авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 8 |

«Содержание РОССИЙСКАЯ СОЦИОЛОГИЯ В ПОИСКАХ СВОЕЙ ИДЕНТИЧНОСТИ Автор: В. В. РАДАЕВ....................... 2 О СТРАТЕГИИ РАЗВИТИЯ СИСТЕМЫ АТТЕСТАЦИИ КАДРОВ В РОССИИ Автор: В. Ф. ЛЕВИЧЕВА ...»

-- [ Страница 5 ] --

Holbrook A.L., Krosnick J.A. (b) Measuring voter turnout by using the randomized response technique: Evidence calling into question the method's validity // Public Opinion Quarterly.

2010. Vol. 74. N 2. P. 328 - 343.

Hox J., Lensvelt-Mulders G. Randomized response analysis in Mplus II Structural Equation Modeling. 2004. Vol. 11. N 4. P. 615 - 620.

Imai K. Multivariate regression analysis for the item count technique // Journal of the American Statistical Association. 2011. Vol. 106. N494. P. 407 - 416.

Jann B. Plagiarism in student papers: Prevalence estimation using special techniques for sensitive question (presentation). Venice International University. November 30, 2009 [online].

URL: http://www.ls4.soziologie.unimuenchen.de/downloads/venice09/jann_viu09.pdf (дата обращения 12.09.2012).

Janus A.L. The influence of social desirability pressures on expressed immigration attitudes // Social Science Quarterly. 2010. Vol. 91. N 4. P. 928 - 946.

Karlan D., Zinman J. A Methodological note on using loan application and survey data to measure poverty and loan uses of microcredit clients. 2010 [online]. URL: http://www.dart mouth.edu/~jzinman/Papers/Measurement Paper_29jan2010. pdf (дата обращения 4.10.2011).

Karlan D.S., Zinman J. List randomization for sensitive behavior: An application for measuring use of loan proceeds //Journal of Development Economics. 2012. Vol. 98. N 1. P.71 - [online]. URL:

http://econpapers.repec.org/article/eeedeveco/v_3a983ay_3a2012_3ai_3a1_3ap_3a71 - 75.htm (дата обращения 12.09.2012). La Brie J.W., Earleywine M. Sexual risk behaviors and alcohol:

Higher base rates revealed using the unmatched-count technique // Journal of Sex Research.

2000. Vol. 37. N 3. P. 321 - 326.

стр. Lara D., Garcia S.G., Ellertson Ch. et al. The measure of induced abortion levels in Mexico using random response technique // Sociological Methods and Research. 2006. Vol. 35. N 2. P.

279 - 301.

Miller J.D. A New Survey Technique for Studying Deviant Behavior. Ph.D. thesis, Washington, D.C.: The George Washington University, 1984.

Miller J.D., Harrel A.V., Cisin I.A. A new technique for surveying deviant behavior: Item-count estimates of marijuana, cocaine, and heroin // Paper presented at the Annual Meeting of the American Association for Public Opinion Research. St. Petersburg, FL, 1986.

Peeters C.F.W., Lensvelt-Mulders G.J.L.M., Lasthuizen K. A note on a simple and practical randomized response framework for eliciting sensitive dichotomous and quantitative information // Sociological Methods and Research. 2010. Vol. 39. N 2. P. 283 - 296.

Petrdczi A., Nepusz T., Cross P. et al. New non-randomised model to assess the prevalence of discriminating behaviour: A pilot study on mephedrone // Substance Abuse Treatment, Prevention, and Policy. 2011. Vol. 6. Art. N20. P. 2 - 18 [online]. URL:

pttp://www.substanceabuse-policy.com/ content/6/1/20 (дата обращения 19.09.2012).

Rayburn N.R., Earleywine M., Davison G.C. Base rates of hate crime victimization among college students // Journal of Interpersonal Violence. 2003. Vol. 18. N 10. P. 1209 - 1221.

Schhjver A.De. Sample survey on sensitive topics: Investigating respondents' understanding and trust in alternative versions of the randomized response technique // Journal of Research Practice. 2012. Vol. 8. N 1. Article M1 [online]. URL:

http://jrp.icaap.org/index.php/jrp/article/view/277/250 (дата обращения 13.09.2012).

Streb M.J., Burrell B., Frederick B., Genovese M.A. Social desirability effects and support for a female American president // Public Opinion Quarterly. 2008. Vol. 72. N 1. P. 76 - 89.

Tsuchiya T., Hirai Y. Elaborate item count questioning: Why do people underreport in item count responses? // Survey Research Methods. 2010. Vol. 4. N 3. P. 139 - 149.

Tsuchiya T., Hirai Y., Ono S. A study of the properties of the item count technique // Public Opinion Quarterly. 2007. Vol. 71. N 2. P. 253 - 272.

Walsh J.A., Braithwaite J. Self-reported alcohol consumption and sexual behavior in males and females: Using the unmatched-count technique to examine reporting practices of socially sensitive subjects in a sample of university students // Journal of Alcohol & Drug Education.

2008, August [online]. URL: pttp://findarticles.com/p/articles/mi_go2545/is_2_52/ai_n294589 98/?tag=content;

coh (дата обращения 12.09.2012).

Warner S.L. Randomized response: A survey technique for eliminating evasive answer bias // Journal of the American Statistical Association. 1965. Vol. 60. N 309. P. 63 - 69.

Wimbush J.C., Dalton D.R. Base rate for employee theft: Convergence of multiple methods // Journal of Applied Psychology. 1997. Vol. 82. N 5. P. 756 - 763.

стр. ОЦЕНКА СОЦИАЛЬНОЙ СИТУАЦИИ В МОНОГОРОДЕ И Заглавие статьи ПЕРСПЕКТИВЫ ЕГО РЕФОРМИРОВАНИЯ Автор(ы) И. В. ЦВЕТКОВА Источник Социологические исследования, № 7, Июль 2013, C. 88- Социология управления Рубрика Место издания Москва, Россия Объем 34.5 Kbytes Количество слов Постоянный адрес http://ebiblioteka.ru/browse/doc/ статьи ОЦЕНКА СОЦИАЛЬНОЙ СИТУАЦИИ В МОНОГОРОДЕ И ПЕРСПЕКТИВЫ ЕГО РЕФОРМИРОВАНИЯ Автор: И. В. ЦВЕТКОВА ЦВЕТКОВА Ирина Викторовна - доктор философских наук, профессор Тольяттинского государственного университета (E-mail: aleksandr.kozlov@mail.ru).

Аннотация. Излагаются результаты социологического исследования по изучению социальной ситуации в Тольятти. Жители дают различные оценки статуса моногорода. Эффективность реформ в городе зависит от совместных усилий государственной власти и местного сообщества.

