Там же. С. 51.

Там же. С. 42.

Эпоха капитализма», вовсе не упоминают о ней. Реальная площадь казачьего пая продолжала падать, сократившись к концу XIX в. до 12 дес.116.

Только в 1892 г. предпринимается новая попытка вмешаться в землепользование основной массы казачества. Она связана с принятием «Положения об общественном управлении станиц казачьих войск»117. До принятия «Положения» казак являлся только временным пользователем своего пая и не имел права проводить с ним каких-либо торговых операций.

«Положение» разрешило казакам отдавать паи в аренду на срок до года, причём арендаторами могли быть лица неказачьего сословия118. В этом решении можно усмотреть признание того факта, что многие казачьи семьи не могли полностью обработать имеющиеся наделы и с экономической точки зрения выгоднее было передавать не использовавшиеся земли другим лицам.

При этом казачьи наделы оставались значительно больше крестьянских, состоящих в среднем из 1 4/5 дес. на душу мужского населения119, но это связанно не с правовым регулированием земельного вопроса, а с отсутствием такого регулирования, позволявшим просто делить по числу мужских душ станичные земли. Ситуация так развивалась без какого-либо вмешательства правительства, за исключением изменения правового статуса казачьих паёв в 1892 г.

Можно сделать вывод, что юридически размеры казачьих наделов не были защищены, более того, рост численности казачества не компенсировался увеличением площади войсковых земель. Не разрабатывался и механизм увеличения наделов наименее обеспеченной ими части казачества, а к концу XIX в. 0,8% казаков имели надел менее 5 десятин земли, то есть примерно сравнимый с крестьянским наделом в Центральной России120. Особую актуальность этому вопросу придавала необходимость выходить на службу, покупая коня и снаряжение за свой счет. Большой земельный надел оставался не только История Дона. Эпоха капитализма. С. 33-36.

Козлов А.А., Козлов А.И. Имперская политика огосударствления, милитаризации и закрепощения казаков в XIX начале XX века. С. 121.

Там же. С. 122.

Савельев Е.П. Крестьянский вопрос на Дону в связи с казачьим. С. 44.

История Дона. Эпоха капитализма. С. 33-36.

привилегией казачьего сословия, но и залогом возможности исправного выхода на службу. В условиях непрерывного падения обеспеченности казачества землей, отсутствия четкой системы регулирования наделов и их должной юридической защищенности ставился вопрос о сохранении социально-экономической базы казачества.

Другой важнейшей особенностью казачества являлась форма несения военной службы. В то время как на территории остальной России действовала рекрутская повинность, казаки служили в армии поголовно. Ряд авторов – например, С.Г. Сватиков – в этой связи полагали, что из-за этого служба для казачества как сословия, была тяжелее, чем для любой другой категории населения Российской империи. Реальная ситуация, на наш взгляд, представляется более сложной.

До принятия всеобщей воинской повинности несение военной службы сословиями Российской Империи регламентировалось Рекрутским Уставом г.121. Согласно нему, империя разделялась на две полосы – Восточную и Западную. Наборы производились через год в каждой, то есть ежегодно для империи в целом. Предусматривалось три вида рекрутских наборов – «обыкновенные» (набор менее 7 рекрутов с 1000 ревизских душ), «усиленные»

(от 7 до 10) и «чрезвычайные» (более 10). Кроме того, в 1830-е гг. дважды (в и 1839) сокращался срок военной службы122, который, тем не менее, составлял лет.

Благодаря рекрутской повинности большая часть крестьян освобождалась от службы в армии, правительство также искало способы облегчить солдатскую службу. В вопросе о тяжести рекрутской повинности сходятся самые разные источники. Следует привести несколько свидетельств, поскольку они в достаточной степени показывают тяжесть рекрутской повинности, а ее исследование в наши планы не входит. «Русский не знает более ужасной участи, не представляет себе ничего более страшного, чем участь солдата… Самая Керсновский А. История русской армии. 1700-1881. С. 276.

Там же. С. 276.

страшная и самая действительная угроза, которой помещик ругал своих крепостных, была угроза сдачи в солдаты»123. «Правительство не делало никакой тайны из того, какой суровой считало оно само участь солдат, наказывая летней солдатской службой за самые тяжёлые преступления»124. «Русский солдат, на 24 года отторженный от среды своих сограждан, делается чужд всему, кроме своему долгу. Он возвращается на родину уже в старости. Самое его возвращение уже есть порука за его добрую нравственность;

ибо отставка даётся только за беспорочную службу. Он жаждет одного спокойствия. На родине находит он только несколько знакомых стариков. Новое поколение его не знает и с ним не братается»125.

Одной из наград, обещанной российской армии за победу над Наполеоном была «оседлость», то есть создание военных поселений. Она вызвала сначала определённые надежды даже у будущих декабристов, как способная облегчить положение солдата126, который реально был лишён самых элементарных прав и за малейшую провинность мог остаться в армии навечно127.

