авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 6 |

«Министерство транспорта России Дальневосточная государственная морская академия им. адм. Г.И. Невельского МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ СИСТЕМНОГО ПОДХОДА ...»

-- [ Страница 2 ] --

р, гармонического противоречия между желаемым и достигнутым и т. п. В стемном историко-эволюционном подходе к индивидуальности личности чь идет о гармоническом взаимодействии, возникающем в результате невпадения между «только знаемыми» идеалами и ценностями группы и,еалами, которые стали подлинными мотивами для члена этой группы. По-ждаемая значимыми ценностями индивидуальность борется за то, чтобы :и не только внешне признавались группой, но и реально побуждали совме-ную деятельность данной группы. Отстаивая эти ценности, индивидуаль-'сть как бы подталкивает группу к более быстрому продвижению по при-Емаемому пути эволюции, задает зону ближайшего развития. Порой людям, ^являющим активность, выходящую за пределы утилитарной деятельно-и, говорят: «Ну что, вам больше всех надо?» Благодаря изменениям, вно-мым вследствие неутилитарной активности в родовую программу соци-ьной общности, эта программа эволюционирования претворяется в жизнь.

Поступки индивидуальности личности часто не вписываются в канони-ский образ «разумного человека», совершающего рациональные действия. истории культуры наряду с образом «разумного человека» выкри-аллизовался своего рода эталон «индивидуальности», черты которого в яв-м виде переданы в мифах и фольклоре разных народов о своих культурных роях и их близнецах, «шутовских дублерах» (Е. М.

Мелётинский). К числу ких шутовских дублеров относятся мифологические плуты, или трикстеры. Н. Топоров на материале анализа образа трикстера в сибирском фольклоре скрывает роль индивидуального поведения мифологического плута в раз-шении противоречий поведения социальной группы.

Первая особенность индивидуальности, характерная для поведения икстера, заключается в постановке сверхцелей, т. е. целей, выходящих за еделы таких целей социальной группы, для достижения которых группа [работала стандартные типовые действия. Особый характер целеобразова-я индивидуальности личности, ухваченный в фольклорном образе триксте-, и приводит к другим чертам его социального портрета готовности осво-ь неожиданный тип поведения, отклонению от принятых норм и даже их рушению, немотивированности поступков с точки зрения здравого смысла, зможности менять свой облик и свободно перемещаться во времени и про-ранстве, бескорыстности действий.

«Человек трикстерной природы... и трикстер -... всегда ищут свой инственный шанс на необщих путях, а ими, как правило, оказываются та-е пути, которые расцениваются коллективным сознанием (во всяком слу-е, при первом взгляде) как неправильные, неэффективные, заведомо пло-е. Собственно говоря, так оно и есть, если учесть, что главная цель коллек тива - установка не на максимум, а на гарантию сохранности, часто предполагающей именно стабильность, неизменность, верность апробированным образцам.

В формуле «пан или пропал» для коллектива самое важное не пропасть. Но есть класс экстремальных ситуаций (кстати, имеющих прямое отношение к коллективу в целом), когда единственный шанс на спасение отдать себя выбору между «пан» и «пропал», полным успехом или полным поражением, во вступлении на путь риска...

Отдача себя этой рискованной ситуации выбора есть не что иное, как поиск некоего скрытого резерва, но не за счет стандартных решений или даже магии, чуда... а за счет соответствующей критической ситуации поведенческой реакции на внешний стимул.

Готовность и умение усвоить особый тип поведения определяет активный полюс деятель ности трикстера...» [19]. Среди характеристик «мифологических плутов» и культурных героев, будь то художественные образы Дон Кихота или Ходжи Насреддина, или же реальное описание странствующих в начале средних веков бродячих поэтов «вагантов», весьма существенной чертой является их неприкованность к тому или иному социальному слою, их подвижность, мобильность в культуре. Они не просто перемещаются в географическом пространстве, а совершают путешествия в социальном пространстве своего времени, разрушая сословные перегородки, устойчивый, подчиняющийся жесткому социальному контролю распорядок жизни. Эти социальные кочевники тем и вносят неопределенность, возмущая спокойствие, что, будучи лишены социальной оседлости, они выскальзывают из-под влияния того или иного централизованного управления обществом, выпадают из рациональной картины мира в целом.

Вместе с тем культурные герои или трикстеры, ориентированные на исключительные и непредсказуемые решения, помогают «не пропасть» социальной общности, когда в истории общества возникают ситуации, требующие парадоксальных решений. Трикстер русского фольклора Иванушка-дурачок только тогда перестает быть дурачком, когда лягушка перевоплощается в Марью-царевну. В таких ситуациях «проявляется присущая ему ориентация на парадоксальные решения, и из таких ситуаций он выходит уже для всего честного народа добрым молодцем. Иногда индивидуальное поведение шутов, или трикстеров обозначают исключительно как противоположное принятому поведению, как антинорму или антикультуру. Такая деструктивная разрушительная характеристика образов «шута», или «трикстера» страдает ограниченностью. В. Н. Топоров справедливо отмечает, что трик-стер в критической ситуации отыскивает необщие пути выхода из нее, иные пути для развития социальной группы, а не просто автоматически меняет принятые нормы на непринятые в культуре поведения. Иванушка-дурачок побеждает, находя парадоксальные выходы из безвыходных ситуаций, и после становится народным героем.

Всеми этими чертами обладают образы «трикстеров» и культурных героев в мифах, в фольклоре разных культур. В реальной жизни в каждой лич сти обитает трикстер или культурный герой, существование которого про-пяется в ситуациях, требующих выбора и постановки сверхцелей, разреше-я противоречий с социальной группой и самим собой, поиска нестандарт-[х путей развития.

В естественноисторическом процессе развития социальных систем, про-зссе общества ценность проявлений личности как индивидуальности воз-стает. Так, этнографами, например, показывается, что в традиционных ар-ических культурах преобладают социально-типические стереотипизиро-нные формы поведения личности.

В этих культурах мотивация поступков чности ограничивается ссылкой на законы предков - «так было раньше», а мо поведение личности жестко регламентируется ритуалами. Основная тжция ритуала в подобных культурах заключалась в том, что «ритуал сто-«на страже» традиции, выполняя всевозможные потери и исправляя иска ния, с одной стороны, и не допуская ничего нового в контролируемую юру - с другой.

Исключительная важность подобной проверки объясняется м, что для так называемых традиционных обществ цельность, неизмен-сть и равновесие были заменой прогресса»

[2]. Сколь разителен контраст их обществ в исторической перспективе с тем кульминационным пунктом ловеческой истории, в котором ценность индивидуальности личности, ее :ициатива, творчество становятся неотъемлемым компонентом социального раза жизни человека.

Итак, коперниковское видение человека как активного «компонента» х или иных систем в русле системного подхода приводит к постановке во-оса о необходимости возникновения феномена личности и его значении в гественноисторическом процессе развития общества. Эволюционный :ысл индивидуальных проявлений человека в истории природы и общества стоит в том, что эти проявления, порождаясь в системе, обеспечивают ее ществование и дальнейшее развитие.

*** Для того чтобы раскрыть конкретные механизмы развития и осуществ-ния индивидуальности личности в системе общественных отношений, не-ходимо выделить системообразующие основания тех многочисленных 'Л систем, в которых происходит становление личности. Без выделения сис-мообразующих оснований, позволяющих раскрыть динамику функциони-вания и развития систем и вообще характеризовать изучаемые явления 1енно как системы, методология системного подхода рискнет превратиться irpy словом «система».

В качестве системообразующего основания, обеспечивающего приоб-?ние человека к миру культуры и его саморазвитие, выступает целенаправ-нная совместная деятельность. Развитие и функционирование личности в ятельности является исходным пунктом ее анализа в русле конкретно-учной методологии деятельностного подхода в психологической науке.

Список литературы 1. Бахтин М.М. Творчество Франсуа Рабле и народная культура средневековья и ренессанса. М., 1965. С. 13.

2. Байбурин А.Г. Этнические аспекты изучения стереотипных форм поведения и традиционная культура // Сов. этнография. 1985. №2. С. 45.

3. БорисковскийП.И., Григорьев Г.П. Возникновение человеческого общества. Л., 1977.

С. 90-91.

4. Вагнер В.А. Возникновение и развитие психических способностей. Вып. 7. Эволюция психических способностей по чистым и смешанным линиям. Л., 1928. С. 35.

5. Варшавский В.П., Поспелов Д.А. Оркестр играет без дирижера. Размышления об эволюции некоторых технических систем и управления ими. М., 1984. С. 180.

6. Достоевский Ф.М. Полн. собр. соч.: В 30 т. Т. 7. С. 65.

7. Ильченко Э.В. Что же такое личность? // С чего начинается личность. М., 1983.

8. Кузьмин В.П. Принцип системности в теории и методологии К. Маркса. М., 1980. С.

67-68.

9. Кузьмин В.П. Исторические предпосылки и гносеологические основания системного подхода // Психол. журн. 1982. Т. 3. № 3. С. 5.

10. ЛихачевД.С., Панченко А.М., Поныро Н.В. Смех в Древней Руси. М., 1984. С. 15.

11. Марков М.А. О природе материи. М., 1970.

