авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 23 | 24 || 26 |

«Российская Академия Наук Институт философии ФИЛОСОФИЯ НАУКИ Выпуск 5 Философия науки в поисках новых путей ...»

-- [ Страница 25 ] --

в сферу «рациональной критики» нечто большее, чем анализ отно попперианец, он должен выразить и оценить все интеллектуальное практику наравне с высказываниями — и таким образом включает упрощая содержание «3 го мира», на основе которого, как добрый что всякий, кто включает в «интеллектуальное содержание» науки опыт ограничивался математикой, Имре заблуждался, слишком циональной критики» в науке? Прежде всего я готов предположить, ности, я буду утверждать, что в силу того, что его первоначальный ностью) следующее — это базис для функционального анализа «ра философией математики и философией естественных наук. В част содержанием) и «профессиями» (с их институциональной деятель сколько вопросов о параллелях — или отсутствии таковых — между анализе отношение между «дисциплинами» (с их интеллектуальным позицией Майкла Полани и моей, с другой. Здесь же я поставлю не Почему же все таки Имре Лакатос не смог понять, что в моем границу между собственной поздней позицией, с одной стороны, и крайнего элитаристского авторитаризма9.

ные причины, по которым Лакатос пытался провести столь резкую личие и представил мою позицию в карикатурном виде, как позицию В заключительных разделах этого доклада я приведу две возмож на «Человеческое понимание» проигнорировал это важнейшее раз когда обнаружил, что Имре Лакатос в своей неоконченной рецензии этому я испытал некоторое изумление, чтобы не сказать раздражение, 3. ЧТО ВХОДИТ В «ТРЕТИЙ МИР»?

271 Ст.Тулмин История, практика и «третий мир» (трудности методологии Лакатоса) 270 История, практика и «третий мир» (трудности методологии Лакатоса) Ст.Тулмин рическую релевантность и применение, «3 й мир» должен включить науки, а не к действительной природе естественных наук. Несмотря в себя, по существу, и практику науки помимо ее высказываний, вы- на свои публичные выступления против позитивизма и всех их работ, водов, терминов и «истин». ни Поппер, ни Лакатос не могли полностью порвать с наследием На эту уступку Лакатос не желал идти. Из за своего математи- Венского кружка. В частности, исходный опыт Лакатоса как мате ческого темперамента он относил все намеки на практику на счет матика, по видимому, мог помешать ему осознать необходимость иррациональной капитуляции перед эмпирической социологией такого разрыва.

или психологией. При этом он не останавливался перед тем, чтобы В чистой математике есть, однако, два аспекта, которые до из представить взгляды своих оппонентов в карикатурном виде и не вестной степени сближают ее с любой естественной наукой.

замечать их главных аргументов. М.Полани мог бы защитить себя и 1). Интеллектуальное содержание теоретической системы в чи без моей помощи, поэтому я буду говорить только от своего имени.

стой математике может быть сведено с высокой степенью приближе Подробное описание «концептуального изменения» в науке, ния к системе высказываний, выражающих это содержание. С точки данное в 1 м томе «Человеческого понимания», построено на раз- зрения математики теоретическая система и есть просто система личении, которое имеет в точности те же «критические» последствия, высказываний, вместе с их взаимосвязями. Содержание практики — что и попперовское различение «третьего мира» рациональной т.е. практических процедур, с помощью которых идентифицируются критики, с одной стороны, и первого и второго (физического и мен- или генерируются собственно физические экземпляры объектов, тального) миров эмпирического факта, с другой стороны, а именно описываемых системой, будь то безразмерные точки, равные углы, различение между «дисциплинами» и «профессиями». В науке, одинаковые скорости или что угодно — является «внешним» для понимаемой как «дисциплина», все непосредственно открыто для системы. Содержание практики, так сказать, не имеет прямого от рациональной критики, включая те части ее интеллектуального со- ношения к оценке данной математической системы, если она по держания, которые более обнаруживаются в практике исследования, нимается просто как «математика».

чем в высказываниях. Напротив, институциональные взаимодей- 2). В некоторых ветвях математики (если не во всех) возможна ствия, которые образуют научную деятельность, рассматриваются также дальнейшая идеализация: можно представить ситуации, когда как «профессия», и открыты для рациональной критики лишь данная форма математической системы принимается за ее оконча опосредованно, через исследование, насколько они служат интел- тельную и дефинитивную форму. Например, когда Фреге разработал лектуальным потребностям дисциплины, способствовать которой свой «логический» анализ арифметики, он утверждал, что добился окончательной формы для нее. В конечном счете, утверждал он, они призваны. Вообще говоря, не так уж трудно отличить практику философы математики могли бы «содрать» те «наросты», которыми науки от ее политики. Вопросы практики остаются интеллектуаль ными или дисциплинарными предметами;

вопросы политики всегда столь густо «обросли арифметические понятия в их чистой форме, институциональны или профессиональны. с точки зрения разума». Это платоническое направление вело к Хотя мои рассуждения часто ошибочно истолковывали как тому, что арифметика вырезалась из ее истории. Арифметические уравнивание этих двух вещей, я прилагал немало усилий, чтобы понятия б la Фреге более не могли рассматриваться как истори подчеркнуть различие между ними всякий раз, когда представля- ческие продукты, о которых кто то мог бы однажды сказать, что лась такая возможность. (В книгу даже входят отдельные главы, они лучше, чем соперничающие с ними, но столь же привязанные рассматривающие в отдельности проблемы, касающиеся «дис- к данному времени понятия. Единственный вопрос, который по циплин» и «профессий» соответственно.) В отличие от тех, кто зволяет задать себе Фреге, заключается в следующем: «Верен ли настаивает на внутренне непоколебимом авторитете какого либо этот анализ?». Либо он правильно описывает «чистую форму» ариф лидера науки или научного института, я старался особенно по- метических понятий — рассматриваемых как обитатели «третьего казать, что деятельность и суждения ученых, будь то индивиды мира», — либо он просто ошибочен. Уклоняясь от того, чтобы рассма или группы, всегда открыты для рационального пересмотра. По тривать свою концепцию просто как некоторое временное улучше релятивистских историков, таких как ранний Кун.

сумел избежать Лакатос, и чрезмерно расширенного рационализма рационализма формальных логиков и математиков, которого так и не то что же это такое, позвольте спросить?

необходимый средний путь, позволяющий уйти от крайностей узкого ризм», которые Имре позднее отвергал у других философов науки, «анти рационализма» в философии науки, напротив, оно указывает эта позиция не есть самый настоящий «историцизм» или «элита практики вовсе не является свидетельством какого бы то ни было предметом критического применения философии математики. Если вывода в формальных научных рассуждениях. Исследование научной принимаются работающими математиками, сами по себе являются нительных процедур в науке, нежели тщательно исследовать шаги изменения в том, как идеи «истины», «доказательства» и «роста»

обращать внимание на интеллектуальную плодотворность объяс рическое развитие, а также с тем, что исторически происходящие «рациональная критика» в не меньшей степени состоит в том, чтобы ны анализироваться и применяться так, чтобы учитывать их исто же четко утверждаю, что могут. С моей точки зрения, например, стандарты доказательства и образцы открытий в математике долж «процедуры» не могут на это претендовать, тогда как я точно так Таким образом, Лакатос согласился с тем, что понятие истины, же, как высказывания и их вероятность. Имре четко утверждал, что менила характер математического роста...»7.

претендовать на место в сфере рационального критицизма точно так истине, изменила стандарты математического доказательства, из ший философский вопрос: могут ли процедуры и их плодотворность в математическом критицизме изменила понятие о математической Но поступая таким образом, он как бы считал уже решенным важней было поворотным пунктом в истории математики. Эта революция «прагматизм, элитизм, авторитаризм, историцизм и социологизм».

Учитель: Вы не правы, Бета. Они приняли ее и их принятие блясь объявил меня анти рационалистом, будто бы выступающим за дикорастущую форму опровержения!

Вооружившись этим ошибочным истолкованием, Имре не коле тического роста. Но математики никогда не примут эту последнюю «третьего мира».

раскрытая Пи, представляет наиболее важный двигатель матема- оппозиция собственно логическим требованиям рациональности и расширяющая понятия тенденция эвристического критицизма, высказывания, по видимому, должно представляться ему как некая ную марку за настоящее опровержение! Я хорошо вижу, что мягкая живает не меньшего внимания, чем сформулированные в ее языке Бета: Да. Никто не захочет принять эту последнюю выпущен- мое акцентирование неязыковой практики науки, которая заслу «открытого» радикального расширения понятий? рациональные процедуры) не имеют места в «третьем мире». Итак, «Тета: Вернемся к делу. Вы чувствуете себя несчастными из за таким образом Имре просто полагает, что процедуры (пусть даже математики: сказывания и их вероятность» и «процедуры и их плодотворность», радикальных изменений интеллектуальной стратегии в истории с высказываниями и их вероятностью...». Строго разделяя «вы опровержений», утверждается, что case law возникает в результате приравнивании «проблем третьего мира» и «проблем, связанных математике. В конце диалога, образующего ткань «Доказательств и ворность»;

во вторых, в его явном (хотя и вскользь оброненном) возвращением к первоначальной позиции Имре по отношению к «наличная цена», вместо моих терминов «процедуры» и «плодот следования», власть которого признают ученые, являются просто заключена, во первых, в словах Имре «социальная активность» и Забавно, но эти финальные уступки «закону для данного ис- Небольшая, но ехидная передержка, очевидная в этом отрывке, вопрос... прибыли и убытков».

