авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 6 |

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РФ ФГОУ ВПО «ЮЖНЫЙ ФЕДЕРАЛЬНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ» ИСТОРИЧЕСКИЙ ФАКУЛЬТЕТ КАФЕДРА СПЕЦИАЛЬНЫХ ИСТОРИЧЕСКИХ ДИСЦИПЛИН И ...»

-- [ Страница 3 ] --

Центральные власти предпочли отреагировать на проблему следующим образом. Спустя почти 15 лет после завершения русско-турецкой войны 1877 1878 гг. были внесены важнейшие изменения в обеспечение исправного выхода казаков на службу. Принципиальные нововведения содержало «Положение об общественном управлении станиц казачьих войск», принятое в 1892 г. На казаков станиц впервые распространялась круговая порука, теперь за недостаточного жителя станицы повинности, включая и связанные с выходом на службу, целом192.

оплачивал сход в Станичный атаман нёс за это личную ответственность193. По сведениям М.Н. Харузина и в более ранний период зажиточные жители станицы оказывали финансовую помощь казакам, не способным самостоятельно снарядиться на службу, а в случае, если этого было не достаточно, оставшаяся сумма могла быть взята из станичных денег194. Однако в 1870-1880 гг. подобная помощь носила сугубо добровольный характер, ее оказание зависело от решений станичного атамана, правления и богатых казаков.

Важно отметить, что и в данном случае центральные власти только узаконили и распространили на весь Дон сложившуюся в отдельных станицах задолго до г. практику, способствующую исправному выходу казаков на службу.

Так же согласно «Положению об общественном управлении станиц казачьих войск» станичный сход получил право контролировать разделы имущества внутри семьи195, что разрешало поднятую войсковым атаманом проблему. Итак, центральные власти попытались обеспечить исправный выход казаков на службу двояко: не только ограничив возможность ранних разделов, но ГАРО. Ф.46. Оп.1. Д. 1434.

Козлов А.А., Козлов А.И. Имперская политика огосударствления, милитаризации и закрепощения казаков в XIX начале XX века. С. 122-123.

Там же. С. 122.

Харузин М.Н. Сведения о казацких общинах на Дону: материалы для обычного права: вып. 1.М., 1885. С. 282.

Там же. С. 122.

и переложив расходы по выходу на службу неисправных призывников на всю станицу, включая и тех казаков, которые полностью выслужили свой срок.

О том, какие возможности открывал новый закон, можно проследить на примере нескольких станиц. В 1900 г. станица Арчадинская располагала 10 рублями общественных сумм, а казаки, получившие деньги для исправного выхода на службу, были должны в станичную кассу 2295 рублей 196. В станице Кепинской в подобной кассе насчитывалось 4 821 рубль, при этом недоимки за снаряжение составляли 941 рубль197. Многие донские станицы имели крупные общественные капиталы, они служили резервом для снаряжения казаков на службу, что в значительной мере снимало вставшую перед правительством проблему.

Очевидно, что только после русско-турецкой войны 1877-1878 гг.

центральная власть осознала всю важность наличия у казачьих хозяйств финансового резерва. Если прежде этой проблеме уделялся минимум внимания (напомним, при проведении военной реформы власти сочли возможным ограничиться предоставлением государственных льготных кредитов для поддержания хозяйств198), то после принятия «Положения» 1892 года устройство казачьих станиц подчинялось задаче обеспечить исправный выход казаков на службу. Экономика Области Войска Донского так же должна была быть приспособлена к решению данной задачи. Именно в данном ракурсе необходимо рассматривать ее ниже, дать ответ на вопрос, какой казак считался исправным?

Во второй половине XIX в. требования к огнестрельному оружию быстро росли. В документах, посвященных подготовке военной реформы, Военное министерство отмечало, что к 1871 г. донские власти перешли к политике централизованных закупок винтовок, которые позднее передавались казакам во пользование199.

временное После реформы новое огнестрельное оружие предлагалось закупать на государственный счет, оно считалось казенной Шалыгин В. Мой край родной, казачий. С. 50-51.

Там же. С. 58.

РГВИА. Ф. 330. Оп. 61. Д. 1937. Л. 12.

Там же. Л. 46-47.

собственностью. При этом лица войскового сословия обязывались иметь ружья старых образцов для службы в запасном разряде200. Холодное оружие так же централизовано закупалось войсковыми властями и затем перепродавалось казакам по себестоимости201.

Призывники обязывались платить и за коней. По данным Военного министерства, коневодство в юртах, прежде обеспечивавшее потребность в строевых лошадях, находилось в упадке, и тенденции его развития оставались неблагоприятными202. Развитие института частного коннозаводства, о котором упоминалось выше, являлось одним из способов борьбы с негативными процессами. Теперь и строевую лошадь казаку все чаше приходилось покупать на стороне, за пределами своей станицы. Несмотря на все правительственные меры, стоимость строевого коня оставалась весьма значительной, достигала 120 рублей и выше203. За свой счёт казак покупал шаровары и чембары, две шинели, полушубок, папаху, башлык, две фуражки, две пары сапог, кушак, две гимнастёрки, чемодан, переметные сумы, патронташи, седло с прибором и нагайкой, две пары подков, скребницу и две щётки, ружейный чехол, портупею и фуражный аркан204. Безусловно, часть из этого снаряжения изыскивалась или изготавливалась в собственном хозяйстве. Общая стоимость снаряжения, если оно полностью покупалось, колебалась от 225 до 300 рублей205. Даже в том случае, если расходы удавалось частично сократить, казачья семья нуждалась в крупной свободной сумме денег для исправного выхода на службу. Обращая внимание на этот факт, подчеркиваем, что в условиях полунатуральной экономики даже зажиточное хозяйство не обладало большими свободными деньгами. В новое время военные требования ориентировались на то, чтобы экономика Области становилась товарной.

Там же. Л. 46-47.

Там же. Л. 46-47.

Там же. Л. 47.

Шалыгин В. Мой край родной, казачий. С. 181.

Там же. С. 181.

Там же. С. 181.

В условиях аграрной экономики главным источником свободных денег являлся экспорт зерна за пределы Области Войска Донского. В среднем, во второй половине XIX в. ежегодно экспортировалось 10 млн. пудов206. В центральной России подобный экспорт носил голодный характер, то есть ради выполнения повинностей крестьяне вынуждены продавать в неурожайные годы большую часть урожая, оставляя минимум на потребление и посев207. На Дону ничего подобного не наблюдалось, казачьи хозяйства продавали именно излишек зерна. Во второй половине XIX в. численность казачества быстро росла, что, в свою очередь, активизировало изменения в товарном выращивании зерна.

По данным комиссии Н.А. Маслаковца, посев зерновых на душу населения войскового сословия c 60-х по 90-е гг. XIX в. увеличился почти в 2,5 раза – с 4 до 9,5 пудов. Соответственно выросли посевные площади под пшеницей – с 5 до дес. на семью, несмотря на сокращение земельных наделов в целом. По Области площади засеянных хлебом земель увеличились с 720000 до 2666814 дес.208. Хотя казаки уже в начале пореформенного периода имели избытки зерна, дальнейший рост посевов был связан с выращиванием его для продажи, в первую очередь для покупки снаряжения. Выращивание пшеницы требовало постоянной работы на земле, что уменьшало социальную мобильность казачества, а также формировало новый тип общественного сознания – казака-земледельца. Длительный отрыв от земли, связанный с уходом на войну, означал для казака то же самое, что и для крестьянина – падение урожая и возможное разорение.

Следует отметить в этой связи один важный факт, несколько выходящий за хронологические рамки нашего периода. Во второй половине XIX в. Российская империя не вела продолжительных войн и казачество не сталкивалось с проблемой многолетних отлучек большей части мужчин строевого разряда.

Поэтому для наглядности можно привести цифры, связанные с Первой Мировой войной. В 1911 г., по данным Донского статистического бюро, в Хоперском История Дона. Эпоха капитализма. С. 36.

За 25 лет (1890 – 1915 года) в России было 10 голодных лет – 1891, 1892, 1897, 1898, 1901, 1905, 1906, 1907, 1911, 1915. Голод 1891-1892 года выделялся на этом фоне особенно крупным масштабом. См. Кондрашин В.В., Голод в крестьянском менталитете // Менталитет и аграрное развитие России. М., 1996. С. 115-124.

История Дона. Эпоха капитализма. С. 36-37.

округе было засеяно яровой пшеницей 312 330 дес. К 1916 г. эта цифра упала до 131 667 дес.209. Подчеркнём, что приводятся сведения не об урожайности, зависящей от погодных условий, вредителей и прочих более или менее случайных факторов, а именно посевных площадях. Поэтому рост товарного производства пшеницы на Дону следует расценивать двояко: с одной стороны он был основным источником свободных денег, позволявших казаку выходить на службу, но с другой, с превращением его в основной источник доходов области, привязанность казаков к земле возрастала. В более ранний период, когда большее значение играло скотоводство, эта проблема не стояла столь остро.

Основным источником вовлекаемых в товарную экономику земельных площадей были сенокосные угодья. В 1860-х гг. они занимали 60,5% земельного фонда Земли Войска Донского, к 1890-м гг. эта цифра упала до 31,2%210. Тем не менее, даже в конце XIX в. сенокосы составляли около трети земельного фонда и употреблялись крайне нерационально. По данным комиссии Н.А. Маслаковца, в конце 90-х гг. только 50% сенокосов использовалось по назначению (20% под скос и 30% под выпас скота), остальные 50% просто простаивали211. Подобная ситуация наблюдалась повсеместно, несмотря на то, что многие хозяйства нуждались в деньгах для исправного выхода на службу. Согласно сведениям И.П.