12. Маркс К, Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 20. С. 634.

13. Попов Г. С точки зрения экономиста (О романе А. Бека «Новое назначение») // Наука и жизнь. 1987. № 4. С. 57.

14. Пригожий Н., Стенгерс И. Порядок из хаоса. Новый диалог человека с природой.

М.,1986.

15. Система // Философский энциклопедический словарь. М., 1983. С.610-611.

16. Северцев А.Н. Главные направления эволюционного процесса. М., 1967.

17. Тендряков В.Ф. Собр. соч.: В 5 т. Т. 4. М., 1988. С. 521-522.

18. Тендряков В.Ф. Собр. соч.: В 5 т. Т. 4. М., 1988. С. 526-527.

19. Топоров В.Н. Образ трикстера в енисейской традиции // Традиционные требования и быт народов Сибири. Новосибирск, 1987. С. 6-7.

20. Чижевский А.Л. Земное эхо солнечных бурь. М., 1976. С. 331.

21. Там же. С. 32.

А. РАППОПОРТ Раппопорт Анатоль (Анатолий Борисович), (р. 1911) американский и канадский философ, психолог, специалист в области математической биологии. В 1955-1970 гг. - профессор Института психиатрии Мичиганского университета, в 1970-1980 гг. - профессор Торонтского университета, в 1980-1983 гг. - директор Института высших исследований в Вене, с 1984 г. -профессор Торонтского университета.

Принимал активное участие в разработке проблем общей семантики. Значительным достижением Раппопорта является разработка проблем общей теории систем. Системная методология, в основе которой лежат понятия целостности и системы, призвана интегрировать аналитический и холистический, строгий и интуитивный, объективный и ценностноориентированный методы познания. Раппопорту принадлежит большое число теоретических и экспериментальных исследований в области математической физики, психологии, анализа человеческого поведения в конфликтных ситуациях. Одним из первых он стал применять теорию игр для психологического анализа и широко использовать математические модели для исследования проблем войны, мира и безопасности.

СИСТЕМНЫЙ ПОДХОД В ПСИХОЛОГИИ** В декабре 1954 года в городе Сан-Франциско в рамках ежегодного засе-ния Американской ассоциации содействия развитию науки (AAAS) прохо-ла сессия, посвященная проблеме, получившей название «общая теория стем». Четверо ученых, организаторов сессии, заняли важное место в фи-софии науки, причем каждый из них подчеркивал в обсуждаемой теории ой аспект. Биолог Людвиг фон Берталанфи (L. v.

Bertalanffy) рассматривал гистрируемые свойства и процессы в живых организмах как производные крытых систем, т. е. систем, обменивающихся с окружающей их средой,терией и / или энергией. Физиолог Ральф Джерард (R. Gerard) изучал пути ъединения биологических и социальных наук в единую схему на основе зрабатываемой им общей методологии. Экономист и борец за мир Кеннед улдинг (К. Boulding) был занят этической проблемой, связанной с влияни-: на человечество не только экономической науки, но и наук в целом, а кже философии и идеологии. И наконец, четвертый организатор - автор стоящей статьи, математик, разрабатывал методологию, основанную на оморфизме математических моделей феноменов или процессов с большим знообразием их содержания.

звременная западная философия. Словарь. М.: Полит, лит-ра, 1991. 1еч. по: Психол. журнал. 1994. Т.

15. № 3. С. 3-16. Пер. канд. мед. наук. Б.Н. Безденежных.

Все четверо не были безучастны к результатам прогрессирующей специализации научных дисциплин, проявившейся в формировании коммуникационных барьеров между учеными.

Интерес Берталанфи к открытым системам появился в результате его участия в дебатах между так называемыми «виталистами» и «механицистами» в биологии. Первые утверждали, что жизненные процессы не могут быть редуцированы к процессам, управляемым только химическими и физическими законами. Их оппоненты настаивали на обратном. Обычно виталисты вынуждены были отступать - так и хочется сказать - на заранее подготовленные позиции. Так, в 1828 г., когда Велер (Wohler) синтезировал мочевину, виталистам пришлось отказаться от убеждения в том, что живая материя со стоит из субстанций (они их назвали органическими), которые могут быть произведены только живой силой или чем-то вроде этого. Именно на основании этой идеи органическая химия получила свое название.

Следующее положение, которое отстаивали виталисты, заключается в том, что живые процессы в отличие от «механических» характеризуются «целенаправленностью»

или «эквифинальностью». Ведущий виталист X. Дриш (Н. Driesch) заявил, что ему удалось установить это отличие экспериментально. Он разрезал эмбрион находящегося на ранней стадии развития морского ежа на две части, из которых в последующем сформировались две нормальные особи морских ежей. Если бы развитие, как считал Дриш, проходило по «механическим законам», то из каждой половины эмбриона сформировалась бы только половина особи. Принцип «эквифинальности», т.е. достиженияезаданной «цели» вопреки попыткам изменить направление процесса, в этих экспериментах не был продемонстрирован. Виталисты увидели в этом феномене «целенаправленность» [9, С.

189].

Как показал Берталанфи, «эквифинальность» можно выявить в математических моделях некоторых процессов, развивающихся в «открытых системах», т. е. не изолированных от внешней среды. Поскольку живые системы являются открытыми, т. к.

обмениваются с окружающей их средой как материей, так и энергией, то вовсе не обязательно допускать наличие «целенаправленности» или теологической причинности при объяснении эквифинальности в процессах, которые развиваются в этих системах [7].

Фактически «эквифинальность» может быть продемонстрирована даже в неживых системах. Рассмотрим систему химических реакций в изолированной емкости с непроницаемыми стенками. Каково бы ни было конечное (устойчивое) состояние этой системы, концентрации веществ будут зависеть от исходных концентраций в соответствии с законом сохранения массы. Но если система открыта и имеет двухстороннюю связь с окружающей ее средой, то конечные устойчивые концентрации веществ будут независимы от их исходных концентраций. Система проявит «эквифинальность» - феномен, который виталисты ошибочно интерпретируют как «целенаправленность».

Учитывая фундаментальное различие между открытыми и закрытыми стемами, Берталанфи предлагал пути подведения под биологию философ-ого «фундамента».

Подход Джерарда к общей теории систем был основан на идее создания иной концепции «организма» [II]. По его мнению, целостный организм [ределяется тремя аспектами: структурой, функцией и эволюцией. Структу-- это описание пространственных и функциональных связей между со-авляющими частями или субсистемами описываемой системы, которые са-i могут быть системами. Функция проявляется во взаимодействии с внешни средой и в кратковременных обратимых изменениях состояния системы целях сохранения ее целостности. Эволюция или развитие системы - это :ительные и обычно необратимые изменения.

Схематически идея Джерарда может быть представлена в виде матрицы, и ряды обозначают различные уровни обобщения «живых систем». На [жний уровень можно положить живую клетку, выше ее - орган или ткань, над всем этим - организм, как он общепринято понимается (индивид). В ом контексте живые системы, представляющие объединение отдельных ЕДИВИДОВ, можно рассматривать как малую группу (семья, рабочая брига-.), большую группу (клан, племя, организация, государство), международ то систему и как человечество. Столбики в матрице представляют три ас-;

кта системы структуру, функцию и эволюцию (историю).

Схема проливает свет на связь между биологическими и социальными [сциплинами.

Так, структура клетки (ее «анатомия») является объектом учения цитологии;

структура фирмы (ее организационная схема) представит интерес для науки об управлении (менеджмент);

социологию же интере-ет, скажем, классовая структура общества и т. д.

Предмет изучения эм-»иологии - это развитие (история) плода, а психологии развития станов-ние индивидуальности;

историческая наука изучает развитие общества;

1зическая антропология — развитие человека как вида. Физиология изучает /•нкции органов и тканей главным образом в контексте кратковременных,аптаций организма к изменениям окружающей его среды. Некоторые на-)авления политической науки по аналогии с физиологией изучают функции сударства, т. е. его взаимодействия с другими государствами (например, ;

йствия, предпринимаемые в защиту своего суверенитета или для усиления •носительного «политического веса» на международной арене). Иными сломи, они изучают адаптацию государства к текущим мировым событиям.

Данная версия «общей теории систем» была предложена в качестве ме-дологических рамок для интеграции биологических и социальных наук на ;

нове исследования аналогии между уровнями организации систем по трем юмянутым аспектам. Например, каковы сходства между процессами защи-I отдельного организма против инфекций и государства против внешней ггервенции? Можно ли выявить полезную (т. е.

теоретически продуктив-гю) аналогию между развитием плода и развитием наследственной линии у 'дельного организма, т. е. является ли изречение «филогенез повторяет он тогенез» большим, чем метафора? Заслуживают ли внимания предположения о явной аналогии между эволюцией видов и обучением отдельного индивида?

