авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 5 |

«ДАЛЬНЕВОСТОЧНЫЙ ФЕДЕРАЛЬНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ На правах рукописи ПЕРЦЕВАЯ КСЕНИЯ АЛЕКСАНДРОВНА РОЛЬ ЧАСТИЦ В ...»

-- [ Страница 2 ] --

И.М. Кобозева в статье «Проблемы описания частиц в исследованиях 80-х годов», ссылаясь на работу Т.А. Колосовой, М.И. Черемисиной «Некоторые закономерности пополнения фонда скреп», предлагает вопрос о функциональном разграничении частиц и союзов решать через понятие «скрепы». Нужно сказать, что понятие «скрепа» авторы статей «используют как общее имя всех объектов, составляющих множество. Оно подразумевает прежде всего средства связи предикативных единиц в сложном предложении.

Нередко те же материальные единицы языка, которые связывают предикативные единицы, соединяют и члены простого предложения однородные или не однородные» [Колосова, Черемисина 1987 : 12]. В список скреп были включены союзы, а также единицы, называемые «аналогами союзов», «союзными аналогами», «союзными сочетаниями», «союзными сцеплениями», «союзными соединениями», «частицами в роли союзов», «частицами-союзами» и др. И.М. Кобозева отмечает, что «одно и то же слово в русском языке может быть в одних своих употреблениях собственно частицей (приобретая статус частицы-союза), либо утрачивать их (становясь собственно союзом). Подобные полифункциональные слова предлагается считать собственно частицами, когда они занимают позицию внутри простого предложения (или предикативной единицы) и непосредственно относятся к какому-то его члену, корректируя его значимость: усиливая, ограничивая, ослабляя» [Кобозева, 1991 : 151]. Если у слова добавляется союзная функция к функции собственно частицы, то единица относится к «скрепам» типа «частица-союз». Если слово имеет только союзную функцию, то оно переходит в статус «скреп» типа «чистый союз» [Там же : 151 - 152].

Проблема разграничения частицы и наречия На сложность разграничения частиц и наречий указывают многие исследователи. Например, В.В. Виноградов называет подобные классификационные явления «переходными типами», приводя в качестве примера слово просто – модальное слово, наречие или усилительно ограничительная частица [Виноградов 2001 : 599 - 600]. В. В. Виноградов предлагает «разобраться» в этимологии модальных частиц и выделяет несколько групп, среди которых есть соотносительные с наречиями: «пятая группа модальных частиц – наиболее многочисленная – местоименного происхождения и частично однородна с современными союзами и наречиями.

Сюда относятся: авось, что ли, никак, как-то и т.д. …. Шестая группа модальных частиц произошла из наречий и однородна отчасти с наречиями, отчасти с союзами. Например: просто, прямо, словно, точно и т.п.» [Там же :

600 - 601]. О соотношении частиц и наречий говорится в нескольких разделах монографии В.В. Виноградова «Русский язык» [Виноградов 2001 : 326;

– 554;

599 - 601].

В «Русской грамматике» 1980 г. Н.Ю. Шведова отмечает, что частицы сближаются с наречиями и др. частями речи по своему строению и функциям, что приводит к тому, что не всегда эти части речи можно противопоставить [РГ-80, т. I : 723 - 731].

Е.А. Стародумова выделяет собственно частицы (или, как определяет Т.М. Николаева, «ядро» этого класса слов) и множество единиц, объединяемых с частицами, которые находятся в генетических и функциональных связях с другими классами слов, в частности с наречиями.

Е.А. Стародумова указывает на отличительный признак наречия – «прикрепленность» к слову и признак частицы – «прикомпонентность», который может нейтрализоваться, что приводит к «совершенно естественной» проблеме разграничения этих двух классов слов [Стародумова 2002 : 8].

Вопрос о разграничении частицы и наречия неизбежно затрагивается в исследованиях отдельных конкретных частиц. Так, Н.П. Селина, рассматривая слово «только», утверждает, что «в определенных семантико синтаксических условиях оно выступает в качестве наречия, частицы, которая способна реализовываться в функции одноместной союзной скрепы или конкретизатора классического союза в составе союзного соединения, а также логического слова» [Селина 2003 : 5]. Н.П. Селина определяет критерии разграничения наречий и частиц на семантическом и синтаксическом уровнях. С.В. Ляпина при изучении лексем «еще» и «уже»

разграничивает наречие и частицу следующим образом: «В плане семантики частицы отличаются от наречий зависимостью значений от контекста и возможностью разнообразных интерпретаций, в плане морфологии – индифферентностью к грамматической природе сочетающегося компонента, в плане синтаксиса – способностью создания ассоциативных отношений между предтекстом или пресуппозицией и вводимым частицей предложением» [Ляпина 1997 : 9]. «Частицы аранжируют предложения, превращая их из изолированных высказываний в компоненты текста.

Предложения с частицами всегда связаны семантически с контекстом.

Частицы создают между вводимым предложением и контекстом ассоциативные отношения» [Там же].

Как мы видим, проблема определения границ частицы и союза, частицы и наречия существует и сейчас. Исследователями предлагаются разные подходы к решению этого вопроса, устанавливаются различные критерии разграничения этих языковых единиц, но нельзя забывать о взаимодействии и взаимопроникновении этих классов слов: частицы, союза и наречия.

Вопрос о значении частицы Еще не так давно в лингвистике считался проблемным вопрос о значении частицы. Как утверждает И.Н. Токарчук, «в настоящее время вопрос о том, имеют ли частицы свое значение и если имеют, то какой оно природы – собственно лексической или грамматической, - не является актуальным» [Токарчук 2002 : 23]. «По признанию большинства исследователей, частицы обладают значением, и каждая из них – индивидуальным, словарным, «лексическим» [Бирюкова 2007 : 6]. О наличие значения у частиц свидетельствуют описания лексикографических словарей.

Т.М. Николаева указывает на то, что частицы «одновременно и многозначны, и синонимичны. Функциональная семантика частиц как бы налагается одна на другую» [Николаева 1985 : 8]. «Частицы имеют свое значение и почти всегда синонимичны, то есть представляют собой «набор сем». Наборы эти индивидуальны, но семы могут совпадать. Частицы должны подкреплять друг друга и их значение во многом определяется контекстом» [Там же : 9]. «Частицы отличаются своим свойством сообщать нечто дополнительное» [Там же : 13], «несут на себе максимум коммуникативного пласта высказывания;

они передают отношения» [Там же :

14]. Т.М. Николаева говорит о том, что многие исследователи отрицают существование собственно лексического значения у частиц, доказывая этот факт широкой синонимичностью этих слов;

и она опровергает эту точку зрения, считая, что нельзя говорить о полной нейтрализации частиц, так как «инвариантное значение при совпадениях не разрушается, а как бы отбрасывает свою тень на текст» [Там же : 22-24]. Вопрос о характере значения частицы (лексического или грамматического) автором не ставится.

Если говорить о нашем отношении к данному вопросу, то мы, вслед за Е.А. Стародумовой, считаем, что частицы – это слова, которые всегда имеют лексическое значение. Иначе говоря, частица – это отдельное слово или морфема, которая как единица уровня русского языка значима, имеет свое значение. «Поскольку индивидуальный смысл отдельных частиц не вызывает сомнения, их значения следует определить как лексические. В то же время эти значения являются «грамматическими», то есть они имеют служебный характер, но таковыми они являются не по отношению к самой частице, а по отношению к той единице (высказыванию), которую обслуживает частица»

[Стародумова 2002 : 23].

О существовании у частиц индивидуального (в этом смысле лексического) значения свидетельствуют современные лексикографические опыты, где значения частиц определяются не традиционно: усилительное, ограничительное, выделительное, отождествительное, указательное и подобные (См., например, [Словарь русского языка 1988;

Толковый словарь русского языка 2003;

Рогожникова 2003;

Ефремова 2001]), а даются толкования того смысла, который она передает. Такие толкования на основе разных подходов представлены в следующих словарях (подробную их характеристику смотри в § 2): [Словарь русских частиц 1999;

Словарь структурных слов 1997;

Объяснительный словарь русского языка 2002;

ССС 2001;

Путеводитель по дискурсивным словам 1993;

Дискурсивные слова, 1998, 2003;

Новый объяснительный словарь синонимов 1997, 2000, 2003].

Вопрос о классификации частиц Еще одним важным вопросом, не имеющим однозначного решения, является вопрос о классификации частиц. Существует несколько классификаций, выделяющихся на разных основаниях. Сложность классификации обусловлена тем, что частицы – класс неоднородный и разнофункциональный.

Первой общепринятой классификацией частиц является классификация В.В. Виноградова, который выделяет 8 основных разрядов, где подчеркивается связь с другими словами. Основанием для этой классификации является семантический критерий. Он представил выделительные (только, лишь и другие);

присоединительные (тоже, также и другие);

определительные (именно, как раз и другие);

указательные (вот, это и другие);

неопределенные (-то, -либо и другие);

количественные (почти, ровно, точно и др.);

отрицательные (не, ни);

модально-глагольные (бы, хоть бы и другие) [Виноградов 2001 : 546 - 554]. П.А. Лекант указывает на то, что «При описании разрядов частиц Виноградов отметил и объяснил многочисленные факты совмещения значений и функций;

многие из этих замечаний воспринимаются как пролог для выделения и исследования новых, особых категорий, занимающих важное место в русской грамматической системе» [Лекант 2001 : 392].

