авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 8 |

«Содержание РОССИЙСКАЯ СОЦИОЛОГИЯ В ПОИСКАХ СВОЕЙ ИДЕНТИЧНОСТИ Автор: В. В. РАДАЕВ....................... 2 О СТРАТЕГИИ РАЗВИТИЯ СИСТЕМЫ АТТЕСТАЦИИ КАДРОВ В РОССИИ Автор: В. Ф. ЛЕВИЧЕВА ...»

-- [ Страница 3 ] --

Несколько иного взгляда на проблемы "пришлости/укорененности" придерживаются приехавшие в Ростовскую область в 1990-х гг., для которых главным опознавательным знаком принадлежности к местному населению является "прожитая здесь вся сознательная жизнь": "Когда мы переехали, мне было, как рассказывали, год-полтора, т.е. совсем еще ребенком, и, следовательно, я и в садик ходила в России, и жила среди русскоязычного населения, и в школу пошла... во многом могу считаться коренной жительницей, хотя родилась я в Армении" (Таганрог, 18 лет). "Мне тогда было 10 лет, когда приехали. Проблем особых, насколько помню, не было... Считаю себя коренной жительницей, потому что всю сознательную жизнь я прожила в России. Гражданство российское " (Шахты, 26 лет). Получение российского гражданства практически всеми респондентами расценивается как признание "своими, такими же, как русские. Конечно, мы в культурном плане, языке, да и по виду совершенно другие. Но главное - один народ, все одинаковые граждане" (Шахты, 54 г.).

Главным слагаемым успешной адаптации армянской общины к реалиям южнороссийских городов представляется сознательно культивируемая ее представителями идея обретенного дома. Ее суть довольно проста и сводится к существованию исторической родины Армении, воспринимаемой, скорее, овеянным романтикой символом, нежели реальностью, и места постоянного проживания, именуемого домом: "Есть историческая родина, которую я очень люблю. Есть дом, вторая родина, и Россию я также считаю своей второй родиной, все-таки я здесь живу" (Ростов-на-Дону, 56 лет). Показательно, что подавляющее большинство опрошенных не связывает свою дальнейшую судьбу с Арменией, хотя и настойчиво подчеркивает личную неразрывную связь с ней: "Я в Армении никогда не был, может, и соберусь когда. Но не это важно... Я - армянин, и у меня должна быть Родина. Я знаю, где она находится и в любую минуту могу туда поехать. А здесь у меня дела, дети ходили в школу, у них - друзья. Как все бросить?Знаете, это как во сне: там все лучшее. Есть дом и есть Родина. У вас русских - это все одно, а мы народ разбросанный" (Шахты, 42 г.).

Для многих респондентов молодого поколения Армения стала местом исторической и культурной памяти, посещение которого входит в интеллектуальный багаж современного армянина: "Ну, откровенно говоря, я довольно долго хотела приехать в Армению, но потом я поняла, что когда у меня будет больше возможностей финансовых, то я это сделаю, но выжимать из себя последние соки я не буду. Как бы это одна из... для меня это как поехать в Рим. Я имею в виду, что это способ приобщения, это в первую очередь побывать. Потому что чтение книг, ну я могу и о китайской империи почитать, но для меня важно соприкоснуться" (Ростов-на-Дону, 27 лет). "В Армении никогда не был, но поехать планирую. Зачем? Это очень древняя страна и народ, первым в России принявший христианство. И потом, Родину надо хоть раз в жизни увидеть" (Ростов-на Дону, 34 г.). При этом домом, с которым они связывают свою дальнейшую жизнь, остается Россия, метко названная одним пожилым армянином "домом, где каждый приезжий пытается затеять свой генеральный ремонт". Армяне, по его мнению, являются народом, который "не ходит в чужой монастырь со своим уставом. А если кто и пытается, мы быстро его урезониваем. Нам конфликты ни к чему" (Шахты, 72 г.).

В ряде интервью, в том числе и с представителями Армянской апостольской церкви, отчетливо прозвучала мысль об исторической легитимности пребывания армянского населения на южных окраинах России. Длительное существование в составе стр. Области Войска Донского Нахичевани-на-Дону, основанной во второй трети XVIII в.

крымскими армянами, приводится нашими собеседниками в качестве неоспоримого факта "особой близости армянского народа к России": "Я неученый, но историю своего народа хорошо знаю. Так вот, сюда, на беспокойный юг, пригласили жить именно армян. В книгах об этом подробно рассказывается, можете прочитать. Армяне и по вере русским близкие, и много чего хорошего для страны сделали. Такое властью не забывается.

Поэтому и ехали сюда, земли-то нам давали" (Ростов-на-Дону, 56 лет). "В Шахты ехали по двум причинам: во-первых, тут муж работал;

во-вторых, в области всегда много армян было. Слышали про Нахичевань? Город такой армянский был, а потом район сделали" (Шахты, 32 г.). Вошедшая в советское время в состав донской столицы Нахичевань в настоящее время является одним из "мест памяти" армянского населения города, с которым как раз и связывается возможность "прикоснуться к своему": 'Это Нахичевань, это название и... это церковь, это которая там, где кладбище... Вот там могилы и даже не то что могилы, а склепы, которые заставляют присмотреться, напомнить о нашей истории. Побродил по улицам и ощущаешь: тут все родное, близкое.

Хорошо, что есть такое место " (Ростов-на-Дону, 27 лет).

В то же время территория существовавшего в 1920 - 1930-х гг. в Донском округе армянского национального района таким местом не стала. Хотя его центр с. Чалтырь ("самое армянское село" области), находится в 15 - 20 км от Ростова-на-Дону. Причиной тому, как представляется ряду наших собеседников, является до некоторой степени искусственность его существования: "Его создавали большевики. Но как они его создавали? Об армянах мало кто из них думал, все больше о своих интересах. Помнить там нечего" (Таганрог, 40 лет). Вместе с тем в одном из интервью было высказано опасение относительно возможности возрождения национального района: "Ведь подумают, что мы чем-то недовольны. Не надо раздражать людей и официальные власти. У нас есть община, а если будут все в Чалтырь ездить, возникнут соответствующие вопросы... Про Нахичевань ничего не скажут: тут армяне жили всегда и сами " (Таганрог, 47 лет). Многие респонденты обращали наше внимание на отсутствие прямой взаимосвязи между территориальной автономией и сохранением этноса: "Нам никакие автономии на территории России не нужны. Они нужны тем, кто боится раствориться среди соседей. Мы в любом случае выживем. Нам важнее культура, язык. Пока Армения есть, у нас с этим все будет в порядке" (Ростов-на-Дону, 51 г.) Довольно непривычным оказалось и восприятие роли общины в жизни армянского населения. Для мигрантов последней волны она видится прежде всего институтом социальной адаптации и взаимопомощи. По признанию одной из респонденток, "в последнее время мне все больше и больше нравится работа общины. Община нас сблизила. Сблизила армян разных уровней, положений, местонахождений, возрастов.

Особенно социальных уровней. Сейчас в совете общины есть люди разных социальных уровней, но чувствуешь, все равно эта любовь к Родине нас объединяет" (Шахты, 54 г.).

Причем эффективность ее деятельности признали лишь немногие из опрошенных.

Подавляющее большинство необходимую помощь и поддержку получило от родственников, соседей и знакомых, а мероприятия общины стали посещать лишь после обустройства на новом месте. В ряде бесед особо была отмечена роль семьи: 'Здесь у нас родственников не было. Но адаптация, в первую очередь, зависит от человека, от того, как он будет себя вести. Для меня здесь особую роль ни соседи, ни продавщицы в магазине, никто не сыграл. Вот разве что то, что родители говорили, как себя вести, как общаться " (Шахты, 25 лет)1.

В свою очередь, "коренные" армяне разошлись в оценках значимости существования и деятельности общины в их жизни. Часть из них полагает ее важным институтом Основополагающая роль семьи в поддержании идентичности армянского населения Ростовской области отмечалась и в проведенном в 2011 г. сектором армяноведения Южнороссийского филиала Института социологии РАН социологическом исследовании. В Ростове-на-Дону представлены результаты исследования "Армянские диаспоры Юга России". URL: www.peoples-rights.info (дата обращения: 1.03.2012).

стр. поддержания этнического самосознания армянского населения полиэтничных городов, где "порой забываешь, кто ты есть на самом деле". Другая видит в ней не более чем "группу людей, решающих свои сугубо частные вопросы и полагающих, что они кого-то представляют в реальности". Наконец, третья исходит из необходимости наличия общины в силу возникающих "специфических потребностей, которые нельзя больше нигде удовлетворить". Община представляется не столько национально-культурной организацией, сколько "конкретным местом, куда можно прийти и глотнуть воздуха армянской культуры". Прозвучала и мысль о "непонимании руководством общины сути нынешних национальных проблем. Вот мы живем в Ростове, здесь помимо нас, армян, кого только нет. Мы хотим, чтобы не было межнациональных конфликтов. Но у себя (в общине) только и говорим о своих корнях, истории и великой культуре... Не правильно это как-то. Вы понимаете, то, что мы народ древний и много чего в истории наделали не может не радовать, гордиться собою. А как быть с остальными? Этому там не учат. Я туда давно не хожу. Если что узнать надо, иду в библиотеку или к друзьям, они много всего знают" (Ростов-на-Дону, 54 г.). В данной связи весьма примечательна позиция самих организаторов и лидеров армянских организаций относительно целей их создания и решаемых на сегодняшний день задач. Обращение к опыту деятельности двух организаций (армянской общины "Наири" г. Таганрога и общественной молодежной организации "Армяне Таганрога") свидетельствует о том, что мотивы сугубо этнического свойства не всегда являются основополагающими в их появлении.