Боулдинга интересовала ограниченность имплицитного взгляда в классической экономике на отдельного человека (в ее модели он рассматривается как стремящийся к максимализации своей полезности). Мастер сатирических стихов, он выразил это в следующем четверостишьи:

Экономисты, как известно, Изучают товары или даже Благо, Но их товаром - вот что интересно Является лишь голая бумага. Подвергнув сомнению концепцию homo economicus как адекватную человеческой природе, Боулдинг исследовал три разные системы социального контроля (которые психолог мог бы проинтерпретировать как источник мотивации) в человеческих обществах: угроза, торговля и любовь. Признавая только вторую систему контроля - торговлю, экономисты разорвали связь между экономикой и психологией, как и между экономикой и социологией. Несомненно, что в авторитарных государствах основным инструментом социального контроля является угроза;

в обществах с рыночной экономикой таковым является торговля (экономический стимул), а в коллективе - любовь. Эмоциональные значения слова «любовь» не должны умалять всей серьезности общего смысла любви как инструмента социального контроля.

Возможно, термин «интегративный образ действий», которым Боулдинг стал пользоваться позднее, является более приемлемым. Под ним подразумеваются взаимоотношения в счастливой семье и в определенной степени деятельность государства всеобщего благосостояния. Его основным признаком является распределение товаров и услуг гражданам не на условиях их слепого подчинения и усвоения ими некоторых догм (как в авторитарных государствах) и не в ожидании от них соответствующих вкладов или контрибуций (как в обществе с доминирующими рыночными отношениями), а просто потому, что потребители имеют на это право как члены этого общества.

Автор данной статьи в это время изучал распространение теорий, основанных на строгой математической дедукции, за пределы физических наук. Он также разделял взгляды Боулдинга о связи наук с этическими вопросами, особенно в контексте сравнения классического представления о рациональности, интерпретируемой как целесообразное удовлетворение эгоистического интереса, с понятием рациональности как использования эффективных средств для оптимизации полезности в рамках коллектива.

Все четыре организатора сессии являлись в то время членами Калифорнийского центра по содействию исследованиям в области наук о поведении. Они тесно взаимодействовали с другими представителями этого центра. Идеи, предложенные на сессии AAAS, нашли полную поддержку со стороны его членов. И это не удивительно, поскольку основная цель вовлечения в Центр ученых, работающих в области наук о поведении, заключалась в сти лпяции интеграционного процесса, противодействующего их разделению и юляции вследствие чрезмерной специализации. С этой целью на сессии AAS было создано общество по общим системным исследованиям.

Существовала еще одна причина, побудившая к развитию системного едхода в разных направлениях науки. Она была порождена растущим пони-жием того, что вызванная успешными продвижениями в области сложных хнологий (которые, несомненно, были стимулированы второй мировой йной) эйфория, особенно проявившаяся в США, может быть недолговре-гнной. Первые и наиболее тревожные вопросы, которые возникли у ученых связи с прогрессирующей мегатехнологией, были вызваны последствиями [едрения атомного оружия в арсенал могущественных государств. Но эти тасения относились не только к использованию в милитаристских целях ра-1кально новых технологий. Мирное использование атомной энергии стало лзывать такое же беспокойство, как массовое использование пестицидов 1и изобилие новых лекарственных препаратов, провозглашенное в свое )емя «утренней зарей золотого века в медицине».

Беспокойство было связано с побочными эффектами всех этих нов-еств. Некоторые из них проявлялись быстро и наглядно, особенно при при-знении лекарственных препаратов. Другие же становились очевидными лько при анализе их множественных последствий. Например, ДДТ стал тактически бесполезным через девять лет после его применения. Позднее ?риод эффективности применения новых пестицидов, как выяснилось, стал ютавлять максимум три-четыре года. Фактор, лежащий в основе утраты |)фективности, был возведен в принцип (закон) «нелинейного детерминиз-а».

Примитивная концепция линейного детерминизма описывала одиночно цепочку событий, которая хорошо иллюстрируется старинной песенкой:

Не было гвоздя - подкова пропала. Не было подковы - лошадь захромала. Лошадь захромала командир убит. Конница разбита - армия бежит. Враг вступает в город, пленных на щадя, От того, что в кузнице не было гвоздя. огласно этой схеме, событие А вызывает событие Б, которое порождает со-лтие В и т. д.

Реальные же причинные процессы должны быть представлены виде сетей, а не цепочек, поскольку любое событие имеет многочисленные [)фекты и само вызвано несколькими причинами.

В случае с пестицидами их эффект заключается не только в уменьшении эпуляции вредителей (например, насекомых), но и популяции птиц, кото-ле питаются этими насекомыми. Таким образом, эффекты от применения гстицидов частично являются неблагоприятными, а частично благоприят-ЕЛМИ для роста популяций вредителей растений. Еще более важно, что при эименении пестицида среди вредителей происходит естественный отбор, в гзультате которого репродуцируется только наиболее устойчивые к его дей 1еревод С. Я. Маршака. Стихи матушки Гусыни. М.: Радуга, 1988.

ствию особи. Когда число адаптировавшихся особей достигает определенной величины, пестицид теряет свою эффективность. Аналогичным образом происходит снижение эффективности антибиотиков.

Вредоносные «побочные эффекты» ядерного оружия не столь очевидны, и поэтому в середине 50-х годов оно еще не оказывало быстрого, прямого и отрезвляющего влияния на широкую публику, по крайней мере в США. Тем не менее, если серьезно поразмыслить,, можно понять отдаленную угрозу этого оружия. Для иллюстрации приведем несколько упрощенный пример. Предположим, что в борьбе за превосходство между несколькими государствами у одного из них появилась возможность приобрести это «окончательное оружие», которое гарантирует «победу» в любом вооруженном противостоянии.

«Рационально» приобрести это оружие и стать гегемоном в «системе»

противоборствующих государств. Однако если каждое государство в свою очередь поступит так же «рационально», то ни одно из них не будет иметь преимущества. И в действительности система как целое станет менее безопасной, т. к. каждый ее компонент стремится усилить свою безопасность. Этот пример одной из ситуаций, получивших название «социальная ловушка», иллюстрирует хорошо обоснованный принцип:

существует много социальных ситуаций, в которых индивидуальная рациональность диктует каждому свои действия, однако коллективная рациональность диктует другое действие, несовместимое с индивидуальными.

Уместность системного подхода в методологии психологии становится очевидной в свете основного философского вопроса к психологии. До какой степени психология может рассматриваться как наука в том общепринятом смысле, в котором понимаются такие дисциплины, как физика, химия, кристаллография или физиология? Может ли она изучать «психику», т. е. субъективный аспект человеческого существования, как центральную проблему? В последние десять лет выдающиеся российские психологи уделяли этому вопросу большое внимание [1, 2, З].

Чтобы продолжать обсуждать смысл этого вопроса, вернемся к «отступлению»

виталистов на заранее подготовленные позиции. Отказавшись от «эквифинальности» как исключительного свойства живых процессов и став перед фактом быстрого развития компьютерного моделирования, в том числе и моделирования живых систем, виталисты отступили на позиции, которые кажутся неуязвимыми, а именно: они приняли точку зрения, согласно которой «мысль» приписывается исключительно «высшим» живым организмам, возможно, только человеку.

Но в 50-х годах нашего столетия Герберт Саймон (Н. Simon) и Алан Ньюэлл (A.

Newell) предсказывали, что в ближайшие десять лет чемпионом мира по шахматам будет компьютерная программа. С тех пор прошло 40 лет, а чемпионом мира все еще остается человек, хотя существуют программы, которые играют на уровне гроссмейстера, и, возможно, со временем предсказание Саймона и Ньюэлла сбудутся. Это не означает, что вопрос «действи пьно ли компьютер думает?» не будет оставаться открытым, хотя многие одолжают настаивать на том, что он не думает.

Данный вопрос вновь подводит нас к фундаментальной проблеме «фи-софии психологии». Может ли психология сохранять основным предметом оего изучения психический (субъективный) аспект человеческого сущест-вания даже при включении в свой арсенал строгих и точных методов ис-едования, сравнимых с таковыми в естественных науках? Те, кто берется ть утвердительный ответ, обязаны наглядно продемонстрировать это в оих исследованиях. Философских аргументов в пользу положительного от-га явно недостаточно, т. к. когда мы говорим о «научном методе», то обя-ды продемонстрировать его на конкретных примерах.

Я думаю, что возникновение бихевиоризма в психологии и его первона-льное возвеличивание представляли попытку вознести психологию в ста-с «жесткой» научной дисциплины путем изгнания субъективного аспекта, е. самой психики, из области ее исследования. Бихевиористы суммировали которые признаки научного метода познания и использовали их для обра-;

ния психологии в «дисциплину», в результате чего понятие «дисциплина» хранило свое первоначальное значение, а именно: приверженность к опре-ленным жестким стандартам исследования. Научные утверждения (за ис-ючением математических теорем) должны быть в конечном счете связаны изучаемым явлением, т. к. их достоверность или ошибочность могут быть тановлены только на основании единодушного мнения независимых ис-едователей. По мнению бихевиористов, для того чтобы этот критерий ра-тал в психологии, психологическая теория должна основываться только на 'ведении, т. е. только на объективно верифицируемых событиях, связанных предполагаемой «психикой». Следуя традиции естественных наук, бихе-ористы считали, что для изучения поведения нужно выявить его наиболее ементарные компоненты, так сказать «атомы». Методически в эксперимен-пьной психологии эта мысль была воплощена в парадигму «стимул - реак-я», основанную на концепции линейной причинности. Такой подход ка-пся особенно привлекательным, поскольку он соответствовал редукциони-ской точке зрения на психологию, согласно которой психология по суще-ву редуцируема к физиологии, и прежде всего физиологии нервной систе-л, по каналам которой стимулы вызывают ответ.

