авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |
-- [ Страница 1 ] --

ДАЛЬНЕВОСТОЧНЫЙ ФЕДЕРАЛЬНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ

На правах рукописи

ПЕРЦЕВАЯ КСЕНИЯ АЛЕКСАНДРОВНА

РОЛЬ ЧАСТИЦ В

ОРГАНИЗАЦИИ

ОСЛОЖНЕННОГО ПРЕДЛОЖЕНИЯ

(«ДАЖЕ», «УЖЕ», «ЕЩЕ», «ТОЖЕ»)

Специальность 10.02.01 – Русский язык

Диссертация на соискание учёной степени

кандидата филологических наук

Научный руководитель:

доктор филологических наук, профессор Стародумова Е.А.

Владивосток – 2011 Оглавление Введение …………………………………………………………………….…..4 Глава I. Теория осложненного предложения……………………………..…...9 § 1. История изучения осложненного предложения в русском языкознании …………………………………………………………….….…...9 § 2. Отношение осложненного предложения к простому и сложному….….. § 3. Границы понятия «осложненное предложение» ………………………… § 4. Отличие осложненного предложения от неосложненного в грамматичес ком аспекте ….………………………………………………………………… § 5. Виды осложнения простого предложения………………………………... Выводы …………………………………………………………………………. Глава II. Частицы в осложненном предложении ………………………….… Раздел 1. Частицы как объект научного изучения …………………….……… § 1. Понятие частицы. Основные проблемы изучения частиц ……………… § 2. Функции частиц ……………………………………………………………. 1) коммуникативно-прагматические ………………………………………... 2) коммуникативно-синтаксические ………………………………………… 3) конструирующие ………………………………………………………….. 4) текстовые …………………………………………………………………… 5) функции частиц в семантической структуре предложения ……………... Выводы …………………………………………………………………………. Раздел 2. Роль частицы «даже» в осложненном предложении ……………… Выводы ………………………………………………………………………….. Раздел 3. Роль частицы «уже» в осложненном предложении ………………. Выводы ……………………………………………………………………........ Раздел 4. Роль частицы «еще» в осложненном предложении ……………... Выводы ………………………………………………………………………… Раздел 5. Роль частицы «тоже» в осложненном предложении ……………... Выводы ………………………………………………………………………… Заключение …………………………………………………………………... Список литературы …......……………………………………………....... ВВЕДЕНИЕ Несмотря на достаточную изученность частиц, в лингвистике менее всего говорится о конструирующих функциях данных служебных единиц.

Частицы рассматриваются с разных сторон, выявлены и описаны в значительной степени коммуникативно-прагматические, коммуникативно синтаксические, текстовые, в меньшей мере - стилистические функции. К вопросу о союзности частиц исследователи обращаются при изучении сложного и осложненного простого предложения. При этом частицы обычно только упоминаются в качестве средств осложнения при описании рядов, пояснения, вторичной связи, очень редко – при обособлении. Специальные исследования, посвященные частицам как средствам осложнения простого предложения, в русистике отсутствуют. Существует также достаточно сложный и малоизученный вопрос – это участие частиц в семантической структуре предложения. Наряду с многочисленными исследованиями ряда работ, посвященными субъективно-модальной роли частиц, в лингвистике появляется новый взгляд на участие частиц в выражении диктумного значения предложения. Таким образом, актуальность выбранной темы определяется несколькими факторами. Во-первых, несмотря на давность изучения частиц в лингвистике, обнаруживаются новые характеристики данного класса служебных единиц. Способность частиц (обычно только отмечавшаяся) употребляться в различных синтаксических построениях, в частности в конструкциях, осложняющих простое предложение, получает в данной работе последовательное описание. Тем самым продолжается изучение частиц в аспекте, разработанном Е.А. Стародумовой, который в целом можно назвать грамматическим. Е.А. Стародумова выделила эту сторону функционирования частиц как отдельный аспект в системе аспектов изучения, установила круг конструктивно-синтаксических функций частиц, определила сущность «союзности» частиц. Во-вторых, в лингвистике не ослабевает интерес к феномену осложненного предложения: это явление вызывает до сих пор многочисленные споры – продолжают разрабатываться уже созданные теории данного грамматического явления (А.Ф. Прияткина, Л.К. Дмитриева), или исследователи ищут новые пути в объяснении осложненного предложения (З.Д. Попова, Р.М. Гайсина, С.А. Алексанова, Г.Н. Манаенко);

появляются работы по отдельным видам осложненного предложения (К.Я. Сигал). В-третьих, представление функционирования частиц «даже», «еще», «уже» и «тоже» продолжает накопленный в современной русистике опыт изучения данного класса служебных слов.

Таким образом, диссертационная работа имеет двоякую направленность: с одной стороны – обсуждаются проблемы функционирования частиц как особых служебных единиц, а с другой – изучается синтаксис структуры осложненного предложения.

Объектом нашего исследования являются частицы в осложненном простом предложении.

Предмет исследования - функционирование частиц «даже», «уже», «еще», «тоже» в осложненном простом предложении в грамматическом аспекте.

Целью работы является установление и описание участия частиц в структуре осложненного простого «даже», «уже», «еще», «тоже»

предложения.

Для осуществления поставленной цели определяются следующие задачи:

1. Выявление всех возможных случаев функционирования указанных частиц в осложненном предложении.

2. Определение реализации значения частиц в осложненном предложении.

3. Описание участия частиц в разных видах осложненного предложения: влияние частицы на осложняющие отношения в предложении или видоизменение с помощью частиц синтаксических отношений.

4. Определение специфики каждой из исследуемых частиц.

Научная новизна работы заключается в том, что впервые частицы проанализированы как показатели различных видов осложнения простого предложения, особенно – при участии частиц в выражении дополнительной предикативности. Получены новые данные роли этого класса служебных слов в выражении внутрирядных отношений (прежде всего для «уже» и «еще»).

Установлена связь значения частиц с их синтаксическими возможностями, а именно с их функциями в осложненном предложении.

Методы исследования: основной использующийся метод в работе – описательный: непосредственное наблюдение над употреблениями частиц «даже», «уже», «еще», «тоже» в различных видах осложнения простого предложения. Сопоставительный анализ использовался для сравнения участия разных частиц в осложненном предложении. Также применялся количественный метод сопоставлений и интроспективно-индуктивный метод (от наблюдений над фактами к выведению закономерностей).

Экспериментальную базу исследования составляют тексты художественной литературы, периодические издания (журналы и газеты), тексты из Национального корпуса русского языка. По нашим подсчетам, из 4000 употреблений частиц в осложненном предложении около 3500 – случаи с частицами «даже», «уже», «еще» и «тоже». Наиболее частотной является «даже»: около 1000 фактов, «уже» – около 900 употреблений, «еще» и «тоже»

– каждая примерно по 800 фактов в осложненном простом предложении.

Зафиксировано также различное количество других частиц в подобных синтаксических условиях (в сумме - около 500 случаев употреблений):

«чуть», «хоть», «хотя бы», «почти», «только», «пусть», «особенно», «лишь», «едва», «разве что», «также», «вроде бы» и др.

На защиту выносятся следующие основные положения:

1. Частицы способны функционировать не только в качестве коммуникативно-прагматических знаков (в качестве собственно частиц), но и выполнять функцию формального показателя синтаксических конструкций, во многих случаях сближаясь с союзами.

2. Частицы как создатели субъективной модальности предложения могут оформлять и диктумную сторону высказывания, то есть становиться значимыми элементами предложения в формировании пропозитивного значения компонентов.

3. При дополнительной предикативности частицы способны оформлять семантическую связь между предикатами, относящимися не только к одному субъекту, но и к разным субъектам ситуации. При субстантивном обороте, одиночных обособленных прилагательных, приложениях частицы способствуют оформлению отдельной пропозиции предложения, придавая предметной лексике ситуативный характер. В конструкции без параллельных членов частицы становятся показателями связи.

4. При внутрирядных отношениях частицы также могут устанавливать семантические связи между членами ряда. В пояснительной конструкции служебные единицы становятся формальными показателями значений пояснения, уточнения или включения.

5. Представленные частицы неоднородны в плане выражения «синтаксичности». Наиболее «грамматичной» оказывается частица «даже», которая в ряде случаев приближается к союзу. Главным для нее является грамматический (тяготение к предикату) и семантический аспекты. Благодаря этому частица оформляет отдельную пропозицию в различных видах дополнительной предикативности. Роль частиц «уже» и «еще» в осложненном предложении предопределяется семантическим аспектом:

особым их влиянием на пропозициональное оформление компонентов предложения. Наименее «грамматичной» является частица «тоже». Ее роль в осложненном предложении связана с коммуникативной (выделение ремы высказывания) и семантической (подчеркивание тождества ситуаций) функциями.

Теоретическая значимость диссертации состоит в установлении роли частиц в их вторичной функции – конструктивной;

выявлении роли частиц в осложненном простом предложении в грамматическом аспекте;

доказательстве всевозможного влияния данных служебных единиц на различные виды осложнения. Все это позволяет составить достаточно полное представление о функционировании частиц в русском языке.