Другой известной классификацией является классификация, представленная в «Русской грамматике» 1980-го года. В основу положен функциональный критерий (функция формообразования и функция разнообразных коммуникативных характеристик сообщения). Частицы по этой классификации разделены на пять разрядов: формообразующие (пусть, бы и другие);

отрицательные (не, ни);

вопросительные (а, ли, разве и многие другие);

характеризующие действие по протеканию во времени, по полноте или неполноте осуществления, по результативности или нерезультативности (было, бывало, только что не и другие);

модальные (ведь, вон, дай, мол и многие другие) [РГ-80, т. I : 725 - 729].

Помимо этих основных классификаций в лингвистике существуют авторские, например, классификация Е.А. Стародумовой, где выделяются функциональные типы частиц в письменной монологической речи на основе синтаксического критерия. «Типы частиц различаются между собой характерными особенностями: 1) синтагматическими свойствами, 2) связанными с ними проявлениями в разных типах контекста, 3) общими функциями коммуникативно-прагматическими и коммуникативно – синтаксическими, проявляющимися в высказывании и в тексте»

[Стародумова 2002 : 59]. На основе перечисленных критериев Е.А. Стародумова выделяет 1. двухвалентные акцентирующие частицы (только, лишь, даже, хоть, именно, как раз и другие). 2. двухвалентные собственно релятивные частицы (ведь, вот, тоже, действительно, даже и многие другие). 3. одновалентные частицы (почти, практически, совершенно, вовсе, как-то, некий, будто, якобы и многие другие). Каждая из этих групп частиц имеет свою частную классификацию, подробно разработанную и описанную в работе [Стародумова 2002].

М.Г. Щур считает, что «наиболее адекватными языковой реальности оказываются те классификации, которые отражают семантические свойства частиц. Однако анализ семантики частиц невозможен без учета специфики их функционирования» [Щур 1998 : 621]. Исследователь предлагает свою классификацию частиц, в основу которой кладет семантический критерий.

М.Г. Щур выделяет 11 разрядов: модальные частицы (просто, и, именно и другие);

эмоционально-экспрессивные (вишь, просто, прямо и другие);

адрессивные (-ка, -с устар.);

контекстные (уж, да, вот, мол, а именно и другие);

количественные (только, лишь и другие);

отрицательные (не, нет);

даже фазисные (было);

выделительные (только, и другие);

отождествительные (же, и и другие);

градационные (даже и другие);

частицы-реплики (да, хорошо, ладно). М.Г. Щур предлагает еще один признак для классификации – особенности функционирования частиц: «одни из них могут функционировать в относительно замкнутом высказывании (уж, только), другие – выводить высказывание в более широкий текст, являясь несоюзными показателями связи в тексте (будто, и, именно)» [Там же : 621].

Исследователь предлагает также классифицировать частицы по соотнесенности с типом речевого акта: вопросом, побуждением, утверждением и др.

На неоднородность класса «частиц» указывает П.А. Лекант. По его мнению, «частицы должны быть квалифицированы как фактически отдельные части речи (незнаменательные), а не как разряды в рамках одной части речи – частиц» [Лекант 2001 : 393]. Исследователь рассматривает частицы с точки зрения семантики, а именно - категориального значения:

отрицание (не, ни);

вопрос (ли);

отождествление (так же, тот же и другие);

персуазивность (вряд ли, едва ли, вроде бы и другие);

оптативность, желательность (бы, чтобы, если бы и другие) и другие. «Это всего лишь первоначальный, «черновой» список частей речи – категориальных классов частиц в системе незнаменательных слов. Эти категории, конечно, должны стать (а отдельные уже стали) предметом специального исследования»

[Там же : 393].

§ 2. Функции частиц Подводя итог вышесказанному, можно сделать предположение, что отсутствие единой «общепринятой» классификации частиц объясняется сложностью самого объекта – неоднородностью единиц, объединяемых в данный класс.

Под функциями частиц подразумевается определение функционального статуса данных единиц. Т.М. Николаева, ссылаясь на многих исследователей, определяет «функциональные сущности» частиц следующими понятиями:

эмфатические, усилительные, актуализирующие, «смягчающие», рематизаторы, акцентирующие [Николаева 2005 : 77]. Эмфатичность определяется как эмоционально-экспрессивное значение, то есть частица «усиливает или оттеняет слово, перед которым (или после которого) находится, и вносит в смысл предложения экспрессивное значение» [Там же].

Т.М. Николаева ставит правомерный вопрос: «но только ли частицы делают высказывания экспрессивными?» [Там же : 79]. При рассмотрении частиц как усилительных (в основе этого значения «лежит стремление обратить особое внимание слушающего или читающего на ту или другую часть высказывания» [Там же]) «остается нерешенным самый важный вопрос:

зачем они делают это;

точнее – что благодаря этому происходит?» [Там же].

При определении частиц как актуализирующих, темарематических или акцентирующих Т.М. Николаева приходит к выводу, что существенным признаком этих единиц является «свойство передавать скрытую, но общепонятную для всех носителей языка объективную семантику» [Там же :

80]. Итак, самой важной функцией частиц Т.М. Николаева считает коммуникативную и вслед за А. Вежбицкой определяет ее как «отношение говорящего к слушающему, его установки, отношение к обсуждаемой ситуации, его внутренние предпосылки, его намерения, его эмоции»

[Там же]. Т.М. Николаева выделяет типы «скрытой семантики», тем самым выявляя функционирование частиц: выражение субъективного отношения;

выражение понятия нормы (состоящее из 3-х компонентов: объективная реальность, прескрипционные установки, оценочный момент);

семантика генерализации;

выявление дополнительных ситуаций (фактическая дополнительная информация);

выявление скрытой характеристики;

указание на контекст (анафорико-катафорическая функция).

Семантика частиц проявляется в их функциях, назначении, «семантический аспект неотделим от функциональных аспектов»

[Стародумова 2002 : 21]. Е.А. Стародумова утверждает, что «первичной сферой деятельности частиц является устная диалогическая речь – следовательно, их первичные функции проявляются именно в диалоге (частицы прямо или косвенно участвуют в формировании речевых актов)»

[Там же : 4]. «Функция частиц в высказывании – это коммуникативный аспект» [Там же : 21]. Е.А. Стародумова разграничивает первичные и вторичные функции частиц: если семантика частицы проявляется непосредственно в связи с их функциями, то это первичные функции;

если же семантика проявляется опосредованно и совместно с первичной функцией, то выявляются вторичные функции частиц [Стародумова 1997].

Соответственно к первичным функциям относятся коммуникативные функции в двух разновидностях: коммуникативно-прагматические и коммуникативно-синтаксические;

к вторичным – текстовые, конструктивно синтаксические и стилистические функции частиц.

«Первичность» коммуникативно-прагматических функций может быть отражена в самом подходе к определению класса, как это сделано, например, в работе [Словарь служебных слов русского языка 2001]: «функция частиц как коммуникативно-прагматических знаков свойственна не только собственно частицам …, но и многим словам других частей речи:

наречиям, союзам, местоимениям, некоторым глаголам и др. В результате класс частиц теряет определенные границы и осознается как класс функциональный: частицы – это особая коммуникативно-прагматическая функция слова, и возможность причисления той или иной единицы к частицам определяется степенью проявления этой конкретной функции для конкретной единицы” [Там же : 7].

В нашем исследовании мы остановимся на коммуникативно прагматических, коммуникативно-синтаксических, текстовых и в особенности - конструирующих функциях. Выявляется роль частиц в семантической структуре предложения. Стилистические функции частиц менее актуальны для нашего исследования.

Коммуникативно-прагматические функции частиц связаны с речевым актом. Явные и скрытые цели высказывания – иллокутивные силы («иллокутивной функцией, или иллокутивной силой, высказывания называется обычно то действие, которое говорящий осуществляет с его помощью»;

«иллокутивной функцией высказывания можно называть установку говорящего по поводу того, как адресату следует интерпретировать высказывание (например, считать ли его вопросом или просьбой, советом или требованием» [Апресян 1995 : 138]) – могут оформляться и с участием частиц. Частицы «могут функционировать в высказывании, регулируя (изменяя) иллокутивную силу сообщения, они являются носителями и показателями иллокутивной силы высказывания (актуализируют прагматическое значение). В этом случае частицы выступают как показатели основных интенциональных типов речевых актов: утверждений, подтверждений, одобрений, упреков, угроз, обещаний, благодарности, вопросов, разрешений, приказов, просьб, требований, советов и т.п.»

[Чаплыгина 2001 : 228]. Например, реплика-реакция в диалоге может состоять только из частицы, в этом случае, как отмечает И.Д. Чаплыгина, «знаки чувственно-эмоциональной части языка» [Там же : 226] «свидетельствуют о наличии речевого контакта и дают определенную информацию о характере контакта, этапе его развития, о взаимоотношениях его участников и т.п.» [Там же : 228]. Важно отметить, что прагматический и семантический аспекты тесно переплетаются между собой, а часто и совпадают полностью при изучении частиц. Е.А. Стародумова, ссылаясь на Т.В. Булыгину, указывает на особую природу многих русских частиц (даже, то, всего, целый): «Существует огромное количество языковых единиц, в которых, наряду с «семантическими» элементами, инкорпорированы «прагматические» (не связанные с условиями истинности), и немало таких единиц, содержание которых имеет чисто «прагматическую» природу»

[Булыгина 1981 : 340]. И.Д. Чаплыгина, вслед за ней и А.Е. Скорик, делают подобный вывод: «семантика и коммуникативная функция высказывания с частицами находятся в отношениях взаимосвязи и взаимообусловленности, потому что семантика частицы сигнализирует об иллокутивной предназначенности высказывания, а интенциональная функция высказывания в большинстве случаев конкретизирует прагматическое значение употребленной в ней частицы» [Чаплыгина 2001 : 229].