Никто не отрицает, что психологические эксперименты, проводимые в мках бихевиористской парадигмы, дают значимые результаты. Например, крытие условных ответов было важным научным достижением, а его раз-ботка послужила формированию экспериментальной психологии как точ-й науки. Однако - как и в случае с любым другим научным достижением -•нимание недостатков теории входит в интегральную характеристику ее ус-ха. Недавно были доказаны недостатки в бихевиористской парадигме.

Чтобы оценить ее неадекватность в интерпретации, скажем, проявления эмоции, представим ^х женщин, которым подарили по букету великолепных роз. Первая из них при виде букета сра-же начнет восклицать на самых высоких тонах: «Прекрасно! Прекрасно! Прекрасно!..» Вторая нщина открыв коробку с цветами, в течение первых пятнадцати секунд не скажет ни слова, за тем шепнет едва слышно: «Прекрасно...». В соответствии с «объективными» критериями интенсивности эмоции первая женщина явно переполнена эмоцией: ее ответ на стимул (розы) носит быстрый, повторный и сильный характер. Ответ второй женщины приближается к безразличию: он заторможен, неповторяем и слаб.

Другой пример. Представьте мужчину, повстречавшего на темной улице вооруженного бандита, который угрожает: «Кошелек или жизнь!». Жертва с готовностью отдает свой кошелек. Согласно бихевиористской теории условного ответа, поведение подвергнувшегося ограблению объясняется его прошлым опытом быть мертвым.

Критику парадигмы «стимул - ответ» в контексте усвоения человеком речи, смотри в [8].

Противники бихевиоризма были единодушны в том, что невозможно исключить теории «психики» (по необходимости первоначально носящих спекулятивный характер) из психологии. Игнорировать этот аспект человеческого существования - значит уклониться от проблемы, поставленной психологией, а не решать ее. Обратить внимание на существование сознания, а значит, и на эту проблему - первый необходимый шаг включения ее в область психологических исследований.

Я прошу многих моих студентов подумать о каком-нибудь запахе, скажем аммиака, чеснока или розы.

После некоторого молчания я спрашиваю их о том, испытали ли они какое-то ощущение. Обычно большинство отвечают положительно. Затем я их спрашиваю, убеждены ли они, что другие испытывают ощущения «так же, как они». Опять большинство отвечают положительно. После этого я прошу их описать этот запах. Их рассуждения о том, что этот запах похож на какой-то другой запах, не отвечают заданию, т. е.

они вызывают проблему описания того, «другого», запаха. Не годятся для описания и такие прилагательные, как «острый» или «ароматный». Эти описания не вызывают действительного запаха. Но если человек не солипсист, то он убежден, что запах действительно «существует» в сознании других и он идентичен с тем, который есть в его опыте. То же самое относится к ощущению мягкости, вкусу корицы, экстазу от оргазма.

Признание этого общепринятого условия существования человека (осознавание наличия сознания у других людей) должно быть отправной точкой в формировании психологической науки как точной научной дисциплины с сохранением задач, поставленных перед ней в те времена, когда она была одним из направлений спекулятивной философии.

Отправной точкой «холистической» психологии, которая стремится к статусу научной дисциплины, могло бы быть изучение акта распознавания. Эта категория является центральной в синтетической (холистическом, орга-низменном) направлении системного подхода, где система рассматривается не как состоящая из хорошо известных частей, взаимодействующих в соответствии с четко сформулированными «законами» (как это определяется для физических систем), а как нечто распознаваемое в качестве «самого себя» (одного и того же), несмотря на постоянные изменения, происходящие внутри.

Наиболее известными примерами систем, определяемых по этим критериям, являются живые организмы. Материальные составляющие организма животного полностью обновляются за период, который значительно короче его жизни, и тем не менее животное остается «самим собой». То же самое относится и к нам. Чтобы убедиться в этом, достаточно интроспективного взгляда. Убеждение (основанное, отметим, на интроспекции), что мы сохраняем свою индивидуальность, конечно же, подкрепляется целостностью нашей памяти, и это убеждение не изменяется даже при понимании того, что каждая молекула нашего тела может быть заменена другой.

Сохранение индивидуальности характерно и для объединений живых организмов живых систем «высшего порядка». Люди объединяются в такие системы, как семья, рабочая бригада, фирма, институт, государство, международная организация. Москва остается Москвой несмотря на то, что в ней уже не живут современники Ивана Калиты и не сохранилось с тех времен множество построек. Такая же целостность, т. е. сохранение индивидуальности, характерна для Английского банка, католической церкви, английского языка, Китая. Возникает вопрос: какие условия или обстоятельства позволяют провести идентификацию индивидуальности и существуют ли они? Допустимо ли идентифицировать католическую церковь времен Борджиа (папа Александр VI) с современной католической церковью;

Англию времен Шекспира с нынешней Англией?

Почему «да» или «нет»? Или лучше поставить вопрос так: по каким параметрам (аспектам) можно проводить идентификацию?

Такой же вопрос можно поставить и в контексте бихевиористской экс периментальной психологии, хотя бихевиористы его и не поставили.

Рассмотрим типичный эксперимент на обусловливание. Экспериментатор вносит в свой протокол следующую запись: «Крыса нажала педаль и съела полученный за это кусочек пищи». После многократного совершения этого действия экспериментатор подсчитает количество нажатий педали, временные интервалы между предъявлением сигнала и нажатием педали, какие-нибудь еще «факты», связанные с проверяемой им гипотезой. Но являются ли эти события элементарными единицами? Безусловно нет. Каждое из них состоит из большого числа компонентов (событий). Можно ли эти события описать по крайней мере как последовательность элементарных событий? Некоторые можно. Например, механизм доставки кусочка пищи, но только потому, что он был специально для этого спроектирован. Что же касается крысы, то очень маловероятно, что она использует одни и те же мышцы, сокращающиеся в одной и той же последовательности, каждый раз, когда нажимает педаль или съедает кусочек пищи. Различия между всеми этими элементарными (а лучше сказать, «более элементарными») компонентами или событиями, обеспечивающими поведение крысы, игнорируются как несущественные при обобщенном описании того, что происходило в эксперименте. Описание событий по признакам типа «крыса нажала педаль» или «крыса не нажала педаль» является довольно прагматичным. Такая классификация событий привела к обоснованной, последовательной и подтвержденной фактами теории. Отметим, что такие слова, как «цель», «целенаправленность» или «эквифинальность», в бихевиористском словаре не встречаются. Но эти термины могут служить хорошим напоминанием того, что многие явления, имеющие значительные различия в деталях, были сжаты. Иными словами, никакое онтологическое явление не может быть описано этими терминами. Они могут быть описаны только после слов «как будто».

То же самое относится, конечно, и к «персонофикации» государств, институтов и т. п.

Когда ученый-политик пишет: «Францию побудили к...» или «Реальная цель, преследуемая Японией, была...», то это не значит, что он увлекается наивной антропоморфизацией. Он может подразумевать только то, что если бы Франция была личностью, то события можно было бы проинтерпретировать как побуждение этой личности к совершению того-то и того-то. Значимость такого варианта высказывания полностью зависит от вытекающих из этого последствий. В принципе такое теоретизирование не отличается от теоретизирований физика, который в определенных контекстах описывает молекулы газа в виде эластичных шариков.

Такой вариант объяснения в науке с помощью метафорического языка невозможно избежать, т. к. даже наиболее точные операциональные определения основаны на скрытом допущении достаточности числа обобщенных событий (т. е. наблюдений). То, за чем следует пристально следить, - обоснование для обобщения определенного набора событий в событие, заявляемое как одиночное. Валидность такого «сжатия» следует устанавливать в каждом случае не на философской, а на прагматической основе: насколько хорошей, влиятельной и общей является возникшая в результате теория. Этот принцип следовало бы применять и к созданию психологической теории, освобожденной от шор бихевиоризма.

Подходящим случаем для этого является психоанализ, который можно рассматривать как направление в психологии с основным предметом изучения - психикой, но в котором точные научные методы исследования остаются развитыми слабо.

Я вспоминаю чрезвычайно волнующий пример упущенной возможности. Мне рассказали об эксперименте, проведенном для демонстрации символической сущности снов. Испытуемыми были две девочки, незнакомые друг с другом. Обе они страдали энурезом. Одной из них, находящейся в гипнотическом состоянии, было внушено, что она увидит сон, после которого обмочится. Затем ее попросили рассказать, что она видела во сне. Рассказ был записан на пленку, и ее смущение в конце доказало, что внушение было эффективным. На следующем этапе эксперимента в гипнотическом состоянии была введена другая девочка.

Когда она находилась в этом состоянии, ей воспроизвели запись рассказа первой девочки, внушив, что она видит во сне то, что слышит. В конце сна эта девочка тоже обмочилась.

