авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 | 9 |   ...   | 14 |

«КЛАССИКИ ПСИХОЛОГИИ XX ВЕКА FOUNDATIONS OF PSYCHOHISTORY LLOYD DEMAUSE CREATIVE ROOTS, INC. P.O. BOX 401 Planetarium Station ...»

-- [ Страница 7 ] --

Однако, чем больше я работал с историческим материалом, тем больше убеждался, что эта параллель с этапами рождения лишь часть более сложной картины. Эти четыре стадии груп­ повой фантазии, открытые мной эмпирически на историческом материале, проявляются не только в образных сравнениях, свя­ занных с родами, они охватывают всю основную гамму ощуще­ ний группы, которые в конце концов сводятся к убежденнос­ ти, что лидер ведет ее к краху. Обнаруженную мной символику «рождения заново» теперь можно поместить в более универ­ сальную и всеобъемлющую схему. Теперь уже не актуален вопрос, присутствует ли родовая символика в историческом ма­ териале, ведь ее настолько много, что ни один психоисторик не сможет не обратить внимания на желание исторических групп родиться заново. На этот раз перед нами стоит вопрос, какое значение имеет групповая фантазия рождения, какую функцию она выполняет для группы. Начиная со стадии «краха», использование связанной с насилием символики рождения воз­ растает - как и связанной с насилием оральной, анальной и эдиповой символики - и причина этого в крушении сдержива­ ющей групповой фантазии, которая держала в узде подавлен­ ные желания и обеспечивала защиту от них.

Мои предыдущие экскурсы в доэдипов материал были по­ лезны для понимания символического содержания регрессивных фаз исторических групповых фантазий, но ограниченность рабо­ чей модели, использованной в предыдущих статьях, стала причи­ ной того, что я делал акцент на отношениях группы с лидером как с заботливой матерью. Будучи воспитанным на фрейдовском психоанализе, я часто задавал себе вопрос: «Где же в истории проявления эдипова комплекса?» Ведь в религии и политике нет в явном виде матери, которой надо добиваться, и отца, которого следует убить, и непохоже, чтобы история была открыто эротич­ на. Если всех врагов, внешних и внутренних, рассматривать как отцов, то в политике только отцы. (А в религии только матери?) Такая ситуация долго приводила меня в замешательство. Лишь когда я подверг сомнению основную модель, рассматривающую лидера прежде всего как кормильца и воспитателя, а также тра­ диционную модель политики как распределения благ, я стал скло­ няться к более всеобъемлющей модели, которая содержала бы ИСТОРИЧЕСКИЕ ГРУППОВЫЕ ФАНТАЗИИ трактовку движущих сил групповой фантазии помимо идеи «ес­ тественного ослабления заботы».

Ответ найти нетрудно, если задан правильный вопрос, зву­ чащий так: «Если исторические группы регрессируют к различ­ ным доэдиповым ролям, связанным с материнской заботой, то что же является тем пунктом, от которого начинается регресс?» От­ вет.такой же, как и в случае с индивидуальными неврозами:

эдипов конфликт.

Но кто же в исторических групповых фантазиях отец и кто мать? Ответ вряд ли будет столь уж очевиден;

на его поиск уй­ дет вся остальная часть главы. Сейчас я полагаю, что вообража­ емый отец - это обычно фантазийный лидер, а матерью явля­ ется обычно сама группа. Стало быть, главная сила, благодаря ко­ торой групповая фантазия движется с одной стадии на другую, и которую, следовательно, можно объявить основным источником движения всей истории - это постоянный перенос эротичес­ ких фантазий, в том числе доэдиповых, организуемых эдипо­ вой драмой убийства лидера-отца ради завоевания группы матери.

Был ли лидер выбран группой, или он пришел к власти ина­ че и правит «силой», не столь уж важно. Если он и избирается, то выбирают его для того, чтобы потом сместить. Если говорить более точно, он должен каким-то образом справиться с неизбеж­ ным разочарованием группы и с ненавистью - то ли приняв героическую оборонительную позу, то ли отведя гнев на врагов, то ли путем своей собственной символической смерти. Не име­ ет значения и то, что отдельные члены группы в принципе не могут «завоевать» группу как мать. Лидер-отец воспринимается как «обладатель» группы-матери, и любое действие индивида в истории носит след влияния этой основной групповой фантазии.

Нарастание разочарования и гнева в адрес лидера - причина краха эффективной групповой фантазии и ощущения, что лидер слабеет;

избежать этого лидер может, только если предпримет меры по укреплению своей кажущейся власти над группой, пред­ станет ее героическим спасителем или сумеет отвести гнев от себя на кого-нибудь другого.

Различные альтернативные пути, выбираемые фантазийными лидерами и историческими группами в попытке решить личные эмоциональные проблемы, будут в центре внимания после­ дующих эмпирических разделов этой главы. В этой вводной 230 ЛЛОЙД ДЕМОЗ теоретической части я хотел бы подчеркнуть странную роль лидера в нашей психогенной модели исторических групповых фантазий. В таких общепринятых моделях истории, как те, что предлагает политическая наука или социология, под лидером по­ нимают соответственно источник власти или распределителя заботы. В моей же психогенной модели имеют место и та, и другая роли, но только в регрессивной позиции. Они имеют лишь побочное значение в разыгрывающейся первоначальной драме сдерживания от эдипова конфликта и защиты от него.

Поэтому роли, связанные с властью и с материнской заботой, меняются в истории в зависимости от эволюционной стадии, достигнутой групповой фантазией, — иными словами, в зависи­ мости от формы эротической жизни, характерной для данной ис­ торической стадии..

Что представляют собой эти изменения формы исторических групповых фантазий, станет ясно дальше. Прежде всего, я хотел бы сделать одно замечание по поводу эмоциональной задачи фантазийного лидера. Конечно, лидер должен быть в достаточ­ ной мере мазохистом, чтобы принять на себя постоянную эдипову ненависть индивидов, составляющих группу, но ему надо быть в достаточной степени и садистом, чтобы солидаризироваться с не­ навистью группы и убедить ее перевести этот гнев на кого-то другого. Разумеется, такой перенос негативных чувств часто подразумевает принятие лидером ответственности за чудовищ­ ные действия, предпринимаемые людьми, так что той толики са­ дизма, которая в норме присутствует в каждом из нас, недоста­ точно для эффективного фантазийного лидера. Вдобавок лидер должен находить достаточное удовольствие, в «безумных» мыслях и поступках, чтобы позволить себе быть приемником постоянных психотических проекций группы - различной степени потери реальности, раскола личности, параноидальной подозрительности, мании величия, безудержной ярости и других форм психотичес кого страха. Единственное, что действительно не нужно фантазий­ ному лидеру - так это зрелость. Сплошь и рядом лидеры «успеш­ но» руководят, несмотря на крайнюю эмоциональную расстроен ность своей личности - тому доказательством служат Наполеоны и Сталины всех времен и народов.

Как станет видно из дальнейших разделов, тот факт, что груп­ повая фантазия эпохи определяется меняющейся формой эроти­ ческой жизни, ставит для психоистории одну из важнейших ее ИСТОРИЧЕСКИЕ ГРУППОВЫЕ ФАНТАЗИИ задач: определить уровень взаимоотношений между полами, до­ стигнутый в ходе исторического развития личности, в каждую эпоху и в каждой группе. Психоистория пола существует еще только в проекте, но мы обладаем достаточным материалом, чтобы проследить, как эволюция сексуальных отношений отра­ жается на истории. Любой шаг вперед в сексуальных отноше­ ниях между мужчинами и женщинами, будь это новая идеализа­ ция женщины в куртуазной любви средневековья, попытки исследовать сексуальность в браке в начале нового времени, из­ менения семьи под влиянием викторианского движения за пра­ ва женщин или эмоциональные последствия современного феми­ нистского движения - это всегда источник тревог, желаний, гне­ ва и чувства вины, которые в любую эпоху переносятся в сферу политики и религии. По мере эволюции стилей воспитания де­ тей, конфликты, вызванные эдиповым комплексом, решаются на все более высоком уровне, а следствием и индикатором этого процесса являются сексуальные отношения, меняющиеся от эпохи к эпохе, от группы к группе. Это справедливо и в отношении психоисто­ рии гомосексуальных чувств, до которых докопаться еще труднее, но которые играют решающую роль в понимании всех отноше­ ний власти между мужчинами. В самом деле, при изучении «вла­ сти» оказывается, что она является вопросом не столько воен­ ной силы, сколько степени и формы гомосексуального подчине­ ния большинства меньшинству в разные эпохи - то есть это один из предметов психоистории пола.

Психогенная теория исторических групповых фантазий меняет направление каузальных связей между социальными института­ ми и частными эмоциями людей, любовью и ненавистью, приня­ тое в других теориях истории, на обратное. С точки зрения пси­ хогенной теории личные эмоции не «отражают» экономическую или социальную «базу» определенного периода, а определяют эко­ номические и социальные формы каждой эпохи. Например, ав торы, утверждающие приоритет социальных явлений, - от Фрид­ риха Энгельса до Стивена Маркуса - приходят к выводу, что соб­ ственническое обращение мужей с женами было отражением экономической собственности на материальные блага, а сексуаль­ ное отношение к женщине, выражающееся капиталистическими терминами наподобие «сохранение» и «потребление», тоже пошло из экономической сферы. По моему мнению, дело обстоит как раз наоборот. В семьях подрастающих детей приучают так относиться 232 ллойд ДЕМОЗ к своему телу, что те боятся собственной сексуальности и сле­ дуют определенному сексуальному кодексу, по которому надо «приберегать» желания для брака (а уже отсюда следует береж­ ливость относительно товаров). Став взрослыми, эти дети про­ ецируют эти сексуальные установки на экономическую сферу и вырабатывают групповую фантазию эротического материализ­ ма, помогающего им справиться с собственными сексуальными страхами. Идея «сбережения» и «растраты» мужской спермы постоянно присутствует в истории сексуальности, начиная с Аристотеля, поэтому вряд ли нова в капиталистическом пери­ оде. В данном случае новым для групповой фантазии является то, что с сексуальной фантазией переплетаются деньги, и схема перераспределения денег служит защитой от страха кастрации.

