авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 |

«Министерство транспорта России Дальневосточная государственная морская академия им. адм. Г.И. Невельского МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ СИСТЕМНОГО ПОДХОДА ...»

-- [ Страница 5 ] --

и, насколько мне известно, автомат подобного рода еще нигде не был осуществлен. Полезно будет отметить, что огромная трудность его осуществления отнюдь не в сигнализации или устройстве рецепторов названных типов: то и другое имеется и сейчас на вооружении автоматики. Вся трудность состоит в организации центральной перешифровки информации, получаемых на входе от фотоэлементов или магнитных реле, в качество, силу и последовательность импульсов, управляющих сервомоторами рулевого аппарата.

Второй пример для сопоставления приведу из области нормальной координации движений человека при нормальной работе всех его афферентных органов и лишь в условиях необычной двигательной задачи. Прицепите спереди к пряжке своего пояса верхний конец лыжной палки;

на конце, несущем колесико, прикрепите груз в 1-2 кг, а к колесику справа и слева привяжите по резиновой трубке достаточной длины для того, чтобы можно было взять концы каждой в правую и левую руку. Направив палку острием вперед, станьте перед вертикальной доской, на которой крупно начерчен круг, квадрат или иная простая фигура, и постарайтесь, манипулируя только потягиванием за резиновые трубки, обвести острием палки начерченную фигуру. Палка изображает здесь одно звено конечности с двумя кинематическими степенями свободы;

трубки - аналоги двух мышц антагонистов, привносящих в систему еще две упругие степени свободы. Этот опыт (очень демонстративный при его показе в аудитории) убедительно докажет каждому, испробовавшему его в роли испытуемого, какая нелегкая и малопослушная для координирования вещь - всего лишь 4 степени свободы, когда к услугам человека, даже находящегося во всеоружии всех своих рецепторов, не имеется моторного опыта, приобретаемого по отношению к костно-мышечному двигательному аппарату с самых первых недель жизни.

Определение координации, данное мной в упоминавшихся работах, кажется мне и сейчас наиболее строгим и точным. Координация движений есть преодоление избыточных степеней свободы движущегося органа, иными словами — превращение его в управляемую систему. Короче, координация есть организация управляемости двигательного аппарата. В основном определении с намерением говорится не о закреплении, притормаживании и т. п. избыточных степеней свободы, а об их преодолении, потому что (как показали экстенсивные работы над детьми, спортсменами, а также гемипаретиками и ампутированными субъектами [б], [9], [II], [12]) фиксация, устраняющая упомянутый избыток, применяется как самый примитивный и невыгодный путь лишь в самом начале осваивания двигательного умения, сменяясь затем более гибкими, целесообразными и экономичными путями преодолевания этого избытка через организацию всего процесса. Какую преобладающую роль может играть именно организация регуляционных взаимодействий даже в нехитром случае управления только двумя степенями свободы, мог показать уже наш первый пример с автопилотажем вдоль шоссе.

Из приведенных определений координации следует, что она не представляет собой какой-либо самостоятельной деятельности, целевого акта, направленного на внешний мир.

Ее приходится рассматривать скорее как средство, обеспечивающее послушность и глубокую исполнительность двигательной системы;

можно было бы назвать ее своего рода сервомеханизмом моторики.

В работах о построении движений я подробно останавливался на причинах, создающих биодинамическую необходимость организованных по кольцевому принципу механизмов двигательной координации, и на некоторых обнаруженных наблюдением чертах тех физиологических процессов контроля взаимодействия, которые обеспечивают координационное руководство движением при посредстве сенсорных синтезов разных уровней построения. Там было показано, какое огромное место в ряду непредусмотримых и практически неподвластных сил, требующих непрерывного восприятия и преодоления, занимают наряду с внешними силами реактивные силы, неизбежно возникающие при движениях в многозвенных кинематических цепях органов движения и усложняющиеся в огромной прогрессии с каждым лишним звеном сочленовной цепи и с каждой новой степенью свободы подвижности. Не затрагивая здесь более этой чисто биодинамической стороны проблемы, обратимся к вопросу, оставшемуся в тени в названных выше работах, но все более назревающему в ходе современного развития физиологической мысли. Если двигательная координация есть система механизмов, обеспечивающая управляемость двигательного аппарата и позволяющая утилизировать с уверенностью всю его богатую и сложнейшую подвижность, то что можно сказать к настоящему времени о путях и механизмах самого управления двигательными актами? В каких отношениях могут уловимые для нас в настоящее время закономерности этого управления оказаться полезными для интересов прикладной кибернетики и какие из сторон или свойств этих закономерностей отсеются как наиболее специфические для нервных систем высших жи вотных и человека и поэтому наиболее способные осветить ту пропасть, которая пока еще (и, видимо, надолго) качественно разделяет достижения ав тематики от реализующейся в двигательных актах жизнедеятельности высокоразвитых организмов?

Предварительно нужно будет вкратце остановиться на некоторых вопросах терминологии и попытаться систематизировать известные на сегодняшний день принципиальные схемы саморегулирующихся устройств (в дальнейшем для краткости мы будем обозначать этот термин первыми буквами СУ) с интересующих нас проблемных позиций.

Все системы, саморегулирующиеся по какому-либо параметру, постоянному или переменному, обязаны как минимум содержать в своем составе следующие элементы:

1) эффектор (мотор), работа которого подлежит регулированию по данному параметру;

2) задающий элемент, вносящий тем или другим путем в систему требуемое значение регулируемого параметра;

3) рецептор, воспринимающий фактические текущие значения параметра и сигнализирующий о них каким-либо способом;

4) прибор сличения, воспринимающий расхождение фактического и требуемого значений с его величиной и знаком;

5) устройство, перешифровывающее данные прибора сличения в кор-рекционные импульсы, подаваемые по обратной связи;

6) регулятор, управляющий по данному параметру функционированием эффектора.

Вся система образует, таким образом, замкнутый контур взаимодействий, общая схема которого дана на рис. 1 [С. 118]. Между перечисленными элементами нередко бывают включены не имеющие принципиального значения вспомогательные устройства:

усилители, реле, сервомоторы и т. п.

Для значений регулируемого параметра очень удобными представляются краткие термины, применяемые немецким авторами, ими целесообразно пользоваться и у нас.

Требуемое значение будет в последующем тексте обозначаться как Sw (от немецкого Sollwert), фактическое значение - как I-w (Istwert);

расхождение между тем и другим, воспринимаемое элементом 4, точнее говоря, избыток или недостаток Iw над 5w( Iw — Sw), будет обозначаться символом w.

В примере, приводимом Винером [21] по идее его партнера Розенблюта, координационное управление жестом взятия видимого предмета со стола рассматривается как непрерывная оценка уменьшения того куска пути, какой еще остается пройти кисти руки до намеченного предмета. При всей правомерности обозначения места предмета как Sw, текущего положения кисти как Iw, а планомерно убывающего расстояния между ними - как переменной А w (hv - Sw) я должен пояснить здесь же, что и в вышесказанном, и в дальнейшем рассматриваю координационный процесс в микроинтервалах пути и времени, опираясь на данные, собранные за годы работы моей и моих сотоварищей. Поэтому в рамках настоящей статьи я рассматриваю как перемен ные Sw весь непрерывный запланированный путь или процесс движения органа, а как Iw фактические текущие координаты последнего.

В связи с этим A w в настоящем контексте - это пороговомалые отклонения, корригируемые более или менее исправно по ходу движения, примером коих могут служить отклонения линии, проводимой от руки карандашом или острием планиметра, от начерченной линии, которую требуется обвести. В нашем смысле, следовательно, А w есть не планомерно убывающая макродистанция, а колеблющаяся, то возникающая, то погашаемая с тем или иным успехом малая величина переменного знака и направления.

Центральным командным постом всей кольцевой системы СУ является, конечно, ее задающий элемент 2. По характеру задаваемого им Sw все мыслимые виды СУ разделяются на два больших класса: СУ с фиксированным, постоянным значением Sw (так называемые «стабилизирующие системы») и СУ с меняющимися по тому или другому принципу значениями Sw («следящие системы»). Закон хода изменений задаваемого Sw принято именовать программой функционирования СУ;

смена последовательных этапов реализации программы может быть скачкообразной или непрерывной и являться в разных случаях функцией времени, пути рабочей точки мотора-эффектора, промежуточного результативного этапа и т. д. В наиболее сложных и гибких системах могут переключаться, сменяя одна другую, и сами программы.

Наиболее примитивные по своим функциям стабилизирующие системы представляют в нашем аспекте наименьший интерес, хотя напоминающие их по типу рефлекторно-кольцевые регуляции можно встретить и среди физиологических объектов.

Технические примеры подобных систем многочисленны, начиная с центробежного регулятора скорости паровых машин, изобретенного еще Дж. Уаттом;

биологическим примером может служить прессо-рецепторная система стабилизации артериального давления, подробно экспериментально изучавшаяся с этой точки зрения Вагнером [20].