в нашем скандальном элитаризме, авторитаризме и т.п.? Вот в чем наряду с проблемами их наличной цены, решаемыми в терминах ским», как Полани или мой. Тогда откуда же этот поток обвинений «концептами», «концептуальными популяциями», «дисциплинами», логии научных программ становится почти таким же «историцист- мастерством и социальной активностью, которые Тулмин называет В этой заключительной фазе (Лакатос3) подход Имре к методо- сифицируемости, а не на проблемах «рациональности», связанных с 265 Ст.Тулмин История, практика и «третий мир» (трудности методологии Лакатоса) 268 История, практика и «третий мир» (трудности методологии Лакатоса) Ст.Тулмин ние, которое с дальнейшим развитием математики могло бы сме- теоретические предложения, но также процедуры их применения в исследовательской практике, то ни ученый, ни философ не мо ниться последующим концептуальным изменением, он предпочитал гут ограничить свое «рациональное» или «критическое» внимание играть, делая только самые высокие и «беспроигрышные» ставки.

формальными идеализациями этих теорий, т.е. представлениями этих Философы, привыкшие работать в рамках формальной логики теорий как чистых систем высказываний и выводов, образующих и чистой математики, могут в конечном счете вполне естественно логико математическую структуру.

предположить, что объектами и отношениями, подлежащими «ра Для многих философов науки это неприемлемая мысль. Они циональной оценке» и составляющими население попперовского пытаются рассматривать «рациональный критицизм» как предмет (и платоновского?) «третьего мира», являются высказывания, фигу «формальной оценки», «логической строгости» и т.п. так, что введе рирующие в них термины и логические связи между ними8. Однако ние исторически изменчивого тела практики выглядит для них как сомнительно, является ли это предположение хорошо обоснован опасная уступка «иррационализму»;

и когда М.Полани утверждает, ным. Даже в тех естественных науках, где теории могут быть отлиты что большая часть этой практики вообще скорее невыразима, чем в математические формы, эмпирическое содержание упомянутых явная, их опасения еще более усиливаются.

наук выходит за рамки этих математических теорий. Например, Но пора ответить на эти подозрения и показать, что они основа способ, которым реальные эмпирические объекты, обсуждаемые в ны на недоразумении. Содержание того, что «известно» в естествен какой либо из таких теорий, идентифицируются или генерируются, ной науке, не выражается в одних только ее теоретических терминах является — в прямую противоположность тому, что имеет место в и высказываниях;

исследовательские процедуры, предназначенные, чистой математике — проблемой «внутренней» для соответствующей например, для того, чтобы эти теоретические идеи приобрели эмпи науки: фактически проблемой, от решения которой может напрямую рическую релевантность, представляют необходимый конституант и теснейшим образом зависеть значимость и приемлемость резуль- науки;

и, несмотря на то, что эти процедуры кое что оставляют «не тирующей научной теории. (Если рациональный статус современ- явным» («tacit») в реальной научной практике, это не означает, что ной физики держится на доказательстве существования реальных они не подлежат рациональной критике.

«электронов», то рациональный статус геометрии не зависит от Действительно, мы можем перейти в контратаку. Хотя некоторые эмпирического обнаружения «реальных безразмерных точек».) Если исторически ориентированные философы науки не признают важ взять какую либо эмпирическую естественную науку, то любая гипо- ности рациональной критики и причисляют себя к релятивистам, большинство из них совершенно уверены в этой значимости и идут теза о том, что нынешняя форма этой науки является в то же время ее достаточно далеко, чтобы соответствовать ей. Что разделяет меня и, конечной и дефинитивной формой, выглядела бы намного менее при скажем, Полани с Поппером и Лакатосом, так это наше убеждение емлемой. Например, даже кинематика, формулы и выводы которой в том, что «рациональный критицизм» должен быть применен не к считались чуть ли не «априорными» в XVII и XVIII столетиях, была одним только словам ученых, но также к их действиям — не только изменена в результате появления теории относительности. Сходным к теоретическим высказываниям, но также к эмпирической прак образом, единственный способ придать «рациональной механике»

тике — и что в канон рационального критицизма входит не только статус чистой математики заключался в том, чтобы освободить ее от «истинность» высказываний и правильность выводов, но также всех действительно эмпирических соотношений.

адекватность и неадекватность других видов научной деятельности.

Эти два различия между математикой и естественной на Таким образом, если нас не удовлетворяет образ поппе укой имеют серьезные последствия для характера и содержания ровского «3 го мира», мы должны найти способ расширить его.

так называемого «3 го мира», играющего такую важную роль в Поскольку интеллектуальное содержание естественных наук рассуждениях К.Поппера и Имре Лакатоса. Если интеллекту включает как языковые термины и высказывания, так и не альное содержание любой действительной естественной науки языковые процедуры, через которые эти идеи приобретают эмпи включает не только высказывания, но и практику, не только ее стоинств своих взглядов. Во время своего господства любая на ний для сопоставления рациональных и интеллектуальных до работающие в различных парадигмах, не имеют общих основа вестно, что Кун вначале утверждал, что естествоиспытатели, дить по некоторым характеристикам ранней позиции Куна. Из кованную в «Человеческом понимании».

О том, что такое сильная форма историцизма, можно су уверенность на той стадии, когда я сам разрабатывал концепцию, позднее опубли в сферу рациональной критики наравне с другими терминами.

По иронии судьбы, чтение «Доказательств и опровержений» помогло мне обрести счете допустить «исследовательские процедуры и их плодотворность»

идеал не является объяснительным.

с «высказываниями и их вероятностями» и к его отказу в конечном Но этот колледж узко эскапируется от того, чтобы быть «научным», поскольку его к исходному моменту, а именно, к математическим занятиям Имре пример «компактной дисциплины» — Королевский Колледж проституции (p. 405).

решил? Все, что было сказано до сих пор, опять таки возвращает нас я сделал для «самых древних профессий»: «Тулминовский первый впечатляющий менно быть направлен и против Полани и Тулмина. Почему он так сий, свидетельствует, что он даже поставил в заголовок прошлую аллюзию, которую ложил, что любой значимый аргумент против Куна мог бы одновре Насколько мало он понял рациональное значение отделения дисциплин от профес- Просмотрев или проигнорировав это различие, Имре предпо аксиоматической системе, становится понятной.

столь же «историцистской», сколько позиция Полани или моя. в которой все наше естественное знание было бы выражено в единой, конечной позиция, которую в конце концов занял Имре Лакатос, является Взяв это за исходный пункт, например, интеллектуальная мечта о «единой науке», (2) кроме того, в единственно уместном смысле этого термина Там же. С. 145. пытались утверждать;

Лакатос И. Доказательства и опровержения. М., 1967. С. 7. лее уязвимом смысле, чем все, что Майкл Полани или я когда либо витие науки. Из Бостонских исследований по философии науки. М., 1978. С. 203.

революций» Куна, является «историцистской» в более сильном и бо- Лакатос И. История науки и ее рациональные реконструкции // Структура и раз- (1) позиция, защищаемая в первом издании «Структуры научных Copernican Achievement. L., 1975, etc.

Lakatos I., Zahar E. Why did Copernicus’s Program supersede Ptolemy’s? // The Если провести такие различия, оказывается, что: соответствующем сдвиге к позиции «Поппер».

личные следствия для рационального анализа научной методологии.

настаивать на конечном сдвиге к позиции «Лакатос3», как Поппер настаивал на различных «историцистских» позиции, имеющих совершенно раз «Тулмин2». Однако, как мы увидим вскоре, сам Имре, вероятно, имел основание себя самого, мы находим в его рассуждениях по крайней мере две позиция, к которой он перешел («Лакатос3»), возможно, была бы той самой, что Тулмина и от которого он мог бы столь же безоговорочно отделить какую он сам занимал в срединный период своего творчества («Лакатос2»), новая к которому безоговорочно следовало бы отнести Куна, Полани и как сам Имре приписал Карлу Попперу позицию («Поппер3», идентичную с той, гизме» и пр.) Вместо единого и четкого определения «историцизма», клад о Копернике в Лос Анжелесе, я поддразнивал его, утверждая, что точно так, чтобы отвести другие его обвинения в «психологизме», «социоло которую занимал Имре в последние годы к моей собственной. Комментируя до проблемам. (Аналогичные рассуждения могли бы быть приведены, подчеркнуть любой шаг, который бы свидетельствовал о приближении той позиции, использует термин «историцизм», как раз и приводит к серьезным Именно начало, поскольку я естественно склонялся к тому, чтобы явным образом кажу в дальнейшем, двусмысленность, заключенная в том, как Имре М., 1994.