Хлыстова, спокойное отношение к простаивавшей земле сложилось в более ранний период, когда экономической надобности использовать ее не было 212.

Необходимо отметить еще и приводившиеся нами выше цифры, согласно которым в Хоперском округе около трети казаков были не способны полностью обработать свои участки. В тех частях Области, где имелись большие казачьи наделы, для их полной обработки просто не хватало собственных рабочих рук, а наем со стороны стоил достаточно дорого.

Рост посевов товарного зерна не сопровождался структурными изменениями в агротехнике и агрикультуре казачьего хозяйства. Известны Гомулов В.И, Супрун В. И. Хоперский округ. Историко-географический и демографический справочник. (XVIII – первая половина 20 века). С. 164.

Хлыстов И.П. Дон в эпоху капитализма. 60-90 годов ХIХ века. Очерки из истории Юга России. С. 15-16.

Там же. С. 15-16.

Там же. С. 15-16.

случаи, когда казаки брали в аренду несколько участков земли, с обязательным условием половину земли использовать под пашню, а половину – под сенокосы. В этих случаях запрещалась распашка земли единым массивом. Каждый участок делился на две части, и таким образом чересполосица возводилась в закон донского сельского хозяйства213. Еще в середине XIX в. многие казаки продолжали использовать соху, более эффективный плуг применялся лишь в части хозяйств. В станице Урюпинской, например, на 469 дворов приходилось 177 плугов, в станице Добринской на 250 – 58, в станице Котовской на 323 - 38.

Запашка проводилась не глубоко, севооборот носил не правильный и не систематический характер. Новые машины использовались случайным и экономически невыгодным образом214. Это вело к крайней зависимости урожайности от погодных условий. Так, в 1858 г. урожайность в Хоперском округе, который считался сравнительно малозависимым от погодных условий, составила сам-5,7, а в неурожайном 1859 – сам-2,4. Во 2 Донском округе в 1858 г.

урожайность достигла сам-6,4, а в 1859 г. упала до сам-0,5215. До конца XIX в. эта зависимость сохранялась, и средняя урожайность, несмотря на рост населения и покупки «усовершенствованных орудий» оставалась примерно на прежнем уровне216.

Очевидно, что в сельском хозяйстве Дона происходили серьезные изменения, но они носили количественный, а не качественный характер.

Несмотря на рост товарных посевов зерновых, сохранялись обширные простаивавшие земли, часть площадей не обрабатывалась из-за нехватки рабочих рук, не хватало сельхозинвентаря. При этом 0,8% казаков имели надел менее дес. земли, то есть не больше, чем средний российский крестьянин217. Проблема изыскания больших свободных сумм решалась за счет роста площади посевов, а не внедрения новой агротехники и агрикультуры. Расширение посевных площадей достигалось умножением массы труда – увеличением рабочего дня, История Дона. Эпоха капитализма. С.37-38.

Луночкин А.В. Хозяйство Хоперского округа в пореформенное время. С. 147-148.

Там же. С 148-149.

Там же. С. 149.

История Дона. Эпоха капитализма. С.33-36.

числа лиц занятых в сельскохозяйственном производстве – членов семьи, привлечения детского и женского труда, найма местных и иногородних крестьян, и отходников.

Экономика региона оставалась не только аграрной, но и крайне консервативной, если не архаичной.

Тем не менее, ежегодный экспорт зерновых и перестройка хозяйства позволяли решать наиболее важную для казаков проблему – обеспечение исправного выхода на службу. Новые площади, не обрабатывавшейся земли, вовлекались именно в товарное производство зерна, то есть в главный источник свободных денег. Но этот процесс протекал спонтанно, происходил вследствие случайных и объективно сложившихся факторов, а не осознанного решения центральных и донских властей. Никаких действий по повышению плодородия и эффективности использовавшихся земель администрация не применяла. Все ее мероприятия сводились к регламентации правового статуса земель, например, разрешения казакам сдавать не обрабатывавшуюся землю в аренду, или распространения на казаков круговой поруки.

Приведенные нами цифры коррелируются с жизнью отдельных казачьих семейств. В книге И. Тимощенкова «Урюпинская станица и прилегающие к ней местности» даётся характеристика 3 типичных казачьих хозяйств – богатого, среднего и бедного, причем время, к которому относится эта характеристика – середина 1870-х гг., то есть период, предшествовавший мобилизации 1876 г.

Самое богатое семейство Урюпинской станицы имело 3 дома и хотело купить четвёртый. Ему принадлежало 4 лошади, 42 головы крупного рогатого скота, 150 овец, 8 рабочих волов. Запахивалось хозяйством 40 десятин земли при помощи 2 плугов и 2 сох, принадлежащих самому семейству. В среднем в год продавалось – пшеницы на 300 рублей, овса на 50, проса на 100 и ржи на 60. рублей давала продажа животных и 30 – продажа шерсти. 200 рублей приносил извоз, 275 – отдача домов в наём. Общий доход, таким образом, равнялся рублям. Расходы на найм работников не превышали 300 рублей, 78,1 рубля тратилась на покупку хозяйственных товаров и 26,5 – на выпас скота. Питалось семейство продуктами, выращенными на своей земле, так же и большую часть одежды шило самостоятельно. Тем не менее, на предметы питания (в основном сахар, чай и водка) обходились в 120 рублей, одежда и обувь – в 260, 25 рублей ежегодно тратилось на церковные требы. Чистый доход составил 495,4 рубля218.

Ежегодный доход был больше, чем сумма, требуемая для исправного выхода на службу. Необходимо обратить внимание и на два других факта. Во-первых, богатейшее хозяйство станицы было активно вовлечено в товарно-денежные отношения, и продажа пшеницы и скота являлись важнейшими статьями дохода.

Во-вторых, важнейшей затратной статьей оставался найм работников, что еще раз подтверждает нашу мысль о том, что самостоятельно казаки не могли обработать всей своей земли, и принципиальное значение приобретало количество рабочих рук, как в самом семействе, так и доступных для найма.

В среднем по зажиточности хозяйстве было, кроме главы семьи, 2 сына, из которых один находился на службе, и 5 внуков. Семейство обязывалось, пусть и за достаточно значительный период, выставить на службу 7 человек. Для этого оно располагало 20 десятинами пахотной земли. Кроме того, хозяйство имело собственный дом в станице, плуг, 6 рабочих волов, 11 коров, 2 лошадей и 40 овец.

Ежегодно продавалось на 100 рублей хлеба, 3 коровы общей стоимостью в рублей, 10 овец (30 рублей), на 30 рублей сена и на 8 – шерсти, 30 рублей приносил извоз. Общий расход не превышал 150 рублей – 25 на хозяйственные товары, 10 на выпас скота, 90 на покупку одежды и обуви, 15 на водку и 10 на духовные требы. Ежегодный доход составлял 118 рублей219. К этому нужно прибавить и тот факт, что каждый из внуков, достигая возраста зачисления в полевой разряд, на год освобождался от всех повинностей, получал при этом свой пай земли и добавлял его к семейному наделу. Как видно, и в этом хозяйстве главными источниками дохода показывались продажа хлеба, напрямую связанная с выращиванием пшеницы, и торговля скотом. Вовлеченность в торговлю так же являлась весьма значительной, хотя число статей доходов и расходов и числилось Тимошенков И. Урюпинская станица и прилегающие к ней местности. // Труды областного Войска Донского статистического комитета, вып. 2. Новочеркасск, 1874. С. 35.

Там же. С. 35.

существенно меньше. Без наемных работников семейство обходилось, возможно, из-за большого количества собственных рабочих рук. (Говоря о следующем хозяйстве, И. Тимощенков специально выделяет «малолетних» детей и внуков.

Можно полагать, что если в данном случае он избегает этой формулировки, и сын, и внуки в могли оказывать помощь родителям в работе).

Перейдём к беднейшему из казачьих семейств станицы Урюпинской.

Первое, что обращает на себя внимание хозяйство – не могло запахать всю свою паевую землю. Семья включала отца, сына, находившегося на службе, трёх малолетних детей и малолетнего внука. Его бедность И. Тимощенков напрямую связывает с малым количеством рабочих рук220. Тем не менее, это хозяйство располагало 2 парами волов, 2 лошадьми, 18 коровами и 30 овцами. Напомним, что в средней России бедными считались семьи, лошадей вовсе не имевшие. За год хозяйство продало хлеба на 50 рублей, коров – на 75, овец – на 17,5, шерсти – на 3 рубля и получило 24 рубля за сдачу дома в аренду. Расходы составили: рублей на найм работников, 20 – на хозяйственные расходы, 9 – за выпас скота, – на покупку одежды и обуви, 6 – на водку и 6 – на духовные требы. Общий доход – 15 рублей221. Стоимость коровы в 1870-е гг. XIX в. колебалась от 20 до рублей. Продав своих коров, данное семейство собрало бы сумму, необходимую для снаряжения следующего по возрасту казака. Заслуживает внимания и тот факт, что беднейшее хозяйство станицы было безубыточным и держало наемных работников. В то же время только у него доходы от скотоводства превышали доход от земледелия. Не следует делать далеко идущие выводы из этого факта, но считаем необходимым обратить на него внимание.

Необходимо подчеркнуть, что сделанная И. Тимошенковым выборка – богатейшее, среднее и беднейшее хозяйства крупной станицы – хотя и не охватывает всех градаций зажиточности казачьих семейств по области, достаточно репрезентативна, чтобы сделать определенные выводы. Средние цифры по области или округам будут менее представительны, стирая Там же. С. 35.

