авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 10 |

«ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ АВТОНОМНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ «ЮЖНЫЙ ФЕДЕРАЛЬНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ» ...»

-- [ Страница 2 ] --

См.: Иванников И.А. Проблема эффективности государственной власти в Российской Федерации. Ростов-на-Дону, 2004. С. 39.

Рыбаков О.Ю. Российская правовая политика в сфере защиты прав и свобод личности: вопросы теории. / Диссертация на соискание учёной степени доктора юридических наук: 12.00.01 – Саратов, 2005. С. 4.

Овчинников А.И. Правовое мышление: теоретико-методологический анализ. – Ростов-на-Дону, 2003.

С. 309.

Исходя из этого, следует сделать ряд выводов.

1. Форма государства есть собирательное понятие, состоящее из совокупности трех элементов: формы правления, формы государственного (политико-территориального) устройства и государственного режима (способов осуществления публичного господства), отражающих специфику правосознания и правового мышления населения страны.

2. Под формой правления необходимо понимать исторически сложившуюся модель организации верховной государственной власти, функционирующей в рамках и на основе особых видов правосознания и правового мышления народа (республиканского или монархического).

1.2. Юридическая квалификация монархической и республиканской формы правления В классическом варианте форма правления делится на два вида:

монархию и республику. Вместе с тем, опираясь исключительно на практику современных государств, В.В. Иванов, выделяет девять форм правления: 1) деспотическую, 2) тираническую, 3) парламентско-правительственную, 4) парламентскую, 5) президенскую, 6) президентско-парламентскую, 7) централистскую, 8) богословскую, 9) «народную» («государство масс»)92.

Украинский государствовед С.К. Бостан противопоставляет монархической форме правления не республику, а полиархическое правление, разделяемое им на парламентскую и президентскую полиархии93. А.И. Черкасов предлагает ещё более радикальный взгляд на разновидность государственного правления.

«Практика, однако, - пишет он, - показывает, что схожие разновидности монархии и республики (например, парламентарная монархия и парламентарная республика) по своим механизмам гораздо ближе друг к другу, чем к иным разновидностям родственной формы правления (целая пропасть существует, например, между абсолютной и парламентарной монархиями, по разному функционируют президентские и парламентарные республики).

Использование же термина «система правления» даёт возможность сконцентрироваться на особенностях взаимоотношений высших органов государственной власти, политической динамике»94. В качестве двух основных систем правления этот автор называет: президенциализм и парламентаризм95. В первом случае главным действующим лицом в политической системе является глава государства, во втором, правительство ответственной перед партийным большинством парламента.

См.: Иванов В.В. К критике современной теории государства. – М., 2008. С. 37.

См.: Бостан С.К. Форма правлiння сучастно держави: проблеми iсторi, теорi, практики:

монография. – Запорiжжя, 2005. С. 65.

Черкасов А.И. Президенциализм и парламентаризм в странах современного мира. // Государство и право, 2012. № 9. С. 35.

См.: там же. С. 36.

В рамках данных подходов происходит смешение признаков организации органов верховной власти, особенностей политического режима и территориальной структуры государства.

Полагаем, что бинарная градация формы правления (на монархию и республику) ещё не исчерпала свой теоретико-практический потенциал. Она нуждается лишь в научной модернизации. Поэтому проанализируем каждую разновидность организации верховной власти в отдельности.

По мнению большинства государствоведов конца XX - начала XXI вв., монархия - это форма правления, где высшая государственная власть принадлежит единоличному главе государства - монарху (королю, царю, императору, шаху и т.д.), который занимает престол по наследству и не несет ответственности перед населением;

а республика, соответственно, представляет форму правления, при которой верховная власть в государстве периодически избирается, а потому является срочной, и лица, исполняющие возложенные на них полномочия по осуществлению государственной власти, ответственны за свои действия96.

Правда, некоторые из них оговариваются, как В.Е. Чиркин и З.Н.

Курдюкова, о том, что из этого правила есть и исключения97, - тем самым, уничтожая универсальный характер общепризнанных определений. Например, в рамках традиционного юридического похода можно выделить четыре классических признака монархии: верховенство, наследственность, бессрочность (или пожизненность) и юридическую безответственность персоны монарха98.

Но эти критерии являются достаточно шаткими, ибо «затруднения становятся величайшими, если привлечь историю Китая, Индии, монголов, См. Нерсесянц В.С. Общая теория права и государства. - М., 2000. С. 246;

Венгеров А.Б. Теория государства и права. - М., 1999. С. 104;

Якушев А.В. Конституционное право зарубежных стран (курс лекций). М., 2000. С. 23;

Теория государства и права. /Под редакцией Карельского В.М. -Перевалова В.Д., - М., 1997. С.

180;

Сырых В.М. Теория государства и права: Учебник для вузов. – 4-е изд., стер. – М., 2005. С. 73;

Кулапов В.Л. Теория государства и права: учебное пособие. – Саратов, 2005. С. 90.;

Рассолов М.М. Проблемы теории государства и права. – М., 2007. С. 82;

Чашин А.Н. Теория государства и права: учебник. – М., 2008. С. 103.

См.: Чиркин В.Е. Конституционное право зарубежных стран. - М., 1997. С. 140;

Курдюкова З.Н.

Проблемы преемственности политической формы государства. // Актуальные проблемы правоведения. 2008. № 1 (19). С. 26 – 27.

См.: Морозова Л.А. Теория государства и права. - М., 2005. С. 79 – 80.

южноамериканских государств, древней эпохи и нового времени, историю Византии, Древней Греции, языческого Рима и Возрождения (эпоха тиранов)...

Различия между законом, политическим обычаем и голым фактом силы или власти - становится совершенно неуловимым. Например, римские императоры не то монархи, не то тираны, не то «избранники», не то узурпаторы - нисколько не являются президентами республики;

они сменяют друг друга - не то назначаемые, не то наследующие, не то провозглашаемые армией, не то восходящие на престол в порядке завоевания (или своей страны, или чужой);

и исследователь не может установить, что перед ним - публичное право, политическое событие, катастрофа, революция или развязка гражданской войны, правило или исключение;

здоровое исключение или болезненное, случай или сущее безобразие»99.

Единоличность верховной власти, как заметил еще И.А. Ильин - не безупречный признак монархии. «Если обратиться к истории древнего Рима, то нельзя однозначно сказать, кем являлись римские консулы - двумя республиканскими «полу-царями» из коих не один не был царем или оба были срочными республиканскими чиновниками»100, поэтому различие «образов правления … состоит только в словах»101, а не в специфики осуществления государственной власти.

Кроме того, история знает множество случаев, когда в одной стране, в одно и то же время был не один монарх, а два и более. Например, Критто Микенская государственная традицияя следовала принципу политической диархии, когда сакральным царём являлся ванаг, а военным правителем – лавагет (Микены, Пилос, Кнос)102. Объединение латин и сабин в VIII в. до н.э.

привело к тому, что в Риме было два рекса – Ромул (отец основатель квиритской общины) и Тит Таций (вождь сабинян)103. В первой половине XIII в.

н.э. Галицко-Волынская Русь управлялась князьями Даниилом Галицким и Ильин И.А. О монархии и республике. // Вопросы философии. 1991. №4. С. 122.

Там же. С. 113.

Сперанский М.М. Об образе правления. // Руководство к познанию законов. - СПб., 2002. С. 327.

См.: Разуваев Н.В. Диархия как форма правления традиционного государства // Личность. Культура.

Общество. Междисциплинарный научно-практический журнал. 2005. Т. X. Вып. 2. (41). С. 317 – 323.

См.: там же.

Василько Волынским, а во второй половине того же столетия Великое княжество литовское возглавляли Кейстут и его племянник Ольгерд104. Так, «в Византии в XI веке Роман Диоген, женившись на регентше Евдокии Макремболитессе, дал письменное обязательство признавать своими соправителями всех трех сыновей Константина Дуки - Михаила, Андроника, Константина. В официальных документах ставились подписи четырех царей.

Вообще наследники Восточной Римской Империи, даже малолетние, именовались (по римской традиции - «соправления») - царями;

царей могло быть сразу два или три.105 Историки подчеркивают, что в V-VI веках среди франков различали - «назначенных» царей (rex designatus) и «освященных царей (rex consecratus, sublimatus);

последние имели более полные права;

по отношению к правящему королю освященный король назывался «junior»

(младший), мало того, только все вмести, они составляли «единого суверена»106.

История России знает двух равноправных царей: Иоанна Алексеевича (Иоанна V, от Милославской) и Петра Алексеевича (Петра I, Великого, от Нарышкиной). Они имели общий единый двухместный трон и общие официальные приемы, при регентстве сестры их, Софьи107.

В научной литературе ошибочно указывается на наследственность как неотъемлемый признак монархического строя. Против этой точки зрения свидетельствуют факты истории. Приведу лишь некоторые из них. Так, «в VII веке чешским королем был избран Само, которому удалось отразить аваров и франков, а в последующем заложить фундамент чешского королевства (627 г.

н.э.). Короли Кастилии и Арагона XIII в. занимали престол по выбору»108.

Согласно Золотой Булле Карла IV Император Священной Римской Империи Германской нации избирался семью князьями - курфюрстами109. Единогласие Сухонос В.В. Теорiя держави i права: Навчальный поiбник. – Суми, 2005. С. 219.