Практическая ценность диссертации определяется тем, что представленные выводы по результатам изучения частиц «даже», «уже», «еще» и «тоже» в осложненном предложении могут быть использованы в ряде учебных курсов по теоретической грамматике русского языка.

Материалы диссертации могут послужить основой для спецкурсов и спецсеминаров в высших учебных заведениях. Результаты работы предлагается включить в лексикографическое описание частиц «даже», «уже», «еще», «тоже».

Апробация работы. Основные положения работы были отражены в докладах на аспирантских семинарах и конференциях Дальневосточного государственного университета: «Россия – Восток – Запад: Проблемы межкультурной коммуникации: 3-я международная научная конференция»

(5 – 7 апреля 2007 г., г. Владивосток);

«Русский язык и русская культура в диалоге стран АТР: Актуальные проблемы современной русистики:

3-я международная научно-практическая конференция» (18 – 20 марта 2008 г., г. Владивосток). «Русский язык и русская культура в диалоге стран АТР:

Актуальные проблемы современной филологии: 4-я международная научно практическая конференция» (26 – 28 апреля 2011 г., г. Владивосток).

Диссертация обсуждалась на кафедре современного русского языка.

По данной теме опубликовано 5 статей.

Структура работы. Диссертация состоит из Введения, двух глав, Заключения и Списка литературы, включающего более ста пятидесяти наименований.

Во Введении обосновываются актуальность избранной темы, научная новизна, теоретическая и практическая значимость работы, определяются объект, предмет, цель, задачи и методы исследования.

В Главе 1 – «Теория осложненного предложения» рассматриваются следующие вопросы: история изучения осложненного предложения в русском языке, проблема отношения осложненного предложения к простому и сложному, границы понятия предложение», отличие «осложненное осложненного предложения от неосложненного в грамматическом аспекте, виды осложнения простого предложения.

Глава 2 – «Частицы в осложненном предложении» носит теоретико исследовательский характер. Представлены проблемы изучения частиц, определены основные функции частиц: коммуникативно-прагматические, коммуникативно-синтаксические, конструирующие, текстовые, функции частиц в семантической структуре предложения. В исследовательской части описано участие каждой из частиц в различных видах осложненного предложения: Раздел 2 – «Роль частицы «даже» в осложненном предложении». Раздел 3- «Роль частицы «уже» в осложненном предложении». Раздел 4 - «Роль частицы «еще» в осложненном предложении». Раздел 5 - «Роль частицы «тоже» в осложненном предложении».

В Заключении содержится обобщенное представление основных результатов исследования, а также намечаются перспективы дальнейшего изучения частиц и их функционирования в осложненном простом предложении в грамматическом аспекте.

Глава I. Теория осложненного предложения.

Понятие осложненного предложения до сих пор (до настоящего времени) является в лингвистике очень спорным, по-разному интерпретируемым. Это объясняется сложностью самого явления, разнообразием так называемых «видов осложнения» – с одной стороны, и развитием лингвистической науки, возникновением новых теорий и подходов – с другой.

Не претендуя на полное освещение всех проблем, связанных с осложненным предложением, выделим те, которые имеют отношение к предмету нашего исследования. Это: определение границ понятия, охватываемого термином «осложненное предложение», и в результате установление «списка» случаев осложнения предложения;

проблема «обособления»;

вопрос об отношении осложненного предложения к простому и сложному;

подходы к рассмотрению предложения, соответственно и к пониманию осложненного предложения (отличие осложненного предложения от неосложненного). Также мы попытаемся определить некоторые теоретические позиции и установить связь между нашим направлением работы и теми исследованиями, которые наиболее близки нашей теме.

§ 1. История изучения осложненного предложения в русском языкознании.

В современном языкознании взгляды на синтаксические явления очень разнообразны, многоплановы. Это касается и теории осложненного предложения. Интерес к вопросу осложнения до сих пор не угас, но даже, возможно, усилился: появляются новые концепции (К.Я. Сигал, Г.Н. Манаенко;

З.Д. Попова, Р.М. Гайсина) и продолжают разрабатываться уже созданные (Л.К. Дмитриева, А.Ф. Прияткина, С.П. Петрунина). Сам термин «осложненное предложение» возник в русском синтаксисе с появлением работы А.А. Шахматова [Шахматов 1925] «Синтаксис русского языка», в которой осложненными предложениями названы такие, «главный член которых осложнен словом или словосочетанием, вызывающим в двусоставных предложениях (в зависимом составе которых главным членом является сказуемое) представление о второстепенном сказуемом» [Шахматов 2001 : 125]. Помимо определения осложненного предложения А.А. Шахматов выявил круг явлений, относящихся к осложнению: «придаточное сказуемое», «придаточное приложение», «предикативно-атрибутивные» и «атрибутивно предикативные определения». А.Г. Руднев указывает на важное наблюдение А.А. Шахматова - это «более полно проведенная и продемонстрированная мысль о предикативной силе обособленных членов предложения, которая позволила исследователю выдвинуть идею о придаточных сказуемых»

[Руднев 1959 : 21].

В.В. Виноградов в работе «Основные вопросы синтаксиса предложения» [Виноградов 1955] продолжает высказанное А.А.Шахматовым, но при этом связывает осложнение с обособлением и однородностью:

“Простое предложение имеет не только разнообразные формы своего построения, разные типы, но оно может быть осложнено наличием обособленных и однородных членов” [Там же : 423]. «Обособление придает второстепенному члену относительно самостоятельное положение в предложении» [Там же : 418]. Таким образом, В.В. Виноградов включил в виды осложнения обособленные обороты и однородные члены предложения.

Важно отметить, что в синтаксисе русского языка описывали виды осложнения без определения общего понятия осложненного предложения.

Это можно объяснить тем, что под осложнением понимались разные синтаксические явления, которые воедино свести было очень сложно.

Поэтому об осложненном предложении говорилось прежде всего при обращении к обособлению, обособленным членам предложения. Например, А.М. Пешковский в работе «Русский синтаксис в научном освещении»

[Пешковский 1956] рассматривает осложненное предложение (не определяя его) в разделе «Обособленные второстепенные члены». «Обособленным второстепенным членом называется второстепенный член, уподобившийся (один или вместе с другими, зависящими от него членами) в отношении мелодии и ритма и – параллельно – в отношении связей своих с окружающими членами отдельному придаточному предложению»

[Там же : 416].

В 1959 г. вышла монография А.Г. Руднева, посвященная осложненному предложению. В качестве осложняющих предложение компонентов здесь рассматриваются обособленные члены предложения, вводные члены предложения, однородные члены предложения, обращения.

В «Грамматике современного русского литературного языка» под редакцией Н.Ю. Шведовой говорится об осложнении в разделе «Обособленные словоформы и обособленные группы внутри предложения»

[Грамматика 1970 : 643]. Продолжается мысль А.Г. Руднева о роли обособления: «… обособленный отрезок внутри предложения актуализируется, приобретает относительную смысловую самостоятельность или несет в себе оттенок дополнительного сообщения» [Там же : 643]. В работе говорится о том, что «обособленные словоформы или группы словоформ называются полупредикативными» [Там же]. Термин “полупредикативный” употребил А.М. Пешковский для обозначения творительного предикативного, близкого к предикативному («Я помню, ты д и т ей с ним часто танцевала…(Грибоедов). Ребенком он упрям был и резов… (Огарев)» из примеров А.М. Пешковского): «Творительный этот можно было бы назвать «временным полупредикативным». Во всех этих сочетаниях творительный отличается от «творительного способа» тем, что по смыслу относится не только к сказуемому, но и к подлежащему»

[Пешковский 1956 : 244].

Таким образом, понимание осложненного предложения осмысляется в первую очередь как обособление или как наличие полупредикативных отношений в предложении.

Вследствие того, что формальные признаки полупредикативных членов не были определены, появилось широкое понимание полупредикативности («то как возможность непредикативную синтаксическую связь свести к предикативной, то как возможность выразить предложением тот смысл, который передается отдельным (не главным) членом или членами»

[Камынина 1974 : 10]). А.А. Камынина в работе «О полупредикативных конструкциях в простом предложении» употребляет термин «полупредикативность» в узком значении: для обозначения сказуемостного (модально-временного) значения. В зависимости от выражения сказуемостного члена выделяется три типа полупредикативных структур:

1) деепричастные и причастные обороты;

2) «конструкции, возникающие в результате расщепления именных и глагольных словосочетаний, при этом зависимая именная форма непременно имеет атрибутивное значение и занимает особую присказуемостную позицию;

3) предложно-падежные обороты, имеющие двучленную семантическую структуру и объединенные с предикативной основой отношениями мотивации или временными» [Там же :

47]. К формально-синтаксическим признакам полупредикативных конструкций исследователь относит «двукомпонентность на основе определительных отношений при синтаксически организующей роли существительного и модальное значение (представляющее соотнесенность с действительностью в плане реальности//ирреальности) …» [Там же : 31].

