авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 | 3 |
-- [ Страница 1 ] --

Пражский Парнас №31

Содержание

О ЧЕТВЕРТОМ МЕЖДУНАРОДНОМ ЛИТЕРАТУРНОМ ФЕСТИВАЛЕ

Обращение председателя Оркомитета

Фестиваля.......................................................4

Гимн Фестиваля................................................................................................................6

Фотогалерея Фестиваля...................................................................................................7

Пресс-релиз Фестиваля..................................................................................................12 Необычная статья о Фестивале...................................................................................14 ПРОИЗВЕДЕНИЯ УЧАСТНИКОВ ФЕСТИВАЛЯ.........................................................18 - 92 ПРАЖСКИЙ ПАРНАС №31 Надя Добренькая........................................................................................................................ Сергей Левицкий...................................................................................................................... Майя Коротчева....................................................................................................................... Иосиф Шульгин......................................................................................................................... АНОНИМ......................................................................................................................... СПИСОК АВТОРОВ.............................................................................................................. Пражский Парнас. Сборник. Вып. Составитель: Сергей Левицкий Верстка: Раулан Жубанов Издатель: Союз русскоязычных писателей в Чешской Республике Издание зарегистрировано в Министерстве культуры Чешской Республики под номером MK R E Издаётся с финансовой помощью Пражского магистрата asopis je vydvn s finann podporou Magistrtu hl. m. Prahy В текстах сохранены орфография и стилистика авторов Четвёртый Пражский Международный Независимый Литературный Фестиваль Пражский Парнас № Обращение председателя Оргкомитета Четвёртого Международного Независимого Литературного Фестиваля в Праге «Головокружение 2011»

Мои дорогие литературные друзья!

Со многими из вас я знаком по фестивалям в Праге и Вене, с некоторыми - по их литературным произведениям. И поэтому обращаюсь к вам именно как к дру зьям.

В этом году Союз русскоязычных писателей в ЧР не получил никаких грантов на проведение литературного фестиваля. Это плохо. Но, с другой стороны, мы нико му ничем не обязаны. Это хорошо!

Все мы, пишущие по-русски, конечно, отдаём дань уважения и преклоняем ся перед нашими великими литературными предшественниками: Пушкиным, Гого лем, Толстым, Грибоедовым, Лермонтовым, Чеховым… Однако нас как-то незаметно приучили к тому, что все наши литературные мероприятия обязательно должны быть приурочены к датам рождения или смерти Великих. Или хотя бы к победам в битвах и запускам спутников.

Но мы – живущие сегодня - пусть и не великие писатели, но тоже представля ем из себя определённую – и немалую! - интеллектуальную ценность.

И именно на литературных фестивалях можно познакомиться с весьма неза урядными авторами – с Вами! Это тем более интересно, что все мы из разных стран и в нашем творчестве неизбежно отражается культура и этих стран.

Головокружение Давайте посмеем стать личностями 16 и 17 апреля 2011 года. Не будем бес покоить великих покойников! Не будем заискивающим взглядом высматривать «знаковые» фигуры известных литераторов. Вы и есть личности!

Именно поэтому Четвёртый фестиваль «Головокружение 2011» будет посвя щён женщинам, любви, вину и юмору. Думается, что как раз эти темы святы для любого человека, а тем более для писателя. Они притягательны во все времена не зависимо от великих дат и настроений грантовых комиссий.

Не будем, как школьники, сидеть рядками и ждать, когда нас «вызовут к до ске». Давайте украсим фестиваль своими песнями, слайдами, оригинальными вы ступлениями! Вместо вежливых аплодисментов затеем дискуссии и обсуждения произведений. Тема позволяет шутить, смеяться, вспоминать разные истории и под нимать бокалы за жизнь!

За головокружение от жизни!

И всё же. Не могу удержаться от цитирования Великих:

«Что-то… недоброе таится в мужчинах, избегающих вина, игр, общества пре лестных женщин».

М.Булгаков, Мастер и Маргарита До встречи в Праге!

Сергей Левицкий, председатель Оргкомитета фестиваля.

Пражский Парнас № ГИМН СОЮЗА РУССКОЯЗЫЧНЫХ ПИСАТЕЛЕЙ В ЧЕШСКОЙ РЕСПУБЛИКЕ Муз. И.Дунаевского Слова В.Лебедева-Кумача и Эдуарда Тре скина Широка страна моя родная, Много в ней лесов, полей и рек!

Я другой такой страны не знаю, Где так вольно пишет человек.

От полярной тундры до Кавказа, От Москвы до южных городов Пишем мы романы и рассказы И тома бескрайние стихов.

От раздольной Волги и до Влтавы, От Байкала и до Рейнских вод Книги пишем мы не ради славы – А затем, что требует народ!

И пускай сейчас предприниматель Мнит себя основою основ – Наше слово гордое «писатель»

Нам дороже всех красивых слов.

Мы со словом русским всюду дома, Нет для слова вольного границ.

Это слово каждому знакомо, И живет на тысячах страниц.

Литератор нам милее брата!

И не скроем истины простой:

Не страшна нам сила бюрократов, Если с нами Пушкин и Толстой!

Головокружение Фотогалерeя 16 и 17 апреля 2011 года Пражский Парнас № Головокружение Пражский Парнас № Головокружение Пражский Парнас № ПРЕСС-РЕЛИЗ о Четвёртом международном независимом литературном фестивале в Праге Ярким солнечным весенним днём 16 апреля в Праге открылся Четвёртый междуна родный независимый литературный фестиваль. Проводил его Союз русскоязычных писателей в Чешской Республике («СРП в ЧР»).

Фестиваль проходил в пражском театральном кафе ПОТРВА, где традиционно соби раются чешские поэты, писатели, певцы и музыканты.

B Праге собрались литературные единомышленники, друзья из 11 стран: Австрии, Германии, Израиля, Молдовы, Польши, России, Турции, Украины, Чехии, Швеции, Эстонии. Кроме того, присутствовала делегация от чешского Союза писателей. Все го зарегистрировалось 37 участников.

По традиции Фестиваль открылся исполнением Гимна «СРП в ЧР», после чего участ ники c бокалaми Российского шампанского в pyкax поздравили друг друга с тем, что нашли время и возможность встретиться на Фестивале в Праге.

Затем победителям литературного конкурса Фестиваля, который проходил в четы рёх номинациях: проза, поэзия, юмор, публицистика, были вручены Дипломы. Кон курсной комиссией являлась редакция всероссийского журнала СМЕНА. Возглавлял комиссию eгo гл. редактор Михаил Кизилов. Туда, в Москву, переправлялись все присланные на конкурс произведения.

Дипломы получили: Виктория Балашова (Браун) (Россия), Наталья Шурина-Стреми тина (Австрия), Марк Блюменталь (Чехия), Вера Вингорова (Польша), Николай Ба бушкин (Россия), Ольга Ершова (Украина), Алекс Розенфельд (Израиль), Валерий Львовский (Эстония), Майя Коротчева (Чехия).

Четвёртый фестиваль был посвящён женщинам, любви, вину, юмору. И головокру жению от них!

Участники располагались за столиками, неспешно потягивая пиво, вино или эле гантно держа в руках чашечку кофе. Это на протяжении всего Фестиваля создавало неформальную весёлую, интересную, добрую атмосферу. Тема фестиваля не пред полагала прочтение страдальческих произведений. Ведущий Сергей Левицкий при звал авторов не заниматься публично пессимизмом, что выступающими было по нято правильно.

Восьмиминутные литературные чтения, в которых выступили 26 человек, неодно кратно перемежались исполнением песен Ольгой Котигоренко и блестящими музы кальными импровизациями пианиста Майка Гимельштейна.

Головокружение Президент Союза русскоязычных писателей в ЧР Сергей Левицкий отметил роль 56 женщин в освоении космического пространства, напомнив присутствующим о женщинах-космонавтах-соотечественницах: Валентине Терешковой, Светлане Са вицкой и Елене Кондаковой. Кроме того, С. Левицкий поделился с участниками вос поминаниями о событии 50-летней давности - дне 12 апреля 1961 года, и огромном неподдельном энтузиазме, который вызвало у советского народа сообщение о по лёте Ю. Гагарина в космос.

После обязательной программы участники до позднего вечера выступали со свои ми оригинальными номерами.

На следующий день, 17 апреля, участники Фестиваля совершили автобусную экс курсию в один из самых удивительных старинных городов Чехии – Чешский Крум лов. Равнодушным не остался никто.

Eщё задолго до проведения Фестиваля, oбращаясь к литераторам, президент Союза русскоязычных писателей в ЧР Сергей Левицкий в частности писал:

«Все мы, пишущие по-русски, конечно, отдаём дань уважения и преклоняемся пе ред нашими великими литературными предшественниками: Пушкиным, Гоголем, Толстым, Грибоедовым, Лермонтовым, Чеховым… Но мы – живущие сегодня - пусть и не великие писатели, но тоже представляем из себя определённую – и немалую! - интеллектуальную ценность. И именно на литературных фестивалях можно познакомиться с весьма незаурядными авто рами – с Вами!

Давайте посмеем стать личностями 16 и 17 апреля 2011 года. Не будем беспоко ить великих покойников! Не будем заискивающим взглядом высматривать «зна ковые» фигуры известных литераторов. Вы и есть личности!

Не будем, как школьники, сидеть рядками и ждать, когда нас «вызовут к доске».

Давайте украсим фестиваль своими песнями, слайдами, оригинальными высту плениями! Вместо вежливых аплодисментов затеем дискуссии и обсуждения произведений. Тема позволяет шутить, смеяться, вспоминать разные истории и поднимать бокалы за жизнь!

За головокружение от жизни!»

И именно таким Фестиваль получился!

Ярким, неформальным, интересным, веселым и достойным!

Пресс-служба СРП в ЧР Пражский Парнас № БЛОНДИНКА НА ФЕСТИВАЛЕ, ИЛИ ГОЛОВОКРУЖЕНИЕ НЕ БЕЗ УСПЕХА Мое присутствие на конференции соотечественников не осталось безнаказанным – меня пригласили на фестиваль. Я успела узнать, что фестиваль это, собственно, праздник, стало быть, и моя подготовка длилась дольше. Духи, ногти, штукатурка.

Платье, блузка, декольте. Сережки, кулончик, браслет. Впрочем, что это праздник подчеркивалось и в приглашении Сергея Левицкого, главного «виновника» всего:

«Фестиваль «Головокружение 2011» посвящён женщинам, любви, вину и юмору».