См.: Величко А.М. Византийский монархизм. // Правоведение. 2005. № 5. С. 175.

Ильин И.А. О монархии и республике // Вопросы философии. 1991. №4 С. 113 -114.

См.: Моисеев В.В. История государственно-правовых реформ в России. Учебник. – Орел, 2007. С.

108.

Ильин И.А. О монархии и республике. // Вопросы философии. 1991. №4 С. 113-114.

См.: Золотая Булла Карла IV (1356 г.). // Хрестоматия по всеобщей истории государства и права.

выборщиков было необходимо до середины в., потом стали XIV довольствоваться принципом большинства110.

В соответствии с «Генриковыми артикулами» (1673 г.), принятыми французским принцем, занимавшим престол всего несколько месяцев, в Речи Посполитой;

уже с первых слов абсолютно отвергался династический принцип:

«Мы и наши потомки, польские короли, они же великие князья литовские и пр., не должны ни в коем случае назначать... себе приемника. А это для того, чтобы всегда после кончины нашей и наших потомков выбор короля оставался за всей шляхтой. Поэтому ни мы, ни наши потомки, польские короли, не должны употреблять титула наследственного»111. В 1811 г. сербская учредительная Скупщина, провозгласила выходца из крестьянской семьи, гайдука, вождя восставшего народа Георгия Петровича (Кара-Георгия) наследственным князем Сербии112.

Современность не менее богата интересными примерами отрицания наследственного начала. Так, в Малайзии главу государства - монарха (короля) - избирают на пятилетний срок султаны монархических субъектов федерации, заседающие в Совете правителей штатов, в состав которого входят девять государей. Главы четырех штатов не являются наследственными султанами и поэтому участия в выборах монарха не принимают. Обычно короля избирают из числа султанов монархических субъектов государства по очереди, для чего в Совете правителей ведется особый список. Таким образом, Малайзия представляет собой своеобразную форму правления - ротационную монархию113.

Элементы выборности существуют и в ОАЭ. Эмиры семи объединившихся эмиратов выбирают на пять лет Председателя Совета Эмиров, которого нередко называют президентом. Ему принадлежат многие функции Учебное пособие под ред. проф. З.М. Черниловского. М., 1996. С. 93.

См.: Леже Р. Великие правовые системы современности: сравнительно-правовой подход. – М., 2009. С. 43.

Генриковы артикулы (1573 г.) // Хрестоматия по всеобщей истории государства и права. Учебное пособие под ред. проф. З.М. Черниловского, М., 1996. С. 145.

См.: Всеобщая история государства и права: Учебник для вузов. Под ред. К.И. Батыра. – М., 2000. С.

345.

См. Чиркин В.Е. Конституционное право зарубежных стран, М., 1999. 2-е изд. С. 150-169.

главы государства, особенно церемониальные. В отличии от Малайзии в ОАЭ Председателем Совета Эмиров постоянно выбирают монарха крупнейшего эмирата Абу-Даби, который занимает 86% территории государства.

Очередности занятия поста в этой стране нет114. В королевстве Свазиленд наследника престола выбирает малый совет вождей, состоящий из человек115.

Отечественная история знает времена полного отказа от передачи императорской власти в соответствии с династическими традициями.

Например, Петр I установил возможность выбора своего приемника независимо от кровно-родственных связей с царствующим домом, что получило отражение в Именном Указе от 5 февраля 1722 г. «О праве наследия престолом»116. Если государь не успевал оставить политического завещания, на практике совмещали элементы династического права с пожеланиями правящей элиты.

Например, когда Пётр II умерший в ночь с 18 на 19 января 1730 г. не определил своего преемника, Верховный Совет Российской империи, соблюдая «древние правила», подобные средневековым Новгородские обычаям, пригласил царствовать дочь царя Ивана – Анну Иоанновну из рода Романовых117.

Со времен М.М. Сперанского, практика и теория построения монархических государств знает три классических системы престолонаследия:

салическую, кастильскую и австрийскую118.

Салическая система сводится к тому, что наследование престола осуществляется только по мужской линии. Женщины из круга престолонаследников исключаются полностью (Япония, Оман)119.

Кастильская система не исключает женщину из очереди престолонаследия, но отдает предпочтение мужчинам - младший брат исключает старшую сестру (Великобритания, Испания и др.).

См.: там же.

См.: Чиркин В.Е. Государственное управление. Элементарный курс.- М., 2001. С. 212.

См.: Именной Указ «О праве наследия престолом» (февраля 5 дня 1722 г.) // Законодательство Петра I. М., 1997. С. 50.

См.: Назаренко Н.И. «Государства правление во всём содержать по сему …» (к вопросу о попытках ограничения императорской власти в России в XVIII в.) // история государства и права. 2011. № 17. С. 15 – 18.

См.: Сперанский М.М. Руководство к познанию Законов. - С-Пб., 1845. С. 62-63.

См.: Арбузкин А.М. Конституционное право зарубежных стран. - М., 2004. С. 584.

Австрийская система не исключает женщин, но дает мужчинам и мужским линиям преимущество во всех поколениях и во всех степенях родства.

Эта система была введена в России в 1797 году Павлом I, после чего, как известно, женщин на российском престоле не было. Так, в соответствии со ст. Положения «О порядке наследия престолом», закрепленном в «Основных законах и учреждениях государственных» 1842 г., отмечалось, что... «наследие престола принадлежит прежде всех старшему сыну царствующего Императора, а не всему его мужскому поколению», а в ст. 7 пояснялось;

«по пресечении сего мужского поколения, наследство переходит в род второго сына Императора и в его мужское поколение;

по пресечении же второго мужского поколения, наследство переходит в род третьего сына, и так далее»120.

Кроме того, законы Российской Империи ничего не упоминают о возможности отречения Императора от должности главы государства и сложения им своих полномочий, предоставляя цесаревичу лишь право отказа от наследования трона121, поэтому манифест об отречении Николая II от престола, да еще и в пользу своего брата Михаила, мягко говоря, незаконен122. А по сему «Декларация временного правительства о его составе и задачах» от 3 марта 1917 г., в п. 4 указывающая на необходимость созыва Учредительного собрания, которое установит форму правления и конституцию страны - бумага, имеющая юридической силы123, так же как и Постановление «О не провозглашении России Республикой» от 1 сентября 1917 г.124 Данные обстоятельства ставят под сомнение легальность всех властей в российском государстве после 1917 г., что подтверждает важность исследования этого вопроса.

См.: Основные Законы и учреждения государственные, ч. 1, С-Пб. 1842 г., ст. 6, ст. 7.

См.: там же. Ст. 15, ст. 16;

Староверова Е.В. Отречение цесаревича Константина Павловича от права наследования престола. // История государства и права. 2009. № 5. С. 14 -16.

См.: Манифест об отречении Николая II от престола // Политическая история России. Хрестоматия для вузов, сост. Коваленко В.И., Медушевский А.Н., Мощелков Е.Н. - М., 1996. С. 612.;

Глушаченко С.Б., Румянцева В.Г. Русская самодержавная государственность: детерминация краха. Отречение. // История государства и права, 2009. № 24. С. 31.

См.: Декларация временного правительства о его составе и задачах от 3.03.17 г. // Российское законодательство Х-ХХ веков. Законодательство времен буржуазных революций / Ответ. ред. Чистяков О.Н., М. 1984. Т. 9. С. 124-125.

См.: Постановление «О провозглашении России республикой» от 1.09.17 г. // Там же. С. 129.

Самая либеральная система престолонаследия была установлена во второй половине XX века в Скандинавских монархиях (Швеции и Норвегии), признавших равные права на корону за августейшими наследниками обоих полов (мужского и женского), по праву первородства, когда старший сын или дочь государя исключают его младших потомков из списка претендентов на занятие трона125.

Политическая история Древнего Египта содержит сведения о том, что, как правило, будущий фараон являлся первенцем царя, рождённым от его жены, обычно родной сестры государя. Но этого факта было недостаточно для занятия трона, так как в тело нового правителя должна была вселиться душа умершего властителя страны «цветущего Нила». Такое сакральное заключение давали верховные жрецы. Согласно «Сказкам папируса Весткар», бог Ра для порождения новых царей, соединился не с женщиной, принадлежавшей к правящему дому Хуфу, а с женой простого жреца Реджедет. В целом среди фараонов инцест практиковался довольно часто: среди семи жён Рамсеса II (1290 – 1224 гг. до н.э.) - трое были его дочерьми126. Этот сексуальный блуд приводил к вырождению царских отпрысков, которые вследствие генетических заболеваний умирали молодыми или свергались своими вельможами из-за физической и интеллектуальной неспособности заниматься политикой. Так, после скоропостижной и загадочной смерти Тутанхамона двадцатилетнего правителя страны в 1338 г. до н.э. трон перешёл к Хоремхебу – бывшему военачальнику127.

В государстве пирамид монархами могли быть и женщины, например, Нефрусебек, Хатшепсут, Нифертити и др128.

Древнехеттская система престолонаследия знала два варианта передачи трона по наследству: а) старейший, когда преемником царя, как правило, См.: Акт о престолонаследии в Швеции 1810 г. (в ред. 1979). // Конституции государств Европейского Союза. - М., 1999. С. 729.

См.: Древний Восток: Учебное пособие для вузов / Российская академия наук;

Государственный университет гуманитарных наук;

Научно-образовательный центр по истории;

Н.В. Александрова, И.А.