В свете этих документов сложно, и едва ли необходимо сравнивать, что было тяжелее – рекрутская повинность или поголовная служба казаков. В то же время нельзя не отметить, что, при всей разорительности казачьей службы, правительство, представители войскового сословия не рассматривали ее как наказание. Формально срок службы в казачьих войсках составлял 30 лет, то есть даже больше, чем в остальной армии (25 лет в боевых частях и 5 лет на внутренней службе)128, но реально на действительной полевой службе в мирное время казак находился не более 12 лет129. Кроме того, он не отбывал всю эту службу сразу, а четырежды – в 20, 25, 30 и 35 лет - призывался на службу на 3 или Меринг Ф. Милиция и постоянное войско. С. 439.

Там же. С. 439.

Пушкин А. С. Путешествие из Москвы в Петербург // Пушкин А.С. Собр. соч., том 6. М., 1969. С. 287.

Трубецкой С.П. Записки // Мемуары декабристов. М., 1988. С. 23.

Керсновский А. История русской армии. 1700-1881. С. 251.

Козлов А.А., Козлов А.И. Имперская политика огосударствления, милитаризации и закрепощения казаков в XIX начале XX века. С. 110.

Картины былого Тихого Дона. С. 363.

4 – в кавказских полках - года130. После каждого трёхлетия казак на два года возвращался домой, а при получении прав торгового казака, как известно, освобождался полностью от службы. Кроме того, казачьи части формировались по территориальному принципу131, в отличие от рекрутов, служивших в российских полках, набранных по всей империи.

В середине XIX в. система военной службы казаков отличалась от принятой в остальной империи, причем различия носили принципиальный характер. Среди прочих сословий призыву в армию подлежала малая часть мужского населения, в то время как казаки служили поголовно, при этом самостоятельно оплачивали расходы на амуницию и верхового коня. Представители других сословий служили 19 лет, в течение которых не имели возможности вернуться домой, за незначительные провинности этот срок мог быть продлен. Казаки находились лет на полевой службе, после каждого трехлетия возвращались на родину и приводили в порядок свои хозяйства. Как бы ни оценивались тяжести рекрутской повинности и казачьей службы, очевидно, что речь идет о принципиально разных системах, не имевших между собой ничего общего.

1 января 1874 г. император Александр II ввел «Устав о всеобщей воинской повинности»132. На казаков он формально не распространялся. Однако «Устав Войска Донского», принятый в 1875 г., был настолько близок к нему, что некоторые исследователи, например, А.А. и А.И. Козловы считали установленную им систему службы лиц войскового сословия простой адаптацией системы, характерной для регулярных частей133. Попытаемся понять, насколько соответствует истине такое мнение.

Из основных сословий Российской империи (дворянство, духовенство, купечество, мещанство, крестьянство) призваны на службу теоретически могли быть все лица в возрасте 21 года. Но в Уставе прописывался обширный список льгот по образованию и семейному положению, в результате чего около Там же. С. 363.

ГАРО. Ф. 344. Оп. 1. Д. 1012.

Керсновский А. История русской армии. 1700-1881. С. 377.

Козлов А.А., Козлов А.И. Имперская политика огосударствления, милитаризации и закрепощения казаков в XIX начале XX века. С. 118.

половины юношей призывного возраста в мирное время вовсе не подлежали явке в воинские присутствия. Из оставшейся половины только меньшая часть, определённая путём жеребьёвки, подлежала призыву на военную службу134. Срок службы определялся 15 лет, из них 6 лет в строевом разряде и 9 лет в запасе, но при этом предусматривался целый ряд льгот для некоторых категорий лиц, вплоть до 6-месячного сокращения срока службы135.

Новая система призыва в казачьих войсках не только достаточно сильно отличалась от общероссийской, но и сохраняла элементы преемственности с донскими традициями. Сохранялся призыв казака в возрасте 17, а не 21, как в остальной России года136. Принятая ранее форма службы, по которой казак с 17 до 19 лет отбывал «сиденочную» повинность, то есть проходил обучение в родной станице, а не в полку, с некоторыми изменениями была сохранена137. Как и прежде, достигнув 21 года, любой член полевого разряда призывался на действительную службу, которая должна продолжаться 3-4 года138. Изменения коснулись только системы последующих призывов, причём в сторону облегчения положения казачества. В течение последующих 8 лет казак, живя в станице, считался находящимся на «льготе» и мог быть призван на действительную службу только в случае военной угрозы139. (Подобный призыв имел место в г., с началом русско-турецкой войны140). Затем он еще в течение 5 лет служил в запасе141. Этим сюжетам более подробно посвящены разделы второй главы.

«Устав Войска Донского» никоим образом не повторял «Устава о всеобщей воинской повинности», он совпадал с ним только в сроках службы в резерве.

Возраст призыва на воинскую службу, разовый срок несения действительной службы и подготовка к ней ближе к «Положению об управлении Войском Донским» от 26 мая 1835 г., а не к системе принятой в остальной империи. Не Керсновский А. История русской армии. 1700-1881. С. 377.

Там же. С. 377-378.

РГВИА. Ф. 330. Оп. 61. Д. 1937. Л. 38-39.

Там же. Л. 49-50.

Там же. Л. 42.

Там же. Л. 53-55.

Керсновский А. История русской армии. 1700-1881. С. 379.

РГВИА. Ф. 330. Оп. 61. Д. 1937. Л. 38-39.