Для нынешнего руководителя армянской городской общины "Наири" ее возрождение стало семейным делом. Созданная в 1997 г. по инициативе его отца, она прекратила свое существование в 2004 г. и была воссоздана в декабре 2011 г. Семья переехала в г.

Таганрог в середине 1970-х гг.: "В 1976 г., когда отец сюда приехал, здесь было всего армянина. Вот он у них жил, они его приняли как своего... Приехал с матерью, потому что ее отправили как специалиста сюда. Естественно, что ни о какой общине в то время не могло быть и речи: время не то, да и армян толком не было". По мере увеличения их численности и появления "частных проблем" возникла идея создания организации, "чтобы не один конкретный человек занимался, а организация, т.е. это все официально". "Глобальных целей" перед собой она не ставила, "как помощь, в пределах разумного, армянскому населению города... Например, человек, приехал, а здесь что-то не получилось и уехать не на что, вот он приходил, объяснял свою причину, и община выделяла деньги и покупала билет". В рамках общины действовала воскресная школа, ее члены принимали участие в различных культурных и памятных мероприятиях, проводимых городской администрацией. Происшедшая смена руководства, отход от дел основателя общины привели к постепенному прекращению ее деятельности, а затем и самого существования.

Из собранных нами разговоров выяснилась и причина, по которой община так долго не возрождалась. При сохранявшейся (или признаваемой) значимости этнического самосознания ("Я всегда помню, что я - армянин", "Мы всегда, сколько тут живем, отличали себя от других") не находилось человека, который взял бы на себя инициативу возобновления деятельности общины. Более того, таковым мог оказаться не любой желающий, а человек из уважаемой в городе семьи, с авторитетом среди местных армян и обязательной поддержкой ростовской общины: "Должность не то, чтобы выборная, но какой-то круг людей все равно решает: уважаемые люди города, в Ростове есть диаспора большая, которая тоже как бы принимает участие в нашей деятельности...

Простому человеку, который ни с того ни сего захотел, к нему тоже сразу возникнут вопросы".

В конечном итоге, выбор пал на нашего собеседника - относительно молодого и, судя по тем же собранным "армянским" разговором, успешного бизнесмена "средней руки".

Уроженец Таганрога, получивший образование в элитной городской английской школе и не связывающий свою судьбу с Арменией, он, тем не менее, остался верен национальным традициям: женился на армянке и общается дома, а также "со своими" стр. на родном языке. Оба его брата женаты на русских девушках, но ему "хотелось бы свое что-то, все-таки есть традиции, менталитет, обычаи, которые станут точкой притирания...". Он регулярно ездит в Армению, поддерживает связи с родственниками.

Самой главной своей задачей в качестве руководителя возрожденной общины считает строительство армянской церкви в городе, полагая ее "делом семьи. Это как бы после отца. Хотелось закончить его дело... Может быть, после того, как будет сделан и решен этот вопрос, я отдам свои полномочия достойному человеку и уйду в свою стихию, в которой я до этого существовал. Поэтому я не планирую (использовать свое нынешнее положение в каких-то иных целях), еще раз говорю, а тем более политические моменты я вообще не преследую, мне вообще это не интересно" (Таганрог, 37 лет).

Реакцией на длительное отсутствие в городе армянской общины стала молодежная организация "Армяне Таганрога". Ее история началась с появления в социальной сети группы с аналогичным названием, а изначальная цель ограничивалась простым желанием "собрать своих": "Когда я создавала эту группу, то не было идеи, чтобы как-то сплачиваться, делать какую-то молодежную организацию, просто собрать своих, так как маленький город, чтобы знать своих, знакомиться, общаться, ходить на какие-то мероприятия, но опять же каких-то углубленных понятий не было" (Таганрог, 18 лет).

Однако по мере расширения активных пользователей, многие из которых практически ничего не знали об армянской культуре и истории, зародилась идея о проведении своими силами какого-нибудь мероприятия: "Как раз это было накануне 24 апреля - Дня геноцида армянского народа... И вот решили и буквально за 2 недели собрались и подготовили, а далее уже задумались..." (Таганрог, 18 лет). Причем приняли решение и задумались о необходимости возрождения общины две девушки-единомышленницы, усилиями которых в марте 2011 г. и была создана молодежная организация. Уже один из первых вопросов относительно длительности проживания в городе и степени "родства с Россией" показал несхожесть отправных траекторий их движения к общей цели. Обе уроженки Армении, в разном возрасте (12 и 1,5 лет) приехавшие в Таганрог и заставшие тогда еще действовавшую общину, увидели в ней разные, но в принципе не расходящиеся цели:

обретение второго дома, новой исторической родины и живой памяти, властно напоминающей о своих истоках. "Почему нельзя собираться всем вместе? Даже живя вдали от родины, как-то чувствуется тяга к этому, и хотя бы вокруг себя создать такую обстановку" (Таганрог, 18 лет). "Я родилась в Армении, прожила там 12 лет. В 2001 г. приехала сюда, здесь продолжала учиться в школе, сейчас учусь заочно в университете. Всю сознательную жизнь провела в этом городе. Здесь друзья и школьные, и университетские и работа. Иногда начинаешь забывать, кто ты есть. А надо помнить..." (Таганрог, 22 г.).

По признанию обоих респондентов, мысль о необходимости возрождения общины, с которой связывалось множество теплых воспоминаний, практически постоянно присутствовала в их "взрослой" жизни. Однако личный опыт сопричастности к ее деятельности оказался разным. "У нас существовала община, моя мама даже входила в ее состав. Она называлась "Наири", там была воскресная школа, мы собирались, молодежь и дети, организовывали различные мероприятия, активно участвовали в этом" (Таганрог, 18 лет). "Когда мы приехали, здесь была армянская община. Я тогда еще была маленькая, в школе училась, не очень интересовалась. Мы ходили на концерты, которые они организовывали, посещали ее мы, дети, как-то так" (Таганрог, 22 г.).

Весьма показательным мотивом, подведшим респондентов к решению своими силами "объединить молодежь", стало бездействие взрослых и бесконечные разговоры в сети о том, что "надо собраться". По признанию одного из них, в какой-то момент стало "абсолютно ясно, что долгие разговоры ни к чему не приведут. Кому-то надо было за все это браться. Так получилось, что этими людьми оказались мы двое" (Таганрог, 18 лет, жен.). Совместными силами собирались "представлять свою культуру, сохранять наши традиции и обычаи" и в то же время "вместе быть. Так-то через од стр. ного человека все знают друг друга, а так-то общности нет, как таковой, как есть в Ростове, Краснодаре. И мы хотели всех собрать в одном месте" (Таганрог, 22 г.) Принятое решение потребовало не только организационных усилий, но и выбора значимого события из истории и культуры армянского народа. Им по обоюдному признанию инициаторов стало 24 апреля: "В этот день мы отмечаем День геноцида и мы хотели организовать какое-нибудь мероприятие к этому дню. Потому что в этот день для любого армянина... люди могут забыть про свой день рождения, скажем так, но не могут забыть про геноцид. Это наша боль, испокон веков передается, это у нас в крови" (Таганрог, 22 г.). Показательно, что с памятью о геноциде один из респондентов связал и отличие "настоящих" армян от таковых по названию2.

Однако проведенное мероприятие, поддержанное городской администрацией, не стало акцией консолидации армянского населения Таганрога. Собрав, по оценкам организаторов, 60 чел., а по данным проведенной нами независимой экспертизе, около чел., оно, тем не менее, "для первого раза было на должном уровне... Зал был рассчитан на 90 человек, мы столько и пригласили. Получилось так, что пришло всего 60, но это не плохо, всем, кто пришел, понравилось" (Таганрог, 22 г.). Среди присутствовавших оказались не только армяне, но и представители других народов. По словам организаторов, многие из них накануне проведения мероприятия говорили, что "хотят посмотреть, что получится".

В дальнейшем организация, которая так и не получила статуса юридического лица и после возрождения общины в декабре 2011 г. влилась в ее ряды, приняла активное участие в праздновании Дня города, отмечаемого 10 - 11 сентября: "В этом году (2011 г.) была такая программа, что Таганрог - это многонациональный город, и все вместе дружат.

Мы тоже несли свой флаг. Все были в национальных костюмах, на таганрогских сайтах есть фото. Дальше, второй день 11 сентября, в парке проводился большой концерт, накрывали столы... Мы готовили все национальные блюда, которые смогли приготовить, выбирали салфетки и стаканчики под цвет флага. Выступали на сцене с танцевальным номером, с песней, и КВН у нас был. Вот потихонечку, по крупицам мы собрали всю нашу организацию" (Таганрог, 22 г.). Ко времени проведения интервью "Армяне Таганрога" уже приобрели устойчивую репутацию "дельных ребят". Об их существовании знали не только в сети, но и за ее пределами. При этом число активных участников организации не превышало 10 - 15 чел.