Ключевые слова: социология города * социальные сферы * реформы * экономический кризис Мировой экономический кризис заставил обратить внимание на ряд сложных проблем российских монопрофильных городов и поселков городского типа: безработица, снижение уровня жизни, старение населения, усиление эммиграции местного населения, особенно среди молодежи. Кризис моногородов - это проявление кризиса технократического мышления, воплощенного в существующем способе управления территориями.

В советский период многие города возникли в результате строительства крупных промышленных объектов. В отличие от европейских городов, где объекты создавались в условиях развитой социальной инфраструктуры, в СССР города возникали как жилые районы при заводах и фабриках. Местное население было ничтожно малым, поскольку большинство составляли переселенцы из разных регионов страны.

В 1920-х гг. страна приступила к осуществлению индустриализации и коллективизации, в ходе которой разгорелась дискуссия о социалистическом расселении и принципах урбанистической политики.

Стоя на технократических позициях в духе инженерно-социологических утопий А.

Гастева, оппоненты трактовали систему расселения не как социальный организм, имеющий внутренние закономерности развития, но как некую конструкцию, которую можно спроектировать и воплотить в жизнь вплоть до мельчайших деталей организации производства и быта. Технократизм (который продолжает жить и сегодня) проявлялся в том, что социальная жизнь города всецело детерминировалась проектно-строительной индустрией [Яницкий, 1998: 175 - 189].

В 60-е годы на фоне некоторой либерализации политического режима появляются прикладные исследования, направленные на формирование жилищной и градостроительной политики. В тот период возрождается урбанфутурология, начинается новая волна социологических утопий. Архитектор Г. Градов публикует монографию, реанимирующую идеи 20 - 30 гг. Он предложил жестко дифференцировать социальную ткань города по иерархическому признаку. Эта доктрина была положена в основу государственных проектных нормативов, стала директивной для процессов градоформирования на всей территории страны [Яницкий, 1998: 175 - 189].

стр. В постсоветский период к прежним проблемам российских городов добавился ряд новых, связанных с либерализацией экономических условий. Модель технократического управления городами стала реализовываться на фоне утопической идеи о том, что рыночная экономика способна решить все проблемы, включая социальные. Реформы не увеличили экономическую самостоятельность муниципалитетов, однако снизили социальную ответственность государственной власти за обеспечение условий экономического, социального, культурного функционирования и развития муниципалитетов.

Большинство городов областного подчинения в 1990-е гг. (в период так называемого перехода к рынку) имели слабые стартовые условия для развития. Деятельность градообразующих предприятий, когда-то зависимых от федеральных ведомств, в новых условиях оказалась несостоятельной. Бюджеты городов стали дотационными, собственные источники часто не покрывали даже самые необходимые статьи расходов.

Это приводило к разрушению городской инфраструктуры и ухудшению среды жизнедеятельности [Криничанский, 2008: 68 - 73]. За годы реформ страна потеряла в связи с утратой городского статуса или расселения более 700 небольших городских населенных пунктов.

По разным данным насчитывалось от 315 до 500 моногородов и более 300 монопоселков городского типа. С самого начала реформ 1990-х годов градообразующие промышленные предприятия исчерпали или почти исчерпали свой ресурс: технологии устарели, основные фонды износились физически и морально. Некоторые обанкротились, но большинство держалось "на плаву". Об этом свидетельствует статистика: до кризиса моногорода (все и большие, и небольшие) производили не менее 40% ВВП [Основные принципы... 2011].

Определяя статус моногорода, мы руководствуемся двумя критериями, предложенными Минрегионом РФ: не менее 25% экономически активного населения должно трудиться на градообразующем предприятии или группе предприятий, связанных единым производственно-технологическим процессом;

на долю этого предприятия или предприятий должно приходиться более 50% промышленного производства в отгрузке продукции данного населенного пункта. Эти показатели ориентированы на оценку экономической деятельности предприятий, но не учитывают социальные характеристики городов, такие как численность населения, состав трудовых ресурсов, потенциал собственного развития. Фиксируется стремление сократить количество реально существующих в России монопрофильных населенных пунктов, что воплощается в существующем способе управления территориями.

Возможность выживания средних и малых городов определяется их принадлежностью к категории "прогрессивных". К ним относятся населенные пункты, которые являются спутниками крупных конгломератов;

обладателями уникального потенциала;

города, расположенные на притрассовых территориях, которые смогут перепрофилироваться в агрохолдинги. Они имеют шансы выжить и, соответственно, получить господдержку.

Более остро стоят проблемы "депрессивных" моногородов, которые не вписываются в вышеперечисленные типы [Меры по преодолению... 2012].

Тольятти является одним из крупнейших моногородов, проблемы которого обострились в условиях кризиса. Начиная с 1960-х гг., Тольятти развивался как автомобильная столица СССР, градообразующим предприятием которой стал АвтоВАЗ. Накануне кризиса зависимость экономики города от Авто ВАЗа составляла более 60%. В условиях советской экономики многие социальные учреждения Тольятти существовали за счет бюджетов предприятий.

Модернизация производства лишает учреждения социальной сферы этой поддержки, что негативно отражается на жизни горожан. На современном этапе невозможно вернуться к прежней модели советских городов, которая была реализована в Тольятти, когда город объявлялся всесоюзной стройкой и в рекордные сроки возводился очередной промышленный объект, а развитие социальных и культурных учреждений осуществлялось по остаточному принципу.

С целью изучения отношения жителей к условиям жизни в моногороде в 2012 г.

сотрудниками и студентами секции "Социология" Тольяттинского госуниверситета был проведен опрос жителей города. Было опрошено 996 респондентов в возрасте стр. от 18 до 60 лет. Данные возрастные рамки были выбраны для того, чтобы изучить мнение людей, которые способны к осуществлению трудовой деятельности. На основе квотной пропорциональной выборки опрашивались жители, имеющие постоянную работу.

Критериями для выделения квот служили пол и возраст. Опрос проводился по месту жительства во всех районах города. Такая выборка позволила корректно распространить данные в пределах ошибки репрезентативности ±5% для уровня значимости 0,05 в масштабах г. Тольятти.

В зависимости от типа предприятий, на которых работают респонденты, они представлены следующими социальными группами. Работниками АвтоВАЗа является четверть опрошенных, на других акционерных предприятиях работает 15% участников опроса. Трудятся в государственных (муниципальных) учреждениях - четверть опрошенных;

на частных предприятиях - треть респондентов.

На вопрос "Как статус моногорода влияет на имидж Тольятти", только 14% дали положительный ответ;

28% - "скорее, положительно", полагая, что это заставляет задуматься о перспективах города;

14% считают, что статус моногорода снижает его престиж, а 8% придерживаются отрицательного мнения, полагая, что это формирует негативное отношение к городу;

7% относятся к статусу моногорода нейтрально;

29% затруднились ответить.