распространялась на казачество и обширная система льгот, предоставленная прочим сословиям142. Все это заставляет с осторожностью относиться к тезису о том, что «Устав Войска Донского» в части, посвященной системе несения военной службы, являлся простой адаптацией российского устава.

Но нельзя и не отметить, что с заменой в регулярной армии рекрутчины всеобщей воинской повинностью, целый ряд принципиальных отличий между казачьими и российскими регулярными частями стирался. Теперь, действительно, во всей российской армии действовала одна система военной службы. Ближе к истине утверждение о том, что и «Устав о всеобщей воинской повинности» и «Устав Войска Донского» были адаптацией системы всеобщей воинской повинности, давно уже принятой в Европе, к местным реалиям. Об этом говорит то, что работа над «Уставом Войска Донского» началась до введения аналогичных уставов в России143.

В отличие от фиксированных земельных участков, вопрос о системе военной службы казачества оставался актуален во второй половине XIX в.

Реформа 1870 гг., которой посвящена специальная глава нашего исследования, коренным образом повлияла на сроки службы и число призывов. Основным вектором проводившихся изменений стало приближение казачьих частей к общеевропейским образцам всеобщей воинской повинности, хотя и с сохранением традиций в таких вопросах, как возраст призывников, продолжительность пребывания в полевой действительной службе и т.п.

Конечной целью милютинских реформ было распространение на территорию донского региона той же общеевропейский концепции обученного резерва, которая вводилась и в российской армии. Побочным результатом этих изменений стало то, что военная служба казачества приблизилась к службе остальных сословий империи.

Одной из сложных проблем является взаимосвязь военной службы и казачьих традиций. Это особенно важно в контексте приведенных выше фактов. В Там же. Л. 43-44.

Там же. Л. 1.

этой связи следует ответить на вопрос: существовали ли у казаков правовые институты, имевшие сравнительную автономию от российских, являлись ли они своеобразными «хранителями традиций»? Важнейшие отличия казачества от других сословий Российской империи действительно стирались, пессимистические прогнозы генерала Н.А. Маслаковца имели серьезное обоснование. В этой ситуации сохранение казачьего сословия все в большей мере зависело не от указов правительства, которые не всегда выполнялись, а от желания основной массы казаков сохранить свой особый статус и возможности, которыми для этого обладали казачьи институции.

В ходе проведения судебной реформы по всей России были созданы так называемые «местные суды», являвшиеся первой инстанцией судопроизводства144. Создавались подобные органы и на Дону, получив название «станичных судов»145. Крестьяне в выборах в эти организации участия не принимали;

судьи в своих решениях руководствовались, как показала практика, не правовыми нормами, но традициями и местным (обычным) правом: имелись, в частности, оправдания без доказательств лиц «известных своим примерным поведением»146. В этой связи следует обратить внимание на целый ряд факторов, связанных с работой данных учреждений.

Казаки нередко не желали становиться станичными судьями, а, будучи избранными, всеми силами старались избежать этой обязанности. Подобное положение касалось не только отдельных семейств, но и станиц в целом, в результате чего фиксировались случаи, когда обязанности судьи выполняли по очереди все казаки. Часто искусственно завышались суммы, фигурировавшие в делах, чтобы из компетенции станичных судов дело было передано мировым судьям. Имела место и непоследовательность в определении наказаний: кражи у крестьян рассматривались мировыми судами, имеющими право вынести приговор от 3 до 12 месяцев, а аналогичные преступления у казаков находились в Герман О. Б. Правовое положение казачества и крестьянства юго-востока Европейской России в 1861- годах. С. 203-204.


Там же. С. 204-205.

Там же. С. 209-228.

компетенции судов станичных, и могли быть наказаны не более чем недельным арестом147.

Очевидно, попытка правительства создать специальный казачий судебный орган успехом не увенчалась. Но это не означало отсутствия в казачьей среде норм обычного права. Известны случаи, когда казаки практиковали самосуд, причем виновный покрывался другими жителями станицы. Механизм, позволявший избежать ответственности, описан в прессе того времени после убийства на Арженовском хуторе казака, промышлявшего разбоем. «Хуторяне, испугавшись ответственности за убийство, прибегли к угощению, что бы как ни есть замять это дельце. Вскрывая труп, врач хотя и нашёл разбитую голову и перебитые рёбра, но полицейское дознание ничего не открыло, и по «бездоказательности» и этот разбойник был причислен к группе утопленников и предан земле»148. Как правило, жертвами самосуда становились воры и конокрады149.

Еще более ярким доказательством существования в казачьей среде особого (обычного) права служит постановление, выработанное казаками станицы Вешенской. Представляют интерес формулировки документа и, особенно, его однозначность: «Мы по единодушному нашему желанию с настоящего времени приговорили постановить для устранения воровства и мошенничества, выходящих чрез меру и подозрительного приобретения животных в среде нашего общества, следующий порядок: в случае кто-то из среды нас или иногородних, особенно подозрительных людей купит или выменяет как-то: корову, лошадь или волов – и не доставит фактического доказательства о способе приобретения животного, то таковое животное за раз же отбирать и продавать с публичного торга на станичном сходе, вырученные же деньги вплоть до отыскания действительного хозяина проданного животного хранить в станичном правлении с тем, однако, чтобы проданное животное в случае явки хозяина могло беспрепятственно возвращаться хозяину, если того пожелает он, или же Там же. С. 203-228.

