авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 8 | 9 || 11 |

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ФЕДЕРАЛЬНОЕ АГЕНТСТВО ПО ОБРАЗОВАНИЮ ГОСУДАРСТВЕННОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ...»

-- [ Страница 10 ] --

3. Философские проблемы периодизации истории Не правда ли, нет ничего проще, чем назвать периоды всемирной истории: древний мир, средние века, новое время, новейшее время – вот те периоды, которые многие назовут безошибочно. Отбросим новейшее время и получим классическую триаду – периодизацию, принятую уже ни один век.

«Мистическая троица эпох в высшей степени привлекательна для метафизического вкуса Гердера, Канта и Гегеля... Мы видим, что не только для них: она приемлема для историко-материалистического вкуса Маркса, она приемлема и для практически-аксиологического вкуса Макса Вебера, т.е. для авторов любой философии истории, которая представляется им некоей заключительной стадией духовного развития человечества. Даже великий Хайдеггер, задаваясь вопросом, в чем сущность Нового времени, опирался на ту же триаду», – констатирует во введении к знаменитой книге немецкого философа Освальда Шпенглера наш современник А.П. Дубов72. О. Шпенглер был одним из первых, кто усомнился в «наглядно-популярном членении»

всемирной истории на три эпохи. ХХ век стал временем, когда многие философы, социологи и историки, обращаясь к опыту прошлого и исследуя тенденции настоящего, пытались создать свои периодизации истории.

Понятно, что единообразия в подходах к проблеме периодизации истории нет: ведь выделение периодов в истории зависит от того критерия, которые Дубов А.П. Падение Запада и глобальные проблемы человечества (общедоступное введение) // Шпенглер О. Закат Европы. – Новосибирск, 1993. С.6.

положены в основу периодизации. За основу периодизации истории брались, к примеру, орудия труда (У. Ростоу, Д. Белл, О. Тоффлер), рост народонаселения (Т.Р. Мальтус), географическая среда (Ш.Л. Монтескье) и т.д. Оригинальный подход к периодизации исторического процесса предложил И.Г. Фихте. Он считал, что «цель земной жизни человеческого рода – свободное и сообразное с разумом устроение всех своих отношений.... Свобода должна быть... наукой в разумных законах, сообразно которым род должен устраивать через свободное искусство свои отношения»73. Итак, главный критерий выделения эпох у Фихте – свобода, степень отдаленности ее от инстинктов. Далее немецкий философ выделял пять эпох: «1) эпоха, в которую человеческие отношения устанавливаются без принуждения, благодаря одному разумному инстинкту;

2) эпоха, в которую этот инстинкт, ставший слабее и проявляющийся лишь в немногих избранных, превращается последними в принудительный для всех внешний авторитет;

3) эпоха, в которую отвергается этот авторитет и вместе с ним разум в единственной форме, в какой он проявлялся до этого времени;

4) эпоха всеобщего распространения в человеческом роде разума в форме науки;

5) эпоха, в которую к науке присоединяется искусство, чтобы твердой и верной рукой преобразовать жизнь сообразно с наукой... Затем наш род вступает в высшие сферы другого мира». Позиция Фихте, старшего современника Гегеля, – это немецкий классический идеализм, многие идеи которого были навеяны Просвещением и Великой Французской буржуазной революцией.

Отметим, что использование термина «эпоха» в философии достаточно распространено до настоящего времени, но, пожалуй, это не заслуга Фихте, а вклад в современную философию представителей экзистенциализма. Уже упоминаемый нами К. Ясперс сделал вывод о том, что история – это переход от одной эпохи к другой. «Историческую субстанцию человеческого бытия»

составляет традиция. По мнению Ясперса, человечество едино. Для объяснения человеческого единства Ясперс вводит широко известное сейчас понятие «осевой эпохи» (середина I тыс. до н.э.), когда человеческая история обретает свою собственную структуру. Каждая историческая эпоха отличается от другой своей специфической исторической ситуацией. Возможно возникновение сходных исторических ситуаций. Так, примерно в одно и то же время возникают одинаковые исторические ситуации в Китае, Индии, Персии, Палестине и Древней Греции, когда формируется тип современного человека.

Вот это и есть «осевая эпоха» мировой цивилизации.

Наиболее известными сейчас являются формационный и цивилизационный подходы к пониманию исторического процесса.

Формационный подход к пониманию исторического процесса Авторство теории общественно-экономических формаций принадлежит К. Марксу. Термин «формация» был воспринят из геологии, где им обозначается напластование геологических отложений определенного периода.

Фихте И.Г. Основные черты современной эпохи // Мир философии: Книга для чтения. Ч.2.

– М.,1991. С.445.

Начало философского учения о формациях заложено в самом значительном произведении периода формирования марксизма «Немецкой идеологии», написанном в 1845 – 1846 гг. совместно с Ф. Энгельсом. Авторы «Немецкой идеологии» выделили структуру общества, включающую в себя производительные силы – производственные отношения – политическую надстройку – формы общественного сознания. В этой работе была также дана периодизация исторического процесса. Основные стадии исторического развития человеческого общества – это последовательно сменяющие друг друга господствующие формы собственности: 1) племенная, 2) античная, 3) феодальная, 4) буржуазная, 5) будущая коммунистическая форма всеобщей собственности. Уже здесь видны основы будущей формационной периодизации истории общества, а в развернутом виде учение о социально-экономических формациях было разработано к концу 50-х годов XIX в. и сформулировано в работе «Критика политической экономии». Отметим, что полный термин «общественная экономическая формация» вместе с определением этого понятия впервые встречается в предисловии к работе К. Маркса «К критике политической экономии» (1859).

Марксизм, принявший за основу существования и развития общества способ добывания средств к жизни, поставил в связь с ним те отношения между людьми, что складываются в процессе производства. Маркс в системе производственных отношений увидел ту основу (базис), которая облекается надстройкой. Каждая такая система производственных отношений является особым социальным организмом, который имеет свои законы зарождения, функционирования и перехода в высшую форму, превращения в иной социальный организм.

Анализ материальных отношений дал возможность подметить повторяемость и обобщить ступени развития разных стран в одно основное понятие общественно-экономической формации. Только такое обобщение и дало возможность перейти от описания (и оценки с точки зрения идеала) общественных явлений к строго научному их анализу.

Понятие общественно-экономической формации отражает системный характер общественного устройства и выражает единство сложного исторического процесса, проявляющегося во всем его многообразии.

Анализ конкретных типов общественно-экономических формаций, выявление того общего, повторяющегося, что присуще всем им, позволили раскрыть не только специфические, но и общие законы общественного развития.

Различают неодинаковый уровень общности законов, действующих в истории. С этой точки зрения можно выделить две группы законов.

1. Законы, действующие на протяжении всей человеческой истории, во всех общественно-исторических формациях. Это так называемые общесоциологические законы, к которым принадлежат законы определяющей роли общественного бытия по отношению к общественному сознанию, определяющей роли способа производства в развитии общества, определяющей роли производительных сил по отношению к производственным отношениям, определяющей роли экономического базиса к надстройке и др.

2. Законы, действующие на протяжении большого периода истории.

Это, например, закон деления общества на классы, характерный для определнных способов производства;

закон классовой борьбы как движущей силы истории присущий общественно-экономическим формациям, основанным на антагонизме классов.

Если первая группа законов раскрывает специфику общественной жизни по сравнению с биологическими сообществами, то законы второй группы выражают особенности развития конкретных общественно-экономических формаций. Эти законы позволяют выявить общие закономерности развития разных стран, которые находятся на одинаковой ступени развития материального производства, позволяя тем самым Использовать для характеристики их общественных отношений тот общенаучный критерий повторяемости, применимость которого в социологии отрицали субъективисты.

С категорией «формация» тесно связано понятие исторической эпохи, под которой следует понимать определенную стадию развития в рамках данной формации.

Понятия «общественно-экономическая формация» и «историческая эпоха» не совпадают не только по объему, но и по содержанию. Если категория «общественно-экономическая формация», характеризующая общество на конкретной ступени развития, определяется уровнем производительных сил, то понятие «историческая эпоха», отражая задачи, которые человечество решает в данный период, раскрывает динамику общественного развития и позволяет выявить его направление. «Эпоха» и «общественно-экономическая формация»

принадлежат к таким категориям, без которых невозможно диалектико материалистическое понимание развития общества.

Отсюда можно сделать следующий вывод: общественно-экономическая формация – это исторический тип общества, находящегося на определенной ступени своего развития, со свойственным ему способом производства, базисом и надстройкой, а также всей совокупностью таких общественных явлений и отношений как социальные общности людей, быт, семья, культура и т.д. Базис и надстройка в структуре общественно-экономической формации. Каждое общество характеризуется, как сказано выше, определенным типом общественных отношений.