Этот рассказ произвел на меня неизгладимое впечатление. Он напомнил мне эксперимент, который установил, что переносчиком желтой лихорадки является малярийный комар. Инфицированный комар был доставлен из Панамы в Огайо, где он укусил добровольца, который впоследствии заболел желтой лихорадкой. Эксперимент с девочками был одним из вариантов изучения символической сущности снов с помощью точных научных методов. Мне хотелось побольше узнать о нем. Я спрашивал, был ли он повторен, проводились ли контрольные эксперименты, в которых не было внушения, и т. д.

К моему разочарованию, ничего подобного сделано не было. Поэтому результаты такого эксперимента можно использовать только разве что в анекдотах.

Роль системного подхода в психологии могла бы заключаться в постановке действительно интересных проблем о человеческой психике с такой их определенностью, которая характерна для точных наук, т. е. с готовностью отвечать на вопросы: «Что имеется в виду?», «Как это понимать?». Конечно, значительно труднее отвечать на эти вопросы в контексте исследования человеческой психики, нежели в контексте исследования простых поведенческих актов, но все же системный подход дает возможности справиться с данными вопросами.

Обычно ставящиеся психологией вопросы носят все еще художественный, а не лабораторный характер. Рассмотрим, например, такие: «Согласны ли Вы, что суть трагедии Отелло заключается не в том, что он невольно подозревал Дездемону, а в том, что он невольно доверял Яго?». Или «Согласны ли Вы, что Иван Карамазов ненавидел своего единокровного брата Смердя-кова потому, что последний отражал его собственную (Иванову) развращенную натуру, его деградировавшую страсть - т. е. потому, что Смердяков вынуждал Ивана ненавидеть себя самого?».

Люди, читавшие Шекспира и Достоевского, могут согласиться или не согласиться с этими предложениями. Но, я думаю, все, кто понял содержание, не отклонят их как бессмысленные только на основании того, что эти предположения не относятся к прямо наблюдаемым, операционально определяемым событиям или обстоятельствам.

В последнем примере объективность устанавливается на основании согласия и поэтому является мнением независимых наблюдений. Всякий раз, когда согласованное мнение оказывается ненадежным, можно показать, что наблюдатели в действительности не были независимыми (например, когда в основе согласованного мнения лежат предрассудки). Чтобы внести объективность в теории, относящиеся к явлениям человеческой психики, мы должны разработать такие методы наблюдений или экспериментов, которые способствовали бы достижению в высшей степени единодушного согласия относительно полученных результатов среди именно независимых наблюдателей.

Ниже, используя одну из наиболее интересных недавних разработок в психологии теорию когнитивного диссонанса - я продемонстрирую эту стратегию и покажу, почему эту разработку можно рассматривать в качестве примера системного подхода.

Рассмотрим другой пример удивительного понимания Достоевским человеческой натуры. Когда какой-то человек спрашивает старшего Карамазова, почему он так его ненавидит, тот после некоторого раздумья отвечает, что он ненавидит его потому, что он, Карамазов, оказал ему плохую услугу. Другими словами, враждебность Карамазова к другому человеку вызвана не какими-либо прегрешениями этого человека перед Карамазовым, а особенной виной Карамазова по отношению к нему.

Теория когнитивного диссонанса основана на наблюдении главным образом интроспективного характера, согласно которому очень трудно сосредоточиться одновременно на двух несовместимых идеях.

Постоянно существует тенденция подавления одной из них. Мы часто заставляем себя есть невкусную пищу только потому, что мы за нее заплатили. Во время еды мы пытаемся убедить себя, что в действительности она не такая уж невкусная.

Этот принцип эффектно продемонстрирован в одном остроумном эксперименте [10]. Испытуемого просили выполнить предельно скучное задание, например вычеркивание определенной буквы в очень длинном тексте. После выполнения задания испытуемого просили оценить его, т. е. прошкалировать в плане интересности, приятности и ценности. Как и ожидалось, задача была оценена очень низко по всем этим критериям. Затем этого испытуемого просили сказать следующему испытуемому, который должен был выполнять эту же задачу, что она довольно интересная и доставляет удовольствие. В одном случае за сообщение этой ложной информации первому испытуемому платили один доллар. В другом случае первый испытуемый получила за эту ложь 20 долларов. Наконец, под предлогом проверки экспериментальных данных первых испытуемых попросили снова прошкалировать задание. Обе группы первых испытуемых повысили средние оценки задания. Однако у испытуемых, которые получили за ложную информацию один доллар, это повышение было значительно большим, чем у испытуемых, которым платили за это двадцать долларов.

Почти каждый, кто не слышал о теории когнитивного диссонанса, будет удивлен этим результатом. Казалось бы, что большое вознаграждение долж но вызвать у испытуемых заинтересованность в эксперименте и задание должно было стать для них менее скучным. Но именно низкооплачиваемые испытуемые оказались более заинтересованными в задании, чем высокооплачиваемые2.

Данный результат объясняется с позиции теории когнитивного диссонанса.

Большинство испытуемых ощущали неловкость, совершая обман. Это действие было несовместимо с их оценкой самих себя как порядочных и правдивых личностей. Они могли уменьшить чувство дискомфорта двумя путями: изменить мнение о самих себе, т. е.

допустить, что они неправдивы, или убедить себя, что экспериментальное задание не такое уж плохое. Это объясняет сдвиг на шкале оценок в положительную сторону при повторной оценке задания обеими группами испытуемых. Однако щедро оплаченные испытуемые не испытывали когнитивного несоответствия так остро, как вознагражденные меньше. У них было рациональное оправдание лжи: им хорошо за это платили. У низкооплаченных испытуемых этого рационального оправдания не было. Поэтому они прибегли к уловке отрицать свою мысль о том, что задание было глупым и скучным. Они вели себя как человек, пытающийся заставить себя поверить, что невкусная пища, за которую он за платил, была не совсем уж такая невкусная.

Возвращаясь к объяснению старшего Карамазова о причинах своей ненависти к человеку, которому он оказал плохую услугу, мы увидим, что оно иллюстрирует тот же принцип. Обычно мы чаще обижаемся на тех, к кому были жестоки, несправедливы и т. п., чем на тех, кто был жесток, несправедлив и т. п. к нам. Этот принцип еще более четко проявляется в широком социальном контексте у самого же Достоевского. Так, его ненависть к полякам и евреям со всей очевидностью вытекает из его романов. В то же самое время он идеализировал моральные качества русских до такой степени, что восхищался самодержавием и православием. Как он мог оправдать зверское подавление польского восстания в 1863 г. и гонение евреев царским режимом? Убеждением самого себя, что поляки и евреи морально низки. Нацисты пошли дальше по этому же пути. Они занесли евреев, цыган и другие народы в категорию недочеловеков, уравняв тем самым систематическую резню этих людей с уничтожением паразитов.

Мы видим, что теория когнитивного диссонанса имеет два ценных аспекта. Она позволяет на основе наших представлений о психике планировать контролируемые эксперименты, которые дают количественные и воспроизводимые результаты. Но в то же время она переносит эти представления на другие уровни, например на макроуровень общества, как было показано выше, или на более низкие уровни, скажем на уровень процессов в нервной системе (в частности, на физиологические механизмы подавления восприятия боли путем вытормаживания активности в определенных нервных путях). В Эксперименты были выполнены в 50-х годах, когда покупательная способность 20 долларов была приблизительно ровна покупательной способности 200 долларов в наши дни.

этом плане теорию когнитивного диссонанса можно рассматривать как вклад в системный подход в психологии.

Другим примером психологического исследования на основе системного подхода является изучение социальных ловушек. Как было сказано выше, эти ловушки проблемные ситуации, в которых два или несколько субъектов выбирают решение заданной проблемы. При этом индивидуальная рациональность диктует субъекту одно решение из нескольких альтернатив, а коллективная рациональность - другое. Первой такой социальной ловушкой, которую стали систематически изучать, стала хорошо известная игра «Дилемма узника» [15]. Эту дилемму можно представить в виде следующей таблицы:

С2 D С1 3,3 0, D1 5,0 1, Игра заключается в том, что два игрока одновременно совершают выбор. 1-й игрок выбирает одну из двух строчек, С1 или D1, тогда как 2-й игрок выбирает один их двух вертикальных столбиков, С2 или D2.

Первая цифра в каждой клетке - это выплата первому игроку, вторая цифра - выплата 2-му игроку.

Из таблицы очевидно, что строка D1 является лучшим выбором для 1-го игрока вне зависимости от того, какой столбик выберет 2-й, а столбик D2 является лучшим выбором для 2-го игрока вне зависимости от того, какую строку выберет 1-й. Но оба игрока выиграют только в случае, если они совершат «рациональный» выбор. В первом случае каждый выигрывает по единице, во втором - по три единицы. Поэтому игра называется «дилеммой».

Возникает естественный вопрос о поведении людей в этой ситуации: как они объясняют тот или другой выбор? Можно ли разделить людей на категории в зависимости от того, какова стратегия их игры? «Обучаются» ли они чему-нибудь, если играют несколько раз подряд? Изменяют ли они свою стратегию выбора в зависимости от того, как ведет себя в этой ситуации партнер? И действительно ли эта ситуация является «психологически богатой», поскольку в ней можно поставить вопросы о мотивациях, рациональности, относительной важности индивидуальных и коллективных интересов и т.