И.П. Распопов в «Очерках по теории синтаксиса» рассматривает проблему обособления с позиции коммуникативного синтаксиса. Ставится вопрос, какие причины обуславливают выделение того или иного члена предложения. Деепричастие и деепричастные обороты обособляются потому, что выполняют роль второстепенного сказуемого, т.е. характеризуются двойной зависимостью (от сказуемого, формально примыкая, и подлежащего, семантически согласуясь) и, как следствие, совмещают в себе обстоятельственные и сказуемостные конструктивно-синтаксические функции. Причину обособления адъективных и причастных оборотов И.П.

Распопов видит в коммуникативной функции. Исследователь делает попытку определить термин «обособление»: «было бы целесообразно ограничить содержание термина «обособление», рассматривая соответствующее явление лишь в связи с коммуникативно-синтаксическим аспектом структуры предложения, как факт своеобразной «надстройки» над основной линией тех связей и отношений, в которых находятся друг с другом его грамматические члены» [Распопов 1973 : 147].

Е.В. Урысон определяет роль обособления в семантической структуре и актуальном членении предложения [Урысон 1987]. Автор работы определяет обособление так: «Обособление это синтаксическое средство, – заключающееся в выделении паузами и особом интонировании второстепенного члена предложения вместе со всеми его зависимыми (если таковые имеются) – как непосредственными, так и опосредованными»

[Там же : 3]. Е.В. Урысон определяет функции обособления – «обособление является средством «авторского комментария», «авторской разметки» смысла предложения» ([Там же : 5]), «которую может производить говорящий для облегчения его восприятия слушающим» [Там же : 2];

и как «средство маркирования специфического актуального членения (коммуникативной структуры) предложения» [Там же]. В семантической структуре предложения обособление «маркирует семантические связи между обособленным оборотом и каким-то иным словом (точнее – их семантическими образами) …» [Там же : 8].

Таким образом, в синтаксисе русского языка появляются разные подходы к понятию «осложненное предложение», к познанию сущности синтаксических явлений. В формально-синтаксической теории осложненное предложение рассматривается через понятие обособления и полупредикативности. В коммуникативном синтаксисе причину обособления видят в выражении коммуникативных функций, особом актуальном членении. Эти перечисленные и многие другие теории изучения русской грамматики далее продолжают существовать и развиваться.

Как отмечает Н.А. Снегирева, «в истории исследования данной единицы (осложненного предложения) можно выделить два больших этапа:

1) Период господства формального подхода, когда осложненное предложение соотносилось или с полупредикативными конструкциями, сложносочиненными и сложноподчиненными, или связывалось с включением в предложение особых конструкций;

2) Развитие так называемого «семантического синтаксиса», когда внимание ученых перемещается в область исследования смысла предложения, его семантики»

[Снегирева 2008 : 117].

Таким образом, мы можем сказать, что при наличии разных подходов к этому синтаксическому явлению ясного понимания осложненного предложения все равно не выработано. Четкого определения термина нет, границы не установлены.

А.Ф. Прияткина создала новое направление в синтаксической науке – синтаксис конструкций. «В рамках грамматического аспекта синтаксиса целесообразно выделить специальную область «синтаксиса конструкций»

(или «конструктивный синтаксис» в узком смысле слова). В эту область входит анализ, описание и систематизация синтаксических структур специально с точки зрения их строения. …. Термин «синтаксическая конструкция» употребляется в грамматике очень широко. Для нас понятие «конструкция» является основным. …. Мы определяем конструкцию как некоторое структурное единство, имеющее внутреннюю формальную организацию со строгим набором компонентов, находящихся в грамматической связи» [Прияткина 2007 : 315]. А. Ф. Прияткина выделяет ряд проблем в выявлении сущности осложнения: «1) проблема «обособления» (объем понятия и его отношение к конструктивному и коммуникативному синтаксису);

2) проблема предложения с однородными сказуемыми (простое предложение или сложное)» [Там же : 51]. Автор определяет и более частные вопросы: проблема предложного оборота несмотря на…, благодаря… и др. (детерминант или иная синтаксическая позиция);

проблема «присоединения»;

«пояснения» и др. Как пишет А.Ф. Прияткина, проблема определения «осложненного предложения»

состоит в том, что нет общего основания, по которому мы объединяли бы столь разные по своей сущности явления, как однородные члены предложения, обособленные обороты, конструкции с подчинительными союзами, обращения, вводные, вставочные конструкции. Не находя такого общего основания, многие исследователи по-разному определяют границы термина «осложненное предложение».

А.Ф. Прияткина разрабатывает определение понятия «осложненное предложение», устанавливая его отношение к аспектам синтаксиса: «Прежде всего, осложнение, на наш взгляд, относится к конструктивному уровню синтаксиса, независимо от того, какими формальными средствами оно создается» [Прияткина 2007 : 53]. А.Ф. Прияткина придерживается широкого понимания осложненного предложения, в которое включает однородные члены предложения, но не рассматривает как осложнение обращение и вводные слова (так как они не являются членами предложения, то есть не выражают предикативного содержания предложения, а относятся к явлениям другого синтаксического плана). «Осложнение – особый способ синтаксической организации предложения как единицы конструктивного синтаксиса. …. Под конструкцией мы понимаем такую синтаксическую организацию, формальный принцип которой может быть определен вне условий ее функционирования в составе той или иной языковой единицы»

[Там же : 55]. К конструкциям А.Ф. Прияткина относит: «ряд», тем самым отходя от понятия «однородные члены предложения»;

конструкции с подчинительными союзами как («в качестве»), как («сравнительный»), чем, чтобы;

конструкции с производными предлогами. При описании осложненного предложения обычно говорят и об оборотах. В состав оборотов включаются совершенно неравные явления: причастные, деепричастные, инфинитивные (по морфологическому признаку), сравнительные (по семантическому), уточняющие, присоединительные (по функционально синтаксическому признаку). А.Ф. Прияткина считает «общим признаком «оборота» «интонационный признак отдельной синтагмы, опирающийся на формально-синтаксические особенности синтагматических отношений, а также на семантику конкретных членов предложения» [Там же : 57].

Исследователь утверждает, что «интонационный показатель может быть функционально равен любому другому формальному показателю синтаксиса, в частности союзу» [Там же : 58]. В данной теории представлено два типа отношений, осложняющих элементарное предложение: 1) отношений дополнительной предикативности 2) внутрирядные отношения.

А.Ф. Прияткина предлагает классификацию видов осложнения простого предложения не только с точки зрения отношений, но и со стороны связей:

1) расширение по координации (однородность, пояснение - уточнение, другие виды параллелизмов);

2) расширение по субординации (деепричастные, обособленные согласуемые и управляемые обороты, предложные обороты и др.) [Там же : 62].

В последующих работах других авторов в определении сущности осложненного предложения как синтаксического явления предпочтение отдается то грамматическому подходу, то семантическому. Так, в 1981 году в русском синтаксисе появилась еще одна концепция осложненного предложения: Л.К. Дмитриева в качестве главного признака осложнения предложения предлагает считать предикативность позиции осложняющих категорий – это «структурные свойства, благодаря которым осложняющие категории способны вносить существенные изменения в структуру предложения» [Дмитриева 1981 : 6]. Осложненное предложение как особая синтаксическая структура формируется на основе простого предложения, грамматическим значением которого является предикативность. Этот признак Л.К. Дмитриева разделяет на предикативную связь (конструктивно синтаксический план) и предикативное отношение (семантико синтаксический план). Осложненное предложение определяется автором как монопредикативная структура с явлениями «полипредикации» [Там же : 31], так как осложненное предложение всегда обладает вторичной предикацией, имеющей связанный характер и заключающейся в параллельном предикационном расчленении субъектно-предикатной основы предложения и вторичной функции утверждения факта.

С.П. Петрунина в своих работах опирается на концепцию А.Ф. Прияткиной, в частности применяя ее к исследованию пояснительных конструкций на диалектном материале. При этом конструктивный аспект автор связывает с коммуникативным и функциональным [Петрунина 2008].

В своей диссертации Н.А. Дьячкова анализируют предложения типа Отвергнутая женщина страшна и указывает на факт семантического (не синтаксического) осложнения (так как «в рамках монопредикативной структуры представлена дополнительная предикативность «в свернутом виде» [Дьячкова 2002а : 6] – Если женщина покинута, то она страшна).

Н.А. Дьячкова рассматривает «асимметричные» конструкции в сфере простого предложения, то есть такие конструкции, в которых между единицами плана выражения и содержания нет соответствия, или между предикативностью и пропозитивностью наблюдается асимметрия. Если говорить о простом предложении, то асимметричным будет предложение синтаксически простое, но семантически сложное. Н.А. Дьячкова связывает описание и изучение таких типов простых предложений с проблемой осложненного предложения. Исследователь объясняет терминологический разнобой в определении осложненного предложения, обособления, видов осложнения простого предложения и т.д. эволюцией взглядов на «асимметричные простые предложения»: “1) осознание факта сходства таких простых предложений со сложными в плане содержания (О.Б. Ефимова;

Н.Д. Арутюнова;

М.В. Всеволодова;

Г.А. Золотова;

В.К. Покусаенко;

В.М. Хегай, Т.В. Шмелева;

М.И. Черемисина;

Т.А. Колосова;

Ю.А. Южакова и мн. др.;

2) исследование способов репрезентации в таком предложении вторичной предикации (Л.А. Баландина;

О.Н. Дудко;

Л.М. Лосева;

Т.В. Развина;

Я.И. Рословец;

Н.Д. Рыбка;

Е.С. Ярыгина;

Т.А. Ященко и мн.