На прагматический характер частиц указывает Ю.Д. Апресян в работе [Апресян 1995]. Среди примеров автор приводит и частицы как показатели отношения говорящего к действительности с точки зрения оценки по параметру количества: Сережа съел пять арбузов – Сережа съел целых пять арбузов – Сережа съел всего пять арбузов;

отношения говорящего к содержанию высказывания как оценка по параметру истинности: вводные и модальные частицы – ведь, вряд ли, действительно и мн. др. [Там же : 136].

Таким образом, мы видим, что прагматический и семантический подходы в описании частиц тесно переплетаются. Это позволяет многим лингвистам (А. Вежбицкая, М.В. Ляпон, Е.В. Падучева, Ю.Д. Апресян) говорить о неоправданности отграничения одного аспекта от другого:

М.В. Ляпон утверждает, что «автономность прагматики … становится все более условной», так как «прагматика движется навстречу семантике, обогащая наши знания о смысловом и функциональном потенциале языковых единиц и преобразуя методы синтаксических исследований» [Ляпон 1986 : 6].

Об этом же говорит и Ю.Д. Апресян: «прагматические компоненты эксплицируются в толковании, т.е. в зоне семантики» [Апресян 1995 : 144].

В то же время «прагматические свойства частиц можно истолковать и в функциональном аспекте – как функцию превращения пропозиционального содержания в коммуникативно направленный акт» [Стародумова 2002 : 28].

Коммуникативно-синтаксические функции. Участие частиц в выражении актуального членения высказывания – давно установленное их свойство. Выделяют частицы-тематизаторы и частицы-рематизаторы. В большинстве случаев частицы являются маркерами ремы, но иногда способны указывать на тему. В монологической речи коммуникативно синтаксические функции частиц сводятся к функциям актуализаторов, то есть к роли тематизаторов или рематизаторов (членение коммуникативной структуры высказывания на компоненты разной степени значимости):

«частицы типа только обычно входят в рему, частица –то в нескольких (но не во всех) значениях является показателем темы, частица не в так называемом приместном употреблении входит в рему» [Щур 1999 : 10].

О подобной функции частиц писали многие исследователи-лингвисты:

И.П. Распопов, И.И. Ковтунова, Т.М. Николаева, Е.В. Падучева и мн. др.

И, как уже отмечалось выше, «тема = рематические отношения как бы параллельны содержательным категориям, передаваемым частицами»

[Николаева 2005 : 79], то есть нельзя отделять тема-рематическое членение высказывание от семантического плана высказывания и от семантики самих частиц. Аналогичный подход отражен в работах Е.Г. Борисовой, рассматривающей коммуникативную сущность частиц как один из компонентов их значений [Борисова 1990]. Она считает, что описание семантики частиц должно включать в себя «указание на функцию (назначение) слова, на его общее значение, на частные значения (с указанием связи с общим) и при необходимости на его внутреннюю форму» [Борисова 1999 : 78]. Интересными представляются рассуждения Г.Е. Щербань по поводу учета критериев актуального членения при изучении частиц в высказывании. Исследователь пишет о расхождении мнений лингвистов при определении роли частиц в актуальном членении. Г.Е. Щербань, опираясь на исследование И.И. Пановой, предлагает «учитывать весь комплекс факторов, влияющих на актуализацию, как то: синтаксическую позицию частицы, ее семантику, контекстное окружение, прагматические задачи и стилистическую роль» [Щербань 2001 : 535 - 536].

Помимо функционирования в качестве собственно частиц (как коммуникативно-прагматические знаки), исследуемые единицы сближаются с союзами, выступая формантами синтаксических конструкций. В этом случае можно говорить о конструктивно-синтаксических (конструирующих) функциях частиц. Выделяется несколько проявлений участия частиц в организации конструкций: 1) частицы могут быть аналогами союза, 2) частицы употребляются в качестве конкретизаторов, уточнителей при союзе, 3) частица может стать конструирующим элементом реализации структурной схемы простого предложения (или компонентом самой структурной схемы) без союзной функции. Конструирующая функция частицы как аналога союза широко представлена в «Русской грамматике»

1980-го года: даже, хотя бы в простом предложении в конструкции «включение», даже, только, особенно – в конструкции при подчинении словоформ;

лишь, едва, чуть, ведь – в сложноподчиненном предложении;

просто, все-таки, все же, только, тоже, даже – в сложносочиненном предложении. На роль частиц указывается и при образовании сочинительной связи внутри простого предложения: «в качестве дополнительного показателя отношений внутри ряда широко используются модальные частицы …»;

если частицы употребляются в бессоюзном ряду, то «такой ряд по своему строению приближается к союзному: в нем есть показатель отношения (частица), который, однако, в отличие от союза, не занимает позиции между членами ряда, а относится к одному из них, выделяя его» [РГ-80 : 167]. При выделении членов в составе ряда частицы или сопровождают союз или выступают в роли аналога союза, выполняя определенные функции:

1) выделяют какой-либо член ряда как более или менее значимый (даже, особенно, просто и др.): Она с тоской ждала восклицаний, тягостных объятий, даже упреков. 2) «Вводят последний член ряда и замыкают ряд, совмещающий в себе, таким образом, свойства открытой и закрытой конструкции»: Под старость они делаются либо мирными помещиками, либо пьяницами, - иногда тем и другим. «… особенно акцентирующие частицы функционируют подобно союзным конкретизаторам, но отличаются от них тем, что служат не столько уточнению значения союза, сколько оценке места и роли данного члена ряда среди других» [Там же : 173].

Есть много наблюдений над функционированием частиц в сложном предложении: [Колосова, Черемисина 1987;

Чернышева 1986, 1993, 1997а, 1997б, 2004, 2006;

РГ-80, т.II].

В целом ряде своих работ Е.А. Стародумова рассматривает частицы в функции аналога союза: даже [Стародумова 1972], только [Стародумова 1974], именно [Стародумова 1980, 1981], особенно [Стародумова 1981а] и мн.

др. Исследователь указывает на то, что «с одной стороны, важно отметить союзные употребления этих элементов, зарегистрировать, описать их. С другой стороны, не менее важно проанализировать характер их союзности, степень проявления этого свойства» [Стародумова 1980 : 46]. Автор работы выделяет две конструирующие функции частиц: «собственно союзная функция, когда частица выступает как формальный показатель синтаксических отношений в конструкции, и функция «вводящая», в которой частица выступает как средство интонационного выделения – обособления или отчленения (парцелляция)» [Там же : 52]. «В зависимости от характера союзности выделяются частицы «мнимо» союзные (ТОЖЕ, ТАКЖЕ, ИМЕННО) и собственно союзные (ТОЛЬКО, ЛИШЬ, РАЗВЕ ЧТО, ОДИН, ДАЖЕ, ХОТЬ, ХОТЯ БЫ)» [Там же : 55]. Характер релятивности у частиц различен: «Некоторые частицы способны передавать довольно определенные синтаксические отношения и приближаются в ряде случаев к союзам. Таковы ограничительные частицы даже, тоже, также, хоть и др. Другие частицы в качестве средств синтаксической связи не употребляются», например, частица именно (как отмечает Е.А. Стародумова) [Стародумова 1981 : 112].

Другой разновидностью конструирующей функции частиц является функция уточнителя (конкретизатора) при союзе. «Своеобразно проявляется союзное значение у частиц. Их общее отличие от союза заключается в прикреплении к слову. Поэтому и функция связи у них ограничена и предопределена некоторыми чисто формальными моментами. Частицы таят в себе много синтаксических возможностей, которых не имеют ни союзы, ни тем более предлоги. Они создают отдаленные, опосредованные, усложненные синтаксические отношения, связанные с тонкостями семантического содержания предложения» [Прияткина 1978 : 51]. “Есть особая позиция при союзе – не в его составе, а при нем: это позиция союзного уточнителя. Он участвует в оформлении синтаксических отношений наряду с союзом, поддерживая его, но сохраняя свою отдельность и свою роль – частицы, модального слова, временного показателя” [Прияткина 1977 : 10]. Вопрос об уточнителях (конкретизаторах) при союзах достаточно широко освещен в лингвистике: Прияткина 1977 и др.;

Ляпон 1986;

Клопова 1986, 1987;

Стародумова 1988, Кручинина 1988 и мн. др.

Конструирующая функция частиц может выражаться иначе: частицы становятся компонентами реализации структурной схемы предложения.

«… многие частицы в своем употреблении связаны с конструкциями определенных типов. Функционируя в составе того или иного построения, частица выполняет в нем роль синтаксического форманта, участвующего в образовании предложения или сказуемого с данным, конкретным модальным значением» [Шведова 1960 : 18]. Н.Ю. Шведова в своей монографии исследует употребления частиц в разговорной речи, где они оформляют построения с субъективно-модальными значениями: «Вот танцует! Вот тебе и праздник! Ну и пьют!» и др. [Там же : 238 - 240]. В «Русской грамматике»

1980-го года выделяются структурные разновидности инфинитивных предложений с участием частиц: В предложениях со значением «невозможности» «при инфинитиве обязательны отрицательные частицы: не, в составе открытого ряда – ни-ни: Ему не разобраться самому. ….