В реальном мире значительному количеству людей только в половой сфере действительно приходится бороться с желанием «растратить», а капиталисты на самом деле редко «копят» для укрепления своего капитала, как рисует их капиталистическая групповая фантазия. Так что стрелка причинно-следственной связи идет от психосексуальной сферы к экономической, а не наоборот.

Этот же принцип, разумеется, справедлив и для проекций эди­ повых конфликтов, ненависти и любви на другие исторические групповые фантазии разных эпох. Одно из главных преимуществ исторических групповых фантазий — то, что перенос интрапсихи ческих конфликтов на исторический уровень позволяет исполь­ зовать групповое разделение для удовлетворения чувственных влечений (либидо) с помощью «хорошей» части группы и одно­ временного высвобождения подавленного возмущения против «плохой» ее части;

при этом нет той раздражающей двойствен­ ности, которая неизбежна в межличностных отношениях.

Все это имеет непосредственное отношение к тому психоис­ торическому открытию, что конечным результатом всех суще­ ствовавших до сих пор в истории стилей воспитания детей были взрослые, которые в личной жизни более или менее сурово осуж­ дали свои самые глубинные чувства и использовали историчес­ кий уровень для проекции этих чувств на других людей и дру гие группы, осуждая их уже в других людях. Таким образом, именно от умения психоисторика осознать ключевую роль пере­ носа любви и ненависти на историческую арену зависит, сможет ли он (или она) разглядеть закономерность за ошеломляющей ИСТОРИЧЕСКИЕ ГРУППОВЫЕ ФАНТАЗИИ пестротой исторических событий, часто обманчивых и странных, удастся ли обнаружить в символах различных эпох - от Хрис­ та на кресте до ядерного гриба Хиросимы - их эротические груп­ повые фантазии. Неспособность осознать это важнейшее поло­ жение приведет ко взгляду на исторические события как на уни­ кальные явления, недоступные для научного исследования.

Упором на вытесненные эмоциональные конфликты психоисто­ рик радикально отличается от тех, кто при изучении истории под­ черкивает потребность в равновесии внутри общества (со­ циология) или понятие «культуры» как причины (антропология), или же считает, что исторические события - это прежде всего реакция на предыдущие исторические события (повествователь­ ная история).

(2) «Позволяют людям использовать группы, чтобы осво­ бождать разделяемые индивидуальные чувства». Одна из ос­ нов психоистории - принцип, гласящий, что индивиды получа­ ют большую психологическую выгоду, организуясь в группы и формируя, а затем воплощая групповые фантазии - такой выго­ ды не могут дать просто личные фантазии. Для психоисторика недостаточно одного лишь признания того факта, что в ходе групповой жизни каким-то образом формируются новые, разде­ ляемые всеми фантазии, ведь такая формулировка затрагивает очень важный вопрос: какие же преимущества получают инди­ виды, организуясь в группы?

Едва ли можно усомниться, что для психического благополучия индивида исторические групповые фантазии просто необходимы.

Люди, лишенные важнейших своих групповых фантазий, пусть даже их личная фантазия останется в полном порядке, почувству­ ют себя близкими к помешательству. Пожалуй, самые трагичес­ кие примеры можно найти в докладах антропологов о группах, внезапно «декультурированных» в результате травматичного контакта с Западом или другими цивилизациями, потерявших свои ритуалы и верования. Трагическая утрата традиционных групповых фантазий ведет обычно к такому взрыву личных стра­ хов, что, как правило, им на смену быстро приходят новые груп­ повые фантазии апокалиптического содержания.6 Судя по всему, опаснее всего для человека - остаться без групповой фантазии, хуже положения не бывает.

Например, Германия и до первой мировой войны терпела по­ ражения, но в тот раз проигрыш наступил так неожиданно, что 234 ллойд ДЕМОЗ большинство немцев, как говорит в своей работе Бинион, почув­ ствовала «парализующий ужас», «настоящую панику», «полнейшее моральное крушение» со «столь катастрофическими и роковыми последствиями», что даже групповая фантазия об «ударе в спи­ ну», о коварном внутреннем враге не спасла от взрыва страхов. Это было не просто поражение в войне, а внезапное устранение фантазии о непобедимости Германии — другие военные пораже­ ния не приводили к таким жестоким групповым травмам. Как пишет Бинион:

«Красноречивая запись сделана о поражении в дневни­ ке одного немецкого моряка в октябре 1918 г.: «Мы проиграли войну, и как будто наступила ночь... немец­ кий народ оказался в кромешной тьме. Что с нами бу­ дет теперь? Поражение обрушилось на нас сразу всей тяжестью...» Есть масса других поразительных свиде­ тельств моральных последствий провала. Вот что гово­ рит Франц Шаувекер: «В один миг рассеялись самые грандиозные мечты. Внезапно оказалось, что все было зря. Мир теперь кажется бессмысленным». Эрнст Юн гер сначала почувствовал себя слабым и ранимым, по­ том развились «симптомы, которые, как при хронической болезни, проявлялись то более, то менее четко, но пол­ ностью не исчезали. Было, например, такое чувство, как будто что-то очень сильно давит...» Итак, группа понесла скорее не материальный, а психологи­ ческий урон, который, по всеобщим ощущениям, был гораздо опас­ нее, хотя и утрачены были «всего лишь фантазии». Здесь следу­ ет подчеркнуть, что я никоим образом не хочу сказать, что че­ ловеческая история - это проекции личных страхов, и ничего больше, или что история определяется исключительно историчес­ кими групповыми фантазиями. Как и любые группы, историчес­ кие группы должны выполнять достаточно большую реальную работу, а не только иметь дело с фантазиями, и эта работа опре­ деляется материальной действительностью в не меньшей степени, чем психологической. Когда группа страдает от эпидемии чумы, извержения вулкана или от нашествия монгольских орд, эти ма­ териальные события, несомненно, влияют на историю группы, и для выяснения их причин следует обратиться к наукам эпидеми­ ологии, вулканологии и демографии. Психоистория же, в качестве самостоятельной науки об исторической мотивации, посредством ИСТОРИЧЕСКИЕ ГРУППОВЫЕ ФАНТАЗИИ теории исторических групповых фантазий может объяснить, чего можно ожидать в различных ситуациях от групп различного пси­ хосексуального уровня, с различным типом личности, с разной силой эго, страхами и способами решений конфликтов. Что же касается вопроса, что «важнее» в какой-либо момент истории для группы - психологическая или материальная действительность, то все зависит от того, что является для нее более грозным извержение Везувия или свои собственные групповые фантазии.

(3) «Осуществлять подавленные желания, гнев и запреты, имеющие происхождение в схожем для всех детстве, и обес­ печивать защиту от них». То, что одна из главных функций ис­ торических групповых фантазий - помочь справиться с подав­ ленными желаниями, гневом и запретами, коренящимися в дет­ стве, является, пожалуй, самой полемичной частью понятия, ведь историки в общеупотребимом смысле ни в чем так не увере­ ны, как в том, что публичные действия взрослых обусловлены предыдущими историческими действиями взрослых, а не харак­ тером отношений в семье. Одна нация выигрывает войну у дру­ гой, та строит фантазию мести... конечно же, причиной фантазии становится военный разгром. Однако здравый смысл в данном случае ошибается, ведь военное поражение очень часто не приво­ дит к фантазии мести. Лишь когда историческое событие ре­ шает важную подсознательную задачу, оно действительно имеет большие последствия. (То же относится и к личным со­ бытиям, ведь если событие детства, каким бы оно ни было «дра­ матичным», не вплетается в личную фантазию, которой движет желание, оно не оказывает влияния на дальнейшую жизнь.) Если военное поражение не будет подсознательно связано с подавлен­ ным гневом чисто личной сферы, то оно не вызовет у народа фантазий национальной мести, люди просто скажут друг другу:

«Слава Богу, что наконец-то это все позади. Давайте не будем больше ввязываться в эти ужасные войны».

Все это не означает, что исход исторического события сам по себе «не имеет значения». На самом деле, это достаточно важ­ но - победила или проиграла Германия в первой мировой вой­ не. Вопрос в том, насколько это было важно и что это означа­ ло. Строго говоря, утверждать, что поражение Германии в пер­ вой мировой войне стало причиной второй мировой войны, настолько же ошибочно, как утверждать, что человек развелся во втором браке потому, что этим же окончился первый — на самом 236 ллойд ДЕМОЗ деле оба брака окончились неудачей по причинам, связанным с детством этого человека, его психосексуальным развитием и чертами личности в настоящий момент. Одна из наиболее насто­ ятельных, но в то же время наиболее благодарных задач психо­ историка - найти истоки исторической групповой фантазии в детстве и проследить схему ее развития, сходную для членов.

группы. Задача эта требует досконального знания истории дет­ ства исследуемой группы, эмпирического исследования типичных для группы схем психосексуального развития, скрупулезной ра­ боты по изучению биографий характерных фигур, сыгравших важную роль в формировании и осуществлении групповой фан­ тазии, и мастерства в прослеживании связей между обстоятель­ ствами детства и замаскированным содержанием групповой фантазии.