др.;

3) включение монопредикативных полипропозитивных предложений в сферу предложений осложненной структуры (П.А. Лекант;

О.М. Москальская;

М.И. Черемисина и др.;

4) признание того обстоятельства, что подобные предложения представляют собой особый тип простого предложения, у которого двухбазисное (двухбазовое) ядро (П. Адамец, В.

Грабе;

И.П. Сусов)» [Там же : 5 - 6]. Н.А. Дьячкова считает, что следует разграничивать синтаксическое осложнение и семантическую сложность [Прияткина 1990 : 9];

осложнение модульное и модельное [Лекант 1993 : 98];

традиционные и нетрадиционные способы осложнения [Ефимова 1996 : 34].

Н.А. Дьячкова разграничивает семантическое и синтаксическое осложнение простого предложения, придерживаясь идеи семантического синтаксиса.

Исследователь рассматривает одну из проблем темы осложнения - состав видов осложнения предложения.

В синтаксисе русского языка продолжают развиваться семантическая, семантико-структурная, структурно-семантическая теории осложнения (Р.М. Гайсина, С.А. Алексанова и др.), а также зарождаются новые подходы к исследованию осложненного предложения: это современные попытки как системного описания всей типологии осложненного предложения (З.Д. Попова, Г.Н. Манаенко), так и отдельно взятых видов осложнения (К.Я. Сигал). В современных теориях осложненное предложение выводится «из рамок одноаспектных исследований в пространство современной научной парадигмы» [Алексанова 2008 : 70]. Так, по мнению К.Я. Сигала, Г.Н. Манаенко рассматривает осложненное предложение «не только и не столько с имманентно-структурных позиций, сколько … в контексте речемыслительной деятельности говорящего, передающего определенную «порцию» информации в дискурсе того или иного типа» [Сигал 2006 : 6].

Г.Н. Манаенко использует информационно-дискурсивный подход в изучении осложненного предложения: трехаспектное проявление такого вида предложения - в речевой деятельности (дискурсе), языковом материале (тексте) и языке (абстрактной системе). Автор считает, что «основным недостатком существующих концепций осложнённого предложения, а также причиной отсутствия новых альтернатив как раз и является замкнутость исследований только на внутрисистемные отношения» [Манаенко 2001 : 317].

Г.Н. Манаенко определяет «назначение» коммуникативных единиц синтаксиса: «- простое предложение (ПП), выражающее единицу информации, репрезентирует в акте общения коммуникативно существенный для говорящего фрагмент его «модели мира» (приоритетную пропозицию);

сложное предложение (СП), выражающее три и более единицы информации, обнаруживает в акте общения коммуникативно главную для говорящего связь / отношение между фрагментами его «модели мира»;

- осложнённое предложение (ОП), выражающее две и более единицы информации, эксплицирует в акте общения либо сопутствующую информацию о связи / отношении между фрагментами «модели мира» говорящего, либо дополнительную информацию об отношении коммуникатора к представляемому им фрагменту «модели мира» [Там же : 250 - 251].

Сущность осложненного предложения как единицы языка Г.Н. Манаенко определяет как представление «соотношения двух единиц информации, обладающих разным коммуникативным статусом: основным и комментирующим» [Там же : 268]. Говорящий, по мысли исследователя, производит три типа операций ментально - модусного характера, т.е. с целью изменения статуса информации над ней осуществляются следующие коммуникативные действия: слияние, расщепление, добавление пропозиции для указания или представления второй пропозиции. Г.Н. Манаенко в своей работе переносит понятие осложненного предложения в другую область знания, это особое, иное направление в понимании осложнения. Не перечеркивая понятия осложнения, исследователь использует саму систему осложненного предложения (со всеми видами осложнения) для того, чтобы решать задачи речемыслительной деятельности. Так, например, «при слиянии указываются (подчеркиваются) соотношения (логическая пропозиция) между единицами информации. Комментирующий характер логической пропозиции обеспечивается за счет редукции однотипного языкового выражения второй и последующих диктумных предицированных пропозиций» [Там же ;

269].

Г.Н. Манаенко различает два вида слияния: 1) указание на логическую пропозицию, имеющую другие способы выражения (на основе сложного предложения соответствующего типа) - сочинительные ряды, пояснительные, присоединительные и сравнительные обороты;

и 2) представление логической пропозиции, не имеющей иных способов выражения в языковой системе – уточняющие обороты и обороты со значением включения / исключения. Функцию «расщепления» выполняют субстантивные, деепричастные, причастные и адъективные обороты. Вводным словам и обращениям свойственно коммуникативное действие «добавление».

К.Я. Сигал в «Предисловии» к монографии Г.Н. Манаенко «Информационно-дискурсивный подход к анализу осложненного предложения» говорит о том, что в синтаксисе осложненного предложения «можно выделить два направления поисков интегральных признаков осложнения: «умеренное» и «радикальное». «Для «умеренного» направления характерно введение двух или более частных интегральных признаков (например, семантические субпризнаки «дополнительная предикативность» и «внутрирядные отношения» в общеизвестной концепции А.Ф. Прияткиной) и обобщение лишь соответствующих этим признакам осложняющих конструкций в два или более класса, в свою очередь объединяющихся благодаря тому, что составляющие их осложняющие конструкции создают особый тип предложения-высказывания, обладающий признаками как простого, так и сложного предложения. При «умеренном» подходе избирается путь синтаксического анализа «от частного к общему», а главное, допускается неполный охват традиционно квалифицируемых как осложняющие конструкций (ср., в частности, вводные и вставные конструкции или обращение). Для «радикального» направления, к которому, на наш взгляд, можно отнести Г.Н. Манаенко, характерно введение одного интегрального признака, объединяющего в одну суперкатегорию всевозможные осложняющие конструкции, и дальнейшее членение единой категории осложнения на субкатегории в соответствии с целым рядом дифференциальных признаков. Тем самым при «радикальном» подходе избирается путь синтаксического анализа «от общего к частному», а также предполагается включение в состав осложняющих не только традиционно квалифицируемых подобным образом конструкций, но и конструкций, получавших в синтаксической традиции иную трактовку (ср., например, парцелляцию или синтаксические конструкции чужой речи у Г.Н. Манаенко)»

[Сигал 2006 : 7].

Наряду с изучением осложненного предложения во всем разнообразии проявления осложнения, появляются новые подходы к отдельным видам осложнения. Так, К.Я. Сигал в своей диссертации определяет новый подход, «базирующийся на экспериментально-психолингвистической проверке индуктивных гипотез, выработанных в результате функционально системного анализа сочинения и ориентированных на текстопорождающую активность говорящего»;

«в диссертационном исследовании заложены основы нового научного направления – функционально-порождающего синтаксиса сочинения» [Сигал 2004 : 8]. К.Я. Сигал соглашается с утверждением, что сочинение синтаксическая конструкция, но – «конструктивные принципы синтаксических единиц динамичны, подвижны, участвуя в синтаксическом формировании текста, они не просто реализуются, а каждый раз воссоздаются заново, а также деформируются, апплицируются и т.п., т. е. находятся в состоянии перманентного функционального сопротивления» [Там же : 129]. Автор доказывает приоритетную роль лексики в сочинительной конструкции. «В реальной речевой деятельности лексика не «наполняет» синтаксические схемы, а, наоборот, инициирует их использование» [Там же : 129- 130]. К.Я. Сигал выдвигает систему индуктивных гипотез, которые далее в работе экспериментально подтверждаются. Таким образом, как определяет сам исследователь, сочинение (разновидность осложненного предложения) рассматривается в рамках психолингвистической грамматики – «конструкта, отображающего все смысловое и операциональное содержание грамматического макрокомпонента языковой способности и управляющего процессом синтаксирования на уровне морфем, слов и предложений» [Там же : 287].

В русле когнитивной лингвистики создана монография З.Д. Поповой «Синтаксическая система русского языка в свете теории синтаксических концептов» [Попова 2009]. Автор работы считает, что в основе синтаксической системы языка лежат синтаксические концепты – «типовые синтаксические структуры, отражающие в концептосфере человека связи и отношения явлений и объектов реальной действительности» [Там же : 29].