В темноте ни почитать, ни пошить …» [РГ-80 : 374]. «При значении возможности нормально введение частиц едва, едва ли (последняя – при выражении сомнения в возможности): Улицы здесь такие узкие, что едва разминуться двум машинам» [Там же]. «В предложениях со значением недопустимости конструктивно значимо сочетание отрицательной частицы не (в позиции перед акцентируемым словом) с частицей же (после акцентируемого слова): «Не плакать же мужчине от боли!..» [Там же].

К вопросу о союзности частиц обращаются и в случае изучения осложненного простого предложения. Чаще всего исследователи только упоминают частицы в качестве средств осложнения при изучении рядов, пояснения, вторичной связи, совсем мало – при обособлении. Специальных исследований, посвященных частицам как средствам осложнения простого предложения, в русистике не наблюдается. В «Русской грамматике» 1980-го года о частицах, например, говорится при выделении членов в составе ряда:

«В соответствии с задачами информации один из членов ряда (любого строения) может быть так или иначе выделен и противопоставлен другому или другим членам. Для такого выделения служат частицы, …. Они или сопровождают союз или выступают в качестве аналога союза, выполняя следующие функции: 1) выделяют второй или последующий член как более значимый или менее значимый (даже, особенно, главное, хотя бы, просто, только, отчасти и др.) …» [РГ-80 : 173]. При рассмотрении синтаксической конструкции «ряд» А.Ф. Прияткина выделяет «ряды, образованные не союзами, а союзоподобными служебными словами:

ОСОБЕННО, ДАЖЕ, ТОЛЬКО, ПУСТЬ, ПРИЧЕМ и т.д. Например: … Мейерхольд упрекал меня в безверии, даже в цинизме (Эренбург). …»

[Прияткина 1985 : 74]. При рассмотрении «включения» как одного из видов пояснительных отношений А.Ф. Прияткина отмечает, что «в описанную синтаксическую роль – роль включающего союза – все больше вовлекаются другие служебные слова: …. Частицы даже, хоть: Строго говоря, каждый предмет, даже самый простой на вид, имеет неисчислимое множество признаков (Асмус. Логика) …. Частица собственно: Язык, собственно его словарный состав, находится в состоянии почти непрерывного изменения (Сталин. Марксизм и вопросы языкознания) …» [Прияткина 1957 :

192 - 193]. А.Ф. Прияткина отмечает употребление частиц как аналогов союзов при вторичной связи: «В условиях вторичной связи союз наиболее близок к частице. Как это свойственно частице, он преимущественно относится к одному члену, выделяя его при последних условиях в оборот.

Частицы, в свою очередь, постоянно тяготеют к союзу – то находясь в позиции коррелята (то, так;

все-таки, все же), то примыкая тесно к союзу и, то включаясь в состав конструкции (только, уж, не и др). Главное же состоит в том, что частицы сами могут выполнять роль связующего элемента и выступать выразителями синтаксического отношения: ср. частицы ведь, же, только, ли и др.» [Прияткина 1974 : 92 - 93]. В работах Е.А. Стародумовой, посвященных функционированию частиц в русском языке, также встречаются замечания относительно союзной функции частиц. Например, о частице даже: «Существуют в современном русском языке такие конструкции, в которых частица участвует как формальный показатель отношений, приближаясь тем самым к союзу. 1. «Даже» в роли градационного союза. … В доме действительно тихо, даже как-то сонно (Паустовский)» [Стародумова 1972 : 41]. 2. «Даже» в пояснительной конструкции – включении: «Все, даже острая человеческая мысль, существовало для него как повод для наслаждения» (Паустовский) [Там же :

42 - 44]. О слове особенно: «Окончательный результат изменения слова «особенно» в служебный элемент мы наблюдаем в простом предложении, где «особенно» полностью освобождается от наречной присловности и релятивный компонент значения становится доминирующим. Здесь оно, подобно пояснительному или присоединительному союзу, выделяет компонент предложения и обозначает его отношение к основной части»

[Стародумова 1981а : 19]. Е.А. Стародумова выделяет три вида построений осложненного предложения, в которых наблюдается служебность слова «особенно»: пояснительная конструкция;

конструкция с однородными членами и конструкция на основе подчинительной связи. О слове только:

Частица «только» может оказываться в союзной функции, связывая однородные члены предложения: связывает два сказуемых - «Я уже не смотрел на него, только слышал этот вздох – тяжелый, прерывистый, долгий…» (Короленко);

в безличных предложениях с отрицательным главным членом – «Недавно я смотрел на небо, и на нем ничего не было – только две белые полосы» (Толстой) [Стародумова 1974 : 42 - 46].

Т.П. Селина утверждает, «что слово только обладает принципиальной возможностью приобретать соединительно-связочную, конструктивно синтаксическую функцию без перехода в союз (узкое понимание союза), т.е. выступает в качестве «гибридного» слова союзного типа: обозначает связь между компонентами и эксплицирует отношения (ограничения, противопоставления, исключения, времени, причины, следствия, условия и т.д.» [Селина 2003 : 8]. В собственно союзной функции при осложнении простого предложения могут употребляться следующие частицы, как отмечает Е.А. Стародумова: ТОЛЬКО, ЛИШЬ, РАЗВЕ ЧТО, ДАЖЕ, ХОТЬ, ХОТЯ БЫ, ИМЕННО, ТОЖЕ, ТАКЖЕ. Перечисленные частицы выступают формальными показателями синтаксических отношений в конструкциях сочинительный ряд, пояснительной и присоединительной. Эти же частицы могут выполнять “вводящую” функцию, то есть выступать в роли средства интонационного выделения (обособления) [Стародумова 1980 : 52 - 54].

В.И. Фурашов в работе «Обособленные согласованные определения в современном русском языке» отмечает, что «уступительный оттенок значения, присущий некоторым обособленным определениям в препозиции, в ряде случаев получает свое выражение в специальных частицах уступительно-ограничительного характера (даже), употребляемых в составе обособленной определительной конструкции …» [Фурашов 1975 : 70 - 71]:

«Не только за это мы любим родные места. Мы любим их еще за то, что, даже небогатые, они для нас прекрасны» (Паустовский). Н.Л. Кириченко описывает роль союзов и частиц, употребляющихся для выражения отношений включения. В работе делается вывод о том, что «функция присоединения сближает частицы с союзами. Поэтому частицы еще, лишь, только, даже, именно, например вполне можно назвать, следуя определению В.В. Виноградова, «гибридными союз-частицами» [Кириченко 1979 : 79].

О.В. Четверикова при изучении простого предложения, осложненного обособленными приложениями, рассматривает средства включения обособленного приложения в состав базового предложения: «при личном местоимении возможны акцентные частицы типа ТОЛЬКО, ИМЕННО, ЛИШЬ» [Четверикова 1996 : 11]. С. П. Петрунина на материале Сибирских говоров отмечает в качестве средств подчеркивания вторичного характера номинации (показателя пояснительной конструкции) частицы и сочетания с ними, «имеющими сему повторения» - еще (ишо, ишшо, ешо, ешшо), опять (опеть) или тождества - тоже (тож), (все) одно, все равно. Например: Вот колешь дрова/ не колется не разваливается от топора// Ну берешь байдонку// опять же колотушку таку берешь// или: Сито/ чтоб страм весь ушел// сор все одно// [Петрунина 2008 : 94 - 95].

Частицы способны выступать в качестве текстообразующего элемента, то есть выполнять текстовые функции. Как утверждает Е.А. Стародумова, «частицы «обречены» на выполнение текстовых функций вследствие своих пресуппозитивных свойств» [Стародумова 2002 : 31]. В подобном качестве частицы выступают как коннекторы или как текстовые скрепы.

1) В большинстве случаев данный класс служебных слов служит для отсылки к предтексту (выполняет анафорическую функцию) и реже – к посттексту (катафорическая функция). На предтекст указывают, например, такие частицы: «тоже», «также», «же», «и». Коммуникативная природа этих слов определяет их свойство соотносить денное и новое, тему и рему высказывания. Так, для «тоже» характерно соотнесение аналогичной информации в тексте, она отсылает к уже известному в предтексте.

Показателем катафорической связи может быть частица «вот». 2) Как реляционные единицы выступают «текстовые скрепы». Подобное свойство проявляется у многих частиц русского языка: «ведь», «только», «лишь», «действительно» и мн. др. Способность выполнять подобную функцию сближает частицы с союзами, релятивными словами.

Функции частиц в семантической структуре предложения Помимо перечисленных функций частицы имеют отношение к семантической структуре предложения. 1) Частицы – одно из средств выражения модусного значения. Так, Н.Ю. Шведова, отрицая наличие лексического значения у частицы, присваивает ей «модально-экспрессивное значение» (субъектно-модальное значение) [Шведова 1960]. Среди конструкций, которые выражают субъективную модальность, выделяются «построения с частицами и с такими модальными словами, которые по характеру своего функционирования в составе конструкций сближаются с частицами» [Там же : 17]. Н.Ю. Шведова для сравнения приводит примеры:

И нахал же! (которое имеет модально-экспрессивное значение акцентированного усиления) - Нахал! (не имеющее подобного значения, если не выражать его интонационно). Как отмечает автор работы, «функционируя в составе того или иного построения, частица выполняет в нем роль синтаксического форманта, участвующего в образовании предложения или сказуемого с данным, конкретным модальным значением»

[Там же : 18]. Вопросу выражения частицами значения субъективной модальности уделено внимание в ряде разделов «Русской грамматики» г.: «Соединения с союзами или союзными частицами», «Построения с модальными частицами», «Выражение субъективно-модальных значений средствами словопорядка» и др. [РГ-80, т.II : 220 – 221, 224 - 226].