В оценках понимания окружающими их "подвижнической" деятельности наши респонденты несколько разошлись. Одна из них уверила нас в поддержке и сочувствии к начинаниям организации со стороны сверстников, вскользь упомянув о настороженной реакции администрации учреждения, где она учится, к обсуждавшейся возможности проведения на его территории минуты памяти жертв геноцида. Другая сразу же отметила "немножко негативную реакцию родителей", которые 'боятся, наверно, немного. Боятся каких-то националистических реакций, националистического ответа какого-то... Я нахожу общий язык, объясняю, что и почему. С одной стороны, боятся, но, видя результаты, очень даже рады, особенно, когда мы выступали на Дне города. Не совсем чтобы категорично, просто есть какая-то опаска. Есть внутри что-то, что заставляет волноваться. Все-таки живем не в своей стране, мало ли какие люди и как отнесутся, так родители просто переживают" (Таганрог, 18 лет). Сами собеседницы единодушно признали атмосферу межэтнического взаимодействия в городе бесконфликтной и располагающей к общению. Наглядным подтверждением чему, по их мнению, является существование "Армян Таганрога", деятельность которых вызывает "живой отклик и неподдельный интерес у молодежи разной национальности нашего города" (Таганрог, 22 г.). Хотя этот интерес не всегда продиктован мотивами этнического свойства и зачастую связан с возможностью "хоть как-то с интересом провести свободное время в городе". На вопрос о том, какое количество людей приходит Столь острое восприятие исторической трагедии свойственно по преимуществу выходцам из Армении последней миграционной волны. "Коренные" армяне менее эмоциональны и сдержаны в ее оценках.

стр. на мероприятия не для того, чтобы приобщаться к далекой родине, а просто хорошо провести время, наша собеседница с сожалением ответила: "Да, многие, конечно, я думаю, что такое в любой организации есть, что многие приходят исключительно ради интереса, а многие от нечего делать, просто посмотреть. А это, безусловно, есть, но я Вам скажу, что с каждым разом число тех, кто интересуется, становится все больше" (Таганрог, 18 лет).

По признанию вдохновителей молодежного объединения с явно выраженной этнической спецификой, никто из них (по крайней мере, в ближайшей перспективе) не собирается возвращаться в Армению. Подавляющее большинство респондентов в данной связи мотивировали свое "нежелание" вернуться или просто уехать на родину не столько "плохой экономической ситуацией", сколько сложившимися жизненными обстоятельствами и неизбежным разрывом культурной общности: "Всю жизнь тут живу, с института. Я уже больше русская, тех армян, из Армении, не понимаю" (Шахты, лет). Между тем стремление к обретению родины и выбранная для реализации поставленной цели стратегия свидетельствуют о том, что наряду с желанием "остаться армянами" у организаторов "Армян Таганрога" присутствовали и ярко выраженные потребности в формировании и упорядочении собственной досуговой деятельности. В ходе беседы, активно обсуждая вопросы о том, что лично каждой из них дает участие в деятельности созданной с таким трудом организации, мы получили предельно искренние ответы: "Вот мне это очень нравится. Это личное удовлетворение, общение со своими земляками, и очень много новых друзей я приобрела среди них" (Таганрог, 22 г.). "В деле собрания организации... личное только то, чтобы добиться какого-то взаимопонимания, взаимоуважения, чтобы поколение не забывало, кто они такие, откуда, то есть это как бы главная цель. Ну и, конечно же, когда вокруг себя собираешь людей, проводишь мероприятия, связанные с твоим народом, как-то становится теплее " (Таганрог, лет). В то же время, пытаясь выяснить, почему для самореализации был выбран именно такой этнически окрашенный проект, обе собеседницы признались, что "ни читать стихов, ни организовывать тургруппы для поездок за границу просто не умеют". В данном случае личные устремления "быть полезными и что-то сделать" нашли свое органическое воплощение в форме молодежной общественной организации с этническим брендом, позволяющим совместить интерес к своей культурной самобытности с современными досуговыми практиками.

Выслушанные и проанализированные "армянские разговоры" эпохи взрыва этничности позволяют заключить, что армянская диаспора южнороссийских городов далека от своего единства. Она представлена несколькими миграционными волнами, ставшими оселками все увеличивающегося культурного разрыва между "коренными" и "пришлыми" армянами. Причем граница между ними весьма условна, подвижна и воспринимается по принципу "ментальной близости". Своей успешной адаптацией к реалиям полиэтнического пространства южнороссийских городов армяне обязаны как активно культивируемому чувству исторической укорененности на этих территориях, так и восприятию их своим домом. Сохраняющиеся связи с родственниками, друзьями и знакомыми из Армении, возможность в любой момент посетить родину ("Армяне, которые живут за пределами Армении, они сильны тем, что у них есть своя родина. Если бы Армении не было там, мы бы здесь так хорошо себя не чувствовали" (Шахты, 54 г.)), воплотить ее идею в национально-культурной организации, общественном движении или социальной сети привел к формированию у армянского населения южнороссийского города экстерриториальной идентичности. Армяне ощущают себя в большей степени российскими гражданами3, нежели отдельной этнической группой, а необходимость сохранения культурной, языковой и религиозной самобытности связывают с "естественной потребностью любого народа отличаться от других". Для По данным уже упоминавшегося исследования, 78% донских армян, "не отрицая своих национальных корней, могли бы вы сказать о себе: "моя национальность - россиянин" // В Ростове-на-Дону представлены результаты исследования "Армянские диаспоры Юга России". URL: www.peoples-rights.info (дата обращения: 1.03.2012).

стр. подавляющего большинства из них этничность - это прежде всего фирменный знак качества, свидетельствующий о давних традициях и помогающий оставаться самими собой в любых обстоятельствах. Как сказал нам "коренной" ростовский армянин, "мы как хорошее шампанское - и на стол не стыдно поставить, и в самый неподходящий момент не рванем". Иными словами, в условиях многонациональной разноголосицы южнороссийских городов армяне становятся брендом толерантности, основу которой составляет простая сентенция: "Я с уважением отношусь ко многим народам и культурам, но при этом хочу делать это, оставаясь армянином" [Гарибян, Сакапетоян, 2008: 7].

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ Армяне Юга России: опыт социологического исследования. Ростов н/Д. М.: Социально гуманитарные знания,2011.

В Ростове-на-Дону представлены результаты исследования "Армянские диаспоры Юга России". URL: www.peoples-rights.info (дата обращения: 1.03.2012).

Гарибян С., Сакапетоян Р. Армянский язык. Элементарно! Поверхностно! Чудо-словарь:

Армянский без армянского + учебник. [Б. и.], 2008.

"Русские разговоры": Культура и речевая повседневность эпохи перестройки. М.: Новое литературное обозрение, 2005.

стр. ОСОБЕННОСТИ ЭТНИЧЕСКОЙ ТОЛЕРАНТНОСТИ МОЛОДЕЖИ В Заглавие статьи КОНТЕКСТЕ УКРАИНСКОГО РЕГИОНАЛЬНОГО ПОЛИКУЛЬТУРНОГО СОЦИУМА Л. В. АФАНАСЬЕВА, И. В. БУКРЕЕВА, Л. Ф. ГЛИНСКАЯ, А. В.

Автор(ы) ОРЛОВ Источник Социологические исследования, № 7, Июль 2013, C. 52- Этносоциология Рубрика Место издания Москва, Россия Объем 23.8 Kbytes Количество слов Постоянный http://ebiblioteka.ru/browse/doc/ адрес статьи ОСОБЕННОСТИ ЭТНИЧЕСКОЙ ТОЛЕРАНТНОСТИ МОЛОДЕЖИ В КОНТЕКСТЕ УКРАИНСКОГО РЕГИОНАЛЬНОГО ПОЛИКУЛЬТУРНОГО СОЦИУМА Автор: Л. В. АФАНАСЬЕВА, И. В. БУКРЕЕВА, Л. Ф. ГЛИНСКАЯ, А. В.

ОРЛОВ АФАНАСЬЕВА Людмила Васильевна - к. филос. н., доцент, зав. лабораторией социологических исследований Мелитопольского государственного педагогического университета имени Богдана Хмельницкого (E-mail: lyudmilasocio@rambler.ru);

БУКРЕЕВА Ирина Викторовна - к. филос. н., доцент, ст. научный сотрудник лаборатории социологических исследований того же ун-та;

ГЛИНСКАЯ Людмила Федоровна - к. филос. н., доцент, ст. научный сотрудник лаборатории социологических исследований того же ун-та;

ОРЛОВ Андрей Владимирович - к. филос. н., доцент, ст.

научный сотрудник лаборатории социологических исследований того же ун-та.

Аннотация. Рассматривается этническая толерантность украинского социума через призму ценностно-эмоциональных установок молодежи с целью прогнозирования ее поведения и выработки механизмов формирования толерантных отношений в поликультурном регионе. Авторы акцентируют внимание на региональном факторе формирования этнической толерантности украинских граждан.

Ключевые слова: молодежь * социальная среда * поликультурный регион * этническая толерантность * этнические группы * социальная дистанция * интолерантность Толерантность является одним из ключевых свойств современного человека, поскольку от его готовности и способности жить и конструктивно взаимодействовать в многообразном мире зависит не только его будущее будущее, но и человечества.

стр. Толерантность: в политике - это неотъемлемый элемент демократии, в деловых отношениях - готовностью к диалогу, в международных делах - уважение прав, обычаев, образа жизни других народов, в образовании - освоение диалоговых форм обучения, осознание ценности опыта толерантного поведения. Это особенно трудно, когда речь идет об этнических, национальных и религиозных отличиях. Этническая толерантность проявляется в многообразных критических проблемно-конфликтных ситуациях межличностного и внутриличностного выбора тогда, когда выработанные в ином социально-культурном контексте этнические стереотипы и нормы поведения уже неприемлемы, а новые еще находятся в процессе формирования.