Там же. С. 35.

многократные различия в обороте и доходности различных хозяйств. В то же время предоставляется необходимым привести, хотя бы и менее подробно, данные, характеризующие положение в других станицах, чтобы убедиться в типичности той ситуации, которая сложилась в Урюпинской станице, для Дона в целом.

Согласно сведениям М.Н. Харузина, в 1870 гг. в донских станицах на душу населения приходилось от 7 до 13 десятин юртовой земли222. Однако реальная площадь душевых наделов колебалась от 150 и более до 1-2 десятин, в зависимости от возможностей конкретного хозяйства223. Помимо числа рабочих рук в семье большое значение в данном вопросе имело количество сельхозинвентаря. Так, по подсчетам, произведенным в станице Константиновской, одним плугом за год можно было обработать не более десятин224. Напомним, И. Тимошенков отмечал тот факт, что богатейшее семейство станицы Урюпинской имело два плуга, среднее по зажиточности – один, а беднейшее, не способное полностью использовать пай, не имело собственного плуга вовсе, видимо, применяя соху или плуг, общий на несколько бедных семей225. Выше мы приводили цифры, показывающие, что отсутствие плуга в казачьем хозяйстве отнюдь не было исключением. К этому стоит добавить, что И. Тимошенков наблюдал примеры использования труда бедных казаков в зажиточных хозяйствах в обмен на предоставление им плуга в станице Казанской, а М.Н. Харузин – в станице Камышовской226.

Можно констатировать, что ситуация, сложившаяся в Урюпинской станице, была характерна и для области в целом. Формальная площадь пая, прописанная в законе, на практике не имела никакого значения, поскольку многие хозяйства не могли обработать даже 7 десятин земли, которые приходились на душу населения в каждой донской станице, за исключением трех. Меньшие Харузин М.Н. Сведения о казацких общинах на Дону: материалы для обычного права: вып. 1. С. 9. Исключение составляли только станицы Букановская, Курамояровская и Есаульская.

Там же. С. 11.

Там же. С. 14.

Согласно М.Н. Харузину, подобная практика была распространена среди казаков. См. Харузин М.Н. Сведения о казацких общинах на Дону: материалы для обычного права: вып. 1. С. 14.

Там же. С. 13.

наделы были связаны не с нехваткой земельного фонда, а с отсутствием рабочих рук и сельхозинвентаря для обработки больших площадей. В то же время простой части земли позволял семействам, обладающим большим числом рабочих рук или деньгами для найма значительного числа работников, расширять свои наделы за ее счет. Никаких мер со стороны правительства, направленных на исправление этого дисбаланса, не применялось.

К 1870-м гг. даже в удаленной от городов Урюпинской станице обороты отдельных семейств были достаточно велики. Свободные деньги приносила торговля, от ее состояния, развития дорожно-транспортной сети и средств доставки зависело наличие свободных наличных денег в хозяйствах, но об этом будет сказано ниже. Найм батраков имел широкое распространение. И.

Тимошенков писал, что всего в Урюпинской станице насчитывалось 550 годовых работников и 450 поденщиков227. И. Тимошенков отметил очень интересное положение в землепользовании Хоперского округа. В частности, он утверждал, что раздел земли на паи в середине 1870-х гг. во многих станицах в принципе не проводился, казаки брали такой участок, который могли обработать, причем еще и оставался какой-то земельный резерв. В качестве примеров он приводил станицы Петровскую и Тепикинскую228. По наблюдениям М.Н. Харузина, вплоть до середины 1880 гг. подобная ситуация наблюдалась во многих станицах и в других округах, хотя их число и непрерывно сокращалось229. Этот же автор приводит конкретные цифры за 1874 г., согласно которым только в 40 станицах по Области Войска Донского проводился правильный раздел земли, а в оставшихся 70 сохранялось свободное пользование230. В ряде станиц по традиции сохранялись большие не обрабатываемые площади между запаханными участками231.

Все это рисует казачьи хозяйства вполне благополучными и даже зажиточными без использования новых методов агротехники и агрикультуры.

Тимошенков И. Урюпинская станица и прилегающие к ней местности. С. 9.

Там же. С. 19-20, 22.

Харузин М.Н. Сведения о казацких общинах на Дону: материалы для обычного права: вып. 1. С. 16-17.

Там же. С. 10.

Там же. С. 10-11.

Отметим так же, что содержащаяся в трудах И. Тимошенкова и М.Н. Харузина картина жизни казачества в значительной степени объясняет причины экстенсивного пути развития региона и отсутствия у властных органов мотивации к качественному усовершенствованию методов земледелия. Вплоть до 1890 гг.

возникающие проблемы по снаряжению казаков на службу можно было разрешить вовлечением в оборот простаивающей земли и распространением на станицы круговой поруки. По сведениям М.Н. Харузина, на Дону были казаки, куда более зажиточные, чем богатейшее семейство станицы Урюпинской. Так, в семье братьев Раковых мужчины были землепользователями участков, простирающихся до 1 000 десятин на душу и обрабатывающихся 40 плугами, не считая временно нанимаемых232. При этом в оборот была вовлечена еще не вся земля: как мы указывали выше, еще в 1890 гг. простаивало около половины сенокосов, составляющих 31,2 % площади земельного фонда Области Войска Донского233.

Именно исходя из этих фактов надо подходить к процессу обезземеливания донского казачества. Хотя в перспективе он, безусловно, представлял опасность для сохранения той социальной базы, которая позволяла исправно выйти на службу, вплоть до 1890 гг. войсковое сословие было наделено землей избыточно.

В этой связи важно привести еще один факт, упомянутый М.Н. Харузиным. Мы уже указывали, что, по его сведениям, в 1870 гг. только в трех станицах на территории Области Войска Донского на душу населения приходится менее, чем по 7 десятин юртовой земли. Все эти станицы требовали увеличить размер их юртов, как недостаточный, в то время как в прочих станицах жалоб на общий размер юртового довольствования не было234.

Представляется уместным считать, что именно площадь в 7 десятин на душу населения была необходима для нормального функционирования хозяйственного организма станицы в условиях того уклада, который сложился на Дону во второй половине XIX века. Реальная площадь душевого надела Там же. С. 14.

Хлыстов И.П. Дон в эпоху капитализма. 60-90 годов ХIХ века. Очерки из истории Юга России. С. 15-16.

Харузин М.Н. Сведения о казацких общинах на Дону: материалы для обычного права: вып. 1. С. 9.

колебалась в зависимости от возможностей конкретного хозяйства, но, пока на душу населения приходилось больше 7 десятин юртовой земли, ее общая площадь была достаточной для того, чтобы каждый казак располагал таким наделом, который мог обработать. Безусловно, большие земельные площади на душу населения только способствовали благополучию казачьих хозяйств, и в ряде низовых станиц, которые не жаловались на размер своего юрта в принципе, отмечали тесноту пастбищ235.

Не считая цифру в 7 десятин абсолютной, признавая ее зависимость от привходящих факторов, таких, как плодородие конкретных участков или условия для промыслов в конкретной станице, мы полагаем, что можно использовать ее в качестве приблизительной оценки минимального размера душевого надела, необходимого для поддержания той системы хозяйствования, которая позволяла казакам выходить на службу. Тот факт, что к началу XX века средний пай по Области Войска Донского составлял 12 десятин земли236, свидетельствует, что обезземеливание казачества в это время еще не носило катастрофического характера и не требовало немедленных ответных мер со стороны правительства. В то же время эти цифры хорошо коррелируются с расчетами Н.А. Маслоковца, который предполагал, что казачий пай каждое десятилетние сокращается на несколько десятин, и к 1930 гг. этот процесс приведет к невозможности поддерживать в казачьих хозяйствах уклад, отличный от крестьяноского237.

Приведенные материалы дают возможность говорить о многодетности казачьих семей, что оказывало положительное влияние на обеспечение хозяйства рабочими руками, но одновременно ложилось тяжелым бременем при собирании казака на службу. Два менее зажиточных хозяйства, приведенных И.

Тимошенковым в качестве примера, должны были выставить на военную службу в ближайшие 20 лет 7 и 5 человек соответственно.

Прежде значительная часть вооружения и амуниции хранилась у самих казаков, частично она передавалась по наследству, таким образом облегчалось Там же. С. 9.

История Дона. Эпоха капитализма. С. 33-36.

Хлыстов И.П. Дон в эпоху капитализма. 60-90 годов ХIХ века. Очерки из истории Юга России. С. 36-37.

снаряжение на службу. Во второй половине XIX в., когда требования к кавалерийским частям стремительно менялись, использовать старое оружие и амуницию становилось все сложнее. В этой связи, по мнению войскового атамана, стоимость полного снаряжения резко возросла238. Теперь мирная жизнь подобных семейств посвящалась накоплению денег для снаряжения подраставших детей и внуков на службу. Причем данный процесс был бесконечным – у вернувшихся со службы детей рождались внуки, снаряжение которых так же возлагалось на всю семью. Поэтому нет ничего удивительного в том факте, описанном войсковым атаманом, что родители пытаются раньше отделить свои хозяйства от детей, чтобы не нести повинности по их снаряжению на службу. В то же время распространение на казаков круговой поруки и введение контроля над разделением семей, в условиях общего богатства области, представляется нам достаточной мерой борьбы с неисправными казаками. Как мы видели выше, станичные правления и богатые казаки обладали достаточными суммами, чтобы помочь неисправных новобранцам снарядиться на службу.