Ладынин, А.А. Немировский, В.М. Яковлев;

рук. Проекта А.О. Чубарян. – М., 2008. С. 132.

См.: там же. С. 124.

См.: Суверов Е.В. Государство и право Древнего Египта: Учебное пособие. – Барнаул, 2007. С. 102.

становился его племянник;

б) новейший, установивший следующую очерёдность престолонаследников: родной сын царя;

за его отсутствием – племянник государя, и только в крайнем случае зятья венценосца129.

Другой характерной особенностью хеттской политической преемственности монаршей власти являлось своеобразное представление о том, что страной правит, собственно, не один ряд правителей, а два параллельных ряда: женский, состоящий из великих цариц – «таваннанн», и мужской, включающей царей – «табарн» («лабарн»). Преемственность в каждом из этих рядов шла независимо друг от друга, без синхронизации: если государь умирал, а царица переживала его, то она сохраняла за собой титул царицы, как женского воплощения царственности в правление нового царя, а супруга последнего титуловалась лишь «женой царя» и должна была ждать смерти вдовствующей царицы, чтобы приобрести её статус130.

Эламская система престолонаследия (конец III тыс. до н.э.) базировалось на принципах левирата: царём становился брат умершего монарха, при условии заключения брака с вдовствующей государыней131.

Нетипичной формой династической легитимации верховной власти является османская система престолонаследия. Суть ее состояла в том, что к четырнадцати годам после церемонии обрезания юных принцев отсылали управлять различными провинциями турецкой Анатолии. Наблюдая за успехами своих сыновей, правивший султан решал, кто из наследников должен был стать приемником падишаха. А для того, чтобы избежать заговора враждующих группировок двора, поддерживающих разных претендентов на трон, существовала практика убийства братьев и племянников будущего монарха. Следуя древней традиции, их душили шелковой удавкой. По замечанию Р. Льюис, эта варварская процедура «воспринималась как недорогая См.: Древний Восток: Учебное пособие для вузов / Российская академия наук;

Государственный университет гуманитарных наук;

Научно-образовательный центр по истории;

Н.В. Александрова, И.А.

Ладынин, А.А. Немировский, В.М. Яковлев;

рук. Проекта А.О. Чубарян. – М., 2008. С. 342, 344 -345.

См.: там же. С. 343.

См.: там же. С. 412.

плата за избавление от династических войн и гражданского противостояния:

«Смерть принца менее прискорбна, чем потеря провинции»»132.

Самобытный способ передачи монархической власти существовал в древнем Перу. Так, верховный правитель империи инков выбирал царского преемника обычно из детей рожденных своей законной женой (его старшей сестрой). Назначенный наследник должен был разделять всю полноту власти с законным монархом, перед тем как преступить к самостоятельному правлению.

Император имел право замены не оправдавшего государственные надежды соправителя на другого из своих сыновей. Такое происходило несколько раз в начале XV века. Например, Инка Виракоча назначил своим помощником сына Урко, а затем заменил его родным братом – Куси. Когда тот в свою очередь стал императором под именем Пачакути, он выбрал наследником престола своего сына Амору, которому в последствии пришлось уступить это место другому сыну – Тукану, и т.д.133 При смене Верховного Инки соблюдался принцип разделения между властью и собственностью. Так, по закону, полномочия монарха переходили к отпрыску царской крови мужского пола рожденному от законной жены государя и выбранному отцом своим преемником. В то же время, вся собственность оставалась в распоряжении умершего правителя. Следуя древним традициям предков, инки оставляли мумии некогда царствовавших особ в их собственных дворцах в окружении оружия, художественных ценностей и слуг. Поэтому, новый император строил себе другую резиденцию, становясь ее хозяином на «вечные времена»134.

История также знает древнерусскую систему престолонаследия, предполагавшую передачу княжеской власти, в стольном городе Киеве, старшему в роде Рюриковичей.135 В основу бралось физическое старшинство.

При этом дядя имел преимущество перед племянниками, старший брат – перед Льюис Р. Османская Турция. - М., 2004. С. 24.

См.: Боден Л. Инки. - М., 2004. С. 71-72.

См.: там же. С. 71.

См.: Ключевский В.О. Курс русской истории. Ч. I. // Собр. соч. в девяти томах. - М., 1987. С. 183 189;

Габитов М.Р. Становление русской государственности в IX – XV вв. // Право и государство: теория и практика. 2007. № 6 (30). С. 112;

Плотникова О.А. Система властвования на Руси через призму ментальности. // История государства и права. 2008. № 11. С. 40;

Плотникова О.А. Основные этапы оформления десигнации власти княжеского рода. // История государства и права. 2008. № 17. С.17 – 19.

младшими, тесть перед зятем, муж старшей сестры перед младшими шуринами, старший шурин – перед младшими зятьями. При такой системе наследования каждый в роду мог достичь старшинства по очереди, но если случалось, что младший брат Великого князя умирал раньше своего державного родственника, то потомство младшего брата исключалось из очереди на великокняжеский стол136. К XI в. На Руси установилась следующая иерархия княжеских столов:

киевский (стольный), черниговский, переяславльский, галицкий, волынский, смоленский, новгородский, полоцкий, владимиро-суздальский (изначально ростово-суздальский) и рязанский137.

На основании древневалийской системы престолонаследия (X – XII вв.) сыновья короля, включая незаконнорожденных (бастардов), и племянники имели равные права на престол. Выбор приемника оставался за монархом138.

В архаическую эпоху (ок. Ш - II вв. до н.э.) в Японии передача верховной власти императора строилась на основе минората: предоставления государя139.

императорских прав младшему сыну Правители «страны восходящего солнца», в отличие от других монархов, никогда не искали себе невест за границей. По сложившейся традиции в конце VI – VII вв. японские императоры женились на дочерях рода Сога, а к середине IX в. эта роль была окончательно монополизирована родом Фудзивара140.

Весьма специфичная система престолонаследия существовала в Древнем Риме. Так, традиционно Рексы квиритов выступали в роли либо мужа дочери своего предшественника (Нума муж дочери Тита Тация, Сервий Туллий – дочери Тарквиния Приска, Тарквиний Гордый – дочери Сервия), либо сына царской дочери (Ромул – сын дочери Нумитора, Анк Марций – дочери Нумы Помпилия, Тарквиний Прииск – дочери Лукомона в Этрурии, Сервий Туллий – Окризии из Корникула) или, что то же самое, царского внука (Тулл Гостилий См.: Древнерусское государство и право. Учебное пособие. Под ред. к.ю.н., доцента Т.Е. Новицкой.

– М., 1998. С. 20.

Чертков А.Н. Территориальное устройство Древнерусского государства: поиск правовой основы. // История государства и права, 2010. № 21. С.8.

См.: Лошкарёва М.Е. «Право двора» по Закону Хауэла Доброго. // Юридическая наука: Вестник Нижегородской академии МВД России, 2010, № 2 (13). С. 39.

См.: Мещеряков А.Н. Японский император и русский царь. - М., 2004. С. 38.

См.: там же. С. 43.

внук Ромула-Гостилия, Тарквиний Гордый - Приска). Согласно римской традиции, архаические общины Лация образовывали сакральный союз « городов». Каждый город имел собственную царскую династию, власть в которой передавалась в соответствии с теми же принципами, что и в Риме.

Правящие фамилии отдельных полисов были связаны между собой генеалогическими и семейными узами. Легендарным примером такой связи могут служить отношения между царскими родами Лавиния, Альба-Лонги и «Вечного города»141.

Кроме того, в Саудовской Аравии существует так называемая клановая система престолонаследия с элементами выборности, в соответствии с которой Король называет своего преемника из числа мужчин - членов правящей семьи Саудитов, но окончательное решение принимает семейный совет царствующей династии, который с 1992 г. при рассмотрении кандидатур лиц имеющих право на государственный венец обязан действовать не по принципу старшинства, а на основании способностей и профессиональной пригодности принцев142.

Особой спецификой обладает характер определения и осуществления верховной власти в монархическом государстве в период междуцарствия.

Согласно, сложившейся практики, в случае вакантности престола, малолетства, болезни или длительного отсутствия короля устанавливается регентство, т.е.

правление за государя, вместо него, осуществляемое либо единичным должностным лицом, либо специально сформированной коллегией. Регентство - институт чрезвычайно гибкий и эластичный. Он неоднократно использовался дворцовыми камарильями для устранения нежелательных венценосцев, как альтернатива более радикальным средствам.

В новейшее время регентство применялось неоднократно. 15 июля года был учрежден регентский совет при малолетнем наследнике египетского короля Фарука, отрекшегося от престола. В августе 1952 года король Трансиордании Талал был признан парламентом душевнобольным, и власть См.: Коптев А.В. Правовой механизм передачи царской власти в архаическом Риме и сакральные функции трибуна целеров. // Древнее право. 1997. № 1(2). С.24.

См.: Арбузкин А.М. Конституционное право зарубежных стран. - М., 2004. С. 588.

была передана регентскому совету. В Испании с 1947 года, т.е. после восстановления монархии, регентский совет возглавил генералисимус Ф.

Франко, после смерти которого, осенью 1975 года на престол вступил король Хуан Карлос I из династии испанских Бурбонов143.