В связи с этим следует обратить особое внимание именно на молодежь, которая в значительной степени определяет социокультурные характеристики будущего любого социума, в том числе - украинского. Определяясь возрастными рамками от 14 до 35 лет, это та общественная группа, которая выступает непосредственным проводником социально-экономического, политического и духовного возрождения, двигателем новых качественных изменений, вызванных назревшими потребностями общества. Молодежь это наиболее активный участник трансформационных процессов.

К примеру, для выявление того, ощущает ли себя современная украинская молодежь толерантной, согласна ли мириться с иными взглядами, партнрскими организациями всеукраинской кампании "Толерантность как путь в Европу", был проведен опрос молодежи на тему толерантности в 19 городах 13 областей Украины, охвативший молодых людей (2008). Опрос осуществлялся по выборке, репрезентирующей школьную и студенческую молодежь от 13 до 25 лет методом личного интервью непосредственно в учебных заведениях. 76% опрошенных считает, что толерантность-это взаимное уважение, восприятие взглядов другого человека, 19,1 % - вынужденное терпеливое отношение и сдерживание негативных чувств к представителям других национальностей, рас, верований и др., и только 4,9% - политическое и правовое требование к жизни в современном обществе.

На вопрос "Где чаще всего можно встретить проявления интолерантности?" ответы распределились следующим образом: 19,6% - по месту учебы или работы, 44,6% респондентов встречались с такими случаями в сфере услуг, транспорте, 30,6% молодежи считает, что проявление нетерпимости существует в политике, а по мнению 20,6% - во время развлечений, на дискотеках.

Основными причинами нетерпимого отношения к другим людям респонденты считают:

низкий уровень личной культуры (37,2%);

различия мировоззренческих ценностей (40,9%);

предрассудки и предвзятое отношение к людям (23,7%). Прискорбно, что 59,2% молодежи лично ощущали на себе проявления интолерантности из-за предвзятого отношения к ним, а 63,1% респондентов считают, что в Украине есть расовая нетерпимость и ксенофобия. По мнению 27,3% респондентов, в молодежной среде существуют приверженцы фашистской идеологии [Толерантность..., 2009: 3].

Если на всеукраинском уровне изучение данной проблемы носит мониторинговый и комплексный характер, то региональные исследования в местах наиболее компактного проживания этносов эпизодичны и мало известны широкой научной общественности. А региональный фактор имеет едва ли не решающее значение в формировании национальной толерантности украинских граждан. Различия в отношениях между национальностями четко ранжируются по оси "Восток - Юг - Центр - Запад". Так, жители Востока страны демонстрируют наиболее высокую толерантность по отношению к представителям всех этнических групп. В то же время Запад и в особенности Центр страны склонны сохранять значительную дистанцию с другими этносами, кроме украинцев [Панина, 2005].

Важным, по нашему мнению, является исследование уровня толерантности молодежи одного из восточных регионов Украины - Запорожского Приазовья. Речь идет о территории, на которой издревле происходили масштабные исторические события, связанные с обитанием и перемещением многих народов. Вместе с представителями определенных этносов данную территорию заселяли и сторонники отдельных кон стр. фессий, которые определяются как этноконфессиональные группы. Характерный признак Запорожского Приазовья - постоянное усложнение этнической палитры. Одновременно с формированием этнического состава происходили интеграционные межэтнические процессы, основным следствием которых было сближение народов [Этнокультурный..., 2004].

Историко-культурные условия, этнонациональный состав региона создали специфическую социокультурную среду, в которой и доныне существует бесконфликтный интегративный тип развития межнационального взаимодействия. За длительное время общего обитания постепенно стерлись грани настороженности к другой, "чужой" культуре, что нашло отражение преимущественно в толерантном отношении этносов друг к другу.

Сегодня на территории Запорожской области зарегистрировано более 60 национально культурных обществ. Уникальным городом области, в котором больше 200 лет гармонично сосуществует множество этнических и национальных обществ, является Мелитополь. В настоящее время здесь проживают 158 тыс. людей, среди них представители 93 этнических и национальных групп. При поддержке местной власти в городе и районе действуют 23 национально-культурных общества. По инициативе Центра развития "Демократия через культуру" с 2008 г. Мелитополь был включен в пилотный проект Совета Европы под названием "Интеркультурные города". Важную роль в этом сыграла среда, которая формирует определенные ожидания относительно поведения личности, а в небольшом городе характеризуется большей прозрачностью и зависимостью от внешних факторов. Плотность социальных связей в таком городе порождает заинтересованность жителей судьбами друг друга, а значит, при необходимости можно рассчитывать на поддержку в решении социальных проблем. Серьезным фактором в формировании толерантной социальной среды города выступает общественное мнение его жителей, основанное на традиционных представлениях и ценностях. Среда интеркультурного города способствует формированию этнокультурной толерантности при условии функционирования межличностного пространства, в котором каждая личность чувствует себя уютно эмоционально и стабильно в плане самореализации. А поскольку Мелитополь является молодежным и студенческим городом (количество студентов на 1000 населения тут больше, чем в областном центре - Запорожье), то для оценки уровня толерантности в среде городской молодежи было проведено социологическое исследование "Роль поликультурной среды в формировании межэтнической толерантности молодежи города Мелитополя" [Афанасьева и др., 2011]. В качестве объекта наблюдения выступала молодежь города в возрасте от 14 до 35 лет1;

Одной из составляющих исследования стал анкетный опрос "Особенности этнического самосознания населения и его национально государственная ориентация на современном этапе национального возрождения" в районах, в которых сложилась традиционная многоаспектная межэтническая коммуникация, а также формируются в настоящее время ареалы распространения новых культур. Анкетирование проводилось среди представителей наиболее многочисленных этнических групп региона (украинцы, россияне, болгары, белорусы, армяне, крымские татары, евреи, албанцы, Генеральная совокупность (N) составляет 14 473. Выборочную совокупность (п) составили 500 человек ( девушек и 225 молодых мужчин). Поскольку расхождение между количеством представителей этнических групп в генеральной совокупности достаточно большое, и учитывая наличие титульной группы (украинцы), в выборочную совокупность было включено по 35 респондентов из 14 наиболее многочисленных этнических групп (албанцы, азербайджанцы, армяне, белорусы, болгары, греки, грузины, евреи, крымские татары, молдаване, немцы, поляки, россияне, украинцы, чехи). Погрешность выборки не превышает 4,4% при p = 95%. Дополнили анализ результаты фундаментального исследования, которое проводилось нами в рамках проекта N Ф25.7/ Государственного фонда фундаментальных исследований Министерства образования и науки Украины "Исследование особенностей географических и этнокультурных факторов народов Восточной Таврии в национальном развитии Украины" [Афанасьева и др., 2007].

стр. азербайджанцы, молдаване, немцы, греки, чехи), отбор которых проводился по пропорциональному принципу, с учетом численной представленности национальности в структуре населения отмеченных районов. Каждая из этнонациональных групп также была разделена на следующие когорты: младшая (18 - 30), средняя (31 - 50 лет) и старшая (от 51 года). Погрешность не превышает 4,3% при p = 95%.

Поскольку одним из ключевых вопросов этнокультурного социума является проблема доверия к людям, респондентам предложили ответить на вопрос: "Как Вы считаете, можно ли доверять людям?" В результате проведенных исследований было показано, что настроения относительно доверия к людям у молодежи значительно отличаются от старшего поколения, что наглядно демонстрирует следующая динамика: у респондентов 14 - 17лет уровень недоверия 45,6%, 18 - 30 лет - 30,4%, 31 - 50 лет - 22,1%, старше года - 18,3%.

Для оценки уровня социальной дистанции, которую продуцирует молодежь региона, была использована шкала Богардуса, модернизированная и адаптированная к изучению межэтнической толерантности в Украине Н. Паниной и Е. Головахой.

Результаты исследования свидетельствуют о том, что уровень социальной дистанции в городе в целом умеренный (4,134078). Но несмотря на этот фактор и то, что город Мелитополь заявил о себе как интеркультурный, молодежь, в отличие от старшего поколения, более склонна к национальной обособленности и по отношению к ряду этнических сообществ занимает позицию - "я готов с ними сотрудничать, но не хочу видеть их членами своей семьи или друзьями".

В частности, к представителям таких этнических сообществ, как армяне (M = 4, белорусы (M = 3,48), болгары (M = 3,65) греки (M = 4,13), грузины (M = 4,73), караимы (M = 4,33), немцы (M = 4,35), поляки (M = 4,19), крымские татары (M = 4,03), чехи (M = 4,12), албанцы (M = 4,55), евреи (M = 4,19), корейцы (M = 4,67) и молдаване (M = 4,57), опрошенные относятся с определенной долей обособленности, о чем свидетельствует и более высокий уровень социальной дистанции.

Наиболее же высокие показатели социальной дистанции получены по отношению к ромам (M = 5,64) и чеченцам (M = 5,80), что свидетельствует о наличии проблем и трудностей интегрирования данных этнических групп в социальные процессы и институты (рис.).

А к представителям украинской и русской этнических групп уровень социальной дистанции составляет M = 1,77 и M = 1,89, соответственно, что свидетельствует о том, что они активно включены в процессы межэтнической интеграции.