Следующая сфера экономики Дона, которую необходимо кратко охарактеризовать, в связи с военным положением казачества, это торговля.

Состояние и особенности торговли позволят объяснить быстрый рост товарных посевов зерна, представить себе, каким образом удаленные от городов станицы имели столь значительный торговый оборот. В работе А.В. Луночкина выделяется три основных этапа развития торговли в Хоперском округе, и, шире, на Дону во второй половине XIX в.

Период 1860-х гг. мало отличался от дореформенного. Главную роль в торговле играли ярмарки, число которых в округе достигало 44. В крупных станицах проводилось даже несколько ярмарок в год, например, в Урюпинской – 4, Покровская, Крещенская, Евдокиевская и Вознесенская. Торговля зерном на них носила второстепенный характер и незначительные размеры, преобладали продажа скота, красного товара, леса. На Урюпинской Покровской ярмарке в г. из общего оборота в 4885910 рублей на долю зерна пришлось только ГАРО. Ф.46. Оп. 1. Д. 1434.

рублей239. Оборот ярмарок стабильно рос, значение их возрастало, что и позволяло отдельным хозяйствам иметь большой денежный оборот, и располагать крупными свободными суммами, необходимыми для снаряжения казака на службу. Кроме ярмарок, важным путем перевозки зерна являлся сплав его по рекам, однако, по наблюдениям И. Тимощенкова, спрос на хлеб оставался сравнительно невеликим240.

В начале 1870-х гг. произошло два события, коренным образом повлиявшие на торговлю. В Области Войска Донского быстро развивалась сеть железных дорог, и в это же время (по мнению И. Тимощенкова, в результате их появления) происходил хлебный бум, сопровождавшийся резким скачком цен на хлеб241.

Вследствие этого быстро росла продажа зерна на ярмарках. Всё большую роль играли другие формы торговли – так, на крупнейшей Урюпинской Покровской ярмарке скупалось ежегодно 50 тыс. четвертей хлеба, а два крупнейших торговца, Иванов и Новиков, скупали вне ярмарок ежегодно 250 тыс. четвертей242.

Последний период развития торговли на Дону, пришедшийся на 1880-е – 1890-е гг., логично подытожил тенденции прошлых периодов. Значение ярмарок резко упало. Оборот Урюпинской Покровской ярмарки уменьшился к 1886 г. до 1820915 рублей, а к 1899 г. – до 1731222 рублей243. В то же время выросло число розничных предприятий и их товарооборот. В 1875 г. в станице Урюпинской насчитывалось 51 розничная лавка с оборотом в 480 тысяч рублей. В 1900 г. их числилось 170 с оборотом в 2,5 миллиона рублей. Зерно, стало важнейшей статьей экспорта Области Войска Донского, теперь господствовали скупщики, а не ярмарки. Розничная торговля и продажа пшеницы оптовым покупателям позволяла отдельным хозяйствам иметь высокие денежные обороты и получать крупные суммы свободных денег.

Характеристика некоторых экономических направлений Области, доходности различных по состоянию казачьих хозяйств, системы Луночкин А.В. Хозяйство Хоперского округа в пореформенное время. С. 155.

Тимошенков И. Урюпинская станица и прилегающие к ней местности. С. 14.

Там же. С. 14.

Там же. С. 13-14.

Луночкин А.В. Хозяйство Хоперского округа в пореформенное время. С. 156-157.

землепользования, торговли дает возможность утверждать, что местная экономика к концу XIX в. подчинялась задачам исправного выхода казаков на службу. Правительственные указы ввели круговую поруку и позволили изыскивать средства на снаряжение в станичных кассах. Главной статьей торговли стала продажа зерна, дававшая большие суммы свободных денег.

Площадь земель, вовлеченных в торговый оборот, непрерывно росла. При этом агротехника и агрикультура в хозяйствах оставались крайне примитивными, а урожайность низкой. Часть земли простаивала из-за отсутствия рабочей силы, представляя собой скрытый резерв для дальнейшего развития казачьих хозяйств.

До тех пор, пока экстенсивное развитие хозяйств не мешало исправному выходу казаков на службу, центральные и местные власти не беспокоились.

Когда же возникли трудности со снаряжением казаков на службу, правительство предпочло решать их административными мерами, не вмешиваясь в экономику Области. Тем не менее, главный вывод, который можно сделать из исследованного материала заключается в том, что, несмотря на сложности при выходе казаков на службу, выявленные во время мобилизации 1876 г., экономика Области обладала значительными неиспользованными резервами, постепенное вовлечение которых в оборот позволяло решать проблему обеспечения все растущего числа призывников подорожавшим снаряжением.

В то же время трудно определить эффективность предлагавшихся правительством мер. Очевидно, возникшие трудности мобилизации 1876 г. стали неожиданными для войсковой администрации. В мирное время, несомненно, выход на службу неисправных казаков не носил массового характера. Но, уже частичная мобилизация, при которой призывалось 2/3 от общего числа лиц полевого разряда, их вскрыла и показала. Полная мобилизация во второй половине XIX в. ни разу не проводилась, но можно полагать, что в случае ее проведения, число неисправных казаков возросло еще более. Действенность принятых правительством мер определила бы полная мобилизация, она ясно представила бы, насколько велики проблемы казаков при выходе на службу.

Безусловно, центральные власти пытались своими действиями приспособить мирную жизнь станицы к тому, чтобы численность неисправных казаков была минимальна, используя для этого правовые рычаги и частично экономические резервы Донского края.

Итак, исследование документов и материалов позволяет сделать следующие выводы:

1. Во второй половине XIX в. донское дворянство юридически, экономически и социально обособилось от основной массы казачества. Этот факт был окончательно закреплен серией реформ 1870 г. Процесс обособления торгового казачества был искусственно прерван из-за его ликвидации во время военных реформ.

2. Правительственные постановления в новых условиях не гарантировали в должной мере стабильности казачьего сословия. Донское дворянство трансформировалось в направлении дворянства российского. Наблюдалась тенденция к сближению основной массы казачества с крестьянством вследствие невыполнения закона о фиксированной площади пая и изменения системы службы.

3. Главной гарантией сохранения казачьего сословия стала не имперская законодательная база, а деятельность самих казаков, которые боролись за сохранение своей обособленности, используя для этого институт схода и нормы обычного права.

4. Центральные власти в своей деятельности пытались избегать прямого декретирования, опираясь на местные комиссии. Данная политика позволила найти компромисс с донским дворянством, которое готово было допустить отдельные реформы, при условии сохранения главенствующей роли войскового сословия в регионе. Компромисса с основной массой казачества удалось достигнуть в гораздо меньшей степени.

5. Удорожание вооружения и рост числа закупаемых компонентов амуниции требовал наличия у казаков крупных сумм свободных денег.

Следствием этого стал рост выращивания товарного зерна, формирование общественного сознания казака-земледельца и вовлечение региона в товарную экономику.

6. Несмотря на примитивность агротехники и агрикультуры, низкую урожайность и нехватку рабочих рук, благодаря росту посевных площадей казачьи хозяйства в основной массе оставались достаточно зажиточными, что позволяло исправно выходить на службу в мирное время. Значительные площади не использующихся земель представляли собой дополнительный резерв для развития экономики региона.

7. Частичная мобилизация 1876 г. выявила наличие большого количества неисправных казаков. Важной причиной этого явления было смещение интересов войскового сословия в мирную жизнь, выражающееся в попытках максимально раннего раздела имущества, чтобы избежать расходов на снаряжение детей на службу.

8. Правительство для борьбы с неисправными казаками использовало административные меры, выражавшиеся во введении коллективной ответственности за неисправный выход на службу и контроля за разделом имущества внутри семьи. Попыток сделать казачьи хозяйства экономически более эффективными не предпринималось.

9. Совокупность фактов, связанных с правовым приближением казачества к прочим сословиям, выделением из него отдельных социальных страт, смещением его интересов в мирную жизнь и обезземеливанием, ставила под угрозу социальную базу системы службы войскового сословия, проявлением чего и было массовое появление неисправных казаков в 1876 г.

Глава вторая. Подготовка и проведение военной реформы донского казачества в 1870-ых гг.

§ 1. Первые проекты военной реформы на Дону.

Как отмечалось в первой главе, действия центральных властей на Дону часто были непоследовательны и противоречивы. Не стал исключением и процесс подготовки военной реформы. В начале правления Александра II в Военном министерстве обсуждались ее варианты, принципиально отличные от принятого в итоге. Можно выделить несколько этапов этой дискуссии, в ходе которой политика центральной власти и преследуемые ей цели менялись кардинально.

На первом этапе, между Крымской войной и польским восстанием, официальными лицами ставилась под сомнение необходимость сохранения казачества в России, в том числе донского казачества. А.А. Волвенко предполагает, что в числе сторонников постепенной ликвидации войскового сословия в прежнем виде был и Д. А. Милютин244. По мнению современного историка, причиной негативного отношения к казачеству являлся неудачный опыт его использования в ходе Кавказской войны и европейский опыт по ликвидации последнего зарубежного аналога казаков – граничар в Австро-Венгрии245.

Интересно отметить, что первопричиной падения боеспособности донских частей современники считали изменение социально-экономических условий, превращение Земли Войска Донского из окраинной области во внутреннюю территорию, а так же растущее значение земледелия. Некоторые авторы доходили до прямого уподобления казаков второй половины XIX в. крестьянам246.

