авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 | 2 || 4 |

«ГОСУДАРСТВЕННЫЙ КОМИТЕТ СССР ПО НАРОДНОМУ ОБРАЗОВАНИЮ Харьковского ордена Трудового Красного Знамени и ордена Дружбы народов ...»

-- [ Страница 3 ] --

Отметим также все более выразительно проявляющуюся тенденцию к склонению лишь последнего компонента составных количественных числительных (шіс:от триц ’:ат’ пйати), причем, чем больше компонентов в числительніх такого типа, тем указанная особенность действует регулярнее.

Нечто подобное в сфере числительных восточностепного ареала описывает З. Л. Омельченко [160, с. 15-17].

4. Словоизменительные формы местоимений. Как известно, словоизменение местоимений в восточнославянских языках и диалектах отличается пестротой форм. Это разнообразние прослеживается и в пределах исследуемых украинских говоров. Поскольку целый ряд словоизменительных явлений у местоимений с аналогичными словоизменительными формами существительных и прилагательных рассмотрены выше, считаем нецелесообразным в этом разделе дублировать их описание. Поэтому остановимся здесь лишь на тех явлениях, которые требуют отдельных комментариев.

В говорах североукраиснкого типа зафиксирована архаическая форма указательных местоимений се, с’а, с, с’і. Примечательно, что употребляются они не только лишь в лексикализированных сочетаниях (хотя в них наиболее часто):

на се берег перейіхали// се год урожа/ (Б. Ч.) с’а жінка багата// с’і д’іти неблагодарні/ (Д. Ч.) с’ім ус’ім да меду// осталос’а пйат’ ул’ікіў/ та с’і пропаду т’// ўсе уремйа с’у воду пили/ (М.-У.).

Образования же типа с’у ніч// се год/ употребительны и в говорах юго восточного образца на все территории Белгородщины и соседней Воронижчины (см. 221, с. 286-290).

В диалектах обоих украинских типов местоимения 3-го лица женского и среднего родов в именительном падеже единственного и множественного чисел употребляются в двух вариантах: с приставным в- и без него, хотя перевес сохраняется на стороне опротезированной формы (даже, кажется, и в североукраинских говорах), что отмечается и в иных однотипных диалектах [16, с. 120;

221, с. 276-277]:

вона николи ничо ни скаже/ (Б. Ч.) вони сами такі/ (Г.) воно так і робиец’:а/ (Реп.) йійі слово/ вона дес’ат’/ (Б.) вона ниеглупа/ та ў руках паганих/ (М.) они неи приде/ (Кр.) оно саме вибеире/ (Д. Ч.) они шче ідут’/ (Бог.) скоро она буде/ (Ор.).

В говорах обоих разновидностей (украинские) наблюдается омонимичность форм местоимения 3-го лица «вона» в родительном и дательном (а то и в предложном) падежах (см. также 16, с. 121;

88, с. 85-86;

202, с. 32;

221, с. 284):

од:аваў йійі гроши/ а вона ние ўз’ала/ (М.-У.) неима йійі дома/ (С. Х.) кажут’ йійі/ а вона ние слуха/ (Б. Х.) він йійі неи бат’ко/ оч:им/ (К. О.) платок на йійі лоўки/ (Бор.) ожиниўс’а на йійі/ хоч батки ние хот’іли/ (М.) даўно йійі неи бачиў/ (О.).

Отсутствие протетического н- в формах косвенных падежей местоимений «він», «вона», «воно», «вони» с предлогами – тоже характеризует украинские диалекты исследуемого ареала:

з його/ йак з гуски вода/ (Коз.) прожиела при йому двац’:ат годіў/ (Каз.) крутиец’:а коло йейі/ (Голоф.) пришоў з йейу приглашат’/ (Бех.) і биз йіх обидемос’/ (Д. Ч.) од йіх пис’мо получила/ (Г.) жиеве ў йіх/ ниечого ние робе/ (Реп.) шо з йіх уз’ати/ йак мал’і шче дуже/ (Мор.) і того’ў Йіл’ка з йіми неи буде/ (С.).

Возможность существования таких форм в говорах подобных типов подтверждают С. П. Бевзенко, С. И. Дорошенко, П. С. Лысенко, Болонская Г. Т. и другие исследователи / см. 16, с.120-121;

86, с.17;

202, с.31;

220, с.22 /.

Очень нечасты образования: до н’ого/ біла нейі/ від них/.

Следует отметить также наличие падежных стяженных и нестяженных форм некоторых местоимений.

В родительном падеже единственного числа мужского рода притяжательных местоимений наблюдаются варианты: мого// мойого// твого// твойого// свого// свойого//. При этом, видимо под влиянием южнорусских говоров, фиксируется употребление нестяженных форм с перенесением ударения на последний слог / свойого /. Это же наблюдается и в дательном падеже /мойо му// мойому//.

Варианты образования в родительном падеже единственного числа женского рода указательных местоимений : тойі// т’ійейі// т’ійойі// цейі// ц’ійейі// ц’ійойі//. В родительном и дательном падежах единственного числа личного местоимения вона довольно часты формы йі: неима йі дома// дам йі гроши// одпишу йі хату//.

Своеобразные «полустяженные» и стяженные образования отмечены в родительном падеже некоторых вопросительных и указательных местоимений: чого// чо: // чо // того // то: // то // ц’ого // ц’о/.

Известна изучаемым говорам также позиционная мена гласных при образовании форм дательного и придложного падежей личных и возвратного местоимений: миен’і// мін’і // тобі // т’ібі // собі/ с’ібі//. Подобные факты отмечены, например, и в восточностепных диалектах / см. 160, с. 19 /.

Встречаются в исследуемых говорах и своеобразное контаминирование именительного / винительного / падежа единственного числа указательного местоимения мужского рода ето / етот + тоі/ что является еще одним свидетельством междиалектого контактирования близкородственных языковых систем.

Большинство из рассмостренных выше словоизменительных явлений в сфере местоимения не поддаются строгой дифференциации и локализации в пределах двух типов украинских говоров на Белгородщине.

5. Словоизменительные формы глаголов. Как известно, временне глагольные парадигмы на диалектом уровне отличаются большим разнообразием. Это обусловлено весьма сложным путем развития грамматических каегорий и форм глагола в восточнославянских языках. По своему интересны результаты этого развития в системе глагольных словоизменительных форм украинских диалектов изучаемого ареала.

Глаголы I спряжения I-го и 3-го классов / 226 с.312 / в 3-м лице единственного числа настоящего / будущего простого / времени в большинстве случаев имеют усеченные формы:

пеита про грош і // гра на байан ’і // С.Х./ чиета б із запинки // сонце с’іда ўже// Б.// скака на лозин’і // ниер’а дал ’і ўс’іх // Ст./ дума про колхоз // зна / шо робе // Рез./ співа тихо // поагл’ада на йо го // Д.Ч. / ган’а по двору//Ш.// т’ага ў пил ’аві // Б.Ч. / чіпл’а до трактора // Ч./ скиеда додолу// Л./ приема поусуду // Рж./.

Такие образования довольно распространены и в диалектах других территорий / 16, с.133;

86, с. 19;

88, с. 97;

160, с. 19;

221, с. 302-303 /.

Формы нестяженные употребляются реже / и без определенной локализации/: харашо плавайе // важко дихайе // мітко стреил’айе //.

У глаголов I спряжения всех классов при превалирующей канонической форме 3-го лица единственного числа прослеживается и весьма выразительная тенденция к употреблению образований вторичного происхождения с -т’ / см. Также 16, с. 133;

88, с. 97;

202, с. 34;

220, с. 24 /:

риба неи кл’уйет’ // вона кажит’ / Бор./ кладет’ харчіў /М./ дайет’ на ча // Без./ пишит’ / шоб сл али грош і // Кл./ устайет’ рано // М.-у./ очі запл’уйет’ // Н./ багато берет ’ /Ал./ швидко не и ідет’ // Б.Х./ важко несет ’ // Ор./ скажит’ коумус’// Т./ Глаголы II спряжения с безударными окончаниями в 3-м лице единственного числа подвергаются индукции глаголов I спряжения / этому способствует и фонетические процессы, скажем, падение конечного -т’ / и выступают преимущественно в форме:

йак молоди косе // Д.Ч./ робе / шо сам хоч е // Бел./ йоуму не и віре // Кр./ йак иержа точе // Гол./ держе крепко //В./ кругом круте // усе сумки носе // К./ йак нишчи просе // Каз./.

подобные явления фиксируются в говорах полесских и юго-восточных других ареалов / 16, с. 134;

88, с. 98;

160, с. 19-20;

202, с. 35;

220, с. 23-24 /.

Хотя в современной украинской диалектологии известно положение об определенной нетипичности подобных индуктивных форм для полесских говоров / 16, с. 134;

220, с. 24;

221, с. 308-310 /, «белгородский» украинский северный диалект такие образования допускает, что свидетельствует о трансформированном характере обоих типов исследуимых говоров. Это подкрепляется еще и тем фактом, что индуктивные формы глаголов второго спряжения с флексиями первого выявляются и в 3-м лице множественного числа настоящего/ будущего простого / времени: нос’ут’ / пол’ут’ / напойут’ / попрос’ут’ / здойут’ / / см. 160, с. 21;

202, с.36;

/.

В сфере глагольных форм южнорусских говоров исследуемой территории наблюдается ситуация, напоминающая описанную Бузник Л. Ф. в соседних «харьковских» диалектах русского типа. В частности, глаголы 3-го лица единственного и множественного числа употребляются с -т и без -т.

Прослеживается определенная закономерность, заключающаяся в том, что в 3-м лице единственного числа у всех глаголов I спряжения, у глаголов II спряжения с корневым ударением и в 3-м лице множественного числа глаголов II спряжения с ударением на тематической гласной отсутствует -т / б’ер’е / давайе / думайе / ход’е / воз’е / від’е / ан’і с’ід’а / л’іт’а / кр’іча /.

Окончание -т’ имеют глаголы II спряжения с ударным тематическим гласным в 3-м лице единственного числа / с’ід’іт’ / кр’ічіт’ / и все глаголы I спряжения в 3-м лице множественного числа / б’арут’ / думайут’ /.

Глаголы II спряжения с безударным тематическим гласным в 3-м лице единственного числа по аналогии к глаголам I спряжения приобретают гласный -е / ход’е / нос’е /, а в 3-м лице множественного числа по той же аналогии получают флексию -ут’ / ход’ут’ / нос’ут’ /. Таким образом, в формах 3-го лица совершается переход этих глаголов в I спряжение, а во II спряжении остаются лишь глаголы с ударным тематическим гласным / см.