Двигательный аппарат организма во всех своих отправлениях и по самому существу биодинамики двигательных процессов организован по принципу СУ следящего типа с непрерывной программной сменой последовательных регуляционных Sw в каждом случае того или иного движения.

Все элементы простейшей схемы кольцевого управления, содержащиеся в нашем перечне и в составе чертежа (рис. 8), обязательно должны иметься в том или другом виде и в органических регуляционных системах, в частности в системе управления движениями.

Наши познания об этих структурных элементах живого двигательного аппарата очень неравномерны. О физиологических свойствах и даже о нервных субстратах элементов 5 и 6 мы еще совершенно ничего не знаем. Движущие элементы 1, мотор-эффекторы наших движений - скелетные мышцы, наоборот, принадлежат к числу объектов, наиболее глубоко и обстоятельно изученных физиологией и биофизикой. Работа элемента 3 схемы рецепторного комплекса - изучена подробно, но односторонне, как было показано в первой части статьи, и в нашем аспекте содержит в себе еще чрезвычайно много невыясненных сторон. Здесь я попы таюсь подытожить в последовательном порядке то, что можно высказать как утвердительно, так и предположительно (с порядочной степенью вероятности) о физиологическом облике элементов 2, 4 и 3 схемы управления двигательными актами, и попутно постараюсь отметить как очередные в этой области те вопросы, к которым мы уже подходим вплотную, но которые еще очень далеки сейчас от своего решения. Начать этот обзор следует с «командного пункта» схемы - с задающего элемента 2.

Рис. 8. Простейшая блок-схема аппарата управления движениями Каждое осмысленное, целенаправленное движение возникает как ответ на двигательную задачу, определяющуюся — прямо или косвенно — совокупной ситуацией.

В том, каким именно двигательным актом индивид (животное или человек) наметит решение этой задачи, заложен и корень той или другой программы, которая будет реализоваться задающим элементом. Что же представляет собой такая программа управления движением и чем она управляется в свою очередь?

В книге о построении движений [7] я подробно останавливался на том, как возникают и как возвратно действуют на движение сенсорные коррекции. Здесь надлежит остановиться на другом, почти не затронутом в названной книге вопросе: что же именно они корригируют и что может направлять ход и сущность этого корригирования.

Наблюдение над простейшими движениями из категории «холостых» (проведение прямой линии по воздуху, показ точки и т. п.) может создать впечатление, что ведущим принципом программной смены Sw, по которым реализуются коррекции движения, является геометрический образ этого движения: соблюдение прямолинейности, если требовалось провести прямую, соблюдение направления, если нужно было показать пальцем точку, и т. д. Между тем в таком суждении содержится ошибка принятия частного за общее. В названных видах движений корригирование действительно ведется по геометрическому образу, но только потому, что именно в этом и заключается здесь поставленная задача. Уже во втором из наших примеров геометрический ведущий элемент движения сжимается в одну точку в поле зрения, и достаточно познакомиться с циклографическими записями движений показа пальцем точки, выполненных с оптимальной точностью и ловкостью, чтобы убедиться, что N число повторных жестов одного и того же субъекта было выполнено по N числу не совпадающих между собой траекторий, собирающихся, как в фокус, только близ самой целевой точки показа. Значит, геометрический принцип корригирования ограничивается тем возможным по смыслу минимумом протяжения движения, который существенно необходим, уступая в остальных частях движения место каким-то другим ведущим принципам. А в том, что они несомненно имеются в каждом микроэлементе жеста показа, убеждает уверенность и быстрота его протекания (сравните с жестом атактика!), а также завершение его безупречным попаданием в цель.

Ошибка «принятия частого за общее» становится очевидной, как только мы переключаемся от движений, геометрических по смыслу задания, к двигательным актам других типов. Если взять под наблюдение относительно простые целевые двигательные акты из числа тех, которые повторяются по многу раз и в связи с этим поддаются так называемой автоматизации, то можно убедиться, что обусловливающая их двигательная задача (обычная или спортивная локомоция, трудовой процесс и т. п.) начинает разрешаться достаточно удовлетворительно во много раз раньше, чем движение автомати зируется и стабилизируется до значительной геометрической стандартности повторений, в очень многих случаях уже с первых проб. Таким образом, кинематический двигательный состав акта отнюдь не является той обязательной инвариантной, которая обусловливала бы успех выполняемого действия. Если же от простейших и часто повторяемых двигательных актов перейти к более сложным, нередко цепным, предметным действиям, связанным с пре-одолеванием внешних переменных условий и сопротивлений, то широкая ва риативность двигательного состава действия становится уже всеобщим правилом.

Неизбежным становится вывод, что, говоря макроскопически о программе двигательного акта в целом, мы не находим для нее другого определяющего фактора, нежели образ или представление того результата действия (концевого или поэтапного), на которой это действие нацеливается осмыш-лением возникшей двигательной задачи. Как именно, какими физиологическими путями может образ предвидимого или требуемого целевого эффекта действия функционировать как ведущий определить двигательного состава этого действия и программы отправлений задающего элемента - это вопрос, на который еще и не начал намечаться сколько-нибудь конкретный и обоснованный ответ. Но какой бы вид двигательной активности высших организмов, от элементарнейших действий до цепных рабочих процессов, письма, артикуляции и т. п., не проанализировать, нигде, кроме смысла двигательной задачи и предвосхищения искомого результата ее решения, мы не найдем другой ведущей инварианты, которая определила бы от шага к шагу то фик сированную, то перестраиваемую на ходу программу осуществления сенсорных коррекций.

Привлечение мною для характеристики ведущего звена двигательного акта понятия образа или представления результата действия, принадлежащего к области психологии, с подчеркиванием того факта, что мы еще не умеем назвать в настоящий момент физиологический механизм, лежащий в его основе, никак не может означать непризнания существования этого последнего или выключения его из поля нашего внимания. В неразрывном психофизиологическом единстве процессов планирования и координации движений мы в состоянии в настоящее время нащупать и назвать определенным термином психологический аспект искомого ведущего фактора, в то время как физиология - может быть, в силу отставания ее на фронте изучения движений (о котором было сказано выше) еще не сумела вскрыть его физиологического аспекта. Однако ignoramus не значит ignorabimus;

и уже само название настоящей статьи подчеркивает, что ее задачей в большей мере было поставить и заострить еще не решенные очередные вопросы, нежели ответить на поставленные раньше.

В 8-й главе упомянутой книги [7] был дан подробный разбор того, как и под действием каких причин оформляется и стабилизируется двигательный состав многократно выполняемого действия при образовании так называемого двигательного навыка путем упражнений. В порядке короткого извлечения подчеркну здесь, что даже и в таких однообразно-повторных актах изменчивость двигательного рисунка и состава вначале бывает очень большой и более или менее фиксированная программа находится, а тем более осваивается упражняющимся далеко не сразу. Самая суть процесса упражнения по овладению новым двигательным навыком состоит в постепенно ведущем к цели искании оптимальных двигательных приемов решения осваиваемой задачи. Таким образом, правильно поставленное упражнение повторяет раз за разом не то или другое средство решения двигательной задачи, а процесс решения этой задачи, от раза к разу изменяя и совершенствуя средства. Сейчас уже для многих очевидно, что «упражнение есть своего рода повторение без повторения» и что двигательная тренировка, игнорирующая эти положения, является лишь механическим зазубриванием - методом, давно дискредитированным в педагогике8.

Несколько более конкретно можно высказаться относительно микроструктуры управления непрерывно текущим двигательным процессом. В какой бы форме ни конкретизировался ход перешифровки общей ведущей директивы образа предвосхищаемого решения в детализированные элементы 5w направления, скорости, силы и т. д. каждого предельно малого (точнее «пороговомалого» - см. ниже) отрезка движения, неоспоримо, что в низовые инстанции задающего комплекса поступают именно раздеталированные подобным микроскопическим образом Sw. Нужно отметить, что столкновение каждой текущей проприорецепции (в широком или функциональном смысле понятия) с очередным мгновенным направляющим значением Sw выполняет минимум три различные, одинаково важные для управления нагрузки. Во-первых, та или иная мера расхождения между I\v и Sw (A w) определяет, проходя через кольцевую схему, те или другие коррекционные импульсы;

об этой стороне процесса скажем более подробно при обсуждении «элемента сличения» 4. Во-вторых, в рецепции-информации о том, что такой то очередной пункт реализации двигательного акта достигнут, содержится и побу дительная импульсация к переводу или переключению Sw на следующий очередной микроэлемент программы;

эта сторона функционирования более всего напоминает то, что обозначается Анохиным [2] термином «санкционирующей афферентации». Наконец, в этой же текущей рецепции содержится и третья сторона, - по-видимому, одно из тех явлений, которые всего труднее поддадутся модельному воспроизведению. В каждом двигательном акте, связанном с преодолеванием внешних, неподвластных и изменчивых сил, организм беспрестанно сталкивается с такими нерегулярными и чаще всего не предвидимыми осложнениями, сбивающими движение с намеченной программой дороги, которые невозможно или крайне нецелесообразно осиливать коррекционными импульсами, направленными на восстановление во что бы то ни стало прежнего плана движения. В этих случаях рецепторная информация действует как побудитель к приспособительной перестройке самой программы «на ходу», начиная от небольших, чисто технического значения переводов стрелки движения на иную, рядом пролегающую трассу и кончая качественными реорганизациями программы, изменяющими самую номенклатуру последовательных элементов и этапов двигательного акта и являющимися по сути дела уже принятиями новых тактических решений. Такие переключения и перестройки программ по данным рецепторных информации гораздо более часты, чем можно подумать, так как во многих случаях они В спортивно-гимнастических упражнениях двигательный состав (так называемый стиль) входит как неотъемлемая часть в смысловую сторону осваиваемой задачи. Поэтому здесь необходима пристальная забота тренера об определенном оформлении и быстрейшей стабилизации двигательного состава у учащегося, но это ни в чем не противоречит высказанному выше положению о правильной постановке упражнения.