(4) «При этом используются те же механизмы эго - расщеп­ ления, конденсации, реактивной формации - что и в личных фан тазиях». Чтобы расшифровать историческую групповую фанта­ зию, психоисторик должен в совершенстве знать все защитные механизмы эго, с помощью которых интерпретируют личные фантазии, сновидения и мифы, как это описывается в психоана­ литической литературе за последние восемьдесят лет, а кроме того, уметь открывать новые механизмы, характерные только для групповой фантазии. Иногда эти искажения очевидны, по край­ ней мере, тому, кто сам не участвует в исследуемой групповой фантазии - ведь легче всего анализировать фантазии других людей, которые сам не разделяешь.' Но в большинстве случаев буквально годы уходят на разгадку и разоблачение нескольких уровней маскировки, под которыми скрывается суть таких с виду простых, а на самом деле крайне запутанных и нагроможденных исторических групповых фантазий, как «крестовые походы», «охо­ та за ведьмами», «божественное право королей», «протестантское мученичество», «сецессия Юга», «Дело Дрейфуса», «ноябрьские пре­ ступники», «еврейские отравители», «Кубинский ракетный кризис»

и т. д. Кроме того, исторических групповых фантазий в один и тот же момент присутствует несколько, они связаны друг с другом и, подобно личным фантазиям, могут быть классифицированы в со­ ответствии со своими психологическими взаимосвязями в эмоци­ ональной жизни обладающих ими людей.

(5) «Выковываются в публичных дискуссиях». Чтобы фан­ тазия считалась исторической групповой фантазией, недостаточ ИСТОРИЧЕСКИЕ ГРУППОВЫЕ ФАНТАЗИИ но, чтобы она всеми разделялась, - она должна еще сформировать­ ся в течение некоторого периода времени через публичное обще­ ние. Люди, лежащие на пляже, могут в какой-то момент все сразу разделять фантазию, будто занимаются на солнце любовью, но она остается на уровне личной фантазии, просто появившейся одно­ временно у большого количества людей. Групповая фантазия открыто развивается в течение некоторого времени, когда раз­ ные люди предлагают различные ее варианты, пока не будет най­ дена оптимальная формулировка, отвечающая подсознательным потребностям наибольшего числа людей в данный исторический момент.

Тем, кто не понимает всей грандиозности эмоциональной рабо­ ты, идущей, пока формируется групповая фантазия, идея ее публич­ ного обсуждения покажется просто смешной. Мой излюбленный пример работы, идущей в период формирования исторической груп­ повой фантазии - первые теологические диспуты христиан, как, например, Никейский собор в 325 г. н.э., где можно отчетливо пронаблюдать процесс выковывания такого образа христианско­ го божества, который удовлетворил бы эмоциональные потреб­ ности людей того времени. Был ли Христос богом или челове­ ком;

как он страдал;

как умер;

насколько он был отделен от Бога;

испражнялся ли он;

как он родился;

осталась ли девственная плева его матери в целости после его рождения и т. д. - все эти вопросы были обусловлены страхами и затрагивали мощные личные фантазии детства, разделявшиеся тогда всеми. Наблюдая диспуты по вопросу, был ли Христос «единосущен по плоти», на­ чинаешь осознавать, какая мелочно-педантичная, но в то же время очень важная работа по формированию групповой фантазии идет на ее ранних стадиях.

Конечно же, публичный характер дискуссий в период форми­ рования фантазии облегчает работу психоисторика, потому что дает документальные свидетельства, без которых не разглядеть конфликтующие эмоциональные течения внутри групповой фан­ тазии, ведь ожесточенные споры из-за мелких разногласий в начале процесса формирования часто бывают проявлением под­ сознательных конфликтов, которые в окончательной формули­ ровке предстают в сглаженном и полностью замаскированном виде. В нашем примере за никейской формулой - Христос «из одной субстанции с нами по его человечности» - скрывается сгусток личных фантазий, в котором весьма трудно, если вообще 238 ллойд ДЕМОЗ возможно, разобраться, зная лишь эту окончательную формули­ ровку. Точно так же психотерапевт не разберется в том сгуст­ ке, который представляет собой сновидение, если не прибегнет к свободным ассоциациям. Психоисторик часто пользуется обшир­ нейшей документацией, которая, как и свободные ассоциации, по­ зволяет обнаружить фантазии и страхи, скрывающиеся за окон­ чательной формулировкой, - в данном случае никейской форму­ ле предшествует вся история арианской полемики.

Разумеется, факт «публичных дискуссий» на стадии формиро­ вания групповой фантазии не означает, что подсознательное со­ держание фантазии всегда проявляется в них в явном, незамас­ кированном виде. Как мы подробно разберем вскоре, общение по поводу групповых фантазий происходит посредством зашиф­ рованного языка: эмоционально сильных образов, метафор, срав­ нений, языка тела и других словосочетаний и выражений с боль­ шой эмоциональной нагрузкой, которые тщательно спрятаны среди более нейтрального контекста, с тем чтобы отрицать вы­ ход этих эмоций на уровень сознания.

(6) «Из материала недавних исторических событий». Ос­ новной догмат повествующей истории, гласящий, что любое исто­ рическое событие - это просто реакция на предыдущие истори­ ческие события, оказывается рациональным обоснованием группо­ вой фантазии, поддерживающим ее существование. Насколько очевидным кажется человеку, участвующему в групповой фанта­ зии, что нации просто реагируют на события «единственным воз­ можным для них образом», настолько трудно психоисторику показать подсознательный выбор, скрытые цели и мотивацию исторических «ошибок». Исторические «ошибки», как и «обмолв­ ки» в частной жизни, мотивированы. В самом деле, ведь по'нятие «Мюнхенской ошибки», которое можно найти в любом труде по истории второй мировой войны, тоже является частью групповой фантазии. Кто, как не психоисторики, изобретет науку об ошибках, которая докопается до скрытой мотивации ошибок вместо того, чтобы принимать мнение общественности той или иной эпохи.

Как я уже заметил раньше, исторические события только в том случае приобретают эмоциональную значимость, если зани­ мают определенное место в формирующейся впоследствии груп­ повой фантазии. Иначе историческое событие не оставит следа, каким бы ни было его «реальное» значение, - оно уйдет, как зыбь на воде, если только не потребуется в дальнейшем для каких ИСТОРИЧЕСКИЕ ГРУППОВЫЕ ФАНТАЗИИ либо новых групповых фантазий. Люди удивляются» почему, например, интерес к Холокосту растет и падает, как будто удов­ летворяя какие-то скрытые потребности каждого поколения, но на самом деле это не исключение, а закономерность, применимая к любому историческому событию. Она становится наиболее оче­ видной, когда имеешь дело с далекими историческими события­ ми (все кажется более очевидным в отдаленном прошлом, ведь чем сильнее наше детство отличается от детства людей какой либо эпохи, тем меньше мы разделяем их групповые фантазии).

Услышав, например, как англичане в 1066 г. объяснили успех вторжения Вильгельма - они, англичане, слишком часто отправ­ ляли своих детей в Ирландию, и поэтому Бог на них прогневал­ ся - мы улыбнемся: какую абсурдную связь они установили между двумя историческими событиями. Однако сами мы посто­ янно делаем то же самое, пытаясь скрыть фантазийные мотивы своих нынешних исторических действий.

Один свежий пример: когда Америка узнала, что на 38-й ши­ роте идут бои между Северной и Южной Кореей, последовал вывод, что Северная Корея предприняла одностороннее вторже­ ние в Южную Корею под командованием русских. В этом да­ же мало кто усомнился. Доказательства обратного просто проиг­ норировали — что Северная Корея не была мобилизирована для войны, что президенту Южной Кореи Ли Сын Ману угрожало смещение законодательной властью, и поэтому у него был резон спровоцировать войну, что Россия только перед этим вышла из Совета Безопасности ООН и явно не ожидала этих боев - все эти доводы оставили без внимания в «порыве единства и чув­ стве облегчения», которое испытала вся Америка, узнав о войне. На американского союзника «напали» — как же можно было не «ответить»? На самом деле у Америки было много вариантов, как поступить, а виновниками того, что конфликт проявился, были мы сами, несколькими неделями раньше объявив Корею вне своего * * оборонного периметра, — но это все были неприятные факты, отброшенные групповой фантазией, которой нападение было стимулом, а передвижение наших войск ответом. Задача модели «стимула - ответа», как и бихевиористских рассуждений, - на са­ мом деле скрыть, а не выявить мотивы;

в данном случае типич­ ный повествовательный историк со своим бихевиористским под­ ходом маскирует внутренний источник нашего желания воевать в Корее.

240 ллойд ДЕМОЗ (7) «Распределяя групповые роли посредством психоклас сов». Историческая драма, вызываемая последовательными циклами групповых фантазий, включает разделение различных групповых ролей, которое, как я считаю, отражает скорее психо­ классы (стили воспитания детей), чем экономические классы. Ос­ новной тезис, на котором базируется психогенная теория исто­ рии, гласит, что эволюция стилей воспитания дает новые истори­ ческие типы личности, из нескольких таких типов личности состоит общество в любой момент времени, ценности наиболее передового психокласса сталкиваются с ценностями остальных, более старых, и это-то столкновение ценностей и отражается затем в каждой новой групповой фантазии. В этих драмах ис­ торические роли распределяются между психоклассами, кото­ рые лишь очень приблизительно совпадают с экономическими классами.

В этом контексте весьма показательным будет сравнение ролей в революциях, приведших к созданию современных национальных государств. Во Франции в восемнадцатом веке стили воспитания детей серьезно отличались в разных экономи­ ческих классах, поэтому во Французской революции разделение ролей сильнее, чем в других странах, совпадало с экономичес­ кими классами (что и дало Марксу эмпирическую основу для экономической теории истории). А вот в Англии, где разные сти­ ли воспитания детей были привязаны больше к различным религиозным группам, в гражданскую войну раскол пошел ско­ рее по религиозному» чем по экономическому признаку. В слу­ чае же с Американской революцией все признают, что ни эко­ номическими, ни религиозными причинами не объяснить, почему тот или иной индивид становился повстанцем или роялистом;

только изучив семьи и установив, чем отличалось детство чле­ нов двух групп, можно понять групповые роли. В американской гражданской войне страна раскололась на Север и Юг в первую очередь не из-за экономических интересов, а потому, что такое географическое разделение очень точно совпало с разделением на психоклассы - Север изначально заселялся более передовы­ ми психоклассами, главным образом, целыми семьями, бежавши­ ми от преследования за свои передовые религиозные взгляды, в то время как поселенцы Юга в большинстве своем были (1) хо­ лостыми мужчинами, (2) поздними сыновьями, отвергнутыми сво­ ей семьей и получившими меньше родительской заботы по срав ИСТОРИЧЕСКИЕ ГРУППОВЫЕ ФАНТАЗИИ нению со старшими братьями, и (3) каторжниками, слугами и другими личностями низкого психогенного уровня. Таким обра­ зом, даже когда группа на первый взгляд кажется расколотой по экономическому, религиозному или географическому признаку, на самом деле раскол объясняется распределением ролей между психоклассами.