28, с. 13-14 /.

Как видим, в системе глагольных образований русских и украинских диалектов достаточно много возможностей для взаимовлияний, по крайней мере на уровне стимуляций.

В «белгоролских» украинских говорах во 2-м лице единственного числа атематических глаголов настоящего / будущего простого / времени засвидеетельствованны формы нового, преимущественно аналогийного происхождения с аффиксами -сиш и -ш. Первые образованы в результате контаминации структур с аффиксом -сиш по аналогии к формам 2-го лица единственного числа тематических глаголов / см. об этом 16, с. 132;

88, с. 96;

160, с. 20 /: дасиш йому // неи знайіш / шо йісиш / - редко, но практически повсеместно.

Распространены эти образование и вряде западнополесских, во волынских, поднестровских, подольских, полтавских и слобожанских говоров в большинстве случав параллельно к нормативным – на -си / 16, с.132;

88, с.96;

160, с. 20;

238, с. 157 /.

Формы с аффиксом -ш, присоединнеными непостредстено к корню, характерны степным и слобожанским диалектам. Возникновение и распространение этих образований можно объяснить, кроме прочего, еще и влиянием аналогичных форм русского язика / 238, с. 157 /.В украинских говорах на Белгородщине нами зафиксировано всего несколько случаев употребления двух образований такого рода: из себе зн ’імиш / а йому даш // йак ни пойіш / то ни поробиш //.

Вызывает определенный интерес употребление флексий I-го лица множественого числа глаголов настоящего и будущего / совершенного вида / времени -мо / полная / и -м / короткая /:

сидиемо // сидим // балакайімо // балакайім // лайімо // лайім // т’іпайімо // т’іпайім // робиемо // робим // / за / співайімо // / за / співайім // / при / несеимо // / при / неисем /. / по / л’убиемо // / по / л’убим // / с / кажиемо // / с / кажим // / на / купуйімо // / на / купуйім // и под.

/О., Д. Ч., М. -У., К.О., И., Гр., Вяз., Сер., Р., Ник./.

По нашим наблюдением в обоих типах украинских «белгородских»

говоров несколько чаще употребляется вариант с -мо / см. об этом 221, с.

313 /. Правда, в этом отношении заслуживает внимания мнение, что « употребление полных и коротких вариантов в литературной и диалектной речи не зависит от структуры глагольных форм, часто в выборе вариантов играет роль ритмико-интонационнные особонности» / 238, с. 161 /. Но все же в материале изучаемых украинских говоров нельзя не усматривать поддерживающего влияния русских образований с флексией -м / с / д’елаім // / с / кажием // / па / дад’ім // симім // Р.М./.

Следует отметить и довольно высокую продуктивность синтетической формы будущего времени несовершенного вида глаголов во всем массиве украинских говоров Белгородщины:

робитиму загородку // Голоф. / післ’а оубід полотиму // Бех. / Вас’а чиетатиеме луч:е // Коз./ сказала / битиму // Каз. / посл’і д’ілитиемеимос’а // Реп. / йак зрос л’і купатимут’ / купатимуц’:а // йак казити емуц’:а / накажи// Мор./ ос’ воани питатимут’ // М. -У./ Имеющийся материал дает основание сделать вывод о том, что в североукраинских. «белгородских» говорах, как и на соседней Воронежчине / 220, с. 24 /, аналитическая форма выразительно превалирует над синтетической: буду коасит’ // будеш гребти// буде ноасит’ // будемо скакат’ // будете бит’ // Б.Ч., Д. Ч., М. -У./.

Анализ словоизменительных форм частей речи исследуемых украинских говоров дает возможность подтвердить наличие двух диалектов как относительно самостоятельных систем. В то же время словоизменение по сравнению с другими уровнями наиболее выразительно демонстрирует взаимопроникноаение элементов каждого из территориально-языкового образования, в целом их наиболее трансформированный характер. Весьма сильно при этом ощущается и междиалектное контактирование двух близкородственных языковых систем.

НЕКОТОРЫЕ ОСОБЕННОСТИ МОРФЕМИКИ И СЛОВООБРАЗОВАНИЯ Еще в начале второй половины ХIХ века оригинальные особенности украинского словообразования отметил русский ученый П. А. Лавровский, писавший, что слообразование совсем оставлено без внимания теми, кто занимался исследованиями «наречия малороссийского».;

как будто в нем повторяется лишь то, что с одинаковым значением употребляется в других родственных нарчиях. Далее он высказал мисль, что «этот отдел имеет немало черт, которые придают особый вид наречию малорусскому часто отличая его от многих наречий как особое, иногда даже ото всех» / 126, с. -226/ Это положение известного лингвиста актуально и в наши дни, тем более в отношении диалектного словообразования, демонстрирующего заметные различия, с одной стороны, между отдельными диалектами общенационального языка, а с другой – между говорами и литературным языком. Важность же подобного аспекта диалектологического исследования несомнена, так как он позволяет определить многие особенности и перспективы развития различных уровней системы общенационального языка / не говоря уже о литературном /.

Среди множества проблем в исследовании украинской народно разговорной речи, заслуживающих основательного изучения находятся вопросы диалектного словообразования, которым не удилялось еще надлежащего внимания. В описаниях отдельных говоров и групп на морфологическом уровне собран преимущественно материал по словооизменению, и то, как правило. в плане различий от литературного языка, о чем не однократно говорилось в научных работах / см. 93, с. 3;

237, с. 3 /. Отсутсвует, или практически почти отсутсвует материал по словообразованию и в учебниках по диалектологии / см., например: 16;

88;

192;

193 /.

Правда, если учитывать некоторые работы последних лет, то можно все же отметить тенденцию, в частности и в украинском языкознании, к изучению теоретических проблем словообразования, вопросов исторического словообразовани, словообразования современного украинского литературного языка и диалектов.

Словообразование говоров разные территорий, / преимущественно в рамках отдельных частей речи / рассматривается в работах Нимчука В. В.

/ закарпатские диалекты /, К. М. Лукьянюка / буковинские говоры /, В. Т. Захаркив / бойковские диалекты /, А. М. Мукан / придунайщина /, З. С. Сикорской / особенности словообразованиукраинских говоров юго восточного диалектного пограниччя /, И. И. Ковалика, Я. В. Закревской / юго-западный ареал / / см.,например: 93;

94;

97;

237, с. 3-111 и др.. /.

Возможны различные подходы в рассмотрении диалектного словообразования, словообразовательного материала. Это и изучение особенностей синхронической мотивации / и способов словообразования / и морфемной и словообразовательной семантики, и морфонологических явлений. Каждый из этих аспектов, безусловно, кмет право на самостоятельное описание, которое может быть и весьма объемным. Размеры и задачи нашего исследования позволяют более детально остановиться лишь на вопросах словообразовательной семантики, так как в них достаточно определенно проявляются особенности местых диалектов. Остальные аспекты изучения специфики дерривации украинских говоров Белгородщины будут освещены менее подробно, потому что их изложение в значительной степени будет совпадать с уже известными описаниями соответсвующих фактов литературного языка и метропольных диалектов общенародного украинского. Основное внимание уделяется описанию аффиксальных образований.

В этом же разделе мы рассматриваем и некотрое вопросы формообразования. Руководствуясь прежде всего тем, что оно реализуется аффиксальным способом, являющимся, как известно, в то же самое время главным способом словообразования славянских языков / о разграничении словооизменения и формообразования см. также у Г. П. Цыганенко: 251, с.

49-50/.

Аффиксальные производные существительные. Остановимся, в основном, на класификационном разделении существительных на лексико семантические группы: названия места, исполнителя, собирательные и единичные названия и др. «Хотя такое разделение опирается, прежде всего, на лексико-семантический критерий, оно не только не игнорирует особенностей словообразовательной структуры анализированных существительных, но и сохраняет цельное представление о словообразовательных типах во всей сложности их компонентов и о словообразовательном выражении отдельных лексико-семантических групп.

Существительные разделены в основном на семантические группы, с точки зрение словообразования обоснованы и «словообразовательно релевантны».

Этот принцип классификации основывается на традиционном разделении существительных на различные словообразовательные категории / названия исполнителя, названия места, названия орудий… /, который опирается на лексическое значение дериватов, хотя он, как и другие классификационные принципы, несколько условен» / 93, с. 16 /.

Название места / т. е. пространства, чем-либо занятого, как-либо используемого, для чего-нибудь пригодного /. Существительные, указывающие на место, обозначенное мотивирующим словом, можно разделить на два основные семантические поддтипа: 1 / место относительно предмета, который на нем расположен, или относительно действия, которое на нем происхоит -и 2 / место, где перед этим находился предмет или происходило действие / см.93, с. 26 /.

Из этой категории существительных выделяется группа названий, которые обозначают площади, где росли / реже: растут / определенные сельскохозяйственные культуры. Выразителем понятия «место» в этих образованиях является суффикс, а выразителем определения / «растение» /, конкретизирующего его мотивирующая основа.

В современном украинском литературном языке названия полей, площедей, участков образованы в основном при помощи суффиксов -ишч-е, ис’к-о. В украинских говорах исследуемой территории господствуют структуры с -ишч-е / в основном отсубстантивные и отадъективные /:

кукурузу скосил и / осталос’а кукурузи шч е // Бор. / кажут’ ішче кукуруз’аниешче // Бор. / картоплишче ўже по:рали // Г./ на пшиенишниешче скотину погнали // Бех. / на оўсишчі пасти можна // Голоф.

/ пазбиешче ўже вибито коровам // Каз.// йачмини шч е / просишче / гречанишче / сойашничишче / йашнишче / житнишче / огнишче / пужаришче // Коз., Реп., Мор., Саб., Об., Б.Ч., М.- У./.

Наряду с этими функционируют и другие аффиксальные и аналитические образования : попас / стеирн’а // картошин’:а / кукурузник / пр’іс’ка // пшие нишна ст еирн’а // йашна ст еирн’а // кукуруз’а не поле // де кукуруза була // очень редко - попиелис’ко / пасовис’ко -в тех же населенных пунктах.

В русских говорах этого ареала:

ржан’ішча запал’іл’і // житн’ішче кал’уче // йіравішче запахал’і // на йачн’ішче бил’і // па аўс’ан’шчу пасл’і / Р.М./.