осуществляются низовыми координационными уровнями, не привлекая на помощь сознательного внимания (с этим согласится каждый, ходивший хотя бы раз в жизни не по паркету).

В книге о построении движений [7] подробно изложено, как при организации и освоении двигательного акта многочисленные виды и ранги коррек-ционных процессов распределяются между взаимодействующими «фоновыми» уровнями координационного управления. Как было там сформулировано, то, что мы называем автоматизацией двигательного акта, есть постепенно осуществляющаяся передача многочисленных технических (фоновых) коррекций в нижележащие координационные системы, сенсорные синтезы которых организованы наиболее адекватно для коррекций именно данного рода и качества. Общее, почти не знающее исключений правило об уходе из поля сознания всех слагающих процессов коррекционного управления, кроме прямо относящихся к ведущему уровню данного двигательного акта, и явилось причиной придания такой поуровневой разверстке коррекций наименования автоматизации. Здесь полезно будет подчеркнуть, что имеющая место у высших организмов (а в наибольшей мере у человека) столь разносторонняя и богато сенсорно оснащенная иерархическая система координационных уровней, способных в порядке кольцевого управления как к реализации, так и мгновенным смысловым перестройкам разнообразнейших программ движения, является, видимо, в равной степени и следствием громадного, упоминавшегося ранее обилия степеней свободы двигательного аппарата (который только такая сложная система и способна сделать управляемым), и биологической причиной того, что организмы, владеющие столь мощным центральным аппаратом управления движениями, могли безопасно для себя формировать в филогенезе органы движения, наделенные без счета степенями кинематической и динамической свободы подвижности.

Теперь следует обратиться к элементу 4 приведенному на рис.1 схемы. Этот элемент прибор сличения (как он был там условно обозначен) - представляет собой интереснейший и пока глубоко загадочный физиологический объект, однако уже вполне созревший для того, чтобы поставить на очередь его систематическое изучение.

Как и во всех искусственно создаваемых СУ, кольцевая регуляция нуждается в элементе, сопоставляющем между собою текущие значения /w и S-w и передающем в следующие инстанции регуляционной системы ту оценку их расхождения между собой (A w), которая и служит основой для подачи на периферию эффекторных коррекционных импульсов. Не будь налицо подобного функционального элемента в координационной системе мозга, эта последняя в одних только рецепциях I-w самих по себе не могла бы найти никакой почвы для включения каких бы то ни было коррекций. Здесь мы сразу сталкиваемся с совершенно своеобразным процессом, при котором сличение и восприятие разницы производится не между двумя рецепциями, симуль-танными или сукцессивными (как, например, при измерениях порога различения какого-либо рецептора), а между текущей рецепцией и представлен ным в какой-то форме в центральной нервной системе внутренним руководящим элементом (представлением, энграммой и т. п., — мы еще не знаем точно), вносящим в процесс сличения значение Sw. И в этом процессе имеют место своеобразные пороги «по сличению», как их можно было бы назвать;

в простейших случаях они очевидны и легко доступны измерению. Таковы, например, пороги наступления вестибулярно-зрительной коррекционной реакции на начавшееся отклонение велосипедиста с его машиной от вертикальности;

пороги, характеризуемые началом коррекции движения карандаша, отклонившегося от воображаемой прямой, которую требуется провести между точками на бумаге;

пороги вокального управления, которые можно определить по звуковой осциллограмме учащегося пению, стремящегося выдерживать голосом ноту неизменной высоты, и т. п. Но наиболее интересные и своеобразные черты обсуждаемого прибора вскрываются дальше.

Одним из важных элементов контроля над двигательными процессами является рецепция текущих переменных /w скорости. Тахометры искусственных СУ бывают построены по различным принципам, всегда, однако, привлекающим к делу какую-либо физическую величину, доступную прямому аппаратурному замеру и связанную со скоростью однозначной зависимостью (силу трения, сопротивление якоря на пружине, увлекаемого магнитным полем, и т. п.). Для нас существенно, что рецепторных приборов, способных к непосредственному восприятию скорости, не имеется и в наших организмах.

Но эта задача решается в центральной нервной системе совершенно особым образом и явно при помощи либо того же самого прибора сличения, либо его ближайшего гомолога.

Рецепция текущего мгновенного положения движущегося органа сопоставляется в нем со свежим следом такой же рецепции мгновенного положения, имевшего место A t времени тому назад. Величину А t можно даже ориентировочно оценить порядком 0,07-0,12 сек., как я постараюсь обосновать ниже.

Если всмотреться в протекание синтетических рецепторных процессов самого различного рода, то вышеназванный феномен свежих следов (условно обозначим его этим термином) предстанет как нечто, по-видимому, чрезвычайно универсальное и обладающее фундаментальной значимостью. При зрительном восприятии движения мы не могли бы перципировать не только скорость, но и направление этого движения, если бы процесс восприятия не базировался на непрерывном сличении текущих рецепций со свежими следами едва прошедших. Когда мы воспринимаем слухом мелодию или слово, перципируются не только отдельные последовательные элементы - звуки, но также временное течение мелодической линии или временной рисунок фонемы вместе с их темпом. Мы качественно разно ощущаем секвенцию тонов, идущую вверх, от идущей вниз, фонему «ва» от фонемы «ав» и т. д. Если при закрытых глазах я почувствую, что по моей коже провели линию палочкой, то восприму не просто и не только места, на которые она последовательно надавливала, но и направление и скорость ее движения по коже как два отдельных качества, ощущаемые как нечто совершенно первичное. Этой своей синтетичной, слитной первичностью, а также тем, что они а) качественно во всем подобны «сырым» рецепциям и б) держатся в активной форме только в течение малых долей секунды, «свежие следы» резко отличаются от обычных явлений памяти - орудия длительного сохранения центрально переработанных представлений.

Управление движением требует в целом ряде случаев непрерывного восприятия не только текущих значений расхождения (A w), но и скорости, с которой нарастают или убывают эти расхождения. Как справедливо отмечено Вагнером [20], часто, например, в случаях небольших, но быстро нарастающих отклонений lw, управлению принесет наибольшую пользу именно рецептор скорости изменений A w, способный чутко реагировать на самое начало развития вредного отклонения еще раньше, чем успеет стать надпорого-вой сама абсолютная величина этого отклонения. Неоспоримый факт спо собности наших сенсорных синтезов также откликаться различно на разные скорости изменений Л AV говорит о том, что и в обсуждаемом приборе сличения феномен «свежих следов» может иметь место, обусловливая процесс сопоставления уже не IAV с Sw, а свежего следа их разности (A w), имевшейся доли секунды тому назад, со значением этой разности сейчас. Говоря математически, это процесс восприятия производной d(A w). dt Несомненно, что процессы восприятия скоростей и направлений, процессы сопоставлений lw и Л \v с их «свежими следами» по всем качествам рецепций и т. п.

протекают фактически не непрерывно, не по дифференциалам времени dt, а по каким-то конечным малым интервалам Л t, которые следовало бы называть «пороговомалыми». В их основе лежат значения особого рода порогов — временных, видимо, находящихся в близком физиологическом сродстве как с порогами, характеризуемыми скоростью психомоторных реакций, так и с физиологическими параметрами группы лабильности, реф-рактерности, константы адаптации и т.п. и требующих, конечно, безотлагательного пристального изучения. Нет сомнения, что уже сейчас психофизиологи - специалисты по органам чувств - будут в состоянии дополнить и исправить высказанное по поводу «свежих следов» важными для освещения вопроса материалами 9;

я же хотел бы высказать здесь в порядке рабочей гипотезы следующие соображения.

Еще в 30-х годах М. Н. Ливанов нашел, что амплитуды пиков бета-волн на электроэнцефалограммах заметным образом изменяют свою величину от вершин к впадинам волн «альфа», как бы модулируясь последними, что могло свидетельствовать о каких-то периодических колебаниях возбудимости В частности, на очередь ставится естественный вопрос о том, в каком отношении стоят механизмы «свежих следов» к психофизиологическим механизмам всей обширной категории энграммирования и памяти. Данные последних лет говорят со все возрастающей убедительностью о сложности и многоликости той биологически первостепенно важной категории процессов, которые обеспечивают запечатление, хранение и передачу информации. Дальнейшие исследования покажут, насколько особняком стоят феномены «свежих следов» от других, ранее изучавшихся видов запечатлевающей функции, каковы их анатомо-физиологические субстраты и т. д.