Д.А. Милютин полагал своей важнейшей задачей в этот период «согласовать, сколь возможно по самой сущности дела, исключительно воинский быт целого населения с общими условиями гражданственности и экономического Волвенко А.А. Образ донского казачества в русской периодической печати начала 60-х гг. XIX века. URL:

http://www.cossackdom.com/articles/v/vovlenko_obraz.htm. (дата обращения: 15.06.13).

Там же.

Рассмотрение вопроса о допущении иногородних в войско Донское // Донские войсковые ведомости. 1862.

№30-32.

развития»247. Задача, как видно, прямо обратная той, которую Военному Министерству пришлось столкнуться к концу XIX в.: приспосабливать экономику края к военным нуждам казачества. Более того, Д.А. Милютин еще в 1862 г.

ставил вопрос о том, окупаются ли экономические потери от необложения казаков налогами и предоставления им обширных паев выгодой от их военной службы248.

Причин, по которым эти идеи так и не нашли воплощения в жизнь, имелось несколько. С военной точки зрения важнейшей из них стало участие казаков в подавлении Польского восстания. На наш взгляд, принципиально значимыми были даже не боевые успехи казачества (боеспособность польских ополченцев была на крайне низком уровне249). Польское восстание ясно показало, что казачьи части проще и быстрее мобилизовать, чем части регулярные250. Другой причиной, воспрепятствовавшей ликвидации донского казачества как военного сословия, был курс центральных властей на компромисс с местной элитой. Военное министерство не решилось на проведение столь радикальных реформ без согласования с созданными на местах органами. В качестве проводников идей центральной власти мыслилось использовать местные комитеты, созданные в каждом войске из казачьих депутатов251. Разумеется, правительственные идеи о вхождении казачества в общий состав населения не нашли поддержки в большинстве этих комитетов, о чем подробно писал А.А. Волвенко. Учитывая изменившиеся обстоятельства, центральные власти значительно скорректировали свою позицию.

На втором этапе развития концепции реформы казачества, вопрос о его фактической ликвидации уже не ставился. Военное Министерство в сотрудничестве с Главным временным комитетом для пересмотра казачьих законоположений, состоявшим в основном из депутатов различных войск, Цит. по Волвенко А.А. Формирование и эволюция правительственного курса в отношении казачьих войск Юга России в конце 50-х – нач. 70 гг. XIX века. URL: http://www.cossackdom.com/articles/v/vovlenko_formirovanie.htm.

(дата обращения: 30.06.13).

Милютин Д.А. Воспоминания ген.-фельд. гр. Д.А. Милютина. 1860-1862. С. 262.

Керсновский А. История русской армии. 1700-1881. С. 389-390.

ГАРО. Ф. 344. Оп. 1. Д. 1046.

Волвенко А.А. Формирование и эволюция правительственного курса в отношении казачьих войск Юга России в конце 50-х – нач. 70 гг. XIX века. URL: http://www.cossackdom.com/articles/v/vovlenko_formirovanie.htm. (дата обращения: 30.06.13).

пыталось разработать систему необходимых гражданских реформ252. Влияние работы данной институции на военную службу казачества было минимально. Как отмечалось, гражданские реформы того периода, как правило, только юридически закрепляли фактически сложившуюся ситуацию. Более интересен другой факт: в этот период в Военном Министерстве неоднократно предметно поднимался вопрос о экономической невыгоде содержания казачьих частей. Даже часть представителей местной элиты придерживалась подобного мнения. В статье, посвященной преддверию военной реформы, А. А. Волвенко описал деятельность Н.И. Краснова, который доказывал, что содержание строевых частей Донского войска экономически бессмысленно253. Хотя ликвидацию казачества как военного сословия Н.И. Краснов и считал невозможной, сами факт появления такого документа из среды донского дворянства, причем по прямому поручению Военного Министерства, выглядит вполне симптоматичным. В это же время и атаман Кубанского казачьего войска генерал-майор Н.А. Иванов поставил вопрос о том, что избыток казачьих частей тягостен в экономическом отношении для государства254. Обращает на себя внимание смена акцентов. Если на первом этапе обсуждения концепции военной реформы рассматривалась возможность полной ликвидации казачьих войск, а выставляемые ими части объявлялись не боеспособными, то на втором ставилась под сомнение только их экономическая целесообразность.

К началу 1870-х гг., когда уже готовилось введение всеобщей воинской повинности в России, центральная власть начала активную подготовку военных реформ на Дону. Можно полагать, что в такой медлительности есть несколько объяснений. Во-первых, Д.А. Милютин, с его тягой к системности, рассматривал реформу донского казачества как часть реформы российской армии. Он считал, что вносить серьезные изменения в военную организацию казачьих частей до того Там же.

Волвенко А.А. Два подхода к расчетам стоимости донского казачества для Российской империи в 60-70 гг. XIX века. URL: http://www.cossackdom.com/articles/v/vovlenko_podhod.htm. (дата обращения: 11.06.13).

Малукало А.Н. Кубанское казачье войско в 1860-1914 гг.: организация, система управления и функционирования, социально-экономический статус. URL: http://www.cossackdom.com/book/bookkuban.html (дата обращения: 03.04.13).

момента, когда станут понятны цели и приоритеты общероссийской реформы, было бессмысленно. Во-вторых, как показало Польское восстание, в вопросах мобилизации донские части оставались значительно эффективнее регулярных, реформа последних казалась более насущным делом. Наконец, на наш взгляд, Д.А. Милютин не сразу отошел от своих идей о необходимости серьезных изменений в регионе. Он, являясь инициатором создания земств на Дону, обстоятельно рассматривал возможность полной ликвидации казачества, а затем пытался провести реформу его гражданских институций.

В роли его оппонентов последовательно выступали представители донской элиты в местных и Главном временном комитетах для пересмотра казачьих законоположений, они отстаивали позицию «Дон для казаков». Основная масса казачества, судя по ее реакции на введение земств, так же выступила бы против радикальных перемен, в том числе, отказываясь участвовать вновь созданных органах. Попытки обрисовать казачьи части, как экономически неэффектные, стали ответным шагом правительства, попыткой обосновать для донского дворянства необходимость системных реформ.

Критика действий Д.А. Милютина велась не только в казачьей среде. В этот период, до начала ассигнований на проведение реформы из государственного казначейства, представители либеральной общественности обвиняли Военное Министерство в излишней расточительности. В периодической печати публиковались статьи, требовавшие, что если ликвидация казачьих войск не возможна, свести затраты на их содержание до минимума, не допускать их дальнейшего увеличения255.

Позиция местной элиты, не желавшей системной реформы казачества, не менялась. Между тем введение всеобщей воинской повинности в российской регулярной армии назрела и стала делом ближайшего времени. Военное Министерство необдуманно обострило ситуацию, оно сократило число казачьих строевых полков без изменения порядка их комплектования. Из-за этого не все лица полевого разряда могли попасть на военную службу, на Дону образовалась По казачьим войскам // Голос. 1872. № 290.

многочисленная группа никогда не служивших казаков, а другие служили 6-7 лет без возврата домой256.

Это вынудило центральные власти, наконец, вплотную заняться подготовкой военной реформы. Как и в предыдущих случаях, в первую очередь Военное Министерство посчитало необходимым заручиться поддержкой местной элиты. В мае 1871 г. войсковой атаман получил предложение создать специальную комиссию из лиц войскового сословия для обсуждения преобразований, а в ноябре того же года Военное Министерство выступило с программой предстоявших реформ257.

Учитывая важность и краткость данного документа, следует, на наш взгляд, привести все его основные положения. Фиксировалась предполагаемая общая численность донских казачьих частей, а именно: 2-3 гвардейских полка ( эскадронов), 60 армейских полков по 6 сотен, 2 гвардейские и 15 армейских 8 орудийных батарей в военное время;

1 гвардейских полк (4 эскадрона), армейских полков по 6 сотен, 2 гвардейские и 5 армейских 8-орудийных батарей во время мира258. Важнейшей особенностью этого расписания была его троичность. На каждую строевую часть, кроме гвардейских батарей, предлагалось две льготных. Общее их число определялось, исходя из потребностей регулярных частей. По одному казачьему полку должно было входить в каждую из формировавшихся кавалерийских дивизий, еще 4 выделялись для создания особой Донской казачьей дивизии и два составляли своеобразный резерв259.

Не меньшее значение имел второй пункт. Ранее казачьи полки призывались на службу и отпускались с нее в полном составе. Теперь 20 строевых полков должны были непрерывно обновлять свой состав за счет притока новобранцев с Дона. Таким образом намечалось ликвидировать прежнюю несправедливость, когда некоторые казаки служили по 6 или 7 лет, потому что из-за военных РГВИА. Ф. 330. Оп. 61. Д. 1937. Л. 1, 14-15.

Там же. Л. 1.

Там же. Л. 1.

Керсновский А. История русской армии. 1700-1881. С. 379-380.

соображений вернуть полк на Дон в полном составе не представлялось возможным260.

Третьим пунктом определялся территориальный принцип мобилизации.

Предлагалось разделить Область Войска Донского на 20 полковых округов, по числу полков мирного времени. Как следует из названия, один округ в мирное время выставлял бы один полк, в военное, соответственно, три, причем конкретные формы и границы этих округов должны были определяться с учетом пожеланий Донской комиссии. Из оставшегося числа подлежавших призыву казаков формировались бы гвардейские полки и артиллерийские батареи261.