Таким образом, более 40% положительно относятся к статусу Тольятти как моногорода.

Это объясняется тем, что статус моногорода дает определенные гарантии стабильности, получения помощи от центра, выживания в условиях модернизации и глобализации.

Переход от технократической модели управления к цивилизационной не может произойти мгновенно. Он связан с формированием институтов гражданского общества, предполагающего создание и реализацию собственных стратегий развития территории.

Среди тех, кто положительно оценивает статус моногорода или оценивает его как нейтральный, больше половины составляют мужчины. Женщины преобладают в группе респондентов, которые связывают понятие "моногород" с негативными тенденциями.

Мнения работников АвтоВАЗа близки к средним показателям по массиву. Участники опроса, работающие на других акционерных предприятиях, чаще склонны к отрицательной оценке статуса моногорода, а работники государственных (муниципальных) предприятий - напротив, на 5% чаще, чем другие, выражают положительное отношение. Среди опрошенных, склонных видеть позитив в статусе Тольятти как моногорода, больше, чем в среднем по массиву, окончивших ВУЗы.

Положительная оценка статуса моногорода чаще распространена среди педагогов, работников культуры, работников здравоохранения и предпринимателей. На уровне среднего по массиву положительное мнение о Тольятти как моногороде распространено среди менеджеров, инженеров, неквалифицированных рабочих, работников правоохранительных органов.

Отрицательное мнение о статусе моногорода выражают менеджеры, квалифицированные рабочие и особенно - работники торговли. На уровне средних показателей по массиву это мнение распространено среди предпринимателей, служащих, инженерно-технических работников.

Нейтральные оценки статуса моногорода распространены среди офисных служащих, работников торговли, водителей, неквалифицированных рабочих. Реже, чем в среднем по массиву, нейтральное отношение к моногороду выражают квалифицированные рабочие, предприниматели, работники сферы обслуживания.

Таким образом, отношение жителей Тольятти к статусу моногорода наглядно демонстрирует его зависимость от социально-профессиональной принадлежности.

Положительное мнение характерно для "новых" социальных слоев гуманитарной интеллигенции и предпринимателей, а отрицательное отношение выражает рабочий класс, работники торговли, представители технической интеллигенции. Вероятно, это связано с традицией советских времен, когда Тольятти был передовым городом технологической культуры и отличался высоким уровнем развития социальной сферы.

Для Тольятти нынешний экономический кризис - закономерный результат реализации технократических проектов советского прошлого. В настоящее время город находится на переломном этапе. В дальнейшем возможны следующие варианты его стр. Таблица Ответы респондентов на вопрос: "Как, по Вашему мнению, изменилась ситуация за последние три года в следующих сферах города Тольятти?" (в % к числу опрошенных) Сферы городской жизни улучшилось не ухудшилось изменилось Строительство и архитектура 28 62 Организация торговли 27 62 Работа спортивных учреждений 24 64 Состояние городского транспорта 23 52 Организация городских 23 63 мероприятий Состояние городских дорог 18 43 Учреждения культуры 18 70 Образование 16 56 Организация занятости 16 65 населения, борьба с безработицей Безопасность горожан, их 12 67 имущества Социальное обеспечение 11 62 Здравоохранение 10 53 Состояние ЖКХ 7 48 Состояние окружающей среды 5 49 (экология) Средние показатели 17 58 развития. Городское сообщество станет заложником очередной "технократической волны". Будут реализовываться проекты, выгодные внешним инвесторам, заинтересованным лишь в извлечении прибыли, это приведет к тому, что городская среда по-прежнему будет развиваться по остаточному принципу.

Оптимистичный вариант связан с тем, что город найдет оптимальную модель развития на основе баланса производственно-технической и социокультурной сферы. Он станет привлекательным не только для иногородних инвесторов, но и для горожан. Условием этого является их активное участие в разработке проектов его развития.

В исследовании была получена информация об оценке горожанами изменений, которые произошли в городе за последние три года, в условиях экономического кризиса и преодоления его последствий.

В результате анализа ответов на вопрос о динамике изменения социальных сфер моногорода были получены следующие распределения (табл. 1).

Четверть опрошенных считает, что положительные изменения произошли в сферах:

строительства и архитектуры, организации торговли, в работе спортивных учреждений, городском транспорте, организации городских мероприятий. Две трети считают, что ситуация не изменилась, а примерно десятая часть - ухудшилась. Четвертая часть считает, что существуют негативные тенденции в сферах образования, социального обеспечения и безопасности граждан, их имущества, тогда как положительные изменения отмечает только десятая часть респондентов.

Хуже всего оценивается состояние ЖКХ и окружающей среды, примерно половина участников опроса отмечают ухудшения в них, только 7 - 5% - улучшения и половина считает, что положение дел не меняется.

В зависимости от средних показателей оценки изменений городской жизни и отношения к профессиональным группам, респондентов можно разделить на три группы (табл. 2).

Чаще отмечают изменения к лучшему предприниматели и работники правоохранительных органов. Умеренными пессимистами являются группы, у которых мнения об улучшении ситуации встречаются на 5 - 8% реже, чем об ухудшении. К ним относятся педагоги, работники культуры, здравоохранения, инженерно-технические специалис стр. Таблица Мнения представителей различных групп профессий о динамике изменений Тольятти (в % к числу опрошенных) Группы профессий улучшилось не ухудшилось изменилось 1. Педагог, работник 18 59 культуры, науки 2. Менеджер 15 59 3. Работник здравоохранения 20 51 (врач, медсестра, фармацевт) 4. Инженер, конструктор, 17 62 программист 5. Предприниматель 19 65 6. Служащий в офисе 17 58 7. Квалифицированный 16 54 рабочий на производстве, в строительстве, на транспорте 8. Работник сферы 21 52 обслуживания 9. Работник торговли ( 15 58 продавец, консультант) 10. Водитель 10 68 11. Неквалифицированный 11 54 рабочий 12. Работник 28 50 правоохранительных органов, охраны В среднем по массиву 17 58 ты, офисные служащие, работники сферы торговли, обслуживания. Пессимистический настрой характеризует участников опроса, которые на 10% и чаще были склонны к признанию ухудшения ситуации, чем к улучшению. В эту группу входят менеджеры, квалифицированные и неквалифицированные рабочие, водители.

Таким образом, оценка изменений, которые происходят в городе, зависит от связи с градообразующими предприятиями. Представители профессиональных групп, которые больше всего пострадали в период экономического кризиса, обращают внимание на негативные тенденции в жизни города. Работники сфер, не связанных с промышленным производством, с большим оптимизмом оценивают изменения последних лет.

Современное состояние моногорода зависит от помощи со стороны областных, федеральных органов власти. Однако важным резервом успешного реформирования моногорода является доверие населения к местной власти, убежденность в том, что она способна действовать в интересах местного сообщества, вступать в эффективный диалог с вышестоящими властными структурами.