Согласитесь, раз есть эти три компонента, чем не праздник? Да, еще юмор рекомен довался настоятельно. Что ж, с юмором у блондинок лады, это всем известно.

Но, наверно, пора сказать, что за фестиваль-то. Развелось их нынче... Ну, на пивной, типа Октоберфеста, я бы не поехала, там меня, блондинку, чего доброго, еще пиво разносить заставят. А на этот, IV-й пражский независимый литературный, да еще и международный -- отчего ж не пойти. Правда, ведущий, он же составитель альмана ха «Графоман» (нынче «Пражский Парнас»), он же президент Союза русскоязычных писателей (СРП) Чехии С. В. Левицкий (вот сколько должностей у человека!), так он этот эпитет «независимый» со сцены при открытии добавил, на программке фести валя сие гордое уточнение отсутствовало. Оно, между прочим, подвигло одного из участников на рассуждения, от кого независимость-то? Постепенно отвергалось: от любви, от вина, от женщин... наконец осталось – от мужчин. Так им и надо – это во мне феминистка заговорила. Хотя, с другой стороны, признаюсь, было там несколь ко мачо вполне сносных. Один яркий пиджак все трубку покуривал. Но на него сразу стройная брюнетка-делегатка глаз положила.

О программке надо больше сказать: в ней все или почти все участники представле ны были: всего 35 из 11 стран мира. Такая компания! От Москвы до самых до окра ин. От Тель-Авива через Австрию и Германию до Одессы. Но наши, русские чехи или чешские русские, не поймешь, как величать, тоже не потерялись, что радует. По нравилось мне, что фестивальщики фотографии свои представили, очень облегчили мне идентификацию: назовут фамилию, мол, такой-то или такая-то к микрофону, я зырк в программку и сразу вижу: ОК, он (она) и есть. Но в двух случаях попала в тупик: Оксана Гебхард из Германии дала свое фото со спины, наверно, позвал ее кто то, когда фотограф предупредил, что вылетит птичка. Все бы ничего, но спина голой оказалась. Нижнее лицо не исключая. Нет, я конечно, не против, каждый показы вает, что считает лучшим, но попа-то в полутьме снята. Как ее идентифицировать, ума не приложу. Я все ждала, когда имярек, наконец, появится на сцене, втайне на деясь, что она окажется блондинкой, но ее так и не объявили. Наверно, и ведущий знал ее только в лицо...

Головокружение А еще один член СРП, заявивший о себе, что он вовсе не писатель (и наверно ожи давший, что все запротестуют, как же, Игорь Васильевич, душечка Савельев, да у вас столько книг вышло!, но никто не вмешался), вы не поверите, свою фотку ше стидесятилетней давности в программку делегировал. Это он еще пешком под стол ходил, надо полагать. Но уже тогда по глазам видно – большой шутник растет.

Но вернемся к нашим баранам. Праздник состоялся в маленькой, но уютной ка фешке «Потрва», что возле станции метро «Градчанская». Любезный персонал, качественная еда и напитки, озвученная сцена с пианино. И я очень надеюсь, что когда-нибудь на этом кафе мемориальную доску откроют. Здесь, мол, состоялся и т.д. – читай выше. Потому что объявленное головокружение имело место быть, это я вам, натуральная блондинка, компетентно говорю.

Для начала, как стало традицией, все встали и дружно, пользуясь опять-таки пред усмотрительной программкой, спели фестивальный гимн, в котором соавтор Лебе дева-Кумача («Песня о Родине», 1936) Эдуард Трескин три года тому назад впервые подметил, что не знает другой страны, «где так вольно пишет человек». Эдуард имел в виду Россию, но написал это в Чехии, поэтому я склонна верить, что вольница для писания именно здесь. Иначе бы мы в России собрались, не так ли?

Потом раздавались премии. Председатель жюри, главный редактор журнала «Сме на» Михаил Кизилов, как сказал Сергей Владимирович, не рискнул лично встать перед награжденными и послал физкультпривет из далека. Что ж, в каждой шутке есть доля правды: один из отмеченных дипломом, когда ему дали слово, чуть не за плакал, что это с ним сделали – «на юмор справку дали...после этого уже и творить нечего».

В четырёх категориях премий было много, досталось почти каждому присутствую щему (подозреваю, для ряда участников это был стимул приехать). Перечислю ди пломантов: проза (Виктория Браун-Балашова /Россия/, Наталья Шурина-Стремитина /Австрия/), поэзия (Марк Блюменталь /Чехия/, Вера Вингорова /Польша/, Николай Бабушкин /Россия/), юмор (Ольга Ершова /Украина/, Майя Коротчева /Чехия/, Ва лерий Львовский /Эстония/, Алекс Розенфельд /Израиль/), публицистика (Наталья Шурина-Стремитина).

Когда официоз закончился, началось самое главное – чтения. Так как записались выступать все участники, каждому демократично выделили для рассказа о себе и читке произведений 8 минут. Мы, блондинки, в общем-то, денег не считаем, потому что не умеем, но все же я успела усечь, что это «эфирное» время было заранее каж дым оплачено: «независимость» фестиваля на самом деле состояла в его самофи нансировании, и участие в нем стоило 1200 крон. Должна сказать, что взамен было предложено много чего, так что деньги не выброшены на ветер.

Чтения – выступления были гвоздем программы. И были там такие чтецы, что воз гласы «браво» вызывали, а я, бедняжка, все ладошки в отбивные превратила, хло Пражский Парнас № пая. Да и как не хлопать умной, а главное, короткой юмореске самого ведущего, то есть С.В. Левицкого, который читал так, будто побывал в моей туалетной комнате:

и я, как он, пользуюсь бритвой с двумя лезвиями, (первое бреет, второе шлифует и в результате выбривает на 12% чище). И я, как он, намазываю кремом кожу вокруг глаз, убирая морщины на 18%. И я мою голову шампунем с добавлением имутина - волосы становятся на 34% блестяще. Вот только простамол я не принимаю за не имением простаты, а Сергею Левицкому (ну, мы понимаем, что его герою) это, ока зывается, помогает почувствовать себя мужчиной. Пока на 67%. В перерыве я так себе, без задней мысли, поинтересовалась, сколько же президенту СРП лет, сказали – 65, только что юбилей отметил. «Мать честная, - вслух подумала я, - хотелось бы в его годы так выглядеть». «Не советую», - съязвил кто-то за моей спиной. Не смешно.

Смешно было во время чтения поэмы Алекса Розенфельда о приключениях Василия Теркинда (именно так) в Израиле. Как там наш Вася с арабским террористом спра вился – класс! Наоборот, напряженная тишина воцарилась при декламации Макси ма Замшева, первого секретаря московской писательской организации. Он добился этого манерой исполнения, протяжной, почти не открывая рта. Умеет же человек приковать внимание, надо признать, хоть и бюрократ. От поэзии. Или именно по этому?

Читали и прозу. Душечка Ирина Беспалова (не блондинка), как обычно, с присущей ей откровенностью отчиталась об очередном эпизоде своей жизни (автобиографич ность Ира отрицает, но мы-то в Праге знаем!), а Виктория Браун, которая в миру Балашова, в отрывке из своего романа прямо-таки забросала народ «блинами» (в данном случае я уверовала, что это героиня у нее такая).

Некстати о блинах. В течение дня стало ясно, что ведущий очень правильно понима ет, что любовь (одна из тем фестиваля), или путь к сердцу, лежит через желудок, по этому и о нем позаботился. К обеду в ресторане, что напротив «Потрва», подавался суп с фрикадельками. Когда принесли второе, кто-то приезжих поинтересовался: «А свинина кошерная?». Свинина оказалась курятиной.

И еще нас с самого утра Сергей Владимирович напрягал: «В пять часов ждите сюр приза. Из Германии». Я уж думала, Меркель приедет или еще кто знаменитый. А в пять подали икру, да не заморскую, баклажанную, а красную, лососевую. Но из Германии, потому что это, видать, брат Левицкого Борис, там живущий и начинания брата поддерживающий, постарался. Сам же он, как обычно, в тени держался. Как в случае с братом Ван Гога – одного деньги, а другому слава. Но пока живы меценаты – жива и культура.

Вообще-то мне понравилось, что перерывы часто делались. Для разрядки и обще ния, как ведущий объяснил. Наталья Волкова и Валерий Степанов общались танцуя.

А в музыкальных паузах неожиданно сверкнула талантами Оля Котигоренко. Испол нить песню из кинофильма «Бриллиантовая рука» в сопровождении пианиста Май ка Гимельштейна, так, как это сделал Оля, может только блондинка. Оля, я горжусь тобой!

Головокружение Но это я от темы отклонилась. Между тем, наш пражский библеист Борис Голдберг сначала раскрыл альковные подробности из жизни Адама-двоеженца, а потом при купил время у не справившегося с компьютером Александра Гриценко (а там у него было все, и без ПК товарищ не «бэ» ни «мэ») и прошелся по «Песне песней», напом нил любовную формулу Казановы и еще многое другое. Щекотливая тема, в конце концов, соблазнила и доуена русскочешских поэтов – Марк Блюменталь прочитал стихотворение «Исповедь Адама», где есть такие строки! Такие строки! Но больше всех сорвала оваций хрупкая блондинка из Одессы – Оля Ершова, по-настоящему ершистая. Молодец, Олечка, знай наших. Не удержусь и один изумруд из ее ожере лья приведу целиком, а то не поверите.

«Сейчас я кое-что скажу, А вы обиды не держите:

Я вам, конечно, откажу, Но все же лучше предложите».

Жаль, всего не перескажешь, что было. И если я чего или кого «не отразила», про стите бедной девушке забывчивость. Президент, составитель и ведущий обещал, что скоро «Пражский Парнас» выйдет, и в нем будут все с фестиваля – заказы прини маются. К тому же мне пришлось уйти, не дождавшись вечерних событий. А на сле дующий день, 17 апреля, делегаты отправились в Чешский Крумлов. Как мне пере дали, весьма удачно съездили, и погода была на славу. Фестиваль, одним словом, прошел, как и был задуман. Теперь только остается надеяться, что головокружение от успеха не навредит организаторам. Я, блондинка, знаю, как иногда легко голову потерять. Даже без успеха.