корковых элементов, протекающих в ритме «альфа». Грей Уолтер [18] отметил, что нижний пороговый предел частоты слияния мельканий, киноизображений и т. д. в зрительном аппарате близко совпадает с частотой альфа-ритма, даже индивидуально меняясь параллельно с последней. Неслучайным кажется, что и нижний порог частоты, уже сливаемой слухом в специфическое сенсорное качество звука, лежит в той же полосе частот.

Далее, еще не опубликованные ориентировочные наблюдения B.C. Гурфинкеля над держанием и движением незагруженной руки, а также циклограмметрические наблюдения Л. В. Чхаидзе [17] над ритмами импульсов ускорений стоп велосипедиста10 в полном взаимном согласии указывают на чередования обнаруживающихся тут и там коррекционных импульсов в рамках все той же частотной полосы «альфа» - 8 - 14 гц. Не будет ли правильным думать, что эта частота есть проявление ритмических колебаний возбудимости всех или главных элементов рефлекторного кольца СУ нашего двигательного аппарата, несомненно, нуждающихся во взаимной синхронизации по ритму? Тогда мы могли бы видеть в ней и основу упомянутой выше разбивки сенсорного и координационного процессов на пороговомалые интервалы A t, разделяющие промежутками частичной рефрактерности моменты обостренной восприимчивости, которая удерживает мгновенное впечатление lw в виде «свежего следа» до следующего такого же взлета возбудимости. Распространенность альфа-волн по всей мозговой коре с особым преобладанием в рецепторных зонах и их синхронность по всему этому протяжению могут как будто также говорить в пользу сделанного предположения. Тогда мы могли бы рассматривать альфа-ритм как механизм, задающий координационным процессам их временной определяющий параметр, - своего рода Sw времени, а интервалы А t - как отсчеты внутреннего, физиологического маятника, являющегося для этих процессов тем, что британские физиологи называют pace-maker. Нельзя не подчеркнуть, конечно, что вне всякой зависимости с тем, связан ли этот pace-maker с альфа-ритмом или нет, физиологическое значение его как важнейшего, регуляционного фактора и неотложная необходимость его метрического изучения и определения его связей с такими психофизиологическими показателями, как время простой реакции, личное уравнение и т.

п., неоспоримы.

Мне остается остановиться вкратце еще на одной важной черте координационного процесса, самым тесным образом связанной с феноменом «свежих следов» и параметром А t.

В процессах управления движениями встречаются ситуации, при которых большую, иногда решающую важность имеют коррекции предвосхищающего, антиципирующего характера, становящиеся особенно заметными в тех случаях, когда на протяжении какого то отрезка движения коррекции следящего типа становятся вообще невозможными.

Существует целый класс таких двигательных актов (так называемые баллистические движения), осу Выражаю здесь признательность В. С. Гурфинкелю и Л. В. Чхаидзе за сделанные мне ими персональные сообщения.

ществление которых только и возможно посредством подобной антиципации: метание с попаданием в цель (бросание камня, копья, всевозможные игры с мячом и т. п.), перепрыгивание через ров или высотное препятствие, размашной удар тяжелым молотом и т. д. Нельзя не заметить аналогичных антиципации и в ряде таких двигательных актов, где они необходимо соучаствуют с коррекциями обычного следящего типа: это всевозможные движения с упреждением, подобные тем, которые производят гончие, преследуя зверя, делающего «угонки» и устремляясь не к видимому мгновенному положению, а наперерез к предвосхищаемой или экстраполируемой точке пересечения черты траекторий их бега.

Таковы же бесчисленные случаи схватывания рукой движущегося предмета, «пятнания»

мячом убегающего партнера, подстановки ракетки под подлетающий мяч или шарик «пинг-понга» и многие другие. Миттельштедт [19] прямо предлагает разграничивать оба типа коррекций, рассматривая их как два равноценные по значению класса, обозначаемые им как Regelung и Steuerung. В настоящем контексте более важно другое.

Существование и встречаемость - гораздо более частая, чем кажется с первого взгляда, - коррекций предваряющего типа заставляет обратить внимание на то многостороннее значение, какое имеют антиципации для реализации какого бы то ни было целенаправленного двигательного акта. Уже само его программирование, определяемое, как было показано выше, осмыш-лением возникшей двигательной задачи, представляет собою предвосхищение как требующегося результата ее решения, так и тех двигательных средств, которые понадобятся для этого (последнее - хотя бы в самых общих чертах). На подобном же «заглядывании в будущее» целиком базируется и огромный класс психофизиологических процессов, носящих название установки, лишь к последнему времени достигшей признания всей ее значимости. И так же как при анализе отправлений задающего комплекса 3 мы обнаружили в нем иерархические ранги (уровни построения), начиная от организующих программу двигательного акта в ее целом и до уровня, уточняющего «микро - Sw» от мгновения к мгновению или от A t к A t, также и сейчас мы не можем пройти мимо факта, что, в сущности, для того, чтобы обеспечивать выполнение микропрограммных элементов и вести за собою управляемый двигательный процесс, последование задаваемых Sw должно все время идти впереди фактического движения, опережая его хотя бы на пороговомалые отрезки времени А t, но уже достаточные для того, чтобы нарушенное этим равновесие (между достигнутым l-w и влекущим дальше Sw) обеспечивало динамику устремления к конечному результату. Таким образом, говоря по луфигурально, текущая микрорегуляция движения развертывается все время между настоящим моментом t и границами интервала от t - А t («свежие следы») до t + At (опережение S~w).

130 * * * В рамках этой статьи я позволил себе наметить ряд вопросов, связанных с регуляцией активных проявлений жизнедеятельности высших организмов, в той мере, в какой они подсказываются анализом двигательных актов. В другой статье, посвященной этой же основной тематике, я считал бы целесообразным критически рассмотреть вопрос об эвристических моделях, воспроизводящих целесообразные двигательные акты, и в связи с этим такие назревшие или назревающие вопросы, как функции органов перешифровки, за висимости между дискретными и волновыми процессами в центральной нервной системе и, наконец, некоторые новые намечающиеся линии приложения математики к физиологии нервносистемных процессов.

Список литературы 1. Анохин П. К. Узловые вопросы в изучении высшей нервной деятельности // Проблемы высшей нервной деятельности. - М.: Медгиз, 1949.

2. Бернштейн Н. А. Клинические пути современной биомеханики. Сб. трудов Гос. ин-та усоверш. врачей. Т. 1. -Казань: Главнаука, 1929.

3. Бернштейн Н. А. Физиология движений // Общие основы физиологии труда / Под ред. Г.

Конради, А. Слонима и В. Фарфеля. - Л.: Биомедгиз, 1934.

4. Бернштейн Н. А. Проблема взаимоотношений координации и локализации //Архив биологических наук. Т. 38. Вып. 1, 1935.

5. Бернштейн Н. А., Осипов Л., Павленко П., Попова Т., Садчиков Н., Исследования по биодинамике ходьбы, бега, прыжка. - М.: Физкультура и спорт, 1940.

6. Бернштейн Н. А. О построении движений. - М.: Медгиз, 1947.

7. Бернштейн Н. А. Координация движений // Физиология человека / Под ред. М.

Маршака. - М.: Физкультура и спорт, 1946.

8. Бернштейн Н. А., Буравцева Г. Р. Координационные нарушения и восстановление биодинамики ходьбы после поражений головного мозга // Тез. докл. / Седьмая науч. сессия Ин-та неврологии АМН СССР, 1954.

9. Бехтерев В. М. Общие основы рефлексологии. Пб, 1918.

Ю.Зальцгебер О. А. Координация при ходьбе на протезах // Тез. докл. XV /Междунар.

конгр. физиологов, 1935.

11. Зальцгебер О. А. Биодинамика локомоций ампутированных // Тр. Научно исследовательского ин-та протезирования. Сб. № 1 / Минсобес, 1948.

\1.Ленин В. И. Материализм и эмпириокритицизм // Поли собр. соч. Т. 14.

\Ъ.ПавловИ. П. Полн. собр. соч. Т. 4. 1951.

14. Сеченов И. М. Рефлексы головного мозга: Избранные произведения. Т. 1. -АН СССР, 1952.

15.Сперанский А. Д. Элементы построения теории медицины. - ВИЭМ, 1937.

16. Ухтомский А. А. Физиология двигательного аппарата. Собр. соч. Т. 3. Л.,1952. П.Чхаидзе Л. В. Исследование по биодинамике спортивных локомоторных движений // Докт. дисс. - Тбилиси, 1956. ^.Walter W. G. The living brain. - Chicago, 1954.

19.Mittelstaedt H. Regelung und Steuerung bel der Orientierung d. Lsbewesen. Regelungstechnik, 2, 1954.

20.Wagner R. Probleme und Beispiele Biologischer Regelung. Stuttgart, 1954. 1\.Wiener N.

Cybernetics, or control and communication in the animal and the machine. -N.-Y.: J. Wiley and Sons edit, 1948.