Относительно уровня толерантности наблюдается парадоксальная тенденция. Во-первых, представители украинского и русского этносов, в отношении которых уровень социальной дистанции самый низкий, демонстрирует более обособленное отношение к другим этносам, а именно к азербайджанцам (M = 4,73 и M = 5,01, соответственно), албанцам (M = 4,75 и M = 4,97, соответственно), грекам (M = 4,26 и M = 4,17, соответственно), евреям (M = 4,72 и M = 4,29, соответственно), караимам (M = 4,82 и M = 4,61, соответственно), татарам (M = 4,67 и M = 4,35, соответственно), ромам (M = 5,19 и M = 5,73, соответственно), чеченцам (M = 5,71 и M = 5,83, соответственно). Этот феномен обусловлен, скорее всего, тем, что представители данных народов считают себя титульными и даже коренными этносами, а территорию, на которой они проживают, своей, и поэтому все другие этнические сообщества воспринимаются ими как мигранты.

Во-вторых, обособленное отношение к другим этническим сообществам демонстрируют также и азербайджанцы, которые проявляют менее толерантное отношение к белорусам (M = 5,24), грекам (M = 5,87), евреям (5,01), корейцам (M = 6,20), молдаванам (5,97), немцам (M = 6,09), полякам (M = 5,70), ромам (M = 6,88). Такое отношение, возможно, связано с тем, что их мировоззрение и традиции обусловлены влиянием мусульманской культуры.

Респондентам, которые указали на негативное отношение к представителям тех или иных этнических сообществ, был предложен вопрос: "На основе чего у Вас сложилось такое негативное отношение к людям других национальностей"? 8,6% респон стр. Рис. Уровень социальной дистанции к этническим сообществам, которые проживают в городе Мелитополе (октябрь-ноябрь 2011 г.) дентов указали на собственный опыт недружелюбного общения. Непосредственно недружелюбное отношение к себе ощущают молодые албанцы, армяне, караимы, поляки, евреи, болгары, украинцы и россияне, из которых 5,2% встречаются с этим постоянно;

4% - в государственных учреждениях, 6,7% - в коллективе, где они учатся;

8 % - в кругу ровесников;

12% - при случайных контактах на улице, в общественном транспорте, дворе.

А 12,2% респондентов знают о данных проблемах от знакомых и друзей.

Однако наивысший показатель недружелюбного отношения (28,7%) у опрошенных сложился не на основании собственного опыта, а из сообщений в СМИ. В результате анализа социологической информации было установлено, что те молодые люди, которые уже вступают во взрослый возраст, имеют определенную экономическую независимость, личную самостоятельность, то есть способны принимать решения, создают собственные семьи, менее подвержены влиянию СМИ (26 - 30 лет - 21,2%, 31 - 35 - 11,4%) по сравнению с несовершеннолетней молодежью в возрасте от 14 до 17 лет, где этот показатель более высокий и составляет 39,7%.

Для выявления влияния СМИ на формирование стереотипов отношения молодежи к тому или иному народу был проведен контент-анализ сообщений в местных СМИ на этническую тему (события жизни, история, проблемы отдельных этнических групп города) и толерантности (проблемы межэтнического взаимодействия) в течение последних 5 лет (2007 - 2011) в одном из популярных изданий (газета "Мелитопольские ведомости"). В этот период зафиксированы 63 публикации, в которых встречаются понятие "толерантность", "национальность" или освещались события из жизни отдельных этнических групп. В среднем это составляет 0,95 сообщения в месяц. Но эта информация не систематическая, а ее содержание является достаточно односторонним. Сообщения чаще носили информационный характер. Следует отметить, что культурная жизнь одних национально-культурных обществ попадала в контексты сообщений намного чаще, чем других. К примеру, газета "МВ" в указанный период опубликовала 23 статьи, посвященные еврейскому обществу, и только 6 сообщений о болгарах, 4 - о крымских татарах, 4 - о караимах, 3 - о россиянах, 2 - о греках и 1 - о поляках. Причем касались они в основном негативных событий их жизни и истории (Холокост, депортация и т.п.), в то время как сообщений, посвященных позитивной популяризации их культуры, сравнительно мало.

стр. В нашем исследовании мы вышли за рамки стандартного контент-анализа, и наряду с исследованием систематичности и содержательности сообщений были проанализированы интернет-комментарии местных жителей на опубликованные статьи и информацию на сайте газеты "Мелитопольские ведомости" (см.: http://www.mv.org.ua).

Было установлено, что проблема межэтнических отношений и толерантности в целом существует, с каждым годом обостряется, растет интерес населения к проблеме межэтнических отношений. Например, если в 2007 г. на общее количество сообщений приходилось лишь 6 таких комментариев, а в 2008 - 15, то в 2009 - уже 56, в 2010 - 58, и в 2011 - 280.

Непрестанно растет количество именно негативных комментариев, которые содержат некорректные, унижающие высказывания в адрес некоторых этнических сообществ. В частности, это касается представителей еврейской, караимской, крымско-татарской, болгарской этнических групп. Так, если в 2007 г. не зафиксировано ни одного негативного отзыва на медиа-сообщения, то в 2008 г. негативные комментарии составляли уже 10%, в 2009 - 10,7%, в 2010 - 17,2%, в 2011 - 17,8%.

Это свидетельствует о том, что коммуникации в Интернет-пространстве и социальных сетях создают и поддерживают существование в обществе социальных мифологем об определенных этносах. Сегодня количество комментариев данного характера увеличивается и наиболее остро на такую информацию реагирует молодежь - самая многочисленная аудитория социальных сетей.

Для выявления уровня удовлетворенности отношениями с представителями других этносов респондентам было предложено ответить на вопрос "Удовлетворены ли Вы тем, как складываются Ваши отношения с народами, которые проживают рядом с Вами?" Ответы на этот вопрос свидетельствуют, что почти все респонденты (94,6%) в большей степени удовлетворены межэтническими отношениями. При этом 84,5% опрошенных отметили, что их друзьями являются представители разных национальностей и этническая самоидентификация для них не имеет большого значения. Но, несмотря на одиночные (3,4%) проявления ксенофобии среди несовершеннолетних, нет уверенности в том, что они не распространятся на другую часть молодежи.

В целом результаты наших исследований свидетельствуют о том, что уровень этнокультурной толерантности молодежи региона, в котором исторически проживают представители разных этносов, конфессий и культур и где от поколения к поколению поддерживались дружеские взаимовыгодные отношения, можно определить как средний.

Столь значимая проблема воспитания толерантности в молодежной среде требует системной, последовательной работы всех социальных институтов, в том числе и органов местной власти, городской общественности, для формирования эффективных толерантных отношений, которые находятся на пути от этапа пассивности, простого сосуществования к этапу активности, общего участия, кооперации и взаимодействия.

А поскольку молодежь - это та социально-демографическая группа, которая находится в процессе постоянного обучения, то именно образовательные учреждения, как отмечено в Национальной доктрине развития образования Украины в XXI в. [Національна..., 2002], должны формировать систему национальных интересов, нацеленную на приоритет мировоззренческой культуры личности, на способность к овладению богатствами мировой культуры, воспитанию уважения к иным этносам. Поэтому в современных условиях развития украинского общества формирование толерантных отношений в молодежной среде становится стратегическим заданием, поскольку преимущественно все молодежные группы являются поликультурными, и толерантность как качество личности может помочь в предупреждении конфликтов между молодыми людьми и росту взаимопонимания в обществе.

стр. СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ 1. Афанасьева Л. В., Букреева И. В., Глинская Л. Ф., Орлов А. В. Проект NФ25.7/ "Дослідження особливостей географічних та етнокультурних чинників народів Східної Таврії у національному розвитку України" Державного фонду фундаментальних досліджень Міністерства освітиі науки України. Мелітополь, Лабораторія соціологічних досліджень МДПУ, 2007.

2. Афанасьева Л. В., Букреева И. В., Глинская Л. Ф, Орлов А. В. Социологическое исследование "Роль поликультурной среды в формировании межэтнической толерантности молодежи города Мелитополя//Проект Запорожского областного благотворительного фонда "Цветок жизни". Мелитополь, Лаборатория социологических исследований МГПУ им. Б. Хмельницкого. Мелитополь, 2011.

3. Афанасьева Л. В., Глинська Л. Ф. Толерантність в поліетнічному просторі Східної Таврії: поколінський підхід // Полікультурність, діалог і злагода: українські реалії.

Матеріали міжнародної науково-практичної конференції. Мелітополь, 2008.

4. Иностранные студенты хлынули в Украину. 2011. URL http://infoline.sumy.ua/news.php?country=1&article=79 (дата обращения: 28.04.2012).

5. Населення України 2010 рік: демографічний збірник/ Відповідальна за випуск Г. М.

Тимошенко. К.: Державна служба статистики України, 2011.

6. Національна доктрина розвитку освіти. 2002. URL http://www.upk.org.ua/load/zakonodatelnye_akty/nacionalna_doktrina_rozvitku_osviti_nacio nalnaja_doktrinarazvitija_obrazovanija_skachat/6-1-0-104 (дата обращения: 15.05.2012).

7. Парламентские слушания на тему: "Этнонациональная политика: свершения и перспективы". 2012. URL http://www.edinaya-odessa.org/st/39089-gosudarstvennaya etnonacionalnaya-politika-ukrain y-ot-plavilnogo-kotla-do-kulturnoy-mozaiki.html (дата обращения: 4.04.2012).

8. Панина Н. В. Национальная толерантность и идентичность в Украине: опыт применения шкалы социальной дистанции в мониторинговом социологическом исследовании // Социол. журнал. 2006. N 3, 4.

9. Панта Н. В. Чинники національної ідентичності, толерантності, ксенофобії та антисемітизму в сучасній країні // Соціологія: теорія, методи, маркетинг. 2005. N 4.

10. Рідна Україна. Світоглядний портал. 2012. URL http://ridna.ua/ (дата обращения:

10.05.2012).