Высокую оценку наследственному принципу организации верховной власти дал Н. Макиавелли, считавший его залогом прочности и стабильности правящей династии, т.к. «значительно менее трудно сохранить за собой государства наследственные и привыкшие к роду своего князя, чем новые;

достаточно князю не нарушать строй, установленный его предками;

такой князь, даже при среднем искусстве, всегда удержится в своем государстве, если только какая-нибудь необычная и особенная сила не лишит его владений;

однако, даже лишенный государства, князь при первой неудаче захватчика вернет его вновь»144.

Выше приведенные факты и документы указывают на многообразие толкования наследственного принципа, являющегося фундаментальным в легитимации династической власти царствующих фамилий. Зачастую отступление от него приводило страну в кризисное состояние: достаточно вспомнить смутное время Государства Российского в конце XVI начале XVII веков или эпоху дворцовых переворотов после правления Петра I.

Классический признак монархизма - верховенство царской власти, также не является догмой. Правители Древней Индии, например, никогда не располагали неограниченными законодательными полномочиями. Даже в относительно крупном централизованном государстве Маурьев (IV-II вв. до н.э.) большое значение имели коллегиальные органы государственной власти:

совет при царе (раджа сабха) и совет сановников (матрипаришад)145.

Древнехеттские цари правили, опираясь на народное ополчение, включавшее всех боеспособных полноправных членов столичной общины, составлявших в Чиркин В.Е. Конституционное право зарубежных стран. - М., 1999. 2-е изд. С. 165.

Макиавелли Н. Государь // Государь. Рассуждение о первой декаде Тита Ливия. - Ростов-на-Дону, 1998. С. 51-52.

См.: История государства и права зарубежных стран. Ч.1. Учебник для вузов. / Под ред. проф.

Крашенниниковой Н.А. и проф. Жидкова О.А. - М., 1998. С. 15.

то же время войсковое народное собрание столицы – «панкус». Деятельностью панкуса в значительной степени руководил совет «тулия» (нечто вроде старшей дружины), служивший главным оплотом могущественной родовой аристократии146. Примечательно, но и в Византийской державе всегда констатировалось, что власть автократора производна от власти народа. В ч. Титула IV Кн. I Дигест Юстиниана, авторитетнейшего источника права Восточной Римской Империи, отмечается: «То, что решил принцепс, имеет силу закона, так как народ посредством царского закона, принятого по поводу высшей власти принцепса, предоставил принцепсу всю свою высшую власть и мощь»147.

С точки зрения В.И. Фадеева, «первоначально власть монарха занимала весьма скромное место в политической организации средневекового общества:

политическая власть была сосредоточена в руках крупных земельных собственников (князей, баронов и др.), часто лишь номинально объединённых слабой королевской властью. Средневековый монарх не являлся властителем, независимым от народной воли, ибо в этот период монарх не был наделён, как позже, суверенной властью милостью Божьей, когда он стал осуществлять свою власть независимо от воли народа и подчиняться лишь божественным заповедям. Монархическая власть содержала элементы зависимости от народного волеизъявления и традиционного права, что обусловливало необходимость диалога власти и общества, разнообразных форм их взаимодействия»148.

Кроме того, доказательство данного аргумента наиболее ярко и полно демонстрирует испанская Кастилия XIII века, где гранды считали себя равными королю и покрывали свои головы в его присутствии, а городским кортесам короли присягали в соблюдении всех народных прав и привилегий, нарушение которых освобождало народ от присяги, данной королю. Эти кортесы имели См.: Древний Восток: Учебное пособие для вузов / Российская академия наук;

Государственный университет гуманитарных наук;

Научно-образовательный центр по истории;

Н.В. Александрова, И.А.

Ладынин, А.А. Немировский, В.М. Яковлев;

рук. Проекта А.О. Чубарян. – М., 2008. С. 342.

Дигесты Юстиниана Том I. / Перевод с лат., Отв. ред. Л.Л. Кофанов. – М., 2002. С. 115 – 116.

Фадеев В.И. Идея общественного диалога и народное представительство: историко-теоретические аспекты. // Право и государство. 2008. № 6(42). С. 38.

даже право veto и право вооруженного восстания, следовательно, безответственность монарших действий была относительна149.

Прерогативы французского короля в веке значительно XV ограничивались деятельностью парижского парламента. По мнению историка П.Н. Ардашева, «формальной основой для притязания парламента послужило старинное право регистрации (enteqistrement), так как в качестве присяжного «хранителя законов королевства», парламент вел особые реестры, куда вписывался текст всякого нового королевского ордонанса, причем, в силу исконного обычая, приобретавшего силу обязательного правила, никакой новый ордонанс не получал силы закона, прежде чем был вписан в парламентские реестры»150. Из этого права регистрации логически вытекало право ремонстрации, в соответствии с которым, если парламент находил известный новый ордонанс противоречащим «основным законам королевства», то он обращался к государю с соответствующими представлениями (remontrances) об изменении или отмене данного королевского акта. Если «представления» оставлялись монархом без последствий, то парламент отказывал такому ордонансу в «регистрации». Хотя, корона никогда не признавала этого присвоенного парижским парламентом, - а за ним и провинциальными - права, почти равносильного законодательному veto, - и всегда могла прибегнуть, в крайнем случае, к принудительной регистрации посредством, так называемого, lit de justice, т.е. торжественного заседания парламента в присутствии самого короля. Тем не менее, фактически монаршей власти приходилось серьезно считаться с сопротивлением парламента, в особенности с тех пор, как последний начал находить себе живую поддержку со стороны нарождавшегося общественного мнения и, нередко, правительство предпочитало брать обратно забракованный парламентом ордонанс или вносить в него соответствующие поправки, чем вызывать открытый конфликт с См.: Ильин И.А. О монархии и республике // Вопросы философии. 1991. №4. С. 114.

Ардашев П.Н. Абсолютная монархия на Западе. - С-Пб., 1902. С. 110-111.

ним151. Практически государь действовал в рамках контроля квази конституционного органа надзора.

Даже абсолютным деспотам Османской империи, при принятии политических решений приходилось соотносить свои действия с нормами шариата. И если случалось, что муфтий отказывал в благословении монаршего замысла, то султан, как правило, оставлял свой проект без движения152. Кроме того, янычары (привилегированная турецкая пехота, состоявшая из солдат рабов, первоначально рекрутировавшихся из юношей покоренных христианских народов: сербов, болгар, греков и т.д.) постоянно требовали право одобрять восшествие на престол каждого из рода Османидов. Осознавая их военную силу, султаны всегда старались удовлетворять претензии своей гвардии153.

В соответствии со ст. 6 Раздела третьего Статута Великого Княжества Литовского 1529 г. власть Великого князя ограничивалась панской радой154.

По мнению В.А. Томсинова, государственный строй, существовавший в Англии в первые десятилетия XVII в. (расцвет абсолютизма династии Стюартов), «имел организацию, которая вполне могла обеспечивать соблюдение интересов всех основных социальных групп. Она предполагала компромисс, с одной стороны, между различными политическими группировками в системе центральной власти, а с другой – между ними и теми группировками, которые держали власть на местах (в графствах).

Необходимость поддерживать такой компромисс была заложена в самой конструкции верховной государственной власти, сложившейся в Англии к началу XVII в. Данная власть хотя и обозначалась древнегреческим по своему происхождению термином «monarchy (монархия)», подразумевавшим единоличный, единодержавный характер правления, но имела в качестве своего носителя не одно лицо – персону монарха, а систему политических институтов.

Марченко М.Н. Правовые системы современного мира. Учебное пособие. – М., 2009. С. 42.

См.: Льюис Р. Османская Турция. - М., 2004. С. 24.

См.: там же. С. 43.

См.: Статут Великого Княжества Литовского 1529 г. // История государства и права России в документах и материалах с древнейших времен по 1930 г. / Автор – сост. И.Н. Кузнецов – Мн., 2000. С. 64.

Король, являвшийся главным элементом этой системы, выступал в ее рамках и как самостоятельный властный орган – king solus, и в соединении с парламентом – как король в парламенте (king-in-parliament). При этом подразумевалось, что именно в слиянии с полномочиями парламента королевская власть является высшей»155.

Изучая отечественную государственность в исторической ретроспективе, исследователь А.И. Щербинин отметил, что княжеская власть в эпоху средневековья всегда была ограничена. «Русскую государственность, писал он, - изначально представлял князь. Вместе с вечем он образовывал на верхней ступени как бы бинарную систему политической власти. При этом сама власть была трансцендентна персоне князя, вся ее полнота могла принадлежать только земле, с народом которой князь заключал договор»156.

Данный факт подтверждается тем, что ещё при князе Всеволоде Большое Гнездо в стольном городе Владимире в 1211 г. созывалось собрание разных сословий157.

Этот бинарный характер власти подчеркивает формула, в которой отражены и уважение к достоинству князя, и суверенитет народа: «А мы тебе кланяемся, княже, а по-твоему не хотим»158. В подтверждение вышесказанному, следует привести случай, описанный Н.М. Карамзиным. Так, «двое из оных, пишет он, - чиновник Назарий и дьяк веча Захария, в виде послов от архиепископа и всех соотечественников, явились перед Иоанном (1477 г.) и торжественно наименовали его Государем Новгорода, вместо Господина;

как прежде именовались великие князья в отношении к сей народной державе.