принимает нас за некую порочную форму историцизма. Как я по Лакатос И. Фальсификация и методология научно исследовательских программ. историю и практику науки. Эта вторая догадка состоит в том, что он обозначены примечания переводчика.) относится к философам, которые «слишком серьезно» смотрят на Лакатос И. Доказательства и опровержения. М., 1967. (Здесь и далее звездочками У меня есть еще одна догадка, почему Лакатос так враждебно Примечания 4. ДВЕ ФОРМЫ ИСТОРИЦИЗМА История, практика и «третий мир» (трудности методологии Лакатоса) 273 Ст.Тулмин 276 История, практика и «третий мир» (трудности методологии Лакатоса) Ст.Тулмин ли они в рациональном или же в иррациональном «растяжении по- ти» были бы однозначно сняты любые возможные обвинения в историцизме или релятивизме. В этом отношении идеи Поппера о нятий». Такие математические «революции» вызываются причинами, «третьем мире» и «критерии демаркации», служащие для различения соответствующими их типу. И главный вопрос, рассматриваемый в соответствующих фрагментах «Человеческого понимания», касается хорошей и плохой науки, видимо, обеспечивают более безопасную именно «поворотных моментов» в научном изменении. Другими сло- оборонительную линию.

вами, это вопрос о том, какие причины оказываются достаточными, С течением времени Имре преодолел свои опасения и рискнул когда изменения интеллектуальной стратегии ведут к изменениям вернуться на прежний путь. Мы видим, что «Лакатос3» отрицает критериев научного критицизма. Тот же вопрос можно сформу- априорный «критерий демаркации» Поппера как слишком жесткий, лировать относительно последовательных изменений «понятия о и возвращает методологии естественных наук нечто вроде истори научной истине, стандартов научного доказательства и образцов ческой релятивности (в отличие от релятивизма), которой он ранее научного роста». отдавал дань в математической методологии. На этой финальной стадии, например, он полагал, что тезис Полани о значимости «case В промежуточный период своего творчества («Лакатос2») — Имре склонялся к тому, чтобы применить к естествознанию всю полно- law» в исследовании научного суждения «содержит в себе немало ту историцистского анализа, уже примененного им к математике. истины». И несмотря на все его дополнительные толкования и за Почему? Почему он колебался перенести выводы «Доказательств и мечания о необходимости сочетать «мудрость научного жюри и его опровержений» на естествознание во всей полноте и таким образом case law» с аналитической ясностью философского представления о соответствующий историцистский анализ изменяющихся критериев «statute law», он пришел к недвусмысленному отрицанию концепций рациональной критики в науке?10. Я не могу найти вразумительного «тех философов науки, кто принимает за бесспорное то, что общие ответа на этот вопрос в ранних работах Имре по философии науки, научные стандарты являются неизменяемыми и разум способен и потому мне приходится вернуться к умозрительной гипотезе. Она познать их a priori».

состоит в следующем: первоначальное восприятие и интеллекту- По крайней мере в этом отношении «критерий научного суж альное воздействие «Структуры научных революций», а именно, по дения» Имре был вполне открыт историческим изменениям и существу «иррационалистический» вариант историцизма, выражен- пересмотру в свете философской критики и научного опыта, как ный в первом издании этой книги — вот что заставило Имре сделать Майкл Полани или я того требуем. То ли профессиональный союз крутой разворот. По моим наблюдениям, в течение ряда лет Имре был с Эли Захаром в конечном счете повлиял на Лакатоса и помог ему вполне амбивалентен относительно «Доказательств и опровержений» возвратиться к этой позиции, то ли он пришел к этому своим пу и даже был близок к тому, чтобы отречься от них. Те из нас, кто вос- тем — это уже другой вопрос. В любом случае, как я уже говорил хищался этой работой и советовал Имре перепечатать первоначаль- на UCLA симпозиуме, мне было приятно приветствовать Имре, ную серию статей как отдельную монографию, были обескуражены который вернулся к реальным проблемам.

его нежеланием сделать это. И если мы сопоставим концепцию Что я разумею под этим? Позвольте мне вкратце пояснить этот Лакатоса с первоначальным вариантом теории Куна, и заметим их момент. Как только Имре прочно стал на позицию «Лакатос3» и до чрезвычайное сходство, мы сможем увидеть в ретроспективе, чем пустил «case law» и историческую релятивность в критерий научного он был так озабочен. Что если его собственные идеи относительно суждения — все его толкования и разъяснения не могли уже без конца влияния «математической революции» на критические понятия ис- отодвигать решение некоторых фундаментальных проблем, которые тины, доказательства и значимости были бы прочитаны как то, что возникают перед кем бы то ни было, кто принимает такого рода исто имеет те же иррационалистические последствия, что и концепция рическую релятивность. Например, что делать с проблемой «в конеч Куна о «научных революциях»? Учитывая этот риск, легко понять, ном счете»? Что если наши нынешние научные суждения и даже наши почему он, вероятно, почувствовал необходимость занять более нынешние критерии оценки этих суждений будут пересмотрены и устойчивую позицию, в которой с его теории «научной рациональнос изменены спустя какое то время по причинам, вытекающим из буду возможность рациональной оценки в зависимости от того, состоят выводов, связывающих их. Но если только процедуры и другие «революции в математическом критицизме» оставляют открытой и/или фальсифицируемостью» высказываний и с «валидностью»

Более тщательное прочтение текстов Имре делает ясным, что даже имеющий дело с «доказуемостью, подтверждаемостью, вероятностью авторитарист?) Но такого рода обвинения были бы несправедливы. ки зрения, философский критицизм и есть логический критицизм, все, что требовалось? И что может добавить к этому элитарист и изменению и эмпирическому движению. С этой вневременной точ математики? Разве это не убеждает в том, что их «принятие» — это чем то вневременном, как о том, что не подвержено историческому критицизме, и их принятие было поворотным пунктом в истории и их формальные взаимосвязи и только, может думать о нем как о не он сказал, что математики приняли революцию в математическом тривает этот «третий мир» как то, в чем присутствуют высказывания те ереси, которые сам он находил в философии науки Куна. (Разве ограниченную популяцию в свой «третий мир». Всякий, кто рассма бы попытаться приписать его философии математики в точности все говоря, к тому, что Лакатос, подобно Карлу Попперу, допускал только выводить все выводы, которые следуют из его текстов, можно было лагаю, мы должны вернуться к моей первоначальной гипотезе: иначе Куну. Если не читать между строк то, что написано Лакатосом, и это следствие его поздних идей о научной методологии? Здесь, я по теризует математические «революции» в терминах весьма близких Еще один последний вопрос: как мог Имре Лакатос не заметить рассуждений Имре могут быть вполне прочитаны как то, что харак- в моем «Человеческом понимании».

жений» даже более сильный, чем мой. Заключительные страницы однако он возникает для «Лакатоса3» точно так же, как он возникает Как это ни странно, историцизм «Доказательств и опровер сегодня? Имре мог бы ответить, что этот вопрос неверно поставлен;

развитии естественных наук.

научно исследовательских программ), с которыми мы сталкиваемся мои суждения о научном критицизме etc. говорят об историческом плодотворности стратегических альтернатив (то есть альтернативных говорят об историческом развитии математики столько же, сколько предвидеть оценочные суждения будущих ученых о сравнительной ческом критицизме, истине, доказательстве, концептуальном росте, рационально оправдать те ставки, которые мы делали ранее, или идеи, выдвинутые в «Доказательствах и опровержениях», о математи тегической переоценки нашей методологии, то как мы можем философии математики: по отношению к методологии математики В частности: если мы встречаемся с необходимостью стра В этом смысле «Лакатос1» сам стоит на «историцистской» позиции в теоретическими взглядами последующих лет?»

тематического доказательства», «характер математического роста».

чьи суждения сопоставляются с практическим опытом и новыми само «понятие о математической истине», а также «стандарты ма ретроспективно рассмотренными идеями ученых прошедших веков, в математическом критицизме», благодаря которому изменилось высший уровень научных оценок на нынешней стадии в науке, и пункт в истории математики» состоит главным образом в «революции разработанными научными идеями и критериями, отражающими и опровержениях», а именно в понимании того, что «поворотный кающим в рамках рациональной критики, между наиболее тщательно Имре в его глубоком прозрении о математике в «Доказательствах «Как мы должны отнестись к возможным противоречиям, возни это тот же самый, который был так великолепно представлен самим ведь и его можно спросить:

рый может быть обнаружен в моей книге «Человеческое понимание», которым он при этом пользовался, сам заводил его в ловушку. Ибо Учитывая сказанное, единственный вид «историцизма», кото законную в его рецензии на «Человеческое понимание», аргумент, если берется во внимание эта история критериев рациональности.

Хотя Имре отказывался признать проблему «в конечном счете» как стадиях эволюции имело бы смысл и ценность только в том случае, Мэйнарда Кейнса о том, что «в конечном счете мы все умрем».

сравнение этих наук с точки зрения их рациональности на различных моего «гегельянства» и его ссылку на хорошо известное замечание дения сами подвержены пересмотру и историческому развитию;

что предвидеть? Я оставлю в стороне легкую иронию Имре по поводу естественных, как и в других науках критерии рационального суж му, группе ученых или научной эпохе. За этим стоит только то, что в щих интеллектуальных стратегий, которые сегодня мы не можем 275 Ст.Тулмин История, практика и «третий мир» (трудности методологии Лакатоса) 274 История, практика и «третий мир» (трудности методологии Лакатоса) Ст.Тулмин элементы практики помещаются в «третий мир», его временной или учная «парадигма» полагает соответствующие, хотя и временные, исторический характер больше нельзя не замечать. Ибо проблема «в каноны рационального суждения и критики, власти которых подчи конечном счете» реально подстерегает тех, кто будет ограничивать няются работающие в ее рамках ученые. Для тех же, кто работает вне сферу «проблем третьего мира» одними логическими или пропо этих рамок, напротив, такие каноны не имеют ни особого значения, зициональными проблемами, равно как и тех, кто признает «раци ни убедительности. Конечно, это еще вопрос, действительно ли Кун ональные процедуры» полноправными объектами научной оценки.