Распределение ролей между психоклассами является, несом­ ненно, главным открытием большого числа научных работ по при­ кладному психоанализу с тех пор, как Адорно в своей «Авторитар­ ной личности» продемонстрировал связь авторитарного воспита­ ния детей с авторитарной политической позицией. И все же законченная теория психоклассов как основного механизма рас­ пределения ролей в любой исторический период еще ждет свое­ го часа - я считаю, в равной степени из-за трудностей концеп­ туализации такой фундаментальной идеи и из-за недостатка эм­ пирического материала по историческим стилям воспитания детей и типам личности. Как бы то ни было, в моей психогенной теории заложено представление об истории как об эволюции исторической личнос­ ти - которую я расцениваю как прогрессивную, направленную на повышение зрелости личности, - выраженной в циклах груп­ повой фантазии, что в сочетании дает спиральную модель ис­ тории (вместо более простых линейной или циклической), где каждый виток спирали представляет собой попытку более зре­ лого решения проблемы сосуществования в группе. На каждом витке представители более передового психокласса становятся «либералами» данного периода, отождествляясь с ид (отрицая в то же время его инфантильное содержание), опасаясь больше все­ го внутреннего раскола и ища гарантии своей сохранности в мя­ тежах, а члены менее передового психокласса становятся «кон­ серваторами», отождествляются с суперэго (отрицая его инфан­ тильное содержание), боятся главным образом «благодарности»

потомков, а гарантии своей сохранности ищут в порядке. Каж­ дая из этих подгрупп является частичным выразителем психо­ логической правды, и вместе они выполняют эмоциональные за­ дачи, связанные с решением исторических проблем группы.

(8) «Производя групповую динамику, которая может вес­ ти к краху групповой фантазии и к периоду параноидного коллапса, а также к намеренному ее восстановлению путем формирования групповой иллюзии». Групповая фантазия требует • 242 ллойд ДЕМОЗ от фантазийного лидера, чтобы он постоянно выдерживал атаки на свою «власть» над группой;

в то же время попытки лидера противостоять им, поддерживая свой имидж магическими и геро­ ическими усилиями, обречены на неудачу. Поэтому любая груп­ повая фантазия в конце концов приходит к стадии «краха», когда лидер воспринимается как крайне слабый, неспособный к мате­ ринской заботе о стране и все более бессильный сдержать рас­ тущие гнев и страх в группе. Крах защитных механизмов это высвобождает связанный до того материал на всех психосексу­ альных уровнях - группа приходит к состоянию, которое анало­ гично предпараноидальному состоянию индивида как раз перед формированием параноидного расстройства.10 У предпараноидных индивидов часто какая-нибудь новая жизненная ситуация удаляет из эмоциональной жизни фигуру важного «авторитарного» лидера, который направлял и организовывал его или ее жизнь и прида­ вал ей смысл. Такое отсутствие руководства и сдерживания вызывает коллапс структуры индивида, а затем формируется новая параноидная вспышка - попытка замены." В отношении этого коллапса структуры плодотворным может оказаться под­ ход с любой теоретической позиции: его можно рассматривать как коллапс функции эго (дезинтеграция страхов по Фрейду), как коллапс структуры личности (страх самораспада по Кохуту), как коллапс альфа-функции (рассеяние контактного барьера по Био ну) или коллапс чревного окружения (основные перинатальные матрицы по Грофу, стадия 2). В случае с историческими группами такой «параноидный коллапс» важной групповой фантазии дает исторический момент крайней тревоги, нарциссического гнева и замешательства, поскольку одна из функций исторических груп­ повых фантазий - перераспределение страхов посредством раз­ дачи исторических ролей. Коллапс действующей фантазии гро­ зит как высвобождением связанных до того элементов ид и суперэго, так и тотальной дезинтеграцией личности. Группу ох­ ватывает беспредметный параноидный ужас, часто с религиозным апокалиптическим оттенком. В этот период «параноидного кол­ лапса» наиболее резко проявляется страх сексуальной вседозво­ ленности и политической анархии;

оральные, анальные и эдипо­ вы конфликты, долгое время до того скрытые, прорываются на уровень публичного сознания и проявляются в языке публичных выступлений;

резко распространяются фантазии рождения заново и фантазии тысячелетнего царства.

ИСТОРИЧЕСКИЕ ГРУППОВЫЕ ФАНТАЗИИ Такие периоды «параноидного коллапса», когда групповые фан­ тазии анархии, сексуальной вседозволенности и рождения зано­ во расцветают пышным цветом, наиболее ярко были выражены в период Реформации и в начале нового времени. Например, во время Английской Реформации крах католической мифологии привел к широкому распространению страха того, что изменение ритуала вызовет взрыв дикой «звериной свободы плоти» анабап­ тистов, анархическое насилие сакраментариев (многие из кото­ рых на самом деле были пацифистами) и т.д.12 Сходным обра­ зом перед Английской гражданской войной опасались всплеска адюльтеров и инцеста среди «людей пятой монархии» и других, Французской революции предшествовал параноидный «Великий страх»14, а Американской революции - беспочвенные фантазии насчет заговоров, присутствовавшие у обеих сторон, и т.д. Как мы подробно разберем чуть позже, любая связанная с насилием груп­ повая иллюзия в истории всегда предваряется периодом «пара­ ноидного коллапса», который может носить название папистско­ го заговора, галльской опасности, желтой опасности, действий иностранцев, подрывной деятельности или коммунистической чистки. Все это несет функцию конкретизации беспредметного гнева и страхов группы после краха групповой фантазии.

В период краха группа часто раскалывается на противо­ стоящие лагеря, более враждебные друг другу, чем это обычно бывает. Каждая подгруппа объявляет другую настоящей угрозой порядку, иерархии и авторитету, проецируя на нее весь матери­ ал ид, а сама отождествляет себя с моралистическим супер эго.

В других случаях группам милленариев, составляющим меньшин­ ство, часто неприкрыто эксцентричным в том, что касается член­ ского состава и целей, поручается задача осуществления страхов периода коллапса — до этого момента большое общество уделя­ ет мало внимания этим группам, но теперь проявляет явный ин­ терес и даже благоговеет как перед представителями эмоциональ­ ного состояния большинства. Поскольку фантазийный лидер на этой стадии кажется крайне слабым и беспомощным, эти «су­ масшедшие» группы-представители выглядят одновременно бесконтрольными и по каким-то причинам крайне важными группы ли это нацистской молодежи, милленарии, революционно настроенные большевики или параноидные маккартисты, они при своих скромных размерах способны загипнотизировать, осталь­ ное большинство, поскольку отражают главные эмоциональные 244 ллойд ДЕМОЗ конфликты момента параноидного коллапса гораздо лучше, чем будничный фантазийный лидер.

Что касается периода параноидного коллапса, следует пре­ достеречь: он не имеет ничего общего с периодами экономичес­ кого коллапса, как постулирует большинство социологических те­ орий. Действительно, экономические спады почти всегда сопровож­ даются снижением параноидного содержания, а лидеры в периоды низкой экономической активности относительно бездеятельны в отношении внешней политики. Лишь когда эмоциональные цен­ ности группы терпят крах, начинается поиск фантазийного лидера, который был бы активен во внешней политике и провоцировал другие нации с тем, чтобы вызвать как можно больше кризисных областей, на основе которых будут сформированы групповые ил­ люзии в целях восстановления психологической стабильности группы.

Групповая иллюзия - это особенно иррациональная и свя­ занная с насилием групповая фантазия, принимаемая индивида­ ми, чтобы избавиться от ощущений параноидного коллапса и снять невыносимое состояние эмоционального диссонанса меж­ ду относительно спокойным внешним миром и той сумятицей, что царит во внутреннем мире. Невыносимая двойственность стадии коллапса теперь преодолевается путем раскола: подавлен­ ный нарциссический гнев направляется на врага, в то время как неосуществленная любовь и мания величия проецируются на саму группу. Страна теперь рассматривается как бесконечно любимая и лучшая, но которой угрожают извне - опасность видят не в собственной враждебности.

Поскольку устранение «грешных» чувств играет центральную роль в групповых иллюзиях, совсем не случаен тот факт, что они часто принимают форму крестовых походов. Крестовые походы средневековья являются классическим примером насильственных групповых действий, предпринимаемых с объявленной целью очи­ щения души от всех грехов, ведь эти походы собирали столько участников благодаря обещанию такого очищения. Психологи­ ческая цель групповой иллюзии на самом деле та же, что и у всех жертвоприношений и обрядов с козлом отпущения в примитив­ ных и древних обществах - очищение от скверны и грязи (то есть, сексуальных и враждебных желаний) путем их переноса на жертву-заменитель, что предпринимается для восстановления ста­ бильность группы.

ИСТОРИЧЕСКИЕ ГРУППОВЫЕ ФАНТАЗИИ Как и индивидуальные иллюзии, групповые иллюзии всегда формируются с восстановительной целью. Они часто форми­ руются в ходе драматического происшествия, которое можно определить как «момент группового психотического инсайта», когда какие-то определенные враги внезапно начинают воспри­ ниматься в качестве причины конкретной тягостной ситуации данного момента. Вот как описывает аналогичный момент фор­ мирования параноидной иллюзии индивида психоаналитик О. А.