З.Д. Попова представляет полевую организацию системных отношений синтаксических концептов (См. Там же Глава II). Осложненное предложение, по теории синтаксических концептов, - «это речевые объединения основной структурной схемы простого предложения с фрагментами или трансформами других структурных схем» [Там же : 115]. З.Д. Попова рассматривает традиционные синтаксические разновидности осложненных предложений «в их отношении к структурным схемам простого предложения, представляющим синтаксические концепты семантического пространства русского языка» [Там же]. Автор монографии утверждает, что отдельных схем осложненных предложений в русском языке нет, а есть обороты, трансформы или словоформы, которыми осложняется простое предложение, т.е. схемы простых предложений. «Осложнить» схемы простых предложений могут:

1) детерминанты, являющиеся фрагментами базовых структурных схем и включаемые в высказывания, построенные по другим базовым структурным схемам (сюда, например, включаются уточняющие обстоятельства места, времени – по схеме кто/что есть где/когда – синтаксический концепт «бытие объекта»;

обособленные определения;

приложения – по схеме кто/что есть какой/какое синтаксический концепт «бытие признака объекта»;

– предложно-падежные обороты);

2) вводные слова, разделяемые исследователем на три лексико-семантические группы: «выражающие модус высказывания;

служащие для подключения внимания собеседника к высказыванию;

являющиеся текстообразующими средствами (метатекст в тексте)» [Там же : 146];

3) обороты с отглагольными дериватами (причастия, деепричастия, инфинитивы, отглагольные существительные);

4) высказывания с однородными членами. Вставки З.Д. Попова относит к сложным предложениям (не считает видами осложнения схем простого предложения), так как вставка одного предложения в другое – это один из способов объединения в сложное простых предложений. Таким образом, З.Д. Попова подвергает сомнению само понятие «осложненное предложение»

как целостной структуры, а видит в осложнении набор оборотов, представляющих определенные концепты.

Как мы видим, изучение осложненного предложения современного русского языка продолжается и подобные исследования актуальны.

Появляются все новые и новые работы, разрабатываются вопросы по отдельным видам осложнения.

§ 2. Отношение осложненного предложения к простому и сложному.

В современной лингвистике до сих пор существует проблема соотношения простого, сложного и осложненного предложений.

М.И. Черемисина утверждает, что «можно считать признанным существование трех типов предложений: простые, осложненные (не так давно считавшиеся подтипом простых) и сложные» [Черемисина 2004а : 367].

«Осложненные предложения я считаю принадлежащими классу предложе ний, промежуточных между простыми и сложными, поэтому термин «простое осложненное предложение» мне представляется неправомерным — осложнение лишает конструкцию предложения того качества, которое подразумевается словом «простое» [Там же : 387]. М.И. Черемисина указывает на возможность смены традиционного представления о двуполярной классификации предложений – простого и сложного – представлением о шкале простоты-сложности. «Уже сейчас широко признаны по крайней мере три «градуса» этой шкалы, соответствующие простому, осложненному и сложному предложению» [Там же : 382].

Противоположная точка зрения высказана А.Ф. Прияткиной: «По структуре оно (осложненное предложение) представляет собой простое предложение, противопоставленное сложному как единица монопредикативная единице полипредикативной» [Прияткина 1990 : 6]. (Сравним традиционное понимание полипредикативности и монопредикативности с представлением этих понятий у Г.А. Золотовой: «полипредикативность – соотнесенность или взаимодействие в рамках одной коммуникативной единицы двух или нескольких предикативных единиц, в каждой из которых есть свое сопряжение имени признака (предиката) с именем предмета (субъекта) и свои грамматические характеристики времени, модальности и лица, либо свободные, либо связанные (в релятивном, таксисном значении)»

[Коммуникативная грамматика : 220]. Таким образом, предложения типа «Войдя в комнату, гость поклонился. Гость вошел в комнату и поклонился.

Вошедший в комнату гость поклонился» «характеризуются полипредикативностью при моносубъектности, мономодальности и политемпоральности (действия неодновременны, последовательны)» [Там же : 222]). М.И. Черемисина утверждает, что «понятие «осложненное предложение» и должно пониматься как такое предложение, в составе которого одно из предикативных звеньев испытало компрессию, что привело к потере этим звеном качества предикативности» [Черемисина 2004а : 367].

Она пишет, что «каждому типу осложненных предложений … соответствует … определенная операция «упрощение сложного», приведение предикативной единицы к такому виду, к такой непредикативной форме, которая позволит информации, содержавшейся в предикативной единице, войти в составы осложненного предложения» [Там же : 381].

О «простоте» и «сложности» осложненного предложения говорится и в коллективной монографии А.И. Рябовой, И.В. Одинцовой, Р.А. Кульковой «Структурные и семантические типы осложнения простого предложения»

[Рябова, Одинцова и др. 1992]. Авторы рассматривают понятие осложнения предложения с формальной и с семантической точек зрения. Например, деепричастный оборот – это сложная структура в семантическом плане (усложняет пропозитивный диктумный план предложения), но этот же оборот считается простым в формальном отношении (хотя и с некоторыми оговорками).

Н.А. Дьячкова в диссертации «Полипропозитивные структуры в сфере простого предложения (конструкции с включенным предикатом в присубъектной позиции)» пытается определить статус следующих предложений: Я не помню брата маленьким;

Меня тревожит боязнь брата.

Подобные предложения автор квалифицирует как переходные между простым и сложным предложениями, так как их можно перефразировать:

Если женщина покинута, то она страшна и т.д. «Их можно рассматривать как факты семантического осложнения в отличие от осложнения синтаксического на том основании, что у первых отсутствуют, а у вторых имеются специализированные осложняющие компоненты. Однако все-таки осложнения, потому что и у тех и у других в рамках монопредикативной структуры представлена дополнительная предикативность «в свернутом виде» [Дьячкова 2002а : 6]. О разграничении этих 3-х типов осложненного предложения и простого, сложного Н.А. Дьячкова пишет и в другой своей статье - «Об одном типе осложнения предложения»: «Принято считать, что осложненное предложение формируется на базе простого предложения. При таком подходе осложнение рассматривается как нечто такое, что можно определить словами «уже не простое, но еще и не сложное». Иерархия видится такой: простое предложение – сложное предложение – простое осложненное предложение. При этом осложненное предложение в известном смысле «сложнее», чем собственно сложное, потому что, не имея специализированных показателей, оно выражает тот же (или почти тот же) объем информации, что собственно сложное предложение с его системой союзов, координацией модально-временных планов, порядком следования частей и др. специфическими средствами» [Дьячкова 2002б : 59].

Таким образом, с точки зрения формального синтаксиса в лингвистике существует два взгляда на осложненное предложение – теория, наиболее определенно отразившаяся в работах А.Ф. Прияткиной (осложненное предложение рассматривается внутри простого, которое противопоставлено сложному), и точка зрения М.И. Черемисиной (выделяется три типа предложения: простое – осложненное – сложное). Осложненное предложение является монопредикативной единицей, поэтому по структуре оно относится к простому предложению. Одновременно осложненное предложение имеет отношения дополнительной предикативности, что связывает его со сложным предложением. Итак, осложненное предложение имеет свои особенности, которые ставят такое предложение на границу между простым и сложным.

§ 3. Границы понятия «осложненное предложение».

При изучении данного вопроса лингвисты придерживаются «широкого» или «узкого» понимания «осложненного предложения». Споры возникают вокруг определенных структур в их отношении к осложнению предложения: однородные члены предложения, детерминанты, сравнительные обороты, вставки, обращения, вводные конструкции, междометия.

Традиционно перечисляются следующие виды осложнения:

обособленные члены предложения (обособленное приложение;

обособленное определение;

обособленные предикативные обстоятельства (деепричастие);

обособленные сравнительные обороты (сущ., прилаг., прич., дееприч., числит.

с сущ., спрягаемые формы глаг, нар.);

вводные члены предложения;

однородные члены предложения (подлежащие, сказуемые, дополнения, определения, обстоятельства);

обращения (например, [Руднев 1959]).

«Широкое» значение понятия «осложненное предложение» нашло отражение в работах таких лингвистов, как Л.К. Дмитриева и В.В. Бабайцева (в их представлениях об осложненном предложении вне этого понятия находятся сравнительные обороты), Е.С. Скобликова, А.Г. Швец (Петрова), В.А. Белошапкова, Н.С. Валгина, П.А. Лекант. Также «широко» понимается осложнение у Г.Н. Манаенко: осложнение создается сочиненными рядами, пояснительными, уточняющими, присоединительными, сравнительными оборотами, оборотами со значением включения / исключения;

обособленными оборотами (деепричастными, причастными, адъективными, субстантивными), приложениями;

вводными конструкциями, обращениями.

К осложнению Г.Н. Манаенко относит и парцелляцию.

Многие исследователи относят к осложняющим простое предложение компонентам явления, которые по-разному определяются в лингвистике:

детерминанты (Н.Ю. Шведова), кванторные детерминанты (Е.Н. Клеменова), обстоятельственно-предикативные детерминанты (Л.К. Дмитриева), предложно-падежные детерминанты//конструкции, обстоятельственные детерминанты (В.П. Малащенко С.А. Алексанова, Л.И. Шуляк, О.В. Акентьева, З.Д. Попова, Ю.И. Леденев), оборот со значением включения / исключения (Г.Н. Манаенко, Н.С. Валгина), оборот с расширительно ограничительным значением (Д.Э. Розенталь), ограничительно выделительный оборот (В.А. Ицкович), конструкция с конкретизирующей семантикой (Э.П. Лаврик, К.А. Верещагин), кванторы с определенным значением (В.Ю. Апресян).