занимал именно эту позицию, которая была выражена в первом из- Даже если мы рассмотрим только пропозициональное содержание дании его книги. Как отмечает сам Лакатос. нынешней науки вместе с ее внутренними критериями валидности, «Кун, по видимому, имел двойственное отношение к объек- доказательства и релевантности, конечное описание может дать нам только некую репрезентацию «третьего мира», рассмотренную сквозь тивному научному прогрессу. Я не сомневаюсь в том, что, будучи призму сегодняшнего состояния. Вопреки формально логическому настоящим ученым и университетским лектором, он лично презирал или математическому характеру ее внутренних взаимосвязей, то релятивизм. Но его теория может быть понята так, что либо она тальность этого «мира» вполне очевидным образом будет неким исто отвергает научный прогресс и признает только научное изменение;

рическим существованием на 1975 г. или на какой либо иной истори либо она признает, что научный прогресс все же имеет место, но ческий момент. Как бы много высказываний и выводов, включенных «прогрессом» называет только шествие реальной истории». в него, не выглядели хорошо обоснованными и «имеющими твердую Именно это последнее утверждение — что «научным прогрес- рациональную почву» сегодня, они будут весьма и весьма отличаться от тех, которые попадут в «третий мир», который будущие ученые, сом» называется только шествие реальной истории — Имре справед скажем, в 2175 г. смогут определить. Итак, как только историческая ливо называл порочным историцизмом;

хотя (как ему было хорошо релятивность и «case law» входят в описание научной методологии, известно) мои рассуждения о концептуальном изменении начина проблема описания для сравнительных исторических суждений лись с отрицания именно этой формы «исторического релятивизма». рациональности становится неизбежной;

и претензии на то, чтобы Таким образом, центральный вопрос этой статьи мог бы звучать «третий мир» был миром одной лишь логичности, просто отодвигают иначе. Хорошо зная, что я разделяю его оппозицию историческому момент, в котором мы сталкиваемся с реальным положением дел.

релятивизму позиции Куна, почему же Имре упрямо смешивал по- Надо ли говорить, какую горечь я пережил из за того, что безвре менный уход Имре лишил меня возможности обсудить все эти вопросы зиции Полани и мою с позицией Куна, и утверждал, что мы не можем с ним лично, как это бывало не раз в прошлом? Мне, уважительному и реально уйти от историцизма, как бы ни пытались? По сравнению доброжелательному его оппоненту, будет недоставать в почти равной с этим вопросом обвинения в «элитаризме» и прочие выглядят вто мере серьезности его ума и удовольствия от его критики! И я надеюсь, ричной риторикой. что он не нашел бы представленную здесь «рациональную реконструк Всякий, кто принимает сильную историцистскую позицию, впол- цию» истории его философии науки слишком грубой «карикатурой» на не естественно примет и сильный вариант другой позиции. С этой то, что он действительно делал или на то, как он рационально оправ точки зрения, например, отдельные ученые и институты, чьи мнения дывал сделанное.

являются авторитетными, во время господства какой либо «парадиг Впервые опубликовано: Toulmin St. History, praxis and the «3 d world» (ambiquities мы» пользуются соответственно абсолютным авторитетом при ре in Lakatos’ theory of methodology) // Essays in memory of Imre Lakatos (Boston studies шении научных проблем;

и такой вывод действительно можно крити in the philosophy of science, vol. XXXIX). Dordrecht Boston, 1976. P. 655 675.

ковать как «элитаристский» «авторитаристский», etc., etc. (То же самое Перевод В.Н.Поруса относится и к «психологизму» и «социологизму»: читатель может лег ко перенести те же рассуждения на эти термины.) Альтернатива, более слабая форма «историцизма», наоборот, не предполагает никакой подобной передачи власти какому бы то ни было конкретному учено возможность рациональной оценки в зависимости от того, состоят выводов, связывающих их. Но если только процедуры и другие «революции в математическом критицизме» оставляют открытой и/или фальсифицируемостью» высказываний и с «валидностью»

Более тщательное прочтение текстов Имре делает ясным, что даже имеющий дело с «доказуемостью, подтверждаемостью, вероятностью авторитарист?) Но такого рода обвинения были бы несправедливы. ки зрения, философский критицизм и есть логический критицизм, все, что требовалось? И что может добавить к этому элитарист и изменению и эмпирическому движению. С этой вневременной точ математики? Разве это не убеждает в том, что их «принятие» — это чем то вневременном, как о том, что не подвержено историческому критицизме, и их принятие было поворотным пунктом в истории и их формальные взаимосвязи и только, может думать о нем как о не он сказал, что математики приняли революцию в математическом тривает этот «третий мир» как то, в чем присутствуют высказывания те ереси, которые сам он находил в философии науки Куна. (Разве ограниченную популяцию в свой «третий мир». Всякий, кто рассма бы попытаться приписать его философии математики в точности все говоря, к тому, что Лакатос, подобно Карлу Попперу, допускал только выводить все выводы, которые следуют из его текстов, можно было лагаю, мы должны вернуться к моей первоначальной гипотезе: иначе Куну. Если не читать между строк то, что написано Лакатосом, и это следствие его поздних идей о научной методологии? Здесь, я по теризует математические «революции» в терминах весьма близких Еще один последний вопрос: как мог Имре Лакатос не заметить рассуждений Имре могут быть вполне прочитаны как то, что харак- в моем «Человеческом понимании».

жений» даже более сильный, чем мой. Заключительные страницы однако он возникает для «Лакатоса3» точно так же, как он возникает Как это ни странно, историцизм «Доказательств и опровер сегодня? Имре мог бы ответить, что этот вопрос неверно поставлен;

развитии естественных наук.

научно исследовательских программ), с которыми мы сталкиваемся мои суждения о научном критицизме etc. говорят об историческом плодотворности стратегических альтернатив (то есть альтернативных говорят об историческом развитии математики столько же, сколько предвидеть оценочные суждения будущих ученых о сравнительной ческом критицизме, истине, доказательстве, концептуальном росте, рационально оправдать те ставки, которые мы делали ранее, или идеи, выдвинутые в «Доказательствах и опровержениях», о математи тегической переоценки нашей методологии, то как мы можем философии математики: по отношению к методологии математики В частности: если мы встречаемся с необходимостью стра В этом смысле «Лакатос1» сам стоит на «историцистской» позиции в теоретическими взглядами последующих лет?»

тематического доказательства», «характер математического роста».

чьи суждения сопоставляются с практическим опытом и новыми само «понятие о математической истине», а также «стандарты ма ретроспективно рассмотренными идеями ученых прошедших веков, в математическом критицизме», благодаря которому изменилось высший уровень научных оценок на нынешней стадии в науке, и пункт в истории математики» состоит главным образом в «революции разработанными научными идеями и критериями, отражающими и опровержениях», а именно в понимании того, что «поворотный кающим в рамках рациональной критики, между наиболее тщательно Имре в его глубоком прозрении о математике в «Доказательствах «Как мы должны отнестись к возможным противоречиям, возни это тот же самый, который был так великолепно представлен самим ведь и его можно спросить:

рый может быть обнаружен в моей книге «Человеческое понимание», которым он при этом пользовался, сам заводил его в ловушку. Ибо Учитывая сказанное, единственный вид «историцизма», кото законную в его рецензии на «Человеческое понимание», аргумент, если берется во внимание эта история критериев рациональности.

Хотя Имре отказывался признать проблему «в конечном счете» как стадиях эволюции имело бы смысл и ценность только в том случае, Мэйнарда Кейнса о том, что «в конечном счете мы все умрем».

сравнение этих наук с точки зрения их рациональности на различных моего «гегельянства» и его ссылку на хорошо известное замечание дения сами подвержены пересмотру и историческому развитию;

что предвидеть? Я оставлю в стороне легкую иронию Имре по поводу естественных, как и в других науках критерии рационального суж му, группе ученых или научной эпохе. За этим стоит только то, что в щих интеллектуальных стратегий, которые сегодня мы не можем 275 Ст.Тулмин История, практика и «третий мир» (трудности методологии Лакатоса) 274 История, практика и «третий мир» (трудности методологии Лакатоса) Ст.Тулмин учная «парадигма» полагает соответствующие, хотя и временные, элементы практики помещаются в «третий мир», его временной или исторический характер больше нельзя не замечать. Ибо проблема «в каноны рационального суждения и критики, власти которых подчи конечном счете» реально подстерегает тех, кто будет ограничивать няются работающие в ее рамках ученые. Для тех же, кто работает вне сферу «проблем третьего мира» одними логическими или пропо этих рамок, напротив, такие каноны не имеют ни особого значения, зициональными проблемами, равно как и тех, кто признает «раци ни убедительности. Конечно, это еще вопрос, действительно ли Кун ональные процедуры» полноправными объектами научной оценки.