Чтобы разобраться в этом разнообразии, установить закономерную взаимосвязь общественных отношений, К. Маркс разделил все общественные отношения на материальные и идеологические (базис и надстройку). Понятия «базис» и «надстройка» являются соотносительными, они неразрывно связаны с категорией общественно-экономической формации. Базис определяет качественную особенность каждой формации и тем самым отделяет одну от другой. Надстройка же характеризует особенности социальной и духовной жизни каждой данной формации. Поэтому понятия «базис» и «надстройка» вне связи с понятием «формация» утрачивают всякий смысл.

Экономическую структуру или базис общественно-экономической формации составляет совокупность производственных отношений, т.е.

отношений в сфере производства и распределения. К. Маркс подчеркивал, что производственные отношения в своей совокупности образуют то, что называют общественными отношениями, обществом, и притом образуют общество, находящееся на определенной ступени исторического развития, общество со своеобразным характером. Объясняя построение и развитие данной общественной формации исключительно производственными отношениями, К. Маркс тем не менее всюду и постоянно прослеживал соответствующие этим производственным отношениям надстройки.

В структуру общественно-экономической формации входят и надстроечные явления – идеи, отражающие базис, созданные в соответствии с этими идеями учреждения и идеологические отношения, которые возникают на основе определенного экономического базиса. Наконец, сюда входят и такие явления, которые не принадлежат ни к базису, ни к надстройке, – быт, семья, а также конкретно-исторические формы общности людей (род, племя, народность, нация), но именно базис и надстройка определяют специфику формации как целостного социального организма.

Категории базиса и надстройки используются с целью обоснования прежде всего того положения, что главным фактором в жизни общества является общественная практика, а в ее структуре главной формой – материально-производственная деятельность людей и экономические отношения между ними.

Каков экономический базис данного общества, таковы и господствующие в нем системы политических, правовых, философских взглядов, а также соответствующие отношения и учреждения этого общества.

В то же время надстройка не пассивна по отношению к экономическому базису, она активно воздействует на него.

Итак, новая страница в истории решения рассматриваемой проблемы связана с теорией общественно-экономических формация К. Маркса и Ф. Энгельса, сумевших выделить из всего кажущегося хаоса социальных отношений отношения материальные, а внутри них прежде всего экономические, производственные в качестве первичных. В связи с этим выяснились два чрезвычайно важных обстоятельства. Во-первых, оказалось, что в каждом конкретном обществе производственные отношения не только образуют само по себе более или менее целостную систему, но и в свою очередь являются базисом, фундаментом всех остальных общественных отношений и социального организма в целом.

Во-вторых, обнаружилось, что производственные отношения в истории человечества существовали в нескольких основных типах – первобытнообщинный, рабовладельческий, феодальный, капиталистический, причем каждый последующий развивался из предыдущего. Поэтому все конкретные общества, несмотря на очевидные различия между собой (например, афинское, римское, вавилонское, египетское) относятся к одной и той же ступени исторического развития (рабовладельческой), если они в качестве своей экономической основы имеют один и тот же тип производственных отношений. В результате все наблюдавшееся в истории множество социальных систем было сведено к нескольким основным типам, получившим название общественно экономической формации.

Существуют попытки доказать, что К. Маркс, создавая теорию формаций, следовал методологии Сен-Симона и Конта, что он просто переименовал в азиатский, античный и феодальный способы производства то, что представлялось Гегелю и Сен-Симону стадиями цивилизации с точки зрения эталонно-правового подхода к процессу ее развития. Титанический же труд К. Маркса и Ф. Энгельса по «перелопачиванию» всемирно-исторического опыта, их критический подход к анализу предшествующей историографии и социологии совершенно сбрасывается со счетов. А между тем именно результатом такого труда явилось принципиально новое и для историографии, и для социальной философии понятие общественно-экономической формации.

Формационный подход к познанию истории и общества не может сегодня претендовать на глобальную эвристическую функцию в историческом познании вообще, поскольку он оставляет вне поля зрения множество элементов и связей общества как системы, которые тем самым не находят в монистическом взгляде на историю своего адекватного объяснения. Но, с другой стороны, формационный подход к истории единственно способен обеспечить адекватное познание ее объективного аспекта, обоснования идеи закономерности поступательного развития человечества, рассмотрения диалектики производительных сил и производственных отношений как главного источника развития «мотора» прогресса, т.е. процессов, которые складываются из «суммирования» результатов индивидуальных действий общественных индивидов.

Итак, теория К. Маркса помогла взглянуть на структуру общества как на систему, и на его этапы, которые, с одной стороны будут для любого народа обязательными, а с другой стороны - каждое общество на каждом данном этапе будет иметь сходную структуру.

Цивилизационный подход В конце XIX – начале ХХ века возник новый культурологический подход к пониманию хода истории. Он был разработан в трудах Н.Я. Данилевского, О. Шпенглера, позднее А. Тойнби. Они выдвинули идею о цивилизационной структуре общественной жизни. По их представлениям, основу общественной жизни составляют более или менее изолированные друг от друга «культурно исторические типы» (Данилевский) или «цивилизации» (Шпенглер, Тойнби), проходящие в своем развитии ряд последовательных стадий: зарождение, расцвет, старение, упадок. Для всех этих концепций характерны такие особенности, как: отказ от европоцентристской, однолинейной схемы прогресса общества;

вывод о существовании множества культур и цивилизаций, для которых характерны локальность и разнокачественность;

утверждение об одинаковом значении всех культур в историческом процессе.

Сейчас его часто используют, причем, не только в качестве существительного, но и как прилагательное, поэтому понятно, что значений этого термина множество. Философский энциклопедический словарь74 дает три трактовки:

1) цивилизация – это синоним культуры, в марксистской философии употребляется также для обозначения материальной культуры;

2) уровень, ступень общественного развития, материальной и духовной культуры;

3) ступень общественного развития, следующая за варварством (Л. Морган, Ф. Энгельс).

К указанным трем трактовка можно добавить и понятия, разработанные философами ХХ века:

1) цивилизация – определенная ступень в развитии культуры народов и регионов (А. Тойнби, П.А. Сорокин);

2) ценность всех культур, носящая общий характер для всех народов (К. Ясперс);

3) конечный момент в развитии культуры того или иного народа или региона – его «закат» (О. Шпенглер);

4) высокий уровень материальной деятельности человека, орудий труда, технологии, экономических и политических отношений и учреждений (Н. Бердяев, С. Булгаков).

Однако в современной социальной философии под цивилизацией чаще понимают крупномасштабную социокультурную общность людей и народов.

Теория цивилизаций имеет множество достоинств, помогая раскрыть механизмы исторического развития, выявить его пути и особенности. Ее сторонники особое внимание уделяют непрерывности, эволюционности общественного процесса. Отсюда, кстати, следует вывод о том, что революции – это вынужденный, нежелательный акт.

Н.Я. Данилевский: Россия и Европа Теория культурно-исторических типов подчеркивает существование множества различных культур, своеобразие каждой из них и вместе с тем отрицает единство всемирно-исторического развития человечества и взаимодействие различных культур и цивилизаций. Отечественный мыслитель Н.Я. Данилевский (1822 – 1885) в работе «Россия и Европа» (1869) задолго до О. Шпенглера и А. Тойнби обосновал идею о существовании культурно исторических типов, которые подобно живым организмам, находятся в непрерывной борьбе друг с другом и с окружающей средой;

также как и биологические виды, они проходят стадии возмужания, зрелости, дряхления и неизбежной гибели. Н.Я. Данилевский выделяет следующие этапы:

подготовительный – смешение племен в единый народ, 1.

формирование его языка и других особенностей, составляющих его самобытность;

Философский энциклопедический словарь. – М.,1989. С.733.

складывание государства, обеспечивающего политическое и 2.

культурное единство, создающего условия для развития творческой силы;

период расцвета – реализация накопленного потенциала в 3.

произведениях искусства, науки, философии, в развитии гражданских и политических учреждений, техники и экономики;

застой жизни – «апатия» культуры.

4.

Тем не менее Н.Я. Данилевский не отвергает идею исторического прогресса. При этом исторический прогресс возможен только благодаря тому, что каждый культурно-исторический тип развивается в каком-то направлении до предела, после чего необходимо, чтобы развитие началось с новой исходной точки и шло по другому направлению, т.е. чтобы стали действовать иные особенности, которыми не обладают народы другого культурно-исторического типа. Данилевский отмечает: «Прогресс состоит не в том, чтобы все идти в одном направлении, а в том, чтобы все поле, составляющее поприще исторической деятельности человечества исходить в разных направлениях». В том случае, когда во всем мире установилось бы господство какого-то одного культурно-исторического типа, то с завершением его жизненного цикла прогресс остановился бы и человечество постигли бы деградация и вырождение.