Рената Литвиненко Пражский Парнас № Бабушкин Николай Андреевич РОССИЯ Родился в 1977 году в Свердловске. С отличием за кончил Уральскую государственную юридическую академию и факультет права Центрального Ев ропейского Университета в Будапеште. Работаю руководителем юридической фирмы в Екатерин бурге. Женат, воспитываю двоих сыновей. Первая книга стихов «Такие песни» вышла в 2010 г. в Ека теринбурге.

ПОЖЕЛТЕВШЕЕ ПИСЬМО Элен, мой друг, пишу наутро.

Вернулась. Чудный был концерт!

Вчера себе купила пудру И платье от мадам Дюверт.

Учусь прилежно, но немного, Рисую поле да коров.

Папа скажите – слава Богу, Мишель в полку, он жив-здоров.

Мон Дьё, Мишель… Такая ревность!

Жалею, причиняя боль… Какие новости в деревне?

Что пишет с фронта Анатоль?

Война, война… Так надоело!

Так хочется весной в Карлсбад!

А ночью в городе шумели И, кажется, была стрельба… …Керенский, плут, уже не в моде – Пустое, не волнуйтесь зря.

N.N.

17-го года 26-е октября.

*** Стихи, как дети, просятся гулять.

По-стариковски иногда болеют.

Как женщины садятся мне на шею И лезут в одинокую кровать.

Бабушкин Николай Андреевич Порою от непрошеных стихов Я делаюсь несчастнее и злее, А всё-таки люблю их и жалею, Как баб своих, детей и стариков… *** Дожди весной приносят миру свежесть, Особенно зелёным ранним маем.

Когда идешь пешком, то есть надежда Быть сбитым зазевавшимся трамваем Пятнадцатого, может быть, маршрута, Вагоны разукрашены рекламой.

Вот только жаль, расстроится кондуктор.

И мама.

*** На антресолях памяти моей Старье полузабытое пылится – Машины знаний сломанные спицы, Конспекты недописанных любвей, Надежд обломки, чучела врагов, Мечты почти прокисшее варенье, Почти хороших два стихотворенья, Порядочности траченый остов… Пускай себе пылятся, не беда, На этих антресолях много места, Одно меня волнует, если честно:

При переезде всё это – куда?

*** Грустный ангел оказался пьющим.

Крепко и, наверное, давно.

Злые человеческие души Заливал отчаянным вином.

Стопку опрокидывая залпом, Говорил о смысле бытия.

Матерился, сплевывая на пол:

«Господи, скажи, зачем здесь я?»

Все твердил о яблоках, о кущах, Словно продолжая давний спор.

За столом его устало слушал Только добродушный старый чёрт… Пражский Парнас № *** Казалось бы чего уж проще – Любить жену, растить детей, Но Он нам головы морочит, Но Он не может без затей.

Свою краплёную колоду Тасует, раздаёт судьбу – Кому постылую свободу, Кому – семейство на горбу.

Легко, когда в запасе вечность, А мы пришли сюда на час.

Спасибо, Господи, конечно, Что ты не оставляешь нас… *** Лес стоит, как посуда в серванте.

Даже дрожит чуть-чуть.

Небо надело солнечный бантик На голубую грудь.

Белой подкладкой снежному скрипу Звонкая тишина.

Переболев благородным гриппом, Будущая весна Скоро прогонит дряхлую зиму Теплой своей метлой.

Девушки ножки достанут, снимут Шкурки за слоем слой.

Вынесу елку, вымою окна, В чистку костюмы сдам.

Буду с восьмого до майских сохнуть – В общем-то, как всегда.

Ну а пока что капает с крыши Полуживой февраль.

Толком ни жизнь, ни зима не вышли.

Зиму немного жаль.

Виктория Браун Балашова (псевдоним – Браун) Виктория Викторовна РОССИЯ Окончила Московский Лингвистический универси тет, а также аспирантуру на факультете пси хологии. В марте 2010 года заняла 1 место в кон курсе рассказов, проводимом журналом «Фома».

С осени 2010 года являюсь членом Московской городской организации Союза писателей России.

Пишу короткие рассказы и длинные романы, вы пустила несколько учебных пособий по английско му языку, время от времени публикую статьи по психологии и лингвистике.

Навсегда в моей памяти Дедушка сидит за столом и пишет письма. Пишет он их от руки перьевой ручкой аккуратным почти каллиграфическим подчерком. Перед ним – стопка тех писем, на которые он отвечает. Конверты приколоты скрепкой к страницам, испи санным совершенно разными людьми из разных концов огромной страны, которая называлась СССР. Дедушка служит в военном ведомстве и в его задачу входит от вечать на письма военных и ветеранов войны. В рабочее время он всем ответить не успевает и приносит работу домой. Иногда дедушка и часть выходных посвящает тому, чтобы написать ответы. Дедушка никогда не пишет ради галочки. Он всегда скрупулезно вчитывается в содержание писем и тщательнейшим образом на них отвечает. Иногда ответ занимает несколько страниц.

Бабушка читает газету «Правда» или журнал «Работница». Она сидит в крес ле в углу комнаты под торшером. Бабушка уже несколько лет на пенсии и не рабо тает. Время от времени тишина, стоящая в комнате, нарушается дедушкой. Он за читывает бабушке письмо или свой ответ, чтобы посоветоваться. Время от времени бабушка в кресле засыпает.

Я сижу в кресле напротив бабушки. Между нами стоит журнальный столик, а на нем небольшая вазочка с конфетами «Маска». Я их ем, пока меня не остановят – «Маски» я могу съесть много. Пять-шесть штук уж точно. Но в какой-то момент бабушка говорит: «Все, остановись, скоро ужинать».

За окном пустырь. За пустырем – универсам и стол заказов. Универсам очень большой. Я туда люблю ходить с бабушкой. Там редкое для советских магазинов явление: самообслуживание. Очень похоже на нынешние супермаркеты, только на полках пустовато. Иногда что-то «выбрасывают» и мы с бабушкой встаем в тут же образовавшуюся очередь, чтоб отхватить дефицит. Почему я люблю ходить в уни версам?

Пражский Парнас № Потому что там длиннющий ряд с игрушками. И чего там только нет! Потря сающее изобилие лис, мишек, зайцев и пупсов. Иногда мне бабушка какую-нибудь из мягких игрушек покупает. Пупсы меня уже не интересуют. В универсаме много касс, но работают две-три от силы, поэтому мы всегда в итоге стоим в очереди, чтобы оплатить то, что положили в свою корзину. В столе заказов получают заказы.

Это таинственная зона, в которой всегда мало людей. Что такое заказ? Это набор дефицитных продуктов, в который обязательно кладут и какую-нибудь ненужную ерунду, в нагрузку.

Иногда мы с бабушкой играем в карты. Играем в основном в «пьяницу». Пе ред каждой из нас на журнальном столике лежит по кучке перевернутых вверх «ру башкой» карт. Мы по очереди берем верхнюю, открываем и кладем на середину стола. Чья карта больше по масти, тот и кладет обе карты к себе, вниз кучи. У кого в итоге карт не остается совсем, тот и пьяница. Играем мы долго. Бабушка даже может уснуть в процессе игры. Бывает, мы обе решаем игру закончить, потому что карты никак не заканчиваются ни в одной из стопок.

С дедушкой мы играем за большим столом, за которым он пишет свои пись ма, в домино. Мы ставим доминошки так, чтобы соперник не видел нарисованных на них белых точек. Я люблю сложить их в крышку из-под коробочки, в которой до мино хранится. Правда, когда приходится брать лишние доминошки, и они уже не помещаются в крышку, я ставлю их на стол на ребрышко.

В туалете у бабушки с дедушкой стоит классная вещь – этакая тумбочка, на ко торой отпечатана стопа. Прямо как сейчас отпечатки рук звезд на асфальте. Это для того, чтобы удобнее было чистить обувь: поставил ногу на отпечаток стопы и чисть себе. На кухне под столом стоит большой деревянный ящик, в котором хранится картошка. Картошку мы с дедушкой иногда едим «в мундире», окуная ее в подсол нечное масло с солью. В кухонном столе есть маленький ящичек. В нем дедушка хранит засушенный красный перец. Перец он может есть и прямо так, а может по крошить немного в суп. Однажды дедушка дал мне попробовать всего одну ложку такого супа. Пожар во рту пришлось тушить минут пятнадцать, а то и больше… Теперь за окном стоят два огромных элитных дома. За ними ничего не видно, но я знаю, что там нет универсама и стола заказов. Там построили развлекательный центр, в котором есть супермаркет с товаром на полках и работающими кассами, бутики и кинозалы. Конечно, в супермаркете есть полки с игрушками, но такой ли сицы, которую когда-то купила мне в универсаме бабушка, нет. И стол заказов ис чез, потому что красную икру и сервелат можно спокойно купить в супермаркете.

Но главное, что больше не сидит за столом дедушка и не пишет свои письма от руки перьевой ручкой. Не засыпает периодически в кресле бабушка, уронив на колени «Работницу». И исчезли куда-то ящик для картошки и тумбочка с отпечатком стопы.

Пусть уж остаются элитные дома напротив и торговый центр с никчемным супер маркетом (там же все равно нет больше моей лисы), но только верните мне бабушку с дедушкой!

Виктория Браун Истинная сексуальность Сейчас, пожалуй, сложно найти жен щину, которая не хотела бы быть сексуаль ной. Многие, кажется, даже и не знают тол ком, что значит «сексуальная женщина», но упорно хотят ею быть. Ну, если и не полно стью «сексуальной», то хотя бы укорочено «секси». И еще неизвестно, что лучше, ведь, как известно, укорочено синоним сексуаль но. И вот на улицы высыпали сотни, тысячи, миллионы женщин в коротеньких юбочках и платьицах. Даже в мороз лютый они, при крыв верхнюю часть тела шубкой, семенят быстренько ногами, ставшими от холода синюшно-красными. Впрочем, этого никто не замечает за черным цветом колгот.

Сексуально также ходить на высо ченных шпильках. Застревая в ступеньках эскалаторов (которые, видимо, специаль но проектировали ребристыми, чтобы тонкие каблуки женских туфель попадали в крохотные зазоры понадежнее), прыгая по плохо положенному асфальту, сплошь в выбоинах, переодевая шпильки на туфли без каблуков в машине, зарабатывая вос паление и искривление суставов, женщина, тем не менее, бодро по утрам всовыва ет ноги в сексуальные туфли, чтобы вечером со вздохом облегчения их швырнуть в другой конец коридора и надеть, наконец, тапки.