д.? Результаты же, получаемые в этих экспериментах, предельно просты, четко классифицируемы и легко поддаются обработке стандартными статистическими методами.

Более того, эти результаты можно быстро набрать в достаточно больших количествах, чтобы обеспечить статистическую стабильность и возможность характеризовать популяцию или экспериментальные условия с помощью распределения многомерных случайных переменных. Другими словами, в этой экспериментальной модели с помощью строгих научных процедур можно изучать различные аспекты психики, которые ни в коем случае нельзя отнести к разряду тривиальных: эгоизм, альтруизм, доверие, подозрительность, тенденция эксплуатировать попытки партнера к сотрудничеству, готовность мстить или прощать партнеру за нежелание к сотрудничеству и т. д.


Использование парадигмы социальной ловушки в развитии теории эволюции, опирающейся на естественный отбор, несет в себе очень важное значение в плане оценки системного подхода. В частности, компьютерное моделирование предлагает ответы на вопрос о том, как развивается сотрудничество в популяции эгоистов. Эти ответы предусматривают связь между моделями биологического и культурного развития, причем изоморфизм между их математическими моделями строго обосновывает их сходство.

(Заинтересо-ванный'читатель может обратиться к [13, 14]).

Б. Ф. Ломов перечислил шесть основных принципов системного подхода в психологии [5, часть 2]. Во-первых, системный подход требует рассмотрения психологического феномена в нескольких планах: как некоторой качественной единицы;

как субсистемы большей системы, закономерностям которой она подчиняется;

как суперсистемы, контролирующей поведение своих субсистем и т. д. Во-вторых, рассмотрение феномена с какой-то одной точки зрения выявляет не более чем срез в одной плоскости во всей многомерности реальности. Об этой ограниченности мы должны постоянно помнить. В-третьих, система психологического явления многоуровневая и, по видимому, имеет иерархическую организацию. Выделение ее уровней является важным этапом при описании психологического явления как организованной целостности. В четвертых, изучение человеческого индивида требует рассмотрения этого индивида как системы, а также выделения системы, в которой он существует, т. е. его социального окружения. В-пятых, системный подход должен привести к пониманию природы детерминации психических явлений и, в частности, к осознанию неадекватности модели «линейного детерминизма» в объяснении этих явлений. В-шестых, он требует рассмот рения любого психического явления в процессе его развития. И формирование явления как «целостности», и дифференциации его на составные части происходит в ходе развития.

Эти принципы хорошо согласуются с принципами, лежащими в основе системной теории «организма», предложенной Джерардом [II]. Я могу утверждать, что три других организатора той сессии при AAAS внесли равный вклад в становление психологии как точной дисциплины.

По-видимому, настойчивое утверждение Берталанфи о том, что открытые системы способны проявлять эквифинальность, не получило своего дальнейшего развития. Однако последовавшие за этим утверждением дебаты между «виталистами» и «механицистами»

породили вопросы, связанные с теорией психики. На первый план был поставлен вопрос о том, до какой степени саморегуляция - и особенно самоорганизация - являются специфиче ским свойством живых систем, или это характеристика вообще открытых систем. В частности, виталисты утверждали, что способность к самоорганизации нарушает второй закон термодинамики, т. к. она увеличивает сложность системы и снижает ее энтропию, тогда как второй закон термодинамики гласит, что энтропия физических систем должна увеличиваться. Очевидно, этот аргумент неуместен, поскольку второй закон применим только к изолированным системам, к каковым живые системы не относятся. Но лучше всего этот вопрос осветил Э. Шредингер [16], который отметил, что «жизнь питается негативной энтропией), т. е., так сказать, поглащает вещества, богатые энергией (с низкой энтропией), и выделяет вещества, обедненные свободной энергией (с высокой энтропией). Таким образом, уменьшение энтропии в развивающейся живой системе компенсируется увеличением энтропии где-нибудь в другом месте, и второй закон термодинамики остается в силе.

Связь физической энтропии с математизированным пониманием информации доказывает решающую связь между телесным и познавательным (или «ментальным», если использовать старую дуалистскую терминологию). Эта связь была прекрасно показана Л.

Сцилардом в его обсуждении парадокса демона Максвелла [17].

Стремление Боулдинга показать бессмысленность удаления из поведенческих и социальных наук вопросов, связанных с ценностями, несомненно отражает его системный подход в психологии. Действительно, одним из основных признаков системного подхода в любой области знания является восстановление единства понятий, которые были разделены при анализе. Любой анализ приводит к разложению целого на части и изучению этих частей в изоляции друг от друга.

Поиск «объективной истины» может быть благотворным и достойным похвалы, но непоколебимая вера в то, что «объективная истина», которую надо открыть, находится «здесь», - наивна. Для продуктивного поиска истины необходимо действие;

энергию для этого действия поставляет мотивация;

мотивация «генерируется» обязательством, которое предполагает в своей основе систему ценностей. Невозможность четко провести разделение между понятиями «что такое истина» и «что такое хорошо» была подмечена на социальном уровне еще К. Марксом в его теории идеологии [6] и позднее М. Вебером (М. Weber) [18] и К. Маннхеймом (К.

Mannheim) [12]. Тщательного изучения этого вопроса на уровне индивида еще не проводилось. Первые попытки в этом направлении предпринял 3. Фрейд.

В связи с этим интересно отметить сходство между пониманиями подсознательного (или бессознательного) Марксом и Фрейдом. Фрейдовская теория психотерапии была основана на предположении, что источники некоторых психопатологических проявлений, например непроизвольных действий или порывов к самодеструкции, подпитываются подсознанием. Осознав содержание своего подсознания, пациент освобождается от этих проявлений. Маркс предвосхитил эту идею, когда определил сходную роль надевания шор у идеологии (скажем, у идеологии, распространяемой управляющим классом на класс угнетенных). Выявив механизм осуществления превосходства, класс угнетенных (согласно Марксу) становится «сознательным классом» и эффективно добивается своей свободы. Вне зависимости степени ва-лидности этих идей они вряд ли представляют существенный интерес для того, чтобы их использовать в современных методах исследования.

Мои собственные интересы к системному подходу сконцентрированы на возможности исследования диапазона валидности математических изоморфизмов. В физических науках эта возможность очевидна. Одно и то же дифференциальное уравнение второго порядка описывает механическое гармоническое колебание в устойчивой среде и электрическую систему, генерирующую переменный ток и состоящую из последовательно соединенных индуктивности, резистора и конденсатора. Некоторые дифференциальные уравнения в частных производных описывают огромный ряд явлений, включающих акустические, тепловые, диффузные и гравитационные.

Использование стохастических моделей в социальных науках также привело к объединению многих феноменов самого разнообразного содержания в единую теоретическую схему. Пуассоновское распределение впервые было применено для описания частоты смертельных случаев от ударов лошади копытом в прусской кавалерии за 20-летний период. То же самое распределение описывает распад атомов радиоактивных веществ, зарегистрированный счетчиком Гейгера. Может, это и смешно, но тем не менее следует отметить: данный изоморфизм не дает основания считать, что лошадь радио активна. Другими словами, при полной независимости формы и содержания первое может быть мощным объединяющим принципом или первопричиной в создании теорий.

В математической психологии, как и в математической лингвистике, самые первые модели были стохастическими;

они довольно успешно описывали процедуру обучения механическому действию (например, навыку простого ответа на простой сигнал). Высшей когнитивной психологии стохастические модели оказались малопригодными - если не совсем непригодными. По всей вероятности, более обещающими являются модели, направленные на описание типологии структур. Но сама непригодность стохастических моделей для теории «высшего» обучения (где имеют место распознавание образов и «инсайт») способствует выявлению качественных различий между структурными и стохастическими моделями, в результате чего могут быть открыты разные движущие силы в разных процессах обучения.

Подходящим примером является ограниченность применения стохастических моделей математической лингвистики. В своей монументальной работе К. Зипф (К. Zipf) установил явную закономерность связи между частотными рангами и частотной встречаемости слов во многих языках [19]. Теория, в которой ему удалось описывать эти закономерности, несомненно действенна. Но она породила оживленную дискуссию, в которой один из оппонентов объяснил представленный ученым факт тем, что поскольку информация, передаваемая через одно слово, фиксирована, то энтропия достигает своего максимального значения. Это внесло некоторое психологическое содержание в речевое поведение. В то же время проблема формулирования психологической теории грамматической системы языка или семантики на основе этой стохастической модели остается нерешенной. Кажется, что различия между «низшей» и «высшей» теориями речевого поведения возникает параллельно с различием между «низшей» и «высшей» теориями обучения. Для «низших»

теорий достаточно стохастических моделей;

для «высших» -надо использовать «структурные» модели.

В качестве последнего примера приведу структурную теорию психики человека, разработанную В. А. Лефевром [4]. Используя нестандартный математический аппарат, он создал многоуровневую модель рефлексии, т. е. способности человека (возможно, уникальной) воспринимать (или постигать) не только объективный мир, но также собственный и чужой образ этого мира и образы более высокого порядка, а также личное отношение и оценку их. То, что это сложное восприятие можно продемонстрировать на обычном наблюдении, видно из следующего высказывания отца молодой женщины: «Я люблю свою дочь, и мне нравится мужчина, с которым она дружит, но мне не нравятся взаимоотношения между нами. Однако меня смущает это восприятие их взаимоотношений, и дочь об этом знает».