Способы взаимодействия культур по Данилевскому:

«прополка» – насаждение чужой цивилизации и уничтожение существовавшей ранее культуры;

«прививка» – пересадка в культуру элементов чужой цивилизации;

«почвенное удобрение» – усвоение результатов более зрелой цивилизации (достижений науки, техники, искусства, промышленности и др.).

О. Шпенглер: «Закат Европы»

Культурные миры замкнуты и взаимонепроницаемы;

каждая культура живет своей особой жизнью, она рождается, достигает зрелости, стареет и умирает. «Великие культуры»: 1) египетская, 2) античная, 3) индийская, 4) вавилонская, 5) китайская, 6) арабская, 7) западная и 8) мексиканская.

Душа культуры – особая идея, которая стремится выразиться в культурной деятельности народа. Выражается в прасимволе культуры, характеризующем ее разнообразные проявления.

Прасимвол античной культуры – ограниченное материальное тело;

душа культуры – аполлоническая.

Прасимвол арабской культуры – мир-пещера;

душа культуры – магическая.

Прасимвол западной культуры – бесконечность, «чистое» безграничное пространство. Душа европейской культуры, неудовлетворенная пребыванием в границах достигнутого, нацеленная на бесконечное движение к неизведанному, – фаустова душа.

Истощив свои творческие силы, душа умирает, и с ней умирает культура и вступает в последний этап своего бытия – цивилизацию.

Цивилизация – умирающая культура.

Современное состояние западного мира предрекает его близкую и неизбежную гибель.

А. Тойнби: «Постижение истории»

Всемирная история – история различных цивилизаций, сосуществующих рядом друг с другом.

Существующие ныне цивилизации: 1) западная, 2) православная, 3) индуистская, 4) китайская, 5) дальневосточная (в Корее и Японии), 6) иранская, 7) арабская.

Основные элементы цивилизации: политика, культура и экономика.

Вызов-и-Ответ – механизм эволюции цивилизаций.

Вызов – стимул к развитию общества: резкое ухудшение условий жизни.

Ответ – изменение общества, которое обеспечит его существование в новых условиях.

История любой цивилизации – последовательность актов Вызова-и Ответа.

Ответ на вызов – это творческий акт, к которому способно творческое меньшинство;

для изменений необходимо, чтобы инертное большинство за последовало за активным меньшинством.

Стадии развития цивилизаций: генезис, рост, надлом и разложение.

Цивилизации и религии:

Возникшие из примитивных обществ первичные цивилизации – 1.

несовершенные, языческие формы религии.

Вторичные цивилизации: формирование высших религий – 2.

буддизма, иудаизма, христианства, ислама.

Третичные цивилизации – современные цивилизации, в которых 3.

зарождаются элементы новых высших религий;

в перспективе они должны слиться в единую «религию будущего».

Создавая религии, люди ищут ответ на главный вызов истории – вызов Бога: «быть человеком». Подлинная история есть диалог человечества с Богом, в ходе которого люди постигают волю Божию.

П. Сорокин: Социальная и культурная динамика Типология культуры: в основе ее – различие представлений о природе реальности, о природе человеческих потребностей и способе их удовлетворения.

Идеационная культура: реальность имеет сверхчувственную природу, т.е.

в основе окружающего мира лежит сверхъестественное, божественное начало;

подлинная реальность – сверхъестественное бытие;

главные потребности – духовные;

способ удовлетворения потребностей – не столько изменение внешней среды, сколько трансформация личности, минимизация физических нужд, аскетизм.

Сенсетивная культура: реальность обладает чувственной природой, т.е.

никакой сверхъестественной реальности не существует;

то, что представлено в наших органах чувств, и принимается за подлинную реальность;

потребности и стремления главным образом материальные;

способ их удовлетворения – приспособление и эксплуатация внешней среды.

Идеалистическая культура: реальность частично является чувственной, материальной и частично – сверхчувственной, духовной;

важны и духовные, и материальные потребности, но духовные ценности выше;

способ удовлетворения потребностей – и трансформация внешней среды, и совершенствование духовного мира личности.

В этих типах культур различны: мировоззрение;

система истины;

формы искусства и эстетические ценности;

этические ценности и принципы;

правовая система.

Циклическая смена доминирующих культурных суперсистем:

идеационная идеалистическая сенсетивная Общая картина культурно-исторического процесса в европейском регионе на протяжении трех тысячелетий: цивилизационный подход помогает увидеть в истории поливариативность, не отбрасывая некие варианты, как не отвечающие критериям какой-то одной культуры. С его помощью можно выделить ряд социально-культурных различий современных восточной и западной цивилизаций. Приведем лишь три примера:

1. по характеру связи личности и общества (восточная цивилизация ориентирована на общество, с полным подчинением ему человека;

западная на личность, ее индивидуализм, приоритеты интересов отдельного человека перед интересами общества);

2. по социально-психологическим установкам человека (человек Запада чаще всего не удовлетворен настоящим, ему характерно стремление улучшать его;

в восточной культуре новое и старое должны уравновешиваться, нужно следовать традициям дедов и прадедов, великих учителей прошлого);

3. по характеру развития социокультурной жизни (изменения западного образа жизни скорее и чаще скачкообразны, чем плавны;

восточные культуры развиваются более эволюционным путем, они стабильны, устойчивы, опираются на духовные ценности прошлого).

Последователи К. Маркса почти полностью отрицали роль личности в истории. «Незаменимых людей нет!» – так это отразилось на уровне массового сознания советского периода истории России. В теории цивилизаций анализ роли личностного фактора приобретает особое значение. При этом делается вывод, с которым трудно не согласиться: в истории бывают такие периоды когда роль одного человека в решении каких-то исторических проблем может быть более значимой, чем роль других факторов, даже взятых вместе.

Но и цивилизационный подход к пониманию исторического процесса не лишен некоторых недостатков. В частности, в нем не учитывается связь между различными цивилизациями, не объясняется феномен повторяемости.

Какие этапы в развитии общества и соответственно типы обществ выделяет современная социально-философская мысль? Прежде, чем ответить на этот вопрос, вспомним, как мы без труда выделили периоды: древний мир, средние века, новое и новейшее время, для каждого из которых характерен свой способ производства, тип культуры и т.д. С этой периодизацией, исходя из современных данных, полученных историческими науками, не согласны прежде всего многие историки. И хотя это тема отдельного и увлекательного исследования, отметим позицию известного французского историка Жака Ле Гоффа, который в 1991 году в предисловии к русскому изданию книги, посвященной исследованию средневековой западной цивилизации писал:

«...Сегодня я настаивал бы на расширении временных рамок, на «долгом»

Средневековье, охватывающем эпоху, начинающуюся со II – III столетия поздней Античности и не завершающуюся Ренессансом (XV – XVI вв.), связь которого с Новым временем, на мой взгляд, преувеличена. Средневековье длилось, по существу, до XVIII в., постепенно изживая себя перед лицом Французской революции, промышленного переворота XIX в. и великих перемен века двадцатого. Мы живем среди последних материальных и интеллектуальных остатков Средневековья»75. При всей неожиданности выводов Ле Гоффа, он не одинок и имеет много сторонников, желающих уточнить принятую периодизацию истории общества.

Современная философская мысль пошла в сторону укрупнения выделяемых этапов. Так, наиболее используемым в западных учебниках является подход, когда выделяют: 1) традиционное общество (докапиталистическое), 2) капиталистическое общество (включает раннюю, переходную форму индустриального общества, зародившуюся в XVII – XVIII вв. в Западной Европе, а также индустриальное общество, начиная с середины XIX в.), 3) постиндустриальное общество (с 60-х годов ХХ в.). Таким образом, человечество проходит как бы три «волны» цивилизации. В традиционном обществе преобладало сельское хозяйство, в индустриальном промышленность, в постиндустриальном – сфера услуг, в которой определяющую роль играет информация. Информация в современном обществе стала фактором, влияющим на все его развитие. Термин «индустриальное общество» появился в философской литературе благодаря основоположникам социологии – О. Конту и Г. Спенсеру. Понятие «постиндустриальное общество» ввел в научный оборот современный американский ученый Д. Белл.

Отличие индустриального и постиндустриального обществ, как полагает Д. Белл, состоит в том, что «осевым институтом» индустриального общества является частная собственность, а постиндустриального общества - творческое знание.

Вот уже более трети века ХХ широко известна и нашла многих сторонников концепция ученого из Кембриджского университета У. Ростоу, названная им «теорией стадий экономического роста». У. Ростоу выделяет пять «стадий» в развитии общества:

1) традиционное общество;

2) стадия создания предпосылок для подъема;

3) стадия сдвига;

4) стадия роста;

Ле Гофф Ж. Цивилизация средневекового Запада. – М.,1992. С.5-6.

5) период высокого уровня массового потребления.