Когда-то женщины были очень даже сексуальны в длинных платьях с крино линами. За них стрелялись на дуэлях, к ним скакали за тридевять земель на лоша дях по грязи и пыли, в их честь складывали стихи, им пели серенады, их изобража ли на портретах в тяжелых позолоченных рамах. Мужчина мог лишь догадываться, что там скрывается за этими пышными юбками, за сотней крючков и лент, за круже вами и тесным корсетом.

Современная женщина на каком-то генетическом уровне помнит об истин ной сексуальности. Поэтому большинство из нас как минимум раз в жизни надева ют шикарное платье с кринолином. И жених, давно уже не догадывающийся, а точ но знающий, что там за ним скрывается, вдруг застывает в немом восторге перед появившейся в дверном проеме незнакомкой… Пражский Парнас № Тёмный двор …Если я куда-то иду поздно вечером, то к своей машине из подъезда бегу быстро-быстро. Темный двор никогда не настраивает меня на романтический лад, мне кажется, что в любую минуту на меня могут напасть. Темный двор даже днем остается темным двором – он изолирован от улицы одной из стен дома и как гова ривал мой знакомый: «Вот, где надо прятать труп…» Действительно, иногда кажет ся, что в темный двор никто никогда не заходит. Впрочем, я ввожу вас в заблужде ние… Очень странные личности в желтых жилетах работают время от времени на помойке. Со страшным скрежетом они перетаскивают с места на место контейнеры с мусором и без оного. Иногда в темный двор забредает дворник – он выборочно чистит тротуар и с чувством выполненного долга удаляется в неизвестность. Очень часто в подвал соседнего с нашим подъездом магазина привозят продукты – мрач ные водители перетаскивают хлеб в грязной полуразваливающейся деревянной таре из машины в подсобку. Иногда те же манипуляции производят с водой, моло ком и прочим товаром «повседневного спроса». Бывает по темному двору пройдет нетвердой походкой пьяный… Кошки и собаки перебегают темный двор, воровато оглядываясь, как будто за ними кто-то гонится. Ну и совсем уж редко некая норко вая шуба процокает быстро шпильками по направлению к улице. Ночью странные звуки порой доносятся из темного двора, но тут уж извините – я во двор нос не вы совываю – сижу дома.

Если же случайно я возвращаюсь домой поздно, то всегда сердце колотится.

Хлоп дверью машины, ключом быстрее защелкнуть замок и, оглянувшись вокруг, к подъезду. Подъезд, правда, тоже не панацея – код чаще всего не работает, и, за хлопнув за собой дверь, далеко не всегда остаешься в безопасности. Да и внутри порой что-то поскрипывает, похрюкивает и постанывает – толи старые деревянные перекрытия, толи крысы шуршат, толи вообще непонятно что… Бывает опять же пьяный забредет случайно и похрапывает где-нибудь у батареи, предварительно аккуратненько написав в уголке.

Темный двор находится в центре Москвы и выходит на оживленную улицу.

На улице полно ресторанов и маленьких кафе и даже стоит пара элитных домов. Но завсегдатаи этих мест никогда не заходят в наш темный двор, поэтому он не озаря ется вечерами блеском их денег. Даже салют по праздникам и то не виден в темном дворе, только отблески на небе, да отдаленный грохот, напоминают о том, что пора кричать «ура» и хлопать в ладоши… Надо, однако, отдать должное работникам коммунальных служб – летом они высеивают в темном дворе свежий газон и рубят ветки на деревьях, предварительно повесив клочки бумаги на подъезды с просьбой к местным автовладельцам убрать машины от греха подальше. Но темный двор сие священнодействие не спасает. На детской площадке пьяницы пьют свою водку, на газон какают выгуливаемые со баки (и, по-моему, не только они), деревья… дерево колосится одно. Остальные по падали потихоньку во время участившихся в последние годы сильных ветров.

Виктория Браун Машину не всегда удается поставить рядом с подъездом, чтобы так сразу – юрк в нее, завел и поехал задним ходом через весь темный двор к ближайшей чуть более светлой улице. Машину приходится ставить туда, где есть место – в темном дворе автовладельцев немало. У некоторых буржуев их даже по две – одна стоит вечным недвижимым памятником отечественному автомобилестроению, на вто рой хозяин куда-то в разное время суток выезжает, предварительно пошуровав для важности в багажнике и под капотом.

Короче бегаю я до машины всегда на разное расстояние. А если шел дождь, то у нас в темном дворе еще и лужа быстренько образуется аккурат на моем пути.

Да не просто лужа, а по щиколотку. Тут уж надо бежать в обход, через помойку.

Там луж таких глубоких нет, но пованивает и опять же в контейнерах может кто-то рыться. Этот кто-то всегда на тебя смотрит недобро – вдруг ты конкурент и тоже претендуешь на какой-нибудь из контейнеров и потом, даже когда ты уже прошел мимо, все равно провожает тебя тяжелым взглядом. Я стараюсь не оборачивать ся, но чувствую спиной этот взгляд, от которого не покидает ощущение, что в тебя сейчас запульнут какой-нибудь гадостью из помойки – так на всякий случай, для острастки.

Зажав ключи в кулаке, обходя грязь и лужи, я, делая все-таки вид, что иду себе спокойненько, а не несусь как ненормальная, ускоряюсь, и становлюсь со сто роны похожа на спортсмена, занимающегося спортивной ходьбой, и вдруг увидев шего финиш. Вроде по правилам бежать-то нельзя, но очень хочется, поэтому ноги семенят еще быстрее, тело наклонено под опасным градусом вперед, локти при жаты к телу. Спортсмену легче – на мне не кроссовки, а туфли и подмышкой зажата сумочка. И вот я разрываю финишную ленточку, очередное отличие от спортсмена он падает в объятия друзей и родственников, ему дают воды, кидают цветы и наде вают на шею венок. Я же вместо этого должна в кромешной темноте, громко дыша и стуча сердцем, открыть замок. Ну нет у меня центрального замка на машине, нет!

Все приходится делать вручную. Обычно с пятого раза я попадаю, открываю и буха юсь на сиденье. Тут надо еще правда завести машину, но сердце колотится уже не так сильно, дыхание тоже приходит в норму, пульс и давление становятся близкими к показаниям космонавтов. Я машу темному двору рукой – до следующей встречи, дорогой, скоро увидимся снова… Темный двор не меняется с годами: грянула перестройка, развалился Совет ский Союз, прошли путчи, случился дефолт и экономический кризис – а темному двору все нипочем. Так он и стоит этаким символом тридцатых годов, когда и воз вели дома с коммунальными квартирами для пресненских рабочих. Недавно наш квартал объявили историческим памятником. Темный двор от этого светлее не стал… Пражский Парнас № Белозёров Евгений Вячеславович РОССИЯ Член МО СП РФ, член Высшего творческого совета, автор 2-х книг.

Предлагаю вашему вниманию рассказы, некоторые из которых написаны в те годы, когда я был молод, мечтал о театре и жил в несуществующей теперь стране. Тогда говорили: «Этот парень сам не знает, что написал», - и… не печатали. «И вы думали, что вас напечатают? Ха!» - воскликнул не так давно один об разованный молодой человек, чьё взросление прошло уже в иных экономических условиях, когда за всё надо стало платить.

С первых же строк всё понятно: «Надо, надо, товарищи…», - с издёвкой, впрочем, не злой, продекламировал он. Я был ошарашен: Откуда он-то знает! Ведь такие перемены произошли в стране! И что, собственно, такого «крамольного» мной было написано, что, вдруг, стало ему «понятно»? Да, много, что изменилось с того времени, но, види мо, люди, их характеры и поступки остались неизменны и узнаваемы даже, казалось, в совсем «другую» эпоху. Итак, вперёд, в прошлое!

СПИРАЛЬ Виктору Ерофееву Середина девяностых. Ельцин. Хаос. Неразбериха. НЭП и безработица. Торгуют вез де и всем: в магазинах, палатках, киосках, на улицах, даже в бывшей трансформа торной – махоньком кирпичном сооружении – на которой теперь вывеска «ПИВО СО ВСЕГО МИРА». И действительно, на полках и прилавках десятки сортов пива из Германии, Чехии, Словакии, Голландии, Америки и, даже, Китая! А в холодильных камерах – креветки, крабовое мясо, раки и какие-то лобстеры! Изобилие!

Я, молодой, безработный и год, как разведённый человек, зарабатывающий на жизнь в ту пору извозом, направлялся к метро, где можно было в одной из палаток, купить себе нормальной («не палёной») водки. Я стоял в очереди, когда в магазин вошли парень и молодая женщина. Парень был крупным, круглолицым и уверен ным в движениях человеком. Рядом, у прилавка топтался мужчина лет пятидесяти, видно, что пьющий, и внимательно разглядывал витрину.

– Что, ищешь подешевле? – как-то неприятно, с пренебрежением обратился к нему вошедший и мужчина, сжавшись и ничего не ответив, поспешил выйти из магазина.

Я внимательно посмотрел на парня: рожа красная, сытая, по всему – приезжий, но уже почувствовавший себя хозяином.

– А почему вы так бесцеремонно обращаетесь к человеку, старшему вас по возра сту?

Белозёров Евгений Вячеславович Парень с удивлением посмотрел на меня.

– А ты, что, тоже из простолюдинов? – спросил он, но не так, как он это сде лал нескольким раньше, а с примирительной улыбкой, делая, видимо, мне ком плимент. По тем временам я неплохо одевался, был спортивного телосложения, в общем, что-то представлял собой.

Мне было плевать на его комплименты. Он задел за живое, он хамил и, не задумы ваясь, обидел человека, не сказавшего ему ни слова и не причинившего ему ника кого вреда. Но, прежде всего, резануло слово «простолюдин». И кто это произнёс, эта краснорожая скотина?

Моя бабушка, по отцу, была из дворян, и семья имела когда-то двухэтажный дом на Преображенке, но глядя на её фотографию и видя открытое, красивое, умное и до брое лицо, я был уверен, что она никогда бы не позволила себе такого обращения к человеку, пусть падшему и слабому, но человеку.

– Вася, чего с ним говорить, – влезла в разговор его спутница.

– А с вами я вообще не разговаривал, – резко оборвал я женщину и, распла тившись, вышел из магазина.

Этот инцидент, хоть и оставил неприятный осадок, но яркий солнечный день быстро вернул мне хорошее настроение. Вдруг, я услышал настойчивый сигнал клаксона и невольно обернувшись, увидел подержанную иномарку, из окна которой неслась ругань. Кричала, почти визжала та женщина из магазина.