Название исполнителя действия по роду, виду деятельности или профессии в украинской диалектной речи образует обширную и разнообразную группу. Относительно словообразовательной структуры существительных – агентивных названий определяющим является, с одной стороны – мотивирующая основа, с другой – словообразующие форманты, при помощи которых и образуются эти существительные. Мотивирующая основа и словообразовательный формант тесно связаны между собой и часто взаимообусловлены / 93, с. 52-53 /. Мы больше внимания уделим словообразовательным формантам.

В изучаемых украинских диалектах имена существительные -названия действующего лица образуются от основ глаголов, существительных, прилагательных с помощью ряда агентивных суффиксов.

Суффикс -ник-и вторично сложные -лник-, -а/лник-, -ілник- / с фонетическими вариантами:

молотник / шо на тоуку молоте // Л. / дорожник / інжиен’ер роз пор’ажаўс’а тут // Д.Ч. / подавал’ник на поло к снопи подайе // Б. / ночувал’ник у йейі пидночовуйе // Ст. / молот’ілник бл ’а машини // Ч. / пол’іл’ник // йак з мене апт ’екар’ // С.Х. / зол’ілники бул и / шо ў йіх золили // Об. / і т’і зол’ілники / шо золили / шо хто даў //. с’івалники на ц’іли ден’ йіхали // Бор. /.

Суффикс -ник - в восточнославянских языках служит активным словообразовательным аффиксом для обозначения действующего лица по выполняемой работе, занятию, но такие названия образуются преимущественно от именных основ, которые обозначают предмет, связаный с характером деятельности, профессии. Отглагольные же образования с этим суффиксом характерны именно для украинского литературного языка и диалектов / см. 93, с. 54 /.

При помощи вторичных суффиксов -чик - и -шчик-, возникших на базе -ик-, от основ глаголов и существительных образуется значительное количество названий лиц по роду деятельности и профессии:

камиешчик хати кл аде / а печник пе чі / М.-У. / бухвеч:иком робиў при станц’ійі // Без. / син л’оч:иком служе /М.// гружчики ўкинули п іску // Кл.

/на переивоз’і переивошчик // Ал. / виброўшчик при йіж:аў // Б.Х. / с’ійалшчикіў годувал и харашо // Ор. / подавал’шчик замориўс ’а // Н. / зол’іл’шчик // Т. /.

Часть словообразовательных структур с суффиксами -чик- и -шчик- в украинских говорах / производных с ними значительно больше, чем в литературном языке / функционирует параллельно с другими / синонимическими / суффиксами: скирдувал’ник, сварник //.

Активизация образований с суффиксами -чик- и -шчик- происходит в большинстве случаев под влиянием русского языка, и потому они, конечно, наиболее выразительно проявляются в говорах русско-украинского пограничья, в зоне межъязыковых контактов / и междиалектных тоже / / см.

180, с. 231 /.

Поэтому, очевидно, существительные на и женские -іл’ник производные с -іл’ниц- в украинских говорах Белгородщины представлены в незначительном количестве:

пол’іл’ники чи палошч ики мужики р ’едко бул и // С.Х./ була йа пол’іл’ниеца хароша / намали // К.Я. / пр’ад’ілиц’і були / так йіх чашч е пр’ахами звали // Кр. / вйаз’ілниец’а за косар’ом // Гол. /.

Засвидетельствовано достаточно много отсубстантивных и отглагольных образований с суффиксом -ар’-:

йак боч ки робе / так і бондар ’ // Гр. / грабар’ами / копшчиками намалис’ // К.О. / з д’іда к оасар’ добри бу ў // Б.Ч. / віўчар’іўже переивиелис’а // О. / іван свиенар’ом на фермі / а вона дойарко // Кр. / парад пахаріў у район’і буў // Р. / жнеивар’ / шо жне сеирпом / тикі то ўсе ж інки були // Сер. /.

Общее количество их в целом не выходит за пределы известных единиц литературного языка.

К малопродуктивным / см. 93, с. 56 / в этой группе агентивных существительных изучаемых диалектов следует отнести образование с суффиксами -ец’-, -а-, -і-, -тел’-, -ух-, -ак-, -ал’-, -ач-: і швец’ / і жнец’/ і на дуду ігрец ’ // Мор./ оарата сохо оараў // М.-У. / кур’і закадични // Реп. / управитеил’ зли буў / йак собака // Коз. / пастухом служиў // Каз. / робиў кон’ухом / Голоф. / і неи риебак нал ове // йак риба кл.’уватие ме // Бех. / стриегал’ / шо стриеже овиечки // Том. / заўтра копачі начнут’ // Рж. /.

В группе названий лиц есть имена существительные, образованные с помощью иноязычных, заимствованных суффиксов, которые определенная часть исследователей, /к примеру – И. И. Ковалик / называет интернациональными. Хотя в украинских говорах на Белгородщине, как и вообще в народно-диалектной речи, подобных слов сравнительно немного, определенное количество существительных с такими суффиксами фиксируется в каждом из обследованных населенных пунктов:

гармон’іст буде / йак гармон ’у купе // Бел. / трактор’істи багато заробл’айут’ // Гол. // шчиетайіц’:а акт’івістом // В. / д’іректор пойіхаў // Ан.

ривізор пир иевір’а // А. / / миханізатор широк ого про хвіл’а // К. / икспид’ітором робе // Каз. / бригад’ір сказаў так / Бог. / кас’ір ние дайе гроши // С.Х. / йак міл’іц’онер на посту // Б.Ч. / уже пінс’іон’ер // Ч. / музиекант хароши / у город’і учиўс’а // С. / шче курсант / по первму году // Ш. /.

В основном это отименные образования с суффиксами -ист- / -іст-/, ор-, -ир-, /-ір-/, -онер-, -ант-, при чем, некоторые из таких слов могут рассматриваться как иноязычные заимствования с членимой непроизводной основой / например, діректор и под. /.

Считаем целесообразным подать небольшой список наименований разных словообразовательных типов, представляющих, по нашему мнению, специфику местных многоконтактных диалектов в отношении агентивных образований: плугатир’ / с’ійалшчик / молотник / копач / кол’існик / горчешник / кравец’ / мірошник / віўчар’ / пас’ішник / шапкар’ / хвершало / кур’ак / скакун / співун / песелник //.

Названия действующего лица женского пола в группе агентивных существительных вместе с образованиями мужского рода есть и параллельные названия женского, которые чаще всего составляют кореллятивные пары. Мотивирующей основой для названий женщины по признаку действия и профессии в большинстве случаев являються соответсвующие полные или усеченные мужские, к которым присоединяются специальные феминизирующие суффиксы -к-а, -иц’-а, -ниц а, -шчиц-а, -их-а, -ш-а / см. 207, с. 97 /.

пастушка / йак она шос ’ пасе // Д.Ч. / вона трактор’істка / на ниец’а // Бор. / комбан’і ўм ійе // Ш. / він копач / а вона копал продаўшчиц’а попал ас’а за розтрату // повариха чисто готов иела // ст. / доктоарша прийіхала обсл’ідуват’ // Рез. / вучитиел’ша строга ў його // С.Х. / оц’іншчиец’а приема плате тут // Л./.

В исследуемых говорах, как и в литературном языке, женские и мужские агентивные и профессиональные название не всегда соотносительны. Наименований действующего лица женского рода меньше, по сравнению с аналогичными образованиями мужского. Диалектные названия жеещин по профессии и выполняемому действию связаны, прежде всего, с традиционными селькохозяйственными занятиями, домашней работой, кустарными промыслами / 93, с. 76-77 /.

Добытые нами диалектные данные целиком подтверждают мысль Г. О. Винокура о том, что с изменением общественного строя складываются такие условия, когда любое / особенно более-менее новое / суффиксальное образование со значением мужского лица предусматривает параллельную конструкцию со значением женского лица. Корелляты женского рода не образуются только от тех агентивных и профессиональных названий мужского рода, которые представляют те профессии или занятия, которые не являються / и никогда не были / женскими: «паламар», «столяр», «конюх», «орач», «сівач», и под. / см.93, с.78 /.

Прослеживается тенденция по формальному неразличению родовой принадлежности, когда существительные мужского рода обозначают не только лицо мужского, но и женского рода / особенно это касается «новых»

слов /: він / вона / робе бригад’іром / бугалтером / кас’іром / с’ікр’ітар’ом / інспектором / придс’ідатил’ом //.

Значительная часть диалектных названий женщин «по занятиям»

выходит из акивного употребления в соответсвии с тем, как отживают традиционные занятия, кустарные промыслы – обработка льна, конопли, ткачество, пошив домотканой одежды.

В то же время увеличивается количество агентивных и профессиональных названий, связанных с квалифицированным современным трудом, овладением новыми профессиями. При таком положении вещей, в народно-разговорной речи закрепляется в большинстве случаев структура, кодифицированная с преимущественной, превалирующей языковой системе / в нашем случае -это почти всегда русский литературный язык /.

Небезинтересен, по нашему мнению, будет и список агентивов женского рода разных словообразовательных типов, аналогичных данному выше / см. с.116 / набору «мужских» агентивов: жнека / копачка / пр’аха / портниха / повариха / старчиха / головиха / ковалиха / поварша / старчиц’а / страмниц’а / пес’елниц’а / дохториц’а / скакуха / співуха / крикуха / перекупка / попоўна //.

Образования, обозначающие лиц – носителей определенных качеств, признаков, близки к агентивам, описанным выше.

В современном украинском литературном языке довольно широко представлены дериваты на -ан’-: горбан’ / губан’ / лобан’ / череван’ / горлан’ / пузан’ / и под. / 207, с. 50 /.

Формы: лобан’ / бородан’ / голован’ / ухан’ / зафиксированы в говорах пунктов Б., М., Кр., М.-У., Б.Ч., Реп., Ч. -и то как параллели к другим.

Вообще же существительные на обозначение «носитель признака, качества»

очень пестры по составу и образованию Наиболее значительное.

распространение получили субстантивы типа лобати / бородати / пузати / горбати / глухи / сліпи / лиси /, а также другие весьма разнообоазные формы и варианты:

глушко / глушан / глушман / глухман / глушмен / глухота / глухер’а / глухин’а / глушн’а / глушпета / глушпет’а / глушман’ака / глухар / бородач / борода / ласун / горбун / моўчун / ласко / солодуха / ласошни / солодашник / лобко / лобич / лобас / лобан’ака / лобас’ака / Ал., Без., М., Бор., Н., Б.Х., Ор., Т., Б.Ч., Д.Ч., М.-У. //.