Вследствие того, Иоанн отправил к новгородцам боярина Федора Давидовича спросить, что они разумеют под названием Государя? Хотят ли присягнуть ему как полному властителю, единственному законодателю и Томсинов В.А. Государственный строй Англии накануне революции 1640 – 1660 гг. // Вестник Московского университета. Серия 11. Право. 2006. № 3. С. 13.

Щербинин А.И. Государь и гражданин // Полис. 1997. №2. С. 159.

См.: Данилов А.Г. Альтернативы в истории России: миф или реальность (XIV – XIX вв.). – Ростов н/Д., 2007. С.29.

Забелин И.Е. Домашний быт русских царей в XVI и XVII столетиях. Кн. 1 «Государев двор или дворец». - М., 1990. С. 51.

судье? Соглашаются ли не иметь у себя тиунов, кроме княжеских...»

Изумленные новгородцы отправляют Ивану III грамоту, в которой пишется:

«Кланяемся тебе господину нашему, великому князю, а Государем не назовем...»»159. И это не просто игра терминами, ибо наименование великого князя «господином» означало, что он властвует над свободными людьми, а употребление титула «государь», фиксировало отношения подданства, т.е.

безусловного подчинения монаршей воли160.

Фактически в XV в. Великий князь московский находился на вершине сложной политической системы. Так, часть княжеств и земель (государств), позже составивших Русское централизованное государство, оставались формально самостоятельными. Среди них можно назвать Тверь, Рязань, Ростов Великий, Ярославль, Новгород, Псков и др. Отношения с этими политико территориальными образования были урегулированы целым рядом договоров.

Со временем по этим договорам Великий князь приобретал суверенные преимущества. Однако часто в договорах ставился прямой запрет на покупку сторонами договора земель на территории контрагента161. Существовала также система удельных владений князей московского правящего дома, родичей Великого князя, признававших его политическое старшинство. При этом правовое регулирование земельных отношений удельными князьями осуществлялось самостоятельно162.

Таким образом, Великий князь московский обладал неограниченными полномочиями в земельной сфере только на территории непосредственно входящих в состав Великого княжения, остальные вассально зависимые государства ограничивали права государя «Всея Руси» в аграрной сфере.

Примечательно, что косвенные признаки коллективного принятия законодательных решений имеются в преамбулах царских судебников 1497 и Карамзин Н.М. История государства Российского. Кн. 2, т. 6, -М, 1996. С. 67- 69.

См.: Мельников С.А. Титул «великий князь всея Руси» в конце XV в.: трансформация раннефеодальной монархии в самодержавную. // История государства и права, 2009. № 23. С. 24.

Коростынский договор Великого Новгорода с Великим Князем Иваном васильевичем о мире 1471 г.

// Памятники права феодально-раздробленной Руси XII – XV вв. / Сост. доц. Зимин. – М., 1953. С. 251 - 255.

См.: Мельников С.А. Правовые основы регулирования поземельных отношений наследником соправителем великого князя московского во второй половине XV в. // История государства и права, 2010. С. – 25.

1550 гг. Так, первый и второй документ начинаются с констатации совместного творчества государя, бояр, окольничих и др. приближённых лиц в выработке правовых норм необходимых для осуществления единообразного правосудия в стране163.

Об ограниченности царской власти свидетельствует более поздний правовой памятник российского государства – Соборное Уложение 1649 г., в котором отмечается, что написан он по «государеву, цареву и Великого князя Алексея Михайловича всея Руси указу…. И Святейший Иосиф Патриарх Московский и всея Руси, и митрополиты, и архиепископы, и епископы, и архимандриты, и игумены, и весь освященный собор также и бояре, и околничие, и думные люди, и выборные дворяне, и дети боярские, и гости, и торговые посадские люди к тому Уложению на списке руки свои приложили»164.

Н.М. Коркунов полагал, что самым главным признаком, отличающим монархию от республики, является юридическая безответственность главы государства165. «Именно в этом различии ответственности и безответственности, - отмечал он, - заключается различие президента республики и монарха, а не в объеме и характере их функций, как это иногда утверждается в литературе. В самом деле, президент США пользуется большей властью, нежили английская королева. Однако президент ответственен перед конгрессом и потому – не монарх. Английская же королева, - пишет Н.М.

Коркунов, напротив, безответственна и потому, несмотря на всю ограниченность своей власти, остается все же монархиней»166. В начале XXI века этот подход продолжает развивать украинский правовед В.В. Сухонос.

«Наиболее важным фактором, позволяющим разделить все формы правления на монархии и республики, - пишет он, - является наличие или отсутствие конституционной возможности привлечь главу государства к юридической См.: Судебник 1497 г. // Политическая история России: Хрестоматия / Сост. В.И. Коваленко, А.Н.

Медушевский, Е.Н. Мощелков. – М., 1996. С. 54;

Судебник 1550 г. // Там же. С. 69.

Соборное Уложение 1649 г. // Российское законодательство XX-XX вв. в семи томах. Соборное Уложение 1649 года. Том 2. - СПб., 1992. С. 4.

См.: Коркунов Н.М. Лекции по общей теории права. – СПб., 1914. С. 257.

Там же. С. 257-258.

ответственности. В том случае, если глава государства не может быть привлечён к юридической ответственности, мы имеем дело с монархией, а если глава государства несёт юридическую ответственность, то такая форма правления является республикой»167.

Вместе с тем, юридическая безответственность персоны монарха также имеет ряд исключений. Например, в Нидерландах государь и его наследники теряют корону, если они заключают брак без разрешения парламента168.

Аналогичное правило применяется к августейшим особам в Швеции, когда они не исповедуют евангелистическую веру или возглавляют другие державы без согласия Риксдага169.

Арабский историк и географ X в. Ал-Масуди, путешествуя в землях африканского племени зинджей, описал следующий обычай этого народа: «Как только царь в своем правлении становится несправедлив к своим подданным и отклоняется от истины, его убивают и запрещают царствовать его потомкам»170.

Немецкий политический теолог К. Шмитт утверждал, что в абсолютной диктатуре в первую очередь нуждается республика, чтобы защитить свободу, нежели монархия, поэтому данный экстраординарный институт был учреждён в Риме сразу же после изгнания царей171.

Наиболее устойчивый критерий монархической формы правления - это бессрочность или пожизненность полномочий монарха, хотя и по этому поводу можно привести ряд интересных фактов.

Во-первых, в Тюркском Каганате, при возведении государя на престол приближенные к трону сановники, сдавливали своему господину шею Сухонос В.В. Юридическая ответственность главы государства как главный фактор разделения форм правления. // Труды Международной научной конференции «Проблемы формы Российского государства:

прошлое, настоящее, будущее» 8 февраля 2012 г. / под ред. И.А. Иванникова;

ФГБОУ ВПО РГУПС. – Ростов н/Д., 2012. С. 86.

См.: Конституция Королевства Нидерландов 1983 г. Ч. 1. ст. 28. // Конституции государств европейского союза. – М., 1999. С. 481.

См.: Акт о престолонаследии Шведского Королевства от 26 сентября 1810 года (в ред. Закона 1979:935) // Там же. С. 730.

Ал-Масуди Промывальни золота и россыпи драгоценных камней // Хрестоматия по истории государства и права зарубежных стран: учеб. пособие / сост. В.Н. Садиков, - М., 2006. С. 240.

См.: Шмит К. Диктатура. От истоков современной идеи суверенитета до пролетарской классовой борьбы. – СПб., 2005. С. 24 – 25.

шелковой тканью, вводя его в состояние легкого удушения, затем ослабляли удавку и спрашивали, сколько лет может быть он ханом172.

Во-вторых, глава Венецианской республики дож в VIII – XVIII вв.

являлся выборным, но пожизненным должностным лицом173.

В-третьих, 18 мая 1804 г. во Франции был принят Органический сенатус консульт, устанавливающий в ст. ст. 1-3 правила, в соответствии с которыми управление республикой вверялось императору французов Наполеону Боанопарту, получавшему право передачи своего сана по наследству по нисходящей мужской линии кровного потомства в порядке первородства, с постоянным исключением женщин во всех линиях и степенях родства174.

В-четвёртых, XIX - ХХ века знают множество примеров пожизненных президентов. Такая должность, введенная впервые Конституцией Боливии г.175, была установлена в Югославии для Иосипа Броз Тито (первого президента СФРЮ), который возглавлял освободительную борьбу балканских славян против фашистских захватчиков176. Постепенно пожизненные президенты появились в некоторых странах Азии и Африки: в 60-х годах - в Индонезии, в 70-х годах - в Тунисе, Уганде, Центральноафриканской республике, в Экваториальной Гвинее и некоторых других странах. В 2007 г. Парламент Казахстана, в качестве исключения, предоставил первому Президенту Республики право избираться главой государства неограниченное число раз177.

В-пятых, пост пожизненного президента сочетался (кроме Индонезии) с однопартийной политической системой (и президент всегда был лидером единственной партии), а также с провозглашением его «духовным вождем народа», основателем новой идеологии, объявленной государственной. Один из Крадин Н.Н. Империя Хунну. – М., 2001. С. 141.

См.: Всемирная история государства и права: Энциклопедический словарь. / Под ред. А.В. Крутских.

– М., 2001. С. 115.