11. Слющинський Б. В. Міжкультурна коммунікація в українському Приазов'ї. К.: Аквілон Плюс, 2008.

12. Толерантність як шлях до Європи / Видання здійснено громадською організацією "Вінницький регіональний центр інформації "Креатив" за підтримки фонду "Відродження", 2009.

13. Етнокультурний ландшафт Північного Приазов'я. Монографія / за загальн. ред.

Афанасьєвої Л. В., Крилова М. В. Запоріжжя: Обласна державна адміністрація.

Мелітополь: МДПУ;

Симферополь: Таврія, 2004.

стр. ВОЗРОСЛА ЛИ ЭФФЕКТИВНОСТЬ МЕТОДОВ Заглавие статьи СОЦИОЛОГИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ В РОССИИ ЗА ПОСЛЕДНИЕ 100 ЛЕТ?

Автор(ы) Ю. Н. ТОЛСТОВА Источник Социологические исследования, № 7, Июль 2013, C. 59- Методология и методы социологических исследований Рубрика Место издания Москва, Россия Объем 42.6 Kbytes Количество слов Постоянный http://ebiblioteka.ru/browse/doc/ адрес статьи ВОЗРОСЛА ЛИ ЭФФЕКТИВНОСТЬ МЕТОДОВ СОЦИОЛОГИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ В РОССИИ ЗА ПОСЛЕДНИЕ 100 ЛЕТ? Автор: Ю. Н.


ТОЛСТОВА ТОЛСТОВА Юлиана Николаевна - доктор социологических наук, профессор НИУ ВШЭ (E-mail: untolstova@mail.ru).

Аннотация. Рассмотрены и сравнены друг с другом взгляды на роль математических методов в эмпирических исследованиях современных отечественных социологов начала XX в. Социологами прошлого называются исследователи, занимавшиеся сбором и анализом социальных данных в основном в рамках земской статистики. Сравнение осуществляется в трех направлениях:

рассматривается построение выборки, анализ частотных таблиц разной размерности, изучение статистических связей между признаками (выбор сравниваемых методов анализа данных, естественно, представлял собой проблему, поскольку в течение XX века, как известно, количество соответствующих подходов неизмеримо выросло). Показано, что социологи прошлого добросовестнее относились к своему делу в том смысле, что они, не отвергая необходимость использования формализованных подходов, с большой осторожностью внедряли их в жизнь, анализируя заложенные в методах модели и сверяя их с собственными представлениями о существе решаемой задачи. Об этом нередко забывают современные социологи, полагая, что нажатие кнопки компьютера решит за них социологическую проблему.

Ключевые слова: методы * эффективность * земская статистика * математические методы * нравственная статистика Цели статьи. В течение последних десятилетий бурно развивались методы анализа данных, произошла компьютеризация процесса сбора и анализа социологической информации. Привело ли это к повышению надежности получаемых выводов, к увеличению их значимости? Однозначного ответа нет. Мы ответили бы положительно, если были бы уверены, что, пользуясь компьютером, социолог не забывает о методологической рефлексии, о необходимости соотносить заложенное в используемых методах понимание изучаемой ситуации с собственными априорными представлениями о ней, со своим понимаем логики исследования1. Но... подобная рефлексия, как нам представляется, в большой мере была присуща социологам прошлого и ослабла в наше время. Кажущаяся легкость получения результатов с помощью Такую рефлексию, вероятно, можно было бы сопоставить с понятием "социологического воображения", введенного в науку Ч. Р. Миллсом [Миллс, 2001], хотя сам учный связывал это понятие с несколько иным явлением - со способностью человека осмысливать связи между личностью и обществом, биографией отдельной личности и историей и т.д.

стр. обращения к современным компьютерным пакетам привела к тому, что у исследователя атрофировалось чувство настороженности по отношению к новым методикам, исчезло желание сопоставить их со своим априорным опытом, представлением о содержательной логике получения нового знания.

Социологи, занимающиеся эмпирическими исследованиями, стали уделять меньше внимания способам получения нового знания, чем это было 100 лет назад. В частности, если в прошлом исследователи пытались критически относиться к применению математических приемов анализа данных, то в настоящее время превалирует механическое, бездумное использование компьютерных технологий. В результате использование метода и когда надо и когда не надо. Естественно, выводы, полученные на основе неадекватного использования метода, стали дискредитировать и применение в социологии математического аппарата, и социологию как таковую.

Иногда отсутствие адекватной рефлексии приводит к прямо противоположному результату. Настороженное отношение исследователя к использованию математического формализма, в том числе компьютерных пакетов, начинает носить гипертрофированный характер. Социолог приходит к выводу, что формализм и социология - вещи несовместимые: изучение смыслов (главная и самая трудная задача социологии) - не дело математики. Отметим, что такой взгляд встречался и среди социологов прошлого (в "докомпьютерной" эпохе). Однако во многом наши предшественники занимали более адекватные позиции по отношению к использованию в своей работе математического языка. И нам представляется, что их взгляды достойны изучения. Они могут показать, как должен рассуждать социолог, не "зашоренный" возможностями современной техники.

Обратимся к сравнительному анализу ситуаций начала XX и начала XXI веков, описав сначала основания сравнения.

Что такое эмпирическое социологическое исследование начала XX в.? Этот вопрос представляется естественным, эмпирической социологии в современном понимании этого слова сто лет назад не существовало. Мы будем считать социологическими статистические исследования, имеющие отношение к изучению того, что сейчас причисляют к социологической проблематике. Собираемая в России статистическая информация в начале прошлого века носила в основном социально-экономический характер (однако ширился и сбор данных по т.н. нравственной статистике2).

Сбор статистической информации осуществлялся разными организациями. Активно действовала тогдашняя оппозиция существующему строю (так, петербургским "Союзом борьбы за освобождение рабочего класса" в конце 1894 г. был издан "Вопросник о положении рабочих на предприятиях"). Оппозиция тщательно анализировала информацию. На базе такого анализа была разработана целая серия книг, статей, листовок для рабочих, сыгравших существенную роль в возникновении в России революционной ситуации, максимально проявившейся в 1905 г.

Собирали данные и призванные к этому государственные служащие (санитарные врачи, фабричные инспектора, организаторы бюджетных обследований). Но собранная ими статистика часто служила лишь некоторым описанием ситуации, глубокого анализа полученных цифр не делалось. Методы сбора информации были самыми примитивными.

Как известно, термин "нравственная статистика" введен в 1833 г. французским ученым и известным парижским адвокатом, знатоком криминальной статистики Андре Герри (1802 - 1867), хотя родилась соответствующая отрасль науки раньше. Отметим, что в знаменитом словаре Брокгауза и Эфрона была опубликована статья "Нравственная статистика", написанная известным статистиком, социологом, математическим статистиком А. А.

Чупровым (1874 - 1926) [Чупров, 1897]. И то, что статью, казалось бы, социологического плана пишет человек с профессиональным математическим образованием (а А. А. Чупров обладал таковым), не случайно. Изучение нравственной статистики не мыслилось без использования статистического аппарата и теории вероятностей.

Статья получила хороший отзыв Макса Вебера (1864 - 1920) [Давыдов, 1998: 164].

стр. Наиболее значимой и в смысле количества и качества собранного статистического материала, и в смысле серьезности разработки методологии сбора и анализа данных, конечно, была работа земских статистиков. Именно в рамках земской статистики в основном и рождалась методика отечественной эмпирической социологии.

Труд земских статистиков по сбору статистической информации был огромен. Не всегда он был доведен до получения существенных выводов из собранных данных (и до сих пор большая часть земских материалов остается невостребованной, хотя та информация, которая в ней имплицитно содержится, и в наше время имеет не только исторический интерес). Как пишет В. И. Ленин (1870 - 1924) (активно использовавший в своих работах материалы земской статистики), "земская статистика дает громадный и детальнейший материал об экономическом положении крестьянства, но дает в такой форме, что для публики эти исследования пропадают почти бесследно: земско-статистические сборники представляют из себя целые тома таблиц (обыкновенно каждому уезду посвящен отдельный том), одна сводка которых в достаточно крупные и ясные рубрики требует специальных занятий. Необходимость сводки данных земской статистики и обработки их чувствуется уже давно" [Ленин, 1941: 3].

Среди земских статистиков было много ученых, пытавшихся найти способы "выжимания" информации из огромного количества "сырых" данных3. Лидеры движения организовывали статистические подразделения там, где это оказывалось возможным.

Основным "гнездом" методологов явился Статистический отдел Московского юридического общества. Подсекции статистики образовывались на съездах русских естествоиспытателей и врачей. Именно в рамках земской статистики был издан целый ряд работ, посвященных методологии эмпирических исследований. Здесь можно назвать имена таких выдающихся русских ученых, как А. И. Чупров (1842 - 1908)4, его сын А. А.

Чупров5, Ю. Э. Янсон (1835 - 1893), А. А. Кауфман (1864 - 1919), Н. А. Каблуков (1849 1919).

Те проводившиеся в конце XIX - начале XX в. статистические исследования (обследования), которые касались изучения характеристик общества, относимых в наше время к области социологии, мы и рассматриваем как эмпирические социологические исследования.

Основания для сравнения прошлого и настоящего. О каких методах эмпирической социологии, о каких "математических приемах анализа данных" мы будем вести речь?