Б. Ф. ЛОМОВ Ломов Борис Федорович (1927 - 1989).

Советский психолог, член-корреспондент академии наук СССР.

Центральное место в научной деятельности Ломова, начиная со второй половины 50-х годов, занимала проблема взаимодействия человека с техническими устройствами («Человек в системе управления», 1968;

«Человек и техника», 1963, 1966) Им были заложены основы разработки проблем инженерной психологии в СССР. Изучая общие проблемы методологии психологии, сформулировал принципы системного подхода к анализу психических явлений, показал место и роль психологии в системе других наук («Методологические и теоретические проблемы психологии», 1984).

Ломов разрабатывал проблему общения (взаимосвязи познания и общения, деятельности и общения), вел исследования в различных отраслях психологии (авиационной, космической и ДР.)-* НЕКОТОРЫЕ ПРИНЦИПЫ СИСТЕМНОГО ПОДХОДА В ПСИХОЛОГИИ** В литературе по проблемам системного подхода сформулировано немало общих принципов. Все они так или иначе могут (и должны) быть применены в психологических исследованиях. В данном параграфе дается лишь очень краткая характеристика тех из них, которые, с нашей точки зрения, являются для современного этапа развития психологической науки и построения ее общей теории наиболее важными.

Во-первых, системный подход в исследовании того или иного явления требует его рассмотрения в нескольких планах (или аспектах):

1) как некоторой качественной единицы, как системы, имеющей свои специфические закономерности;

2) как части своей видо-родовой макроструктуры, закономерностям которой оно подчиняется (здесь системой является макроструктура, в которую включено изучаемое явление);

3) в плане микросистем, закономерностям которых оно тоже подчиняется;

4) в плане его внешних взаимодействий, т. е. вместе с условиями его существования (изложено по [11]). Все эти планы можно выявить и в исследованиях психических явлений Психология. Словарь / Под общ. ред. А.В. Петровского, М.Г. Ярошевского. - М.: Изд-во полит, лит-ры, 1990.

Советский энциклопедический словарь. - М.: Советская энциклопедия, 1989. ** Печ. по: Методологические и теоретические проблемы психологии. М.: Наука, 1984. С. 92-104.

(процессов, состояний, функций и т. д.). Каждый из них часто выступает как особое направление или даже специальная дисциплина. Когда исследуемое явление рассматривается как некоторая система (качественная единица), то главная задача здесь состоит в том, чтобы выявить «составляющие» этого явления и способ их организации.

Именно в этом плане проводились (и проводятся) теоретические и экспериментальные исследования, нацеленные на вычленение процессов, из которых «складывается» психика, параметров психических состояний, свойств личности и т. д.

Но это направление позволяет изучить лишь одну сторону дела, психическое как система раскрывается лишь частично, поскольку здесь еще не вскрывается то общее, что свойственно всем психическим явлениям. Поэтому возникает другой план исследования, другое направление, рассматривающее психику в отношении к видо-родовой макросистеме: она изучается в контексте всех других форм отражения. Это позволяет раскрыть ее специфику как особой формы отражения, а вместе с тем уточнить (и нередко весьма существенно) представление о ее «составляющих» и способе их организации.

Следующий план включает изучение нейрональных процессов, которые по отношению к психическому можно рассматривать как микросистему. Более глубокое движение в этом направлении приводит к необходимости исследования биофизических и биохимических процессов.

Наконец, психика исследуется в связи с условиями ее формирования и развития, т. е.

в контексте жизнедеятельности человека, его образа жизни 1 (в отношении животных - в контексте их поведения и способа существования в целом). Здесь главная задача состоит в том, чтобы выяснить, каким образом психическое включено в реальную жизнь и какие свойства благодаря этому оно обретает. Без решения этой задачи невозможно раскрыть системную детерминацию психического развития.

Результаты, полученные в исследованиях каждого из перечисленных планов, взаимно дополняют друг друга. Важно подчеркнуть, что только сочетание всех этих планов позволяет раскрыть объективно действительную картину психического как целостности и выявить механизмы ее интеграции. Было бы неверно, например, первый и третий планы исследования связывать только с анализом, а второй и четвертый - с синтезом. Каждый их них предполагает диалектическое сочетание анализа и синтеза. Главное здесь в том, что эти планы позволяют раскрывать разные «масштабы» организации психического, а в этой связи вычленяются и разные его свойства.

Во-вторых, когда мы рассматриваем психические явления в какой-либо одной системе координат и абстрагируемся от их других измерений, то, естественно, выявляется только какой-то один ряд свойств, получается как бы срез в какой-то одной плоскости.

Такая абстракция, конечно, правомерна в целях научного познания, но нужно всегда помнить, что это - абстракция, которая позволяет охватить лишь одну сторону психических явлений. По * Значение категории «образа жизни», дающей интегральную характеристику способа бытия человека, для психологического исследования подчеркивается Е.В. Шороховой.

нять по этому срезу изучаемое явление в целом так же невозможно, как невозможно восстановить сложное объемное тело по изображению одной-единственной его проекции на плоскость. Так, психофизические исследования восприятия дают нам один срез, психофизиологические - другой, исследования восприятия в контексте деятельности третий и т. д. Ни одним из них восприятие не исчерпывается полностью. Попытки распространить выводы, полученные при его изучении в каком-либо одном аспекте, на все остальные обычно к успеху не приводят. Не удается, например, раскрыть такие характеристики человеческого восприятия, как апперцепция или осмысленность и категориальность, исходя только из классических психофизиологических закономерностей.

В исследованиях даже какого-либо одного из упомянутых выше измерений нередко обнаруживается, что в реальном процессе восприятия выбранное измерение как бы «расщепляется». Так, в психофизических исследованиях слухового восприятия уже давно обращали внимание на то, что испытуемые при различении тональных сигналов пользуются некоторыми дополнительными (по отношению к заданному в эксперименте) признаками звучаний (Штумпф, Рис, Стивене и др.). Систематически этот феномен исследовали К. В. Бардин, Т. П. Горбачева, В. А. Садов и Н. В. Цзен [4]. Они показали, что данный феномен не случаен, как думали прежде, а в определенных условиях возникает необходимым образом. Даже элементарное ощущение, вызываемое простым физически одномерным стимулом (звучанием чистого тона), многомерно. Что является основанием «дополнительных измерений»? Особенности работы воспринимающей системы, как думал Р. Вудвортс, или что-либо другое? - пока сказать трудно. Но самый факт многомерности элементарного ощущения несомненен. Еще отчетливее многомерность обнаруживается в процессах опознания. Как показали наши исследования, опознавая относительно простые объекты, человек пользуется системой «скользящих» признаков [15]. О многомерности процессов опознания свидетельствуют также данные М. С. Шехтера [22]. Теоретически идея многомерности сенсорного пространства, вытекающая из его отражательной природы, была обоснована Ю. М. Забродиным [7;

8].

В каждом из направлений, изучающих сенсорно-перцептивные процессы, разработаны свои меры и свои способы измерения. Связать их в единый узел, понять взаимоотношения между разными измерениями, найти некоторую единую точку отсчета дело чрезвычайно трудное. Не менее трудно выявить действительные основания каждого измерения. И это касается не только сенсорно-перцептивных, но и других психических процессов, а тем более психических состояний и психических свойств личности.

Современные данные позволяют утверждать, что психические явления по существу своему многомерны, и именно как к многомерным к ним и нужно подходить.

В-третьих, система психических явлений многоуровневая и, по-видимому, строится иерархически. Она включает ряд подсистем, обладаю щих различными функциональными качествами. Можно выделить три основные неразрывно взаимосвязанные подсистемы: когнитивную, в которой реализуется функция познания;

регулятивную, обеспечивающую регуляцию деятельности и поведения;

коммуникативную, формирующуюся и реализующуюся в процессе общения человека с другими людьми. В свою очередь, каждая из этих подсистем может быть расчленена далее.

Так, когнитивная система, наиболее изученная в психологии, включает сенсорно перцептивный «представленческий» и речемыслительный уровни. К сожалению, регулятивная и особенно коммуникативная подсистема изучены пока еще слабо.

Данный принцип справедлив в отношении не только системы психических явлений в целом, но также отдельных психических процессов и состояний.

Многоуровневость психических процессов может быть показана, в частности, на примере антиципации, т. е. психического процесса, обеспечивающего возможность принимать те или иные решения с определенным временно-пространственным упреждением событий, «с забеганием вперед». Проблема антиципации привлекла особенно большое внимание исследователей в то время, когда психология еще только начинала формироваться как самостоятельная наука. Позднее она почти исчезла из психологии. Однако в последние десятилетия интерес к ней возобновился.

Это связано, с одной стороны, с практическими задачами, которые становятся перед психологией жизнью, а с другой - с потребностями развития самой теории психологической науки.

Проведенные нами совместно с Е. Н. Сурковым экспериментальные исследования, а также систематизация литературных данных позволили выделить по крайней мере пять основных уровней антиципации: подсознательный (неосознаваемый, в частности, субсенсорный), сенсомоторный, перцептивный «представленческий» (уровень представлений), речемыслительный.