Уилл:

«Когда общение не удается, изоляция нарастает, и стра­ далец оказывается втянутым в какой-то кошмар, обуре­ ваемый ощущением, будто необходимо срочно придать смысл непостижимым явлениям, с ним происходящим.

Он ищет простую формулу, которая все расставит по местам, и если он неудачик, то может выработать пара­ ноидное решение с характерной манией величия, распре­ делением вины среди окружающих и постоянным пере­ смотром взгляда на прошлое и настоящее - тем самым он пытается вновь обрести и защитить «систему», кото­ рая ослабит страхи». Затем эта групповая иллюзия заимствует и структурирует необходимый авторитарный компонент старой групповой фанта­ зии, на этот раз в новой, менее рациональной, более навязчивой и насильственной форме. Если групповая иллюзия сосредо­ точивается на внешнем по отношению к группе враге, и группа начинает войну, некогда слабый фантазийный лидер начинает теперь считаться «жестким», «боевым», а его ненавистные эдиповы аспекты отщепляются и переносятся на внешнего врага. Если групповая иллюзия обращается на внутреннего врага, лидер мо­ жет стать «жестким», принявшись за искоренение «еврейских отравителей», «внутренних коммунистических заговоров» или «буржуазных врагов народа». Если это милленаристская груп­ повая фантазия, группа может объединиться вокруг «жесткой»

мессианской фигуры/которая с легкостью разделит весь мир на тех, кто достоин спасения, и тех, кого погубит грядущий Апока­ липсис.

Наконец, если это цареубийственная групповая фантазия, то старый «слабый» лидер, вероятно, будет уничтожен, на самом деле или в фантазии, под руководством нового «жесткого», револю­ ционного лидера. Как бы то ни было, групповая иллюзия дает L облегчение от страхов, замешательства и двойственности парано­ идного коллапса, утверждая новую авторитарную фигуру, которая организует групповую фантазию, правда, на этот раз ее компоненты более иррациональны - она более параноидная, менее гибкая, бо­ лее непреложная и делающая упор на власть, более нетерпимая, с большей склонностью к насилию и с мегаломанией.

Такой «момент группового психотического инсайта» может занимать большой отрезок времени, на протяжении которого раз­ личные элементы иллюзии вырабатывается разными группами представителями,18 отколовшимися для развития групповой ил­ люзии. Однако, групповая иллюзия может сформироваться и до­ вольно быстро, особенно если группа долго искала иллюзорный выход из состояния коллапса. Например, эффективным органи­ затором групповой иллюзии часто бывает убийство. Оно может повлечь войну, как «выстрел в Сараево», или внутриполитичес­ кие преследования — так убийство вызвало Хрустальную ночь и усилило гонения на евреев, ведь после затяжного периода пара­ ноидного коллапса убийства будят совершенно определенные чувства вроде: «А-а-а! Ведь я знал, что враг действительно есть, что он не только у меня в голове!», которые как раз и необхо димы, чтобы оправдать соответствующую групповую иллюзию, что «Германию действительно душат враги» и «евреи на самом деле отравляют кровь». Может показаться, будто драматические внешние события играют роль пускового механизма для иллюзор­ ного решения — к примеру, распространившийся после пожара рейхстага вымысел, что это результат действий заговорщиков, по­ зволил Гитлеру объединить под своей властью Германию — од­ нако на самом деле момент психотического инсайта наступает уже после того, как групповая иллюзия сформировалась. Напри­ мер, как мы вскоре разберем подробнее, групповая иллюзия, будто Фидель Кастро - опасный представитель власти русских и под­ лежит уничтожению американскими силами, на самом деле сфор­ мировалась в июле 1962 г. Лишь в сентябре, уже после того, как конгресс дал Кеннеди особые военные полномочия по отношению к Кастро, Америка послала на Кубу самолеты U-2, которые и об­ наружили ракеты, сыгравшие роль пускового механизма в раз­ витии конфронтации, основанной на иллюзии и известной под на­ званием Кубинского ракетного кризиса.

Вот почему для психоисторика, изучающего периоды, в кото­ рые основная групповая фантазия претерпевает распад, так важ ИСТОРИЧЕСКИЕ ГРУППОВЫЕ ФАНТАЗИИ но внимательно приглядываться к признакам того, что парано­ идный коллапс мог уже произойти и групповая иллюзия уже могла сформироваться. Как впервые указал Салливэн, у ин­ дивидов этот переход к иллюзорной фазе сопровождается чув­ ством сверхъестественной жути, подозрительностью и замеша­ тельством - все эти ощущения исчезают, когда происходит иллю­ зорный инсайт, поскольку все слабости и недостатки, которые в фазе коллапса индивид чувствовал «в себе», в иллюзорной фазе начинают проецироваться на врага, так что мир снова обретает смысл, каким бы опасным ни стал в результате настоящий враг.

Такая групповая динамика объясняет остававшийся до сих пор без объяснения факт, обнаруженный политическими психолога­ ми Хольсти и Нортом20: когда они построили график изменения «индекса паранойи» и провели анализ содержания сообщений не­ мецких средств массовой информации перед первой мировой вой­ ной, то увидели, что параноидное содержание достигло высшей точки в тот самый момент, когда было принято решение о вступ­ лении в войну, - то есть в момент психотического инсайта, фор­ мирования групповой иллюзии- Затем, согласно их графику, страхи резко спадали, поскольку мир вновь «обрел смысл», раз уже был установлен внешний враг и принято решение с ним бороться, пусть даже до объявления настоящей войны еще не дошло. Ка­ кими бы бедственными ни были предстоящие четыре года кро­ вавой бойни, они казались уже меньшим несчастьем по сравне­ нию с ужасными чувствами внутреннего коллапса и беспредмет­ ного гнева, оставшимися позади.

(9) «Которые проявляются в состоянии группового транса, могущего потребовать разрядки в насильственных исторических действиях». Чем больше я изучал исторические групповые иллюзии последних десяти лет и пытался проникнуть­ ся чувствами индивидов, которые прослеживал по документам, тем больше понимал, что во время этого исследования во мне самом происходит нечто весьма странное. Работая с важнейши­ ми документами, я чувствовал, как голова моя будто наполняет­ ся ватой, память притупляется, и я начинал осознавать, что чув­ ствую себя крайне беспомощным перед проблемой, которую пытаюсь решить, - словно в изучении групповых иллюзий, особенно войны, было нечто, все время пытавшееся от ме­ ня ускользнуть и ставившее предмет изучения в особый раз­ ряд, за пределы всего круга проблем, с которыми я когда-либо 248 л л о й д ДЕМОЗ сталкивался. Я начинал чувствовать себя словно в трансе, в со­ стоянии, которое я каким-то образом разделял с изучаемыми людьми. У меня появилось подозрение, что люди, участвующие в групповой иллюзии, сами пребывают в групповом трансе, когда нормальные законы логики как бы временно теряют силу.

Очень хорошо передал это состояние группового транса Сол Беллоу. Пытаясь обдумать проблему войны, Беллоу заметил, как становится «очень сонным... бодрое состояние приходит и уходит по каким-то таинственным причинам... Иногда мне кажет­ ся, будто я сам нахожусь под неким страшным гипно­ тическим влиянием - я одновременно видел и не видел беды нашего времени. Я собственной персоной испыты­ ваю и терплю это чередующееся разгорание и угасание и вижу, что другие тоже этому подвержены. Я хорошо знаю историю первой мировой войны и русской рево­ люции, видел Освенцим и Гулаг, Биафру и Бангладеш, Буэнос-Айрес и Бейрут, но вернувшись к фактам, я сно­ ва обнаруживаю, что теряю нить. Тогда я опять начинаю подозревать влияние некой отвлекающей силы - бесов­ ской воли, затрудняющей наше понимание. Я напрягаюсь, как могу, стараясь обдумать... не бродим ли мы, слегка одурманенные хлороформом». Групповой транс включает все атрибуты основных процессов индивидуального иллюзорного мышления, используя многие из тех механизмов, которые Кляйнианская школа называет парано­ идно-шизоидной позицией, но только здесь алогичное мышление единодушно поддерживается группой. Вот почему групповое сумасшествие гораздо сильнее - и менее изучено - по сравне­ нию с индивидуальным. Вот лишь некоторые из наиболее общих правил мышления в состоянии группового транса;

(а) Противоположности никогда не противоречат друг другу. Евреи могут одновременно быть и презренными слабака­ ми, и всемогущими отравителями - эти два образа не влияют друг на друга;

Россия может рушиться и быть неэффективной, но в то же самое время находиться на пике могущества и стремлений к экспансии;

можно считать (что мы и делаем в настоящее время), что в истории войны происходят регулярно, и в какой нибудь другой стране война, раз произойдя, вскоре обязательно повторится, но в то же время планировать свою жизнь, исходя ИСТОРИЧЕСКИЕ ГРУППОВЫЕ ФАНТАЗИИ из аксиомы, что на нашем веку войн не будет. Противополож­ ные утверждения, которые при нормальном, здравом мышлении видоизменились бы под влиянием друг друга, в трансовом мыш­ лении просто сосуществуют бок о бок.

(б) «Ошибки» плодятся. Когда, например, Трумэн разрешил Макартуру продолжить наступление на север в Корее, несмот­ ря на предупреждения Китая, что он ответит военными действи­ ями, это назвали «ошибкой», вопреки массе свидетельств, доказы­ вающих, что «ошибки» такого рода мотивированы. Мюнхен «ошибка», Перл-Харбор — «ошибка», залив Свиней - «ошибка», Вьетнам - «ошибка», все это «ошибки», а не желания.