См.: Органический сенатус-консульт от 18 мая 1804 г. (Франция) // Хрестоматия по всеобщей истории государства и права: Учебное пособие / Сост. В.Н. Садиков;

Под ред. проф. З.Н. Черниловского. – М., 1996. С. 237.

См.: История государства и права зарубежных стран. Часть 2. Учебник для вузов. Под общ. ред.

проф. Крашенниниковой Н.А. и проф. Жидкова О.А. – М., 1998. С. 193.


См.: Ст. 333 Конституция Социалистической Федеративной Республики Югославия 1974 г. // Конституции социалистических государств: Сборник. В 2-х томах Т. 2. / Под ред. Б.А. Страшуна, Б.Н.

Топорнина, Г.Х. Шахнозарова. – М., 1987. С. 358.

См.: Воробьев В.А. Право на вечность. // Российская газета, 19 мая 2007. С. 1, 3.

пожизненных президентов - Бокасса пошел еще дальше: провозгласил себя императором Центральноафриканской империи178. В Корейской Народно Демократической Республике сын пожизненного президента Ким Ир Сена – Ким Чин Ир был объявлен его приемником и стал руководителем страны в году, после смерти последнего управление государством перешло внуку основателя КНДР (Ким Чин Ыну). По мнению Р. Фатона, наиболее точным наименованием формы правления таких государств должна стать «президентская монархия»179.

Кроме того, И.А. Ильин отмечал, что у хазар власть, принадлежащая Кагану, ограничивалась сроками благоденствия народа, при фактическом управлении государственными делами другим лицом - Беком. Кагана убивали беки по просьбе народа в случае глобальных неурожаев, проигранных войн и обрушившихся на страну моров180.

Он предложил еще один критерий идентификации монархии «монархическое правосознание», которое, в отличие от республиканского, олицетворяет верховную государственную власть, само государство, политическое единство страны и сам народ.

«Монархическому правосознанию свойственно воспринимать и созерцать государственную власть как начало священное, религиозно освящаемое и придающее монарху особый, высший, религиозно осмысленный ранг;

тогда как для республиканского правосознания характерно вполне земное, утилитарно рассудочное восприятие и трактовка государственной власти»181.

Из правосознания И.А. Ильин, собственно говоря, и выводит государственную форму. Правосознание неотделимо от национальной психологии народа, оно воспитывается и укрепляется в людях с детства, требует времени, духовной культуры и педагогических навыков. «И нет ничего опаснее и нелепее, как навязать народу такую государственную форму, которая См.: Конституционное (государственное) право зарубежных стран. / Под. ред. проф. Страшуна Б.

А. Общая часть. - М., 1996. Т. 1-2. С. 208-209.

Faton R. Liberal Democracy in Africa // Political Science Quarterly/ N.Y., 1990. Vol. 15, N 3. P. 455.

Ильин И.А. О монархии и республике // Вопросы философии. 1991. №4. С. 120.

Ильин И.А. О грядущей России: Избранные статьи. - М., 1991. С. 127.

не соответствует его правосознанию (например, вводить монархию в Швейцарии, республику в России, референдум в Персии, аристократическую диктатуру в Соединенных Штатах и т.д.)182. Нечто подобное отмечал Г.В.Ф.

Гегель: «Никакое государственное устройство... не создается лишь отдельными лицами. То, что Наполеон дал испанцам, было разумнее того, чем они обладали ранее и, однако, они отвергли этот дар, как нечто чуждое им, так как они еще не доразвились до него. Народ должен в отношении своего государственного устройства чувствовать, что это его собственное право и его состояние;

в противном случае оно может, правда, в нем же быть налицо, но не обладает каким бы то ни было значением, не имеет никакой ценности. У отдельного человека мы можем, разумеется, часто встречать потребности в лучшем государственном устройстве и стремлении к нему, но проникнутость всей массы такого рода представлением есть нечто совершенно другое и наступает лишь позже. Сократовский принцип морали внутреннего голоса возник с необходимостью в его эпоху, но потребовалось время для того, чтобы он стал всеобщим правосознанием»183.

Монархическое правосознание имеет давнюю историю. Ведь царь традиционно отождествляется с верховным священником, служителем божественного начала184. Как отмечал еще Н.Н. Алексеев: «Ни одна из политических форм не обнаруживает столь тесной - исторической и идейной связки с религией, как политическая форма монархии, ибо власть царя, подобно божественной власти, совершенно универсальна: власть его простирается на весь мир»185. У. Беджегот писал об особом мистическом почтение, религиозной преданности являющихся сутью истинной монархии, ибо они никаким законодательством в народе не вызываются186, а, следовательно, рождается в Там же. С. 129.

Гегель Г.Ф.В. Философия права. // Соч. Т. VII, - Л., 1934. С. 299-300.

См.: Щеголев А.В. Императорский культ и lex maiestatis (по Дигестам Юстиниана). // Древнее право.

1997. № 1(2). С. 60 – 64;

Салтыкова С.А. Реализация православного идеала «симфонии» церкви и царства:

византийская и русская исторические формы церковно-государственных отношений // История государства и права. 2009. № 20. С. 13 – 16;

Комова Н.Б. Концептуальные и идейно-теоретические основы монархической государственности в России: монография. – М., 2009. С. 135 – 138.

Алексеев Н.Н. Русский народ и государство. - М., 1998. С. 50.

См.: Бежгот У. Английская конституция. // Конституции зарубежных государств: Учебное пособие.

его правосознании. Поэтому логически следует выделить постулат Д.А.

Хомякова, гласящий, что «республиканские формы развиваются преимущественно у тех народов, у которых духовный интерес наиболее слаб;

и если факт появления римской империи как будто бы этому положению противоречит, так как она создалась на почве республиканской, то это противоречие только кажущееся. Римская республика доросла до таких размеров и составилась от таких разнородных стихий, что появление в ней единовластия было лишь результатом необходимости как-нибудь удержать в связи с недостаточно сильным центром непомерно крупные члены, связанные с Римом на живую нитку»187.

Теологические основы монархической государственности продолжают проповедоваться современными апологетами самодержавия в России (священник Тимофей, иеромонах Дионисий, и др.)188. Так, Н.Д. Жеваков подчеркивает: «Царь - выше закона. Царь, Помазанник Божий, как таковой воплощает собою образ Божий на земле»189. Кроме того, по словам архиепископа Серафима, «православная церковь не может предпочесть власть народа, что то же - народной толпы, царской власти по той причине, что народоправство не есть Богоустановленная власть и не корениться в Святом Писании. Мало того, республиканская конституционная власть является ниспровержением Богоустановленной царской власти»190. Поэтому, чтобы не разрывать божественной связи между государством и богом, отмечает Б.А.

Осипян, фактическое конституционно-монархическое правление юридически «может быть сосредоточено в наследственном монархе или во временно / Сост. проф. Маклаков В.В. - 2-е изд.;

- М., 1998. С. 86.

Хомяков Д.А. Православие, самодержавие, народность. - Минск, 1997. С. 100.

См.: Священник Тимофей, иеромонах Дионисий О Церкви, православном Царстве и последнем времени. - М., 1998. С. 34-42.

Жеваков Н.Д. Причины гибели России // Казачий Спасъ. №15. 1998. С. 4.

Архiепископъ Серафимъ (Соболевъ) Русская Идеологiя. С.-Петербург, Репрентивное воспроизведение с издания 1987 года;

1993. С. 13.

избранном всем народом или узким кругом лиц президенте» 191, обязанном быть орудием сакральногонного управления людьми192.

Несомненно, что отличительной чертой монархического правосознания является наличие устойчивой культуры ранга в человеческих отношениях и в государственном строительстве. Разрабатывая идею социальной дифференциации, И.А. Ильин разделил людей на два психологических типа:

эгалитаристов, охваченных стремлением к равенству, и индивидуалистов, признающих значение ранга193. Первые из них не терпят превосходства, и, если им не удается опорочить и разрушить идею общественной иерархии, то они стремятся фальсифицировать ранг, выдвигая «бездарных, тупых, криводушных, двусмысленных разлагателей»194. В данном мировоззрении только сходное и одинаковое в людях считается существенным. Поэтому политическое убеждение эгалитаристов уповает на всеобщее равное голосование, арифметический подсчет голосов и народный суверенитет республиканского типа195. Люди ранга, напротив, считают различия, своеобразия и самобытность природным свойством человека. Более того, развитие и совершенствование, не нивелирует, а подчеркивает индивидуальные различия. Соответственно, справедливость в таком воззрении выступает против равенства. Это приводит к тому, что приверженцы ранга не столько удовлетворяются личным особенным качеством, сколько умеют радоваться чужим достоинствам. В политической сфере они стремятся к отбору лучших людей и к самодержавию196.

Монархическое правосознание держится на доверии подданных к своему монарху. «Где доверие к государству прочно, - подчеркивает И.А. Ильин - там монархия процветает и ведет за собой народ и наоборот. В доверии есть положительные черты, когда монарх достойный человек, но оно может Осипян Б.А. Критерии правомерности типов и форм государств. // История государства и права.

2007. № 18. С. 7.

См.: там же. С. 9.

См.: Ильин И.А. Идея ранга. // Наши задачи. М., 1992. С. 273.

Там же.

См.: Кольев А.Н. Нация и государство. Теория консервативной реконструкции. - М., 2005. С. 99.

См.: там же.

привести и к неблагоприятным последствиям при недостойном монархе, которому традиционно поверят и по традиции полюбят»197.