Рассмотрим уровни восприятия, выраженные в этом высказывании позволяющие без проблем понять или представить состояние души этого человека. «Я люблю свою дочь, и мне нравится ее молодой человек» - высказывание отца о непосредственном восприятии своего внутреннего состояния. «Мне не нравятся взаимоотношения между ними» высказывание более высокого уровня, поскольку восприятия этих взаимоотношений является предположением о состоянии души своей дочери и ее друга, а то, что они «не нравятся», - высказывание о его отношении к предполагаемым состояниям их душ. Далее, чувство смущенности от своего восприятия взаимоотношений между молодыми людьми это еще более высокий уровень рефлексии. Тот факт, что вся эта комплексность восприятия легко доступна для понимания, подтверждает возможность конструирования воспринимающих многоуровневых структур подобного рода.

Некоторые выводы, сделанные Лефевром из его многоуровневой модели психики, еще более поразительны. Среди всего прочего он вывел параметры распределения случайных переменных в области явления, к которому они принадлежат, на основании числового анализа группирования неявных объектов в «золотое сечение» в непредвиденных ситуациях (как, например, анализ формирования медианы большинства из всей массы участников референдума).

В заключение отмечу, что системный подход в психологии оказался предельно плодотворным по двум основаниям. Он вернул психологии психику, когда она могла пасть жертвой в интересах получения психологией научной респектабельности в области изучения поведения человека. Еще он осуществил функцию, которую выполнял во многих других научных направлениях, а именно: воспрепятствовал раздроблению знания под давлением чрезмерной специализации.

В свое время системный подход ограничивался двумя лозунгами: «Целое больше, чем сумма его частей» и «Все со всем связано». Оба лозунга -трюизм, но тем не менее провоцируют на размышление - что они означают?

Первый лозунг призывает обратить внимание на свойства, возникающие у системы в процессе ее формирования. Второй - предупреждает против недооценки сложности проблем, связанных с человеческими потребностями и человеческими отношениями, особенно против таких упрощений решения проблем, которые направляются дискредитированным изречением: цель оправдывает средства. Нужно помнить, что используемые средства всегда включаются в конечный результат и могут иметь угрожающие побочные эффекты.

Список литературы 1. Арсенъев А.С. Размышление о работе С.Л. Рубинштейна «Человек и мир» // Вопр.

философ. 1993. № 5. С. 130-160.

2. Брушлинский А.В. Проблема субъекта в психологической науке // Психол. журн. 1991.

№6. С. 3-11.

3. Брушлинский А.В., Рубинштейн С.Л. - родоначальник деятельностного подхода в психологической науке // Психол. журн. 1989. № 3. С. 43-59.

4. Лефевр В.А. Формула человека. М.: Прогресс, 1991.

5. Ломов Б.Ф. Методологические и теоретические проблемы психологии. М.:

Наука, 1982.

6. Маркс К, Энгельс Ф. Немецкая идеология // Собр. соч., Т. 3. С. 7-544.

7. BertalanffyL. von. Yeneral System Theory. N. Y.: Braziller, 1968.

8. Chomsky N. Review of verbal Behavior by B.F. Skinner // Lanyuage. 1959. V. 35. P. 26-58.

9. Driesch H. Der Vitalismus als Yeschichte und Lehre. Leipzid: Johann Ambro-siusBarth, 1905.

10. Festinger and Carls mith J. M. Congnitive consequences of forced compliance // Abnormal and Psychol, 1959, V. 58. P. 203-210.

11. GerardR. W. Concerts and Principles of Biology // Behav. Sciencs. 1958. V. 3. P. 95-102.

12. Mannheim K. Ideology and Utopia. L.: Kegan Paul, Trench, Trubner, 1946.

13. Maynard Smith./Evolution and the Theory ofCames. Cambridge: Cambridge Univ. Press, 1982.

14. RappoportA. Application of game theoretical concepts in biology //Bulletin of Mathematical Biology. 1985. V. 47/2. Р. 161-192.

15. RappoportA. and Chammah A.M. Prisoner's Dilemma Ann Arfor: Univ. of Michigan Press, 1965.

16. IzilardL. Uber die Entropieevermiderung in einem thermodynamis chen System bei Eingrifen von intelligenter Wesen // Zeitsch rift fur Physik, 1929. V. 53. P. 840-956.

17. Weber M. The Protestant Ethics and the Spirit of Capitalism. L.: Alien and Unwin, 1976.

18. ZipfG.K. Human Behaviorand the Principle of Least Effort. Cambrige, Mass:

Addison - Wesley, 1949.

П. К. АНОХИН Анохин Петр Кузьмин - 14 (27) января 1896 г. - 6 марта 1974 г.

Лауреат Ленинской премии, академик. Выдающийся советский физиолог, основоположник системного подхода в изучении физиологических функций, автор теории функциональных систем, автор биологической теории эмоций.

Ученик Павлова И.П., он обратил внимание на артефакты не вписывавшиеся в рамки рефлекторной теории. Так он пришел к изучению организма как целостной структуры, неотъемлемым компонентом которой является окружающая среда. В Великую Отечественную войну руководил нейрохирургическим отделением травм периферической нервной системы эвакогоспиталя. Проводил операции по выяснению компенсаторных приспособлений организма, что послужило фундаментом теории функциональных систем.

В теории функциональных систем рассматривает целена правленный поведенческий акт как системную динамическую организацию, развертывающуюся в определенной динамической последовательности. Все функциональные системы, не зависимо от уровня организации и количества составляющих их компонентов, имеют принципиально одну и ту же функциональную архитектуру, в которой результат является ведущим фактором в стабильной организации систем.

В честь заслуг Петра Кузьмича Анохина в науке учреждена премия АМН СССР за лучшую работу по нормальной физиологии.

ПРИНЦИПИАЛЬНЫЕ ВОПРОСЫ ОБЩЕЙ ТЕОРИИ ФУНКЦИОНАЛЬНЫХ СИСТЕМ** Общие предпосылки Трудно найти в истории цивилизации такой момент, о котором можно было бы сказать, что именно тогда возникла идея о целостности, о единстве мира. Вероятно, уже при первой попытке понять мир мыслящий человек столкнулся с поразительной гармонией между целым, «универсумом», и отдельными деталями, частями. Однако по самой сути человеческого ума он всегда имеет дело с непосредственным, с его конкретным окружением, с явлениями изолированной «ниши», и это коренным образом повлияло на весь ход его познавательной деятельности.

* П. К. Анохин // Биографии ученых СССР. М.: Наука, 1987.

** Печ. по.: П.К. Анохин Философские аспекты теории функциональной системы //Принцип системной организации функций. М.: Наука, 1973. С. 49- Непосредственное, частичное имело прямое практическое значение для усовершенствования приспособительной деятельности человека, и потому абстрактное «целое» пришло в его познавательную деятельность значительно позднее.

От диффузных и недифференцированных форм целое постепенно приобретало значение чего-то организованного, с постепенно гармоническим воздействием своих частей, подчиняющимся своим специфическим законам, не свойственным частям, деталям целого. Так постепенно подготавливалось то научное движение, которое в настоящее время получило широкое название «системный подход».

Если внимательно проанализировать успехи современной биологии и вдуматься в попытки обобщить и осмыслить значение этих успехов, то, пожалуй, системный подход представляет собой наиболее выраженное и широко принятое направление во всех этих поисках.

Такой успех системного подхода вполне понятен. Исключительно бурный рост числа новых публикаций в области конкретных естественных наук приводил к столь же бурному росту чувства беспомощности исследователя перед половодьем аналитических фактов. По этому поводу красочно выразился крупнейший физик нашего времени Оппенгеймер, говоря, что в настоящее время «исследователь ощущает свое невежество тем больше, чем больше он знает...» (Цит. по Юнгу, 1960).

Стало очевидным, что только какой-то более высокий принцип поможет разобраться в логических связях между отдельными фактами и что только этот принцип позволит более успешно и на более высокий уровень проектировать новые исследования.

Сторонники системного подхода все более настойчиво подчеркивают, что именно система является тем изоморфным принципом, который проникает через все границы, исторически сложившиеся между различным науками, несмотря на то, что эти науки изучают как будто качественно различные классы явлений: организмы, общество, машины.

Однако из сказанного видно, что поиски «системы»" как более высокого и общего для многих явлений принципа функционирования могут дать значительно больше, чем только одни аналитические методы при изучении частых процессов. Благодаря такой оценке роли системного подхода возникли самые различные направления поиска. С одной стороны, делаются попытки объяснить организацию больших биологических систем, с тем чтобы связать поведение организма с молекулярным уровнем процессов, включенных в это поведение. С другой стороны, идет настойчивый поиск законов формирования больших систем для социально-экономических явлений (В. Г. Афанасьев, Б. С. Украинцев и др.), машинных устройств и т. д. В зависимости от общей концепционной обстановки к этим классам явлений прибавляется также и трактовка обширных машинных устройств, которые способны к самоорганизации. Все это направляет мысль на новые поиски, на формулировку и раскрытие новых закономерностей, и именно это обстоятельство сейчас яв ляется наиболее впечатляющим в области нового и прогрессивного движения в науке, получившего название системного подхода.