(в) Два плюс два равняется ноль. Чем больше риск, тем меньше он осознается в групповом трансе. Говоря словами Эйх мана: «Когда гибнут сотни - это катастрофа. Когда пять милли­ онов - это статистика». Когда президент Кеннеди во всеуслы­ шанье объявил нам по телевидению, что отклонил предложение Хрущева обменять кубинские ракеты на наши устаревшие турец­ кие ракеты и намекнул, что вскоре будет вынужден предпринять вторжение в Кубу, хотя при этом сто миллионов американцев могут погибнуть от русских ракет, мы все кивнули в знак одоб­ рения из глубин своего группового транса - конечно, цифра была чересчур грандиозна, чтобы иметь личную значимость.


(г) Личные затруднения заменяют политику. Вот как президент Кеннеди резюмировал отношения Америки с Россией в начале своей бытности президентом: «Если Хрущев захочет макнуть меня носом в грязь, между нами все кончено». Со сво­ ей стороны, Хрущев во время Кубинского ракетного кризиса признает, что Россия мыслит такими же сумасшедшими «пер­ сонализированными» категориями:

«Когда я спросил военных советников, могут ли они дать гарантию, что эти ножницы не повлекут гибель пятисот миллионов людей, они посмотрели на меня как на сумас­ шедшего или, того хуже, как на предателя... Самая боль­ шая трагедия, по их мнению, заключается не в том, что наша страна может быть полностью разорена и раз­ рушена, а в том, что китайцы или албанцы могут обви­ нить нас в примиренчестве или в слабости. Поэтому я сказал себе: «К черту этих маньяков. Если я добьюсь от Соединенных Штатов гарантии, что они не станут свер­ гать правительство Кубы, я уберу ракеты». Так оно и вышло. И поэтому сейчас меня ругают китайцы и албан­ цы. Они говорят, будто я испугался вороньего пугала. Ка­ кая все это чепуха! Какая мне будет радость от того, что в последние часы своей жизни я буду знать, что, хотя наша великая страна и Соединенные Штаты полностью лежат.в развалинах, национальная честь Советского Со­ юза сохранена?»

Все «персонализированные» реакции, свойственные состоянию группового транса, принимают за аксиому, что внешний по отно­ шению к группе мир внезапно становится полон «другими», ко­ торые из кожи вон лезут, стремясь унизить нацию, а особенно ее лидера. По сути, в периоды группового транса внешняя по­ литика настолько связана с унижением, что поиск группового пси хотического инсайта обычно принимает форму «поиска способа унизить другого». Это результат двух групповых процессов ста­ дии коллапса. Во-первых, лидер чувствует по отношению к себе растущий гнев группы, в том числе постоянные атаки на его чув­ ство собственного достоинства, но не признает, что этот гнев ис t ходит от его собственной группы, а приписывает его внешнему миру: «Не американский народ пытается меня унизить, а рус­ ские». Внимательный анализ обвинений, которым, по мнению ли­ дера, он подвергается со стороны внешних групп, показывает, что многие из них - почти в точности те же обвинения, что он слы­ шит от членов собственной группы. Параллельно протекает и второй процесс, в котором как группа, так и ее фантазийный ли­ дер, сталкиваясь с крахом защитной структуры, с саморазруше­ нием личности, испытывают крайнюю степень нарциссического гнева и приобретают склонность к унижению. «Унижающий чу­ жак» - это просто критический, обвинительный, преследующий отклик суперэго, спроецированный на других: «Американские цен­ ности рушатся, и все, что мы из себя представляем - это лишь масса эгоистических желаний - русские видят, как низко мы пали и пытаются унизить нас».

(д) «Ничто не реально, все — фантазии». В групповом трансе процесс дереализации настолько силен, что я не знаю ни одного примера, чтобы какая-либо нация, вступая в войну, удо­ сужилась бы подсчитать, какие жертвы, человеческие и матери­ альные, повлекут за собой такие действия. Смерти представля­ ются чем-то совершенно нереальным организаторам этих дей­ ствий, ведь ими движет иллюзорный транс. Например, за время ИСТОРИЧЕСКИЕ ГРУППОВЫЕ ФАНТАЗИИ Вьетнамской войны Пентагон ни разу не попытался сделать точ­ ный подсчет жертв среди мирного населения» даже той его час­ ти, которую мы, подразумевалось, защищали. Когда в 1966 г. один студент Гарвардского университета спросил госсекретаря по обо­ роне Макнамару, слывшего человеком, знающим истинные циф­ ры, сколько мирных жителей погибло во Вьетнаме, тот признал­ ся, что просто не имеет об этом понятия.

Человеческие жертвы имеют свою функцию в состоянии группового транса - они обосновывают свойственное групповой иллюзии внутреннее насилие. Если по каким-то причинам лю­ дей погибает недостаточно для соответствия внутренней фанта­ зии, начинает казаться, что что-то не на месте. Вот что сказал Никсон, когда людские потери американцев резко пошли на спад к концу Вьетнамской войны: «Показатели американских потерь во Вьетнаме снова достигли очень низкого уровня. Но я-то знаю, что это могут быть происки коммунистов, которые добиваются эскалации боев, что дастся мне гораздо тяжелее». (е) Историческая амнезия - это правило. В наш век на войне погибло 100 миллионов человек, а на планете находится разрушительная сила мощностью в 10000 тонн тротила на душу населения, включая мужчин, женщин и детей, но когда просто на­ поминаешь, что нас, возможно, ждет страшная катастрофа, как правило, встречаешь пустые взгляды и рискуешь прослыть не­ уравновешенным типом. Историческая амнезия - один из пер­ вых симптомов группового транса. То, что войны и революции всегда случаются неожиданно, может быть связано вовсе не с тем, что насилие трудно предсказать, а с тем, что на библиотеч­ ных полках после таких событий все равно оказывается больше книг о ювелирном искусстве, чем о войнах — настолько сильна в нас потребность отрицать само существование своих группо­ вых иллюзий.

(ж) Цели исчезают, а действие становится неотврати­ мым. Один из самых поразительных результатов мышления группового транса - это то, что ни одна революция, война или другая групповая иллюзия не начинается с какой-то определен­ ной целью, которой призвано достичь данное действие. Логичес­ кое допущение, что каждый военный лидер имеет план действий на тот момент, когда война будет выиграна, на самом деле неверно.

Хотя и предполагается часто, что войны и революции имеют экономическую причину, никогда еще группа не составляла 252 ллойд ДЕМОЗ документ, в котором излагались бы экономические последствия предполагаемого действия. Если бы на самом деле так и было, этих действий не было бы, поскольку это крайне неэкономичный способ добиваться желаемого. Целью является действие само по себе, а не его последствия. Когда в Японии проигнорировали со­ общения разведки, единодушно содержавшие один вывод: «США в любом конфликте победит Японию», когда в Германии проиг­ норировали предупреждения разведки о том, что война как с Рос­ сией, так и с Англией неизбежно закончится поражением Гер­ мании, когда президент Джонсон проигнорировал прогноз ЦРУ:

«Массированная бомбардировка Северного Вьетнама не принесет победы», то во всех этих случаях мы сталкиваемся не просто с «оптимизмом». Целью здесь являлось насилие и эмоциональная отдушина, которую представляет собой само действие, а не его вероятные последствия, выраженные в осязаемом результате, хотя даже самые ревностные сторонники войны могли считать главным именно, материальный результат. В групповом трансе действие становится неотвратимым, поскольку в нем осу­ ществляются иллюзорные мотивы. Начинает господствовать мышление, в буквальном смысле свойственное сумасшедшим оно допускает такие идеи, как «предупредительная война» или «лучше смерть, чем коммунизм».

(з) Насилие как императив. Поскольку на стадии группо­ вой иллюзии враг, внутренний или внешний, служит в качестве вместилища проекций, побуждение к действию подразумевает потребность в уничтожении носителя этих спроецированных чувств. Весь беспредметный гнев фазы параноидного коллап­ са теперь ставится на службу организованной групповой иллю­ зии, и враг расценивается хуже преступника, он существует лишь для того, чтобы его убить. Разумеется, официальный враг - не единственная жертва - кроме него, группа косвенно убивает множество собственных представителей ид, свою молодежь, которая находится в наиболее сексуальной и агрессивной жиз­ ненной фазе.

Групповая иллюзия столь сильна, что успешный результат насильственных действий группы, который явно зависит лишь от силового перевеса, группой всегда рассматривается как подтвер­ ждение превосходства моральных ценностей самой групповой фантазии. Так, успех или неудача Америки в «войнах против коммунизма», например, в Корее или во Вьетнаме, расценивают ИСТОРИЧЕСКИЕ ГРУППОВЫЕ ФАНТАЗИИ ся как указание на успех или неудачу американских либераль­ ных ценностей;

различные победы древних Афин или Спарты почему-то считаются доказательством преимуществ соответству­ ющей политической системы;

разгром испанской армады указы­ вает на величие елизаветинских ценностей;

поражение американ­ ского Юга в войне против Севера связывается с моральным превосходством аболиционизма и т. д. Все военные триумфы принято объяснять мужеством и превосходством «победившей»

системы групповой фантазии, но такие объяснения фактически утверждают, что прав сильнейший, и отрицают посылку, соглас­ но которой любое насильственное действие - это по сути про­ вал, а не триумф истинных человеческих ценностей.

Подведу итог. Концепция исторической групповой фантазии включает теорию истории, разворачивающейся в циклах попы­ ток индивидуумов сформировать большие группы вокруг разде­ ляемых систем фантазии, основанных на переносе личных пси­ хосексуальных конфликтов психоклассов все более и более высокого уровня, причем каждый цикл достигает высшей точки в момент параноидного коллапса групповой фантазии и вопло­ щения групповой иллюзии для освобождения от разделяемых чувств внутреннего хаоса и гнева. Эти циклы имеют место бла­ годаря психоисторической динамике группы, которая относится к сфере психе, существующей независимо от индивидуального не­ вроза, но вытекающей из его содержания. Независимость стадий исторической групповой фантазии от стадий индивидуального не­ вроза вызывает странное ощущение разрыва между публичной и индивидуальной сферами, которое отражается в дискуссиях ти­ па: «Были ли немцы действительно больны, пойдя за Гитлером?»