занимал именно эту позицию, которая была выражена в первом из- Даже если мы рассмотрим только пропозициональное содержание дании его книги. Как отмечает сам Лакатос. нынешней науки вместе с ее внутренними критериями валидности, «Кун, по видимому, имел двойственное отношение к объек- доказательства и релевантности, конечное описание может дать нам только некую репрезентацию «третьего мира», рассмотренную сквозь тивному научному прогрессу. Я не сомневаюсь в том, что, будучи призму сегодняшнего состояния. Вопреки формально логическому настоящим ученым и университетским лектором, он лично презирал или математическому характеру ее внутренних взаимосвязей, то релятивизм. Но его теория может быть понята так, что либо она тальность этого «мира» вполне очевидным образом будет неким исто отвергает научный прогресс и признает только научное изменение;

рическим существованием на 1975 г. или на какой либо иной истори либо она признает, что научный прогресс все же имеет место, но ческий момент. Как бы много высказываний и выводов, включенных «прогрессом» называет только шествие реальной истории». в него, не выглядели хорошо обоснованными и «имеющими твердую Именно это последнее утверждение — что «научным прогрес- рациональную почву» сегодня, они будут весьма и весьма отличаться от тех, которые попадут в «третий мир», который будущие ученые, сом» называется только шествие реальной истории — Имре справед скажем, в 2175 г. смогут определить. Итак, как только историческая ливо называл порочным историцизмом;

хотя (как ему было хорошо релятивность и «case law» входят в описание научной методологии, известно) мои рассуждения о концептуальном изменении начина проблема описания для сравнительных исторических суждений лись с отрицания именно этой формы «исторического релятивизма». рациональности становится неизбежной;

и претензии на то, чтобы Таким образом, центральный вопрос этой статьи мог бы звучать «третий мир» был миром одной лишь логичности, просто отодвигают иначе. Хорошо зная, что я разделяю его оппозицию историческому момент, в котором мы сталкиваемся с реальным положением дел.

Надо ли говорить, какую горечь я пережил из за того, что безвре релятивизму позиции Куна, почему же Имре упрямо смешивал по менный уход Имре лишил меня возможности обсудить все эти вопросы зиции Полани и мою с позицией Куна, и утверждал, что мы не можем с ним лично, как это бывало не раз в прошлом? Мне, уважительному и реально уйти от историцизма, как бы ни пытались? По сравнению доброжелательному его оппоненту, будет недоставать в почти равной с этим вопросом обвинения в «элитаризме» и прочие выглядят вто мере серьезности его ума и удовольствия от его критики! И я надеюсь, ричной риторикой. что он не нашел бы представленную здесь «рациональную реконструк Всякий, кто принимает сильную историцистскую позицию, впол- цию» истории его философии науки слишком грубой «карикатурой» на не естественно примет и сильный вариант другой позиции. С этой то, что он действительно делал или на то, как он рационально оправ точки зрения, например, отдельные ученые и институты, чьи мнения дывал сделанное.

являются авторитетными, во время господства какой либо «парадиг Впервые опубликовано: Toulmin St. History, praxis and the «3 d world» (ambiquities мы» пользуются соответственно абсолютным авторитетом при ре in Lakatos’ theory of methodology) // Essays in memory of Imre Lakatos (Boston studies шении научных проблем;

и такой вывод действительно можно крити in the philosophy of science, vol. XXXIX). Dordrecht Boston, 1976. P. 655 675.

ковать как «элитаристский» «авторитаристский», etc., etc. (То же самое Перевод В.Н.Поруса относится и к «психологизму» и «социологизму»: читатель может лег ко перенести те же рассуждения на эти термины.) Альтернатива, более слабая форма «историцизма», наоборот, не предполагает никакой подобной передачи власти какому бы то ни было конкретному учено стоинств своих взглядов. Во время своего господства любая на ний для сопоставления рациональных и интеллектуальных до работающие в различных парадигмах, не имеют общих основа вестно, что Кун вначале утверждал, что естествоиспытатели, дить по некоторым характеристикам ранней позиции Куна. Из кованную в «Человеческом понимании».

О том, что такое сильная форма историцизма, можно су уверенность на той стадии, когда я сам разрабатывал концепцию, позднее опубли в сферу рациональной критики наравне с другими терминами.

По иронии судьбы, чтение «Доказательств и опровержений» помогло мне обрести счете допустить «исследовательские процедуры и их плодотворность» идеал не является объяснительным.

с «высказываниями и их вероятностями» и к его отказу в конечном Но этот колледж узко эскапируется от того, чтобы быть «научным», поскольку его к исходному моменту, а именно, к математическим занятиям Имре пример «компактной дисциплины» — Королевский Колледж проституции (p. 405).

решил? Все, что было сказано до сих пор, опять таки возвращает нас я сделал для «самых древних профессий»: «Тулминовский первый впечатляющий менно быть направлен и против Полани и Тулмина. Почему он так сий, свидетельствует, что он даже поставил в заголовок прошлую аллюзию, которую ложил, что любой значимый аргумент против Куна мог бы одновре Насколько мало он понял рациональное значение отделения дисциплин от профес- Просмотрев или проигнорировав это различие, Имре предпо аксиоматической системе, становится понятной.

столь же «историцистской», сколько позиция Полани или моя. в которой все наше естественное знание было бы выражено в единой, конечной позиция, которую в конце концов занял Имре Лакатос, является Взяв это за исходный пункт, например, интеллектуальная мечта о «единой науке», (2) кроме того, в единственно уместном смысле этого термина Там же. С. 145. пытались утверждать;

Лакатос И. Доказательства и опровержения. М., 1967. С. 7. лее уязвимом смысле, чем все, что Майкл Полани или я когда либо витие науки. Из Бостонских исследований по философии науки. М., 1978. С. 203.

революций» Куна, является «историцистской» в более сильном и бо- Лакатос И. История науки и ее рациональные реконструкции // Структура и раз- (1) позиция, защищаемая в первом издании «Структуры научных Copernican Achievement. L., 1975, etc.

Если провести такие различия, оказывается, что: Lakatos I., Zahar E. Why did Copernicus’s Program supersede Ptolemy’s? // The личные следствия для рационального анализа научной методологии. соответствующем сдвиге к позиции «Поппер».

настаивать на конечном сдвиге к позиции «Лакатос3», как Поппер настаивал на различных «историцистских» позиции, имеющих совершенно раз «Тулмин2». Однако, как мы увидим вскоре, сам Имре, вероятно, имел основание себя самого, мы находим в его рассуждениях по крайней мере две позиция, к которой он перешел («Лакатос3»), возможно, была бы той самой, что Тулмина и от которого он мог бы столь же безоговорочно отделить какую он сам занимал в срединный период своего творчества («Лакатос2»), новая к которому безоговорочно следовало бы отнести Куна, Полани и как сам Имре приписал Карлу Попперу позицию («Поппер3», идентичную с той, гизме» и пр.) Вместо единого и четкого определения «историцизма», клад о Копернике в Лос Анжелесе, я поддразнивал его, утверждая, что точно так, чтобы отвести другие его обвинения в «психологизме», «социоло которую занимал Имре в последние годы к моей собственной. Комментируя до проблемам. (Аналогичные рассуждения могли бы быть приведены, подчеркнуть любой шаг, который бы свидетельствовал о приближении той позиции, использует термин «историцизм», как раз и приводит к серьезным Именно начало, поскольку я естественно склонялся к тому, чтобы явным образом кажу в дальнейшем, двусмысленность, заключенная в том, как Имре М., 1994.

принимает нас за некую порочную форму историцизма. Как я по Лакатос И. Фальсификация и методология научно исследовательских программ. историю и практику науки. Эта вторая догадка состоит в том, что он обозначены примечания переводчика.) относится к философам, которые «слишком серьезно» смотрят на Лакатос И. Доказательства и опровержения. М., 1967. (Здесь и далее звездочками У меня есть еще одна догадка, почему Лакатос так враждебно Примечания 4. ДВЕ ФОРМЫ ИСТОРИЦИЗМА История, практика и «третий мир» (трудности методологии Лакатоса) 273 Ст.Тулмин 276 История, практика и «третий мир» (трудности методологии Лакатоса) Ст.Тулмин ли они в рациональном или же в иррациональном «растяжении по- ти» были бы однозначно сняты любые возможные обвинения в нятий». Такие математические «революции» вызываются причинами, историцизме или релятивизме. В этом отношении идеи Поппера о соответствующими их типу. И главный вопрос, рассматриваемый в «третьем мире» и «критерии демаркации», служащие для различения соответствующих фрагментах «Человеческого понимания», касается хорошей и плохой науки, видимо, обеспечивают более безопасную именно «поворотных моментов» в научном изменении. Другими сло- оборонительную линию.

вами, это вопрос о том, какие причины оказываются достаточными, С течением времени Имре преодолел свои опасения и рискнул когда изменения интеллектуальной стратегии ведут к изменениям вернуться на прежний путь. Мы видим, что «Лакатос3» отрицает критериев научного критицизма. Тот же вопрос можно сформу- априорный «критерий демаркации» Поппера как слишком жесткий, лировать относительно последовательных изменений «понятия о и возвращает методологии естественных наук нечто вроде истори ческой релятивности (в отличие от релятивизма), которой он ранее научной истине, стандартов научного доказательства и образцов научного роста». отдавал дань в математической методологии. На этой финальной В промежуточный период своего творчества («Лакатос2») — Имре стадии, например, он полагал, что тезис Полани о значимости «case склонялся к тому, чтобы применить к естествознанию всю полно- law» в исследовании научного суждения «содержит в себе немало ту историцистского анализа, уже примененного им к математике.