Для понимания ситуации в моногороде важную роль играет мнение жителей о балансе полномочий местной и центральной власти. 16% участников опроса считают, что решающая роль принадлежит местной власти, поскольку она выступает инициатором обсуждения проблем города на областном, федеральном уровнях, 29% считают, что роль местной власти является значительной в решении проблем Тольятти. Треть участников опроса убеждена в том, что эта роль незначительна. Таким образом, менее половины респондентов убеждены в том, что настоящими хозяевами города являются представители местной власти. На уровне общественного сознания оценивается зависимость ситуации в городе от решений центральной власти. Больше половины участников опроса, работающих на АвтоВАЗе, подчеркивают значение решений местной власти. Работники частных предприятий, напротив, на 5% чаще отмечают, что от стр. ее решений ничего не зависит. Мнение работников других акционерных предприятий и муниципальных служащих близко к средним показателям по массиву.

В настоящее время в стране отсутствует концепция социально-экономического развития разных категорий поселений, в том числе малых, средних и крупных городов областного подчинения. Региональные программы развития слабо ориентированы на раскрытие потенциала городов. Общим местом стало утверждение, что подавляющая доля имеющегося, не использованного потенциала развития страны (финансового, экономического, демографического, интеллектуального, культурного), сосредоточена в городах [Криничанский, 2008: 68 - 73].

Что касается Тольятти, то в 2010 г. утверждена комплексная программа его социально экономического развития до 2020 г. [Дума... 2012]. Речь идет о двух десятках инвестиционных проектов. В Тольятти планируется создать 134 тыс. новых рабочих мест, из которых 110 тыс. - это временные работы. В то же время 45% участников опроса не информированы о содержании этого документа, 39% - кое-что слышали об этом, и только 16% считают, что они знают о нем достаточно.

Стратегическим приоритетом является создание особой экономической зоны (ОЭЗ) в городе, специализированной на организации производств высокотехнологичных автокомпонентов нового поколения для российских и зарубежных автопроизводителей.

Зависимость города от ОАО "АВТОВАЗ" сегодня составляет 60%, а реализация стратегического плана до 2020 года позволит снизить эту зависимость до 28 - 32%. Можно надеяться, что наличие стратегического плана позволит привлечь в особую экономическую зону якорных инвесторов, крупные компании, минимально связанные с автопромом. Инвесторы должны дать новый импульс в образовании: подготовка специалистов, создание IT-парка, технопарка, изменят структуру занятости, создадут рабочие места для "белых воротничков".

Оценивая перспективы изменения ситуации в Тольятти в связи с созданием особой экономической зоны, респонденты высказали следующие мнения. Треть верит в изменение ситуации к лучшему, другая треть считает, что ситуация существенно не изменится. Пессимизм характерен для 4%, а 28% опрошенных затруднились ответить на вопрос.

Распределения мнений работников АвтоВАЗа близко к средним показателям по массиву.

Участники опроса, работающие на других акционерных предприятиях и на государственных (муниципальных) предприятиях на 5% чаще, чем другие, склонны к оптимистическому прогнозу. Однако среди работников других акционерных предприятий на 5% больше затруднившихся ответить на этот вопрос.

Положительных изменений в связи со строительством ОЭЗ ждут те, кто считает, что представители местной власти способны отстоять интересы территории на высшем уровне.

Респонденты выделяют приоритетные отрасли перспективного развития Тольятти, которые связаны с оценкой его статуса как моногорода. Участники опроса, которые воспринимают его как негативное явление, чаще, чем другие считают, что необходимо развивать образование, культуру, здравоохранение. Интересно, что среди представителей обеих групп примерно одинакова доля тех, кто признает важность автомобилестроения.

Реформирование моногородов в настоящее время является приоритетным направлением социальной политики. Закономерным является вопрос относительно способов решения проблем развития, как выбор альтернативы: либо стоит открыть абсолютную рыночную экономику, обанкротить неконкурентные предприятия и впустить иностранных инвесторов, либо контролировать все аспекты экономической и социальной деятельности моногородов из федерального центра [Рафальсон: 2011].

Министерство регионального развития рассматривает реформирование Тольятти как пилотный проект, реализация которого позволит создать механизмы преобразования других моногородов. Это приводит к выводу о том, что продолжают действовать прежние технократические модели, не учитывающие специфику конкретных городских поселений.

Максимум, что можно разработать на федеральном уровне, это 10 - 15 моделей, которые должны в дальнейшем приспосабливаться к ситуации в конкретном городе. Между тем, каждый из 450 проблемных моногородов потребует отдельной стр. программы оздоровления [Сусаров А.: 2012]. Современное состояние управления малыми и средними российскими городами можно рассматривать как прямое следствие технократической модели государственной власти, которая была эффективной на этапе индустриализации, однако в дальнейшем породила ряд острых проблем. Эффективное решение проблем моногородов невозможно без повышения эффективности муниципального самоуправления и активизации городского сообщества.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ Дума городского округа Тольятти. Решение N 335 от 07.07.2010 года о стратегическом плане развития городского округа Тольятти до 2020 года. Приложение 1. URL:

www.tgl.ru/files/upload/StrategyPlan-07.07.10.pdf (дата обращения: 22.06.2012).

Концепция "Федеральной целевой программы экономического и социального развития малых и средних городов Российской Федерации на 2009 - 2012 годы и до 2017 года" (проект). URL: www.smgrf.ru/malerials/art (дата обращения: 11.12.2011).

Криничанский К. В. Российский город в условиях социально-экономической трансформации // Социол. исслед. 2008. N 10.

Меры по преодолению кризиса малых и средних моногородов и созданию условий для их поступательного развития (Предложения Союза малых городов Российской Федерации).

Москва, 30 марта 2010 года. URL: www.smgrf.ru/materials/art (дата обращения: 16.06.2012).

Рафальсон А. В. Социальное качество жизни моногородов России // Актуальные вопросы экономики и управления: материалы междунар. заоч. науч. конф. Апрель 2011 г. М.:

РИОР, 2011.

Сусаров А. Перспективы монопрофильных городов России: модели и формы социального партнерства и развития. URL: socpolitika.ru (дата обращения: 18.06.2012).

Основные принципы решения проблемы монофункциональных населенных мест (моногородов) (Предложения Союза малых городов Российской Федерации). URL:

smgrf.ru/materials/art (дата обращения: 11.12.2011).

Яницкий О. Социология города // Социология в России / Под ред. В. А. Ядова. М.:

Издательство Института социологии, 1998.