У. Ростоу поясняет, что в конечном итоге, различие между традиционным и современным обществом, по его мнению, состоит в том, является ли уровень капиталовложений низким по отношению к приросту населения. Исходя из предыдущей периодизации истории общества, можно понять, что такое традиционное общество, но другие стадии, выделенные У. Ростоу, требуют уточнения. «Общество в процессе перехода» – это период, когда создаются условия для «сдвига», то есть накапливаются условия, необходимые для перехода к индустриальной цивилизации. Период (стадия) сдвига – это период промышленной революции, которая была связана с изменением методов производства. Стадия роста – «это стадия, когда экономика демонстрирует, что у нее есть технические и предпринимательские возможности производить, если не все, то почти все, что она предпочитает производить»76.

«Теория стадий экономического роста» очень близка подразделению всемирной истории на традиционное, индустриальное и постиндустриальное общество. Одна из причин этого состоит в том, что в основу периодизации положено развитие орудий труда. Мы не раз имели возможность убедиться в том, что ныне социальная философия развивается стремительными темпами.

Вот еще один яркий тому пример. Недавно известный российский философ А.М. Ковалев выступил со своим подходом к осмыслению всемирной истории, в котором он попытался объединить имеющиеся точки зрения, выдвинув «способ производства общественной жизни» как совокупность человеческого потенциала, социальных условий и природной среды. Эта единая концепция исторического процесса, утверждает Ковалев, включает цивилизационную концепцию Тойнби, формационную теорию Маркса, исследования Мальтуса и сторонников географического направления. Ковалев отмечает, что все концепции западных авторов кладут в основу общественных процессов нечто внешнее по отношению к человеку, как бы определяя возраст не по состоянию человека, а по той одежде, которую он носит, то есть общество рассматривалось всегда не как качественно определенный целостный природно-социальный организм, а как сумма индивидов, которые складываются в общности и строят общественные отношения в зависимости от внешних факторов77.

Темы рефератов Историческая типология культур и локальных цивилизаций.

1.

Философские концепции исторического процесса.

2.

Сравнительный анализ формационного и цивилизационного подходов 3.

к историческому процессу.

Перспективы развития современных цивилизаций.

4.

Место России в цивилизационном процессе.

5.

Человек и общество. Основы современной цивилизации: Хрестоматия. – М.,1992. С.51-52.

Ковалев А. Еще раз о формационном и цивилизационном подходе // Общественные науки и современность. 1996.С.97-104.

Тема 8. ПРОБЛЕМЫ И ПЕРСПЕКТИВЫ СОВРЕМЕННОЙ ЦИВИЛИЗАЦИИ 1. Будущее человечества.

2. Глобализация и глобальные проблемы.

3. Взаимодействие цивилизаций и сценарий будущего.

Глобальные проблемы – совокупность насущных проблем человечества, отрешения которых зависит социальный прогресс и сохранение цивилизации.

Глобализация – процесс обострения всего комплекса глобальных проблем и нарастания планетарной взаимозависимости различных стран и регионов мира.

1. Будущее человечества Жить в эпоху «поздней современности» (late modernity) значит жить в мире случайности и риска – неизменных спутников системы, стремящейся к установлению господства над природой и рефлексивному творению истории.

Весь мир будущих событий открыт для преобразования людьми – в тех пределах, которые, насколько это возможно, устанавливаются в результате оценки риска.

В литературе существуют два крупных направления интерпретации риска как социального феномена. Согласно реалистическому подходу, риск интерпретируется в научных и технических терминах. Это направление восходит к когнитивным наукам, базирующимся на психологии, и практикуется инженерными дисциплинами, экономикой, статистикой, психологией и эпидемиологией. Исходным моментом такого подхода является понятие опасности (вреда), а также утверждение о возможности вычисления его наступления и калькуляции последствий. В этом случае риск определяется как «продукт вероятности возникновения опасности и серьезности (масштаба) ее последствий». Иными словами, риск трактуется как объективный и познаваемый факт (потенциальная опасность или уже причиненный вред), который может быть измерен независимо от социальных процессов и культурной среды.

Характерной чертой постсовременного общества, по Луману, является не столько потребность создания условий стабильного существования, сколько интерес к крайним, даже невероятным альтернативам, которые разрушают условия для общественного консенсуса и подрывают основы коммуникации.

Поведение, ориентированное на такие случайности, и принятие таких альтернатив являются противоречивыми. Принимаемые решения всегда связаны с рисковыми последствиями, по поводу которых принимаются дальнейшие решения, также порождающие риски. Возникает серия разветвленных решений, или «дерево решений», накапливающее риски. В процессах накопления эффектов принятия решений, в долговременных последствиях решений, не поддающихся вычислению, в сверхсложных и посему не просматриваемых причинных связях существуют условия, которые могут содержать значительные потери или опасности и без привязки к конкретным решениям. Таким образом, потенциальная опасность таится в трансформации цепи безличных решений в некоторый безличный, безответственный и опасный продукт. Современное риск-ориентированное общество – это продукт не только осознания последствий научных и технологических достижений. Его семена содержатся в расширении исследовательских возможностей и самого знания.

Современное общество рискогенно, хотим мы этого или нет;

даже бездействие чревато риском. Анализируя собственно механику производства рисков, Гидденс подчеркивал, что современный мир структурируется главным образом рисками, созданными человеком. Эти риски имеют ряд отличительных признаков. Во-первых, современные риски обусловлены глобализацией в смысле их «дальнодействия» (ядерная война). Во-вторых, глобализация рисков, в свою очередь, является функцией возрастающего числа взаимозависимых событий (например, международного разделения труда). В-третьих, современный мир – это мир «институционализированных сред рисков», например, рынка инвестиций, от состояния которого зависит благополучие миллионов людей. Производство рисков динамично: осведомленность о риске есть риск, поскольку «разрывы» в познавательных процессах не могут быть, как прежде, конвертированы в «надежность» религиозного или магического знания. В-четвертых, современное общество перенасыщено знаниями о рисках, что уже само по себе является проблемой. В-пятых, Гидденс (так же, как Бек и Луман) указывал на ограниченность экспертного знания как инструмент элиминирования рисков в социетальных системах.

Наконец, Гидденс ввел чрезвычайно важное для наших последующих рассуждений понятие «среда риска» в современном обществе, выделив три ее компоненты: угрозы и опасности, порождаемые рефлективностью модернити;

угроза насилия над человеком, исходящая от индустриализации войн, и угроза возникновения чувства бесцельности, бессмысленности человеческого существования, порождаемая попытками человека соотнести свое личное бытие с рефлективной модернизацией.

Наиболее завершенная концепция общества риска принадлежит У. Беку.

Согласно Беку, риск – это не исключительный случай, не «последствие» и не «побочный продукт» общественной жизни. Риски постоянно производятся обществом, причем это производство легитимное, осуществляемое во всех сферах жизнедеятельности общества – экономической, политической, социальной. Риски – неизбежные продукты той машины, которая называется принятием решений.

Риск, полагает Бек, может быть определен как систематическое взаимодействие общества с угрозами и опасностями, индуцируемыми и производимыми модернизацией как таковой. Риски в отличие от опасностей прошлых эпох – следствия угрожающей мощи модернизации и порождаемых ею неуверенности и страха. «Общество риска» – это фактически новая парадигма общественного развития. Ее суть состоит в том, что господствовавшая в индустриальном обществе «позитивная» логика общественного производства, заключавшаяся в накоплении и распределении богатства, все более перекрывается (вытесняется) «негативной» логикой производства и распространения рисков. В конечном счете, расширяющееся производство рисков подрывает сам принцип рыночного хозяйства и частной собственности, поскольку систематически обесценивается и экспроприируется (превращается в отходы, загрязняется, омертвляется и т.д.) произведенное общественное богатство. Расширяющееся производство рисков угрожает также фундаментальным основам рационального поведения общества и индивида – науке и демократии.

Не менее важно, что одни страны, общности или социальные группы, согласно данной теории, только извлекают прибыль из производства рисков и пользуются производимыми благами, другие же подвергаются воздействию рисков.

Однако, замечает Бек, производство рисков весьма «демократично»: оно порождает эффект бумеранга, в конечном счете настигая и поражая тех, кто наживался на производстве рисков или же считал себя застрахованным от них.

Отсюда другой вывод: производство рисков – мощный фактор изменения социальной структуры общества, перестройки его по критерию степени подверженности рискам. Это, в свою очередь, означает, что в обществе складывается новая расстановка политических сил, в основе которой лежит борьба за определение, что рискогенно (опасно) а что нет.