истины». И несмотря на все его дополнительные толкования и за Почему? Почему он колебался перенести выводы «Доказательств и мечания о необходимости сочетать «мудрость научного жюри и его опровержений» на естествознание во всей полноте и таким образом case law» с аналитической ясностью философского представления о соответствующий историцистский анализ изменяющихся критериев «statute law», он пришел к недвусмысленному отрицанию концепций рациональной критики в науке?10. Я не могу найти вразумительного «тех философов науки, кто принимает за бесспорное то, что общие ответа на этот вопрос в ранних работах Имре по философии науки, научные стандарты являются неизменяемыми и разум способен познать их a priori».

и потому мне приходится вернуться к умозрительной гипотезе. Она состоит в следующем: первоначальное восприятие и интеллекту- По крайней мере в этом отношении «критерий научного суж альное воздействие «Структуры научных революций», а именно, по дения» Имре был вполне открыт историческим изменениям и существу «иррационалистический» вариант историцизма, выражен- пересмотру в свете философской критики и научного опыта, как ный в первом издании этой книги — вот что заставило Имре сделать Майкл Полани или я того требуем. То ли профессиональный союз крутой разворот. По моим наблюдениям, в течение ряда лет Имре был с Эли Захаром в конечном счете повлиял на Лакатоса и помог ему вполне амбивалентен относительно «Доказательств и опровержений» возвратиться к этой позиции, то ли он пришел к этому своим пу и даже был близок к тому, чтобы отречься от них. Те из нас, кто вос- тем — это уже другой вопрос. В любом случае, как я уже говорил на UCLA симпозиуме, мне было приятно приветствовать Имре, хищался этой работой и советовал Имре перепечатать первоначаль который вернулся к реальным проблемам.

ную серию статей как отдельную монографию, были обескуражены его нежеланием сделать это. И если мы сопоставим концепцию Что я разумею под этим? Позвольте мне вкратце пояснить этот Лакатоса с первоначальным вариантом теории Куна, и заметим их момент. Как только Имре прочно стал на позицию «Лакатос3» и до чрезвычайное сходство, мы сможем увидеть в ретроспективе, чем пустил «case law» и историческую релятивность в критерий научного он был так озабочен. Что если его собственные идеи относительно суждения — все его толкования и разъяснения не могли уже без конца влияния «математической революции» на критические понятия ис- отодвигать решение некоторых фундаментальных проблем, которые тины, доказательства и значимости были бы прочитаны как то, что возникают перед кем бы то ни было, кто принимает такого рода исто имеет те же иррационалистические последствия, что и концепция рическую релятивность. Например, что делать с проблемой «в конеч Куна о «научных революциях»? Учитывая этот риск, легко понять, ном счете»? Что если наши нынешние научные суждения и даже наши нынешние критерии оценки этих суждений будут пересмотрены и почему он, вероятно, почувствовал необходимость занять более устойчивую позицию, в которой с его теории «научной рациональнос изменены спустя какое то время по причинам, вытекающим из буду стоинств своих взглядов. Во время своего господства любая на ний для сопоставления рациональных и интеллектуальных до работающие в различных парадигмах, не имеют общих основа вестно, что Кун вначале утверждал, что естествоиспытатели, дить по некоторым характеристикам ранней позиции Куна. Из кованную в «Человеческом понимании».

О том, что такое сильная форма историцизма, можно су уверенность на той стадии, когда я сам разрабатывал концепцию, позднее опубли в сферу рациональной критики наравне с другими терминами.

По иронии судьбы, чтение «Доказательств и опровержений» помогло мне обрести счете допустить «исследовательские процедуры и их плодотворность» идеал не является объяснительным.

с «высказываниями и их вероятностями» и к его отказу в конечном Но этот колледж узко эскапируется от того, чтобы быть «научным», поскольку его к исходному моменту, а именно, к математическим занятиям Имре пример «компактной дисциплины» — Королевский Колледж проституции (p. 405).

решил? Все, что было сказано до сих пор, опять таки возвращает нас я сделал для «самых древних профессий»: «Тулминовский первый впечатляющий менно быть направлен и против Полани и Тулмина. Почему он так сий, свидетельствует, что он даже поставил в заголовок прошлую аллюзию, которую ложил, что любой значимый аргумент против Куна мог бы одновре Насколько мало он понял рациональное значение отделения дисциплин от профес- Просмотрев или проигнорировав это различие, Имре предпо аксиоматической системе, становится понятной.

столь же «историцистской», сколько позиция Полани или моя. в которой все наше естественное знание было бы выражено в единой, конечной позиция, которую в конце концов занял Имре Лакатос, является Взяв это за исходный пункт, например, интеллектуальная мечта о «единой науке», (2) кроме того, в единственно уместном смысле этого термина Там же. С. 145. пытались утверждать;

Лакатос И. Доказательства и опровержения. М., 1967. С. 7. лее уязвимом смысле, чем все, что Майкл Полани или я когда либо витие науки. Из Бостонских исследований по философии науки. М., 1978. С. 203.

революций» Куна, является «историцистской» в более сильном и бо- Лакатос И. История науки и ее рациональные реконструкции // Структура и раз- (1) позиция, защищаемая в первом издании «Структуры научных Copernican Achievement. L., 1975, etc.

Если провести такие различия, оказывается, что: Lakatos I., Zahar E. Why did Copernicus’s Program supersede Ptolemy’s? // The личные следствия для рационального анализа научной методологии. соответствующем сдвиге к позиции «Поппер».

настаивать на конечном сдвиге к позиции «Лакатос3», как Поппер настаивал на различных «историцистских» позиции, имеющих совершенно раз «Тулмин2». Однако, как мы увидим вскоре, сам Имре, вероятно, имел основание себя самого, мы находим в его рассуждениях по крайней мере две позиция, к которой он перешел («Лакатос3»), возможно, была бы той самой, что Тулмина и от которого он мог бы столь же безоговорочно отделить какую он сам занимал в срединный период своего творчества («Лакатос2»), новая к которому безоговорочно следовало бы отнести Куна, Полани и как сам Имре приписал Карлу Попперу позицию («Поппер3», идентичную с той, гизме» и пр.) Вместо единого и четкого определения «историцизма», клад о Копернике в Лос Анжелесе, я поддразнивал его, утверждая, что точно так, чтобы отвести другие его обвинения в «психологизме», «социоло которую занимал Имре в последние годы к моей собственной. Комментируя до проблемам. (Аналогичные рассуждения могли бы быть приведены, подчеркнуть любой шаг, который бы свидетельствовал о приближении той позиции, использует термин «историцизм», как раз и приводит к серьезным Именно начало, поскольку я естественно склонялся к тому, чтобы явным образом кажу в дальнейшем, двусмысленность, заключенная в том, как Имре М., 1994.

принимает нас за некую порочную форму историцизма. Как я по Лакатос И. Фальсификация и методология научно исследовательских программ. историю и практику науки. Эта вторая догадка состоит в том, что он обозначены примечания переводчика.) относится к философам, которые «слишком серьезно» смотрят на Лакатос И. Доказательства и опровержения. М., 1967. (Здесь и далее звездочками У меня есть еще одна догадка, почему Лакатос так враждебно Примечания 4. ДВЕ ФОРМЫ ИСТОРИЦИЗМА История, практика и «третий мир» (трудности методологии Лакатоса) 273 Ст.Тулмин 276 История, практика и «третий мир» (трудности методологии Лакатоса) Ст.Тулмин ли они в рациональном или же в иррациональном «растяжении по- ти» были бы однозначно сняты любые возможные обвинения в нятий». Такие математические «революции» вызываются причинами, историцизме или релятивизме. В этом отношении идеи Поппера о соответствующими их типу. И главный вопрос, рассматриваемый в «третьем мире» и «критерии демаркации», служащие для различения соответствующих фрагментах «Человеческого понимания», касается хорошей и плохой науки, видимо, обеспечивают более безопасную именно «поворотных моментов» в научном изменении. Другими сло- оборонительную линию.

вами, это вопрос о том, какие причины оказываются достаточными, С течением времени Имре преодолел свои опасения и рискнул когда изменения интеллектуальной стратегии ведут к изменениям вернуться на прежний путь. Мы видим, что «Лакатос3» отрицает критериев научного критицизма. Тот же вопрос можно сформу- априорный «критерий демаркации» Поппера как слишком жесткий, лировать относительно последовательных изменений «понятия о и возвращает методологии естественных наук нечто вроде истори ческой релятивности (в отличие от релятивизма), которой он ранее научной истине, стандартов научного доказательства и образцов научного роста». отдавал дань в математической методологии. На этой финальной В промежуточный период своего творчества («Лакатос2») — Имре стадии, например, он полагал, что тезис Полани о значимости «case склонялся к тому, чтобы применить к естествознанию всю полно- law» в исследовании научного суждения «содержит в себе немало ту историцистского анализа, уже примененного им к математике.