По существу это - разные уровни интеграции процессов приема и переработки информации, разные уровни проявления когнитивной и регулятивной функций психики.

Субсенсорный уровень антиципации - это уровень неосознаваемых нервномышеч-ных преднастроек и движений, обеспечивающих многообразные тонические и познотони-ческие эффекты, с которыми связано выполнение предстоящего действия. Этот уровень проявляется в преднастроечной фазе движений, в моменты изменения позы, в идеомотор-ных актах, в компенсаторных реакциях (например, при внезапной потере равновесия).

Субсенсорный уровень антиципации обеспечивает стабилизацию позы, ее устойчивость перед началом действия, а также потенциальную готовность реализации моторных программ.

Ко второму уровню антиципации относятся сенсомоторные процессы. В экспериментальной психологии накоплена масса фактов, указывающих на эффекты антиципации в структуре простых реакций, а также реакций с выбором (так называемых дизъюнктивных). Они проявляются в «компенсации» латентных периодов и учете вероятностей появления сигналов. Антиципация здесь обеспечивает своевременность реакций, а также их упорядоченность по критерию быстродействия.


Весьма отчетливо антиципация этого уровня проявляется в реакциях на движущийся объект.

Существенное значение она имеет в действиях человека, работающего в режиме слежения [б].

Наконец, к сенсомоторному уровню относятся все те эффекты антиципации, которые включаются в сложные координации двигательных актов.

Антиципация этого уровня обеспечивает точность движений по критерию быстродействия и их согласованность с изменениями окружающей среды в пространстве и вре мени.

Третий уровень - перцептивная антиципация. Тот факт, что в процессе восприятия так или иначе используется прошлый опыт человека, уже давно установлен в психологических исследованиях: восприятие всегда включает мнемические процессы. Но не меньшее значение в нем имеет и антиципация. Восприятие объекта в данный момент времени и в данном месте «строится» с учетом не только его прошлого, но и его будущих изменений в пространстве и времени.

Основная функция антиципации на этом уровне состоит в том, что она обеспечивает организацию и реорганизацию перцептивных данных в соответствии с задачей деятельности.

Четвертый уровень - это уровень представлений («представленческий»). Такие особенности представлений, как масштабные преобразования пространства и времени, комбинации и рекомбинации образов и т. д., проявляются и в специфике процессов антиципации этого уровня, увеличивая их «разрешающую способность». В деятельности человека формируются антиципационные схемы, которые обеспечивают упреждающее планирование не только реальных, но и потенциальных действий;

и в этом состоит важнейшая характеристика антиципации данного уровня.

Наконец, наиболее высокий уровень антиципации - это уровень речемыслителъных процессов. Именно на этом уровне прогнозирование событий и планирование поведения (и деятельности) выступают в своей наиболее развитой форме. Обобщения и абстракции, логические приемы и счетные операции обеспечивают качественно новую ступень в развитии процессов антиципации.

Деятельность антиципации на уровне речемыслительных процессов весьма существенно увеличивается. Одной из его особенностей является то, что процессы антиципации могут «разворачиваться» в направлении как от настоящего к будущему, так и от будущего к настоящему (и прошлому);

от начального момента деятельности к конечному, и наоборот.

Сопоставление характеристик перечисленных уровней антиципации (по экспериментальным данным) позволяет сделать некоторые общие выводы: во-первых, каждый уровень антиципации соответствует определенному уровню сложности решаемых задач;

во-вторых, на каждом уровне дальность, «разрешающая способность» антиципации различна;

при переходе от субсенсорного к сенсомоторному, а от него к перцептивному и далее к «представленческому» и речемыслительному она прогрессивно возрастает;

в-третьих, при переходе от уровня к уровню усложняются структура процесса антиципации, а также способ интеграции используемой информации.

В реальной деятельности человека все перечисленные уровни антиципации взаимосвязаны.

Однако в зависимости от конкретной задачи и условий один из них оказывается ведущим. Он определяет специфику комбинации всех остальных уровней (подробнее уровни антиципации в структуре деятельности описаны в [14]).

Другие примеры уровней психических процессов выявлен в исследованиях принятия решений [19], мышления [1б], творчества [18].

Нужно отметить, что связи между разными уровнями (и разными подсистемами) психики неоднозначны и характеризуются высокой динамичностью. Это создает один из наиболее трудных моментов их системного анализа. С этими трудностями сталкиваются, когда пытаются, например, «наложить» психические процессы на «нейрофизиологическую канву» или описать психические состояния человека при помощи корреляций между психологическими и физиологическими показателями.

Важнейшим условием выявления взаимоотношений между разными подсистемами и уровнями в каждом конкретном случае является определение «системообразующего фактора» (Анохин [11]), который позволяет объединить в целостную функционально-динамическую систему различные механизмы.

Принцип системного подхода, требующий выделения уровней в сложных системах, имеет для психологии весьма большое значение. Непонимание (или игнорирование) уровневого «строения» психики приводит к упрощенной ее трактовке, к представлению о ней как некоторой аморфной, диффузной целостности, к смазыванию специфики различных психических явлений. При этом часто происходит неоправданное расширение сферы действия тех или иных частных законов;

случайное и эпизодическое выдается за необходимое и устойчивое и т. д.

Напротив, выявление действительных уровней психики (поуровневый анализ) позволяет описать ее как организованную целостность, определить место и роль любого психического феномена в системе, вскрыть отношения между законами разного порядка, отделить существенное и устойчивое от кажущегося и случайного. В русле поуровневого анализа может быть раскрыта многомерность психического явления, основания каждого из его измерений и взаимосвязи между ними.

К сожалению, пока еще в психологии не разработаны достаточно четкие критерии выделения уровней психики. В одних случаях в качестве таких критериев берутся формы психического отражения, в других - способы организации регулятивных или коммуникативных функций, в третьих — взаимодействия человека с внешним миром и т.

д. Конечно, каждый из этих критериев позволяет решать определенный круг научных задач. Однако по мере того как эти задачи решаются, возникает необходимость разработки системы взаимосвязанных критериев.

Существенной характеристикой многоуровневых систем является относительная автономия каждого из входящих в нее уровней и их определенная соподчиненность. Это составляет важнейшее условие саморегуляции системы. От того, какие именно уровни формируются в системе и как они связаны друг с другом (какой из них является в данных условиях ведущим, а какие -подчиненными), зависит оперативность и эффективность регуляции.

Уровневое строение системы обеспечивает возможность образования механизма трансформации эффектов, вызываемых воздействиями на нее: в частности, усиления или ослабления (когда малые причины вызывают большой эффект или наоборот). В определенных условиях (при нарушении согласованности уровней, требуемой данными конкретными обстоятельствами) возможно искажение эффекта: перцептивные, мнемические, мыслительные ошибки, ошибочные действия и т. п. В крайних случаях возникают извращения эффекта (например, галлюцинации).

В исследовании психического как системы наиболее распространенным является путь от ее, так сказать, нижних этажей к вышележащим (от сравнительно элементарных подсистем к более сложным). Но продуктивным может быть и другой путь - от верхних (организующих) уровней и подсистем к нижележащим (обслуживающим). Например, в изучении деятельности путь от вектора «мотив-цель» к анализу механизмов, лежащих в ее основе.

Многоуровневость психического заставляет полагать, что определяющие его закономерности имеют разный порядок. Существуют, по-видимому, закономерности общие, действующие на всех уровнях во всех подсистемах. Их действие для разных уровней (подсистем) в силу различия условий проявления различно. Но имеются также и специфические закономерности, относящиеся только к определенному уровню (подсистеме). Однако вопрос о законах психических феноменов является особым вопросом.

В-четвертых, при описании психических свойств человека важно иметь в виду множественность тех отношений, в которых он существует (что уже отмечалось неоднократно). Этим обусловливается разнопорядковость его свойств. К сожалению, вопрос об их порядках еще не разработан. Нередко при описании свойств человека в один ряд попадают характеристики чувствительности анализаторов, свойств нервной системы и темперамента, черт характера, способностей и т. д. Конечно, во всем этом имеются некоторые общие признаки. Но - и это важно подчеркнуть - основания этих признаков различны. Поэтому возникает необходимость разработки системной многомерной классификации свойств человека, в том числе и психологических, что составляет специальную научную задачу.

Можно, по-видимому, говорить о таких свойствах, которые являются собственными свойствами индивида (понятие «собственные свойства», конечно, относительно). Это свойства, так сказать, первого порядка. В. Д. Не-былицын обозначал их как натуральные, природные. Вероятно, к ним можно отнести характеристики чувствительности анализаторов, свойства нервной системы, оцениваемые по параметрам, например силы и динамичности нервных процессов (Теплов [21], Небылицын [17] и др.). Кстати, исследования Небылицына позволили ему выделить общие и парциальные свойства нерв ной системы. Он отмечал также необходимость различения первичных и вторичных свойств. Конечно, упомянутые свойства не являются собственно психологическими. Это психофизиологические или даже скорее физиологические свойства. Однако они ёаэгат в основании свойств собственно психологических.