стр. ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ ОРГАНОВ УПРАВЛЕНИЯ И ОБЩЕСТВЕННЫХ Заглавие статьи ОРГАНИЗАЦИЙ В ЯРОСЛАВСКОЙ ОБЛАСТИ:

СОЦИОЛОГИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ Автор(ы) А. В. СОКОЛОВ, ЧЖЕ СУН ХУН Источник Социологические исследования, № 7, Июль 2013, C. 94- Социология управления Рубрика Место издания Москва, Россия Объем 16.9 Kbytes Количество слов Постоянный http://ebiblioteka.ru/browse/doc/ адрес статьи ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ ОРГАНОВ УПРАВЛЕНИЯ И ОБЩЕСТВЕННЫХ ОРГАНИЗАЦИЙ В ЯРОСЛАВСКОЙ ОБЛАСТИ: СОЦИОЛОГИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ Автор: А. В. СОКОЛОВ, ЧЖЕ СУН ХУН СОКОЛОВ Александр Владимирович - кандидат политических наук, доцент кафедры социально-политических теорий Ярославского государственного университета им. П. Г.

Демидова (E-mail: alex8119@mail.ru);

ЧЖЕ СУН ХУН - кандидат политических наук, старший научный сотрудник Корейского института внешней экономической политики, Сеул (E-mail: hufsbart@gmail.com).

Аннотация. В статье приводятся результаты эксперт-опросов сотрудников некоммерческих организаций и представителей государственных и муниципальных органов власти Ярославской области. Авторы дают оценку взаимодействия общественных объединений с субъектами политической и экономической жизни (населением, органами управления, СМИ, бизнесом).

Ключевые слова: общественные объединения * некоммерческие организации * взаимодействие стр. В условиях формирования гражданского общества приобретает важное значение практическая реализация новых форм взаимодействия некоммерческих организаций (НКО) и органов местного самоуправления, таких как общественная экспертиза законодательства, публичные слушания, членство в консультативных и общественных советах при органах власти, а также выявление возможностей повышения их эффективности.

Среди исследований, оценивающих взаимодействие власти и объединений граждан можно выделить ежегодный Доклад Общественной палаты РФ о состоянии гражданского общества в России [Доклад о состоянии... 2011], Доклад экспертов Центра стратегических разработок "Общество и власть в условиях политического кризиса" [Общество и власть..., 2012], "Протестное движение в России в конце 2011 - 2012 гг.: истоки, динамика, результаты" [Волков, 2012], "Гражданское общество в модернизирующейся России" [Гражданское общество..., 2011] и др.

Изучение особенностей сотрудничества членов НКО с органами власти проводилось в феврале-апреле 2012 г. научным коллективом под руководством авторов статьи в рамках проекта Ярославской региональной общественной организации "Центр социального партнерства". В двух эксперт-опросах участвовали 85 сотрудников некоммерческих организаций области, представляющих более 50 социально-ориентированных НКО различных направлений деятельности, члены Общественных палат области, муниципальных районов, представители Молодежных советов, а также 51 представитель государственных и муниципальных органов власти - сотрудники профильных структурных подразделений Правительства, областной думы, муниципальных органов власти (исполнительных и представительных).

Опрос проводился по полуформализованным анкетам. Это позволило получить как количественные, так и качественные экспертные оценки состояния взаимодействия органов управления и общественных организаций. 64,7% экспертов отмечают постоянное взаимодействие общественных объединений с населением;

42,4% - с муниципальными структурами, 31,8% - с государственными структурами, 24,7% - с другими НКО. Реже члены НКО взаимодействуют со СМИ - 21,2%, и бизнес-структурами - 17,6%. 14,1% отрицают их взаимодействие с бизнесом.

На отсутствие взаимопонимания с государственными и бизнес-структурами указали соответственно 11 и 9 респондентов. Большинство членов общественных организаций отметили поддержку со стороны властных структур на местном, региональном, федеральных уровнях. Пятая часть опрошенных ощущают давление со стороны власти данных уровней (рис. 1).

Оценка восприятия НКО представителями органов государственного и муниципального управления. Опрос выявил весьма осторожное отношение к НКО со стороны представителей власти. Абсолютное доверие к общественным организациям выразило 19% представителей органов государственного и муниципального управления.

Умеренных положительных оценок придерживается большая часть экспертов - 63%;

сомневаются, но скорее не доверяют деятельности НКО 16% (8 экспертов из 51). В то же время большинство признает необходимость взаимодействия с общественными объединениями - 74%. Сомневаются, но скорее признают необходимость сотрудничества с НКО еще 18%.

45% представителей органов управления в своей деятельности постоянно взаимодействуют с общественными организациями, часто - 29%;

время от времени - 12%.

Каждый десятый редко;

практически не взаимодействуют с НКО 4%. Общественные организации не могут предоставить услуги населению лучше, чем государственные, муниципальные или бизнес-структуры - так считают 31% экспертов. 20% представителей власти считают, что в области существуют организации, способные в рамках социального заказа взять на себя выполнение определенных социальных функций. 16% сомневаются в этом, 8% - что их нет.

стр. Рис. 1. Эффективность взаимодействия организации с разными партнерами или оппонентами (в % к числу опрошенных) Рис. 2. В своей деятельности ощущаете ли Вы поддержку со стороны властных структур?

(в %к числу опрошенных) Исследование позволило определить ряд положительных особенностей взаимодействия органов государственной власти с общественными объединениями.

Именно НКО формирует общественное мнение, информируют власть о проблемах общества изнутри. Так, 39,2% подчеркивали их "понимание реальной ситуации в обществе, выявление проблем", постоянный мониторинг запросов, ожиданий общества;

13,7% высказались за использование НКО-сообщества профессионалов экспертов при принятии решений;

что именно они являются формой народного контроля за деятельностью власти - отметили 7,8%;

являются средством достижения политических целей (7,8% экспертов) в период выборов, "легитимизации власти".

Оценка эффективности форм взаимодействия. Сотрудники общественных объединений отмечают, что в целом в Ярославской области распространены все возможные формы их взаимодействия с властью. Среди них деятельность Общественной палаты (указали 81,3% экспертов), обращения в органы власти - 76,3%, участие в выборах - 73,8%, публичные слушания - 72,5%, членство в консультативных и общественных советах при органах власти (67,5%), гранты и субсидии для НКО (61,3%), молодежный парламент (50%). Менее половины опрошенных знают о существовании общественной экспертизы законодательства (28,8%), социальном заказе (26,3%), стр. Таблица Экспертные оценки эффективности различных форм взаимодействия власти и НКО Общественные Власть объединения Публичные слушания 2,77 3, Общественная экспертиза законодательства 2,8 2, Членство в консультативных и 3,4 3, общественных советах при органах власти Экологическая экспертиза 2,17 2, Социальный заказ 3,6 3, Гранты и субсидии для НКО 4,1 3, Молодежный парламент 3,38 2, Общественная палата 3,78 3, Обращение в органы власти 3,57 3, Выборы 3,69 3, Правотворческая инициатива 3,00 2, * В ходе опроса применялись разные шкалы для оценок. Представители органов государственного и муниципального управления оценивали эффективность форм взаимодействия по 6-балльной шкале 0 до 5 баллов, а представители общественных объединений - по 5-балльной шкале от 1 до 5 баллов.