Из станицы Чернышковской // Донской голос. 1882 год. №73.

Краснов С.Ю. Наказание виновных по обычному праву казаков во второй половине 19 века. С. 126.

вырученные деньги обращать в пользу действительного хозяина в установленный для того законом срок (на правилах поступления с пригульным скотом)»150.

Во-первых, данное решение станичного схода противоречило российскому законодательству, которое, при всем своем несовершенстве, требовало доказательства вины подозреваемого, а не только подозрений в его адрес. Во вторых, казачий сход принял законодательное решение, распространявшееся на всю территорию станицы (станичный присуд). Принятие подобных постановлений, регламентирующих наказание за воровство, в его компетенцию не входило. Именно в этой связи обращается внимание на формулировки документа.

Как явствует из первого предложения, обоснованием принимавшегося решения служит не закон, а единодушное желание всех казаков. Исходя из подобной логики, орган, выражающий это желание, станичный сход, будет считаться высшей инстанцией по всем вопросам на контролируемой им территории, независимо от российского законодательства. Единодушие казаков в поддержке ими принимавшегося решения показывает, что здесь не случайное событие, а элемент казачьих традиций, согласно которым сход являлся основной институцией станицы, имевший право решать любые вопросы.

Отметим и принятую сходом дифференциацию наказаний для лиц разных сословий (казаков и иногородних крестьян) за одинаковые преступления. Сход считал себя в праве даже административно высылать из станицы «нерадивых»

иногородних без судебного разбирательства в места их постоянного проживания151. Казаки же, напротив, должны были высылаться не в места своего постоянного проживания, а из них, причем конкретное место высылки оставалось на усмотрение выше стоявшего начальства152.

Полномочия схода в глазах рядовых казаков поддерживала и распространяла местная пресса. «Атаман в полном убеждении в справедливости им соделываемого позволил пороть казаков розгами по приговорам станичного ГАРО. Ф. 338. Оп. 2. Д. 677.

Там же.

Там же.

схода, - да ещё отвечал ревизору, что, мол, так и следует»153. «До высшего апогея кражи дошли в прошлом году и до такой степени вооружили общество, что оно единогласно на полном станичном сборе постановило: розгами наказывать всякого, кто будет уличён в воровстве. В июле общество на площади, близ здания станичного правления, высекло трёх уличённых казаков – особенно надоевших воров»154. Периодическая печать содержит еще целый ряд подобных материалов, причём в них речь идёт о наказаниях, предпринятых по решению станичного схода, а не суда.

Эти и другие свидетельства позволяют сделать два вывода. Во-первых, как рядовые казаки, так и станичные атаманы нередко руководствовались обычным правом, принимая те или иные решения. Официально подобные случаи не фиксировались, и основным источником, из которого мы можем о них знать, является донская пресса. Это усложняет изучение правового положения казачества, поскольку законодательно принятые постановления, например, о станичных судах, на местах могли не выполняться. Во-вторых, важнейшим институтом, защищающим казачьи традиции, являлся казачий сход. Он наряду с имперскими правилами, наделял себя многими исполнительными, законодательными и судебными функциями, выходившими за пределы его компетенции. Прецеденты показывают, что на местах власть схода зачастую не только не ограничивалась атаманом, но и, напротив, атаман выступал в роли проводника решений схода, будучи уверенным в их законности.

Очевидно, что во второй половине XIX в. традиции, фактически, обычное право, оставались достаточно сильными и распространенными в Области Войска Донского. В ситуации, когда юридически наметилось сближение сословий, оппозицию ему могла составить основная масса казачества, использовавшая в качестве инструмента станичный сход и обычное право.

В этой связи представляют интерес попытки введения земства на Дону, поскольку стремление создать первый в истории Области всесословный орган Из станицы Н…ской // Донской голос. 1880 год. № 43.

Станичные этюды. Из станицы Луковской // Донской голос. 1881. № 71.

наталкивалось на оппозицию местного дворянства и основной массы казачества подобным идеям.

Известно, что земства учреждались не во всех губерниях и областях, инициатором введения их на Дону выступал военный министр Д.А. Милютин 155.

Комиссии по учреждению земств в регионе функционировали более 10 лет – первая была создана после российской земской реформы 1864 г., а последняя действовала до введения земств в 1876 г.156. Это показывает, насколько сложно готовился сколько-либо удовлетворительный проект.

Большой интерес для раскрытия темы представляет деятельность Первой комиссии, которая на 2/3 состояла из представителей донских сословий, за исключением иногородних157. Важно отметить, что инициатива в данном вопросе исходила от донского дворянства, оно высказалось за проведение земской реформы на Дону, но при условии участия представителей сословий в ее подготовке158. Практика создания подобных комиссий получила развитие в регионе, они стали важным инструментом диалога центральной власти и местной элиты.

Очень скоро выяснилось, что многие представители сословий не понимали сути земств, как внесословных органов. Часть депутатов, представлявших мелкое дворянство и торговое сословие, настаивали, по мнению А.А. Волвенко, на принципе «земства только для казаков»159. Их оппозиция заставила Военное министерство однозначно сформулировать, что новые создававшиеся органы должны включать представителей неказачьего сословия и исходить из принципа сословий160.