Редко встречаются дериваты на -еп-а: дурепа / нестулепа //.

Заслуживают внимания среди прочих найменований лиц различные словообразовательные типы онимов и производных от них.

Широко распространены фамилии патронимического / матронимического / происхождения на -енк-о / см. 172, с. 92 /. Часто с добавлением инноваций последнего времени -в-а: Шеўченко / Пономаренко / Крамаренкова / Денисенкова / Петренкоў / Іваненкоў //.

Реже наблюдаются образования на -ук-, -чук-: Сирот’ук / Над’ук / Ковал’чук / Сеин’чук //.

Часто варъируются названия, образованные от имени собственного, фамилии, названия профессии отца и мужа;

родственника:

іваніў син // василіў плим ін:ик // мелникіў онук // син івана // плиемін:ик васиел’а // онук мелника // син ковала //.

іваниха / василиха / сиргійіха / гнатиха / стопиха / и, разумеется:

іванова / сиргійова / гнатова / васиелева //, а также: жінка ва на / сиргійа / васиел’а / миколи / назара //.

Варианты и названия жителя/ жителей по нименованию населенных пунктов:

с. Борисполье - борисполеиц’ / борисполс’ки / бориспол’с’ка / бориспол’ц’і / бориспол’с’кі // с. Бобрава - бобравеиц’ / бобраўс’ки / бобраўс’ка / бобраўці / бобраўс’кі //.

с. Часночное -часно шенец’ / часношинс’ки / чосношинс’ки / часношенс’ка / часношинц’і / часношинс’кі // пос. Ракитное - рокиет’анеиц’ / рокиет’анс’ки / рокиет’анин / рокиет’анс’ка / рокиет’анка / рокиет’анц’і / рокиет’ани / рокиет’анс’кі // г. Белгород - белгородеиц’ / белгороц’ки / белгороц’ка / белгородка / белгороц’:і / белгороц’кі // г. Харьков -хар’ківе ц’ / хар’кіўс’ки / хар’коўс’ки / хар’коўс’ка / хар’кіўці / харківйани / хар’коўскі //.

Собирательные названия, имея форму единственного числа, обозначают целостность, которая представляет собой совокупность подобных единиц – лиц, животных, растений и под. В говорах категория собирательности представлена шире, чем в современном украинском языке / литературном / / см. 93, с. 83 /.

В исследуемых территориально-языковых образованиях собирательные существительные формируются при помощи целого ряда суффиксальных морфем: причем, -ник-, -н’ак-, -ин’/н’-а, -н-а, -от-а, -в-а, -ств-о, собирательные названия существ и несуществ, будучи все отименными, образуются при помощи разных суффиксов.

Продуктивными из этой серии являються суффиксы -н’ак- и -ник / частино с аппликацией /, при помощи которых образуются в большинстве случав названия растительных массивов, групп однородных деревьев / см.

207, с. 78 /:

береизн’ак за слободойу // В./ дубн’ак у йару // Бел. / шче молоди сосн’ак // Кр. / малин:ик / де малина роасте // Д.Ч. / де вишн’і / то виешн’ак // Гол. / на слиўн’ак гус’ін’ напала // Казн.

Прослеживаетс закономерность, что в большинстве ситуаций место, где растут, например, вишни / иногда специально выделенное, отведенное для них / - вишник /, а сама совокупность, то или иное количество вишневих деревьев -вишн’а к // пішла ў вишник // вирубали вишн’ак //.

Суффикс образуют собирательные существительные для -ин-а обозначения группы деревьев одной породы, а так же совокупности опредленных растений:

дубина / йак багато дубкиў // М.-У. / пішоў у сосну чи соснину // Р. / у л’ішчин’і ор’іхи ростут’ // Вяз. / під йарину ор ’ут’ / Сер. / озимиена р’іўно зишла // Бог. /.

Значительное количество собирательных существительных образуются при помощи ассимилированного суффикса -й-, приводящего, как правило, к удлинению предыдущего согласного основы:

камін’:а / гіл’:а / ломач:а / сміт’:а / пал’іч:а / лис’т’а / шчас’т’а / практически во всех обследованных пунктах.

Суффикс -ин’:-а выступает в собирательных существительных, обозначающих стебли или листья растений / 172, с.93 /:

сойашничин’:ам топимо // Мор. / кукурузин’:а рубайім і возимо // Коз./ картохлин’:е ни горит ’ сиере // М.-У. / Капустин’:а крол’ам мон а дават’ // Реп. / квасолин’:а поплиелос’а // Голоф. / гарбузин’:а посохло / ние росте ўже // Бех. /.

Кроме производных суффиксальных образований, родственных с названими самих растений, есть и ряд этимологически отличных, которые имеют болем общее значение : гичка / / о / гудиена / / с / гудин’:а / бадил’:а / ботва / - нередко употребляються в говоре почти каждого населеного пункта.

Существует определенное количество описательных форм: бур’акове лист’а // лист’а / з / буракіў // гарбузове л ист’а // лист’а гарбуза // и подобное.

В сфере украинского именного словообразования специфически национальными являются отадъективные множественные существительные на -ошч- / см. 207, с. 50 /. В исследуемых украинских говорах образования с такой морфемой крайне редкостны. Зафиксированы единичные случаи их употребления:

неи до веселошчіў // Об. / дурошчі ў голові // Б. / йакі там реўношчі ў таких годах // Ст. / трудношчі переживал и // С.Х. / на сладошч і ласи // Бор. / там тикі хвастошчі // М.-У. /.

Зато в массовом порядке / не без влияния русских систем / встречаются формы с синонимическим суффиксом -ост’-: гордост’і його збороли // жалост’і ўз’али // простили грубості // к чому тонкост’і// сладост’і л’убе // трудност’і були / - практиески во всех обледованных селах.

Повсеместно употребляются образования по непродуктивному типу с суффиксом -в-а, к которым относятся собирательные названия людей, животных, и «неживых предметов» / см. 207, с. 92 /: гул’айе босва // мужва збиералас’а // мушви налит’іло // д’ітва виплодилас’а // мал’ви розвеилос’а // грошва водилас’ // мишва точе //.

Существительные со значением единичности имеют суффикс -ин-а, в основном для несуществ / см. 172. С. 92 /:

малинина ўпал а // Т. / до зирнини визб иерали / Без. / до йагодини обниесли // Б.Ч. / пірйіна / пирина // «одно перо» // Бор. / тиернина / брусничина / ожинина / травина / соломина / хлудина / бадилина // М., Кл., Ал., Б.Х., Ор. /.

Вместе с суффиксом для образований с усиленным -ин-а / экспрессивным / сингулятивным значеним используется и суффикс -к-а, в результате чего, можно сказать, образуется сложный суффикс -инк-а / см. 93, с. 104 /: йак травинка / билинка ў пол’і // йак сива полининка / до нас’інинки вибрали // зиернинку ўз’ала //.

Параллельно с этими существуют, разумеется, и аналитические формы сингулятивов типа одне зеирно / одне стеибло //.

Существительные единичности с суффиксальной морфемой -ін’- / см.

207, с. 50 / в исслудуемых украинских говорах редкосты.

Засвидетельствовано всего несколько форм: глубін’ виелика // Б. / пришла тиепл’ін’ // Бор. / поставили ха ту на йаку височ ін’ / М. /. Повсеместно превалируют: глибиена / висота / широта //.

Названия древка, рукояти некоторых орудий, приспособлений, инструментов на -/и/лн-о, -/а/лн-о, как в украинском литературном языке / 207, с. 50 / и других диалектах / см., например, 172, с. 92 /, употреблены и в украинских говорах Белгородщины: ц’іпилно таке кр ’іпке зробиў // тіки пужално дес ’ осталос’ // держалном можна шо хоч назват’ / за шо держиес’а / - фактически повсеместно, но не часто из-за специфіки применения обозначаемых реалий.

Экспрессивные образования. Как известно, характерной особенностью восточнославянских языков является их чрезвычайная насыщенность лексикой, представляющей собой различные экспрессивные образования.

Такие словообразовательные типы уже достаточно полно описаны в украинской, русской и белорусской дериватологии. Поэтому, поскольку для исследуемых говоров специфичным является, пожалуй, лишь разная степень продуктивности известных образований, ограничимся подачей списка наиболее частотних дериватов экспрессивного характера / без указания на локализацию /:

д’ідуган / сон:уга / жадн’уга / пйан’уга / мамугака / сон’:ука / жадн’ука / зар’із’ака / коровйака / д’ідус’ака / дідул’ака / мамул’ака / татул’ака / здохл’ака / рот’ака / нос’ака / кривул’ака / глушпак / л’іўшак / пуздран / тоўстун / торохтун / торохтул’а / р’абко / лобко / лиско / обжиерало / дурило / бреихло/ худорба / д’ідора / прожор’/ прожора / глухен’д’а / сиенок/ батожок/ кролик / хатка / клубочок / вікониечко / сиестричка/ мамон’ка / ножиен’ка, буханец’, бабус’а / ручиен’ата / овечата / домишко / синишко //.

Нам остается отметить очевидное: экспрессивные образования «белгородских» украинских говоров более разнообразны, чем в литературном языке.

Аффиксальные производные прилагательные. Так как словообразовательная и формообразовательная сфера прилагательных в исследуемых говорах в незначительной степени отличается от общелитературной и метропольной диалектной, то здесь ограничимся описанием лишь наиболее показательных черт адъективного слово - и формообразования, представляющих, по нашему мнению, некоторую специфику деривационной системы украинских говоров на Белгородщине.

Очень продуктивными в розряде относительных /а также притяжательных / прилагательнх украинского языка и большинства диалектов являются отсубстантивные формы с суффиксами -оў-, -еў-, -іў-, -н, -ин-, -ан-, -ач-, -ск- / и вариантами /. Изучаемые украинские диалекты обоих типов демонстрируют подобное:

бат’кіў дом викупиела // Бел. / д’ед’іў ул’ік до свойіх поставиела // М. У. / д’ад’кіў син прийіхаў // Кр. / братіў долг сама од:ала // Гол. / сус’ед’іў хлопиец’ // Казн. / синіў син у Хар ’коуві // Бог. / Андр’ійіў город посох // Ан. / Сиргійова дочка // М. /.

Наблюдается определенная активность отглагольных образований с суффиксом -чив- / безусловно, под влиянием русских систем /:

ходе задумчиева // К.О. / на пагане нахоч :иви // Гр. / улибчиева стал а преборчиви / приедовірчива / // Ваз. / уступчиві л’уди // Бор. / придирчиеве // М., Реп., Д.Ч./.