Монархическое правосознание всегда стремится к консолидации народа вокруг государя, поэтому царь олицетворяет центр государственного механизма.

Сущность монархии заключается в том, что она всегда представляет единую национальную идею. Более того, по Н.Н. Алексееву, самодержец - это «эоном», универсальный символ, живое воплощение нравственного идеала на земле198. Например, в русском народном сознании власть верховного правителя, представлялась извечной стариной, уходящей своими корнями в глубокую древность, в соответствии с которой царь упорядочивал социальное пространство, выступая для всех своих подданных мерилом правды и справедливости199.


Таким образом, монархическое правосознание является идеальной совокупностью взглядов, представлений, чувств, знаний и переживаний, мотивирующих устойчивую культуру ранга в социальных отношениях;

искреннее доверие подданных к главе государства;

консолидацию народа вокруг трона;

персонификацию государственной власти, посредством нравственно-религиозных правил публичного поведения.

В рамках монархического правосознания формируются особые стереотипы правового мышления, благодаря которым абстрактные представления о праве материализуются в порядок формирования и функционирования высших органов государственной власти. Так, для монархического правового мышления характерны: а) харизматическая легитимация династического правления, т.е. обоснование признания права на Ильин И.А. О монархии и республике // Вопросы философии. 1991. №4. С. 116.

Алексеев Н.Н. Русский народ и государство. - М., 1998. С. 52;

См.: Тюрин М.Г. Архетипы национальной правовой культуры. / Диссертация на соискание учёной степени кандидата юридических наук. – Ростов-н/Д., 2008. С. 137;

Комова Н.Б. Идеологема «Москва – Третий Рим» в контексте развития русской монархии XVI века: доктринально-правовое и историческое измерения. // Философия права, 2010. № 5 (42). С. 77;

Розов Н.С. Спецификация «русской власти», её ментальные структуры, ритуальные практики и институты. // Полис. Политические исследования, 2011. № 1. С. 31.

престол в силу особых личностных качеств государя200;

б) традиционная легитимация единоличной власти, связанная с готовностью подчиняться верховному правителю, занимающему свой пост, по праву «старины», традиции, освященной памятью предков201. Так, ст. 3. Конституции Эфиопии 1931 г. гласила: «Императорское достоинство на вечные времена останется за потомством его величества Хайле Селассие I, потомка негуса Сале Селассие, род которого идет непрерывно от Менелика I, сына Соломона, царя иерусалимского, и от царицы Эфиопии, именуемой «царицей Савской»»202.

Поэтому господство обычаев в обществе, прежде всего, соответствует форме политической организации, при которой на первый план «выдвигается коллектива»203;

единство и персонализация в) сакрально-символьная легитимация венценосного управления, предполагающая санкционирование верховного господства, принадлежащего одному человеку, с помощью специальных обрядов коронации, миропомазания на царство, принесения жертвоприношений, клятв204 и т.д. (например, древнееврейская традиция возведения на престол монархов предусматривала определение кандидата Всевышним через уста пророка, который осуществлял процедуру помазания правителя и оглашал народу Божественную волю Господа, указавшего на нового вождя Израиля;

205 в древнерусской традиции домонгольского периода список русских святых, - около 50 человек, - состоял преимущественно из княгинь и князей, канонизируемых православной церковью, что представляет См.: Овчинников А.И. Правовое мышление: теоретико-методологический анализ. – Ростов-на-Дону, 2003. С. 310.

См.: там же.

См.: Конституция Эфиопии 1931 г. // Хрестоматия по истории государства и права зарубежных стран: учеб. пособие / сост. В.Н. Садиков. - М., 2006. С. 727.

Пэнто Э., Гравитц М. Методы социальных наук. - М., 1970. С. 50-51;

См.: Закон об императорском доме (1889 г. - Япония) // Хрестоматия по истории государства и права зарубежных стран: учеб. пособие / сост.

В.Н. Садиков. - М., 2006. С. 460 – 463;

Светова Е.А. Дворцовый церемониал как отражение абсолютизации царской власти в России. // История государства и права. 2009. № 10. С. 24 – 26.

См.: Величко А.М. «Византийские» полномочия западных императоров и королей. // Государственно правовой опыт России: соотношение самобытного и заимствованного: межвузовский сборник статей / под ред.

В.В. Сорокина. – Барнаул, 2013. С. 35 – 66.

См.: Калинина Е.В. Генезис и трансформация древнеиудейского представления об оптимальной форме правления: от теократии к монархии. // История государства и права зарубежных стран. 2008. № 9. С. 29;

Морхат П.М. Суд Моисея над народом: зарождение судебной власти. // Государственное управление и право.

Выпуск 6. 2008. С. 71 – 78;

Краснов М.А. Глава государства: рецепция идеи «отцовства» // ОНС. 2008. № 5. С.

72.

исключительное явление в христианском мире)206;

г) убежденность в возможности ограничения произвола в обществе при помощи духовно нравственных ценностей, возведенных в право, носителем которых может быть лишь разумный индивид. Так, великий завоеватель Тимур (Тамерлан – 1336 – 1405 гг.) в своём Уложении так объяснял фанатичную преданность себе своих бывших врагов: «Справедливостью и беспристрастием я приобретал благосклонность созданий Божьих. Свои благодеяния я распространял и на виновного и невиновного;

моё великодушие обеспечило мне место в сердцах людей… Всякий, подымавший против меня оружие для разрушения моих намерений, как только умолял меня о помощи, был принимаем мною благосклонно. Я возвышал его в чинах и зачёркивал его вину пером забвения;

и если его сердце было ещё озлобленно, то моё обращение с ним было таково, что я успевал, наконец, изгладить самый след его неудовольствия»207.

Обобщая сказанное, под монархическим правовым мышлением, следует понимать, разновидность правового мышления, представляющего собой процесс понимания окружающей человека политико-правовой действительности единоличного правления с помощью харизматических, традиционных, сакрально-символических и духовно-нравственных стереотипов публичного поведения.

Монархическое правосознание и монархическое правовое мышление, как правило, являются тем фундаментом, на котором возводится здание монархической государственности. Так, Испания во второй половине XX века показала пример восстановления монархии, после долговременной диктатуры.

Это государство всегда тяготело к монархической форме правления, что обусловлено сильным монархическим правосознанием и монархическим мышлением испанской нации. Лишь две республики с непродолжительным сроком существования (первая в 1873-1875 гг., вторая - в 1931-1939 гг.) См.: Павлова С.В., Бодунова О.Г. Древнерусский образ идеального правителя (X - начало XIII в.). // История государства и права, 2009. № 23. С. 22.

Уложение Тимура (вторая половина XIV в.). / Академия наук Узбекской СССР – Ташкент: «ФАН»

Узбекской ССР, 1968. С. 10.

известны в истории страны. Основы современного конституционного устройства «пустили корни» после смерти Ф. Франко (20 ноября 1975 г.).

Вопрос о монархии был предметом многочисленных дебатов при создании основного закона государства, и большинство политических сил выступили за учреждение этого института. Только Испанская рабочая социалистическая партия и ее соратники, требовали введения республиканской формы правления. По их мнению, должна была быть восстановлена именно она, узурпированная гражданской войной и франкизмом. Против учреждения монархии был использован тот аргумент, что пост короля учредил диктатор Ф.

Франко208.

Вместе с тем за монархическую форму правления высказались даже «левые» политические партии страны, включая коммунистическую. Они приводили в защиту своих доводов следующие факты: прежде всего, монархия является традиционной формой правления страны;

ее существование не противоречит демократическим принципам национального суверенитета и разделения властей. Лучшим тому подтверждением является практика ряда западноевропейских стран (Швеции, Норвегии, Бельгии, Люксембурга и т.д.), в которых наиболее развитый демократизм существует при очень «старых» по времени монархиях.

Кроме того, на референдуме по закону о политической реформе и на выборах Кортесов 1977 г. большинство избирателей благоприятно отнеслись к монархии. Нельзя было не учитывать и тот немаловажный аспект, что король сыграл значительную роль сразу же после смерти Ф. Франко, при переходе к демократическому пути развития страны. Многие из конституционных положений 1978 г. были перенесены из предшествующих основных законов.

Так, нормы о вакантности трона (абз. 3, ст. 57) дословно взяты из акта года209.

См.: Калинина Е.Ю. Эволюция формы государства в современной Испании. / Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук: 12.00.01. – СПб, 2005. С. 10.

См.: Там же. С. 285.

Голосование по поводу принятия монархической конституции 1978 года показало значительный перевес сторонников престола. В Конгрессе депутатов из общего числа членов в 350, в голосовании приняли участие 345, из них подали свои голоса за проект, 14 депутатов воздержались, 6 были против проекта. В Сенате голосовало 239 членов, из которых «за» проект было - 226, «воздержалось» - 8, «против» - 5. Немаловажно и то обстоятельство, что за монархию голосовали все парламентарии основных политических партий страны. Шестого декабря 1978 года конституция была одобрена на референдуме: 87,6% голосовавших высказались «за» и только 7,8% - «против».

В урнах оказалось 3,5% незаполненных бюллетеней и 0,74% недействительных. Значительный процент воздержавшихся от голосования говорил либо об индефферентности избирателей, либо непринятии нового демократического строя210.