Вероятно, следует также выделить свойства системные, которые существуют лишь постольку, поскольку индивид принадлежит определенной системе. Так, вряд ли было бы правильно относить к категории свойств первого порядка те, по которым характеризуются способности человека. Эти свойства более высокого порядка. Их основания раскрываются только через анализ деятельности индивида (при этом, подчеркнем, общественно исторически сложившейся деятельности, которой овладевает индивид). Вне этой системы говорить о способностях затруднительно.

В свою очередь, системные свойства могут быть разделены на моносистемные и полисистемные. Первые из них раскрываются через анализ некото рой одной определенной системы (социальной или биологической). Вторые требуют исследования многих и часто при этом различных по сути систем, в которые включен индивид.


Таким образом, выявляется как бы пирамида свойства. К сожалению, пока еще не имеется удовлетворительной концепции, раскрывающей систему психологических свойств различных порядков, основания каждого из них и их соотношения. Разработка такой концепции является, с нашей точки зрения, одной из актуальнейших задач психологической науки (более широко:

всей системы наук о человеке). Она вряд ли может быть осуществлена силами только психологии. Здесь необходима ее кооперация с физиологией, генетикой, вообще с биологией человека, с одной стороны, и с общественными науками - с другой. Разработка единой концепции (научной классификации), раскрывающей соотношения свойств человека, начиная от материально-структурных и до системных включительно, с выделением разных порядков в каждой категории, пожалуй, могла бы сыграть в психологии (в науках о человеке вообще) не меньшую роль, чем, например. Периодическая система Менделеева - в химии.

В-пятых, системный подход требует иного (чем тот, с которым мы часто встречаемся) понимания детерминации психических явлений. В психологии довольно широкое распространение получило линейное представление о детерминизме («линейный детерминизм»). Имеется в виду стремление представить причины и следствия в виде одномерной цепочки. Это представление, взятое из классической механики, наиболее отчетливо выступает в бихевиористских концепциях. Если оно и оказалось полезным, то лишь для объяснения ограниченного круга изучаемых психологией явлений.

Но принцип «линейного детерминизма» уже не может удовлетворить современную психологическую науку2. Накапливаемые в ней данные все более убедительно показывают, что в действительности дело обстоит намного сложнее, чем это кажется с позиций упомянутого принципа.

Высказанные выше суждения о разных планах психики как системы, многоуровневом ее строении, разных порядках психических свойств и мно-гомерности психических явлений имеют самое прямое отношение и к проблеме детерминации.

Очевидно, что и детерминация реально выступает как многоплановая, многоуровневая, многомерная, включающая явления разных (многих) порядков, т. е. как системная.

В исследовании детерминации психики системный подход требует прежде всего выделения той целостной материальной системы, в «пространстве» которой она осуществляется. Но, как было показано выше, способ существо Говоря о неудовлетворительности принципа «линейного детерминизма», все же нужно отметить, что он сыграл существенную роль в становлении психологии как науки. Хотя этот принцип весьма сильно упрощает действительное положение вещей, его применение в исследовании психики означало отказ от индетерми-нистских позиций, долгое время господствовавших в умозрительных построениях психологических концепций, и переход на позиции детерминизма.

вания человека является полисистемным. Это, конечно, создает очень большие трудности в определении упомянутого «пространства». В связи с этим в психологических исследованиях очень часто возникает невероятная путаница: или неправомерное расширение границ какой-либо одной системы или соскальзывание от одной из них к другой и т. д. Нередко пытаются все многообразие психических явлений объяснить некоторой одной-единственной, универсальной формой детерминации.

Например, очень часто пытаются всюду (от самых простых и до самых сложных психических явлений) искать только социальную обусловленность. Конечно, человек - это социальное существо, Но значит ли это, что в его психике все без остатка может быть объяснено социальной детерминацией и только ею? Точно так же неправомерно все в психике человека пытаться объяснять биологической (или, более широко, природной) детерминацией. И в том и в другом случае действительная картина окажется искаженной.

Как именно конкретно соотносится социальная и биологическая детерминации в психике человека? Этот вопрос сейчас является одним из основных. Вряд ли можно найти некоторый универсальный ответ на него. По-видимому, в разных условиях жизнедеятельности человека, на разных этапах его развития (и филогенетического и онтогенетического), относительно к разным уровням и к разным измерениям психических явлений соотношение социальной и биологической детерминации складывается по разному. Вероятно, можно говорить о разных типах этих соотношении и о разных конкрет ных формах их проявления.

Нередко детерминация трактуется только в плане причинно-следственных связей.

Конечно, исследование этих связей, чрезвычайно важно. Но детерминизм не сводится к признанию только какого-либо одного вида связей (отношений), которые вызывают, определяют, обусловливают возникновение и существование тех или иных явлений. Это позиция материалистической диалектики. «Каузальность есть лишь одно из определений универсальной связи», - писал Ленин [13, С. 146].

В изучении явлений каузальное объяснение раскрывает связи причин и следствий.

Однако они не исчерпывают всего богатства, многообразия связей между явлениями. При этом важно подчеркнуть, что связь между причиной и следствием не является жесткой и однозначной. То, что в одних обстоятельствах выступает как следствие, в других может оказаться причиной.

В исследованиях детерминации психических явлении (как и любых других) приходится иметь дело не только с каузальными связями, но и со связями, определяемыми понятиями «условие», «фактор», «основание», «предпосылка», «опосредствование» и др., соотношения между которыми также диалектичны.

Нельзя сказать, что в психологии имеется ясное понимание различных типов связей (и отношений), раскрывающих достаточно полно детерминацию психических явлений.

К проблеме детерминизма в психологии мы еще вернемся. Сейчас отме тим только, что детерминистское понимание психических явлений не сводится к объяснению отдельных эффектов, возникающих в данный момент и в данных условиях, под влиянием каких-либо локальных, эпизодических взаимодействий. Оно требует исследования развития явлений (и их систем), в ходе которого возникают качественно новые свойства. При этом имеются в виду как детерминация развития, так и развитие детерминации3.

Системный подход (и это - в-шестых) требует рассматривать явления в их развитии.

Он необходимым образом основывается на принципе развития. С последним так или иначе связаны все перечисленные выше принципы. Многоплановость исследования психических явлений, их многомерность и многоуровневый характер, сочетание свойств различного порядка, сложное строение детерминации могут быть раскрыты только тогда, когда система рассматривается в развитии. Самое существование системы состоит в ее развитии.

Ни целостность, ни дифференцированность системы не могут быть поняты вне анализа ее развития. Целостность (и особенности ее дифференцированное™) и формируется и разрушается в ходе развития.

Для психологии принцип развития имеет особенно большое значение, поскольку изучаемые ею явления отличаются исключительно высокой динамичностью. Психическое возникает, существует и изменяется в процессе реального развития той системы, свойством которой оно является. Этот принцип давно уже утвердился в советской психологии как важнейший (см.: [20]).

Не будем здесь специально разбирать этот принцип (что потребовало бы особой книги). Отметим лишь некоторые моменты, важные для системного анализа психики.

Одна из первейших и вместе с тем труднейших задач - это определение той системы, в границах которой осуществляется развитие психики. Здесь мы сталкиваемся с теми же трудностями, о которых говорилось в связи с принципом детерминизма.

В общем можно было бы сказать, что такой системой является человек (если речь идет о психике человека). Это значит, что развитие психики может быть понято только в контексте изучения развития человека. Иначе говоря, теория развития психики должна опираться на теорию развития человека в целом, во всех его отношениях и проявлениях.

Но человек выступает как компонент ряда систем, поэтому и его развитие должно рассматриваться как полисистемный процесс.

В реальном процессе развития диалектически соединяются преемственность и появление нового, тождество и различие, стабильность и изменчивость. Но как именно осуществляется преемственность в психическом разви Ограниченность «линейного детерминизма» состоит, в частности, и в том, что он не знает развития и не может объяснить появления новых качеств. Он является лишь некоторым предельным и частным случаям детерминизма (частным случаем и вероятностный детерминизм).

Статическая система является лишь моментом развития.

тии и почему возникает новое? Чем обеспечивается тождество и стабильность тех или иных психических свойств человека, а чем обусловлены различия и изменчивость? Чтобы ответить на эти вопросы, необходимо рассмотреть психическое развитие человека в связи с развитием системы (систем), которой (которым) он принадлежит.

Процесс развития человека и его психики детерминируется многими причинами, факторами и условиями. Их комбинация образует весьма сложную систему. При этом обнаруживается, что одни причины (факторы и условия) действуют в одном направлении, другие - в другом, нередко прямо противоположном первому. При определенных обстоятельствах это может привести к «расшатыванию» системы, «размазыванию»

процесса ее развития.

В этой связи возникает вопрос о мере в соотношении различных причин, факторов и условий, а также выявлении на этой основе стабилизирующей детерминации, т. е. такой комбинации внешних и внутренних детерминант, которая обеспечивает устойчивость и относительную автономность развивающейся системы.