правотворческой инициативе (21,3%), экологической экспертизе (21,3%). Другие формы единичные упоминания протестных мероприятий;

дискуссии, диалоги, круглые столы, форумы.

Эффективность существующих форм взаимодействия оценивалась и представителями органов государственного и муниципального управления следующим образом: участие в выборах - максимальная оценка;

обращения в органы власти - наиболее популярный ответ - "3";

членство в консультативных и общественных советах при органах власти;

гранты и субсидии для НКО - оценку "5" поставили 29,4% экспертов.

По мнению общественных объединений, наибольшую эффективность демонстрируют гранты и субсидии для НКО. Низкий уровень результатов показала общественная экспертиза законодательства, публичные слушания.

В процессе исследования 56,5% экспертов - членов НКО затруднились ответить на вопрос, какие формы взаимодействия власти и общественных объединений они считают наиболее необходимыми для диалога. Среди названных вариантов - обсуждение с властью проблемных вопросов через проведение круглых столов, форумов. Создание специальных площадок для диалога назвали 27,1%, 3 эксперта предложили создать расширенное правительство, развивать механизм обращений, координационных советов. Эксперты также говорят о необходимости развития электронных площадок (блогов, сайтов органов власти, введение электронного голосования), "обязательного отчета власти о работе перед общественной палатой не реже раза в квартал".

Высказывались предложения, чтобы "гранты и субсидии для НКО предусматривали не только оплату за проделанную работу по тематике, но также затраты на собственно существование организаций";

информирование о конкурсах в СМИ;

антикоррупционные мероприятия;

помощь в подготовке документов.

Предлагается также "наделить правом обязательного исполнения исходящих от Общественной палаты рекомендаций, дать им законодательную инициативу";

регулярно освещать в СМИ ее деятельность";

"организовать прием членами Общественной палаты граждан по нерешенным вопросам";

"создать комитет по работе с жалобами граждан, с правами контроля подобной работы".

стр. Реализация такой формы как обращение в органы власти требует следующих дополнений:

"желательно публиковать отчеты о работе с заявлениями трудящихся, о результатах их выполнения, причинах невыполнения в СМИ, в сети Интернет";

"сократить сроки ответов на письма общественных объединений";

"ввести административную ответственность за ответы не по существу запроса". В консультационные и общественные советы при органах власти: "включить более компетентных членов, имеющих профильное образование или опыт в определенной сфере";

"практиковать публичные отчеты советов";

"расширить представительство общественности в соответствующих советах";

"повышать квалификацию общественных экспертов, их работу на ранней стадии подготовки нормативных актов";

"представлять документы для обсуждения в Интернете и дать возможность их оценки при помощи интернет-голосования";

"проводить специалистами общественных организаций экспертизу проектов принимаемых решений по проблемным вопросам. Шире информировать ход и результаты обсуждения в СМИ".

Проблемное поле во взаимодействии органов власти и НКО. Представители государственных и муниципальных органов управления обращают внимание на существование проблем, связанных с реализацией взаимодействия органов власти и НКО таких как: отсутствие понимания развития гражданского общества и каждой отдельной общественной организации как его части (3,9%);

"отсутствие "корпоративного" духа среди НКО", "неоднородность общественных объединений и наличие у них различных целей (не все общественные организации одинаково полезны)";

экспертное сообщество (отмечает каждый пятый) не обладает нужной квалификацией для формирования объективного мнения;

"не всегда адекватно вмешивается в деятельность органов власти".

Отсутствует механизм контроля над расходованием бюджетных средств, не сформирован прозрачный механизм конкурсных процедур;

взаимодействие бюрократии идет сверху вниз и только с руководителями НКО, госорганы громоздки по своей структуре, на сложности в финансировании проектов указали 5,9% опрошенных.

В целом, результаты исследования говорят об информационной закрытости органов государственного и муниципального управления во взаимодействии с общественными объединениями на этапе вовлечения их в процесс принятия решений;

об отсутствии контроля за выделенными средствами, в т.ч. на проекты, реализуемые НКО.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ Волков Д. Протестное движение в России в конце 2011 - 2012 гг.: истоки, динамика, результаты // Аналитический Центр Юрия Левады. URL:

http://www.levada.ru/books/protestnoe-dvizhenie-v-rossii-v-kontse-2011-2012-gg (дата обращения: 10.10.2012).

Гражданское общество в модернизирующейся России [Электронный ресурс]:

аналитический доклад Центра исследований гражданского общества и некоммерческого сектора Национального исследовательского университета "Высшая школа экономики" по итогам реализации проекта "Индекс гражданского общества CIVICUS7 Л. И. Якобсон, И.

В. Мерсиянова, О. Н. Кононыхина и др. Электрон.текст. дан. (2,6 Мб). М.: НИУ ВШЭ, 2011. ISBN 978 - 5-7598 - 0905 - 0.

Доклад о состоянии гражданского общества в Российской Федерации за 2011 год. URL:

www.oprf. ru/files/dok2012/dokladOPRF2011.pdf (дата обращения: 10.10.2012).

Общество и власть в условиях политического кризиса: доклад экспертов "Центра стратегических разработок" Комитету гражданских инициатив. URL: http://csr.ru/2009-04 23-10-40-41/365-2012-05-23-10-54-10 (дата обращения: 10.10.2012).

стр. КОНЦЕПЦИЯ СТРОИТЕЛЬСТВА МЕСТНОГО СООБЩЕСТВА В Заглавие статьи РАБОТАХ ЗАРУБЕЖНЫХ УЧЕНЫХ Автор(ы) А. Г. ЛЫСКА Источник Социологические исследования, № 7, Июль 2013, C. 99- Социология управления Рубрика Место издания Москва, Россия Объем 21.5 Kbytes Количество слов Постоянный адрес http://ebiblioteka.ru/browse/doc/ статьи КОНЦЕПЦИЯ СТРОИТЕЛЬСТВА МЕСТНОГО СООБЩЕСТВА В РАБОТАХ ЗАРУБЕЖНЫХ УЧЕНЫХ Автор: А. Г. ЛЫСКА ЛЫСКА Алексей Григорьевич - главный специалист отдела информационно аналитической работы Управления внутренней политики и связей с общественностью Харьковской областной администрации (E-mail: alex_lsk@mail.ru).

Аннотация. Исследуются предпосылки формирования местного сообщества.

Проанализированы подходы к строительству сообщества на основе экзогенного и эндогенного типов развития, определены их характерные особенности и методы реализации.