Можно ли вообще сравнивать ситуации, между которыми 100 лет? Ведь и круг методов, и возможность их использования кардинально изменились. Мы полагаем, тем не менее, что осуществить задуманное сравнение все-таки можно. Ведь речь идет о сравнении не того, какие конкретные методы использовали ученые и пользовались ли они при этом компьютером, а об умении исследователей грамотно применять методы, предлагаемые наукой их времени, оценивать соответствие сути метода смыслу решаемой социологической задачи.

Ниже мы намереваемся рассмотреть в сравнительном ключе методы построения выборки, анализа частотных таблиц, анализа связей между признаками.

Методы построения выборки. Выборка 100 лет назад. Современным социологам практически неизвестно, что Россия с конца XIX в. была новатором в области использования выборки [Блюм, Меспуле, 2008: 233]. Первым выборочным исследованием считается обследование терских казаков, проводившееся с 1876 по 1881 г. [Гурьев, 1921].

В этом и других обследованиях использовалась по сути техника, назы По существу это было то же стремление, которое к концу XX в. породило т.н. data mining.


Он был организатором того самого статистического отдела Московского юридического общества, о котором шла речь выше (А. И. Чупров был профессором юридического факультета Московского университета).

Питирим Александрович Сорокин (1889 - 1968) в своей работе [Сорокин, 1927: 146] высоко оценивает труды А.

А. Чупрова по социальной статистике: "Его "Очерки по теории статистики" (1909) и последующие статьи о математической статистике и количественным методам анализа социальной причинности... были такого уровня, что Королевское общество статистиков Великобритании и несколько других научных обществ избрали его своим почтным членом. Кейнс назвал его работы эпохальными".

стр. ваемая в нашей время гнездовым отбором: отбиралось наиболее типичное поселение, и оно изучалось монографически. "Типичное" поселение выбиралось из однородного района, исследователи пытались избежать ситуации "расчет средней температуры по больнице".

С 1895 по 1925 г. велись активные дискуссии (в частности, на конференциях и съездах земских статистиков) и по методам выбора однородных районов, и по критериям отбора "среднего" поселения, и по условиям возможности обобщения частных результатов. И надо отметить, что несплошное наблюдение в описываемую эпоху рассматривалось не как самостоятельное исследование, а как дополнение к сплошному опросу. Другими словами, сама идея выборки, хотя и возникшая, естественно, вследствие практической невозможности опросить вс население России (и даже одной губернии), довольно трудно принималась русскими учеными, стремившимися к обеспечению надежности получаемых результатов. В этом мы видим добросовестность отечественных исследователей прошлого.

Еще труднее входила в сознание русских статистиков мысль о случайной выборке.

Первые выборки, наводящие на мысль о случайности, были придуманы А. А. Кауфманом в ходе исследований по сельскому хозяйству (в Сибири, с 1887 - 1890 гг., для министерства государственных имуществ). Он осуществлял отбор единиц по жребию, не отказываясь от типичности при отборе селений. Внутри селения проводился механический отбор (процедура случайного отбора первого элемента не осуществлялась).

О добросовестности исследователя говорило, например, то, что для подворной переписи крестьянских хозяйств он выработал довольно своеобразный тип подворной карточки, пополненной рядом основных приходно-расходных вопросов.

"Первое выборочное исследование на основе случая, не в сочетании с выбором обследуемых типичных единиц, было проведено в 1896 г. А. В. Пешехоновым6 (1867 1933) в Козельском районе Калужской губернии" [Блюм и Меспуле, 2000: 236]. Поскольку исследователь не имел данных предварительно проведенного сплошного опроса, у него не было возможности сделать так, как действовали статистики до него: выбрать однородные районы и в них - типичные объекты. Хозяйства выбирались механическим способом из общего списка хозяйств: 1, 11, 21, 31... Пешехонов отмечал, что такой способ позволил дать гарантию типичности отобранных хозяйств [Пешехонов, 1898]. Следующим шагом в развитии представлений о выборке послужило понятие репрезентативности. Как утверждается [Блюм и Меспуле, 2008: 236 - 237], оно было выдвинуто на одном из съездов статистиков Московского юридического общества. Далее в течение нескольких лет земскими статистиками использовались всевозможные комбинации типического и случайного отбора для исследования лиц, домашних хозяйств, деревень. Выбор типичных объектов опирался на результаты сплошной переписи 1880 г. Примеров можно приводить много. Ограничимся сказанным.

Как мы уже отмечали, в начале XX в. в российскую земскую статистику стали проникать идеи теории вероятностей математической статистики. Они сыграли огромную роль в решении вопросов, связанных с теоретическим обоснованием некоторых эффективных способов построения выборки. Академическая математика смыкалась с практикой. Здесь активнейшую роль играл А. А. Чупров. В 1900 г. он выступил на XI съезде естествоиспытателей и врачей с докладом о случайной выборке, в 1910 - на XII съезде7 с более развернутым докладом примерно на ту же тему, затронув воп Пешехонов А. В. - русский экономист, земский статистик, журналист, политический деятель, министр продовольствия во Временном правительстве (1917). Был неоднократно арестован царским правительством за свою политическую деятельность.

Чтобы стало понятно, почему между XI и XII съездами прошло так много времени (1900 и 1912 годы, соответственно), и для характеристики обстановки в стране, приведем цитату из письма известного русского писателя Д. Н. Мамина-Сибиряка к матери от 11 января 1904 г.: "Последняя наша новость: закрытие технического съезда. Съехались со всех концов России техники, чтобы поговорить о своих технических делах, устроили свою выставку, а начальству не понравилось, - оно закрыло съезд в самом начале, да и выставку по пути. "Ступайте, мол, стр. росы о стратифицированной выборке, отмечая, однако, что многие касающиеся ее теоретические вопросы остаются не решенными [Чупров, 1960]. В дальнейших своих работах А. А. Чупров создал строгую теорию стратифицированной выборки, активно использующейся и в наше время (иногда забывают, что именно Чупров был автором соответствующей идеи). Нам важно отметить, что работа Чупрова как бы соединила идею случайной выборки (реализация которой дат возможность оценивать качество выборки и обобщать результаты выборки на генеральную совокупность) с идеей типологической выборки (реализация которой позволяет избежать ошибок в представлении о генеральной совокупности). Добросовестность русских статистиков, аккумулировавшись в трудах математического статистика, породила своеобразное решение проблемы построения выборочной совокупности8.

Во время Первой мировой войны и сразу после нее именно в России наиболее интенсивным образом велась работа в области выборочного исследования, говорится в [Zarkovitch, 1956: 336 - 338]. Октябрьская революция не только не прервала развитие соответствующих методических инноваций, но, напротив, способствовала их развитию [Блюм, Меспуле, 2008: 433].

Выборка в наше время. Конечно, в современной России практически каждый социолог знает, что в идеале ему надо бы получить случайную выборку, знает о существовании датчика случайных чисел. Но пытается строить именно случайную выборку отнюдь не потому, что хорошо понимает, зачем это ему надо (а надо, как известно, для того, чтобы делать вероятностные обобщения результатов, полученных для выборки, на генеральную совокупность, о способах такого обобщения - методах построения доверительных интервалов и проверки статистических гипотез - говорит математическая статистика).

Однако нам неоднократно приходилось убеждаться в том, что полного понимания у большинства социологов тут нет, необходимость построения случайной выборки выступает как некая аксиома, не требующая доказательств. А ведь тут есть в чем сомневаться, ведь само понятие "генеральной совокупности" во многих исследованиях является весьма туманным. И ни разу нам не встретился социолог, у которого возникло бы тревожное сомнение: а вдруг случайная выборка окажется нерепрезентативной. Настрой начала века пропал. Исследователи бездумно следуют по общепринятому пути. Более того, если возникает ситуация, когда обеспечение случайности выборки оказывается заведомо невозможным (что нередко бывает, например, в онлайн-исследованиях), то это воспринимается как недостаток исследования, хотя нечеткость представлений о генеральной совокупности зачастую заставляет сомневаться в необходимости обеспечения случайности. Иногда социологи пользуются и стратификационной выборкой.

Но это делается редко. Здесь, конечно, естественно было бы ожидать появления работ социологов, посвященных выбору того, каким образом в той или иной конкретной ситуации надо строить страты. Вспомним, это имело место в прошлом. Сейчас этого нет.

Также настораживает, что в имеющихся публикациях при описании эмпирических исследований редко обсуждается способ построения выборки (в лучшем случае говорится только о е объеме). Подобное снижение у социолога "чувства качества" того, что он делает, имеет и еще одну негативную сторону. Ни одно методическое положение не может быть абсолютно истинно. С трудом пробивая себе дорогу в один период развития науки, оно далее может стать общепризнанным. Однако при более глубоком изучении общества (мы говорим про социологию, хотя то же, вероятно, можно принять для любой науки) вполне может оказаться, что для каких-то конкретных ситуаций это положение неприемлемо. Именно это в какой-то мере происходит сей ребята, домой, и не балуйтесь". Очень даже трогательно вышло. Съезд врачей пока еще не уничтожен, но ждут уничтожения. В первых числах прикрыли навсегда новую газету "Русская земля", которая просуществовала ровно четыре дня... Это называется по-турецки свободой слова..." [Мамин-Сибиряк, 1955: 670].

Примерно в то же время рождались идеи выборки в Норвегии и США;

о сравнении положения дел в области разработки методов выборки для этих стран и России см. подборку статей в [Science in Context, 2002].

стр. час с вероятностным пониманием выборки9. Налицо отрицание отрицания: в начале XX в.