В наших говорах они составляют сильную онкуренцию формам с -лив / перебірливи / задумлиева / довірливі /.

В образовании относительно-притяжательных прилагательных довольно широко употребляется суффикс -ач-: лис’ачи / кошачи / Б.Ч. / мишачи / кон’ача // Коз./ вол’аче / кошачі // Голоф. / ведмед’аче / переипеил’аче / хлопйачи / коровйачі // Г. / горобйачи / жабйача // Реп. / голубйачі / соловйаче // Мор/.

Как видим, целый ряд дериватов с этими суффиксами отличается от литературно-нормативных. При этом следует отметить, что к отдельным образованиям с -ач- зафиксированы конкурентные формы с -ин- / жабини / курини / горобини / козини //. В единичных случаях / козин’ачи / имеют место своеобразные контаминированные дериваты со сложным суффиксом ин’ач-.

Как известно, украинских общенародный и литературный язык весьма богат образованиями с многочисленными суффиксами субъективной оценки / см., например,:207, с. 51 /. Это же демонстрируют на уровне прилагательных / и наречий / изучаемые диалекты. Тут зафиксированы дериваты с суффиксами:

-ен’к-, -есен’к-, -іс’ін’к-, -ус’ін’к-:

жоўтен’кого цвіту // малесеин’ка дитина // Саб. / вітрец’ тиехесеин’ки // Б.Ч. / він живес еин’ки //Рж. / здоровесеин’ки // Рж. / л’убіс’ін’ко піде // Ч. / поклониец’:а низесеин’ко // Об. / тон’іс’ін’ко виводе // Л. / мокр’ус’ін’ке пришло // Ш. / тон’усеин’ка ниточка // Б./ вуз’усиен’ки проход // С.Х. /.

В исследуюмых украинских говорах более разнообразно, чем в литературном языке, представлены степени сравнения прилагательных / и качественных наречий /, хотя, безусловно, большинство образований общие.

Синтетическая форма сравнительной степени в диалектах строится чаще всего, как в литературном языке, путем прибавления суффиксов -іш- и ш- / реже, и со всеми ассимилятивно-диссимилятивными превращениями / / см. такж 221, с. 267-268 /:

двір ширши // брат старши // Д.Ч. / доска доўша // йама мілша // Об. / дереиво тонше // озиеро глибше // Без. / л’уди слабші / Кр. / хати дал ші // ден короч:и / багач:и чоловік // солоч:а канахвета //Кл. / дочка молоч:а // вишча топол’а // Бор./ дорожчі кон’і // ближчі дн’і // тепл’іші вечір // Б.Х. / гостр’іша коса // стар’іше с еило // Ал. / добр’іші вишн’і // силн’іші танки // кріпше держут’ // вишче скакат’ // Н. / рідши супи // Реп. /.

Очевидно, при подднржке южнорусских говоров и русского литературного языка в украинских диалектных системах обоих типов изредка наблюдаются формы с алломорфом -іш- / добр’іши // добр’іши // гостр’іши // сил’н’іше // сил’н’іше // умн’іша // умн’іша // здоровіші // здоровіші //.Правда, в этом случае можно предположить и возможность некоторой «реанимации» североукраинских образований / см. 172, с. 94;

224, с. 23 /.

Простая / синтетическая / форма превосходной степни сравнения качественных прилагательных / наречий / в украинских диалектах иследуемого ареала состоит из префикса на- и прилагательного / наречия / сравнительной степени:

натонши дубок // наібіл’іша полотнина / Ан. / насолоч:е варен’:а // навишчі топол ’і // К. / налуч:е зробил а // надобріши чол овік // Д.Ч. / настар’іша баба // Бел. / нагостр’іше долото // Кр./ наісилн’іши ракети // Б.Ч. / надужче побито // Гол. / налуч:е зробиено // Казн. /.

В исследуемых украинских говорах обох типов, как и на соседней Воронежчине / 221, с. 286 /, явно прквалирует аналитическая форма превосходной степени сравнения, в чем тоже можно усматривать поддерживающее влияние русских языковых систем / сами жирни // сама худа // саме плохе // самі доўгі // саме лоўко //.

Кстати, вспомогательный элемент конструкции в большинстве случаев с прилагательным в роде, числе и падеже не согласуется:

саме тепл и // К.О. / саме здорови // О. / саме високи // Б.Ч. / саме тонка // И. / саме болна // саме стара // Гр. / саме молоді // Р. / саме дурн’і // саме дешеўші // Вяз. / саме доўше // саме луч:е // Б./.

Наиболее распространенными, однако, формами тут являются сочетания вспомогательного слова со сравнительной степенью смыслового прилагательного:

саме тонши // саме старши // саме хужи // саме молоч :а // саме добр’іше // саме багач:е // саме доўші // саме добр’іші //.

Представляют интерес различные в словообразовательном плане диалектные дериваты со значением «очень большой»:

превеилики / велиекучи / приешиероки / широкучи / шиерокен:и / шиерочезни / превисоки / високен:и / висоц’ужни / височен:и / преитоўсти / тоўст’учи / тоўстен:и / тоўстеилезни / важучи / важушчи / преидурни / дурн’учи / дурн’ушчи / доўгучи / предоўгучи / предоўгушчи / предоўжен:и / солодучи / солод’ушчи // Г., Реп., Каз., Коз., Голоф., Бех., Реп., Мор., М.-У. /.

Нередки в употреблении своеобразные гиперические образования со значением «слишком большой», «имеющий какого-то качества в чрезмерном количестве»: чериешчур широ чезни // чериешчур важушчи // чиериешчур висоц’ужне // чиериешчур дурн’ушча // и под..

Рассмотрнные формы лишний раз служат доказательством справедливости существующего в лингвистике положення о большом богатсве и разнообразии словообразовательных форм с суффиксами субъктивной оценки в украинском языке / см. 207, с. 139-142 /.

Аффиксальные производные наречия. Наиболее выразительные специфические словообразовательные черты украинского язика проявляются, как и следовало ожидать, в сфере самой молодой многоструктурной части речи - наречия / 207, с. 50 /, которое является «приобретением украинского языка в разное время его развития» / 32, с. 144 145 /.

Как и украинскому литературному языку, всем украинским диалектам / «белгородским» - в том числе / характерны отадъективные наречия префиксально-суффиксального образования типа по- - -ому, по- – -чи / см.

207, с. 51 /:

живеимо по-с’іл’с’кому //Ч. / по-ўкрайінс’кому ни ўмійім // Б. / чи по турец’кому / чи по-н’імец’кому / неи поуму // С.Х. / по-каўказ’кому // Б.Ч./ по-француз’кому // Ст. / по-жабйачи // Рез. / по-собачи ни гаўка // Ш. / по коровйачи // Д.Ч./.

Специфической является общеукраинская наречная префиксально суффиксальная модель с приставкой за- + -в/у/- и основой прилагательного сравнительной степени с суффиксом -ки / 238, с. 125 /:

Два метра заўгл ибшки // йак топол’а заўтоўшки // йак бат’ко зав:ишки // йак буга заўбіл’шки // заўширшки йак на два пал ’ц’і // йак рука заўтоўшки // три кіломиетра заўдал’шки // дві сажн’і заўдоўжки // заўнижки йак дитина / - во всех обследованных селах.

Однако следует отметить, что в изучаемых диалектах более распространены формы с префіксом у-: углибшки/ уширшки / увишки / убіл’шки / утоўшки / удоўжки / унижки / и под.

Повсеместно в украинских говорах на Белгородщине употребляются наречные образования: жужмом / перекидом / біжком / праўцем/ прихвац:ем / рачки / верхи / наздогад / наўпростец’ / напомацки //.

В селе Борисполье /Бор./ Ракитнянского района зафиксированы редкосные формы степеней временних наречий : учора учоріш/ / позаўчор’іш / заўтра / заўтр’іш / позазаўтр’іш //.

Употребительны наречия, образованные от форм именительного винительного падежа числительных два, три при помщи суффикса -чі, а также префиксально-суффиксальные образования с у- - -ох: двічі ходила / а ние застала // М. / тричі носило // Кл. / пішли утр’ох // М.-У. / по:бідали ўпйат’ох // Н. / ус’імох росли // Мор. /.

Наречия отглагольного происхождения в количественном отношении незначительны и в украинском языке / диалектах / в словообразовательном плане более разнообразны, чем в русском. Общими для этих систем являются наречия деепричастного происхождения, потерявшие глагольные грамматические значения. В обоих языках они характеризуются суффиксами -ачи, -учи, -а, но продуктивность их неоднакова. В украинских исследуемых системах продуктивними являются образования с -ачи, -учи. Формы с -а / при поддержке со стороны русских образований / тоже заметно активизировались:

неичиета лежачи // Б.Ч. / зморилас’ дома сид’ачи // А./ стойачи так і дойіхала // К. / прожиела приспівуйучи // Бел. / приготовилас’а загод’а // Кр. / робе нехот’а // Гол. / спит’ сид’а // Бор. /.

Аффиксальные производные глаголы. Важной индивидуально языковой чертой современного украинского глагольного суффиксального словообразования являются отадъективные глаголы с суффиксом -а- на обозначение процесса перехода к высшей степени мотивирующего имени прилагательного / см. 207, с. 51 /. В изучаемых же говорах украинского типа образований такого рода зафиксированы единицы:

красн’ішат’ билш ни буде // Д.Ч. / полотно біл’ішайе // Бор. / стар’ішат’ далше н’ікуди // Без. / рада б вес еил’ішат’/ та прич ини н еима // М. / чорн’ішайут’ з гор’а // Б.Х. / красивішати // Б./.

Намного распространеннее: біл’іт’ / син’іт’ / молод’іт’ / красн’іт’ / жоўт’іт’ / старіт’ / весеил’іт/, что, по нашому мнению, обеспечивается поддержкой аналогичных русских форм на -ет’.

Глаголы с суффиксом -ну-, выражающие, как правило, «переход в состояние, постепенное накапливание состояния определяемого, мотивирующей основой прилагательного » /207, с. 189/, зафиксированы в исследуемых украинских говорах : жоўтнут’ / виснут’ // Б. / треба худнут’ // Бех. / стала слабнут’ // Б.Ч. /. Паралельно с ними широко распространены и синонимические формы -і -т’: худ’іт’ / слабіт’ / твеирд’іт’ / и под., что также может бать свидетельством стимулирующей поддержки русскоязычными образованиями аналогичного типа.