Теория «общества риска» утверждает, что с расширением производства рисков, особенно мегарисков, роль науки в общественной жизни и политике существенно изменяется. Ведь большинство рисков, порождаемых успехами научно-технической модернизации, причем наиболее опасных (радиоактивное и химическое загрязнение, неконтролируемые последствия генной инженерии), не воспринимаются непосредственно органами чувств человека. Эти риски существуют лишь в форме знания о них. Отсюда специалисты, ответственные за определение степени рискогенности новых технологий и технических систем, а также средства массовой информации, распространяющие знания о них, «приобретают ключевые социальные и политические позиции».

Некоторые исследователи, чтобы избежать негативного отношения в определении общества риска (катастрофы, опасности, беды), говорят, что риск – это просто вероятность наступления некоторого события, затрагивающего жизненные интересы человека и общества. Как утверждает, один из ведущих теоретиков-рискологов США Ю. Роза, что риск может быть определен, как «событие или ситуация, в которых нечто ценное для человека, включая его собственную жизнь, поставлено на карту, и последствия этого события (ситуации) являются неопределенными». Основной смысл понятия риска в самом общем виде заключен, таким образом, в терминах «ценность» и «вероятность» («неопределенность») последствий.

Важнейшим свойством современной эпохи становится неопределенность.

Общество риска можно назвать обществом неопределенности и двойственности (З. Бауман). Это означает, что риск – это всегда событие или явление с неопределенными последствиями. Двойственность любого решения, сопряженность любого блага с возможно еще большим ущербом, выходит в «обществе риска» на первый план. Риски модернизации вносят неопределенность в каждую клетку общества, в каждую ситуацию и событие.

Кроме того, неопределенность и двойственность «общества риска»

обусловлены рефлективностью этого общества, т.е. разрушением традиционных оснований (индустриального общества) и перестройкой общества на новых основах. Это подразумевает постоянное определение и переопределение основных социальных институтов и категорий, смену осей социальной системы координат. Индивиды освобождаются от определенностей и привычного образа жизни, характерных для индустриальной эпохи. Система координат, в которой протекали жизнь и мышление в эпоху индустриальной модернизации – оси пола, семьи и профессии, вера в науку и прогресс – начинает расшатываться.

Неопределенность порождается растущей проницаемостью современных обществ. Эпоха территориальных границ и иных размежеваний сменилась эпохой сетей и потоков (ресурсных, информационных и иных). Социальные, ресурсные и иные сети обладают выраженным ядром и чрезвычайно размытой периферией. Социальные события, особенно катастрофы, имеют фиксированную дату начала, но цепь их последствий теряется во времени. То же можно сказать и о затратах на борьбу с ними и с другими опасностями. Не только о сроках, но и о самой возможности восстановления разрушенных экосистем ученые никогда не говорят определенно.

Как только исследователь задается целью определить риск для индивида или группы (и тем более социально приемлемый риск для всего общества), выясняется гигантская трудность задачи, поскольку любая система исчисления риска опосредуется личностными предпочтениями, культурой и политическим контекстом.

Современный анализ риска имеет три особенности. Первая состоит в том, что разногласия насчет этой проблемы глубоки и широко распространены в западном мире. Вторая в том, что разные люди беспокоятся о разных рисках – войне, загрязнении, занятости или инфляции. Третья заключается в том, что знание и действие не синхронны: какие бы программы для снижения риска ни принимались, им не удается очевидно следовать принципу максимума возможного, чтобы предотвратить наибольший ущерб.

Риск неустраним из социальной жизни. Пределы безопасности, как ни парадоксально, создаются самим обществом. Как мы уже отмечали, риск выгоден. Существование опасностей есть резон для создания могущественных защитных структур, постоянного расширения их сети, увеличения ассигнований на оборону, системы слежения и оповещения, купирование чрезвычайных ситуаций.

Могущественные современные социальные системы далеко не рациональны в своем поведении: многое в них делается наудачу или зависит от воли случая. Принимаемые ими решения часто амбициозны, а предпочтения и, значит, избираемые стратегии, непоследовательны и непостоянны.

Конкуренция и амбиции лидеров конфликтующих институций и организаций сдвигают безопасность вниз по шкале национальных приоритетов.

Демократические общества не склонны создавать высоко рискогенные организации как особые институции, т.е. как полностью изолированные от социального контекста (дилемма «открытость-закрытость»). Следовательно, эти организации могут быть указанным контекстом инфицированы. На атомных станциях всего мира персонал практически следует не только ведомственным инструкциям, но и нормам обыденной жизни, текущей за забором режимного предприятия. Однако, как давно показал И. Гоффман, полностью изолированные от общества организации не гарантия выполнения их членами всех требований безопасности: они тоже ориентированы на удовлетворение своих собственных интересов.

В современном открытом обществе риск всегда распространяется быстрее, чем «лечение» от него. Особенно это касается мутантов, т.е. еще неизвестных рисков, как биологических, так и социальных. Пока наука найдет, а общество опробует противоядие, мутант будет продолжать свою разрушительную работу. Это в равной мере справедливо для эпидемий и террора. Что касается замкнутых систем, то там проблема времени стоит еще острее: риск может распространяться лавинообразно (замыкание в кофеварке пассажирского авиалайнера способно поставить под угрозу все системы его жизнеобеспечения). Наконец, пределы безопасности заложены в средовом постулате: среда как природная система (биосфера) или как социальная сеть, пронизывающая общество, не застрахована от природных мутаций и социогенных опасностей.

Поскольку социальная жизнь обременена нарастающей чередой больших и малых рисков, опасность, рискозависимость становятся нормами повседневной жизни. Обществом овладевает апатия (астенический синдром) – привыкание к жизни в экстремальных условиях и чрезвычайно высокий уровень социально-приемлемого риска суть две стороны одной медали.

Ответом на этот вызов является всемерное расширение силовых структур, призванных обеспечить безопасность общества и государства. Не развитие, а безопасность становится главным ориентиром деятельности социальных факторов и социальных институтов.

Бремя рисков прошлого и новые глобальные вызовы настолько масштабны, неотложны и структурно новы (сетевая организация криминальных и террористических организаций), что общество, не имея средств для поддержания систем своего жизнеобеспечения в безопасном состоянии, постепенно теряет контроль над их функционированием. Управление рисками превращается в «тушение пожаров», в деятельность по ликвидации череды катастроф и чрезвычайных ситуаций. Обратной стороной этого процесса является сокращение материальных и интеллектуальных ресурсов, прежде всего на научные исследования и разработки, необходимые для адекватной рефлексии по поводу собственной динамики.

2. Глобализация и глобальные проблемы Глобализация как явление, употребляется в научной литературе уже несколько десятилетий. Как правило, этим понятием обозначался процесс обострения всего комплекса глобальных проблем и нарастания планетарной взаимозависимости различных стран и регионов мира. Однако политическая актуализация этого понятия связана с периодом 90-х годов, когда США и его союзники стали претендовать на безусловное доминирование в мировых делах, подтверждая это не только в экономической сфере, но и путем осуществления «гуманитарных операций», военно-полицейских акций и т.п. Стратегия «силового глобализма» в экономической, политической, информационной сферах все чаще стала обозначаться термином «глобализация». В понятии «глобализация» обычно фиксируется усиливающаяся «взаимозависимость»

мира. Глобальный характер природной зависимости человечества связан с внутренней имманентной активностью природы и существовал всегда.

Возрастание социоприродной и интерсоциальной взаимозависимости различных обществ (оно включает в себя нивелирование некоторых, необязательно преобладающих структурных компонент мира) образует существенную (но не единственную) характеристику процесса глобализации.

Это свойство глобализации явление не новое. В различных формах и отношениях оно существовало и развивалось на разных этапах истории. Но длительное время изолированными от процесса взаимозависимости практически оставались значительные территории. Изменилась ситуация в результате географических открытий и колониальной экспансии. Основные параметры современной социоприродной и интерсоциальной взаимозависимости приводят к становлению нового качества глобализации.

Эти параметры характеризуют и определяют экономическую, информационную, планетарную взаимозависимость, взаимозависимость глобальной безопасности (имеется в виду весь спектр глобальных проблем – интерсоциальных, природно-социальных, антропосоциальных) и т.д. В результате меняется облик мира во многих его параметрах.

В течение последних десятилетий выявился ряд источников глобализации.

Технологический прогресс, приведший к резкому сокращению транспортных и коммуникационных издержек, значительному снижению затрат на обработку, хранение и использование информации. Информационное обслуживание непосредственно связано с успехами в электронике – созданием электронной почты, Интернета, мировой «паутинки».

Либерализация торговли и другие формы экономической либерализации, вызвавшие ограничение политики протекционизма и сделавшие мировую торговлю более свободной. В результате были существенно снижены тарифы, устранены многие иные барьеры в торговле товарами и услугами.