Ключевые слова: местное сообщество * эндогенное развитие * экзогенное развитие * управление * социальный капитал Концепция строительства сообщества в широком значении применяется к разным видам общностей, в т.ч. виртуальным, но в данной статье рассматривается местное сообщество совокупность людей, объединенных устойчивыми формальными и неформальными связями, которые обусловлены совместным проживанием и деятельностью в пределах общей территории. Практики Community building возникли, оформлялись и видоизменялись как реакция на "утрату" местного сообщества, недостаток солидарности, доверия и связей "лицом-к-лицу" в локальных общностях, атомизацию и эксклюзию индивидов, их пассивное отношение к участию в общественной жизни.

В настоящее время концепция строительства сообщества в постсоциалистических странах вообще и в Украине в частности пока не получила своего сколь-нибудь заметного воплощения. В лучшем случае, имеют место попытки реализовать лишь отдельные ее элементы. Такое положение обусловлено не только дефицитом теоретических разработок, но и пассивностью населения, доминированием в обществе настроений иждивенчества и апатии на фоне патерналистских установок;

нежеланием местных сообществ брать на себя ответственность и становиться реальными субъектами. Процессы самоорганизации блокируются скептическими настроениями и сомнениями населения относительно своих возможностей влиять на органы власти, неготовностью защищать свои законные права и интересы даже в случае их нарушения [см.: Українське суспільство..., 2010: 499 - 501];

ситуативная субъектность превалирует над субъектностью устойчивой [Воловодова, Касперович, 2004].

С другой стороны, слепое копирование зарубежных практик и попытки их реализовать на отечественной почве без критического осмысления и соответствующей адаптации вряд ли увенчаются успехом. Это и обуславливает необходимость рассмотрения основных положений концепции строительства местного сообщества, анализа сложившихся форм и методов ее реализации.

Термин Community building уже достаточно длительное время находит свое место в англо американской практике социальных трансформаций. Но содержание и объем этого понятия стали предметом теоретических исследований относительно недавно. Как отмечает один из авторов "Энциклопедии сообщества: от деревни к виртуальному миру" З. Бриггз, сведения о том, когда термин "строительство сообщества" был впервые употреблен и с каким подтекстом, отсутствуют. По его словам, данное словосочетание имеет свои истоки в популярной культуре и общественных делах (public стр. affairs). Лишь начиная с 1990 г. термин "Community building" приобрел более-менее общепринятое содержание и начинает употребляться преимущественно в профессиональных кругах и среди активистов [Briggs, 2003: 247].

Сложность и многоаспектность указанного понятия, разнообразие трактовок цели и методов трансформационных процессов в местных сообществах объясняют отсутствие общепринятой дефиниции или, по крайней мере, более-менее близких подходов к его пониманию среди исследователей. Попытки охватить все разнообразие практик и направлений строительства общества привели к нечетким дефинициям Community building [Bajracharya, Khan, 2010: 473;

Naparstek, Dooley, 1997: 510]. Как отмечает М.

Вейл, "строительство сообщества рассматривается как мероприятия, практики и политики, которые поддерживают и стимулируют позитивные связи между индивидами, группами, организациями, районами, географическими и функциональными общностями" [Weil, 1996: 482]. По мнению К. Бартера, "строительство сообщества - это процесс, а не модель.

Это больше миссия, нежели программа, больше ориентация, нежели техника, больше практики, которые приводятся в действие сообществом, нежели те, которые фокусируются на нем" [Barter, 2001: 262]. Этот термин может быть использован для описания процессов в сообществе, направленных на повышение чувства идентификации и целостности, увеличение социального капитала и борьбу с бедностью [Bajracharya, Khan, 2010: 436].

Среди специфических черт Community building отмечают решение проблем, касающихся публичных интересов (в противоположность частным или бизнес-интересам);

гражданские действия (которые иногда предусматривают привлечение профессионалов и максимально широкое участие общественности);

совокупность взаимоотношений между населением, которые, во-первых, являются самоцелью, и, во-вторых, выступают как средство решения социальных проблем [Briggs, 2003: 247].

А. Блаквелл и Р. Колменар также выделяют принципы строительства сообщества:

увеличение местных возможностей для решения проблем и налаживания отношений между сообществом и другими институтами;

общественное участие в разработке и внедрении политик;

обеспечение равноправных условий для представителей разных рас и этнических групп;

учет контекста более широкого региона;

адаптация программ к местным условиям;

создание механизма подотчетности [Blackwell, Colmenar, 2005].

Иногда строительство сообщества рассматривается как составная часть более широкого понятия "развитие сообщества" (Community development), иногда отмечаются тесные взаимосвязи между развитием, организацией (Community organizing) и строительством сообщества [Briggs, 2003: 247]. Строительство сообщества рассматривается как сочетание разнообразных элементов других концепций, в том числе перечисленных выше [Minkler, 2005], или же - как совокупность альтернативных по отношению к Community development практик [Kretzmann, McKnight, 1993]. В последнем случае строительство сообщества предстает как практическая реализация эндогенного развития в противовес традиционному (экзогенному), предусматривающего вмешательство "внешних" по отношению к местному сообществу субъектов управления, которые идентифицируют важные (на их взгляд) проблемы общности, разрабатывают и реализуют планы для их решения. Как подчеркивает З. Бриггз, термин "строительство сообщества" в США "...часто содержит по крайней мере имплицитную критику более традиционных, экспертно-доминирующих, нисходящих подходов к удовлетворению нужд или решению проблем" [Briggs, 2003: 247].

В рамках традиционного подхода развитие местного сообщества инициируется, обеспечивается, управляется и осуществляется без участия самих членов сообщества, выступающих объектами управленческого воздействия. Помощь предоставляется независимо от потребностей и желаний местного населения, которое рассматривается как реципиент, а не как участник процесса развития. При этом улучшения если и возникают, то носят дискретный, временный характер, усиливают настроения иждивенчества среди членов сообщества, блокируя процессы самоорганизации, побуждают их занять позицию стороннего наблюдателя. Деятельность органов власти в таких стр. сообществах направлена, в первую очередь, на получение и использование внешних ресурсов в виде дотаций, субвенций и т.д. Значительное количество внутренних ресурсов остается не освоенным и даже не инвентаризированным. При традиционном подходе жители рассматриваются как клиенты, требующие специальных учреждений для удовлетворения своих потребностей. Их запросы требуют дополнительного привлечения ресурсов организаций, что приводит лишь к усилению иждивенчества среди местных жителей.

Эндогенное развитие предполагает реализацию стратегии непрерывного улучшения условий жизни усилиями самих членов местного сообщества. Представленный в работах Дж. Кретцманна и Дж. Макнайта подход предполагает переход от "сервис-клиентских" взаимодействий местного сообщества и органов власти к их партнерским отношениям;


акцент делается на широкое участие населения в общественных процессах, в том числе, управлении [Kretzmann, McKnight, 1993]. Это дает возможность членам сообщества проявить свою творческую активность, способствует повышению социального капитала.