Важно отметить, что этот пункт объяснял предполагаемую троичность общего расписания донских частей: из казаков, отслуживших в одном строевом полку, предполагалось формировать два полка льготных. Срок службы в строевом полку регламентировался 4 годами, а общее пребывание в полевом разряде – 15262. При этом возраст, в котором производился призыв, не предполагалось опускать ниже 20 лет263. Казаки, находившиеся на льготе, подлежали разделению на две категории: подлежавшие призыву в первую и во вторую очередь. Соответственно, на каждый строевой полк должно было приходиться по одному льготному первой и второй очередей264.

Казаки, отслужившие 15 лет, должны были переводиться в запас, который использовался бы для ликвидации некомплекта в строевых частях в военное время, если бы не оставалось лиц полевого разряда. Кроме того, предполагалось, что в случае войны запасные казаки могли употребляться для удовлетворения «второстепенных надобностей», то есть, как ясно из последующих материалов, для службы внутри войска265.

Был рассмотрен и вопрос об офицерских кадрах. Предполагалось увеличить его в строевых полках мирного времени, чтобы большее число офицеров РГВИА. Ф. 330. Оп. 61. Д. 1937. Л. 1.

Там же. Л. 1.

Там же. Л. 1.

Там же. Л. 1.

Там же. Л. 1.

Там же. Л. 1.

получало необходимую подготовку. В случае начала войны излишек офицеров распределялся бы между мобилизуемыми льготными полками. В предложенном Военным Министерством проекте обращают на себя внимание несколько деталей. Во-первых, вопрос об экономической целесообразности существования донских частей, неоднократно поднимавшийся в предшествовавшее реформе десятилетие, не получил в нем никакого развития.


Ключевые факторы, лежавшие в основе казачьей службы, такие, как отделенность войскового сословия от прочих имперских, выход на службу с собственным конем и амуницией, освобождение от налогов и наделение земельными паями обсуждению не подлежали. Военное Министерство избрало наиболее ограниченный вариант реформы, касавшийся исключительно вопросов военной службы. Во-вторых, проект был начисто лишен конкретики, привязывавшей его к региону, за исключением точного числа полков и батарей. Он мог быть распространен на все казачьи войска, поскольку и это число определялось, исходя их потребностей регулярной армии.

По нашему мнению, это не являлось случайностью. Военное Министерство изначально рассматривало данный проект как основу для реформы всех казачьих войск. В подтверждение укажем, что в 1872 г. предпринимались попытки распространить его на Кубанское казачье войско, но они оказались неудачными267.

В-третьих, основой для проекта Военного Министерства считалась планировавшаяся реформа регулярной армии. Ключевые ее принципы – однократный призыв на службу, распределение обученного резерва по полкам в мирное время, создание в мирное время офицерского кадра для мобилизовавшихся в случае войны полков – предполагалось распространить на казачество. Так же важнейшим требованием, выдвинутым Военным Министерством, стала троичность донских частей и организационно Там же. Л. 1.

Малукало А.Н. Кубанское казачье войско в 1860-1914 гг.: организация, система управления и функционирования, социально-экономический статус. URL: http://www.cossackdom.com/book/bookkuban.html (дата обращения: 03.04.13).

снабженческая независимость войска от других военных округов. Можно утверждать, что в начале 1860-х гг. центральные власти предпочитали более радикальный вариант реформы, возможно, по образцу австрийской Военной границы. Он направлялся на решение не только военных, но и социально экономических проблем. Но эффективность мобилизации 1863 года и оппозиция части казаков радикальным преобразованиям заставила в итоге остановиться на ограниченном варианте предлагавшейся к обсуждению концепции.

Положения, содержавшиеся в проекте, рисовали только конечную цель преобразований. Донской комиссии предстояло сыграть двойную роль. Во первых, она должна показать отношение местной элиты к предстоявшим изменениям, а также выработать взаимоприемлемые институты и установления, не уничтожавшие основ существования казачества. Во-вторых, Комиссия должна была одобрить основные положения правительственного проекта, в противном случае, ее ждала судьба предшествовавших учреждений. Радикально настроенные и несогласные представители выводились из состава Комиссии, она заполнялась лояльными и согласными членами.

Материалы Донской комиссии являются важным источником не только по проведению военной реформы. Они содержат ценные данные о состоянии региона в предшествовавший период. Это связано с общей спецификой работы данного органа, который пытался увязать правительственный проект с реальным положением дел на Дону. Так, в первую очередь Комиссия подняла отсутствующий в первоначальном проекте вопрос о соотношении числа казачьих полков с общей численностью войскового сословия. Как отмечалось выше, число строевых полков определялось Военным министерством, исходя из интересов российской армии. Но представители Донской комиссии, учитывая известные им факты, усомнились в возможности формирования 60 армейских полков из казаков полевого разряда. В виду репрезентативности этой темы, остановимся на ней подробнее.

Численность строевых и льготных частей при сохранении их дореформенного штата определялась бы постоянной цифрой в 62 875 человек268.

Количество казаков полевого разряда с каждым годом менялось и зависело от многих факторов. Необходимо так же учитывать существование внутривойсковых команд, формировавшихся из лиц, подлежавших призыву на службу. С их учетом общая численность состоявших в штате возрастала до 64 136 человек, в то время как число казаков полевого разряда, по спискам на 1 января 1871 г., составляло 431269. Это позволяло достаточно широко предоставлять освобождения от службы. Только в торговом обществе насчитывалось 2609 казаков, или 3,5% от общей численности полевого разряда270. Общее же число людей, по тем или иным причинам освобожденных от службы, составляло 7 632 человека271. Можно подсчитать, число казаков, подлежавших призыву на военную службу в случае войны, превышало штат военного времени весьма незначительно.

Важно отметить, что, Донская Комиссия, подробно рассматривая статистические сведения Военного Министерства, выражала сомнения в их объективности. Представители местной элиты, исходя из личных наблюдений, призывали не верить контрольным цифрам, приходившим в органы власти. По их мнению, многие казаки и урядники, негодные к несению военной службе по болезни, продолжали числиться в полевом разряде272. Члены Донской комиссии предпочитали личные наблюдения официальной статистике.

При сохранении прежних полковых штатов численность полевого разряда почти не превышала минимально необходимой цифры. Но члены Донской комиссии предполагали, что количество казаков в полку должно быть увеличено за счет офицеров и нестроевых чинов. Кроме того, по предварительным расчетам в полевой разряд включались и его младшие возраста, проходившие обучение в станице. Без них в 1869 г. для формирования казачьих частей могло быть РГВИА. Ф. 330. Оп. 61. Д. 1937. Л. 2.

Там же. Л. 2-3.

Там же. Л. 3.

Там же. Л. 3.

Там же. Л. 3.

использовано не более 60 556 человек, в 1870 – 60 576, а в 1871 – 59 863273.

Падение численности полевого разряда члены Комиссии связывали с Крымской войной, в ходе которой значительная часть казаков находилась на службе вне Дона, и, соответственно, рождаемость упала. В то же время общая численность войскового сословия на Дону росла, со временем можно было ожидать большего превышения численности казаков полевого разряда над их численностью в донских частях. Эти два демографических фактора Донская комиссия считала определяющими.

Первыми надлежало формировать гвардейские части и артиллерийские батареи. Для гвардейских полков предполагалось выделить 2173 казаков, 662 – направлялись служить в гвардейские батареи и 4965 – в армейские274. Даже при сохранении прежнего штата полка – 21 офицер, 873 нижних чинов и нестроевых275 – сформировать из остатка полевого разряда 60 армейских полков не представлялось возможным.

Этот факт признали все члены Комиссии, но их мнения по поводу необходимых корректив изначального проекта существенным образом разделились. Следует обратить внимание на еще одну особенность итогового документа, подготовленного Донской Комиссией. Он носит подчеркнуто анонимный характер, фамилии отдельных членов в нем отсутствуют. Возможно, это связано с его конечной целью: сохранить для Военного Министерства общее мнение представителей донского дворянства, а не отдельных лиц.

Поскольку при обсуждении проекта произошел раскол, решили зафиксировать два варианта планируемых поправок военной реформы на Дону.

Необходимо сказать, что ни один из этих проектов не был претворен в жизнь. Но, чтобы яснее показать характер и содержание деятельности Донской Комиссии, предполагается рассматривать все те положения, которые оказали существенное влияние на ход реформ. Большинство членов Комиссии считало, что надо ограничить количество полков, находившихся на службе в мирное время – 16, а Там же. Л. 6-7.

Там же. Л. 6-7.

Там же. Л. 4-5.

не 20, а число резервных полков, соответственно, при сохранении принципа троичности – 32, а не 40276. В документе курсивом выделены слова «на первое время», следовательно, предполагалось довести численность частей до проектируемого. Меньшинство, соглашаясь с позицией большинства в целом, полагало, что казаки от 20 до 21 года, уже прошедшие некоторую подготовку в подготовительном разряде, могут быть условно приравнены к резерву второй очереди277. Это позволило бы выставить на службу 4 дополнительных полка.

Донская Комиссия подняла и рассмотрела подробно проблему, которая отсутствовала в проекте Военного Министерства. По итогам рассмотрения в проект предлагалось внести серьезные изменения, не затрагивавшие, впрочем, основополагающих принципов реформы. Основанием для высказывавшихся мнений служили статистические выкладки и оценочные суждения членов комиссии, они характеризовали состояние военной службы на Дону до реформы.

Некоторые из них могут быть использованы в более широком контексте, например, для характеристики демографической или экономической ситуации.