исследователи с трудом воспринимали саму идею случайности выборки, потом безоговорочно приняли е, а сейчас с трудом воспринимают идею отказа от не. Но подобное следование знаменитому закону диалектики может быть плодотворным только при добросовестном прохождении всех трех его этапов: отрицание случайной выборки, затем принятие е и, наконец, отрицание на более высоком уровне. Если согласиться с тем, что второй этап остался по сути непонятным социологу (часто как бы автоматически стремящемуся к случайной выборке, следуя своего рода "моде"), то говорить о творческом восприятии третьего этапа вряд ли будет возможно. А это чревато некорректностью получаемых результатов.

Методы анализа частотных таблиц. Анализ многомерных (в частности, одномерных) частотных таблиц является для социолога основным способом получения нового знания.

Проследим, какие изменения произошли в методах такого анализа за последние 100 лет.

В период конца XIX - начала XX века изучение частотных таблиц происходило с впечатляющей виртуозностью. Пробовались сочетания разных признаков, разные разбиения совокупностей значений этих признаков на интервалы, сравнивались распределения одних и тех же признаков в разных условиях, выдвигались и тщательно проверялись гипотезы о причинах сходства или несходства таких распределений и т.д.

Одни и те же начальные данные, будучи по-разному скомбинированными, зачастую приводили разных исследователей к разным результатам.

Рассмотрим для примера работу В. Е. Постникова (1844 - 1908)10 [Постников, 1891], посвященную анализу крестьянского хозяйства на основании земско-статистических исследований Таврической, Херсонской и Екатеринославской губерний 1881 - 1891 гг., личных наблюдениях автора, произведенных им отчасти по долгу службы, отчасти со специальной целью изучения крестьянского хозяйства в 1887 - 1890 гг. Им сформировано много частотных таблиц, включающих количество посевных площадей в крестьянских семействах, членов семьи, работников в одном хозяйстве (в том числе наймитов), членов семьи, ушедших в батраки в другие хозяйства, доля арендованной пашни, количество скотины (отдельно лошадей и волов), сельскохозяйственных орудий (по видам орудий, перевозочных и пахотных). Подсчитывается, сколько скотины приходится на один крестьянский двор, и сколько - на 100 десятин пашни и т.д. и т.п. Все данные представлены отдельно по уездам рассматриваемых губерний. Постников получил массу интересных выводов Например, по его мнению, "земская статистика с неоспоримой ясностью показывает, что чем более размер крестьянского хозяйства, тем менее на данную площадь пахотной земли содержится инвентаря, рабочих людей и рабочего скота" [Постников, 1891 : 162]. Далее говорится, что то же наблюдалось, по данным земской статистики, и в других губерниях.

"Таким образом, явление это...принимает вид закона, получающего большое экономическое значение, так как этим законом в значительной мере уничтожается экономический смысл мелкого земледельческого хозяйства" (с. 313), объясняя тем самым массовое разорение крестьян - владельцев мелких участков земли и переход их в разряд батраков. Ленин на базе тех же частотных таблиц существенно углубил некоторые положения Постникова. Например, он отметил, что последнее замечание Постникова несколько преждевременно: чтобы доказать неизбежность вытеснения мелких хозяйств крупными, недостаточно установить большую выгодность последних (большую дешевизну продукта);

необходимо еще установить преобладание денежного (точнее:

товарного) хозяйства над натуральным, потому что при натуральном хозяйстве, когда продукт идт на собственное потребление произво Более подробно мы попытались описать наше видение ситуации в работе [Толстова, 2012].

В. Е. Постников - русский экономист, агроном, служивший чиновником по устройству казенных земель в Таврической губернии. Его творчество высоко ценил В. И. Ленин, писавший о том, что цитируемая нами работа Постникова должна быть поставлена на первое место в литературе о крестьянском разложении. Ссылки на работу Постникова мы заимствуем из работы [Ленин, 1941].

стр. дителя, а не на рынок, дешевый продукт не встретится с дорогим на рынке, а потому и не в состоянии будет его вытеснить. И далее Ленин выделяет ситуации с денежным и натуральным хозяйством, углубляя полученные Постниковым выводы. И вс - только на основе анализа частотных таблиц.

Некоторые теоретические аспекты, связанные с анализом частотных таблиц, были раскрыты в [Чупров, 1904]. Автор опирался на достижения теории вероятностей и зарождающейся математической статистики. Горячо агитировал за использование этих наук в статистических исследованиях.

Переходим к нашему времени. В течение XX в. родились мощные математические методы анализа данных, реализованные в многочисленных компьютерных пакетах. В них включены такие методы анализа многомерных частотных таблиц, которые в определенной мере можно считать формализацией приемов, использовавшихся социологами прошлого на интуитивном уровне. Сюда входят, например, многие приемы тщательного отбора признаков, определяющих то или иное рассматриваемое явление (в качестве примера можно привести разные варианты методов пошаговой регрессии, реализованные в пакете SPSS);

алгоритмы поиска тех сочетаний признаков, которые в наибольшей степени детерминируют это явление;

упомянутые сочетания называются взаимодействиями (эти алгоритмы в совокупности обычно называют алгоритмами построения деревьев решений;

примером может служить, алгоритм CHAID из того же пакета буква "I" из приведнной аббревиатуры означает "interaction");

сюда же можно отнести логлинейный анализ (содержится, например, в том же SPSS). С начала XX в. активно развивались и методы измерения, в рамках которых был разработан, например, ряд способов разбиения диапазона изменения признаков на интервалы.

Часто ли социологи используют упомянутые методы? Часто ли они тщательно анализируют, насколько соответствующие алгоритмы отвечают их представлениям о смысле решаемой задачи? К сожалению, мы вынуждены отрицательно ответить на оба вопроса.

Социологов, принципиально отказывающихся от упомянутых методов на базе обоснования того, что заложенные в них модели не отвечают требованиям исследователя (и заменяющих эти методы какими-то другими, возможно полуинтутивными, типа тех, которые использовали социологи прошлого), мы тоже не видим (во всяком случае, в более или менее заметных масштабах).

Использование математико-статистических методов для анализа связей между переменными. Социологи конца XIX - начала XX в. пытались увидеть содержательные возможности использования только зарождающегося в то время аппарата математической статистики, условия его применимости (это не была математическая статистика в современном смысле этого слова;

речь шла о только что появившихся, относительно простых коэффициентах измерения связей между переменными). Математические методы воспринимались критически.

Приведем пример того, как известный земский статистик А. А. Кауфман, не будучи математиком, смог дать совет авторам-разработчикам некоторых коэффициентов связи.

Прежде всего подчеркнем, что этот ученый понимал необходимость использования в социологии теории вероятностей, писал, что для статистика [Макаров, 1921] "наибольшее значение имеет теоретическое обоснование статистического метода, которое давало бы правильное представление о значении и смысле статистического числа и статистического закона, обоснование, возможное лишь в связи с основными положениями теории вероятностей".

Коротко об интересующем нас эпизоде можно сказать следующее (описываем его по словам самого А. А. Кауфмана [Кауфман, 1916]). Он опубликовал статью, в которой раскритиковал некоторые предложенные математической статистикой коэффициенты связи, показал, что они не применимы в определенных ситуациях [Кауфман, 1914 - 1915].

В ответ он получил критические замечания от трех "представителей стр. математического направления в статистике" - А. В. Леонтовича, Р. М. Орженцкого11 и И.

А. Сабанеева. Но если Леонтович и Сабанеев возразили против соображений Кауфмана, то Орженцкий согласился со многими высказываниями земского статистика. Он отметил, что проблема мало разработана и профессионально разобрал типы случаев, где коэффициент корреляции дает и не дает правильного представления о характере зависимости. Единственно, что Орженцкий "поставил в упрк" Кауфману, - это "точку зрения, которая не может дать правильного решения, благодаря нецелесообразному противопоставлению "элементарных" приемов математическим" (об этом можно прочесть в [Кауфман, 1916).] Здесь имеет смысл вспомнить некоторые имеющие отношение к делу обстоятельства. В начале XX в. среди статистиков существовало два течения. А. А. Чупров называл их статистиками-математиками и статистиками-нематематиками. Первые активно использовали достижения математической статистики, вторые - принципиально от них отказывались, пользуясь для анализа данных некоторыми интуитивными соображениями.

Скажем, вместо начинавшего использоваться в практических исследованиях известного коэффициента корреляции Пирсона статистики-нематематики предлагали применять определенные содержательные рассуждения ("элементарные приемы"), по существу повторявшие те, которые привели самого Пирсона к формуле коэффициента, получившего позже его имя12. А. А. Чупров активно боролся против такого "интуитивизма", говоря, что незачем тратить время на то, что уже пройдено наукой и что можно коротко выразить единой формулой, и призывал социологов не бояться формул, а, напротив, считать их четким и кратким выражением здравого смысла (заметим, что А. А.

Чупров подробно обосновывает свои соображения, описывая, в частности, упомянутые "элементарные приемы"), содержательных представлений об изучаемой связи.

Интуитивные подходы к анализу данных использовал и А. А. Кауфман. И именно это ставит ему в упрек Р. М. Орженцкий, фактически следуя в критике "элементарных приемов" А. А. Чупрову. Другими словами, Орженцкий выступил с теми же идеями, что и А. А. Чупров. Кауфман не заметил, что он прокладывает дорогу в сторону формирования столь строгих представлений о связи, которые имеют право называться математическими.

А Орженцкий совершенно справедливо отметил, что наработки Кауфмана - это почва для работы математика. Только при учете "элементарных" приемов, точнее, при анализе того, какую содержательную суть они отражают, математика может сыграть свою гносеологическую роль13.



Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 8 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.