Но в теории синтаксиса существует мнение, что понятие «осложненное предложение» нужно сузить («сужение» – в нескольких направлениях).

Например, есть точка зрения, что предложения с однородными членами предложения не относятся к осложняющим компонентам. В.Н. Перетрухин определял однородные члены предложения как «элементы расширения» или «расширенный член предложения»: «сочиненный ряд элементов занимает в структуре предложения только одно синтаксическое место и выполняет роль единого члена» [Перетрухин 1979 : 46], поэтому «предложения с расширенными членами надо рассматривать как особый разряд простого предложения, а не включать их в класс осложненных» [Там же : 50]. Эту точку зрения принимают такие лингвисты, как Г.Г. Почепцов, Э.Р. Атаян, И.И. Ревзин.


С точки зрения М.И. Черемисиной, в осложненном предложении одно из предикативных звеньев в результате компрессии утрачивает предикативность. Компрессия, по мнению исследователя, может быть разной – полной, при которой «от предикативной единицы остается едва уловимый след» [Черемисина 2004а : 378], или минимальной, что приводит к проблеме разграничения собственно сложного предложения и «почти сложного».

М.И. Черемисина говорит о некой шкале осложненных предложений, расположенных между этими полюсами. К «нижнему полюсу» относятся предложения с однородными именными членами предложения (дополнениями и подлежащими), на противоположной стороне – предложения, в которых компрессируется только предикат (деепричастие или инфинитив), а между этими «полюсами» находятся конструкции с обособленными второстепенными членами. М.И. Черемисина ставит под сомнение отнесенность к осложненным предложениям вводных компонентов и обращения, аргументируя это тем, что «вводные компоненты, выражающие модусные компоненты смысла, вообще не лежат в одной плоскости с диктумной частью» [Там же : 379], а обращения сами по себе представляют особый тип предложения. М.И. Черемисина считает бессмысленным разговор о междометиях и звукоподражаниях, так как они «принадлежат современным звуковым системам» [Там же : 380]. Вставки исследователь относит к явлениям речи, при котором «действует особый речемыслительный механизм, которым должны в большей мере интересоваться психолингвисты, чем синтаксисты» [Там же].

Отдельной большой проблемой является определение статуса однородных сказуемых. Как отмечает Н.Г. Баканова, «к началу XXI века в науке были сформированы три точки зрения на статус предложений с несколькими сказуемыми: 1) сказуемые, соотносящиеся с одним и тем же подлежащим, являются однородными в составе простого предложения;

2) такие предложения являются переходными между простыми и сложными:

одни из них ближе к простым предложением с однородными сказуемыми, другие – к ССП или БСП однородного состава;

3) предложения с несколькими сказуемыми являются сложными» [Баканова 2007 : 125].

Н.Г. Баканова не считает перечисленные теории противоречащими друг другу, так как они базируются на разных основах. Исследователь руководствуется учебно-методическими задачами при изучении теоретических вопросов синтаксиса, поэтому предложение, в составе которого имеется ряд сказуемых при одном подлежащем, считает осложненным однородными сказуемыми.

Как утверждает А.Ф. Прияткина, «в современной синтаксической теории господствующее положение заняла точка зрения, согласно которой предложение с двумя сказуемыми при общем подлежащем является сложным» [Прияткина 1990 : 62]. Это так называемые «моносубъектные полипредикативные конструкции» (по терминологии М.И. Черемисиной).

М.И. Черемисина объясняет свой выбор термина следующим: «полезная функция этого понятия, с нашей точки зрения, в том, что оно должно способствовать сближению двух слишком оторвавшихся друг от друга субдисциплин синтаксиса предложения – простого и сложного, служить своего рода мостом между ними» [Черемисина 2004б : 344].

Спорным и сложным является вопрос об отношении сравнительных оборотов к понятию «осложнение». А.Ф. Прияткина отмечает, что «спорными являются те предложения со сравнительными союзами, в которых вводимая часть стоит за пределами предикативного ядра и не имеет предикативной формы» [Прияткина 1990 : 87 - 88]. Одни лингвисты рассматривают сравнительные конструкции в рамках простого предложения, например, Н.А. Широкова, А.Ф. Прияткина, В.З. Санников. «Русская грамматика» (1980) квалифицируют сравнительные обороты двояко: в системе простого и в системе сложного предложения. Сущесмтвует иная точка зрения: относить подобные обороты только к сложному предложению:

«следствием сравнения является и то, что сравниваемые не подчинены друг другу. Поэтому мы считаем, что сравнительные отношения следует рассматривать в структуре сложносочинённого предложения»

[Аверина 2007 : 263].

Таким образом, в разных синтаксических теориях объем понятия «осложненное предложение» различен. Мы изучаем данное явление, исходя из конструктивного подхода к синтаксису, разработанного А.Ф. Прияткиной, которая рассматривает однородность как вид осложнения предложения, но не включает в рамки осложнения обращение и вводные слова. Первоначально все виды осложнения делятся на конструктивные и неконструктивные на основании формальных показателей. Конструктивное осложнение создают союзы, аналоги союзов и производные предлоги, неконструктивное – порядок слов и интонация. Другое основание разграничения осложняющих компонентов – виды синтаксических отношений. А.Ф. Прияткина выделяет дополнительную предикативность и внутрирядные отношения.

Дополнительная предикативность имеет две разновидности:

полупредикативность, которая выражается причастным, адъективным, субстантивным оборотами и приложением, и дополнительная глагольная предикативность – деепричастием или инфинитивом. Внутрирядные отношения создаются однородными членами предложения, неоднородными членами предложения с сочинительной связью, пояснением. К осложнению относятся конструкции с союзами и другими служебными словами.

§ 4. Отличие осложненного предложения от неосложненного в грамматическом аспекте.

Как уже говорилось выше, осложненное предложение в том или ином аспекте синтаксиса (формальном, семантическом, коммуникативном) будет определяться по-разному. Семантически осложненное предложение – это предложение полипропозитивное, имеющее более одной пропозиции.

Синтаксически осложненное предложение имеет свои отличительные признаки. А.Ф. Прияткина выделяет ряд таких признаков, по которым противопоставляет осложнение элементарному (простейшему) распространению, то есть распространению предикативного ядра. Различия касаются следующих оснований: 1) состава второстепенных членов (синтаксических позиций);

2) характера синтаксических отношений;

3) типов синтаксических связей;

4) формальных средств строения предложения.

1) В неосложненном предложении элементарное распространение происходит по правилам образования словосочетания, то есть помимо предикативного ядра могут быть только присловные распространители, обнаруживаются лишь такие синтаксические позиции, которые выражаются словоформами (компоненты предикативного ядра, присловные распространители или детерминанты, распространяющие предложение в целом и имеющие связь с предложением через словоформу). В осложненном предложении помимо перечисленных выше синтаксических позиций, есть особые самостоятельные синтаксические позиции: распространитель вводится в предложение не через словосочетание, а непосредственно или позиция дублируется. «Осложнение – это всегда новая предложенческая позиция. Осложняющий член входит в предложение непосредственно, а не как компонент словосочетания» [Прияткина 2007 : 54].

2) Неосложненное и осложненное предложения различаются по характеру синтаксических связей. В элементарном предложении существует только два вида синтаксических отношений: предикативные (между подлежащим и сказуемым) и детерминативные (субординативные) – отношения определяющего и определяемого - отношения присловного распространителя к главному слову, детерминанта к предложению. В осложненном предложении помимо перечисленных обязательно существуют отношения иного порядка (не соответствующие элементарному предложению): координативные, полупредикативные, пояснительные и др.

3) Осложненные и неосложненные предложения различаются по типам синтаксических связей. В элементарном предложении распространение происходит посредством присловных подчинительных связей в своих разновидностях (согласование, управление, примыкание), не считая предикативной связи.

В осложненном предложении, помимо указанных связей, обязательно есть связи других типов: сочинительная, пояснительная, двунаправленные связи, оформленные собственно синтаксическими показателями.

4) Осложненное и неосложненное предложения различаются и по формальным показателям, которые используются в их организации. В неосложненном предложении участвуют только морфолого-синтаксические средства (формы слов и непроизводные предлоги), которые организуют первый синтаксический уровень. Осложненное предложение создается с помощью средств первого и второго уровня, то есть морфолого синтаксическими и собственно синтаксическими показателями (а – союзами – сочинительными и подчинительными, частицами, вводно-модальными словами и другими словами в служебной функции;

б – порядком слов и интонацией).

А.Ф. Прияткина выделяет особые принципы формальной организации осложненного предложения.

1) Двухуровневое синтаксическое строение: у осложненного предложения прослеживаются первый, низший, уровень - уровень словоформ (характерный для элементарного, неосложненного предложения) и второй, более высокий, - собственно синтаксический уровень организации предложения.

2) «Замещение позиций»: если в неосложненном предложении каждая словоформа выполняет функцию отдельного второстепенного члена предложения, то в осложненном предложении осложняющий компонент может быть как отдельной словоформой, так и «группой слов, которая образует целостный «блок» с единой функцией» [Прияткина 1990 : 16].