Другим важнейшим выводом из деятельности Комиссии является недоверие представителей донской элиты к статистике. На первый взгляд, это плохо согласуется с обилием приведенных цифр, но при более детальном рассмотрении логика Донской Комиссии становится понятной. Данные, которые находились под постоянным правительственным контролем, например, число казачьих полков, их штат или логически проистекавшее из них общее количество казаков военнослужащих, сомнению не подлежали. Сведения официальной статистики, достоверность которых зависела от казаков, могли использоваться с оговорками и с учетом практических наблюдений. Этот факт нужно учитывать при изучении не только военной проблематики, но и истории региона в целом.


Важно также охарактеризовать другие коррективы и дополнения, которые Донская Комиссия посчитала необходимым внести в первоначальный проект. В рамках данного исследования обратим внимание на значимые вопросы, по поводу Там же. Л. 6-7.

Там же. Л. 6-7.

которых мнения членов комиссии разошлось с вариантом Военного Министерства.

Известно, что Военное Министерство предлагало ввести четырехлетний срок службы для казаков в мирное время. Это суждение вызвало резкую критику со стороны Донской Комиссии. Ее члены утверждали, что лучшим залогом исправной службы казака будет забота со стороны правительства о его экономическом положении. Исходя из этого утверждения, предполагалось еще раз обсудить срок службы в строевых частях и ввести «наименьший, допустимый военными требованиями»278.

Очередной раз Донская Комиссия поставила вопрос об адекватности правительственных расчетов на основании приблизительной статистики. Срок службы в полевом разряде длился 15 лет, из них 3 года занимало предварительное обучение в станице. Из оставшихся 12 лет 4 года приходилось на строевую службу и 8 лет – пребывание на льготе. На первый взгляд, это идеально удовлетворило бы вводимой троичности, когда из вернувшихся на Дон казаков, служивших в одном строевом полку, формировалось два льготных. Но, Донская Комиссия считала, что многие казаки старших возрастов оказывались не способны к несению службы по состоянию здоровья, хотя это и редко фиксировалось официально. При предлагаемом Военным Министерством системе службы предполагаемая троичность грубо нарушалась бы, льготные полки имели значительный некомплект279.

Представители Донской Комиссии считали три года оптимальным сроком службы280. За это время казак мог получить минимально необходимые навыки, дальнейшее его уменьшение неизбежно привело к потере боеспособности донских частей281. Основанием для этих суждений являлся только личный опыт и наблюдения членов Донской Комиссии, без каких-либо фактических доказательств. Точно так же и утверждение, согласно которому соотношение 3 Там же. Л. 3.

Там же. Л. 3.

Там же. Л. 4.

Там же. Л. 3-4.

летнего срока пребывания в действительных частях и 9 лет на льготе позволило бы добиться необходимого соотношения строевых и резервных частей, статистической проверке не подлежит, хотя и оно выдвигалось Комиссией282.

С вопросами о сроке службы тесно связаны рассуждения о возрасте призыва в строевые части. Члены Комиссии считали, что к началу 1870-х гг. три младших возраста полевого разряда фактически не служили. Они указали две основные казаков283.

причины: физическая недоразвитость и слабая обученность Соответственно, несмотря на присягу в 19 лет, на действительную службу казаки зачислялись только «по достижению младшими из однолеток по рождению года»284, полных 21 то есть 1 января года, следующего за годом двадцатиоднолетия. Эту ситуацию Донская Комиссия признала полностью оправданной и рекомендовала сохранить ее и впредь285.

Важнейшей темой, отсутствовавшей в первоначальном проекте, поднятой Донской Комиссией, стала реорганизация штата донских частей. До начала реформы в состав каждого армейского полка входили:

21 офицер, из них: 1 полковник, командир полка;

6 сотенных 1) командиров, из них 1 войсковой старшина и 5 есаулов;

7 сотников и хорунжих, к числу которых принадлежали полковые адъютант и казначей.

873 нижних чина, из них: 31 старший урядник;

25 младших 2) урядников;

48 приказных;

1 штаб-трубач;

18 трубачей и 750 казаков.

3 нестроевых: писарь, фельдшер и оружейник286.

3) Донская Комиссия выделила три основных причины, в значительной степени подрывавших боеспособность полков: ограниченное число офицеров;

плохо налаженная медицинская служба;

неудовлетворительная организация обоза и нестроевых служб287. Рассмотрим каждую из них в отдельности.

Там же. Л. 3.

Там же. Л. 3.

Там же. Л. 3.

Там же. Л. 3.

Там же. Л. 4.

Там же. Л. 4-6.

По прежнему штату 12 взводов в полку находились под командованием урядников288. Донская Комиссия находила такое положение дел допустимым в военное время, когда на взводных командирах лежит исключительно командование вверенными им людьми и выполнение поручений начальства;

но в полках мирного времени важнейшей задачей являлось обучение новобранцев, которыми должны заниматься только офицеры, в связи с чем и рекомендовалось увеличить офицерский штат мирного времени289.

Требовалось внести изменения и в институт урядников. Важно обратить особое внимание на эти материалы Донской Комиссии, поскольку они вызвали серьезную полемику в дальнейшем. Минимальный срок выслуги для получения урядничего чина до реформы составлял 3 года;

при принятии 3-летнего срока службы в строевых полках урядников бы не осталось вовсе, и их места заполнялись бы приказными и рядовыми290. Как нетрудно рассчитать, сокращение необходимого ценза до 2 лет породило бы другую проблему: все урядники в конце года завершали свой срок службы и отправлялись на льготу;

из каждого полка демобилизовался полный штат урядников, и только треть от общего числа рядовых. Дальнейшее уменьшение минимального срока службы для получения данного чина подрывало, по мнению Донской Комиссии, боеспособность донских частей291. В результате предлагалось остановиться на 2-летнем цензе, но сократить при этом число урядников в строевом полку почти втрое292. В льготных частях тогда наблюдался бы полный комплект лиц данного звания, а на действительной службе их дефицит компенсировался повышенным числом офицеров.

Обеспечение казачьих полков медиками и писарями находилось на катастрофически низком уровне. Численность медицинского персонала Донская Комиссия предложила увеличить в 15 раз. В каждый полк теперь предполагалось назначать, по примеру регулярной армии, 1 врача, 1 старшего фельдшера, Там же. Л. 4.

Там же. Л. 4.

Там же. Л. 5.

Там же. Л. 5.

Там же. Л. 5.

сотенных фельдшеров, 1 ветеринарного старшего фельдшера и 6 коновалов, причем ветеринарный персонал обязывался проходить обучение за счет Войска293.

Численность писарей члены комиссии хотели увеличить вчетверо. К полковому писарю предлагалось добавиться старшего и двух младших294. Интересно отметить, единственный раз в итоговом документе Донской Комиссии, упоминалось другое казачье войско – Кубанское, в полках которого насчитывалось по 4 писаря.

Важным фактором, влиявшим на специфику казачьих частей, оставалась организация обозов. Последние были вьючными, то есть снаряжение перевозилось не в повозках, а на лошадях. По мнению Донской Комиссии, это давало три значимых преимущества. Во-первых, такой обоз позволял передвигаться по любой местности;

во-вторых, он был дешевле обыкновенного;

в-третьих, в случае разделения полка на несколько самостоятельных отрядов, сохранялась возможность снабжать их все в равной степени295. Комиссия отметила и значительные недостатки такой обозной службы. Для транспортировки груза требовалось привлекать большее число лошадей;

сухари во вьюках мялись, сырели и портились;

управление, сопровождение и охрана обозов требовали много конных казаков296.

До военной реформы в полку полагалось иметь 90 лошадей, из которых предназначались для единственной повозки, на которой перевозилась казна, 1 – для аптечного вьюка, и 87 – для прочих нужд. С изменением штатов полков предполагалось заменить двуколку для казны более тяжелой повозкой на лошади. Вместо аптечного вьюка предлагалось ввести одноколку, а так же добавить линейку для перевозки больных на 4 лошади297. Одновременно Комиссия пыталась свести к минимуму количество казаков, следивших за обозом, поскольку они, формально проходя военную службу, не получали реальной Там же. Л. 5.

Там же. Л. 5.

Там же. Л. 5.

Там же. Л. 5.

Там же. Л. 6.

строевой подготовки. С этой целью Комиссия приняла решение ограничить вьючный обоз в 72 лошади298.

Следует обратить внимание на следующее положение. Строевым полкам разрешалось включать не имеющий определенного штата колесный обоз. Его предполагалось содержать на изысканные от заменяемых им лошадей суммы.

Вопрос о том, можно ли использовать подобный, сковывавший передвижение казачьих частей обоз в военное время, оставался на усмотрение командира дивизии299. Этим решением ради лучшей обученности уходивших на Дон казаков и, соответственно, большей боеспособности льготных полков ограничивалась мобильность строевых частей. При этом в полках, вызывавшихся с Дона в военное время, колесный обоз не допускался300.

Отметим, что, за исключением вопроса о минимальном сроке выслуги перед производством в урядники, предложения Донской Комиссии, корректировавшие штаты казачьих частей, не вызвали возражений у Военного Министерства.

Большая часть планировавшихся изменений вообще никак не связывалась с первоначальным проектом военной реформы, и могла быть внесена в штат полка задолго до 1870-х гг. Тот факт, что в казачьих частях отсутствовали штатные ветеринары и врачи, говорит об абсолютно неудовлетворительной работе Военного Министерства в данном направлении. Со стороны Донской Комиссии отчетливо прослеживается тенденция затронуть в своей работе все стороны военной жизни казачества, нуждавшиеся в реформировании, а не только вопросы, указывавшиеся в первоначальном проекте. В Приложении, таблице 1, мы полностью приводим старую и новую полные штатные численности казачьих полков.