или «Сошла ли Америка с ума во время Вьетнамской войны?»

Одна и та же совокупность индивидов - с одним и тем же уров­ нем зрелости, с одними и теми же индивидуальными психически­ ми расстройствами и степенью психотичности - в один момент цикла групповой фантазии могут успешно справляться с задачей связывания своих страхов при «сильном» фантазийном лидере, а несколькими годами позже уходить на войну, при полном отсутствии изменений индивидуальной психодинамики, или «лич­ ного здоровья». Мы «дружно сходим с ума» по ходу цикла груп­ повой фантазии, занимающего от нескольких лет до нескольких десятков лет, следуя психоисторической групповой динамике, которая совершенно не зависит от циклов индивидуальных 254 л л о й д ДЕМОЗ расстройств, от изменений в моделях воспитания детей или от каких-либо других критериев.

В отличие от той «естественной терапии», которая, я считаю, происходит на протяжении истории в семьях, когда следующие поколения взрослых пытаются лучше воспитывать своих детей, чем это делали их собственные родители, прохождение через по­ следовательные циклы групповых фантазий, по моему мнению, не является терапевтическим. На самом деле связанное с группо­ вой иллюзией насилие травмирующе действует на индивида, на семью и на способность родителей перейти к более зрелой пси­ хической структуре следующего поколения. Таким образом, ис­ торию можно рассматривать как состязание между терапией, происходящей по мере эволюции семьи, и травмами, причиненны­ ми насилием групповой иллюзии.

Задачей остальных разделов этой главы будет дать эмпи­ рический материал, доказывающий мою теорию о том, что истори­ ческие группы время от времени бросает от устойчивой группо­ вой фантазии к параноидному коллапсу, а затем к групповой ил­ люзии в соответствии с групповой динамикой, как это уже было мной описано. Однако, прежде всего я хотел бы ознакомить чита­ теля с новым техническим приемом - фантазийным анализом, который, я полагаю, может помочь в задаче выявления конкрет­ ных исторических групповых фантазий, скрытых в массе доступ­ ного психоисторику эмпирического материала.

ФАНТАЗИЙНЫЙ АНАЛИЗ НИКСОНОВСКИХ МАГНИТОФОННЫХ ЗАПИСЕЙ Частью понятия исторической групповой фантазии является предположение, что основная масса публичных выступлений, ко­ торые постоянно анализируют психоисторики, имеет защитный характер, и функция их - обмануть рассудок, заставить его при­ нять рационалистические доводы, под которыми на самом деле скрывается разделяемое членами группы фантазийное послание.

Хотя это чисто защитное содержание само по себе представляет интерес, и игнорировать его нельзя, скрытую за ним групповую фантазию можно с легкостью разглядеть, лишь выбрав и после­ довательно выписав большинство слов с сильной эмоциональ­ ной окраской - тогда только всплывут темы и взаимосвязи, кото ИСТОРИЧЕСКИЕ ГРУППОВЫЕ ФАНТАЗИИ рые в противном случае остаются погребенными под массой защитного материала, Один полезный, как я убедился за последние несколько лет, прием заключается в тщательном разборе исторического доку­ мента - будь это газетная статья, речь президента или протокол заседания.комиссии конгресса, в выписывании метафор, сравне­ ний, телесных образов, слов, выражающих сильные чувства, повто­ ряющихся фраз и символических выражений, а затем в анализе их содержания- Такую процедуру, которой я дал название «фан­ тазийный анализ», проводить довольно легко, если сначала оце­ нить оригинальный материал с точки зрения очевидного содер­ жания и удовлетворить свое разумное желание - знать, что же автор хочет сказать о «реальных» событиях. Затем, когда доку­ мент полностью уложится в уме, его следует пересмотреть ис­ ключительно с точки зрения фантазийного содержания. Фанта­ зийное содержание документа редко составляет больше одного процента от общего текста, и вычленить его можно с помощью следующих восьми правил:

1. Фиксируйте все метафоры и сравнения независимо от кон­ текста. Сказать это проще, чем выполнить — история этимо­ логии показывает, что все идиоматические выражения внача­ ле имеют метафорический оттенок и лишь после долгого употребления приобретают совершенно конкретный смысл.

Пограничные случаи лучше фиксировать, чем оставлять без внимания - например, выражение «отрезать руки» начинает приобретать фантазийный оттенок (на совещании по разору­ жению) в сочетании с другими фантазийными словами, в буквальном смысле выражающими идею отрезания человечес­ кой руки.

2. Фиксируйте все телесные образы, слова, выражающие силь­ ные чувства, яркие эмоциональные состояния. Слова «убить», «смерть», «любовь», «ненависть» и т.д. явно представ­ ляют собой важные эмоциональные сообщения, но какую за­ мечательную картину мы увидим, когда соотнесем частоту их повторяемости в тексте с одновременным отрицанием их важности и защитой от эмоциональной значимости этих слов.

На заседаниях, где решается вопрос о вступлении в войну, ча­ сто большая часть времени тратится на обсуждение процедур­ ных вопросов на очень скучном и неэмоциональном языке, но как только присутствующие начинают засыпать, дискуссия 256 ллойд ДЕМОЗ переходит к выражениям типа: «прикончить спорный законо­ проект» или «продвижение законопроекта зашло в мертвый тупик», здесь психоисторик должен быть настороже, чтобы уловить слова «прикончить» и «мертвый».

3. Фиксируйте все повторяющиеся, необычные или неумест­ ные использования слов. Это требует полного сосредоточения, особенно при анализе большого документа, ведь повторения часто оказываются на большом удалении друг от друга в тексте, а «необычность» слова или фразы зависит от контек­ ста. Например, когда в одном документе, относящемся к рус­ ской революции, несколько раз повторяется слово «дебют»

(обозначающее революцию), его следует зафиксировать как важное необычное слово, которое является носителем особен­ но мощного эмоционального послания.

4. Фиксируйте все слова и выражения явного символическо­ го характера, особенно политические термины - флаги и т.д., хотя и на семейную символику следует обращать внимание, а также на любые другие выражения с явным символическим смыслом.

5. Исключите все отрицания. Оратор, который выходит на трибуну и начинает: «Сегодня я не хотел бы говорить о вой­ нах, революциях, смерти, страхе и разрушении», конечно, выра­ жает то самое позитивное послание, которое отрицает. Все отрицания составляют часть защитной, а не фантазийной структуры: как сказал когда-то Фрейд, подсознание не знает отрицаний.

6. Исключите все субъекты и объекты. Основной защитный прием включает проекцию субъекта и (или) объекта, поэто­ му при выяснении истинного субъекта/объекта фантазии не следует ориентироваться на оратора. Если в документе гово­ рится «русские трещат по швам», выписываются лишь слова «трещат по швам»;

а трещат ли действительно русские по швам или это сам оратор (и его группа) чувствует, будто трещит по швам, выяснится из другого источника.

7. Фиксируйте все открытые реакции группы: смех, моменты спада напряжения на собраниях и заседаниях, обмолвки, сло­ ва в сторону, напряженное молчание и т.д., везде, где это толь­ ко возможно.

8. Обращайте внимание на длительное отсутствие образов.

Если в протоколе собрания или заседания идут целые стра ИСТОРИЧЕСКИЕ ГРУППОВЫЕ ФАНТАЗИИ ницы диалога без единого образа, сделайте в скобках помет­ ку в своем анализе, ведь это указывает на отсутствие груп­ пового развития и означает, что групповая фантазия по каким то причинам строго подавляется.

Чтобы проиллюстрировать, какого рода новые темы и взаимо­ связи можно обнаружить благодаря данному методу, в этом разделе главы я воспользуюсь свежим историческим докумен­ том, никсоновскими магнитофонными записями, и на следующих нескольких страницах представлю каждое отдельное слово фан­ тазийного языка, обнаруженное при помощи перечисленных правил, — результат полного фантазийного анализа 800 страниц магнитофонных записей, впоследствии дополненных и исправлен­ ных в докладе судебной комиссии, сличившей версию Белого дома с доступным оригиналом магнитофонных записей. В ка­ честве неформальной проверки на надежность я сверил свой спи­ сок отобранных слов и выражений с версиями нескольких кол­ лег, следовавших тем же правилам. У всех был практически тот же список фантазийных слов, лишь в некоторых случаях у них оказывалось несколько дополнительных слов, которым я не при­ дал значения. (Предлагаю читателям самим проверить надеж­ ность метода на легко доступном тексте магнитофонных запи­ сей.) Ниже я целиком воспроизвожу все прозвучавшие на двух первых совещаниях, в сентябре 1972 г. и в феврале 1973 г., предложения, где появлялись фантазийные слова, и выделяю эти слова жирным шрифтом, так что читатель может исследовать и соседствующий с ними материал. Кроме того, в скобках я ука­ зываю номер страницы, с тем, чтобы дать представление о встре­ чаемости в тексте фантазийных слов, которая не столь уж велика.

Вот что дает анализ первых двух совещаний, оба происходили между Никсоном и Джоном Дином:

15.09.72 г.: Ничто не грозит с треском рухнуть... Как вы знаете, это помойное ведро с червями — то, что творится... спо­ соб, которым вы со всем этим справлялись, напоминает мне очень искусное затыкание пальцами течи, которая появилась здесь и появляется там(61). Поэтому вы лишь изо всех сил пы­ таетесь застегнуться на все пуговицы(бб).

20.02.73 г.:...похоже, что здесь-то оно и всплывет и они за это ухватятся(70). Они бы ему устроили горячее сиденье (72)....Оно будет жарким, я думаю, что они настроены жестко.

9.