равенства всех В результате конфликта между Военным Министерством и местной комиссией часть ее членов была заменена. В конечном счете, центральной власти удалось добиться того, чтобы земский проект Волвенко А.А. Правительственная политика, местная власть и земская реформа в Области Войска Донского (1864-1882 гг.) URL: http://www.cossackdom.com/articles/v/vovlenko_pravo.htm. (дата обращения: 14.05.13).

История Дона. Эпоха капитализма С. 18-21.

Волвенко А.А. Правительственная политика, местная власть и земская реформа в Области Войска Донского (1864-1882 гг.) URL: http://www.cossackdom.com/articles/v/vovlenko_pravo.htm. (дата обращения: 14.05.13).

ГАРО. Ф.55. Оп. 1. Д. 836. Л. 1.

Волвенко А.А. Правительственная политика, местная власть и земская реформа в Области Войска Донского (1864-1882 гг.) URL: http://www.cossackdom.com/articles/v/vovlenko_pravo.htm. (дата обращения: 14.05.13).

РГВИА. Ф.330. Оп. 1. Д. 111.

составляли с участием представителей всех местных сословий161. В дальнейшем проект неоднократно корректировался, но основных его положений это не затронуло. Обратим внимание только на то, что во всех предлагаемых проектах представители донского дворянства и рядового казачества были разделены162.

Причиной оппозиции к земствам было не только включение в них всех сословий, но и введение дополнительных налогов. Как указывает Е.П. Савельев, в Донецком округе только за одну из земских повинностей – подводную – казаки и крестьяне заплатили в общей сложности 52 тыс. рублей. Схожие цифры он приводит и для других округов – 56 тыс. для Усть-Медведицкого, 55 – для Второго Донского, по 43 для Черкасского и Хоперского и 40 – для Первого Донского163. Уже через 2 года после введения земств, в 1878 г., часть казаков Хоперского округа не только прекратили выплачивать земские повинности, но и отказались участвовать в выборах гласных, пытаясь, фактически, самоустраниться от участия в земствах164. Возмущение вызвали не только суммы налогов, но и сам факт обложения ими прежде неподатного казачьего сословия.

А.А. и А.И. Козловы приводят цитату из протеста, посланного в центральные органы управления Российской Империей. «Наша земля завоевана нашими предками, заслуженна их и нашею службой государю, и потому не должна быть облагаема налогами»165. Как мы видим, вопрос о сословном статусе казачества напрямую связывался казаками с введением земств и налогов в их пользу.


Учреждение земств на Дону произошло в 1876 г., прямым императорским указом166. Комиссия по их введению так и не смогла выработать приемлемую для всех сословий организацию. Областное земское собрание формировалось по смешанному принципу – 127 членов в него избирали представители казачьих Волвенко А.А. Правительственная политика, местная власть и земская реформа в Области Войска Донского (1864-1882 гг.) URL: http://www.cossackdom.com/articles/v/vovlenko_pravo.htm. (дата обращения: 14.05.13).

Там же.

Савельев Е.П. Крестьянский вопрос на Дону в связи с казачьим. С. 44.

ГАРО. Ф.301. Оп. 5. Д. 33.

Козлов А.А., Козлов А.И. Имперская политика огосударствления, милитаризации и закрепощения казаков в XIX начале XX века. С. 116.

История Дона. Эпоха капитализма. С. 18-21.

станиц и 40 – крестьянские общества167. Остальные места отдавались совокупно «земледельцам и торговому сословию» (в общей сложности 134 места)168, в каковую категорию попадало донское дворянство. Тот факт, что при формально сословном принципе формирования земств, казаки оказались разделены по двум куриям, причём наиболее богатые и влиятельные из них получили представительство в одной курии с неказаками, подтверждает наш тезис о дифференциации казачьего сословия.

Из приведенных фактов можно сделать вывод, что земства на Дону появились только благодаря инициативе центральных властей. Они создавались по предложению Д.А. Милютина, вопреки целой «кампании протестов» донского населения. При этом донское дворянство не имело ничего против создания земств, но возражало против их конкретных форм. Рядовое казачество выражало свое отношение к новым созданным органам делом, пыталось отказаться от участия в них. Несмотря на это, центральные власти старались сохранить на Дону всесословный орган, создав в 1878 г. очередную комиссию. На нее возлагалась задача установить, как необходимо реформировать земства, чтобы они обрели поддержку населения. Для нашего исследования важно, что и эта комиссия формировалась по сословному принципу из представителей казачьего дворянства с дополнительным введением в нее 3 земских деятелей169. Однако никакого диалога между казачьим большинством и земским меньшинством не получилось.

Меньшинство комиссии не отрицало того факта, что земства непопулярны у казаков. Но причины этого земцы видели в экономической плоскости. Они считали, что, если сложить с казачества ряд земских повинностей, расширить права станичных обществ, вернуть питейные сборы в пользу станиц и прирезать земли к казачьим юртам, отношение к новым созданным органам изменится170.

Важно отметить, что привилегии крестьян никто расширять не собирался и земские повинности с них не снимались. Нам представляется, что проект Козлов А.А., Козлов А.И. Имперская политика огосударствления, милитаризации и закрепощения казаков в XIX начале XX века. С. 116.