Значительное расширение сферы деятельности организаций, ставшее возможным как в результате технологического прогресса, так и более широких горизонтов управления на основе новых средств коммуникации. Например, ряд компаний, ориентировавшихся раньше только на местные рынки, расширили свои производственные и сбытовые возможности, выйдя на национальный, многонациональный, международный и даже глобальный уровень. Подобные структурные изменения укрепляют позиции таких компаний, увеличивают их прибыль, повышают производительность, что позволяет им выбирать источники сырья, открывать производство и осваивать рынки в других странах, быстро приспосабливаясь к меняющимся условиям. Практически все крупные предприятия располагают сетью филиалов или стратегическими союзами, которые обеспечивают им необходимое влияние и гибкость на рынке. В рамках подобных многонациональных корпораций в настоящее время осуществляется почти треть мировой торговли. С появлением глобальных предприятий международные конфликты в значительной мере переместились со странового на фирменный уровень, и борьба завязывается не между странами за территориальные владения, а между фирмами за долю на мировом рынке.


Более широкие перспективы открылись и перед неправительственными организациями, вышедшими, как и в случае с глобальными фирмами, на многонациональный или мировой уровень. Новую глобальную роль стали играть даже такие международные организации, как ООН, МВФ, Всемирный банк, ВТО. Таким образом, многонациональные предприятия и другие организации, как частные, так и государственные, превратились в основных действующих лиц глобальной экономики.

Достижение глобального единомыслия в оценке рыночной экономики и системы свободной торговли. Начало этому было положено объявленной в 1978 г. реформой в Китае, за которой последовали политические и экономические преобразования в государствах Центральной и Восточной Европы и распад СССР. Этот процесс привел к идеологической конвергенции – на смену недавних противоречий между рыночной экономикой Запада и социалистической экономикой Востока пришло практически полное единство взглядов на рыночную систему хозяйства.

Особенности культурного развития. Речь идет о тенденции формирования глобализованных «однородных» средств массовой информации, искусства, поп-культуры, повсеместного использования английского языка в качестве всеобщего средства общения. Например, по этой причине ряд стран, особенно Франция и другие страны Европы, понимают глобализацию как попытку США добиться культурной, экономической и политической гегемонии. По их мнению, глобализация – это новая форма империализма. Другие видят в глобализации новую форму колониализма, при которой роль новой метрополии играют США, а ее колоний – большинство остальных стран, поставляющих туда не только сырье, как это было раньше, но и оборудование, рабочую силу, капитал и другие необходимые для производственного процесса компоненты, будучи одновременно частью глобального рынка сбыта.

Как бы ни относились к глобализации ее противники и сторонники, нужно признать, что она уже явно изменила мировую систему, порождая новые проблемы, но и открывая новые возможности. Очевидно, что отмеченные выше тенденции технологического, политического, институционального, идеологического и культурного развития активизируют глобализационный процесс, который в будущем, видимо, ускорится. Важным аспектом этого процесса станет рост международной торговли услугами. Ее объем уже значительно возрос, а в будущем увеличится еще больше, особенно в области телекоммуникационных и финансовых услуг. Мир станет более открытым, интегрированным, взаимозависимым.

Несомненно, глобализация содержит как позитивные, так и негативные аспекты. Е позитивное влияние связано с эффектом конкуренции, к которой она неизбежно ведет, а негативное – с потенциальными конфликтами, которыми она чревата, хотя их можно избежать путем развития глобального сотрудничества на основе политических соглашений или создания новых международных институтов. Становится бесполезным анализировать процессы общественного и политического развития многообразных государственных образований так, как если бы они были в преобладающей степени внутренне развивающимися структурами, в то время как они являются все в большей мере структурами, созданными всемирными процессами и обретающими свою форму в качестве реакции на эти процессы. Процесс интеграции человечества в сложно структурную взаимосвязанную планетарную цивилизацию происходит в условиях взаимодействия нередко противоположных и взаимодополняющих тенденций, например, тенденции к глобальной интеграции и тенденции к дифференциации существующих культурных и политических реальностей.

Нарастает число негативных взаимозависимостей различных регионов.

Объективное содержание процесса глобализации носит гетерогенный характер.

Его структурные составляющие представляют собой разнородные по происхождению и сферам явления, механизмы и процессы, образующие весьма противоречивую системную целостность. К ним относят в том числе:

непрерывно нарастающие долговременные отрицательные антропогенные воздействия на биосферу планеты, которые ведут к е все более масштабной необратимой деградации и подрывают необходимые условия дальнейшего существования человеческого общества;

масштабное развитие средств коммуникаций и связи, глобальной информационной среды и различных инфраструктур, взаимодействий и отношений между странами и народами, к новому качеству взаимосвязанности и взаимозависимости социума, в котором сосуществуют и весьма сложно взаимодействуют весьма неоднородные, и даже противоположные тенденции, угрожающие безопасности цивилизации;

появляются и упрочивают свое влияние такие субъекты глобальной политики и экономики, как транснациональные корпорации, государства и объединения государств, межправительственные и неправительственные организации, которые действуют на планетарном уровне непрерывно в одной или нескольких сферах.

Глобализация стала определяющей чертой последней четверти XX в.

Таким образом, это понятие вряд ли можно считать достаточно четким.

Само количество глобальных проблем в разных исследованиях колеблется от десяти до сорока. Но если иметь в виду главные проблемы, то их не более десятка: мира и разоружения, экологическая, демографическая, энергетическая, сырьевая, продовольственная, использования Мирового океана, мирного освоения космоса. Но если в пределах экологической проблемы можно отдельно вычленить, например, обезлесения, опустынивания, загрязнения атмосферы и гидросферы, в пределах демографической проблемы – акспекты демографического взрыва и демографического кризиса, неконтролируемой урбанизации, переселения беженцев, да еще добавить к этому в качестве самостоятельных проблем, проблемы борьбы с наркоманией и наркобизнесом, с организованной преступностью и терроризмом, ликвидация неграмотности, кризиса культуры и нравственности и многие другие, то общее число таких проблем возрастет в 3-4 раза.

Таким образом, к группе социально-экономических глобальных проблем относятся такие проблемы, как формирование глобальных (мировых) производительных сил;

обеспечение надлежащих мировых условий для нормального общественного производства и воспроизводства;

преодоление мировых и региональных финансово-экономических кризисов;

решение вопросов, связанных с тенденциями к дезинтеграции, неравномерности и к интеграции, интернационализации производства, нивелировка в развитии крупных регионов;

экономическое и правовое регулирование деятельности международных трансконтинентальных корпораций и банков, преодоление экономических различий между сложившимися факторами мировой экономики в глубине разделения труда и их включенности в мировой рынок товаров, капиталов, услуг, рабочей силы и информации и др.

В группе социально-политических и военных проблем наиболее крупными являются: предотвращение новой мировой войны с применением оружия массового уничтожения (атомного, водородного, химического, бактериологического);

создание соответствующей реалиям XXI в. всеобщей системы международной безопасности, включающей в качестве неотъемлемых составных частей безопасность политическую, военную, экологическую, экономическую, гуманитарную, в том числе информационную;

осуществление международных целевых программ в области разоружения;

предотвращение угрожающих всеобщему миру локальных войн и вооруженных конфликтов, их урегулирование мирными средствами, на основе Устава ООН, принципов и норм международного права;

укрепление доверия, взаимопонимания, сотрудничества между народами и государствами;

создание нового типа мирополитических отношений, субъектами которых должны быть независимые, суверенные, свободные страны;

демократизация, гуманизация и демилитаризация международных отношений.

На передний план, начиная с 70-х гг. XX в., выдвинулась группа социально-экологических проблем. В глобалистике она получила широкое признание, поисковую и нормативную разработку в связи с деятельностью известного Римского клуба, которым руководил итальянский экономист и общественный деятель А. Печчеи (1908-1984). Д. Медоуз, Э. Пестель, Дж. Боткин и др. ученые клуба в своих докладах и книгах, последовавших за концептуальной работой «Пределы роста» (1972), предупредили человечество о грозящей ему экологической катастрофе.

Особую важность приобрели такие социально-экологические проблемы, как: предотвращение дальнейшего загрязнения и отравления окружающей человека среды обитания: земли, воды и воздуха;

спасение от разрушения озонового слоя атмосферы, предохраняющего все живое на Земле от губительных космических излучений;

деградация живой (фауна флора) и неживой (неорганической) природы;

прогрессирующее исчерпание естественного потенциала планеты (водных, земельных и др. ресурсов);

утилизация огромных и непрерывно увеличивающихся производственных и бытовых отходов, в том числе радиоактивных.