В указанной работе представлено множество иллюстраций на различные варианты выражения субъективной модальности с помощью частиц:

«значение эмоционально окрашенного подчеркивания, усиления»:

Да отвечай же! Вот охота спорить! Зачем только я пришел!;

«значение угрозы»: Поговори мне еще!;

«значение приблизительности»: Виделись так в году сороковом;

«значение высокой степени признака»: Ну и умен! То-то весело!;

«значение связывания с известным, отнесения к известному»: Ты его видел, он еще в клубе выступал, еще рыжий такой и мн. др. Значимость частиц в выражении субъективной модальности устанавливает М.Г. Щур [Щур 1997;

1999]. Например, «частица впрямь выражает признание очевидности того, что до момента речи было неизвестно говорящему или казалось ему невозможным» [Щур 1999 : 11], то есть «реплики с лексемой впрямь сообщают о движении мысли от одной модальной интерпретации пропозитивного содержания к другой, о переходе от некоторой исходной к новой эпистемической оценке» [Щур 1997 : 173]. Вопрос об участии частиц в формировании субъективно-модального значения предложения ставится во многих современных лингвистических работах, например: [Топтыгина 2003;

2009;

Григоренко 2009;

Шестухина 2009;

Церцвадзе 2009;

Офицерова 2005 и др.]. Так, К.Э. Штайн среди функций частиц выделяет «выражение различных значений субъективной модальности (формирование синтаксической семантики предложения» [Штайн 2006 : 173]. «Уверенность», «сомнение», «предположение» и пр. как разновидности субъективно модального значения оформляются частицами чуть было не, чуть не, едва не, чуть ли не, едва ли не, вряд ли, едва ли, как будто, будто, вроде, разве, неужели, ли, что ли. «Наряду с субъективно-модальным значением у данных частиц существует и функция выражения субъективно-модального значения в предложении, так как налицо роль частиц в формировании одного из компонентов его синтаксической семантики, что не одно и то же» [Там же :

151]. При изучении роли частиц чуть ли не, едва ли не, вряд ли не Е.С. Юшкова приходит к выводу, что эти слова являются «обязательными»

компонентами семантической структуры предложения, так как они «эксплицируют модус, выражая субъективные смыслы предложения»

[Юшкова 2005 : 3]. В то же время автор отмечает, что «в предложениях с данными частицами претерпевают изменение некоторые диктумные характеристики, диктум и модус получают дополнительную взаимосвязь»

[Там же];

«Суть данного взаимодействия в том, что частица оказывает влияние на качественную пропозициональную характеристику предложения, придавая событийной пропозиции существования признаки логической пропозиции характеризации» [Там же : 9 - 10]. В качестве примера Е.С. Юшкова приводит следующие факты: «На улице весна (я вижу, что на улице весна) и На улице чуть ли не весна (я знаю, что весна близко;

тепло как весной и т.д.)» [Там же].

2) Таким образом, мы можем говорить о том, что частица способствует выражению диктумного значения высказывания, его пропозитивного содержания. К.Э. Штайн отмечает, что некоторые «частицы с эмоциональным значением не только не лишены смысла, но наряду с интонацией могут выражать основное значение предложения: «Вот это ученик!» – восхищение.

«Разве это ученик?!» – насмешка, ирония» [Штайн 2006 : 155]. К.Э. Штайн устанавливает, что «данные об объекте функционирования (содержание высказывания) позволяют выявить следующее противопоставление: частицы могут относиться к конкретному лексическому наполнению предложения как отражению объективного содержания (указание на степень объективности информации)» («усилительно-выделительные»: даже, же, лишь, только;

«присоединительные»: тоже, также;

«определительные»: подлинно, именно, буквально;

«указательные»: вот, это, оно) «или непосредственно к содержательной стороне предикативности основы предложения, которая находит выражение в утверждении / отрицании, а также объективной модальности и т.д.» (разве, неужели, ли, что ли;

как будто (бы), будто (бы), вроде (бы), вряд ли, едва ли, чуть ли не;

якобы, мол, де, дескать;

словно, точно, как бы;

ну и, что за, о) [Там же : 156 - 158]. Е.А. Стародумова отмечает тот факт, что некоторые лингвисты ошибочно относят ряд частиц к словам, выражающим объективную информацию: «Так, частицы указательные (вот, вон, это), определительные (именно, как раз, подлинно), усилительные (же, и, уж) выражают не часть объективной информации, а позицию говорящего по отношению к какому-либо объекту или ситуации, т.е. они скорее должны быть отнесены к субъективно-модальным частицам» [Стародумова 2002 : 24].

К частицам, выражающим объективный план высказывания, не, только, тоже, также, Е.А. Стародумова относит, например, выражающие логические отношения [Там же]. В электронном варианте «Словаря служебных слов» среди параметров описания частиц выделяется рубрика «Функции в семантической структуре предложения». Примером может служить Словарная статья частицы ХОТЯ БЫ Е.А. Стародумовой: при описании «хотя бы» – 3 (в значении «Указывает на то, что данный факт приводится в качестве примера, не предусмотренного заранее и существенного, а пришедшего на ум субъекту оценки в процессе речи» [Там же : 246]) выявляется роль частицы в диктуме: «коннотативный предикат (вызывает представление о другой ситуации);

суперпредикат (выражает отношение между двумя ситуациями, тремя ситуациями)» [Там же : 248].

М.Г. Щур считает, что «одним из средств выражения всех типов прагматического содержания высказывания» (диктума (пропозиции) и модуса (коммуникативный, референциальный, дейктический, метатекстовый компоненты) являются частицы [Щур 1999 : 5]. Например, в семантике частиц «впрямь» и «ведь» автор работы выявляет временную ориентацию пропозитивного содержания высказывания [Щур 1997]. Как пишет М.Г. Щур, «общим для всех частиц является выражение отношения сообщения к описываемой действительности (соотнесение сообщаемого – с определенной точки зрения – с действительностью)» [Щур 1988 : 84]. Важным для частиц является характеристика их семантической сочетаемости. На это указывает М.Г. Щур: «при описании отдельных слов интересующего нас класса необходимо учитывать такой признак, как предметный или пропозитивный характер семантики того компонента, к которому они относятся» [Там же].

Например, различия слов «единственно» и «только» касаются их сочетаемости с компонентами высказывания: «Только – частица, которая может сочетаться с компонентами высказывания, выражающими семантику разных типов (и предметную, и пропозициональную). …. Компонент, к которому относится единственно, имеет пропозитивную семантику» [Там же : 84 - 85]. Процесс так называемого «снятия четкой противопоставленности модуса и диктума» благодаря участию частиц в предложении–высказывании рассматривает И.А. Нагорный в ряде своих работ [Нагорный 1998а;

1998б;

1999;

2002;

2004;

2007]. Так, исследователь считает, что «смыслы, вводимые при помощи предположительных частиц в предложение, существенно конкретизируют пропозитивные, собственно предложенческие смыслы, соотносят их с говорящим, «проявляют» его позицию» [Нагорный 2007 :

106]. И.А. Нагорный утверждает, что субъективная и объективная части смысла приближены друг к другу: «диктум при помощи частицы как бы «притягивается» к модусу …. Элементы модуса трансформируют семантические поля пропозитивно значимых элементов – предиката, актантов, сирконстантов. Модусные смыслы, вводимые частицами, в ряде случаев даже подчиняют себе объективные смыслы, которые используются в качестве смысловой базы, на основе которой происходит прагматическая ориентация события». Например:

- Трава жива? – Едва ли (В. Бережков) [Там же : 107]. Таким образом, И.А. Нагорный доказывает, что частицы («субъективно-модальные квалификаторы») могут активно участвовать в уточнении и даже иногда в формировании семантической структуры предложения, «выступая в роли семантически обязательных элементов»

(«- Ты уверена? – Как будто… (В. Шукшин) [Там же : 106].

Таким образом, мы кратко представили разнообразное функционирование частиц в русском языке. В нашей работе главным вопросом является выявление роли частиц в осложненном простом предложении, поэтому далее мы будем говорить о коммуникативно прагматических функциях, конструирующих, также об участии частиц в семантической структуре предложения и в некоторой степени – коммуникативно-синтаксических функциях.

Выводы 1. При рассмотрении частиц даже, тоже, еще, уже в осложненном предложении появляется ряд дискуссионных вопросов, которые требуют уточнения: А) Для нас является важным вопрос о разграничении частицы, союза и наречия. Эта проблема решается исследователями по-разному: через понятие «скрепа»: «частица-союз» или «чистый союз» в зависимости от выполняемых функций;

частицы – коммуникативно-прагматические знаки, основная функция которых – выражение значений коммуникативного плана (в отличие от союза), хотя частицы иногда способны оформлять и синтаксические конструкции;

через установление семантико-синтаксических валентностей частиц и др. Различение частицы и наречия проводится на семантическом и синтаксическом уровнях языка.

Б) Вопрос о значении частиц, который на данный момент решается однозначно: частицы обладают лексическим, индивидуальным значением, о чем наиболее явно свидетельствуют многочисленные описания частиц в лексикографических словарях.

В) Вопрос о классификации частиц: по причине того, что частицы – класс неоднородный и многофункциональный, в лингвистике существует ряд классификаций данной единицы.