Характерная особенность украинского глагольного словообразования использование суффикса -ону-, который вносит в главную семантику отте нок резкости, напряженности, неожиданости внезапного действия / 207, с. 51, 202 /. Функционируют такие формы и на Белгородщине: смиконула / свистонуло / гребонула / с’ігонули / гр’уконуў / стуконуў / рвонуло / и под.


Отличительной чертой украинского язика является и относительно большое количество форм с суффиксом -ува-, составляющих несколько словообразоательных типов / см. 207, с. 51 /. Широко представлены они и в «белгородских» украинских говорах:

боронуват’ шче малими ўміли //Г. / голодуват’ приходилос’а // С. / слабуват’ неи хочиец’:а // А. / гор’ко гор’ували /.

Отметим повышенную активность в наших диалектах образований от основ существительных - названий людей по профессии, занятию, роду деятельности, положению в обществе, внешним или внутренним признакам с суффиксом -ува-. Это глаголы, которые обозначают: «заниматься тем или делать то, на что указывает лицо, названное образующей основой мотивирующего существительного, или что характерно такому лицу» / 207, с.175 /:

нравиец’:а шофероват ’ // Д.Ч. / хаз’анували сам і // Р. / піду сторожуват’ // Ник. / доўго пас’ішниекуваў // Сер. / бригад’іруваў багато / та надойіло // Ор. / кузниец’уваў / та бросиў // Б. /.

По тому же принципу в украинских диалектах Белгородщины образованы глаголы со значением «находиться / быть / с окружающими людьми в отношениях, на которые указывает образующая основа мотивирующего существительного» / 207, с. 176 /:

хвате бат’куват’ // М.-У. / бабуват’ / йак д’іте гл’ад’іт’ // С. / л’убила кумуват’ // Том. / гост’ували / поки надойіл и // Г. / хвате козакуват ’ /пора жиниц’:а // Бех. / н’ан’кувала // Коз. / йа світилкувала // Реп. / дружковат’ на свабі // Д.Ч. /.

Однако, считаем, под влиянием русских языковых систем формы на -и, -ствува- также встречаются: сторожит’ / шофиерит’ / д’іректорствуват’ / бригад’ірствуват’ / учитеил’ствоват’ / и т.д.

Естевственно, что суффикс -ува- в безударной форме наиболее употребителен при образовании глаголов, мотивированных непроизводными и производными глагольными основами. В наших диалектах, как и в современном украинском литературном языке, он используется при образовании глаголов несовершенного вид со значением продолжительности и повторяемости действия / 207, с. 193 /:

перескочит’ // перескакуват’ // приц’ілиц’:а // приц’іл’увац’:а // наслинити // наслин’увати // переорат’ // переор’уват’ // переполот’ // перепол’уват’ // під:ержат’ // під:ержуват’ /.

/ Л., Б., Ст., Рез., С.Х., Ш., Об., Ч., Рж., Б.Ч. /.

Фиксируются также глаголы междометного происхождения с суффиксами -ка-, -ча-, которые являются особенностью украинского словообразования / см. 207, с. 51 /:

мекайут’ / бекайут’ / а читат ’ неи умійут’ //Д.Ч. / похекайіш/ поти зрубайіш // М. / переибраў / ото века // Бор. / поухука на пал ’ц’і // Ал. / кішки н’аўчат’ // Б.Х. / хвате скаўчат’ // Кл. /.

Специфически украинскими являются образования с редуплиц рованным префиксом попо-. Он имеет единую семантику: глаголы с ним мотивируются бесприставочными глаголами и передают результат интенсивного и неоднократно выполняемого / итеративного / действия / см.

207, с. 270 /. Формы такого типа засвидетельствованы на исследуемой территории / см. еще 172, с. 94 /:

попоходила та попопросила // Бог. / попонахиел’алас’а за йіми // К.Я. / попоносиес’а води // К. / попоклан’алас’ / попоблагодариў // М. / Наш материал дает возможность утверждать, что «белгородские»

украинские говоры обох типов практически утратили инфинитив суффиксом -ти-. Собственно, к такому выводу / относительно оформления инфинитивов в левобережнополесских, слобожанских и степных диалектах / склоняются С. П. Бевзенко / 16, с. 126-127 /, Дорошенко С. И. / 86, с. 17 /, Ф. Т. Милко / 88, с. 93, 263 /, З. Л. Омельченко / 160, с. 21 /, Г. Т. Солонская / 221, с. 232 234 / и другие исследователи / разумеется, речь идет не о глаголах, основы которых заканчиваются на согласный или с ударным суффиксом типа пр’асти / йісти / пиекти / іти / веизти / неисти/:

роабит’ л’убила // Б.Ч. / рано писат ’ начало // М.-У. / чи пожал’іт’ / чи бит’ // Ч. / носит’ багато треба // Б.Х. / сказат’ неи можу // С.Х. / поспіват’ / так голосу ние звиести // Б. / рибки б наловит’ да нажарит’ // Т. / стойат’ надлойіло ўже // К.Я. /.

Нечасто в говорах юго-восточного типа /в речи немолодих информантов / употребителен и суффикс -ти-: шо скакати / йак музики неима // Бор. / дойіти уже нада // Реп. / пора помірати // Б. / згадувати неи будут’ // М. / начала копати // нада лайатис’а // Кр. /.

На уменьшение функционального поля суффикса -ти- оказывают влияния русские системы / см. об этом еще 221, с. 337 /.

Из типичных диалектных особенностей глагольного формообразования укажем также на довольно распространенные /и повсеместно / аналитические конструкции давнопрошедшего времени:

сказаў буў // Б.Ч. / буў учиўс ’а // запиў буў // Т. / запиесалас’ була // була купила // Без. / загубила була // була носила // М. / заплакало було // було зл ’акалос’а // Кл. / б’ігало було // Н. / були зробил и // сховали були// Бор. / були вйазали // А./.

Следует отметить и относительно высокую употребительность безлично-предикативных форм на -но, -то, в том числе и отличающихся от литературно - нормативных:

усад’бу загород’ано // Кр. / кріпко зробиено // Бел. / улоўлеино багато // Бор. / плат’:а лоўко пошито // М. / водойу розми то // Реп. / громом убито // Б. / оасколком ранито // Б.Ч. / дошчом усе залито // Н. / усе кругом бул о погробито // Д.Ч. / кукурузу виламато // М.-У. /.

Выполненый анализ словоизменительной, формо- и словообразовательной системы украинских говоров на территории Белгородской области РСФСР дает возможность сделать некоторые выводы:

1. На рассмотренных уровнях украинские диалекты обоих разновидностей сохраняют, в основном, исходный полесский и юго восточный типы и соотносятся с соответсвующими метропольными говорами. Общенародным украинским языком и, в большинстве случаев, литературным.

2. Нельзя не отметить заметную деформацию, довольно существенную утерю самостоятельности говоров североукраинского типа. Это проявляется, например, в унифицировании морфонологических чередований при образовании глагольных форм, в индуцировании флексий существительных твердых основ на мягкие /и смешанные /, в общности словообразовательных типов в обоих диалектных массивах.

3. На некоторых подуровнях /в частности, экспрессивное словообразование, степеннеобразование / диалекты Белгородщины демонстрируют большую развитость, разветвленность, чем литературный язык.

4. Довольно четко прослеживаются процессы /и результаты / междиалектного / украинско-украинского / украинско-русского / и межъязыкового контактирования в сфере словоизменения, формо- и словообразования, к примеру, усиление продуктивности флексии -а в именительном падеже множественного числа существительных второго склонения, количественное увеличение дериватов с суффиксами -чик-, -шчик-, аналитических форм степеней сравнения прилагательных, глаголов будущего времени несовершенного вида и под.

Глава III ОСОБЕННОСТИ РЕАЛИЗАЦИИ ЭЛЕМЕНТОВ ДИАЛЕКТНЫХ СИСТЕМ Мы сочли возможным выделить описание этого материала в особую главу по нескольким причинам. Во-первых, в связи со сложностью лингво социальной ситуации: ведь на Белгородщине существуют и взаимодействуют два типа украинских говоров / юго-восточный и северный / и каждый из них, контактируя с южнорусскими диалектами, подвергается влиянию русского литературного языка. Во-вторых, нас привлекает один из не очень популярных / хотя никем и не отрицаемый /, но объективный и перспективный подход к исследованию диалектного материала, а именно:

прием изучения речи с учетом разного рода дифференциаций его носителей.

Всем / в принципе / известно, что говор даже самого маленького населенного пункта неоднороден. Речь каждого члена территориально языкового коллектива зависит от возраста, пола, социальной и речевой активности, образовательного ценза, времени проживания в данном диалектном окружении и под. Но, как ни странно, в современном языкознании мало диалектологических работ, в которых бы эти факторы учитывались. Правда, в этом направлении, кое-что сделано Л. П. Комисаровой, З. Л. Омельченко, А. А. Северьяновой, Н. К. Соколовой, В. П. Тимофеевым и некоторыми учеными / см., например: 112, с. 107-121;

16-;

180, с. 219-229;

272 /.

Создается впечатление, что большинство исследователей рассматривает говор преимущественно «в идеале», вообще. А, между тем, это неправильно. Ведь дифференциальный подход / с учетом возраста, образования, и т.п. / хотя бы к определенным группам диалектоносителей даст нам реальную картину жизни речи, ее развития. Такой подход позволит говорить о параллельности определенных явлений, об устойчивости, перспективности одних форм и, наоборот, «обреченности» других. В итоге с определенной степенью уверенности возможно даже предугадать вероятный путь развития говора вообще и его отдельных элементов - в частности.

Материалом этой главы является реализация около 40 типичных и показательных / см. 16;

81;

88;

224, с. 3-68 / явлений из области лексики, фразеологии и синтаксиса, фонетики, морфологии исследуемых украинских говорах.

Некоторые элементы лексики, фразеологии и синтаксиса включены сюда с той целью, чтобы социо-статистические оценки могли в какой-то мере охватить все сферы речевой диалектной системы.

На уровне этих черт проанализированы речевые акты 9 типичных информантов / по 3 от каждой группы / в пятидесяти населенных пунктах.

Распределение по группам таково:

Первая - диалектоносители до 25 лет / школьники, молодежь со средним образованием, в социальном и речевом отношении активны /.

Вторая - информанты от 25 до 60 лет / с начальным, неполным средним и средним образованием, в социальном и речевом плане очень активны /.