В советской психологии прочно утвердились методологические положения о том, что психическое развитие не сводится только к количественным изменениям, что оно неизбежно включает также изменения качественные, что в нем диалектически объединяются прерывное и непрерывное и др. (см.:

[5;

20]).

Однако в конкретных исследованиях далеко не всегда раскрываются основания качественных изменений. Иногда процесс психического развития трактуется односторонне;

дело представляется так, как будто бы он на всем протяжении определяется одной-единственной детерминантой, пытаются все многообразие психических качеств человека вывести из одного-единственного основания. Чаще всего психическое развитие рассматривается только в социальном плане. Конечно, этот план исключительно важен. Но развитие человека - это многосторонний процесс. В ходе этого процесса происходит смена его детерминант, а вместе с тем и смена системных оснований психических качеств. Это выражается в том, что на разных стадиях развитии формируются и разные качества.

Так, на самых ранних стадиях онтогенеза развитие подчинено биологическим закономерностям, и именно они детерминируют формирование определенной системы качеств. Если социальные основания как-то и выступают здесь, то лишь опосредствованно, как факторы «внешние» по отношению к самому процессу развития. Позднее они приобретают все большее значение и, наконец, превращаются в ведущие детерминанты развития. Это не значит, однако, что биологические закономерности перестают играть в психическом развитию какую-либо роль. Линия биологического развития продолжается в течение всей жизни человека, но ее роль и место в этой жизни изменяются. По-видимому, соотношения биологического и социального оснований в психическом развитии складываются по-разному на разных его стадиях и применительно к разным уровням.

Предпосылкой возникновения новых качеств являются изменения структуры и функций развивающихся систем. Здесь возможны различные варианты. Один из них состоит в том, что две (или более) системы, возникшие относительно независимо друг от друга для выполнения разных функций, вступают между собой во взаимодействие. Они образуют новое функциональное единство, становясь его подсистемами. Это объединение порождает и новое качество. Данное общее положение было раскрыто Кликсом на при мерах анализа механизма «следов» памяти во внутренних биохимических структурах, формирования предметных действий у человека, взаимосвязи мотивации и познания, решения задач и творчества (см.: [12]). Новое качество возникает и при включении какой либо частной системы в другую более общую. Примером здесь может быть концепция включения, предложенная А. А. Крыловым на основе исследования так называемых совмещенных действий [10].

Другой вариант - это дифференциация системы, например, выделение какого-либо ее компонента и превращение его в относительно самостоятельную систему. Здесь также возникает новое качество. Специфическим способом реализации этого варианта является образование систем на основе механизма компенсации.

Иначе говоря, новые качества возникают не только при интеграции систем в новое функциональное единство, но и при его разделении, которое также приводит к формированию новых функциональных структур. В реальном процессе психического развития оба варианта — интеграции и дифференциации - выступают в диалектической взаимосвязи (см., например: [1]).

В целом, в ходе поступательного развития происходит закономерное расширение его общего основания, а соответственно возрастание многообразия качеств [II].

Когда речь идет о психическом развитии человека, его обычно рассматривают в макрогенетическом аспекте (в плане макросистемного анализа), выявляя при этом его качественные этапы, ступени, сопоставимые с длительностью человеческой жизни. Между тем внутри этих ступеней также происходят изменения, ведущие к накоплению нового качества (см.: [2]). Даже каждый отдельный психический акт не притекает сам по себе;

он включен в общий процесс развития. В этой связи макрогенетический аспект должен быть дополнен аспектом микрогенетическим, раскрывающим процессы формирования образов, усвоения отдельных понятий, действий и т. д. Сочетание этих двух аспектов позволит раскрыть, каким образом происходит накопление изменений и создается возможность перехода к новой качественной ступени развития. Эти два плана на примере умственного развития рассмотрены в работах Д. Н. Завалишиной [9].

Таким образом, психическое развитие выступает как многосторонний процесс, протекающий на разных уровнях, включающий как макро-, так и микрогенетические изменения, интеграцию и дифференциацию системы и ее функций. В ходе этого процесса происходит смена детерминант и оснований психических качеств человека.

В заключение характеристики принципа развития несколько слов о противоречиях. В советской психологии уже давно утвердились диалектико-материалистическое положение о том, что движущей силой развития является борьба и единство противоречий (противоположностей). Правда, конкретные исследования нередко направлены на поиски некоторого одного-единственного противоречия, которое могло бы дать универсальное объяснение всему, что происходит в процессе психического развития человека. При этом иногда получается очень бедная абстракция вроде утверждения о том, что движущей силой психического развития является противоречие между тем, чего человек достиг, и тем, что от него требуется. Конечно, это утверждение справедливо. Противоречие между требуемым и достигнутым есть, и оно является движущей силой развития. Но данное утверждение не раскрывает той сложности, многосторонности развития и многообразия его вариантов, с которым мы сталкиваемся в реальной жизни. Оно не обеспечивает также и достаточно конструктивного подходя к решению практических задач.

Из всего сказанного выше о многомерности психических явлений, их уровнях и системной детерминации вытекает, что в процессе психического развития возникает, развивается и разрешается множество различных противоречий. Это могут быть противоречия между разными измерениями (характеристиками) психических явлений, между их разными уровнями, между разными порядками свойств. Это могут быть противоречия между причинами и условиями, внешними и внутренними факторами, между системами и подсистемами психики. Сюда относятся также противоречия между общно-стями, которым принадлежит индивид, между социальными и биологическими основаниями его качеств и др.

Разрешение противоречий может осуществляться также различными путями. В одних случаях это происходит путем перестройки всей системы психики в целом;

в других - «по частям», последовательно.

При этом развитие включает не только линию прогресса (восходящее развитие от низшего к высшему), но и регресса (от высшего к низшему), а также тупиковые линии.

Оно не сводится только к формированию новых образований, но и предполагает разрушение тех, которые сложились прежде, но на определенной стадии стали «тормозом».

В сложной «мозаике» реальных противоречий психического развития не всегда легко выявить ведущее. Но именно в том, чтобы раскрыть в сложной системе противоречий ведущее, определяющее общую картину психического развития на данной ступени и в данных конкретных условиях, и состоит главная задача системного психологического исследования.

В этой главе рассмотрены лишь некоторые вопросы, относящиеся к системному подходу в психологии, предпринята попытка показать его необходимость для современного периода ее развития и наметить некоторые общие требования. Ряд положений сформулирован в тезисной форме и нуждается в дальнейшей разработке. Многое еще остается неясным: критерии, по которым можно судить об уровнях психических явлений как системы;

принципы построения их многомерной классификации;

способы определения оснований психических качеств и др.

Дальнейшая разработка системного подхода и конкретных методов системного анализа еще потребует немалых усилий. Но этот подход должен стать инструментом синтеза данных, накапливаемых в многочисленных специальных психологических дисциплинах, и дальнейшего развития общей теории психологии.

Список литературы 1. Ананьев Б.Г. Избранные психологические труды: В 2 т.- М.: Педагогика. - Т.

1. - 230 с.;

- Т. 2. - 287 с.

2. Ананьев Б.Г. Человек как процесс познания. - Л.: Изд-во ЛГУ, 1968.

-338 с.

3.Анохин П.К. Очерки по физиологии функциональных систем.- М.:

Медицина, 1975. - 447 с.

4. Бардин К.В., Горбачева Т.П., Садов В.А., Цзен Н.В. Явление компен саторного различения // Вопр. психологии. 1983. - № 4. - С. 113-119.

5. Брушлинский А.В. Мышление и прогнозирование. -- М.: Мысль, 1979.

-230с.

6. Водлозеров В.М. К вопросу о перцептивном предвосхищении как одном из механизмов слежения // Экспериментальная и прикладная психология. - Л.: ЛГУ, 1968. Вып. 1. - С. 36-47.

7. Забродин Ю.М., Носуленко В.Н. Особенности оценки громкости тональных сигналов в условиях общения // Вопр. психологии. 1979.

-№4.-С. 118-121.

8. Забродин Ю.М., Фригиман Е.З., Шляхтин Г.С. Особенности решения сенсорных задач человеком. - М.: Наука, 1981. - 198 с.

9. Завалишина Д.Н. Системный анализ мышления // Психол. журн., 1983.

-№3.-С.З-11. Ю.Крылов А.А. Человек в автоматизированных системах управления.

- Л.: Изд-во ЛГУ, 1972. - 192 с.

11. Кузьмин В.П. Принцип системности в теории и методологии К. Маркса. 2-е изд. М.: Политиздат, 1980. - 312 с.

12. Klix F. Erwachendes Denken. Eine Entwicklungsgeschichte der menschli-chen Intelligenz. В.: VEB. Dt. Veri. Wiss., 1982. - S. 302.

13. Ленин В.И. Полн. собр. соч. - Т. 29. - 146.

14. Ломов Б.Ф., Сурков Е.Н. Антиципация в структуре деятельности.

-М.: Наука, 1980.-279 с.

15. Ломов Б.Ф. О стуктуре процесса опознания сигнала // Материалы XVIII Междунар. конгр. по психологии: Обнаружение и опознание сигнала. Симпоз. 16-й.



Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.