– Б.., в следующий раз мы порвём тебя!

Я остановился и призывно помахал рукой.

– Ну, давай! Я готов хоть сейчас!

Но машина пронеслась мимо и вскоре скрылась за поворотом. Я шёл и думал: «Вот она, новая Россия! Краснорожая, наглая, презирающая обездоленных и несчастных.

Вот такие хамы, наверное, разорили и бабушкин дом… Но для чего? Для того чтобы, через много лет, самим примерить, увы, уже бутафорские ментики и с щемящей то скою запеть о жизни, которой они никогда не жили и о которой не имели ни малей шего представления? Говорят, что общество развивается по спирали. Значит, сделан ещё один виток? Я вспомнил о случившемся, и мне стало противно.

90–е Пражский Парнас № ПРЕДАЦЦО Как мы и договорились, автобус нас ждал на стоянке. Франческо уже был за рулём.

– Доброе утро! – приветствовал он.

Русских туристов с каждым годом становилось всё больше, и итальянцы были вы нуждены изучать наш язык. Впрочем… если люди хотят понять друг друга им, зача стую, и язык не нужен: в ход идут глаза, мимика, жесты. И напротив. Сколько при меров, когда люди, горящие на одном языке, нисколько не понимают друг друга.

Не хотят.

– Buongiorno! – любезно ответили мы, и тот час автобус тронулся с места.

Вчера, после поездки в Венецию, я посетовал, что не могу приобрести кое-какие вещи, которые считал истинно итальянскими, которых и здесь, в высокогорной Ка нацеи, я ни разу не увидел, и Франческо, с которым мы были два года знакомы и уже запросто общались, найдя общность, прежде всего, в весёлом обращении друг к другу (иногда я называл его «каналья!»), посоветовавшись по телефону с женой, предложил мне поездку в неизвестный городок Предаццо.

– А меня возьмёте? – спросила Ольга,– у меня занятия с инструктором только в час дня.

Я прикинул: с девяти до часу – четыре часа. Наверное, успеем.

– Поедем, если хотите. Завтра, сразу после завтрака.

– Хорошо.

Утро было ясным, но солнце ещё не вышло из-за гор, поэтому воздух и снег на скло нах казались синеватыми. Пустой автобус легко катил по единственной в долине дороге. По радио зазвучала знакомая мелодия, которая окунула меня в годы моей молодости.

– Челентано, – сказал я.

Франческо, видимо тоже заворожённый мелодией, молча кивнул. Справа и слева были голубые горы, покрытые ещё мрачными в этот час высоченными елями. Без облачное небо обещало хороший погожий день и всё: мелодия, покой, чистота аль пийского утра, умиротворённые плавной ездой лица моих попутчиков, свобода в которую я будто окунулся, оставив там, в Канацеи своих товарищей, настраивали меня на самые приятные мысли и ожидание от этого дня чего-то невероятного.

Только проезжая Маену нам пришлось немного поволноваться. Впереди велись до Белозёров Евгений Вячеславович рожные работы, и движение было затруднено. Впрочем, с помощью спорых дей ствий местных полицейских и эта проблема решилась неожиданно быстро. Я спро сил Франческо кому принадлежит автобус и не стесняем ли мы его своей прихотью и он ответил, что автобус его собственность, а нас он прихватил по пути, так как ему надо было забрать группу туристов где-то возле Тенто.

И я успокоился, и продолжил любоваться местным пейзажем. Ольга дремала. Солн це уже вышло из-за гор и сквозь огромное окно освещало её смуглое лицо.

– Predazzo! – воскликнул Франческо, приглашая взглянуть на улицы города.

Городок (или деревня) был небольшой с единственной, как и везде в долине, глав ной улицей. Серые двухэтажные дома теснились друг против друга.

– Franco Moda!

Я увидел слева от дороги витрину небольшого магазина с каменными ступенями.

– Jeans! – сказал Франческо, показав направо, где в цокольном этаже красиво оштукатуренного дома разместился другой магазинчик.

Потом Франческо показал нам автобусную станцию, откуда мы должны были само стоятельно вернуться назад.

– Ciao!– сказал он, на прощанье грустно улыбаясь, улыбаясь, как человек ко торый желал нам всего доброго и которому ужасно не хотелось с нами расставаться и ехать куда-то за незнакомыми ему людьми.

Городок, как я уже сказал, был небольшим и в этот ранний час пустынным.

После нашего курортного городка с обилием машин, пряничных гостиниц, магази нов с ярко освещёнными витринами, лыжников в разноцветных костюмах, он ка зался безлюдным.

– Как называется этот город? – спросил я Ольгу.

– Не помню, – улыбнулась она.

Как раз нам навстречу шла пожилая женщина, какую только и можно было встре тить на улицах этого тихого города. Это была скорее старушка, которую и старушкой назвать нельзя было. Пустив в ход руки и отчаянно жестикулируя, я объяснил, что мы приехали из другого города, да и вообще - из России, что нам здесь очень нра вится и что мы напрочь забыли название этого чудесного городка.

– Predazzo! – сказала женщина.

Пражский Парнас № – Предаццо! – повторил я, зная, что скоро вновь, ослеплённый его тихой пре лестью, забуду его имя, – Предаццо! Белиссимо! – не скрывал я своего восторга.

Женщина живо откликнулась на мои восклицания, и я взял её руку в белой вязаной перчатке: ладонь была маленькой, хрупкой, я почувствовал её тонкие пальцы, кото рые будто что-то вспомнили, слегка ответив мне.

– Чао! – сказал я, – Предаццо, бениссимо! – повторял я и видел, как огоньки загорались в её вдруг помолодевших глазах.

Мы уже далеко отошли друг от друга, а я всё ещё помнил ее ладонь в своих руках.

– Как здорово! Ольга, не обращайте внимания, мне правда очень хорошо. Ка кой покой во всём, и только здесь, среди этих гор можно было встретить такую ста рушку, которую и старушкой назвать было бы неверно. Ольга согласно улыбалась.

– Ну что, на станцию? Уже одиннадцать. Надо возвращаться.

– Да–да, конечно. Знаете, я совсем забылся. Как здесь хорошо. Я понимаю, что мы всего лишь туристы и видим всё, так сказать, с лицевой стороны, не зная ис тинной жизни простых людей, и всё же. Какая красота, какой покой. А женщина? Вы её помните? – и я снова ощутил её тонкие взволнованные пальцы в своей ладони.

Дошли до станции. На площади, перед дверьми, какая-то мулатка предложила нам свои изделия. Мы даже не взглянули на них. Как-то не хотелось сейчас думать ни о чём другом.

Купили билеты и предупредительный кассир, видя, что мы иностранцы, любезно показал нам расписание. До оправления нашего автобуса был ещё целый час и мы отправились в кафе. Пока я мыл руки, Ольга заказала мне чай и штрудель. Сама она пила кофе из маленькой чашечки, больше похожей на напёрсток.

Мы расположились у окна, за которым на фоне залитого солнцем неба вставали снежные горы. Небо было нежно-голубым с белой полоской пролетающего далеко над горами самолёта.

За соседним столиком сидели несколько молодых людей. Было тихо и уютно. Я осторожно разглядывал Ольгу. Смуглое азиатское лицо, раскосые глаза, умный спо койный взгляд(лёд и рассудительность), хорошо остриженные каштановые волосы, длинная шея, тонкая кожа… Всё это как-то не вязалось с тем, что она подруга Воло ди. Очень они были разные. Хотя… Может, это обстоятельство и сближало их?

– Я выросла в Узбекистане,– вдруг сказала она,– Мой отец – кореец. А во обще, чего только во мне нет! Моя бабушка была немкой, – добавила он спокойно, но не без чувства гордости. Или мне это только показалось?

Белозёров Евгений Вячеславович «Гремучая смесь», – подумал я. Она изящно брала свою чашечку и делала малень кий глоток. В прозрачной пепельнице тлела тонкая, такая же изящная, как и она сама, сигарета. Теперь, разговаривая с ней, я без стеснения разглядывал её гладкие, ухоженные руки, отличный маникюр, благородно сиявший лаком тёмно-бордового цвета.

Этот городок за окном, казалось специально спрятавшийся между гор от любопыт ных глаз, пустынные улочки, безлюдные магазины, это кафе и неспешный, по свое му, интимный разговор, всё это располагало к доверительной беседе.

– Знаете, Ольга (она предлагала перейти на «ты», но я так и не смог), у меня была женщина. Вы чем-то на неё похожи.

Ольга будто ждала этих слов. Затянувшись сигаретой, она внимательно посмотрела на меня. Она не один раз уже спрашивала себя: от чего этот парень всегда в одино честве? Может у него другие пристрастия? Да нет. Володя говорил, что вроде нор мальный мужик. Она даже пыталась познакомить меня с кем-то, но у неё из этого ничего не получилось. Я дал понять, что мне это ни к чему.

– И эта женщина приучила меня к чему-то хорошему, – продолжал я, – краси вым вещам, запаху дорогого парфюма, любви, какой она может быть помимо плот ских утех. А потом её не стало.

– И тебе теперь этого не хватает, – угадала мои мысли Ольга.

– Да. И теперь мне этого ужасно не хватает.

– Понимаю.

На обратном пути ехали молча. Лишь однажды, Оля предложила мне яблоко. Я бла годарно обнял её ладонь, ладонь дрогнула, будто вспомнив что-то.

Апрель 2009 г.

Пражский Парнас № Блюменталь Марк ЧЕХИЯ Член Союза русскоязычных писателей в ЧР.

Поэт, публицист, переводчик.

Лауреат международного конкурса поэзии (1997г., Нью-Йорк), и европейских наград по литературе и искусству. В 2003 году Международным обще ством пушкинистов (МОП) объявлен Поэтом года русского зарубежья. Номинант международной премии TREBBIJA в области поэзии (2010).


Я СМЕЮ ЖЕНЩИНУ ЛЮБИТЬ Цикл стихотворений Твоим словам… Мы в утлой лодке без опаски Идем с тобою неустанно, А вслед нам смотрит Рыцарь пражский, Стоящий над бегущей Влтавой.

Твоим словам в пути внимаю.

Они подчас острее бритвы, Всегда сочны, как травы мая, Проникновеннее молитвы.

Лишь только солнце, будто в сказке, Меня лучом с улыбкой тронет, Я радуюсь нежданной ласке, Как нищий – долгожданной кроне.