Но в языке встречается много структур, которые можно неоднозначно отнести к элементарному предложению или осложненному (неэлементарному). Например, Шапку он надел новую или Застала тебя спящим. Эта же проблема касается детерминантов. Таким образом, можно сказать, что еще требуют углубленного изучения факты распространения ядра предложения.


§ 5. Виды осложнения простого предложения.

В теории конструктивного синтаксиса, разработанной А.Ф. Прияткиной, осложненные предложения делятся по видам синтаксических отношений на предложения с отношениями дополнительной предикативности и предложения с внутрирядными отношениями.

1) «Дополнительная предикативность – это синтаксическое значение, частично совпадающее с предикативным, но не образующее предложения»

[Там же : 19]. Сходство дополнительной предикативности с отношением предикативным (или субъектно-предикативным) заключается в том, что признак приписывается предмету в акте коммуникации, признак актуализируется, но отличие дополнительной предикативности состоит в ее несамостоятельности в предложении, она обязательно накладывается на основную предикативность. Еще одним важным признаком (отличительным признаком) дополнительной предикативности являются иные средства выражения: предикативные отношения создаются морфологическими формами (например, финитным глаголом);

дополнительная предикативность организуется не только морфологическими, но и непредикативными формами (причастием, деепричастием, прилагательным) и синтаксическими показателями (порядком слов и интонацией).

Дополнительная предикативность представлена двумя типами: прямой и косвенной. Прямая дополнительная предикативность создается специальными грамматическими формами, которые выполняют функцию дополнительной предикативности: деепричастие, причастие, прилагательное, существительное в косвенных падежах. Прямая дополнительная предикативность выражается двумя видами: а) полупредикативностью и б) дополнительной глагольной предикативностью. Косвенная дополнительная предикативность не выражается морфологическими формами, а выявляется косвенными показателями – союзами или некоторыми предлогами. Также имеет свои разновидности: а) «свернутая» дополнительная предикативность и б) скрытая (отраженная, имплицитная) дополнительная предикативность.

Полупредикативность – один из основных видов дополнительной предикативности. Он представляет собой «отношение между интонационно обособленным именем и его определяемым - субстантивным членом предложения» [Там же : 21], то есть между именным оборотом и любым субстантивно выраженным членом предложения (подлежащим, дополнением, обстоятельством). Полупредикативные отношения могут быть выражены причастным, адъективным, субстантивным оборотом или приложением, которые имеют модально-временной план. Различают полупредикативность связанную и несвязанную. Связанная полупредикативность наблюдается при двунаправленном отношении полупредикативного оборота к – субстантивному члену (полупредикативность) и к предикату-сказуемому (обстоятельственное значение причинное, уступительное, – характеризующее). Если полупредикативный оборот относится только к субстантивному члену, то говорят о несвязанной полупредикативности, так как она проявляется как однонаправленное отношение.

Дополнительная глагольная предикативность указывает на активный признак субъекта и создается деепричастием или инфинитивом.

«Свернутая» дополнительная предикативность – разновидность косвенной предикативности, при которой нет синтаксически выраженных субъектно-предикатных отношений, выражающихся в субстантивных оборотах со специальными служебными словами, «близкими к предлогам»

[Там же : 27];

именно предлоги с обстоятельственной семантикой (ввиду, несмотря на, по причине, вследствие, вопреки, благодаря, по мере, во избежание, при наличии и др.) являются грамматическим показателем дополнительной предикативности.

При отраженной (скрытой) предикативности «одна из частей как бы заимствует предикат другой, частично повторяя (отражая) ее содержание»

[Там же]. Этот вид осложнения выражается некоторыми союзными конструкциями. Подобная конструкция наблюдается «в том случае, когда второстепенный член подчинен на уровне словоформ сказуемому»

[Там же : 109].

2) Внутрирядные отношения «Под внутрирядными мы имеем в виду синтаксические отношения между элементами, составляющими конструкцию, именуемую ряд»

[Прияткина 2007 : 71]. А.Ф. Прияткина определяет формальные признаки ряда как конструкции: 1) «независимость словоформ друг от друга (отсутствие подчинительной связи словоформ)» и 2) «наличие показателя связи их друг с другом (необязательно это союз)» [Там же : 73]. В русском языке можно выделить два вида внутрирядных отношений: а) ряды с однородными членами предложения, б) ряды с отношениями пояснения.

Однородные члены предложения - это члены предложения, связанные сочинительной связью и выполняющие одну и ту же синтаксическую функцию в предложении. Средства связи - союзные:

сочинительные союзы, аналоги союзов и конкретизаторы. Компоненты ряда могут различаться по степени значимости. Эти различия создаются градационными союзами и конкретизаторами.

Под эти же отношения подходят неоднородные члены предложения, образующие сочинительный ряд. Главные признаки ряда при этом сохраняются: сочинительная связь и отнесенность компонентов к общему члену.

Пояснительные конструкции «устанавливаются между членами ряда, один из которых выступает как поясняемый, а другой как поясняющий» [Там же : 63]. Отличия данной конструкции от однородных членов предложения заключаются в том, что пояснение оформляется пояснительными союзами (то есть, а именно и др.), вводными словами (вернее, точнее, например и др.);

особой интонацией и порядком слов;

в семантическом отношении пояснение обозначает один и тот же денотат (однородные члены предложения – разные денотаты), при этом имеются и сходства (один и тот же член предложения;

близость с сочинительной связью;

отнесенность к общему члену). При пояснительных отношениях можно выделить собственно пояснение, уточнение и включение. Собственно пояснение выражается в отношениях отождествления и конкретизации. Тождество создается союзами:

то есть, или;

словами вернее, точнее, скорее, иначе говоря. Конкретизация выражается союзами: а именно, как то, будь то, а также бессоюзно.

Включение – отношения общего и частного. «Второй член не подставляется на место первого;

общее и частное имеют каждое самостоятельное значение для предложения» [Там же : 74]. Выражаются такие отношения не союзами, а сочетаниями или специальные служебными словами: например, к примеру, в том числе, в частности, особенно и др. При уточнении «нет функции дублирования: уточнение – это всегда другое, новое, дополнительное;

у членов ряда нет взаимозаменяемости» [Там же : 69];

это сужение объема обозначаемого. Уточнение оформляется только бессоюзной связью членов ряда, порядком слов и интонацией.

3) Вторичная союзная связь А.Ф. Прияткина предлагает следующую классификацию союзных конструкций на основании поведения словоформ: 1) конструкция с параллельными членами (прежде всего сюда включаются все сочинительные связи) и 2) конструкции с вторичной союзной связью (подчинительные связи слов) или конструкция без параллельных членов. Конструкция с параллельными членами наблюдается при однородности, пояснении, сравнении. Конструкция с вторичной союзной связью – это конструкция на основе подчинительной связи. Средства связи, создающие вторичную связь:

союзы сочинительные: и, но, а, да;

подчинительные: если – то, хотя (хотя – но), как, словно и др. сравнительные;

союзные аналоги: только, пусть, однако, особенно, в частности и др.;

конкретизаторы: но только, да еще, и притом, но все-таки и др.

Выводы 1) Для нашего исследования является важным ряд вопросов, касающихся теории осложненного предложения: определение границ термина «осложненное предложение»;

установление понятия «обособления»;

вопрос об отношении осложненного предложения к простому и сложному;

подходы к рассмотрению предложения, соответственно и к пониманию осложненного предложения (отличие осложненного предложения от неосложненного).

2) В понимании осложненного предложения мы придерживаемся конструктивной теории осложнения А.Ф. Прияткиной. Таким образом, осложненное предложение – это явление грамматического плана, оно имеет свои синтаксические признаки. В осложненном предложении прослеживаются определенные синтаксические отношения: дополнительная предикативность, внутрирядные отношения или вторичная союзная связь.

3) Простое предложение осложняется причастными, деепричастными, адъективными и субстантивными оборотами (дополнительная предикативность);

однородными членами предложения, пояснительными конструкциями (ряды – внутрирядные отношения);

вторичной союзной связью.

4) При определении понятия «обособление» важно разграничивать две разные функции этого термина: с одной стороны – конструктивное (пунктуационное) выделение, с другой – интонационное (коммуникативное);

иногда две названные функции не совпадают, то есть наблюдается расхождение в пунктуационном и смысловом обособлении.

5) Для определения отношения осложненного предложения к простому и сложному важно разграничивать аспекты изучения самого предложения.

Оставаясь в рамках конструктивного синтаксиса, мы относим осложненное предложение к монопредикативной единице, тем самым рассматриваем его в структуре простого предложения. Подходя к осложненному предложению с точки зрения семантической структуры, мы наблюдаем несколько семантических предикатов, поэтому относим осложненное предложение к полипропозитивному.

Глава II. Частицы в осложненном предложении Раздел 1. Частицы как объект научного изучения § 1. Понятие частицы. Основные проблемы изучения частиц.