истины». И несмотря на все его дополнительные толкования и за Почему? Почему он колебался перенести выводы «Доказательств и мечания о необходимости сочетать «мудрость научного жюри и его опровержений» на естествознание во всей полноте и таким образом case law» с аналитической ясностью философского представления о соответствующий историцистский анализ изменяющихся критериев «statute law», он пришел к недвусмысленному отрицанию концепций рациональной критики в науке?10. Я не могу найти вразумительного «тех философов науки, кто принимает за бесспорное то, что общие ответа на этот вопрос в ранних работах Имре по философии науки, научные стандарты являются неизменяемыми и разум способен познать их a priori».


и потому мне приходится вернуться к умозрительной гипотезе. Она состоит в следующем: первоначальное восприятие и интеллекту- По крайней мере в этом отношении «критерий научного суж альное воздействие «Структуры научных революций», а именно, по дения» Имре был вполне открыт историческим изменениям и существу «иррационалистический» вариант историцизма, выражен- пересмотру в свете философской критики и научного опыта, как ный в первом издании этой книги — вот что заставило Имре сделать Майкл Полани или я того требуем. То ли профессиональный союз крутой разворот. По моим наблюдениям, в течение ряда лет Имре был с Эли Захаром в конечном счете повлиял на Лакатоса и помог ему вполне амбивалентен относительно «Доказательств и опровержений» возвратиться к этой позиции, то ли он пришел к этому своим пу и даже был близок к тому, чтобы отречься от них. Те из нас, кто вос- тем — это уже другой вопрос. В любом случае, как я уже говорил на UCLA симпозиуме, мне было приятно приветствовать Имре, хищался этой работой и советовал Имре перепечатать первоначаль который вернулся к реальным проблемам.

ную серию статей как отдельную монографию, были обескуражены его нежеланием сделать это. И если мы сопоставим концепцию Что я разумею под этим? Позвольте мне вкратце пояснить этот Лакатоса с первоначальным вариантом теории Куна, и заметим их момент. Как только Имре прочно стал на позицию «Лакатос3» и до чрезвычайное сходство, мы сможем увидеть в ретроспективе, чем пустил «case law» и историческую релятивность в критерий научного он был так озабочен. Что если его собственные идеи относительно суждения — все его толкования и разъяснения не могли уже без конца влияния «математической революции» на критические понятия ис- отодвигать решение некоторых фундаментальных проблем, которые тины, доказательства и значимости были бы прочитаны как то, что возникают перед кем бы то ни было, кто принимает такого рода исто имеет те же иррационалистические последствия, что и концепция рическую релятивность. Например, что делать с проблемой «в конеч Куна о «научных революциях»? Учитывая этот риск, легко понять, ном счете»? Что если наши нынешние научные суждения и даже наши нынешние критерии оценки этих суждений будут пересмотрены и почему он, вероятно, почувствовал необходимость занять более устойчивую позицию, в которой с его теории «научной рациональнос изменены спустя какое то время по причинам, вытекающим из буду возможность рациональной оценки в зависимости от того, состоят выводов, связывающих их. Но если только процедуры и другие «революции в математическом критицизме» оставляют открытой и/или фальсифицируемостью» высказываний и с «валидностью»

Более тщательное прочтение текстов Имре делает ясным, что даже имеющий дело с «доказуемостью, подтверждаемостью, вероятностью авторитарист?) Но такого рода обвинения были бы несправедливы. ки зрения, философский критицизм и есть логический критицизм, все, что требовалось? И что может добавить к этому элитарист и изменению и эмпирическому движению. С этой вневременной точ математики? Разве это не убеждает в том, что их «принятие» — это чем то вневременном, как о том, что не подвержено историческому критицизме, и их принятие было поворотным пунктом в истории и их формальные взаимосвязи и только, может думать о нем как о не он сказал, что математики приняли революцию в математическом тривает этот «третий мир» как то, в чем присутствуют высказывания те ереси, которые сам он находил в философии науки Куна. (Разве ограниченную популяцию в свой «третий мир». Всякий, кто рассма бы попытаться приписать его философии математики в точности все говоря, к тому, что Лакатос, подобно Карлу Попперу, допускал только выводить все выводы, которые следуют из его текстов, можно было лагаю, мы должны вернуться к моей первоначальной гипотезе: иначе Куну. Если не читать между строк то, что написано Лакатосом, и это следствие его поздних идей о научной методологии? Здесь, я по теризует математические «революции» в терминах весьма близких Еще один последний вопрос: как мог Имре Лакатос не заметить рассуждений Имре могут быть вполне прочитаны как то, что харак- в моем «Человеческом понимании».

жений» даже более сильный, чем мой. Заключительные страницы однако он возникает для «Лакатоса3» точно так же, как он возникает Как это ни странно, историцизм «Доказательств и опровер сегодня? Имре мог бы ответить, что этот вопрос неверно поставлен;

развитии естественных наук.

научно исследовательских программ), с которыми мы сталкиваемся мои суждения о научном критицизме etc. говорят об историческом плодотворности стратегических альтернатив (то есть альтернативных говорят об историческом развитии математики столько же, сколько предвидеть оценочные суждения будущих ученых о сравнительной ческом критицизме, истине, доказательстве, концептуальном росте, рационально оправдать те ставки, которые мы делали ранее, или идеи, выдвинутые в «Доказательствах и опровержениях», о математи тегической переоценки нашей методологии, то как мы можем философии математики: по отношению к методологии математики В частности: если мы встречаемся с необходимостью стра В этом смысле «Лакатос1» сам стоит на «историцистской» позиции в теоретическими взглядами последующих лет?»

тематического доказательства», «характер математического роста».

чьи суждения сопоставляются с практическим опытом и новыми само «понятие о математической истине», а также «стандарты ма ретроспективно рассмотренными идеями ученых прошедших веков, в математическом критицизме», благодаря которому изменилось высший уровень научных оценок на нынешней стадии в науке, и пункт в истории математики» состоит главным образом в «революции разработанными научными идеями и критериями, отражающими и опровержениях», а именно в понимании того, что «поворотный кающим в рамках рациональной критики, между наиболее тщательно Имре в его глубоком прозрении о математике в «Доказательствах «Как мы должны отнестись к возможным противоречиям, возни это тот же самый, который был так великолепно представлен самим ведь и его можно спросить:

рый может быть обнаружен в моей книге «Человеческое понимание», которым он при этом пользовался, сам заводил его в ловушку. Ибо Учитывая сказанное, единственный вид «историцизма», кото законную в его рецензии на «Человеческое понимание», аргумент, если берется во внимание эта история критериев рациональности.

Хотя Имре отказывался признать проблему «в конечном счете» как стадиях эволюции имело бы смысл и ценность только в том случае, Мэйнарда Кейнса о том, что «в конечном счете мы все умрем».

сравнение этих наук с точки зрения их рациональности на различных моего «гегельянства» и его ссылку на хорошо известное замечание дения сами подвержены пересмотру и историческому развитию;

что предвидеть? Я оставлю в стороне легкую иронию Имре по поводу естественных, как и в других науках критерии рационального суж му, группе ученых или научной эпохе. За этим стоит только то, что в щих интеллектуальных стратегий, которые сегодня мы не можем 275 Ст.Тулмин История, практика и «третий мир» (трудности методологии Лакатоса) 274 История, практика и «третий мир» (трудности методологии Лакатоса) Ст.Тулмин учная «парадигма» полагает соответствующие, хотя и временные, элементы практики помещаются в «третий мир», его временной или исторический характер больше нельзя не замечать. Ибо проблема «в каноны рационального суждения и критики, власти которых подчи конечном счете» реально подстерегает тех, кто будет ограничивать няются работающие в ее рамках ученые. Для тех же, кто работает вне сферу «проблем третьего мира» одними логическими или пропо этих рамок, напротив, такие каноны не имеют ни особого значения, зициональными проблемами, равно как и тех, кто признает «раци ни убедительности. Конечно, это еще вопрос, действительно ли Кун ональные процедуры» полноправными объектами научной оценки.

занимал именно эту позицию, которая была выражена в первом из- Даже если мы рассмотрим только пропозициональное содержание дании его книги. Как отмечает сам Лакатос. нынешней науки вместе с ее внутренними критериями валидности, «Кун, по видимому, имел двойственное отношение к объек- доказательства и релевантности, конечное описание может дать нам только некую репрезентацию «третьего мира», рассмотренную сквозь тивному научному прогрессу. Я не сомневаюсь в том, что, будучи призму сегодняшнего состояния. Вопреки формально логическому настоящим ученым и университетским лектором, он лично презирал или математическому характеру ее внутренних взаимосвязей, то релятивизм. Но его теория может быть понята так, что либо она тальность этого «мира» вполне очевидным образом будет неким исто отвергает научный прогресс и признает только научное изменение;

рическим существованием на 1975 г. или на какой либо иной истори либо она признает, что научный прогресс все же имеет место, но ческий момент. Как бы много высказываний и выводов, включенных «прогрессом» называет только шествие реальной истории». в него, не выглядели хорошо обоснованными и «имеющими твердую Именно это последнее утверждение — что «научным прогрес- рациональную почву» сегодня, они будут весьма и весьма отличаться от тех, которые попадут в «третий мир», который будущие ученые, сом» называется только шествие реальной истории — Имре справед скажем, в 2175 г. смогут определить. Итак, как только историческая ливо называл порочным историцизмом;

хотя (как ему было хорошо релятивность и «case law» входят в описание научной методологии, известно) мои рассуждения о концептуальном изменении начина проблема описания для сравнительных исторических суждений лись с отрицания именно этой формы «исторического релятивизма». рациональности становится неизбежной;

и претензии на то, чтобы Таким образом, центральный вопрос этой статьи мог бы звучать «третий мир» был миром одной лишь логичности, просто отодвигают иначе. Хорошо зная, что я разделяю его оппозицию историческому момент, в котором мы сталкиваемся с реальным положением дел.