И счастлив я, что чую нежность В твоем бессмертном женском теле, Загадочном и безмятежном, Достойном кисти Рафаэля.

Чудесен лик твой осиянный.

И нет милей его на свете.

Маяк судьбы в дали туманной Тебе и мне надёжно светит.

Мы в утлой лодке без опаски Идем с тобою неустанно, А вслед нам смотрит Рыцарь пражский, Стоящий над бегущей Влтавой.

Блюменталь Марк Когда Вас нет… В мою судьбу давным-давно Вдруг ворвались Вы, как цунами.

С тех пор мне Господом дано Жить неизменно только Вами.

Когда Вас нет, тревожусь я, Душа тоскует и томится.

Вы – тайна нежная моя, Неуловимая жар-птица.

Я остаюсь наедине С идеей Вашею и маюсь:

Даете Вы свободу мне, А что с ней делать, я не знаю.

Когда свобода нелегка, Печаль волною наплывает И, отступая, на висках Морскую пену оставляет.

Желтеет кружево листвы.

Молчу, отчаянно горюя.

Вершиной кажетесь мне Вы, Которую не покорю я.

Нежданная На тахте томился я печалью, Дню рожденья вовсе не был рад.

Вспоминал плывущий из под шали Таинством наполненный твой взгляд.

Но покамест о тебе гадал я, Настежь распахнула двери ты И, фартовая, вошла нежданно, Положив к подсвечнику цветы.

С ветром за окном боролся ясень, Силищу показывал, как встарь, А луна светила безучастно, Точно в мраке уличный фонарь.

Сбросив облегающее платье, Будто кожу старую – змея, Ты опять вошла в мои объятья, Жаля страстью жгучею меня.

А потом, не ведая печали, Вдруг слиняла, слова не сказав, И герберы под свечой сияли, Как твои лукавые глаза.

Пражский Парнас № Прикосновение По заросшей траве молчаливо Приходил я в запущенный сад, Где трава-резеда после ливня Источала густой аромат.

Шел к ручью мимо старой черешни.

В ожиданье томился. И вдруг Я встречал Вас пленительно-нежной, Ощущал теплоту Ваших рук.

Человеческий век скоротечен, Как полет безымянной звезды.

Но, пока я живу, будет вечен Для меня Аромат резеды.

Вспоминать буду Вас каждый день я.

И как ни были б Вы далеки, Буду чувствовать прикосновенье Вашей тонкой, прозрачной руки.

Было суждено… В бокалы празднично лилось вино, Играл оркестр, звучал твой голос звонко.

И там тебя мне было суждено Увидеть вдруг поющей незнакомкой.

С тех давних пор парит моя мечта, Как аист в бирюзовом поднебесье.

Она всегда открыта и проста:

О сокровенном петь с тобою вместе.

В моей душе найдя себе уют, Ты сердце искушаешь, словно дива.

И я, завороженный, познаю Твоих страстей безумные порывы.

Не устаю тебя боготворить И чувствовать своих волнений токи, Предвосхищать желания твои, Тонуть в глубоком омуте пороков.

Ты – дочь самой природы, спору нет, И, как фиалка, нежность источаешь.

Неутомим и слажен наш дуэт, Но вечно петь со мной не обещаешь.

Смотрю в твои зеленые глаза, Пленяясь их медлительным экстазом.

Служа любви, живу на небесах – И этим лишь одной тебе обязан.

Блюменталь Марк Я смею… Я смею грешницу любить, Внимать её словам невнятным, Её покорной тенью быть И жить волненьем непонятным.

И, ощутив в счастливый миг Её привязанность и нежность, Скидать с горячих чувств своих Заледенелые одежды.

Я этой женщиной живу – Беспечною и солнцеликой.

Она мне снится наяву Весталкой и вакханкой дикой.

Я к ней, единственной, спешу – Свободной, чувственной и гордой.

Я этой женщиной дышу – И недоступной и покорной.

К суду святош она глуха.

А взгляд её такой открытый, Как будто нет в душе греха, Как будто в сердце нет обиды.

Судьбы запутанную нить Сама старается распутать.

Но тщетно! Ей не разрубить Порока сладостные путы.

Былых страстей унылый прах Непредсказуемо сметает.

В моей душе таится страх:

А вдруг со мной ей скучно станет?..

Всё в тленной жизни может быть.

Но как бы ни было мне страшно, Я смею женщину любить – Прекраснейшую из прекрасных.

Пражский Парнас № Виногорова Вера Тимофеевна ПОЛЬША Имею два высших образования – техническое и гуманитарное, два места проживания – Россия и Польша, двоих детей – дочку и сына, два заму жества – неудачное и счастливое, две сферы де ятельности – пишу и перевожу, являюсь членом Союза переводчиков России и членом Международ ной Ассоциации писателей и публицистов. Пишу стихи и философское исследование по проблеме понимания: как мы понимаем и почему? Перевожу с польского языка – и поэзию, и прозу: изданы три сборника поэзии (Вислава Шимборская, Александр Навроцкий, Юлиуш Эразм Болек), проза (Витольд Гамбрович, Рышард Капущинский и др.) опублико вана в журналах. Отдельные публикации – мел кой россыпью в Болгарии, Польше, России, Латвии.

E-mail: vinogvera@yandex.ru Поэзия Переломилась жизнь и новым пошла ростком.

Переломилась – не жалею я о том.

Переболит боль и, как пепел, подкормит всход.

Блаженны мы – ведь нам не ведом судьбы исход.

И на вопросы себе мы сами даем ответ.

Шагнул «за круг» – шагнул с обрыва:

возврата нет.

*** Вот кто-то стрелку перевел, и параллельные сомкнулись, и мы с тобой в один вагон на станции Судьба шагнули.

На лицах уж морщинок след, и в волосах – седые блестки.

Скажи, судьба, зачем – так просто – нас разделяла столько лет?

Виногорова Вера Тимофеевна *** Не торможу на жизни виражах, а жму на газ!

Кричу: «Спаси, Господь, Помилуй грешных нас!»

За воздух ухвачусь – но удержусь!

Быстрей! Быстрей!

Шепчу:

«Прости, Господь, Храни моих детей..»

*** Не говори мне слово горькое «люблю», Не прижимай к губам мою, целуя, руку, Хочу забыть я страсть свою и муку – Что было между нами – погублю… Не говори мне слово горькое «люблю»!

*** Меня закружит ветер перемен, перелистнет судьбы моей страницы, увижу вкруг себя иные лица, и мир иной захватит властно в плен.

Уводит жизнь меня из старых стен:

другие люди, города и страны.

…простите все, кого уход мой ранит – меня уносит ветер перемен.

*** Ты запутал меня вконец, милый мой седовласый мудрец;

ты сказал мне: – В глаза посмотри, видишь свет моей вечной любви?

Ты сказал: – Про все позабудь и навеки со мню будь.

Ты запутал еня вконец, милый мой сероглазый мудрец.

И я тебя послушала, живу послушна, весела, Пражский Парнас № и домашние даже дела я веду – как могу… Одного мы не знаем с тобой:

а по мне ли домашний покой?

Вдруг в недоброе утро проснусь – и рванусь… Ты почаще мне говори:

– Посмотри мне в глаза, посмотри.

И меня позови назад, если вдруг отведу глаза.

*** Отогрей меня своей души теплом и залечи израненные крылья, как смогу, я отплачу добром – стану сказкою твоей и стану былью, стану ветром странствий, стану песней, стану ночью страстной – всех чудесней, отогревшись – прорасту любовью.

Только иногда я буду болью… *** Мы взметнулись на вершину – в небесах пропели трубы...

Мы упали, сил лишившись, и уснули – губы в губы.

*** Из снов и песен шью себе наряд:

на нем цветы цветут, огни горят, и вышиваю зеленью полей, морскою пеной, пухом тополей.

Весной оденусь кружевной листвою, на плечи брошу шелк ручья лесного.

Я, как царица Савская, богата, я в октябре оденусь в злато кленовых листьев, соберу рубины ягод в солнечном бору.

Я – фантазерка, фея, я – дриада… И мне другой судьбы, поверь, не надо.

Гейлова Надежда Васильевна Гейлова Надежда Васильевна ЧЕХИЯ Член Союза русскоязычных писателей в ЧР.

Родилась и выросла в Москве, закончила педаго гический университет (ранее МГПИ), став пре подавателем французского языка и географии. С 1988 - в Чехии, а с 1994 года живу в Праге и рабо таю в чешской гимназии им. Я. Гейровского, пре подаю французский язык. Люблю петь, особенно по-французски, обожаю юмор и давно собираю хо рошие анекдоты, а также с удовольствием, гово рят даже неплохо, их рассказываю, а также при роду – каждый год, с раннего детства, проводила у бабушек, в деревне. Лет 5 назад, сдав экзамен, стала гидом, и Прага стала для меня сразу же как-то ближе. А любовь к литературе у меня, я думаю, от мамы, Марии Ивановны, учительницы русского языка.

Натюрвив Пахнет сыром, Слегка чесноком – Пицерия.

Сидишь, вспоминаешь – Что тогда, что потом – Феерия.

Тут и там говорят про дела, Послушаешь, жизнь – чудесна!

Чуть дальше – парочка забрела, Интересно?

Молодая дева – загадка, Может дальше и нет ничего, Но смотрит ленивой украдкой И губки пылают лишь для него!

Нежно, платочком Промокнула нос, И рука – челночком Задала вопрос...

Пражский Парнас № Чёлку поправив томно Другою рукой, Улыбнулась джокондой, Пообещав: ты – мой!

Губки ревниво нашпулив, Глядя прямо в глаза, Всё вниманье его притянула, Умеет, егоза!

Как жесты её театральны, Тренированы, верно, у зеркала...

Вино искрится в бокале, Румянец красным по белому...

И он уже весь в обаянии, Головку слегка наклоня, Под действием всей её мании, Сам жесты порою маня...

Кокетливо-тайно кивая, Рот – шпулечкой, не забудь, Чёлкой белой лицо прикрывая, Парень готов – будь, что будь!

Завидуешь, старая бестия?

Пусть врёт она, зато как красиво!

Ведь он всполыхнул, не весть тебе, Загадка тебе да диво...

Ершова Ольга Леонидовна Ершова Ольга Леонидовна УКРАИНА Лингвист, аспирантка, пишу стихи, сценарии, пье сы, увлекаюсь актёрским мастерством.

Поэзия Я для тебя полотна из зари соткала, Мне пели гимны отзвуки дождя;


А ты твердишь, навеки уходя, Что ты любил меня – как это мало!