В 80-х годах XX в. Ю.Н. Гладков классифицировал и выделил, довольно интересным способом, основные положения глобалистики:

А) Наиболее «универсальные» проблемы политического и социально экономического характера – предотвращение ядерной войны и сохранение мира, обеспечение устойчивого развития мирового сообщества и повышение уровня организованности и управляемости им;

В) Проблемы преимущественно природно-экономического характера – экологическая, энергетическая, сырьевая, продовольственная, Мирового океана;


С) Проблемы преимущественно социального характера:

демографическая, межнациональных отношений, кризиса культуры, нравственности, дефицита демократии и охраны здоровья;

Д) Проблемы смешанного характера, нерешенность которых, нередко приводит к массовой гибели людей – региональные конфликты, преступность, технологические аварии, стихийные бедствия и др.;

Е) Проблемы чисто научного характера – освоение космоса, исследование внутреннего строения Земли, долгосрочное прогнозирование климата и др.;

F) «Малые проблемы», опять-таки «синтетического характера», сопровождающие все развитие человеческой цивилизации – бюрократия, эгоцентризм и т.п.

В соответствии с такой классификацией была составлена и схема взаимосвязей глобальных проблем человечества:

Глобалистика (франц. global – всеобщий, от лат. globus – Земной шар;

букв, наука о всеобщем) – наука, которая изучает наиболее общие закономерности развития человечества и модели управляемого, научно и духовно организованного мира в единстве и взаимодействии трех основных глобальных сфер человеческой деятельности – экологической, социальной и экономической – в реальных условиях Земли с ее конечными физическими размерами и ограниченными природными ресурсами, в наступившую эпоху антропогенно перегруженной Земли.

Под «миром» («мировой системой») понимается человечество, его социально-экономические системы, технологии и окружающая среда.

Если учение Маркса изучает, в основном, социальную и экономическую сферы человеческой деятельности в предположении неограниченных возможностей Земли, а учение Вернадского – преимущественно сферу глобальной экологии – сферу взаимодействия человечества с биосферой примерно в том же предположении, то глобалистика изучает все три указанные основные сферы человеческой деятельности в их единстве и взаимодействии в нынешнюю эпоху антропогенно перегруженной Земли. Глобальная экология как наука входит составной частью в глобалистику как интегральную науку.

Глобалистике можно дать следующее определение. Глобалистика охватывает единый мир единым взглядом и описывает этот мир, его динамику развития, его внутренние взаимосвязи единой системой обобщенных параметров.

Как глобалистика соотносится с философией? Глобалистика, в отличие от философии, изучает наиболее общие закономерности развития человечества в количественном виде, и, чем вообще не занимается философия, конструирует количественные модели управляемого жизнеспособного мироустройства в условиях антропогенно перегруженной Земли. Глобалистика гармонично сочетает фундаментальные и прикладные исследования и разработки.

Важнейшую роль в возникновении феномена глобализации играют достижения науки и техники, прежде всего в области информатики и телекоммуникаций. Выделим основные направления их влияния на мирохозяйственное развитие. Благодаря научно-техническим достижениям существенно расширяется представление о ресурсной базе общества и возможностях эффективного использования тех ресурсов, которые доступны в данный исторический период. Так, если в начале XX в. основными ресурсами индустриализации считались сталь и уголь, то в середине века к ним добавились легкие металлы и сплавы, прежде всего алюминий. На первое же место вышла нефть как исходное сырье для производства большинства видов пластмасс и важнейший энергоноситель. К концу века, когда человечество вплотную подошло к лимитам исчерпаемости нефтегазовых запасов, наука предложила, в частности, технологии, позволяющие производить бензин из угля, а пластмассы – из растительного сырья.

Сегодня богатство общества определяется не объемом запасов разнообразных природных ресурсов, а умением максимально эффективно использовать имеющиеся. Это блестяще подтверждает опыт стран Западной Европы и Японии. Последняя первой осознала роль и значение знаний для трансформации ресурсной базы и развития и начиная с конца 60-х годов строила свою национальную экономическую политику исходя из этого.

Научно-технические достижения позволяют существенно расширить использование уже ставших транснациональными товаров и услуг и создавать новые. Иногда принципиально меняется первоначальное предназначение продукта. Так, диапазон применения компьютеров, разработанных для осуществления сложнейших расчетов, сегодня практически безграничен, а телевизионная камера, помимо использования по своему прямому назначению, – ныне привычный элемент систем контроля, безопасности и т.п. Благодаря технологическому прогрессу наметились тенденции, значительного уменьшения расходов на производство традиционных товаров длительного пользования, создания принципиально новых продуктов, удовлетворяющих уже сложившиеся потребности. Скажем, применительно к производству товаров длительного пользования снижаются объемы механической обработки при изготовлении, сокращается количество узлов, уменьшается вес, упрощаются процедуры использования и технического обслуживания.

Забота о сохранности окружающей среды выдвигает принципиально новые требования к производителям: необходимо не только разработать конструкцию нового товара и правила его безопасной эксплуатации, но и предложить схемы утилизации отслуживших свой срок изделий.

Принципиально новые технологические процессы радикально меняют не только производство, но и формы организации и управления. Благодаря использованию цифровых технологий происходит уменьшение материало- и энергоемкости отдельной единицы производимой продукции, уменьшаются трудозатраты, упрощается процесс производства: конечный продукт комплектуется из отдельных блоков. Современный производственный процесс максимально диверсифицирован, а сборка – приближена к конечным рынкам.

Наглядная иллюстрация – производство компьютеров: отдельные блоки различных по своим выходным параметрам типоразмеров производятся в основном в странах Юго-Восточной Азии, а финальная сборка – на рынках стран-потребителей. Производство лесоперерабатывающей и лесозаготовительной техники, главными разработчиками которой являются Финляндия и Канада, сегодня организовано следующим образом: основные узлы и комплектующие производятся в различных странах Европы, а сборочные заводы находятся в Канаде, Латинской Америке и Юго-Восточной Азии, являющихся сегодня основными поставщиками древесины на мировой рынок. Современная информационная технология позволяет организовать такое сборочное производство, которое, во-первых, по своим мощностям будет соответствовать размерам локального рынка, во-вторых, позволит собирать различные типоразмеры продукции, максимально удовлетворяя разнообразные запросы клиента. Это стало возможным в первую очередь благодаря внедрению информационных технологий в управление материальными потоками и складскими запасами (область, где традиционно доминировал ручной труд, а эффективность была весьма низкой).

Компьютеризация и введение единой системы идентификации грузов позволили резко повысить скорость прохождения товаров по всему производственно-сбытовому циклу, увеличить их оборачиваемость, в конечном счете повысив качество предлагаемых обществу услуг. Это, прежде всего коснулось распределительной сети и торговли. Например, в Японии в магазинах американской франшизной сети «7 – одиннадцать» товары оборачиваются три раза в день, что позволяет значительно сократить площадь торговых залов, обслуживая при этом большее количество клиентов. В производстве скоропортящихся продуктов питания использование новых технологий позволило повысить требования к их качеству.

Таким образом, связь между спросом и предложением становится более четкой, исключаются ошибки при планировании. В результате технического прогресса создаются глобальные системы, подчиняющиеся собственным законам и влияющие на поведение потребителей. Технические системы, в которые воплощаются масштабные разработки, имеют свой жизненный цикл и обладают существенной инерционностью. Прежде всего имеются в виду нововведения, затрагивающие инфраструктурные системы – транспорт, энергетику, связь и т.п. Автомобиль, который является одним из символов XX в., претерпел в последние годы существенные изменения. Однако подавляющее число новых моделей в принципе мало чем отличается от автомобиля 70 – 80-х годов. По железным дорогам мира катятся миллионы вагонов, построенных до 1970 г. До сих пор активно используются «Боинги 707» – производство которых началось после войны. «Боинг-747» – воплощение прогресса мировой гражданской авиации конца XX в., впервые взлетел в 1969 г. и производится до сих пор. Инфраструктурные отрасли являются локомотивами экономического развития. Индивидуальные потребители связаны с ними товарами длительного пользования: через автомобили, катера, яхты и т.д. – с транспортными системами;

через электробытовые приборы – с системами электрообеспечения;

через телевизоры, аудио- и видеоаппаратуру – с системами теле- и радиовещания и т.п. Товары длительного пользования становятся более комфортными, способными выполнять большее количество функций и максимально удовлетворять желания потребителей, но по сути остаются прежними.

Исключение составляет компьютер, который как товар длительного пользования не существовал до середины 70-х годов. В эту категорию он перешел с появлением персональных машин. Дальнейшее развитие этой техники связано с новым типом инфраструктуры – компьютерными сетями и прежде всего Интернетом. И хотя компьютеры быстро совершенствуются, сети как часть инфраструктуры приобретают свою собственную инерцию. Основные решения, обеспечившие жизнеспособность Интернета, были разработаны в конце 60-х годов;

сегодня услугами «всемирной паутины» пользуются сотни миллионов потребителей. С увеличением их числа возникают две проблемы: с одной стороны, все острее становится необходимость перемен, включая переход на новые информационные технологии;

с другой – возрастает инерция накопленной массы потребителей, и уже не технические решения начинают определять направление модификации, а возможности изменений в потребительском поведении. В конце XX в. в США начались работы по созданию «Нового Интернета» с большими техническими возможностями, который планируется запустить параллельно с уже действующей сетью. По логике развития подобных систем «Новый Интернет» должен включать старый в качестве одной из подсистем.