Третья - сельчане старше 60 лет / как правило, с начальным образованием, без образования, в социальном отношении в данное время не очень активны /.

Практически от каждого информанта на исследуемое явление получено / для обеспечения большей степени объективности / в виде ответа не менее 50 форм / реализаций /, добытых из опросов, бесед, сплошных текстов / «ручных» или магнитофонных /.


Исходя их этих данных представляем относительно точное процентное соотношение в употреблении тех или иных элементов по группам диалектоносителей / для удобства цифры округлены /.

На примере нескольких лексем и фразем сделана попытка проследить влияние украинского литературного языка на украинские говоры Белгородщины. Это лексемы будинок, дах, крамниця, місто, ліжко, фраземы / крылатые выражения / троянди й виноград, у сім’ї вольній, не той тепер Миргород, і ставок і млинок.

Представители 1 группы с этими лексемами почти незнакомы, хотя о некотрых имеют представления / крамниця, місто, ліжко /, но фактически не употребляют. Часть фразеологизмов им известна - у сім’ї вольній, не той тепер Миргород / чаще в вариантах: не тот тепер Миргород, в семье вольной /, но реализация зафиксирована в 5 % случаев.

Диалектоносители 2 группы немного лучше, чем 1, знаком с лексемами и иногда их употребляют / крамниця, ліжко /. Фразеологизмы у сім’ї вольній, не той тепер Миргород, і ставок і млинок засвидетельствованы в 7% случаев возможных реализаций.

В 3 группе лексемы крамниця, місто, ліжко относительно наиболее известны и употребительны / около 4% /, то же касается и фразем у сім’ї вольній, не той тепер Миргород, і ставок і млинок - приблизительно в 9%.

/ Мор., С., Том., Реп., Г., М.-У. /.

Из фонетических особенностей рассмотрены, в частности, реализации фонемы / о / в безударной позиции / в формах солдат / вокзал / корова / дорога / носи / води / ходжу / воджу/ шосе / оре / и под.. Собственно речь идет о наличии-отсутствии так называемого «аканья».

Если принимать во внимание факты юго-восточных украинских говоров Белгородской территории, то:

в 1 группе различны степени «аканья» прослеживается приблизительно в 17% реализаций;

во 2 -в 13%;

в 3 -всего лишь в 3% реализаций:

салдат / соалдат / солдат // манах / моанах / маонах // ваґзал / ваоґзал / воаґзал / воґзал // карова / каорова / коарова / корова // наси / наоси / ноаси / носи // хажу / хаожу / хоажу / хожу // важу / ваожу / воажу / вожу // шасе / шаосе / шоасе / шосе // аре / аоре / оаре / оре //.

/ Б., Ст., Рез., С.Х., Ш., Л., Об., Б.Х. /.

Что касается североукраинских говоров этого ареала, то, несмотря на влияния превалирующих тут юго-восточных «неакающих» диалектов.

«аканье» в них проявляется довольно последовательно.

Было обращено внимание и на иакую черутукраинских говоров, как «уканье» / то есть на одну из возможных реализаций безударной фонемы /о/, особенно в позиции перед слогом с ударным гласным высокого подъема /, например: кожух/ обід / тобі / на гор’і /.

В 1 группе «уканье» проявляется незначительно. Оно зафиксировано приблизительно в 4% употреблений / и то, в основном, в довольно ограниченном количестве слов и форм /.

Во 2 группе это явление прослеживается в 8 - 9%.

В 3 группе оно несколько шире - в 16% возможного:

кожух / коужух / куожух / кужух // зозул’а / зоузул’а / зуозул’а / зузул’а // году / гоуду / гуоду // обід / оубід / уобід //.

/ К. Я., М., Кл., Бор., Ор., Т., Реп., Гол. /.

Очевидно, на реализацию этого явления во всех группах, которые представляют юго-восточные диалекты, оказывают влияния системы северо украинских говоров, а также русское речевое окружение.

Чередование о // і, е // і в открытых-закрытых слогах / юго-восточные украинские говоры / типа міст // мосту //двір // двору // камін’ // камен’а // ос’ін’ // осен’і // бат’кіў // бат’кового // григор’іўна // томар’іўка //.

В диалектной речи молодежи эта мена довольно непоследовательна: і в закрытом слоге выступает в 26% случаев.

Во второй группе этот звук обнаружен в 54% возможного.

В третьей группе чередование наиболее последовательно -73% реализаций.

/ Бел., Кр., Гол., Ан., Бор., Бог., Реп., М., Реп. /.

Редкостные, в определенной степени периферийные, фонемы / ґ /, / дж /, / дз /, / дз’ /: ґле / ґул’а / джміл’ / бджола / буджу / сиджу / дзвін / дзиґа / дзеркало / дз’об / дз’авул’іт’ / - в иследуемых говорах представлены слабо.

В 1 группе -22% контрольных реализаций, во 2 -37%, в 3 -около 53% / Б.Ч., Д.Ч., Бор., С.Х., Б.Х., Сер. /.

Фонема / ф /: форма / графин / фартух / фікус / кофта / ферма / фронт / фаміл’ійа / фотографійа / буфет - представлено звуком ф в 1 группе диалектоносителей в 64% реализаций.

Во 2 группе -в 27% случаев, в 3 -показатель употребления этого реализатора составляет около 8% возможного. Остальное -за субститутами.

/ М.-У., Коз., Каз., Бех, Мор., С. /.

Фонема / л / - «немягкая»: молоко / ложка / лин / лихо / луг / додолу / лаўка / лазит’ / лебід’ / лежат’ / стіл / орел / - в 1 группе информантов представлена в большинстве случае л -твердым - 88%., 12% приходиться на л - средний.

Во 2 группе л реализуется в 73% возможности, а л – в 27% случаев;

в группе соотношение такого: 62% – л, 38% л / Бор., Б., Р., М., Реп., С.Х., Б.Ч., Д.Ч /.

Давний р’ в конце слов и слогов в юго-восточных украинских говорах исследуемой территории реализуется представителями всех трех групп в превалирующем большинстве случаев р’: косар’ / бондар’ / жар’ / вір’ / жар’те / вір’те / хар’коў //. Доля твердого реализатора очень незначительна.

Нередко, правда, фиксируется р / средний /.

В говорах североукраинского типа в этом отношении картина несколько иная:

В первой группе - 93% - р’, 7% - р или р;

Во второй группе - 81% - р’, 19% - р и р;

В третьей - 79% - р’, 21% - р и р / Б.Ч., Д.Ч., М.-У. /.

Обращает на себя внимание реализация звукосочетаний «губной согласный +й». Возможны, в принципе, три-четыре варианта произношения, например: мйасо / мн’асо / м’асо // мйата / мн’ата / м’ата // с’імйа / с’імн’а / с’ім’а // вйазат’ / в’азат’ // пйат’ / п’ат’ /.

Первая группа: м’ата - 76%, мн’ата - 22%, мйата - 2%;

Вторая группа: м’ата - 33%, мн’ата - 52%, мйата - 15%;

Третья группа: м’ата -- 14%, мн’ата - 68%, мйата - 18%.

/ Бел., Кр., Бор., Гол., В., В., Ан., К., А., Д.Ч., Б.Х. /.

Из фоно-морфологических и морфологических явлений рассмотрены, в частности, чередования г // з’, к // ц’, х // с’ в говорах серевоукраинского типа: ноага // ноаз’і // рука // руц’і // муха // мус’і // ріг // на роз’і // бик // у боц’і // ухо // в ус’і //.

В первой группе эти альтернации реализуются в 18%. В большинстве же случаев функционируют формы со смягченным конечным согласным основы /на дугі / на сорокі / у картохі / в ухі //.

Во второй группе форм с чередованием около 57%.

В третьей - альтернации реализуются последовательнее - в 78% возможностей / Б.Ч., Д.Ч., М.-У. /.

В обоих типах украинских диалектов Белгородщины в сфере склонения существительных мягкой и смешанной групп наблюдается заметное влияние твердого типа. Имеем в виду формы существительных типа -земл’а / пісн’а / ден’ / кін’ / палец’ / каша / туча / товариш / кушч / в творительном падеже единственного числа.

В речи информантов 1 группы соотношение образований -земл’о йу / кашойу / дн’ом / пал’ц’ом / товаришом / и- землейу / кашейу / днем / пал’цем / товаришом / таково: 74% и 26%.

В речи средней и саршей групп влияние твердого типа склонения еще более возрастает: 82% на 18% и 87% на 13%.

/ Каз., Коз., Голоф., Бех., Г., Реп., Мор, М.-У. /.

В творительном падеже единственного числа существительные женского рода 1 склонения / также имена прилагательные, порядкове числительные, некоторые местоимения / сохраняют, как правило, традиционные окончания -ойу / -ейу / хотя следует отметить, что практика употребления флексий -о / -е / прогрессирует. В данном случае речь идет о формах: дорогойу / головойу / первойу / собойу / и- дорого / голово / перво / собо/ - в юго-восточных говорах.

Соотношения типа: рукойу // руко - в первой группе представлено как 46% и 54%;

во второй - 76% и 24%: в третьей - 83% и 17% / Б., Ст., Рез,, С.Х., Бор., Кр., Б., М., Реп. /.

Употребление звательного падежа / дочко / гал’у / іване / сину / брате / представляют такую ситуацию, при которой молодежь эту форму реализует в 6% возможных ситуаций. В остальных случаях подобные существительные функционируют в именительном падеже. В речи средней группы диалектоносителей вокатив / особая форма / присутствует в 32% употреблений. В группе старших информантов такие образования зафиксированы в 63% реализаций потенциальных возможностей. / Бор., Без., М., Н., Ал., Б.Х., Б.Ч. /.

Двойственное число. Образования типа: дві баб і / дві хат ’і / три машин’і / три сестр’і/ и под. в речи первой группы информантов практически не встречаются. Частотность этих форм выражается 0,5%. Во второй группе она составляет 18% от возможного, а третьей - около 22%. / Ан., Бел., Кр., Гол,. В., Д.Ч. /.

Показательно употребление и соотношение флексий -овi / -евi/и -у в дательном / и предложном / падеже единственного числа «одушевленных», как правило, существительных II склонения мужского рода: д’ад’ковi // д’ад’ку // синовi // сину // сергійовi // сергійу // – в диалектах юго восточного типа.

В первой группе соотношение форм: бат’ковi // бат’ку - 23% и 77%. Во второй -соответственно - 54% и 46%, в третьей - 72% - 28% / Без., М., Кл., Бор., Н., Ал, Ор., Т. /.