Как это пошло, милый, как умно, Мне заверять, что в строгом постоянстве Из бесконечных тысяч лиц в пространстве Ты видел лишь мое одно;

Что всем твоим грехам (а их не счесть) Предпочитал ты мною одержимость;

И мне вселяла горькую решимость Твоя натруженная лесть;

Ты говорил так много, без стыда, (Какие дни ты дал моей надежде!) Ты делал то, что, впрочем, как и прежде, Тебе не стоило труда.

А я – мой Бог - как я тебя ждала!

Как грезила рукой твоей небрежной В тиши. Какой разумной и прилежной, Какой смиренной я была;

Ты приходил – довольный и живой, Ссыпал на полку слов своих соцветья, И в сонмы строк и вздохов междометья Я погружалась с головой;

Так говори же снова, я хочу Услышать их. Себя ты не обяжешь;

Десятки слов…как холодно ты скажешь, Как жарко я смолчу!

Пражский Парнас № *** Снимите музыку с лица, Вам не идет, когда без меры, Оставьте тонные манеры, Узоры – без - конца, Душе ненужные слова, В окно – скучающие взгляды, Лица воздушные наряды, Прошитые едва;

Слова отчаянно-легки, На полутонах - полузвуки, И праздно ломаные руки И сжатые виски;

Намеки, вежливая лесть Им нет конца и нет начала, А, может, я не замечала, Что это Вы и есть?..

*** Не женитесь на мне – я плохая жена, И хозяйка, поверьте, ни к черту, То не в меру здорова, то слишком больна, То криклива до срыва аорты, Как за друга я ратую - будьте мудрей, И берите посильную ношу, Здесь, не скошенным плахой, за той из дверей Где я вас окончательно брошу;

Вразумитесь, вас ищет родная стезя, Подчинитесь веленьям рассудка, Метить в дамки, а после утратить ферзя Будет враз и привольно, и жутко;

Свеч не стоит игра – здесь довольно причин, Чтобы верно разметить решенья;

Я, к тому же, люблю неженатых мужчин, Так не станем сквернить прегрешенье… *** Ну здравствуйте, здравствуйте, здравствуйте, Без памяти – две недели, Вот, я пришла - властвуйте, Вы этого так хотели;

Здравствуйте, милый, здравствуйте – Предобреченно – в случай, Ершова Ольга Леонидовна Есть ли теперь разница, Кто был кого лучше?

Больше ни слова - здравствуйте, Отчаянно, безрассудно, Я к вам пришла в праздники, Я ухожу – в будни;

Что же, а вы – празднуйте, Нечаянный мой, бесценный, Ну, и конечно - здравствуйте, Здравствуйте непременно… *** Вы сказали, что меня хотите – Спору нет, бесценное признанье:

Мне теперь, в порыве состраданья Расписаться: нате, получите?

Вам уже оправдываться поздно, Не секрет, что вы меня смутили:

Я побью вас, если вы серьезно, Я убью вас, если вы шутили… *** Вино, настцурции и блюз, И вечер много обещает… Ах, да: еще я вас люблю, Но пусть вас это не смущает… *** Сейчас я кое-что скажу, А вы обиды не держите:

Я вам, конечно, откажу, И все же лучше предложите… Очень хочется свежий душ, Дует ветер на Дунаевского, Вы несете себя и чушь Я два томика Достоевского, Я спрошу вас, который час, И простимся по-королевски;

Вы мне очень даже как раз, Чушь не любит мой Достоевский… Пражский Парнас № Коротчева Майя Георгиевна ЧЕХИЯ Родилась в Волгограде. По специальности – инже нер-строитель.

Оптимистка, по гороскопу – Стрелец. В настоя щее время живу в Праге, занимаюсь творчеством.

Любимая дочь создала мне все условия для жизни и творчества здесь.

Юмористические сюжеты Мечта женщины (виденье первое) Мне под утро явилось виденье.

Ты приходишь как денди одет.

Провела в ожидании день я, Вот уж ночь, а покоя мне нет.

Может быть, ты мираж или сон, Или образ мечтой сотворённый?

Миражу я сказала: «Пардон», Улыбнулся в ответ, умилённый.

Образ словно волною смыло, А виденье отправилось спать.

Вот такое сегодня было, А мне хочется снова мечтать.

Роль мужчины в жизни женщины (виденье второе) Мне под утро явилось виденье:

Мой Иван подарил ожерелье, А я стала его надевать.

Укатилось оно под кровать.

Я с испуга открыла глаза.

Тут в окно залетела оса, Навела мне такого страха!

Я скорей положила ей сахар.

Коротчева Майя Георгиевна Про виденье не вспоминала, Чтоб поймать осу для начала, А потом под кровать заглянула, В ожидании сердце кольнуло.

Может, это была усталость, Или мне опять показалось, Но под койкой что-то блестело.

Я подумать ещё не успела, Как оса мне на шею села.

И ведь надо такому случиться, Тут Иван в дверь с рыбалки стучится, И не знаю, дверь открывать, Или мне посмотреть под кровать.

Любопытство меня донимало.

Не поверите, что там лежало!

Там блестели отвертка и шило.

Это так меня рассмешило!

Я пошла дверь открывать, А потом ему всё сказать.

Вошел с рыбалки Иван.

Говорю: «Давай купим диван!

Ты бросаешь всё под кровать.

И на ней неудобно спать Почему там отвёртка и шило?

Сколько раз я тебя просила:

Положи инструмент на место.

Чем ты думаешь, мне интересно?

На окно не поставил сетку, Не обрезал на яблоне ветку.

Ну зачем ты нужен, Иван?

Ты скажи мне, Японо-сан.

Залетают в окно осы, Где попало лежат папиросы.

Причиндалы твои тут и там.

Не ходи ты за мной по пятам!»

Слушал, слушал Маню Иван И пошел собирать чемодан.

«Ты куда собрался, Иван?

Без тебя не купить мне диван!»

Маня сразу тон изменила, «Я люблю тебя», - говорила, «А какую уху я сварила!

Убери ты свой чемодан И пошли обедать, Иван!

Пражский Парнас № Я тебе потому говорю, Что всем сердцем тебя люблю!»

Улыбнулся в ответ Иван, «Ты права, нам нужен диван!»

Сердечный разговор.

«Ой, Вань, какой ты недотёпа, Ну прямо плачет по тебе Европа.

А мы живём в России дорогой.

Ты забываешь, ну, пошли домой.

Оставь ты свои думы без ответа.

Ведь есть же справедливость где-то.

Не видел ты её давно, Но «слугам» нашим всё равно, Как ты питаешься, живёшь, И если воду с хлебом пьёшь, То это очень хорошо, Как объяснить тебе ещё?

Ты в этом деле делитан», «Не делитан, а дилетант» Поправил вежливо Иван.

Но Маня хочет убедить И продолжает говорить:

«Они-то на другой планете, А по Европе ездят дети, У них хватает своих дел.

Народ наш прямо заболел.

Всем недоволен, раздражен, Ты можешь содержать трёх жен?

А им приходится терпеть, Всех накормить, обуть, одеть.

Когда же думать о народе?

Пойди, Вань, лучше в огороде Полей редиску и укроп.

Я свежий сделаю сироп.

Я что сказать тебе хотела – Политика всем надоела, Чтоб ты не портил свою кровь, Ведь в жизни главное – Любовь!»

Коротчева Майя Георгиевна Классический разговор.

«Иван, когда ты классику читал?

Не помнишь и не знаешь, что такое?

Смотреть ты телевизор не устал?»

«Не трогай, Мань, пожалуйста, святое.

И если тебе классика нужна, А ты в ней ничего не понимаешь, Это не значит вся страна должна, Ты, Мань, меня ругаться вынуждаешь, Читать Толстого, Достоевского.

И что ты хочешь мне сказать?

Быть может, знаешь ещё Невского?

Предупреждала меня мать:

Не даст она тебе покоя.»

«Ты перестанешь, Вань, ворчать, Лежи, смотри своё святое, Тебе нельзя ничо сказать!»

Эпилог Суть разговора такова:

Это народная беда.

А Маня всё-таки права, Что телевизор возомнил Себя всем сразу, И никаких не хватит сил, Чтоб победила душа разум.

Из жизни мужчин (некоторых) Знали все на деревне Ивана.

С виду очень заманчивый был, И походкой ходил пеликана.

Запрягал он однажды кобыл, То ль собрался он на охоту, Или сам не знал, что хотел.

А жара, запрягать неохота, Но и дома у Мани сто дел.

Маня стала кричать, все слышали:

«Ты, Иван, перекатная лень!

Ты ж как кот – так питался бы мышами, А тебе подавай каждый день Сковородку картошки и мясо.

Пражский Парнас № Ты, Иван, ещё тот кот Вася.

И чтоб я не забыла про сало!

Да, хлопот с тобою немало!»

(Маня Ваню ругала за дело, Но сама приучила Ивана – Поначалу всё делать хотела, Ублажить, удивить мужа-пана).

Запрягать кобыл перестал.

То ли не было больше сил, То ли Маню слушать устал.

И у Бога он попросил, Какой даст он ему совет, Чтоб дожить до старости лет.

Но такая жизнь не нужна, Там Маруся живёт одна.

С ними рядом жила Маруся.

Помоложе она была Мани, И судить её не берусь я, Но мечтала она об Иване.

Маня сразу всё поняла:

Помышляет Иван о Марусе.

Отложила на время дела.

«На тебя, Иван, не сержусь я.

Да она тебя не накормит, Молодая твоя Маруся.

Будешь ты работать как конь ей, Без тебя, Иван, обойдусь я!»

Тут Иван подумал немного:

«Что мне делать, скажи, ради Бога?»

До сих пор решает Иван, Где же лучше ему – тут иль там?

На море С сестрой мы отдыхали в Кабардинке.

И море нас встречало, как родных.

Все парки и дома – с цветной картинки, Лишь денег не хватало суточных.

Но нас так жарким солнцем заморило, Особо не страдали без еды.

И главное для нас было мерило:

Нам море принесёт свои плоды.

И принесло – мы похудели с Галей, Похорошели обе на лицо, Коротчева Майя Георгиевна И господа-мужчины появляться стали, Но, правда, все – кавказские кацо.

А мы себя блюсти умели, Питались исключительно водой.

Домой мы уже птицами летели, Сопровождал нас месяц молодой.