Там же. С. 116.

Там же. С. 116.

Там же. С. 116.

представителей земств, большинство в которых составляли лица войскового сословия, был формой предлагавшейся еще в 1867 г. концепции «земства для казаков», и формально всесословный орган превращался в инструмент для расширения прав одного сословия.

Мнение дворянского большинства комиссии представляется значительно более объективным. Признавалось, что земства «не пользуются на Дону сочувствием большинства населения» и «нет оснований рассчитывать на изменение к лучшему земского долга в будущем»171. Несмотря на это, большинство выступило не за полную ликвидацию земств на Дону, а за их перестройку, которая приспособила бы земские органы к реальным нуждам края172.

Ни один из предложенных вариантов не удовлетворил правительство. На наш взгляд, земства изначально создавались с целью налаживания диалога между всеми жителями Области, поэтому предложения об их коренной реформе, которая неизбежно привела бы к еще большему росту влияния казачества, не могли быть приняты центральной властью. Не было никакого смысла создавать еще один орган, находившийся под контролем лиц войскового сословия. Орган, в котором иногородние пользовались хотя бы минимальным влиянием, финансировался в равной степени от всех сословий, категорически не устраивал казачество.

Подобные условия делали любой компромисс невозможным, 17 мая 1880 г.

Комиссия Н.А. Маслаковца была закрыта, не добившись каких-либо результатов173. Сохранение земств без изменений так же не могло стать выходом из сложившейся ситуации, казаки по-прежнему уклонялись от несения земских повинностей174.

Важно отметить работу многочисленных комиссий, создававшихся на Дону. Очевидно, правительство пыталось избегать прямого декретирования, рассчитывая переложить ответственность за реформы, которые могли оказаться Столетие Военного Министерства. Т. 11. Ч. 1. С. 382-383.

Козлов А.А., Козлов А.И. Имперская политика огосударствления, милитаризации и закрепощения казаков в XIX начале XX века. С. 116.

Там же. С. 116-117.

История Дона. Эпоха капитализма. С. 18-21.

непопулярными, на местную элиту. Инструментом такой политики являлись регулярно учреждавшиеся комиссии, не имевшие четко прописанных полномочий и постоянного состава. Объединяло их то, что образовывались они из жителей региона: представителей войскового правления, выборных от дворянства, и, реже, других сословий. Комиссии становились сугубо совещательным органом, который позволял центральным властям узнавать позицию разных слоев местного населения по спорным вопросам. Как правило, результатом деятельности каждой комиссии становился проект (введения земств, реформы местного самоуправления, местной реформы и.т.п.), или даже несколько проектов. Каждый проект, даже предложенный меньшинством, тщательно фиксировался. Военное министерство рассматривало все эти предложения, но, даже в случае принятия их к действию, вносило серьезные коррективы. Иногда, как в случае с первой комиссией по созданию земств, часть членов комиссии заменялась, чтобы создать впечатление полной поддержки наиболее выгодной правительству концепции преобразований.

Будучи инициатором создания земств на Дону, центральная власть не хотела упразднять их по собственной инициативе после нескольких лет работы.

Поэтому учреждалась очередная комиссия, более представительная, чем комиссия генерал-лейтенанта Н.А. Маслаковца, но наделенная теми же целями: найти способ приспособить земства к донской действительности175. На этот раз в обсуждении проблемы земств участвовали представители всех основных социальных страт – рядовое казачество (представители станиц), лица невойскового сословия (крестьяне и торговцы) и «владельцы шахт, землевладельцы, представители администрации» (в основном донские дворяне)176.

Представители каждой группы населения заседали отдельно, что позволяет более четко проследить их отношение к внесословным органам власти.

Представители станиц требовали довести паи до прописанной в законе цифры в 30 дес. и восстановить выборный войсковой круг (принимать участие в Козлов А.А., Козлов А.И. Имперская политика огосударствления, милитаризации и закрепощения казаков в XIX начале XX века. С. 117.

Там же. С. 117.

выборах могли, разумеется, только казаки). Они так же выражали возмущение нововведенными налогами и тем, что крестьяне в земствах, будучи зависимы от чиновников, выступают на их стороне177. Оба предложения этой части комиссии выглядят абсолютно утопическими: как отмечалось выше, паи, ни при каких условиях, не могли быть доведены до прописанной в законе площади 178. Введение в качестве высшей власти казачьего войскового круга, дополненное выборностью всех гражданских чиновников, сделало бы невойсковое население Дона полностью бесправным.

Важен и тот факт, что к концу XIX в. Область Войска Донского являлась не пограничным регионом, а внутренней территорией самодержавной Российской империи. Центральная власть не позволила бы создать выборный орган, ограничивавший власть монарха как минимум, до революции 1905 г. Несомненно, что практического значения предложения этой части комиссии не имели и не несли в себе конструктивного зерна. Но для нас они интересны как яркое свидетельство сословного идеала рядового казачества.