Механизм функционирования этих флексий довольно непрост, так как на ряду с проникновением окончаний -овi / -евi/ в североукраикие говоры / из юго-восточных /, наблюдается и противоположное явление -активизация флексии –у в юго-восточных диалектах, что находит поддержку и со стороны североукраинских говоров и русских систем.

Следует добавить, что спорадически окончания -овi / -евi/ проявляются и в сфере склонения существительных среднего рода / озеровi / саловi / в iкнов i // на плечев i / у вухов i//.

Архаическая флексия родительного / иногда винительного, -и дательного и предложного / падежа единственного числа существительных III склонения - соли / вiсти / жисти / л’убови / - в первой группе информантов реализуется в 2% возможного. Во второй - в 19%, в третьей - в 46%. Во всех группах, как видим, превалирует окончание - i: сол’i / віст’и / жист’i / напаст’i / л’убовi / / Ник., О., Д.Ч., К.О., Гр., Вяз,. Сер,, Р. /.

Относительно употребления стяженных - нестяженных форм имен прилагательных / порядковых числительных, однотипных местоимений / наблюдатся следующая ситуация:

В первой группе за образованиями - білайа / зеленайа / син’ейе / первайа / високiйi / широкiйi/ - 41% употреблений. За формами біла / зелена / син’а / перва / високi / широкi / - 59%.

В средний группе - соответсвенно - 9% и 91%, в речи же старшей группы информантов - 7% и 93% / в селах с юго-восточным украинским типом речи: Бех, Реп., Мор., С., том., Г., Б. /.

Считаем, что в первой группе диалектоносителей проявляется заметное влияние русских систем. Допускать, что активное использование нестяженных форм прилагательных представителями этой «категории»

является результатом сохранения особенности старо-украиского языка на периферийных территориях, нецелесообразно, так как статистические показатели 2-3 групп, демонстрирующие абсолютное преобладание стяженных образований над нестяженными у диалектоносителей среднего и старшего покаления, доказывает обратное.

Соотношение синтетических и аналитических форм превосходной степени сравнениия качественных прилагательных и нареий представляет такую картину:

В первой группе на аналитические формы – саме вишчи / саме вишча / саме вишчi / – приходится 88% реализаций, а, соответственно на образования -нави шчи / набiл’іша / наумн’іше / надоўшi / насилн’іше / -12%, во второй группе такая зависимость выражается показаелями – 88% и 14%, в третьей –85% и 15%.

/ Бт., Б, Рез., С.Х., Ш, л., Об., Ч., Саб., М.-У./.

В речи украинских диалектоносителей изучаемой территории сложные количественные числительные «50», «60», «70», «80» могут иметь два варианта словоформ: с обеими склоняемыми компонентами или только со вторым.

В первой группе информантов за образованиями, которые склоняются обеими составными частями /пйатид с’ати / – 89% реализаций, за формами с только вторым склоняющимся компонентом / пйад:иес’ати / – 11%, во второй группе – соответсвенно 78% и 22%, в речи представителей третьей группы – 73% и 27%/ Ор., Без,, М., Кл., Бор., Н., Ал., Б.Х., Д.Ч., М.-У. /.

Составные количественные числители типа «964», «897», «156» и под склоняются так:

в первой группе – двумя последними компонентами/ девйац:от сорока сими / – 78% случаев, всеми составными частями / девйатисот сорока сими / в 22%;

Во второй группе 87% и 13%;

В третей -94% и 4% / Ан;

К;

Бел., Кр. Гол., В., Б.Ч./.

Инфинитив глаголов в обоих типов украинских диалектов этой местности употребляется с превалирующим преимуществом суффикса -т’ / кроме случаев, когда корень заканчивается на согласный./ В первой группе такой инфинитив / с суффиксом -т’ / составляет около 98 -99% всех образований: носит / ходит / робит /.

Во второй и третьей группах неопределенная форма с суффиксом -ти составляет не более 4-5% употребления.

Соотношение нестяжных-стяжных / усеченных/ форм глаголов спряжения в 3-м лице единственного числа -зна/ спiва / дума / л’ака/ гул’а // знайе // сп iвайе / думайе / л’акайе / гул’айе / таково:

в первой группе / нестяжная / форма – 64%, стяженная – 96% реализаций;

во второй группе -соответственно – 21% и 79%;

в третьей – 12% и 88% / Мор., Реп., С., Том., Б.Ч., Д.Ч./.

Окончания глаголов II спряжения в 3-м лице единственного числа типа: ходе / носе / просе / воде / робе / возе // ходит’ / просит’ / носит’ / водит’ / робит’ / возит’ / соотносятся так:

во первой группе – ходе / носе / просе / – 58%, ходит’ / носит’ / просит’ / – 42%;

во второй группе соответственно – 86% и 14%;

в третьей группе – 97% и 3% / Рж., Б., Ст., Рез., М.-У./.

Несовершенный вид будущего времени глаголов реализуется в большинстве через аналитические формы.

В речи первой группы диалектоносителей за конструкциями – буду носит’ // буду робит’ // буду брат’// – 96% реализаций, а за формами носитиму / робитиму / братиму/ – 4%.

Во второй группе – соответственно – 88% и 12%.

В третьей -84% и 16% / Б.Х., Бор., Без., Н., Т., Д.Ч./.

Соотношение аналитических и синтетических образований форм повелительного наклонения I-го лица множественного числа глаголов таково:

в I группе – дава зробимо – 94%, зробім – 6%;

во II группе – соответственно – 91% и 9%;

в III группе – 89% и 11% / Гол., В., Бел., Кр., К., М.-У./.

Давнопрошедшее время – эта подкатегория глагольных временных форм прослеживается в обоих типах украинских «белгородских» говоров.

Образования типа – /буў зробиў // купила була // нашли були / реализуются в речи первой группы информантов всего в 2-3% возможного, во второй группе – в 6% случаев, в третьей – 19%.

/К.О., И., Д.Ч., О., Гр., Вяз., Сер., Р., Ник., Б./.

Из синтаксических особенностей обращает на себя внимание, в частности, соотношение форм – град вибў // градом вибито // вода вимила // водойу вимито // осколок убиў // осколком убито //.

В первой группе распределение такое: вітром повалено – 18%, вітер повалиў – 82%;

во второй группе – соответственно – 32% и 68%;

в третьей – 39% и 61%.

/Том., С., Мор., Реп., Г., Бех., Голов., Каз./.

Зависимость в частоте употребления форм - пасу свине // пасу свин’i // годуйу короў // годуйу корови // по группам информантов такова:

в речи первой группы – жену гусе – 89%, жену гуси – 11%;

во второй группе – соответственно – 68% и 32%;

в третьей группе – 65% и 35%.

/Об., Б., Ст., Рез., С.Х., Ш., Л., Ч., Саб., Б.Ч./.

Соотношение конструкций – бiжит’ дорогойу // бiжит’ по дороз’i // iду селом // iду по селу // -в первой группе – 89% и 11%;

во второй – 77% и 23%;

в третьей группе – 68% и 32%.

/М., Без.,Кл., Бор., Н., Ал.,Б.Х.,Д.Ч.,М.-У./.

Исследование говоров с учетом разнообразных дифференциаций диалектоносителей / в зависимости от возраста, образовании, социальной и речевой активности, пола и пр./ объективно и перспективно ибо дает возможность проследить развитие особенностей в системах.

Если условно считать, что речь старшых диалектоносителей представляет традиционное состояние говора / своеобразный промежуточно исходный этап в развитии его /, а речь младших и наиболее молодых -его завтрашний день, то можно уже сейчас констатоировать параллельность некоторых элементов, судить о жизнеспособности одних форм и / наоборот/ об «обреченности» других, особенно, если иметь под рукой реальные цифры, доказательную статистику употреблений.

С определенной долей уверенности можно предугадать возможный путь развития говоров / некоторых, по крайней мере, черт/. Так, например, не вызывает сомнения затухание дифтонгоедных звучаний / в северных территориально-языковых образованиях /, перспективны, по нашему мнению, аналитические формы частей речи / в обоих типах украинских диалектов на Белгородщине /, индуцирование форм твердых типов склонения на мягкие, унифицирование типов склонения числительны, активизация словообразования существительных «интернациональными» формами глаголов несовершенного вида с суффиксом -ува-. Весьма вероятно прогрессирование «аканья» в обеих диалектных системах и, наоборот, затухания «уканья», снижение активности употребления форм звательного падежа существительных и подобное.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ В диалектном отношении Белгородская область РСФСР представляет чрезвычайно пеструю и разнообразную картину: ведь здесь, как уже было отмечено, сосуществуют и взимодействуют два типа украинских говоров / юго-восточны и северный/, каждый из которых контактирует с южнорусскими диалектаими, бытующими тут же, и подвергается влиянию русского литературного языка.

«Белгородские» говоры юго-восточного типа / украинского / фонетичекой ситемой, словоизменением, словообразование мало в чем отличаются от среднеподнепровских диалектов, представляющих собой основу современного украинского литературного языка, так как генетически с ним связаны уже и тем, что огранически входят в состав слобожанских диалектов, в формировании которых определяющая роль пренадлежала Среднему Поднепровью.

Североукраинские говоры этого региона по количеству носителей значительно уступают юго-восточным, но/ хотя их система издавна подвергалась влиянию последних, все же имеют достаточно определяющих черт, чтобы быть квалифицированными именно как восточнополесский тип.

Североукраиские «белгородские» диалекты, по нашим данным, ограничиваются, в основном, восточной территорие области. Они фиксируются в Алексеевском районе, в бассейне р.Тихая Сосна. Типичными носителя их являются жители сел Ближнее Часночное, Мухо-Удеровка, Дальняя Часночное. Остальная украиноязычная территория области заселена носителя слобожанского говора /юго-восточный тип/. Таким образом, североукраиские говоры в Белгородщине, территориально смыкаясь с Острогожско-Россошанским /Воронежским/ ареалом, выявляют себя как образования островного типа, в то время, как исследуемые юго-восточные диалекты, являясь продолжение слобожанского массива, могут быть отнесены к материковым.

О генетической связи одной части украинских говоров Белгородщины с левобережнополесскими диалектами метрополии, а другой -с юго восточными, свидетельствуют такие явления:

I. На фонетическом уровне:

1. Фонемный состав исследованных украинских говоров обоих типом насчитывает 6 гласных и 40 согласных.



Pages:     | 1 | 2 || 4 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.