Как отмечает Е.А. Стародумова, «несмотря на значительную изученность частиц, данную тему нельзя считать закрытой и даже достаточно разработанной» [Стародумова 2002 : 5]. «Нестандартность» частиц обнаруживается не только при сопоставлении их с классами самостоятельных, полнозначных, с точки зрения академической грамматики, слов, но и при сравнении их с предлогами и союзами, вместе с которыми частицы образуют категорию служебных слов на основе общих признаков неизменяемости, отсутствия лексического значения и наличия служебной функции» [Токарчук 2002 : 9].

В нашей работе мы не будем касаться вопроса об истории изучения частиц, освещенного в ряде исследований [Греч 1834;

Добиаш 1897;

Шахматов 2001;

Виноградов 1972;

Николаева 2005;

Викульцева 2004;

Муминов 2009].

Существует целый спектр проблем, возникающих при изучении частиц:

определение границ класса частиц («отграничение собственно частиц от генетически или функционально соотносимых с ними единиц;

определение статуса неодноэлементных образований;

отношение частиц к слову и к морфеме» [Токарчук 2002 : 9]);

вопрос о классификации частиц, связанный с особенностями их функционирования;

само функционирование частиц тоже является проблемой изучения, так как частицы употребляются в различных формах, типах и стилях речи. Таким образом, подходы в изучении частиц, а значит, и решение выявленных проблем может быть разным. Анализ лингвистической литературы показывает, что исследователи изучают класс частиц или в целом, или по семантическим и функциональным разрядам или пословно.

Рассмотрим эволюцию некоторых проблемных вопросов изучения частиц в русском языке: разграничение частицы, союза и наречия;

вопрос о значении частиц;

вопрос о классификации частиц.

Частицы соотносятся со словами разных классов - как со знаменательными (наречиями, местоименными словами), так и с незнаменательными (союзами, междометиями, с некоторыми предлогами наблюдаются нерегулярные отношения, например, вроде, типа).

Для исследуемых нами частиц (даже, тоже, еще, уже) в осложненном предложении прежде всего актуален вопрос о разграничении частицы, союза и наречия. Решения этой проблемы представлены во многих работах, посвященных частицам: Н.Ю. Шведовой, М.И. Черемисиной, А.Ф. Прияткиной, Т.М. Николаевой, М.В. Ляпон, Е.А. Стародумовой, И.М. Кобозевой, М.Г. Щур, С.В. Ляпиной, И.Н. Токарчук, Н.П. Селиной, К.А. Тимофеева и многих других.

Проблема разграничения частицы и союза В [Орлов, Черемисина 1980] ставится ряд теоретических проблем, среди которых вопрос: «В чем состоят специфические признаки частицы, позволяющие строить и реализовать в исследовании оппозицию «частица союз»?» [Там же : 208]. В статье выделяются специфические функции и конструктивные признаки союза, которые дают возможность разграничить союзы и частицы. Те и другие различаются своим назначением, а соответственно и свойствами тех позиций, которые они занимают в синтаксических конструкциях (предложениях). Говорится о том, что «союз связывает слова и предложения, его позиция должна определяться двумя структурами, которые он соединяет. Позиция же частицы определяется только одной структурой, к которой она относится» [Там же : 211]. Это утверждение исходит из того, что союз «употребляется для связи частей сложного предложения и словоформ в составе открытого или закрытого ряда», «указывает на определенные смысловые отношения между объединяемыми элементами и служит для выражения синтаксической связи между ними», а частицы – «служебные «слова», которые выражают «либо различные модальные отношения (отрицание, вопрос, сомнение и т.п.), либо различные дополнительные оттенки значений предложения в целом или его отдельных частей (ограничительные, определительные, указательные и т.п.)»

[Там же].

Однако дело осложняется тем, что частица не всегда определяется одной структурой. Здесь возникает вопрос о валентности частиц, т.е.

о возможностях их сочетаемости с компонентами синтаксических единиц.

Она важна для характеристики всех частиц, так как объясняет их функционирование;

в сочетаемости частиц проявляются особенности их значения. М.И. Черемисина ставит вопрос об отношениях между функциями, характерными для союзов и частиц [Черемисина 2004в : 70 - 73].

Устанавливается «правый» компонент (маркируемый частицей), к которому относится частица;

этим объясняется отличие союза, имеющего две валентности (левую и правую), от частицы, имеющей только правую валентность: «… частица характеризуется одной правой валентностью, а союз — одновременно и левой, и правой» [Там же : 71]. М.И. Черемисина говорит о тождестве омонимичных союза и частицы, а для их различения определяются позиция союза и позиция частицы, например: «1) 0 Р X, где Р оценивается как частица, и 2) У P X, где Р оценивается как союз. Например:

(1) точно сороки трещат!;

(2) Девчонки болтают, точно сороки трещат»

[Там же]. В зависимости от уровня лингвистического описания можно говорить о нескольких типах валентностей: отнесенность частиц к слову или предложению;

к теме и реме, данному или новому;

к «предикативно значимому» и «непредикативно значимому» компонентам [Шведова 1960;

Стародумова 2002]. Частица также может иметь и «левый» компонент, хотя он и необязателен. Так, И.М. Богуславский устанавливает две валентности частицы «только»: «валентность выделяемого объекта» и «валентность свойства этого объекта» [Богуславский 1987 : 20-22]. Этот фоновый компонент, с которым частица соотносит компонент «правый», выражается предикатом данной или другой пропозиции. Как считает Е.А. Стародумова, «… для адекватного представления функций частиц в монологическом тексте необходимо в первую очередь установить их семантико синтаксическую валентность, т.е. сочетаемость с компонентами пропозиции, воплощенными в тех или иных компонентах синтаксической структуры.

Семантическая характеристика компонентов для каждой частицы является постоянной, инвариантной. Синтаксическая – вариантна, но непосредственно связана с семантической. Такими компонентами являются: 1) предикат, 2) не предикат, 3) целая пропозиция, воплощенная в высказывании или его части»

[Стародумова 2002 : 63]. Таким образом, разграничение частицы и союза проводится и при решении вопроса о возможностях сочетаемости с компонентами на разных уровнях существования языка.

Характерные признаки частиц представлены и в определениях, приведенных в учебной литературе и грамматиках. В основном указывают на то, что частицы сообщают различные добавочные смысловые, эмоционально экспрессивные или модальные оттенки лексическим и синтаксическим единицам (См., например, Современный русский язык./ Под ред.

В.А. Белошапковой;

Современный русский литературный язык./ Под ред.

П.А. Леканта;

Современный русский язык. / Под ред. Д.Э. Розенталя;

Русская грамматика. / Под ред. Н.Ю. Шведовой). Частицам противопоставляют союзы как служебные слова, участвующие в выражении отношений между единицами всех синтаксических уровней, например: союз – «это служебная часть речи, при помощи которой оформляется связь между частями сложного предложения, между отдельными предложениями в тексте, а также (это относится лишь к некоторым союзам) связь между словоформами в составе простого предложения» [РГ- 80, т. I : 713]. Однако, например, в учебнике «Современный русский язык» (Под ред. Д.Э. Розенталя) указывается на то, что «по синтаксической функции многие частицы близки к союзам. Особенно ясно эта функция частиц выступает в синтаксисе целого текста. Частицы служат для синтаксического оформления начала повествовательной речи, для перехода от одной мысли к другой, для изменения модального плана повествования и т.д.» [Современный русский язык 1984 : 485].

Таким образом, из определений видно, что для частиц, в отличие от союзов, не характерна роль в оформлении отношений синтаксического плана, основная функция частиц – выражение значений коммуникативного аспекта (выражение различных отношений говорящего): они «выражают самые разнообразные субъективно-модальные характеристики и оценки сообщения или отдельных его частей;

участвуют в выражении цели сообщения, а также в выражении утверждения или отрицания;

характеризуют действие или состояние по его протеканию во времени, по полноте или неполноте, результативности или нерезультативности его осуществления. Общим во всех случаях в них присутствует значение отношения» [РГ- 80, т. I : 723]. Частицы – это коммуникативно-прагматические знаки;

«это слова максимально ответственные за удачу общения» [Николаева 1985 : 14]. Тем не менее некоторые лингвисты указывают на определенную грамматичность частиц, которые способны оформлять синтаксические конструкции: «ошибочным и случайным должно быть признано мнение, будто частицы не несут никаких синтаксических функций и грамматически противостоят союзам и предлогам» [Виноградов 2001 : 546].

В статье «Частицы-коннекторы «впрямь» и «ведь» как показатели эпистемической модальности» М.Г. Щур тоже указывает на специфические признаки частиц: «а) связанные частицами-коннекторами высказывания не обязательно образуют линейную последовательность;

б) единство, образующееся в результате реализации такой связи и характеризующееся цельностью, не обязательно представляет собой группу из двух высказываний;

в) смыслы, выражающиеся частицами-коннекторами, могут быть показателями некоторого отношения между эксплицитно не выявленным содержанием и содержанием высказывания, включающего коннектор» [Щур 1997 : 172]. Автор считает, что эти признаки не характерны для союзов, несмотря на то, что союзы тоже выступают как средство связи компонентов, но только сложного или простого предложения. Частицы являются средствами связи текста, а это не уровень сложного предложения.

Но это положение не может быть принято безоговорочно, так как союзы тоже могут выступать как средство связи текста.



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.