258 ллойд ДЕМОЗ Я думаю, что каким-то образом они собираются пролить кровь, но я также абсолютно уверен, что если кто-нибудь будет равнять на это их весло...(81)... Врачи говорят, что у бедного старого джентльмена опухоль... у него мозговая опухоль (82)...Я даже самого смутного представления не имею. История с Салливэ ном - вот где могла произойти утечка относительно истории с «Тайм Мэгэзин», вокруг которой мы выстраиваем сплошную ка­ менную стену (84). Из моей канцелярии никогда не было утеч­ ки. Из моей канцелярии никогда не будет утечки. Я не соби­ раюсь допытываться, как происходит утечка, и я не хочу узнать, что утечка происходит через вас (86)...Я пытался вдолбить это в его толстый череп. Он не твердолобый...(90)...Я плани­ рую серию мозговых штурмов с некоторыми людьми из прес­ сы... Вы знаете, я мелкая рыбешка(91).

Первое, на что обращаешь внимание, следя за номерами стра­ ниц, — это спорадический характер фантазийного содержания. Это выглядит так, будто участники совещания несколько минут ста­ раются удерживаться от применения фантазийного языка, затем позволяют себе несколько ярких эмоциональных фраз - корот­ кую вспышку, и опять на несколько минут возвращаются к от­ рицанию или к решению рабочих задач. (Я обнаружил, что это вообще свойственно большинству совещаний и заседаний, не только тем, которые я изучаю по протоколам, но и тем, в кото­ рых участвую сам. Каждый раз, когда группа в течение пяти или десяти минут обходилась без какого бы то ни было фантазий­ ного языка, я чувствовал неловкость, эмоциональную неопреде­ ленность, ощущал себя выброшенным из группового развития, пока новая вспышка фантазийного языка не снимала напряжение и не возвращала мне контакт с текущей групповой фантазией, выраженной в очень сжатой форме.) При изучении выделенных жирным шрифтом фантазийных слов из приведенного выше текста обнаруживается несколько тем и образов, на которые раньше я лично не обращал внимания, хотя и до этого несколько раз прочитывал текст магнитофонных записей от начала до конца. Разумеется, каждый, кто прочтет ре­ зультаты фантазийного анализа какого-либо текста, станет тол­ ковать их по-своему, приписывая их различным чувствам и те­ мам, однако существование этих тем должно будет признать большинство психоаналитиков. В данном тексте прежде всего внимание привлечет упоминание чего-то маленького («мелкая ИСТОРИЧЕСКИЕ ГРУППОВЫЕ ФАНТАЗИИ рыбешка», «черви»), ощущение плавания в жидкой среде («течь», «весло», «всплывет»), идея вместилища («ведро», «застегнуться на все пуговицы»), угроза краха («с треском рухнуть») и, быть мо­ жет, две дополнительные темы - раненая голова («толстый че­ реп», «твердолобый», «мозговая опухоль», «мозговые штурмы», «каменная стена») и уязвимый тыл («горячее сиденье»). Разуме­ ется, сопоставлять эти темы каждый будет в зависимости от своей теоретической ориентации. Одни психоаналитики сделают, возможно, упор на протекающую плотину. Другие могут обратить внимание прежде всего на детские образы уязвимости, на стрем­ ление застегнуть свои чувства на все пуговицы, на ощущение гро­ зящей опасности, а кто-то может углядеть здесь фантазию, свя­ занную с образом плода, плавающего в протекающей матке.

Однако какой бы ни была интерпретация, исходная тема четко различима и будет развита дальше по ходу совещаний: ее суть в том, что ограничения, которые до этого сдерживали группу, те­ перь оказались под угрозой разрушения, и может хлынуть поток опасных чувств.

Следующее совещание, в марте 1973 г., в котором участво­ вали Хэйлдмэн, Дин и Никсон, демонстрирует нам уже гораздо более богатую символику на те самые темы, с которыми вы те­ перь знакомы (здесь и далее я буду воспроизводить лишь фан­ тазийные слова каждого совещания):

13.03.73 г.:...в ящике комода.-.рывок и ткань...прятать...тянет вниз... рывок и ткань... кусающий ядро... взры­ вом развеять над ним дымку... застрять на этом... перейти по этому мосту... небольшая бомба... кусок динамита... уб­ рать щит... трещина... операция по очищению... удар трудный орешек... высохшая яма... дорога под уклон»!

дорога под уклон... дорога под уклон... лягаться... под уклон... под уклон... ситуация, как в домино... последний глоток воздуха... доносчик... доносчик... доносчик... они вышвырнули его в ад... истэблишмент гибнет... растет, снося стены... медвежий капкан... настоящая бомба... рас­ каленный.

Теперь групповые чувства, похоже, достигли четвертой стадии своего развития. Первоначальные мягкие образы чего-то просто горячего, с легкими трещинами и утечками, превращаются в символику настоящего взрыва («динамит», «настоящая бомба», «взрыв», «раскаленный», «медвежий капкан»), а сдерживающие 260 ллойд ДЕМОЗ группу ограничения предстают гораздо более уязвимыми («истэб­ лишмент гибнет», «убрать щит», «трещина», «под уклон», «снося стены», «спрятать», «доносчик», «последний глоток воздуха»).

Насильственный характер символики прошел еще несколько делений воображаемой шкалы, начинает чувствоваться растущий гнев и страх, а также символика краха и опасности, характерная для четвертой стадии.

То, что участники ощущают эти гнев и опасность одновре­ менно и как что-то внешнее по отношению к себе, то есть, как часть групповых чувств, и как внутреннее, то есть, как часть соб­ ственной подсознательной фантазийной системы, станет ясно по ходу изложения. Следует заметить, что по крайней мере один из участников, Дин, как раз на это и указывал, когда впоследствии вспоминал этот период при даче секретных показаний по пово­ ду тех совещаний перед юридическим комитетом Белого дома.

Во время этих показаний Дин дважды говорил, что чувствовал себя в этот период «беременным». Один из членов комитета решил, что ослышался, и переспросил: «Мистер Дин, я рискую показаться нетактичным, но правильно ли я понял: во время по­ казаний вы по крайней мере два раза сказали, что были беремен­ ны?» «Да, я употребил эту фразу», - ответил Дин. Члены комис­ сии, будто не веря ушам, повторили по складам: «Бе-ре-мен-ны?»

«Я был беремен тайной, когда начинал давать показания, я гово­ рил, что чувствую себя дамой, которая поначалу сопротивлялась, но потом все равно оказалась беременна»,— ответил Дин. В даль­ нейших показаниях он снова подтвердил, что чувствует уотергей­ тскую тайну внутри себя, и снова сказал, что чувствует себя так, будто действительно зачал через «изнасилование».26 В ходе дальнейшего анализа этого и других совещаний станет очевидно, что высказанные Дином чувства относятся прежде всего к расту­ щим внутренним гневу и тревоге, и только во вторую очередь к воспринимаемой им внешней «реальной» обстановке в группе.

Неделей позже Дин начал свое совещание с Никсоном зна­ менитой речью о «раковой опухоли, разрастающейся на институте президентства» - образ, на самом деле введенный в групповой процесс самим Никсоном, употребившем его в ходе процитиро­ ванного выше февральского совещания: Никсон сказал о «моз­ говой опухоли», и Дин продолжил этот образ. (В действитель ности Никсон часто использовал образ «рака» на протяжении своей карьеры, правда, чаще всего, как и большинство политиков, ИСТОРИЧЕСКИЕ ГРУППОВЫЕ ФАНТАЗИИ по поводу внешнеполитических дел. Так, в 1962 г. он сказал:

«Куба - это рак»,25 и это выражение могло получить распрост­ ранение.) Вот как звучит фантазийный анализ этого совещания (советую читателю прочитать весь этот фрагмент вслух):

21.03.73 г.:...рак внутри... растущий... растущий... рас­ тущий... взрыв... взрыв... бедствие... рыба или готовая на живка... удары... удар... безжалостно толкает... Белому дому не везет... Белый дом... Белый дом... толкающий...

прорваться на свободу... сдерживание... удерживать...

взорваться... растущий рак... взрывающийся... пробку на бутылку... удары... растущий... растущий... удары...

скрыть... ломающий... они оберегают собственный зад...

защитить мою задницу... испуганный... взрывается... сло­ манный... куски... над этой пропастью... удар... горячий...

удары... вниз по дороге... тянет назад... скрыть это... за­ хоронить... накаляться... накаляться... куски и ошметки...

сломанный... куски и ошметки... истечь кровью и погиб­ нуть...висящий...выдувая свист...опускаться в дым... рас­ крыться... вырваться на свободу... упирающийся дракон...

разъедание... разъедание... долгая дорога... они защища­ ют собственный зад... взрываться,., крах... растущий рак...

вычистить его... вычистить рак... вырезать рак... удар.

Первое, что следует заметить по поводу этого совещания, ко­ торое замечательно своей выразительностью и эмоциональным единством, - это то, что в марте 1973 г, ситуация с Уотергей том на самом деле была далека от «накала», так что язык сове­ щания никоим образом не был обусловлен страхом перед раз­ глашением тайны. И действительно, Никсон был только что пере­ избран огромным большинством, Уотергейт не был доведен до судебного разбирательства, и последствия этого дела удалось све­ сти к минимуму. После этого самого совещания Ханту заплати­ ли за молчание, и тайну успешно удавалось скрыть. Как разбе­ рем мы в этой статье, язык, свидетельствующий о лавинообраз­ ном нарастании внутреннего насилия, в своем появлении на несколько дней, недель или месяцев упреждает реальную, внеш­ не опасную ситуацию. Как постулирует наша теория групповых исторических фантазий, коллапс групповой фантазии и зарожде­ ние фантазий растущего внутреннего насилия вначале лишь ощущаются внутренне (и об этом свидетельствует язык приве­ денного выше фрагмента) как «рост раковой опухоли», которая 262 ллойд ДЕМОЗ вот-вот «взорвется» кровоточащими «кусками и ошметками» — образы «параноидного коллапса», характерные для этой стадии и только потом, когда группа превращает фантазию в реаль­ ность, переходят в разряд внешних обстоятельств.



Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 | 9 |   ...   | 14 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.