Надо ли говорить, какую горечь я пережил из за того, что безвре релятивизму позиции Куна, почему же Имре упрямо смешивал по менный уход Имре лишил меня возможности обсудить все эти вопросы зиции Полани и мою с позицией Куна, и утверждал, что мы не можем с ним лично, как это бывало не раз в прошлом? Мне, уважительному и реально уйти от историцизма, как бы ни пытались? По сравнению доброжелательному его оппоненту, будет недоставать в почти равной с этим вопросом обвинения в «элитаризме» и прочие выглядят вто мере серьезности его ума и удовольствия от его критики! И я надеюсь, ричной риторикой. что он не нашел бы представленную здесь «рациональную реконструк Всякий, кто принимает сильную историцистскую позицию, впол- цию» истории его философии науки слишком грубой «карикатурой» на не естественно примет и сильный вариант другой позиции. С этой то, что он действительно делал или на то, как он рационально оправ точки зрения, например, отдельные ученые и институты, чьи мнения дывал сделанное.

являются авторитетными, во время господства какой либо «парадиг Впервые опубликовано: Toulmin St. History, praxis and the «3 d world» (ambiquities мы» пользуются соответственно абсолютным авторитетом при ре in Lakatos’ theory of methodology) // Essays in memory of Imre Lakatos (Boston studies шении научных проблем;

и такой вывод действительно можно крити in the philosophy of science, vol. XXXIX). Dordrecht Boston, 1976. P. 655 675.

ковать как «элитаристский» «авторитаристский», etc., etc. (То же самое Перевод В.Н.Поруса относится и к «психологизму» и «социологизму»: читатель может лег ко перенести те же рассуждения на эти термины.) Альтернатива, более слабая форма «историцизма», наоборот, не предполагает никакой подобной передачи власти какому бы то ни было конкретному учено возможность рациональной оценки в зависимости от того, состоят выводов, связывающих их. Но если только процедуры и другие «революции в математическом критицизме» оставляют открытой и/или фальсифицируемостью» высказываний и с «валидностью»

Более тщательное прочтение текстов Имре делает ясным, что даже имеющий дело с «доказуемостью, подтверждаемостью, вероятностью авторитарист?) Но такого рода обвинения были бы несправедливы. ки зрения, философский критицизм и есть логический критицизм, все, что требовалось? И что может добавить к этому элитарист и изменению и эмпирическому движению. С этой вневременной точ математики? Разве это не убеждает в том, что их «принятие» — это чем то вневременном, как о том, что не подвержено историческому критицизме, и их принятие было поворотным пунктом в истории и их формальные взаимосвязи и только, может думать о нем как о не он сказал, что математики приняли революцию в математическом тривает этот «третий мир» как то, в чем присутствуют высказывания те ереси, которые сам он находил в философии науки Куна. (Разве ограниченную популяцию в свой «третий мир». Всякий, кто рассма бы попытаться приписать его философии математики в точности все говоря, к тому, что Лакатос, подобно Карлу Попперу, допускал только выводить все выводы, которые следуют из его текстов, можно было лагаю, мы должны вернуться к моей первоначальной гипотезе: иначе Куну. Если не читать между строк то, что написано Лакатосом, и это следствие его поздних идей о научной методологии? Здесь, я по теризует математические «революции» в терминах весьма близких Еще один последний вопрос: как мог Имре Лакатос не заметить рассуждений Имре могут быть вполне прочитаны как то, что харак- в моем «Человеческом понимании».

жений» даже более сильный, чем мой. Заключительные страницы однако он возникает для «Лакатоса3» точно так же, как он возникает Как это ни странно, историцизм «Доказательств и опровер сегодня? Имре мог бы ответить, что этот вопрос неверно поставлен;

развитии естественных наук.

научно исследовательских программ), с которыми мы сталкиваемся мои суждения о научном критицизме etc. говорят об историческом плодотворности стратегических альтернатив (то есть альтернативных говорят об историческом развитии математики столько же, сколько предвидеть оценочные суждения будущих ученых о сравнительной ческом критицизме, истине, доказательстве, концептуальном росте, рационально оправдать те ставки, которые мы делали ранее, или идеи, выдвинутые в «Доказательствах и опровержениях», о математи тегической переоценки нашей методологии, то как мы можем философии математики: по отношению к методологии математики В частности: если мы встречаемся с необходимостью стра В этом смысле «Лакатос1» сам стоит на «историцистской» позиции в теоретическими взглядами последующих лет?»

тематического доказательства», «характер математического роста».

чьи суждения сопоставляются с практическим опытом и новыми само «понятие о математической истине», а также «стандарты ма ретроспективно рассмотренными идеями ученых прошедших веков, в математическом критицизме», благодаря которому изменилось высший уровень научных оценок на нынешней стадии в науке, и пункт в истории математики» состоит главным образом в «революции разработанными научными идеями и критериями, отражающими и опровержениях», а именно в понимании того, что «поворотный кающим в рамках рациональной критики, между наиболее тщательно Имре в его глубоком прозрении о математике в «Доказательствах «Как мы должны отнестись к возможным противоречиям, возни это тот же самый, который был так великолепно представлен самим ведь и его можно спросить:

рый может быть обнаружен в моей книге «Человеческое понимание», которым он при этом пользовался, сам заводил его в ловушку. Ибо Учитывая сказанное, единственный вид «историцизма», кото законную в его рецензии на «Человеческое понимание», аргумент, если берется во внимание эта история критериев рациональности.

Хотя Имре отказывался признать проблему «в конечном счете» как стадиях эволюции имело бы смысл и ценность только в том случае, Мэйнарда Кейнса о том, что «в конечном счете мы все умрем».

сравнение этих наук с точки зрения их рациональности на различных моего «гегельянства» и его ссылку на хорошо известное замечание дения сами подвержены пересмотру и историческому развитию;

что предвидеть? Я оставлю в стороне легкую иронию Имре по поводу естественных, как и в других науках критерии рационального суж му, группе ученых или научной эпохе. За этим стоит только то, что в щих интеллектуальных стратегий, которые сегодня мы не можем 275 Ст.Тулмин История, практика и «третий мир» (трудности методологии Лакатоса) 274 История, практика и «третий мир» (трудности методологии Лакатоса) Ст.Тулмин элементы практики помещаются в «третий мир», его временной или учная «парадигма» полагает соответствующие, хотя и временные, исторический характер больше нельзя не замечать. Ибо проблема «в каноны рационального суждения и критики, власти которых подчи конечном счете» реально подстерегает тех, кто будет ограничивать няются работающие в ее рамках ученые. Для тех же, кто работает вне сферу «проблем третьего мира» одними логическими или пропо этих рамок, напротив, такие каноны не имеют ни особого значения, зициональными проблемами, равно как и тех, кто признает «раци ни убедительности. Конечно, это еще вопрос, действительно ли Кун ональные процедуры» полноправными объектами научной оценки.

занимал именно эту позицию, которая была выражена в первом из- Даже если мы рассмотрим только пропозициональное содержание дании его книги. Как отмечает сам Лакатос. нынешней науки вместе с ее внутренними критериями валидности, «Кун, по видимому, имел двойственное отношение к объек- доказательства и релевантности, конечное описание может дать нам только некую репрезентацию «третьего мира», рассмотренную сквозь тивному научному прогрессу. Я не сомневаюсь в том, что, будучи призму сегодняшнего состояния. Вопреки формально логическому настоящим ученым и университетским лектором, он лично презирал или математическому характеру ее внутренних взаимосвязей, то релятивизм. Но его теория может быть понята так, что либо она тальность этого «мира» вполне очевидным образом будет неким исто отвергает научный прогресс и признает только научное изменение;

рическим существованием на 1975 г. или на какой либо иной истори либо она признает, что научный прогресс все же имеет место, но ческий момент. Как бы много высказываний и выводов, включенных «прогрессом» называет только шествие реальной истории». в него, не выглядели хорошо обоснованными и «имеющими твердую Именно это последнее утверждение — что «научным прогрес- рациональную почву» сегодня, они будут весьма и весьма отличаться от тех, которые попадут в «третий мир», который будущие ученые, сом» называется только шествие реальной истории — Имре справед скажем, в 2175 г. смогут определить. Итак, как только историческая ливо называл порочным историцизмом;

хотя (как ему было хорошо релятивность и «case law» входят в описание научной методологии, известно) мои рассуждения о концептуальном изменении начина проблема описания для сравнительных исторических суждений лись с отрицания именно этой формы «исторического релятивизма». рациональности становится неизбежной;

и претензии на то, чтобы Таким образом, центральный вопрос этой статьи мог бы звучать «третий мир» был миром одной лишь логичности, просто отодвигают иначе. Хорошо зная, что я разделяю его оппозицию историческому момент, в котором мы сталкиваемся с реальным положением дел.



Pages:     | 1 |   ...   | 23 | 24 || 26 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.