*** Я уж давно вас забыла, И вы простите меня.

Я, правда, тогда вас любила, В сложности общей три дня.

Быть может, я легкомысленна, Быть может, вы не такой, Но я объясняю вам письменно Нижележащей строкой:

Вы мне казались героем, Принцем на белом коне, И я влюбилась, не скрою, Три дн я была как во сне, Потом пробужденье настало.

Исчез в облаках мой герой.

Скажу я вам честно, мечтала, Но принц вы, конечно, не мой.

Четверостишия Мужчины в оправданье говорят:

«Наверное, меня попутал бес»

Быть может, бесы и не спят, Но посещают, в основном, повес.

*** Подарил ты мне солнце, луну, Небо, звёзды и землю с цветами.

Я тебе всё обратно верну, И закончится всё между нами.

*** Лишь в одиночестве блаженство и в тишине, В безмолвии и в настоящем дне, Пражский Парнас № В пустом пространстве бытия, Где дышит истинное «Я».

*** Мне говорят: «Бороться надо За свое место на земле!»

А я ленива, мне отрада – Тетрадь и ручка на столе.

*** Творить ведь можно бесконечно, И нет предела для души.

Она живёт с любовью вечно, Ты только слушай и пиши.

*** Без остановок время мчится И в направлении одном, Но постараюсь умудриться, Замедлить собственным пером.

*** Как я пишу стихи, спросили?

Не знаю как ответить вам.

Моих немного здесь усилий.

Я чувствую их – Бог диктует сам.

Тост женщине Я пью вино за здравье века, И за любовь текущих дней, За красоту, за человека, За стаю белых лебедей.

За всё прекрасное на свете, За женщину с её душой, Которая за всё в ответе, Лишь ей подвластно всё одной!

Львовский Валерий Абрамович Львовский Валерий Абрамович ЭСТОНИЯ Значительную часть времени в году имею воз можность жить в Чехии, чему бесконечно рад.

Это одно из немногих мест в Европе, где ещё мож но жить. На вопрос «что делаю?» последнее время затрудняюсь ответить, поскольку в представле нии многих, то, что делаю, называется «ничегоне деланием». Наверное, так оно и есть.

О ЮБИЛЕЯХ (эссе - шутка) Не так давно, переживая приближение круглой даты, я дал себе труд задуматься о природе такого феномена в нашей культуре как особо торжественное празднова ние этих дат, называемых юбилеями. Поскольку самому приходилось не раз при сутствовать на подобных действах, и наблюдать сценарное и артистическое несо вершенство в их исполнении, то выводы к которым невольно приходишь, дальше от филантропических, чем ожидал, и хотелось бы. Позволю себе коротко поделиться сухим остатком этих размышлений, тем самым, кому-то, задумывающемуся о том же, может быть помогу сэкономить время, хотя и понимаю что рассуждения мои явно досужие, и не в коей мере не могут претендовать на рекомендации тем, у кого юбилеи ещё впереди.

И так. Почему, а если точнее то зачем, нет, правильней почему и зачем, да именно так: почему и зачем мы отмечаем юбилеи?

Ответы лежащие на поверхности:

1. - потребность подвести промежуточные итоги.

2. - желание проиллюстрировать собравшимся достигнутые результаты.

3. - желание порадовать приглашённых и порадоваться вместе с ними тому, что мы есть и будем.

4. - потому, что так принято и я против этого ничего не имею.

По моему, любой из приведённых ответов является достаточным основанием к празднику.

Пражский Парнас № Ответы лежащие не на поверхности но и не далеко от неё:

1. - неудобно нарушать общепринятые традиции. Мне то всё это и на х... не надо.

2. - неизвестно сколько мне отпущено Создателем, посему почему бы при жизни не послушать то, что будут говорить на моих поминках. О том же, что обо мне ду мают, не узнаю ни сейчас, ни, тем более, потом.

3. - душа просит праздника, почему бы если есть возможность, не «шаркнуть по душе».

4. - хочу доставить удовольствие людям т.к. понимаю что поздравляя меня, и достaвляя мне тем самым удовольствие, они доставляют удовольствие и себе. Юби лей это же пиршество удовольствий!

Может быть и не столь очевидно, но и эти ответы могут быть приняты достаточным основанием для праздника.

Ответы лежащие глубоко, на границе с подсознанием 1. - я нуждаюсь в признании, сколь бы условна и иллюзорна не была форма его выражения.

2. - догадываюсь о тех чувствах, которые испытывают ко мне некоторые. Хочу по смотреть, как они себя поведут, будучи приглашёнными.

3. - вообще говоря, чего париться. Хочу и всё. Всё остальное по барабану.

Как не странно, но и этот набор ответов, сколь бы тщательно его не скрывало дис циплинированное сознание, сам по себе, не может быть лишён права стать причи ной праздника.

Проделав даже такой неглубокий анализ возможных юбилейных мотиваций, при ходится констатировать очередную банальность, а именно: характер человеческих отношений, укоренившейся в традиции и культуре, может быть самым разным, тог да как сама традиция, как укоренившийся культурный фен омен потому и живет, что всегда ищет и находит достаточно оснований для своего продолжения и воспроиз водства.

(Господи, сам то понял чего написал?).

Простите господа, я предупреждал – банальность.

И так, да здравствуют юбилеи, самые востребованные праздники человечества, ка кими бы мотивами они не побуждались!

Львовский Валерий Абрамович ПРОЩАНИЕ С ДЕТСТВОМ Это было удивительное лето. Оно всё состояло из запахов и солнечного света.

Он никогда раньше не осознавал, что в природе такое обилие запахов, и что они так сильно могут воздействовать на него. Он открывал для себя мир запахов и этот мир был удивительным. Они волновали и будоражили его, и он целыми днями, как собачонка, принюхивался, пытаясь понять, откуда исходит эта щемящая волна бес покойства, пока не осознал, что эта волна состоит сплошь из запахов. Из запахов и солнца.

Постепенно он научился их различать, а различив, смешивать, готовя коктей ли из запахов.

Так поутру, смешав запах росной травы, цветов в палисаднике под окном с удивительным запахом сосновых брёвен из которых был сложен дом, он получал запах утреннего счастья. Да, именно утреннего счастья, потому что утреннее счастье не похоже ни на какое другое и должно пахнуть именно так.

Потому что счастье полуденное - это запах сосновой коры, песка прокалённо го солнцем, озёрной воды, настоянных на запахе солнечных лучей.

Вечернее же счастье состоит из запаха скошенной травы, коровы, вернув шейся с пастбища в хлев и дымка, идущего от где-то запалённого костра.

Совсем другое дело запах лесного счастья. Лесное счастье немножко тревож ное, томительное. Оно пахнет вереском, прелостью заболоченных низин, еловыми шишками и грибами.

А что может сравниться с запахом пыли на просёлочной дороге в солнечный день, а запах дождя, вдруг обрушившегося на землю после долгих дней солнечного счастья.

Были конечно и грустные запахи. Грустным был запах железнодорожных шпал и рельсов, смешанный с запахом станционного здания, потому что это мама, оставшаяся там, где-то далеко в городе и приезжающая к нему только по воскресе ньям.

Грустным был запах, исходящий от собачьей будки, расположенной на задах участка. Ему было жалко пса, сидящего там на цепи и отчаянно лающего и скуля щего безнадёжно и по долгу. Он был недавно посажен на цепь и всё его собачье естество никак не хотело смириться с эти бедственным положением.

Потом, позже он подружился с этим псом и они подолгу гуляли вместе. И хотя пёс продолжал оставаться невольником, гуляя на поводке, это всё же было лучше, чем сидеть прикованным железной цепью к этой ненавистной будке.

В конце концов, во время одной из прогулок пёс сбежал, оборвав верёвоч ный поводок. Убежал, никогда уже больше не появившись. Это был очень свободо любивый пёс. Он был искренне рад его побегу, хотя и немного побаивался возмож ного недовольства хозяйки. Однако, хозяйка отнеслась довольно спокойно к этому известию: “Ну, сбежал и сбежал, бог с ним. Всё равно был глупый пёс.” Так от этой дружбы остался только грустный запах собачий будки.

Пражский Парнас № Так бы наверное и продолжалось это его солнечное счастливое лето, если бы однажды утром он не увидел её. Он уже знал от хозяйки, что в соседнем доме появилась девочка, приехавшая погостить к бабушке откуда-то с Украины, кажется даже из Киева.

Усадебные участки разделяла изгородь из елей, которые когда-то давно были маленькими ёлками, а сейчас разрослись, превратившись в могучие разлапистые деревья.

И вот, как-то поутру, бродя без цели по участку, и придумывая, чем бы ему заняться сегодня, он заметил сквозь мохнатые еловые лапы... видение.

На полянке перед домом, девочка в спортивном трико проделывала гимна стические упражнения с обручем. Он замер, и долго не мог пошевелиться, как бы боясь вспугнуть явившееся ему чудо.

На вид его ровесница, лет тринадцати- четырнадцати, с алюминиевым обру чем в руках, с которым она проделывала немыслимые вещи.

Эта картина настолько заворожила его, что он действительно не мог сдви нуться с места – залитая солнцем лужайка, на ней маленькая, грациозная девочка девушка гибкая и подвижная как струйка, и сверкающий на солнце обруч, существу ющий в происходящем действе как бы сам по себе.

Она, конечно же, заметила, что за ней наблюдают, но вида не подала и с ещё большей грациозностью продолжала проделывать каскады гимнастических па.

В это утро его впервые пронзило то великое, огромное, радостное и страш ное одновременно нечто, чего он никогда раньше не знал. Но всё его естество, на делённое памятью тысяч и тысяч, живших до него, узнало что это.

Узнало и дало ему знать об этом, заставив его сердце то колотиться как сумас шедшее, то замирать в каком- то томительном испуге.

Хозяйка, видя как он весь день топчется возле еловой ограды конечно смек нула в чём дело и, как бы между прочем предложила познакомить его с соседкиной внучкой. ”Вот и хорошо, завтра с утра сходим к соседям, и познакомитесь”, - сказала она.

Это была первая бессонная ночь, из долгой чреды бессонных ночей в его жизни. Уснул он только под утро, так как ждал наступления завтра.

Знакомство состоялось. Её звали Иринка и она намерена провести у бабушки всё лето, т.к. родители уехали в какую-то экспедицию.

Львовский Валерий Абрамович Всё лето, она будет здесь всё лето – внутри него всё ликовало и кричало!



Pages:   || 2 | 3 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.