Примечательно положение монарха в соответствии с вышеназванной конституцией. Так, если сравнить его статус со статусом других коронованных особ Европы и Японии, мы увидим ряд отличительных характеристик. Как известно, монархия в Великобритании - старейший политический институт.

Наследственный король или королева - глава государства и в этом качестве они персонифицируют его. С теоретической точки зрения, государь является главой исполнительной, составной частью законодательной и главой судебной власти, командующим вооруженными силами и светским главой англиканской церкви.

На практике в результате длительной эволюции, под воздействием политической борьбы огромная власть монарха была сильно ограничена, и сейчас своими прерогативами государь обладает лишь номинально;

фактически полномочия монарха осуществляются правительством и парламентом, случаи, когда венценосцы вмешивались в принятие решений, весьма и весьма немногочисленны. По мнению профессора В.В. Маклакова, монархия в Великобритании - «это идеологическое орудие воздействия на население. Ее См.: там же.

политическая цель также очевидна. При социальных потрясениях в стране возможно применение королевских прерогатив»211.

По мнению С. Лоу, «ограниченная монархия это вещь очень сложная, таинственная и искусственная, она построена так точно и так странно, что едва ли возможно, подвергая ее анализу, не испытывать чувства чего-то нереального. Уже распределение полномочий между действительной и почетной властями кажется... очень странным и неестественным. Если бы мы не привыкли к этому неопределенному дуализму, он казался нам столь же нерациональным, как отношения между французскими королями и их майордами или как отношения между микадо и шогунатом в старой Японии»212.

Данная модель организации единоличной власти (ограниченная монархия) весьма восприимчива к эволюционным изменениям. Так, в октябре 1999 г. английская Палата лордов проголосовала за отмену института наследственных пэров. В результате верхнюю палату должно покинуть абсолютное большинство из заседавших в ней 759 графов, герцогов и баронов213. Согласно Акту о конституционной реформе 2005 г. в Соединённом Королевстве создаётся Верховный суд, которому передаются судебные полномочия Палаты лордов и Судебного комитета Тайного совета. Судьи Верховного суда будут назначаться монархом по совету премьер-министра214.

Рассматривая титул Императора Японии, следует заметить, что он является более символичным, чем в Англии. Так, в соответствии со ст. Конституции Японии 1947 г.: «Император является символом государства и единства народа, его статус определяется волей народа, которому принадлежит суверенная власть», а по ст. 3 - «все действия Императора, относящиеся к делам государства, могут быть предприняты не иначе как с совета и одобрения Кабинета. Кабинет несет за них ответственность». И, наконец, ч. 2 ст. 4 гласит:

Там же. С. 67.

Лоу С. Государственный строй Англiи. - С.–Петербург, 1908. С. 235- См.: Алексеев Н.А. Палата Лордов Британского Парламента: от Суда Короля Этельберта до революции Премьера Т. Блэра (825 – 2003 гг.) – М., 2003. С. 348.

Дудко И.А. Судебная реформа в Соединённом Королевстве Великобритании и Северной Ирландии // Государственная власть и местное самоуправление. 2008. № 4. С. 44.

«Император осуществляет только такие действия, относящиеся к делам государства, которые предусмотрены настоящей Конституцией, и не наделен полномочиями, связанными с осуществлением государственной власти»215.

Хотя по Конституции 1889 г. положение дел было абсолютно другим. Для сравнения укажем, что по данному акту: «Империя Великой Японии находится под нерушимым на вечные времена господством и управлением династии императоров» (ст. 1), «Особа Императора священна и неприкосновенна» (ст. 3), «Император - глава государства. Он обладает верховной властью и осуществляет ее согласно постановлениям этой Конституции (ст. 4), «Император осуществляет законодательную власть в соответствии с Парламентом» (ст. 5)216.

Столь разительные перемены объясняются историческими условиями принятия Конституции 1946 г., а именно - капитуляцией во Второй мировой войне и оккупацией страны вооруженными силами США.

Статус короля Испании диаметрально противоположен перечисленным примерам. В данном случае монарх является не только главой государства, символом его единства и постоянства, но и арбитром политических властей, гарантом правильного функционирования государственных институтов. Он осуществляет высшее представительство испанского государства в международных отношениях и, особенно, в отношении с теми народами, с которыми страну связывает историческая общность, а также функции, которые предоставлены ему Конституцией Испанского Королевства 1978 г. (ст. 1).

В соответствии с историческими традициями ст. 63 испанской конституции практически повторяет кастильскую формулу XIII века: «Король при его провозглашении приносит присягу перед Генеральными кортесами, в том, что будет добросовестно исполнять свои функции, соблюдать и обеспечивать соблюдение конституции и законов, а также уважать права граждан и автономных сообществ».

Конституция Японии 1947 года // Конституции зарубежных государств: Учебное пособие. / Сост.

проф. Маклаков В.В., - М., 1999, изд. 2-е. С. 442.

Конституция Японской Империи 1889 года // Хрестоматия по всеобщей истории государства и права. Т.2. - М., 2000. С. 164.

Исходя из этого, С. Уэйд и Г. Филипс считают, что институт королевской присяги свидетельствует о договорной природе принадлежащих государю правомочий217. Кроме того, испанский монарх назначает послов, и других служащих министерства иностранных дел. Зарубежные представители в Испании аккредитуются при нем (ст. 63.1). Королю принадлежит право выражать согласие государства о принятии на себя международных обязательств посредством договоров в соответствии с конституцией и законами (ст. 63.2). К монаршим обязанностям относится объявление войны и заключение мира, с предварительного согласия Генеральных Кортесов, причем королевские акты скрепляются подписью председателя правительства и в случае необходимости соответствующими министрами (ст. 63.3 и 64.1). За эти (ст. 64.2)218 – акты ответственность несут лица, контрассигновавшие их правило, аналогичное не вступившей в силу Конституции Франции 1791 г. Таким образом, монархическое правосознание и монархическое мышление есть причина возрождения, становления, развития и совершенствования монархической формы правления.

Кроме того, это не означает, что следует упускать из виду соотношение классовых сил в обществе, которое оказывает значительное влияние на организацию государственной власти. Ведь цезаристские диктатуры возникали чаще всего тогда, когда между главными силами в обществе складывалось своего рода равновесие, в результате чего ни одна из них не могла обеспечить своего господства, это создавало благоприятные условия для установления личной тирании220.

На форму государства также влияют взгляды народа, его обычаи и унаследованные институты гражданского общества. Особое воздействие на специфику формирования верховной власти оказывают географическое См.: Уэйд С. и Филлипс Г. Конституционное право. - М., 1950. С. 161.

Конституция Испании 1978 года. // Конституции зарубежных государств: Учебное пособие. / Сост.

проф. Маклаков В.В., - М., 1999, изд. 2-е. С. 311-312.

См.: Конституция Франции 1791 года. // Хрестоматия по всеобщей истории государства и права. Т.

2. - М., 2000. С. 94.

См.: Любашиц В.Я., Мордовцев А.Ю., Тимошенко И.В. Теория государства и права: Учеб. пособие. Ростов н/Д., 2002. С. 105-106.

положение страны, ее размеры, наличие естественных границ, а также геополитическая ситуация в мире и регионе. Следует отметить, что выдающиеся государи сыграли решающую роль в определении формы управляемых ими государств, достаточно назвать таких монархов, как Вильгельм Завоеватель (Англия), Петр I (Россия), Фридрих Великий (Пруссия) и других, во многом обозначивших вектор политического развития своих народов на несколько столетий вперед.

Важно учитывать, что в отличие от монархического правосознания признаками республиканского правосознания являются:

1) механистическое представление о верховной государственной власти, как системе единоличных и коллегиальных органов управления;

2) господство эгалитаристских представлений в обществе, т.е.

стремление к социальному равенству;

3) утилитарно-рассудочное восприятие власти, необходимой исключительно для решения материальных потребностей граждан;

4) недоверие главе государства, который, представляется «выскочкой», временщиком, нанятым, лишь для управления страной на определенный срок;

5) отрицание всяких авторитетов.

В рамках республиканского правосознания формируются особые стереотипы правового мышления, благодаря которым абстрактные представления о праве материализуются в порядок формирования и функционирования высших органов государственной власти. Так, для республиканского правового мышления характерны: а) выборная легитимация республиканского правления, т.е. обоснование признания права на политическое господство в силу общественного мнения221;

б) убежденность в возможности ограничения произвола в обществе при помощи правовых норм и реализации принципа разделения властей.

См.: Овчинников А.И. Правовое мышление: теоретико-методологический анализ. – Ростов-на-Дону, 2003. С. 310.

Обобщая сказанное, под республиканским правовым мышлением, следует понимать, разновидность правового мышления, представляющего собой процесс понимания окружающей человека политико-правовой действительности коллегиального правления с помощью выборных технологий и системы разделения или концентрации власти в руках представительных учреждений.

Парадокс, но на рубеже ХХ - ХХI веков «форма правления в России, - как справедливо отмечает И.А. Иванников, - по Конституции 1993 года приобрела монархические черты»222. Безусловно, что данное явление имеет свои истоки в монархическом правосознании и монархическом правовом мышлении русского народа223, воспринимавшего даже вождей революции и Генеральных секретарей ЦК КПСС, как единоличных носителей власти в государстве224.

Полномочия Президента РФ в соответствии с Конституцией РФ (ст. ст.



Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 10 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.