Как и в случае с абсолютизацией власти станичного схода, поражает непонимание фактически сложившейся ситуации, полное игнорирование имперских законов, которым противопоставлялась местная традиция. Область Войска Донского рассматривалась как казачий регион, между войсковым и не войсковым населением проводилась четкая граница, содержанием которой должно стать участие в выборах высших органов донской власти. Никакие всесословные органы не допускались, так же казачество рассматривалось как неподатное сословие. Наконец, обоснованием для предлагаемых изменений являлось прошлое Донского края, они позиционировались не как реформа, а как восстановление прежних традиций и привилегий.

Там же. С. 117.

Герман О. Б. Правовое положение казачества и крестьянства юго-востока Европейской России в 1861- годах. С. 83-96.

Представители крестьянства выступили за сохранение земских учреждений179. В рамках нашего исследования позиция этой части населения не представляет большого интереса. Представляется уместным отметить, что численность неказачьего сословия на Дону непрерывно возрастала. Как писал Е.П. Савельев, в 1860 г. в регионе проживало 304399 крестьян и казаков180, то есть тогда крестьяне составляли около трети населения Земли Войска Донского. До 1882 г. это соотношение примерно сохранилось – на Дону проживало 842517 казаков и 409927 крестьян, но к последним прибавилась ещё одна категория жителей – «разночинцы и бывшие солдаты», их насчитывалось 165283181. В дальнейшем баланс продолжал меняться не в пользу казачества. В 1916 г. в регионе проживало 1495167 казаков, 911276 крестьян и иногородних, включая бывших солдат, разночинцев, иностранцев и.т.п. 182.

Учреждение на Дону всесословного органа власти действительно назрело, и попытки рассматривать Область Войска Донского как исключительно казачий регион вели к игнорированию существования огромной доли местного населения.

Донское дворянство, по-прежнему не выступая прямо против земств, продолжало отстаивать концепцию «земства для казаков». Оно требовало увеличения в них доли представителей войскового сословия183. Эта позиция не слишком интересна, поскольку она наблюдается во всех комиссиях по вопросу земств, где было представлено дворянство. Характерно, что и в данном вопросе между позицией казачьей элиты и основной массы казачества прослеживалось четкое различие. Представители этих социальных групп не только заседали отдельно, но и выработали два совершенно разных проекта, не имевших между собой никаких точек соприкосновения.

В сложившейся ситуации правительство пошло по проторенному пути. марта 1882 г. оно издало указ, согласно которому земства закрывались из-за Козлов А.А., Козлов А.И. Имперская политика огосударствления, милитаризации и закрепощения казаков в XIX начале XX века. С. 117.

Савельев Е.П. Крестьянский вопрос на Дону в связи с казачьим. С. 33.

Там же. С. 43.

Там же. С. 48.

Козлов А.А., Козлов А.И. Имперская политика огосударствления, милитаризации и закрепощения казаков в XIX начале XX века. С. 117.

ими184.

нежелания казачества пользоваться О каких-либо значительных результатах работы первого всесословного органа на Дону говорить не приходится. В обстановке постоянной борьбы за свое существование, земства не могли играть заметной роли в управлении регионом. Но развернувшаяся вокруг них дискуссия позволила четко выяснить взгляды разных слоев населения на дальнейшее развитие края.

Исследованные материалы позволяют выделить три основных вектора развития казачества в указанный период. Во-первых, дифференциация донского дворянства и рядового казачества становится не только фактически, но и юридически закрепленным фактом, даже в земствах и донских комиссиях представители этих социальных групп заседали по разным куриям. Во-вторых, активно протекал процесс сближения сословий, причем донское дворянство почти сливается с дворянством российским, торговое казачество приближалось к купечеству, а основная масса казаков, что вызывало опасение местной элиты, юридически и экономически становилось менее отличной от крестьянства. В третьих, в среде казачества наблюдалась сильнейшая оппозиция данному процессу, имперскому законодательству противопоставлялись местные обычаи и законы, максимально четко проводившие границу между сословиями. В подобной ситуации центральные власти пытались опереться не на свой авторитет или грубую силу, а на компромисс с донским дворянством. Составленные из его представителей комиссии участвовали в обсуждении серьезных реформ, и, по крайней мере, формально, одобряли имперские властные инициативы. Военное министерство избегало прямой конфронтации с казачеством, предпочитало игнорировать те предложения местной элиты, которые его не удовлетворяли, а официально их не отвергало. Неоднократно изменялся состав местных комиссий путем замены неугодных лиц на лояльных представителей той же социальной группы. Это подтверждает наш тезис, что Область Войска Донского была привилегированной окраиной Российской империи.

Там же. С. 118.

Донское дворянство, не соглашаясь с некоторыми проектами центральной власти, выражало готовность к сотрудничеству и компромиссу. Несмотря на непопулярность земств, во всех комиссиях представители донской элиты выступали за их сохранение, но с увеличением в них роли войскового сословия.

Сословным идеалом донского дворянства, как известно из их проектов по введению земств, была Область Войска Донского, включавшая неказачьи меньшинства и их представительства в органах самоуправления, но при условии, что они будут находиться под контролем войскового сословия.

Местная элита была обеспечена земельным фондом, широкими привилегиями, которые правительство законодательно закрепило. До тех пор, пока регион развивался по пути сословного идеала местной элиты (с закрытием земств все выборные должности снова стали доступны только казакам) компромисс между властью и донским дворянством был прочен.