2. Частица – разнофункциональная единица, выполняющая следующие функции: коммуникативно-прагматические, коммуникативно синтаксические, конструирующие, текстовые, стилистические. В осложненном предложении частицы способны выполнять коммуникативно прагматические, коммуникативно-синтаксические и, что особенно важно для нас, конструирующие функции.


3. Частицы могут выполнять роль не только коммуникативно прагматического знака, но и выступать в качестве форманта синтаксической конструкции, то есть сближаться с союзом. При этом выделяется несколько разновидностей конструктивно-синтаксических функций частиц: а) частица как аналог союза;

б) частицы как конкретизатор при союзе;

в) частица как компонент реализации структурной схемы предложения.

4. В осложненном предложении частицы могут выполнять роль аналога союза. Чаще всего исследователи только упоминают частицы как средства осложнения при изучении рядов, пояснения, вторичной связи, реже – при обособлении. Специальных исследований, посвященных частицам как средствам осложнения простого предложения, в русистике не наблюдается.

5. Частицы участвуют в формировании семантической структуры предложения. Обычно говорят о частицах как средствах выражения модусного значения, создателях субъективной модальности предложения.

Частицы могут оформлять и пропозицию, т.е. формировать диктум высказывания, становясь пропозитивно значимыми элементами предложения.

В осложненном предложении встречается большое количество разнообразных частиц: даже, уже, еще, тоже, также, пусть, чуть, лишь, правда, все еще, совершенно и многие другие. Мы рассматриваем только четыре из них: даже, уже, еще, тоже. Наш выбор определяется степенью частотности употребления в исследуемых контекстах. Каждая частица независимо от характера ее участия в осложненном простом предложении описывается по единой схеме, а именно по видам осложнения простого предложения – дополнительная предикативность и внутрирядные отношения.

Раздел 2. Частица «даже» в осложненном предложении Частица «даже» – одна из наиболее частотных частиц, употребляемых в осложненном предложении. В русском языкознании существует ряд работ, посвященных рассмотрению частицы «даже» в семантическом, функциональном, логическом аспектах: [Стародумова 1972;

Булатникова 1974;

Иванчикова 1974;

Крейдлин 1975;

Богуславский 1985]. Так, Е.А. Стародумова, рассматривая синтаксические функции частицы «даже», устанавливает, что основная функция частицы – акцентирующая: «выделяя определенный элемент предложения «даже» обозначает его отношение к сказуемому» [Стародумова 1972 : 47]. Частица может выполнять также так называемую «вводящую» и союзную функции. Союзная функция обнаруживается в конструкции «ряд». Особое лексическое значение частицы «даже» предопределяет все перечисленные функции значение – исключительности или высшей степени градации, которое может преломляться в контексте в уступительный или уточнительный оттенок.

Н.Л. Кириченко описывает роль частиц, употребляющихся для выражения отношения включения. В примере «С многочисленных лотков торговцы продают слепки древних статуй, храмов, терракотовые статуэтки, медали, греческие марки и другие сувениры, даже летние шляпы» (Саркизов Серазини) частица «даже» «имеет функцию уточнительно-выделительную, внося в характеристику смысловой связи объектов оттенок усиления отношения включения при помощи выделения одного из членов множества»

[Кириченко 1979 : 76]. А.Е. Булатникова указывает на особую роль частицы «даже» в подобных конструкциях: «… это слово является важным структурным элементом конструкции, с «изъятием» которого последняя либо изменяет смысл, либо вовсе разрушается» [Булатникова 1974 : 65].

В «Словаре служебных слов русского языка» приводится статья частицы «даже», в которой рассматриваются примеры с осложнением [Словарь служебных слов русского языка : 14 – 19]. В этом словаре семантика частицы определена следующим образом: «Говорящий указывает на то, что данный признак (предмет, ситуация), включающийся в ряд однородных признаков и т.д., проявляется как необычный, наименее ожидаемый» [Там же : 14].

В Словаре С.И. Ожегова, Н.Ю. Шведовой это же значение формулируется так: «Употребляется при сообщении о том, что противоречит ожидаемому, осуществляется вопреки ему (Все притихли, даже дети)» [Толковый словарь русского языка 1999 : 151]. Значение неожиданности влияет на смысловые отношения, создаваемые частицей «даже»: градационные (Похоже было на то, что она уже успокоилась, даже подобрела. В. Быков), градационно уточнительные (Майор говорил о нем с чуть печальным уважением, даже почтением. Ю. Нагибин), отношения общего и частного (Никому не пришло в голову, даже историкам, упрекнуть нас в неточности.

Г. Товстоногов), значение степени проявления признака (Тень можно было при желании истолковать как угодно, даже как пепельные одежды летящего Азраила. В. Катаев), значение противопоставления, уступительное значение (Пусть представляется тебе, что мир спасешь своим словом, - это тебе кажется только, а по правде, художник, даже самый великий, спасает себя. М. Пришвин). Таким образом, можно сказать, что именно семантика влияет на синтаксические функции частицы «даже» и определяет ее коммуникативную направленность в высказывании. (Об этом же пишет Н.Л. Кириченко: «Если мы говорим:

«даже он мне не помог», то перед этим как бы мелькает в сознании «никто не помог», и с этой отсутствующей речью и связывает данную речь слово «даже». В этом замечании интересно осмысление выражения «никто не помог»: оно как бы намекает на возможность существования некоего класса тех, кто мог помочь, в том числе и некий он. Поэтому частица «даже» и употребляется в выражении семантического отношения включения» [Кириченко 1979 : 77]).

Как показало наше исследование и работы других лингвистов, перечисленных выше, частица «даже» может участвовать во всех видах осложнения: для выражения дополнительной предикативности и для выражения внутрирядных отношений. Последние (внутрирядные отношения) в значительной степени изучены, что касается роли «даже» в выражении дополнительной предикативности – она почти не исследована. Рассмотрим употребление частицы «даже» в различных видах осложнения.

I. Дополнительная предикативность:

Прямая дополнительная предикативность:

1.

А) Полупредикативность:

1) Причастный оборот:

Роль «даже» в этом случае проявляется в установлении смысловых отношений между предикативным ядром и выделяемым ею компонентом предложения (причастным оборотом): частица оформляет отношения уступительности. Одновременно с этим частица «даже» формирует связанную дополнительную предикативность. Связанная полупредикативность проявляется в двунаправленном отношении полупредикативного оборота к субстантивному члену – (полупредикативность) и к предикату-сказуемому (обстоятельственное значение – причинное, уступительное, характеризующее). Особенно следует отметить случаи участия «даже», когда предикат относится к одному субъекту (подлежащему), а полупредикативный член – к другому (не подлежащему), но при этом дополнительная предикативность воспринимается как связанная.

а) Связанная полупредикативность:

Мысль, даже еще не высказанная вслух, уже воплощается в слова в мозгу человека (Л. Успенский. Слово о словах).

Любая ось, даже идеально смазанная, издает скрип, который, если прислушаться, являет собой циклическое повторение одного и того же набора звуков (Б. Акунин. Коронация).

Подобные примеры мы относим к случаям со связанной полупредикативностью, так как предикат и полупредикативный член относятся к одному субъекту ситуации (еще не высказанная вслух мысль и мысль воплощается;

смазанная ось и ось скрипит). Между предикатом и полупредикативным членом прослеживается обстоятельственное отношение уступки (Хотя / несмотря на то, что мысль не высказана вслух, она воплощается в слова;

Хотя / несмотря на то, что ось была идеально смазана, она издавала скрип).

В следующих примерах предикат и полупредикативный член относятся к разным субъектам ситуации, но дополнительная предикативность воспринимается как связанная:

Диалектные навыки, впитанные в детстве, остаются у людей, даже переселившихся в акающую среду, даже у получивших отличное образование, даже у ставших мастерами русского слова (Л. Успенский. По закону буквы).

При этом надо оговориться: разница между английской и американской речью очень невелика. В наши дни между людьми, даже живущими за тысячи километров друг от друга, связь не порывается (Л.

Успенский. Слово о словах).

В этих примерах частица «даже» устанавливает семантическую связь между двумя предикатами, поэтому мы относим данные случаи к полупредикативности: Диалектные навыки, впитанные в связанной детстве, остаются у людей, хотя / несмотря на то, что они переселились в акающую среду …. Или: В наши дни между людьми, хотя и живущими за тысячи километров друг от друга, связь не порывается. Частица «даже» оформляет уступительные отношения между предикатом и причастным оборотом.

б) Несвязанная полупредикативность:

При несвязанной полупредикативности частица «даже» на осложнение простого предложения не влияет.

Вот и сахар, и кипяток, даже чем-то подкрашенный (А. Солженицын.

Бодался теленок с дубом). В этом примере частица «даже» выражает значение высшей степени проявления признака. Указанная семантика частицы «даже» прослеживается при таком преобразовании контекста (формальной трансформации текста): Заключенные в камере еще не плохо живут: есть и сахар, и кипяток, даже чем-то подкрашенный.

Таким образом, частица «даже», употребляясь в причастном обороте, может влиять на осложняющие отношения в предложении, а может и не оформлять их. При связанной полупредикативности частица устанавливает обстоятельственные уступительные отношения между основным – предикатом и полупредикативным членом. При несвязанной полупредикативности частица «даже» видоизменяет отношения между предикатами, внося значение степени проявления признака.

2) Субстантивный оборот:


В субстантивных оборотах частица «даже» важна для создания полупредикативных отношений в предложении. Употребление обособленного оборота становится неоправданным, если исключить частицу из контекста.