Научно-технический прогресс в широком смысле не сводится к линейному движению идей из сферы науки и техники в практику. Его неотъемлемая часть – динамика общественных потребностей. Основываясь на опыте предыдущего века, можно предположить, что основные открытия и разработки, которые окажут решающее влияние на жизнь человечества в первые десятилетия нового тысячелетия, в основном уже сделаны.

Логика развития технических систем такова, что они создаются для решения одних общественных задач, а затем для них находятся другие, более обширные области применения, где воздействие технических систем на развитие оказывается существенно большим. Технологии и системы, разработанные на рубеже XX –XXI в., не составят исключения и обязательно будут трансформированы для решения новых задач. Сегодня вопрос не в том, кто разработал ту или иную технологию, а в том, как быстро была найдена новая ниша, где использование этой новой технологии революционизирует жизнь современного общества.

Мировая практика свидетельствует: преимущество за теми странами, в которых существует ценностная установка на использование новых технологий, и отсутствуют барьеры их активному внедрению независимо от того, где они разработаны. Примером такого общества, ориентированного на нововведения, является Япония. Большинство европейских государств в этом смысле более консервативны. Что же касается России, то у нас все еще сохраняются многочисленные экономические, политические и организационные препятствия технологическому обновлению.

Наиболее очевидным и зримым результатом этого процесса является единство капитализма в его наивысшей современной стадии и техносферы как наиболее законченного материального результата всей предшествующей эволюции капитализма и начавшихся процессов функциональной стратификации государств в зависимости от того, какое место они занимают в системе обеспечения потребностей техносферы.

К началу ХХI века капитализм завершил формирование целостного мирового хозяйства, втянув в сферу своего действия всю планету и интересы его дальнейшей экспансии требуют необходимости политического оформления этих новых реалий. Колоссальных масштабов достигли концентрация и централизация капитала, повлекшие возникновение весьма сложных организационных структур, нужных для обеспечения жизнедеятельности капитала в современных условиях, для контроля государства и общества за ним – и с его стороны за обществом и государством в десятках стран мира.

Важнейшие особенности техносферы к началу XXI века состоят в следующем:

в развитых странах население не имеет реальной возможности вернуться в случае социальной катастрофы к доиндустриальному образу жизни из-за риска физического вымирания значительного числа людей;

центры техносферы, наиболее экономически развитые страны, способны сохранить свое могущество и обеспечить существование при условии освоения и использования планетарного пространственно-ресурсного потенциала, подчиняя целям, задачам, процессу этого освоения свои связи с экономиками других стран и регионов, во многом и сами эти системы хозяйства;

техносфера (некоторые говорят о техногенозе) радикально изменила природные условия существования человека и устранила возможность возврата к доиндустриалъной глобальной экологии;

техносфера служит материальной основой ускорения процессов глобализации.

В начале XXI века стремительно и непредсказуемо меняющийся мир вызывает противоречивые суждения исследователей. Одни видят в нем торжество либерально-демократической модели, веря в перспективу глобального мирового порядка, другие – знак надвигающейся угрозы этому порядку, предугадывают планетарные экологические, социоэкономические катастрофы и потенциальную вероятность «схватки цивилизаций». Увеличение численности населения и миграционные процессы, проблемы ограниченности ресурсов и охраны окружающей среды – эти, и другие глобальные проблемы и факторы предопределяют острые коллизии на международной арене.

Участие более 160 стран в Конференции ООН по окружающей среде и развитию (UNCED) в начале 90-х годов и в последующих мероприятиях показывает более или менее общее понимание того, что местные и региональные трудности в области охраны окружающей среды имеют глобальное значение. Продолжается дальнейшая политизация этой проблемы. В последнее десятилетие в мире широко признано: решение глобальных экологических проблем может быть найдено только на основе принципиально нового подхода к проблемам развития. В развитых странах информационные технологии, включая компьютер и новейшие средства коммуникаций, программное обеспечение и другие услуги, были главными источниками экономического роста в течение 90-х годов. Создавая миллионы новых рабочих мест и поднимая производительность труда, они во многом обеспечили экономический рост. Это даже вызвало некоторую экономическую эйфорию, которая отразилась на показателях экономической активности.

В этих условиях нередко забывалось, что этот рост идет таким образом, что подрываются природные основы такого развития, усиливаются неблагоприятные климатические изменения и происходит деградация природных ресурсов. Контраст между оптимистическими надеждами на блестящее будущее информационной экономики и быстрым процессом разрушения экосистем оставляет весьма гнетущее впечатление, поскольку это происходит в условиях нарастания зависимости современной цивилизации от состояния естественных систем и ресурсов. Глобализация экономики пока идет в такой форме и такими темпами, при которых ускоряется подрыв локальных экосистем, исчезают все новые виды растений и животных, фиксируется тенденция климатических изменений, усиливается таяние ледников, эрозия почв, исчезновение лесов и т.д. Все более чувствуются проблемы, связанные с нехваткой питьевой воды, недостатком продовольствия, с распространением эпидемий, возникновение внутренних этнических конфликтов или внешнеполитической напряженностью. Кризисный регион, где хронические заболевания опережают прогресс – Африка, район Сахары. В этой области сотни миллионов людей находятся в крайне тяжелом состоянии, нарастает эпидемия СПИДа. В нескольких странах больше чем 20 процентов от совершеннолетних инфицированы. 23 миллиона африканцев начинают новое столетие со смертельного приговора, вынесенного вирусом.

К сожалению, и многие другие тенденции ведут к сокращению продолжительности жизни и переводят тем самым стрелки социального и экономического прогресса назад. Между 1950 и 2000 гг. мировое население увеличилось с 2,5 миллиардов до 6,1 миллиарда. Так, если оправдаются надежды на некоторое снижение коэффициента рождаемости, то предполагается, что к 2050 г. мировое население вырастет до 8,9 миллиардов, увеличившись на 2,8 миллиардов человек в основном за счет населения развивающихся стран. Важная тенденция, которая воздействует на планетарное развитие – повышение температуры, следующее за увеличением атмосферных концентраций двуокиси углерода. С тех пор, когда промышленная революция более чем два столетия назад началась, его концентрация увеличилась к 1959 г.

на 13%, а за последующие 39 лет возросла на 17%, при этом глобальная средняя температура также повысилась, особенно в течение последних трех десятилетий. При повышении средней температуры примерно на 10 С, уровень моря поднимается минимум на 17 сантиметров. Это изменит в конечном счете каждую экосистему на Земле. Среди экологических и ресурсных факторов, играющих важную роль в политике отдельных стран и регионов, растет значение тех природных ресурсов, которые в наибольшей степени могут способствовать развитию или зарождению в перспективе международных споров и конфликтов: нефть, природный газ, другие виды минерального сырья и полезных ископаемых, а также источники пресной воды, биологические ресурсы морей и океанов, урожайность сельскохозяйственной продукции.

После многих лет безразличия по отношению к проблемам нашей планеты, международное сообщество проснулось на заре XXI века. Воля наиболее промышленно развитых стран следовать иной модели экономического развития, чем-то, которому мир следовал на протяжении последних пятидесяти лет, была отмечена тремя важными встречами. Цель – уменьшить риск, которому подвергает жителей планеты человеческая деятельность: потепление климата, загрязнение окружающей среды, истощение природных ресурсов. Еще одна задача – не оставить беднейшие страны на обочине прогресса. В рамках ООН в сентябре 2000 г. прошел саммит в Нью Йорке, где были намечены важные цели в области уменьшения бедности.

Затем, в марте 2002 г. на конференции в Монтерре (Мексика) развитые страны взяли на себя обязательства увеличить государственную помощь развитию. И наконец, в сентябре 2002 г. в Йоханнесбурге прошел Всемирный саммит по долгосрочному развитию, который через десять лет после встречи в Рио-де Жанейро поставил вопрос о необходимости движения в сторону экологически ответственного экономического развития. В Монтерре и в Йоханнесбурге международное сообщество признало, что одной щедростью и государственной помощью не решить всех проблем планеты. Требуется участие предприятий.

Таков смысл инициатив «типа II», принятых в Йоханнесбурге.

Повышение экономической эффективности использования природных ресурсов на принципах экологической безопасности – это, по нашему мнению, определяющий критерий устойчивого развития России в условиях рыночной экономики.

В новой экологической доктрине Российской Федерации к числу важнейших принципов отнесены:



Pages:     | 1 |   ...   | 8 | 9 || 11 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.