Развитие этого нового научного движения в последние десять лет ознаменовалось весьма радикальными выступлениями, в которых роль системы в развитии наук и общества поднимается настолько высоко, что некоторые энтузиасты этого направления стали говорить о наступлении в науке «эры системы» (Эллис).. Вместе с тем наметилась тенденция к выделению системного подхода в особую науку - «системологию» (Г. Паек, В.

М. Глушаков и др.), а коллектив авторов из NASA' предлагает вообще выделить специальную науку о «биологических системах» («Biologikal Systems Science», 1971). В последнее время одним из авторов этого издания опубликована специальная монография «Toward a general science of viable systems», в которой делается попытка сформулировать некоторые основные положения этой науки (Iberall, 1972).

Таким образом, внимание к системному подходу очень велико, хотя Калман, Фалб и Арбиб в своей книге «Очерки по математической теории системы» (1971) назвали системный подход «областью увлекательной, но неупорядоченной». Как мы увидим ниже, в какой-то степени с ними можно согласиться.

Трудно сказать, когда возникла необходимость введения целостного подхода при объяснении функций организма. Эта потребность фактически ощущалась всеми исследователями, но решалась ими различным образом. Одни ученые полностью отрицали что-либо специфическое в целостной организации и делали попытку объяснить ее, исходя только из свойств элементов, входящих в целостные образования. Так возник механистический подход к объяснению целого.

Другие допускали, что множество элементов организма приводятся в организованное целое при помощи некоторой неорганической силы, которая, находясь все время в «надорганическом состоянии», обладает специфическим качеством «одухотворения» и формирования организованного целого (например, «энтелехия Дриша», «мнема Блейлера», «руководящая сила Клода Бернара» и др.). Такую позицию заняли виталисты всех направлений, хотя некоторые из них давали объективные оценки целостности.

Преимущество изучения целостного организма с особой силой выражено уже в очень ранних работах И. П. Павлова. Так, например, еще в конце прошлого столетия он выдвинул идею, что наиболее нормальные функции организма можно изучить не у ограниченного в подвижности животного, т. е. в условиях вивисекции, а у целостного, ненаркотизированного животного. Так появились его знаменитые методы исследования:

изучение кровяного давления, фистульные методы при изучении пищеварения и, наконец, изучение высшей нервной деятельности.

* National Aeronaftik and Administration (Национальное управление по исследованию космического пространства, США).

Однако физиология XIX и XX в.в. характеризуется именно тем, что в ней сосуществовали противоречивые тенденции. Наряду с совершенно четко ощущаемой необходимостью изучения целостного, динамически функционирующего организма физиолог-экспериментатор находился все еще под опьяняющим влиянием анализа рассечения организма и часто ограничивался исследованием лишь его тонких механизмов, не относя результатов к более высоким принципам организации.

В последние годы тенденция к изучению специфических закономерностей именно целостного организма стала уже совершенно непреодолимой в связи с нарастающим разочарованием исследователей в продуктивности одного аналитического подхода к исследованию и к объяснению полученных результатов. Становится все более очевидным, что необходимо сформулировать такой рабочий принцип, который мог бы перебросить «концептуальный мост» между теми фактами, которые получаются при изучении явлений у целостного животного, и теми, которые получаются при тонком аналитическом эксперименте.

В сущности, эта проблема актуальна не только для исследователей-биологов, но и для физиков, экономистов и других специалистов. Достаточно проследить крайне интересную дискуссию между Нильсом Бором и Альбертом Эйнштейном, чтобы понять, какой животрепещущей проблемой является выработка этих новых принципов целостного подхода к изучаемому объекту. В этой дискуссии столкнулись два подхода к вопросу, как обеспечить уровень специфически целого в научном исследовании, например, организма и в то же время не потерять огромных преимуществ уровня тончайшего анализа.

Как известно, Нильс Бор выразил свою точку зрения в концепции, известной как «принцип дополнительности». Согласно этой концепции, целое и целостный подход должны дать исследователю возможность найти дополнительные характеристики изучаемого объекта, более или менее отражающие специфические черты именно целого.

Он считает, что условия наблюдения, т. е. ракурс, в котором мы наблюдаем изучаемый объект, могут изменяться в процессе исследования и это дает дополнительные опорные пункты для всестороннего познания объекта. По своей сути этот подход, расширяя возможности изучения целостного объекта, ставит исследователя в положение на блюдателя, определяющего, как складываются наблюдаемые явления.

Альберт Эйнштейн, наоборот, стремился найти такой подход, который заменил бы феноменологический подход Бора динамическим подходом, позволяющим проникнуть в природу внутреннего взаимодействия в каком-либо сложном целостном феномене.

В то время как при помощи феноменологического подхода к целостному процессу можно определить, как устроены изучаемые объекты, подход Эйнштейна заключается в стремлении эмпирически найденную закономерность представить как логическую необходимость.

Нам сейчас важно подчеркнуть, что дискуссия между двумя величайшими учеными нашего времени принимает как нечто определенное и обяза тельное поиски переходного принципа целостного подхода к явлениям. Речь идет лишь о том, в какой форме этот принцип мог бы быть наиболее эффективным для конкретной научно-исследовательской работы, поскольку целостный подход вообще, оставаясь мечтой исследователя, не давал в то же время никаких конструктивных решений для формулировки задач повседневного исследования. «Целое» и аналитическое экспериментирование по-прежнему уживались в двух параллельных плоскостях, не обогащая друг друга.

Появление системного подхода дало ученым некоторую надежду на то, что, наконец, «целое» из диффузной и неконструктивной формы примет четкие очертания операционального исследовательского принципа. Однако, прежде чем анализировать причины, по которым этот принцип не был найден, мы хотим дать краткую оценку развития системного подхода в различных физиологических школах.

Термин «система» имеет весьма древнее происхождение, и едва ли есть какое-либо научное направление, которое его не употребляло. Достаточно вспомнить «систему кровообращения», «систему пищеварения» и т. д., которые до сих пор некоторыми исследователями принимаются за выражение системного подхода. Большей частью термин «система» употребляется там, где речь идет о чем-то собранном вместе, упорядоченном, организованном, но, как правило, не упоминается критерий, по которому компоненты собраны, упорядочены, организованы.

Эти общие недостатки естественны. Мы не должны забывать, что последовательное приложение системного принципа к явлениям различного класса (организму, машинам, обществу) не является простой сменой терминологии, перестановкой лишь порядка исследовательских приемов. Системный подход к исследованию является прямым следствием перемены теоретического подхода к пониманию изучаемых объектов, т. е. в какой-то степени следствием изменения самой формы мышления экспериментатора.

Естественно, что такой процесс не может быть одномоментным.

Как будет показано ниже, наиболее характерной чертой системного подхода является то, что в исследовательской работе не может быть аналитического изучения какого-то частичного объекта без точной идентификации этого частного в большой системе. Таким образом, со стратегической и практической точек зрения исследователь должен иметь прежде всего конкретную концепцию системы, которая должна удовлетворять основным требованиям самого понятия системы, и лишь после этого формулировать тот пункт системы, который подлежит конкретному исследованию.

В области физиологических исследований И. П. Павлов, пожалуй, первым употребил выражение «система» для некоторых специальных случаев своей экспериментальной работы. Речь идет прежде всего о формировании динамического стереотипа. Как известно, эта система создается тем, что изо дня в день повторяется стереотипный порядок одних и тех же условных раздражителей. В результате длительной тренировки этот порядок раздражите лей, обнаруживаемый по специфическому для данного раздражителя количеству слюны, проявляет себя даже в том случае, когда применяется один и тот же раздражитель.

Прямые электроэнцефалографические исследования мозга в момент создания такого динамического стереотипа, проведенные в нашей лаборатории А. Д. Семененко, показали весьма интересные свойства мозга как целого. Так, например, оказалось, что к каждому предстоящему раздражителю в случае укрепленного динамического стереотипа мозг автоматически, т.е. только на основе прежней тренировки и независимо от реального внешнего раздражителя, готовит состояние, качественно отражающее именно тот раздражитель, который применялся на этом месте много раз в прежних тренировках.

Конечно, создаваемые таким образом стереотипные состояния мозга, отражающие комплекс условных раздражителей данного опытного дня, далеки по своему физиологическому смыслу от того системного подхода, который бурно развивается в последнее время. И все же эти эксперименты показали, что мозг может на основе приобретенного опыта создавать некоторые целостные состояния, объединяющие раздражители целого экспериментального дня и раскрывающиеся независимо от реальной экспериментальной обстановки.

Мы не будем приводить здесь все те случаи, в которых понятие «система»

привлекалось для обозначения чего-либо упорядоченного, ибо хорошо известно, как широко этот термин употребляется для обозначения подобного рода феноменов. Нас интересуют здесь по преимуществу системы, обладающие способностью экстренной самоорганизации, динамически и адекватно приспосабливающие организм к изменению внешней обстановки. Иначе говоря, нас интересуют натуральные функциональные системы организма.



Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 6 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.