Благодаря семантике частицы выделенный оборот становится обособленным, самостоятельным в предложении. Частица оформляет отдельную пропозицию в предложении, что можно объяснить тяготением «даже» к предикату. Связь семантического и грамматического аспектов обеспечивает частице особую роль в предложении - вторичную функцию – «вводящую».

Обособленный субстантивный оборот благодаря частице имеет двунаправленную связь: с субстантивом – подлежащим и со сказуемым.

Она [Катя] уверяла меня, что театр, даже в настоящем его виде, выше аудиторий, выше книг, выше всего на свете (А. Чехов. Скучная история).

Знаем только, что ни один народ, даже на самой низкой ступени общественного быта, без языка не обходился (Ф. И. Буслаев. Историческая грамматика – пример из [Стародумова 1972 : 40]).

При анализе материала возникает проблема отнесенности данных фактов к видам осложнения предложения. Вопрос касается квалификации обособленного оборота как субстантивного оборота с полупредикативным значением или как вторичной связи. В конструкции без параллельных членов (вторичной связи) совмещается союзная связь и связь словоформ. В приведенных примерах явной союзной связи нет («даже» – частица), но в то же время именно частица «даже» создает отношения полупредикативности, которые могут исчезнуть при изъятии частицы из предложения. Таким образом, можно говорить об особой союзной функции частицы, которая создает двухъярусную структуру конструкции. Одновременно с этим мы не перестаем считать «даже» частицей, так как в данном случае это хотя и формальный показатель связи («Многим из акцентирующих частиц свойственна функция связи - употребление их для обозначения определенных синтаксических отношений» [Стародумова 1978: 57]), но не в чистом виде (как союз). Союз имеет свою формально-синтаксическую позицию, «в которой закрепилась чистая функция связи» [Прияткина 1978 : 55]. Частица прикреплена к компоненту предложения. Помимо этого, «союзоподобные элементы – это такие элементы, которые, не меняя лексического значения, используются в разных синтаксических позициях, в том числе и в такой, которая союзу не свойственна. Мы исходим из того, что всякий союз интерпозитивен» [Там же : 54]. Ср. частицу «даже» и союз: Она [Катя] уверяла меня, что театр, даже в настоящем его виде, выше аудиторий, выше книг, выше всего на свете и Даже в настоящем его виде, она [Катя] уверяла меня, что театр выше аудиторий, выше книг, выше всего на свете.

Но: Вернусь домой, и скоро (пример А.Ф. Прияткиной) – вторичная связь;

в случае с союзом препозиции быть не может. Таким образом, «частица не только связывает, но прежде всего акцентирует» [Стародумова 1972 : 43].

Исходя из этих положений, мы квалифицируем приведенные факты как прямую дополнительную предикативность, основанную на связи словоформ.

3) Обособленные одиночные прилагательные:

При одиночных обособленных прилагательных частица «даже»

участвует в создании полупредикативных отношений в предложении.

Семантика частицы вызывает необходимость обособления, частица акцентирует наше внимание на признаке исключительном. С этим связано интонационное выделение особого признака. Важность частицы доказывается и тем, что при изъятии ее из предложения обособление становится менее оправданным или неоправданным вовсе.

Казалось бы, пустяк, но пограничный вопрос – деликатнейший, никто не хочет ущемления, даже малого, своих прав (В. Щербак. Малая война).

Читатель, даже непредубежденный, волен из всего сказанного сделать вывод о том, что Наташа во всем сама виновата (Юность. – 1970. - № 10).

Писателей, даже замечательных, на душу населения приходится довольно много (И. Бродский).

Аналогии, конечно, не могут служить доказательством, но вспоминать время от времени прошлое, даже отдаленное, никогда не вредно (Е. Парнов. Черный лотос).

Педагоги, даже лучшие, - странные люди. (Л. Успенский. Записки старого петербуржца).

- Курица, курица! - вдруг завопил Саша.- Улетит! Все обернулись.

Курочка сидела у борта лодки и недоуменно осматривалась. Кокошник и бородка ее были белы от муки. Она никуда не хотела лететь: кругом вода, ни земли, ни крыши. Она казалась совершенно спокойной, но когда ее стали брать в руки, она всполошилась, закудахтала: «Куда, куда, опять в мешок?!»

- и попыталась ринуться в озеро. Все-таки свобода, даже куриная, была ей дорога (А. Яшин. Сладкий остров).

Семантика «даже» способствует сосредоточиванию внимания адресата на признаке какого-то предмета, исключительность, необычность которого отмечена частицей. Благодаря частице «даже» семантическое осложнение предложения, выраженное предикатной лексикой (даже малый, даже непредубежденный, даже замечательный, даже отдаленный, даже лучший), приобретает синтаксическое значение полупредикативности. В последнем примере одиночное прилагательное выражено словом с предметной семантикой (куриный). В этом случае семантического осложнения в предложении нет, но благодаря частице «даже» предметное слово приобретает синтаксическую самостоятельность, превращаясь в полупредикативный член.

В группе следующих примеров обособленное прилагательное употреблено в форме превосходной степени (чаще всего аналитической):

А вот от линолеума – даже самого качественного – в детской комнате надо отказаться (Счастливые родители. – 2004. - №70).

Очень важно выяснить, как отражаются на ходе истории даже индивидуальные особенности выдающихся личностей, самых незначительных (В. Тендряков. Покушение на миражи).

Секретарь райкома и председатель райисполкома держались при Дудыреве почтительно, колхозные председатели, даже самые уважаемые, как Донат Боровиков, постоянно крутились вокруг него, старались услужить - авось перепадут крохи с большого стола, авось разрешит отпустить цементу, гвоздей или листового железа, что у сельхозснаба, облейся горючими слезами, не выпросишь (В. Тендряков. Суд).

У человеческой памяти, даже самой развитой, имеются свои пределы (Б. Акунин. Коронация).

Вот тут-то и почувствовал Алексей … своей утраты, неповоротливость своих протезов и понял, что при управлении этой машиной протез – даже самый лучший, при самой большой тренировке – не заменит живой, чувствующей, эластичной ноги (Б. Полевой. Повесть о настоящем человеке).

Умела она справлять любую мужскую работу …. Только что не охотилась, к охоте, даже самой мелкой, ее душа не лежала (В. Распутин.

Изба).

Друзья, даже ближайшие, надоели до ужаса (П. Антокольский).

В этих примерах частица «даже» не оформляет полупредикативные отношения. В данном случае частица выполняет свою основную функцию – акцентирующую. Но при соотнесении обособленного прилагательного со сказуемым в предложении реализуется уступительное значение, потенциально заложенное в частице «даже»: ‘хотя человеческая память и самая развитая, у нее имеются свои пробелы’;

‘хотя протез является самым лучшим, он не заменит живой ноги’ и др.

Таким образом, частица «даже», употребляясь при одиночных обособленных прилагательных, может создавать полупредикативные отношения в предложении, а может и не выступать во вторичной, так называемой «вводящей», функции. В первом случае благодаря значению «исключительности, необычности» (А. Мирович), когда одиночное прилагательное выражено предикатной лексикой, семантическое осложнение приобретает синтаксическое значение полупредикативности. Если прилагательное – слово с предметной семантикой, семантического осложнения не наблюдается, но частица «даже» придает синтаксическую самостоятельность признаку приписываемого предмета. Частица может выступать и в своей основной функции (акцентирующей), соотнося обособленное прилагательное со сказуемым, тем самым внося в предложение значение уступки.

4) Адъективный оборот:

Примеров на подобный вид осложнения простого предложения немного. В ряде случаев обособленный компонент можно назвать оборотом условно, так как в качестве распространителя прилагательного выступает местоименное слово в роли частицы (такая).

Все-таки женщина есть женщина, даже такая смелая (Б. Акунин.

Коронация).

Для него камень, даже такой особенный, не может быть дороже жизни человека (Б. Акунин. Коронация).

В этих примерах частица «даже» создает отношения полупредикативности. При изъятии частицы из предложения теряется смысл высказывания (Ср.: Все-таки женщина есть женщина, даже такая смелая *Все-таки женщина есть женщина, такая смелая). Частица связывает ситуации в предложении уступительными отношениями: ‘она хотя и такая смелая, все-таки остается женщиной’;

‘хотя камень такой особенный, он не может быть дороже жизни человека’.

Настоящим адъективным оборотом мы можем считать, пожалуй, только следующий случай:

Когда в конце 40-х годов мы были завалены 25-летними сроками, мы в газетах только и читали о небывалых преследованиях в Греции. И сегодня многие высказывания западной печати и западных деятелей, даже наиболее чутких к угнетениям и преследованиям, происходящим на Востоке, для искусственного равновесия перед «левыми» кругами обязательно продолжаются оговоркой: «впрочем, как и в Греции, Испании, Турции…» И пока пристраивается этот искусственный ряд как и, сочувствие к нам теряет своё значение, свою глубину, даже оскорбляет нас, а сами сочувствователи не видят грозного предупреждения (А. Солженицын.

Бодался теленок с дубом).

В этом примере частица «даже» не формирует полупредикативные отношения, но вносит в предложение значение уступительности: ‘Хотя западные деятели наиболее чутки к угнетениям, они все равно продолжают свои высказывания с оговоркой …’.

Таким образом, при адъективном обороте частица «даже» не оформляет отношения полупредикативности, она устанавливает уступительные отношения в предложении. Роль частицы в осложненном предложении меняется, если оборот имеет анафорическую направленность.