Обращает на себя внимание еще один факт. Строевые полки мирного времени рассматривались членами Комиссии и Военным Министерством, как школа для служивших в них казаков. В этой связи особое значение придавалось увеличению в них числа офицеров-инструкторов, уменьшению – нижних чинов, Там же. Л. 6.

Там же. Л. 6.

Там же. Л. 6.

которые по тем или иным причинам не проходили строевую подготовку. Для достижения этой цели допускалось даже определенное падение мобильности полка.

Предложение о введении на территории Войска полковых округов так же вызвало серьезную критику со стороны Донской Комиссии. Его поддержало только меньшинство, большинство высказалось за сохранение существовавших порядков, ссылаясь, как и в предыдущих случаях, на неизвестные Военному Министерству факты301. Характерно, что свои доводы они черпали в сфере социальной и экономической, указывали на неразрывную связь между военной организацией казачества и его мирной жизнью. Комиссия отмечала, что между различными районами Области существует значительное имущественное неравенство, это создало бы аналогичное неравенство в качестве снаряжения полков, сформированных исключительно из жителей этих районов. Находясь на льготе, казак, при введении системы полковых округов, жил бы рядом со своими офицерами, они, пользуясь положением, могли вмешиваться в его хозяйственную и домашнюю жизнь. Наконец, гибель казачьего полка в полном составе в новых условиях оставила бы без мужчин определенного возраста несколько станиц302.

Обращалось также внимание Военного Министерства на то, что сформированные части на основе полковых округов, могут состоять в основном из старообрядцев, а это не желательно303.

Прежняя система, когда в одном отделе формировалось несколько полков, представлялась более гибкой. Но и она нуждалась в серьезных дополнениях и корректировке. Чтобы жители отдельных станиц не получали преимуществ над другими при выходе на службу, Донская Комиссия разработала подробный проект, регламентировавший новое военно-территориальное деление региона.

Следует, на наш взгляд, рассмотреть наиболее важные его положения, большинство из которых приняло Военное Министерство304.

Там же. Л. 7.

Там же. Л. 7.

Там же. Л. 7.

Там же. Л. 50-51.

Предлагалось разделить Землю Войска Донского на 4 военных отдела, каждый из которых выставлял 4 полка мирного времени и 8 – военного305.

Гвардейские, артиллерийские и внутривойсковые части предполагалось формировать из жителей разных отделов, неравномерно, в первую очередь из тех районов, где наличествовал излишек лиц полевого разряда над числом призывников, необходимых армейским полкам306. Число казаков, выставлявшихся каждым отделом, рассчитывалось войсковым штабом до майских сборов года, предшествовавшего выходу новобранцев на службу. После этого, на сборах, атаманы отделов производили отбор необходимого числа людей и распределяли их между кавалерийскими и артиллерийскими частями307.

Дальнейшую подготовку кавалеристов планировалась проводить по месту жительства, в станицах, а артиллеристов – в учебном лагере под Новочеркасском308. 1 января следующего года, одновременно с выходом на льготу отслуживших свой срок казаков, призывники, распределенные в гвардейские полки, артиллерию и внутренние команды, вносились бы в списки своих частей309.

В армейские полки зачисление производилось бы только после некоторой паузы, она, к сожалению, ничем не объяснялась310. Возможно, на ее необходимость членов Донской Комиссии натолкнули какие-то наблюдения, но ввиду их маловажности, они не вносились в итоговый проект документа.

Отметим, что определенные полномочия в новом военно-территориальном устройстве региона получал и станичный сход, функции которого детально прописывались в окончательном проекте реформы311.

После введения в Области Войска Донского военных отделов в армейских полках после 1 января каждого года наблюдался некоторое время списочный некомплект. Это объяснялось тем, что замена убывшим на льготу казакам Там же. Л. 8.

Там же. Л. 8.

Там же. Л. 8.

Там же. Л. 8.

Там же. Л. 8.

Там же. Л. 8.

Там же. Л. 8.

направлялась с Дона только через некоторое, не указанное в документе время. Как указывалось ранее, число этих полков Донская Комиссия предполагала сократить с 20 до 16, не трогая при этом расписания гвардейских и артиллерийских частей.

Очевидно, что артиллерия и гвардия оказалась при проведении реформы в более выгодном положении, проблемы недостаточной численности строевого разряда или сложности призыва предполагалось решать за счет полевых полков. На наш взгляд, это связано с позицией Военного министерства, которое считало, что роль кавалерии в грядущих войнах будет неуклонно падать312.

Донская Комиссия предложила сохранить «Общество донских торговых казаков», но Военное министерство полностью отвергло идею даже некоторым лицам войскового сословия иметь возможность откупаться от службы. Для понимания позиции Донской Комиссии и прежней организации военной службы казачества следует отметить существенный факт. В 1871 г. сборы с торгового разряда в войсковую казну составили 158 104 рубля, они являлись одним из крупных источников финансирования Войска313. На важность этих доходов для местных властей в условиях возраставших затрат на подготовку реформы ссылались члены Комиссии. Они предлагали сохранить торговое казачество, причем внимания этому вопросу уделялось не меньше, чем реформе штатов донских частей или срокам службы314.

Особое место в итоговом документе Донской Комиссии занимают предложения об изменениях в артиллерийских частях. Как отмечалось выше, их боеспособности, наряду с боеспособностью гвардии, уделялось повышенное внимание. Доля артиллерии в Войске повышалась: новое штатное расписание предполагало формирование дополнительно одной гвардейской и двух армейских батарей315. Этим объясняется столь серьезное отношение членов Комиссии к специальным артиллерийским вопросам.

Керсновский А. История русской армии. 1700-1881. С. 379.

РГВИА. Ф. 330. Оп. 61. Д. 1937. Л. 8.

Там же. Л. 8.

Там же. Л. 10.

Новый штат донской артиллерии, который рекомендовался Военному Министерству, означал создание еще одной управленческой инстанции, отсутствовавшей в первоначальном проекте – артиллерийской бригады трехбатарейного состава316. Предлагалось формировать казачьи батареи из жителей разных отделов. Правильное их распределение по льготным частям поддерживать было бы проще, если бы для этого был создан специальный орган, связывавший каждую строевую артиллерийскую часть с двумя льготными.

Обязанности командира артиллерийской бригады в материалах Донской Комиссии четко не указаны, но можно предполагать, что на него возлагались эти функции. Об этом косвенно свидетельствует и представленное штатное расписание бригады. Одна батарея из ее состава должна находиться на действительной службе. В ней казаки должны проходить обучение для дальнейшей службы в двух других, находящихся на Дону, на льготе 317. В состав казачьей батареи входило 78 строевых и 13 нестроевых чинов. В случае войны еще 120 человек, обученных в гвардейской артиллерии, должны были быть равномерно распределены между казачьими артиллерийскими частями318. Что касается гвардии, то на службе надлежало быть по одному дивизиону от каждой батареи319. В Приложении, в таблице 2, нами приведены новые штаты артиллерийской батареи.

Комиссия отметила еще один важный компонент, отсутствовавший в первоначальном проекте Военного Министерства. В документе подсчитано, что перевод на военное положение льготных артиллерийских частей потребовал бы покупки казаками 1572 лошадей320. Члены Комиссии, ссылаясь на свой опыт, утверждали, что «одновременная покупка такого количества лошадей на Дону и в мирное время представляет большие затруднения, в военное же время она будет совсем невозможна»321. Единственным выходом из этой ситуации признавалось Там же. Л. 9.

Там же. Л. 9.

Там же. Л. 9.

Там же. Л. 9.

Там же. Л. 10.

Там же. Л. 10.

увеличение конного парка льготных батарей. Предлагалось увеличить его вдвое.

В очередной раз особенности экономического развития региона влияли на военную организацию казачьих частей. Уместно напомнить, что с 1870-х гг.

правительство активно покровительствует частному коннозаводству на Дону, но к концу XIX в. эта политика не дала желаемых результатов322.

Значительно меньше внимания, чем артиллерии, уделила Донская Комиссия частям внутренней по Войску службе. Их службу, не нашедшую освящения в первоначальном проекте, предлагалось изменить применительно к новым условиям. Нижние чины местных команд освобождались от закупки амуниции и оружия, большинству из них разрешалось не приобретать лошадей.

Следовательно, военная служба для них значительно облегчалась в экономическом отношении, чем для казаков строевых полков323. Исходя из этого, предлагалось увеличить срок службы во внутривойсковых частях до 6 лет и направлять в них наименее состоятельных представителей войскового сословия324. Данный факт представляется нам симптоматичным: в местные команды Донская Комиссия предложила посылать бедных, а не физически слабых или плохо обученных казаков. В данном случае, как и в некоторых других, военные соображения приносились в жертву экономическим обстоятельствам.

Ярким подтверждением этих процессов стали процедурные особенности разделения льготных полков на две очереди. Предполагалось, что льготные казаки первой очереди должны быть готовы немедленно по объявлению мобилизации выйти на службу;

второй – иметь только исправное снаряжение и обмундирование, но не лошадей325. Члены Донской Комиссии считали, что не возможно одновременно закупить в военное время 1572 лошадей для донской артиллерии. В каждом из 16 (а по проекту Военного Министерства даже 20) льготных полков второй очереди служило бы 873 нижних чина. Тот факт, что это Козлов А.А., Козлов А.И. Имперская политика огосударствления, милитаризации и закрепощения казаков в XIX начале XX века. С. 114.

РГВИА. Ф. 330. Оп. 61. Д. 1937. Л. 10.

Там же. Л. 10.

Там же. Л. 10.



Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 6 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.