Рядовое казачество в подавляющем большинстве случаев не допускалось до работы местных комиссий, но это не должно умалять его значение в административном и правовом развитии края. Первопричиной закрытия земств стал именно отказ простых казаков платить земские налоги и участвовать в выборах. Говоря о расширении представительства войскового сословия в земствах, донские дворяне защищали не только свои привилегии, но и привилегии этой категории населения. И власть, и местная элита пытались учесть интересы рядового казачества, но конструктивный диалог с ним был невозможен. Проект, составленный представителями станиц о реформе местного самоуправления, оказался абсолютно утопичен и невыполним, а требования довести паи до законной площади и восстановить войсковой круг исключали всякую возможность компромисса.

Обычные казаки ориентировались на местное (обычное) право, не зная имперских законов, исходили из наивной мысли о всевластии схода, как высшего выборного органа станицы, выражавшего интересы всех казаков. Однако, поскольку правительство избегало прямого декретирования, сопротивление казачества изменениям носило часто пассивный характер. Основной формой сопротивления оставалось невыполнение конкретных законов, отказ от участия в тех или иных институциях власти, вроде станичных судов или земств. Но до активного сопротивления, несогласия выполнять свои повинности перед войском или центральными властями рядовое казачество не доходило. Это давало возможность правительству находить с ним компромисс, причем его основой становилось невмешательство имперской власти во внутренние дела станиц. Оно допускало существование и правоприменение в регионе обычного права. В свою очередь, это делало казачество устойчивым на низовом уровне, позволяло ему защищать свои права там, где центральные власти прикладывали к этому минимум усилий.

§3. Экономика Области Войска Донского в связи с военным развитием казачества.

Не пытаясь дать исчерпывающую характеристику промышленности и сельского хозяйства Дона, следует, на наш взгляд, остановиться только на тех проблемах, которые напрямую связаны с темой нашего исследования.

В период между Крымской (1853-1856 гг.) и русско-японской (1904- гг.) войнами дважды проводилась мобилизация казачьих частей. В 1863 г. она была вызвана польским восстанием, а в 1876 г. – намечавшимся конфликтом с Турцией. Отметим, что в обоих случаях мобилизация была частичной. В 1863 г. в Польшу с территории Войска Донского было выставлено 19 полков – 4, 9, 11, 13, 15,17, 19, 21, 13,25, 26, 29, 30, 32, 34, 40, 41, 44 и 45 185. К сожалению, до милютинской реформы четкой системы мобилизации не существовало, и известно, что при призыве всех лиц войскового сословия, по оценке войскового атамана, Войско могло выставить около 50 полков, из которых в мирное время на службе находилось 16186. Но и из этих цифр явствует, что в 1863 г. вышли на действительную службу далеко не все льготные казаки. События 1876 г. носили иной характер. Это была первая мобилизация, проводившаяся в соответствии с Уставом о воинской повинности. Всего мобилизовано примерно 2/3 от ГАРО. Ф. 344. Оп. 1. Д. 1046.

РГВИА. Ф. 330. Оп. 61. Д. 1937. Л. 15.

частей максимального количества казачьих (то есть, строевые и первоочередные льготные полки). Несмотря на то, что эта мобилизация носила частичный характер, в ходе нее вскрылись серьезные проблемы. 28 мая 1877 г.

войсковой атаман генерал-лейтенант Н.А. Краснокутский поставил вопрос об исправном выходе казаков на службу188. Этот документ очень важен, остановимся на нем подробнее.

Войсковой атаман, не приводя конкретных цифр, утверждал, что выход казаков на службу без должной амуниции или без коня носит столь массовый характер, что игнорировать его дальше нельзя. Более того, к неисправным казакам их сослуживцы относятся без прежнего презрения, а это затрудняет борьбу с данным явлением. В Крымскую войну и во время мобилизации 1863 г. ничего подобного не наблюдалось, поэтому местные власти оказались не готовы к происходившему189. Следует добавить, что Военное Министерство, войсковой атаман и Донская Комиссия при подготовке военной реформы предполагали увеличение численности неисправных казаков, но не догадывались о ее масштабах. Они считали, что возможно разрешить эту проблему предоставлением льготных кредитов190.

Вину за неисправный выход на службу войсковой атаман генерал-лейтенант Н.А. Краснокутский возлагал на два обстоятельства. Во-первых, в предвоенный период в Области Войска Донского наблюдался неурожай и падёж скота, но не менее важным фактором представлялось ему и нежелание казаков жертвовать состоянием ради службы. В этой связи он обращал особое внимание на слишком ранний раздел имущества между детьми и родителями, который принуждал молодого казака обзаводиться новым домом, сельскохозяйственным инвентарём и самостоятельно выставлять себя на службу. При этом снималась значительную часть расходов с его отца. Благосостояние семей зависело не только от площади семейного надела, но и от того, как давно казак отделился от родителей. По Керсновский А. История русской армии. 1700-1881. С. 393.

ГАРО. Ф.46. Оп.1. Д. 1434.

Там же.

РГВИА. Ф. 330. Оп. 61. Д. 1937. Л. 12.

мнению атамана, после Крымской войны среди казаков наметилась тенденция к более раннему разделу имущества191. Разрешение этого вопроса напрямую связывалось с поддержанием боеспособности Войска Донского.



Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 6 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.