В этом случае частица «даже» формирует полупредикативные отношения.

5) Обособленное приложение:

Частица «даже» может употребляться при обособленном приложении.

В этом случае роль частицы заключается в ее основной функции – акцентирующей: сосредоточивание внимания слушающего на исключительном, необычном факте и соотнесении выделяемого компонента предложения со сказуемым. Соотношение предиката и обособленного приложения реализуется через уступительное значение, заложенное в частице «даже».

укрепляется оттого, что он, даже Ощущение это только неподготовленный младенец, воспринимая звучащее слово «кошка» как нечто неделимое, в данном случае ясно видит, из чего слагается слово написанное. Из букв (Л. Успенский. По закону буквы).

Б) Дополнительная глагольная предикативность:

1) Деепричастный оборот:

При деепричастном обороте частица создает уступительные отношения между основным предикатом и деепричастным оборотом.

Неужели, даже попав в такое общество, от которого все в нашей стране зависит, я не пробью такого пустяка, как гостиница? (Л. Васильева.

Кремлевские жены) А если он и начнет искать, то не сразу же найдет ниточку сюда.

И сюда поезд идет трое суток через восемь областей. И, даже доехав сюда, он во всяком случае явится домой, а не в больницу (А. Солженицын.

Раковый корпус).

А казалось бы, надо, даже беря в рук простейшую трубку телефона, ощущать благоговение … (Л. Успенский. Записки старого петербуржца) Ничего подобного: сколько бы различные языки ни сталкивались и ни скрещивались друг с другом, никогда не случается так, чтобы из двух встретившихся языков родился какой-то третий. Обязательно один из них окажется победителем, а другой прекратит свое существование.

Победивший же язык, даже приняв в себя кое-какие черты побежденного, останется сам собой и будет развиваться дальше по своим законам (Л. Успенский. Слово о словах).

Частица «даже», употребляемая при деепричастном обороте, не формирует отношения дополнительной глагольной предикативности. Частица выполняет свою основную акцентирующую функцию. Между основным и дополнительным предикатом наблюдаются уступительные отношения, которые создаются частицей «даже», например: Хотя / несмотря на то, что отклонятся от курса, они заедут к своим родителям. Если изъять «даже» из предложения, уступительные отношения исчезают (Конечно же, заедут по дороге, отклонившись от прямого курса, к своим родителям … - Конечно же, заедут по дороге, даже отклонившись от прямого курса, к своим родителям …).

Иногда между сказуемым и деепричастным оборотом уступительные отношения не прослеживаются. Частица «даже» вносит в предложение значение неожиданности данной ситуации. Между предикатами создаются отношения градации:

Иностранец откинулся на спинку скамейки и спросил, даже привизгнув от любопытства:

- Вы – атеисты?! (М. Булгаков. Мастер и Маргарита) Значение градации может усиливаться частицей «не»:

Спал он в шинели эту ночь, даже не снимая шпор (М. Булгаков. Белая гвардия).

Есть, наконец, совсем особые существа, каких на земле очень немного:

пчелы, муравьи, термиты. Эти как будто непрерывно работают: недаром и пчелу и муравья издавна люди считают образцами трудолюбия. Трудятся же они всегда вместе и только вместе;

пчела, выселенная из улья, погибнет, даже не попытавшись построить для себя «частную» восковую ячейку.

Вот уж кому, казалось бы, необходим язык (Л. Успенский. Слово о словах).

Даже не взглянув на даму, из-за чести которой, собственно, произошла вся история, свора мужчин, оживленно переговариваясь, двинулась по коридору в сторону внутреннего дворика (Б. Акунин. Турецкий гамбит).

В сентябре, когда листья в этом парке совсем пожелтели, в Отейль явились, даже не смыв с себя дорожной пыли, Лагранж и Торилльер (М. Булгаков. Жизнь господина де Мольера).

В этих примерах частица не формирует значение дополнительной глагольной предикативности, она корректирует отношения между сказуемым и деепричастным оборотом. Частица «даже» выявляет значение градации между компонентами, которые усиливаются частицей «не» (Например:

‘Мужчины, оживленно разговаривая, спокойно вышли из зала, даже не взглянув на даму, из-за которой только что произошла серьезная драка’).

Однако и в случаях с частицей «не» уступительные отношения возможны. Ср.: Но одновременно, даже не видя ее, он все время ощущал ее присутствие и не мог объяснить себе то внезапное неприязненное раздражение, которое она своей смелостью, своим голосом вызывала в нем (Ю. Бондарев. Последние залпы). Для выявления уступительного значения этот пример можно перефразировать следующим образом: Хотя он не видел ее, он все время ощущал ее присутствие ….

Таким образом, частица «даже», употребляясь при деепричастном обороте, не формирует в предложении значение дополнительной глагольной предикативности. Между сказуемым и деепричастным оборотом частица устанавливает уступительные отношения или отношения градации, которые могут подчеркиваться частицей «не».

2) Обособленное одиночное деепричастие:

Частица «даже» употребляется при одиночных обособленных деепричастиях. Она не влияет на значение дополнительной глагольной предикативности в предложении. Частица «даже» выявляет градационные отношения между предикатами.

Валя, даже вздрогнув, вскочила с дивана, сначала подумала, что зазвонил телефон, но ошиблась - звонок был в передней: это пришла Майя, и, оглядев ее с головы до ног, Валя сказала чуточку удивленным голосом:

Почему не была в институте? Что с тобой? Раздевайся, пожалуйста (Ю. Бондарев. Юность командиров).

Но вдвойне большая противоестественность была в том, что, зная друг о друге то, чего не знали другие, они сидели за одним столом, и Уваров, как будто между ними ничего не было, даже ободряя, кивал ему сейчас, а он, нахмурясь, еще не знал, что надо было ответить и делать на это участие (Ю. Бондарев. Тишина).

В этих примерах частица «даже» подчеркивает неожиданность ситуаций, которая создает значение степени или градации: ‘Для Вали была настолько неожиданным услышать в этот час звонок в дверь, что даже вздрогнула и подскочила с дивана’;

‘Уваров делал вид, что между ними ничего не произошло, даже ободрял при разговоре, что выглядело очень противоестественно’ и т.д.

Менее характерно в таких случаях отношение уступки:

Есть народы, особенно из числа южан, которые вообще не умеют разговаривать, не размахивая руками: в одном романе двадцатых годов молодой египтянин или сириец Гоха, по прозвищу Дурак, впервые столкнувшись с европейцами, составил себе о них очень нелестное представление: его раздражало, что те, даже споря, совсем не производили никаких жестов;

ему было тяжело, неудобно беседовать с ними, - эта неподвижность казалась ему противоестественной (Л. Успенский. Слово о словах).

В следующих примерах частица «даже» употребляется в сочетании с частицей «не»:

даже не спросив, Им открыла женщина, кто стучит, и посторонилась, пропуская в двери (А. Соболев. Бушлат на вырост).

В мое отсутствие кто-то заменил в депеше одно слово, а я отнес шифровку, даже не проверив! (Б. Акунин. Турецкий гамбит) И Сутырин удивился тому, что бумажку, которая доставила ему столько волнений и хлопот, няня небрежно сунула в карман, даже не прочитав (А. Рыбаков. Екатерина Воронина).

Накурили они до того, что дым двигался густыми медленными плоскостями, даже не колыхаясь (М. Булгаков. Собачье сердце).

Засмеялись, но декан, не улыбнувшись даже, сцепил на столе руки, уперся в них подбородком, заговорил:

- Так вот. Подготовительное отделение заполнено, забито, мест нет (Ю. Бондарев. Тишина).

Сочетание «даже не» изменяет отношение между оборотом и предикатом: вносит отрицательную оценку действия, которое выражено основным предикатом (например, женщина открыла, даже не спросив - ‘не должна была открыть’).

Вторичная связь: косвенная (отраженная) предикативность:

2.

В тайге было душно, даже в тени (Г. Федосеев. Мы идем по Восточному Саяну).

Но глаза, даже в полутьме сеней, можно отлично узнать (М. Булгаков.

Белая гвардия).

Отец начал писать его в 40-х годах, после того, как немного повоевал в Маньчжурии и недолго побывал с каким-то секретным заданием (с каким именно – так и не рассказал, даже под моими пытками, настоящий чекист!) в Токио (В. Щербак. Малая война).

Капитал невеликий, всего пятьсот рублей, но на полгода хватит, даже при знаменитой московской дороговизне … (Б. Акунин. Любовница смерти).

Удивительным образом явление всех этих легенд и невозможность что-либо доказать, даже при сильном желании, странно напоминают древние как мир мифы о безотцовском возникновении Бога Озириса … (Л. Васильева. Кремлевские тайны).

Сын родился -- он и то ничего мне не передал, даже для ребенка (М. Шишкин. Взятие Измаила).

Вместо обещанной, заслуженной, выстраданной, сносной хотя бы жизни, заботы о победителях - новые гонения, неслыханные зверства, даже страдания в концлагерях. Брали и в войну, из госпиталей (В. Астафьев. Так хочется жить).

Эти факты мы квалифицируем как конструкцию без параллельных членов (вторичную связь), так как в основе лежит двухъярусная организация конструкции. Первый уровень оформляется с помощью словоформ (было душно в тени;

можно узнать в полутьме сеней;

не рассказал под моими пытками;

хватит при дороговизне;

доказать при сильном делании;

не передал для ребенка;



Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 5 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.