Одна из главных целей эндогенного развития - заменить у членов местного сообщества ощущение зависимости на чувство самодостаточности, уверенности в собственных силах и ответственности.

Результаты внедрения проектов по развитию местных сообществ в США, Канаде и Австралии свидетельствуют о том, что именно такой подход создает предпосылки для превращения безынициативных групп населения в субъекты управления, способные самостоятельно или во взаимодействии с другими акторами принимать и реализовывать решения, контролировать их выполнение. В этом случае развитие местного сообщества начинается с мобилизации уже имеющихся, но скрытых (hidden) ресурсов. С помощью технологии составления "карт ресурсов" (asset mapping) осуществляется инвентаризация этих ресурсов, формируются перечни способностей отдельных членов сообщества, активов ассоциаций и учреждений, определяются новые возможности для развития [Kretzmann, McKnight, 1993].

Технологически "карта ресурсов" представляет собой метод визуализации активов сообщества, графическое отображение имеющихся в его распоряжении ресурсов [McCall, 2003:102 - 104]. Для создания таких карт могут применяться как сложное программное обеспечение с использованием геоинформационных технологий (в крупных городах), так и обычные инвентаризационные листы и схематические рисунки (в небольших сельских сообществах).

Важное значение придается нематериальным ресурсам, человеческому и социальному капиталу. Каждый из жителей может заявить о своих способностях, знаниях и умениях, а также реализовать их на благо всего сообщества. В процессе составления карт ресурсов выявляются и каталогизируются возможности и потенции, которые рассматривались в качестве слабых сторон или своеобразного бремени сообщества (например, подростки, люди преклонного возраста, лица с физическими или умственными недостатками, безработные, представители национальных меньшинств и т.д.). Создание таких карт, еще до их полноценного использования, служит катализатором процессов самоорганизации, укрепляет существующие и создает новые социальные связи.

Эффективность применения карт ресурсов в различных странах подтверждается использованием этого метода для мобилизации активов местного сообщества как в целом, так и в отдельных сферах: здравоохранение [Morgan, Ziglio, 2007], обслуживание пожилых людей [Cormac, 2011], доступ к информационным технологиям [Pinkett, 2003] и др.

В западных странах обострение проблем бедности, преступности, беспризорности, неграмотности и т.п. связывается с неспособностью населения влиять на власть.

Поскольку местное сообщество рассматривается как один из главных субъектов и социальное пространство решения этих вопросов, то на строительство сообщества возлагаются большие надежды по преодолению указанных негативных явлений. В управленческих процессах огромное внимание уделяется формам прямого воле стр. изъявления членов сообщества (общественные слушания, общественные комиссии, общественные форумы, рабочие группы, совещательные комитеты, встречи жителей с должностными лицами местного самоуправления и т.д.). Важным становится не делегирование полномочий и передача своего голоса представителю сообщества, а непосредственное участие жителей в принятии решений.

Участие общественности усложняет процедуру их принятия, повышает расходы и увеличивает длительность управленческих процессов с одной стороны, но в значительной мере компенсирует нехватку мониторинговых и контролирующих органов, повышает качество решений, обеспечивает их легитимность. Строительство сообщества ориентируется не только и не столько на результат внедрения соответствующих методов и технологий, но и на сам процесс трансформаций в локальном коллективе. В Community building существенное значение имеет не только факт решения определенной проблемы, но и его способ, социальная цена. Активность членов местного сообщества рассматривается не менее значимой, чем ее результат.

В строительстве сообщества чрезвычайно важным является включение в общественную жизнь максимального количества жителей. Практики индивидуального лидерства, участие лишь отдельных лиц в решении вопросов местного значения обогащаются формами реализации возможностей всех членов местного сообщества. Такой подход раскрывает самоуправленческий потенциал всего населения.

Строительство местного сообщества предусматривает налаживание разнообразных связей между его членами, создание сетей взаимоподдержки и взаимопомощи, обеспечение доступа к информационным ресурсам, формирование каналов распространения информации [Briggs, 2003: 247]. Достижению этой цели способствуют самые различные формальные и неформальные объединения, общества, ассоциации. Несмотря на значительные отличия (статус, количество членов, объем полномочий и т.д.), все они выступают своеобразным промежуточным звеном, опосредуя связи отдельных жителей с другими субъектами. Являясь в сущности "миниобщинами", такие коллективные субъекты представляют интересы своих членов, обеспечивают их интеграцию и включение в жизнь всего местного сообщества. Взаимопомощь членов, их добровольное сотрудничество и ответственность способствуют наращиванию социального капитала, формированию солидарности, преодолению отчуждения и эксклюзии.

Важнейшую роль играют общинные центры (Community centers), функции которых достаточно разнообразны и представлены, например, образовательным, воспитательным, досуговым, реабилитационным, оздоровительным направлениями деятельности [см., например: Marriott, 1997]. В частности, в США, Канаде и странах Европы действуют как специализированные (социальные, оздоровительные, культурные, юридические, семейные, молодежные), так и многоцелевые общинные центры, в которых концентрируется и полно проявляется жизнь местного сообщества.

Действенность и популярность среди населения общинных центров подтверждаются их широким распространением: если, например, в США к 1919 г. общинные центры были учреждены в 107 городах, то уже к 1924 г. центры работали в 240 городах, а в 1930 г.

только в одном Нью-Йорке функционировало около 500 общинных центров, которые регулярно посещали более 4 млн. чел. [Fisher, 1994: 16].

Часто общинные центры работают при церквях, создаются на базе учреждений образования, культуры, здравоохранения, охраны общественного порядка. Являясь своеобразным "пространством коммуникации" членов сообщества и площадкой для налаживания новых связей, центр иногда территориально представлен, например, местом на городской площади, рынке или в парке. Центры стимулируют формирование солидарности и чувства сопричастности жителей к сообществу. Население включается в широкую сеть социальных отношений, что интенсифицирует процессы самоорганизации.

В настоящее время концепция строительства сообщества в западной научной мысли представлена разнообразными подходами к ее сущности, содержанию и фор стр. мам трансформационных процессов. В наиболее обобщенном виде строительство местного сообщества предполагает усиление чувства общности "sense of community", предусматривающее членство (чувство принадлежности, идентификация с другими членами сообщества, личные взносы, эмоциональная безопасность, система общих символов);

влияние (возможность как членов сообщества влиять на всю общность, поскольку это является мотивом для их членства, так и влияние сообщества на отдельных членов, поскольку это формирует целостность сообщества);

интеграцию и удовлетворение потребностей (осуществимость личных желаний индивида благодаря его членству в сообществе);

разделенную эмоциональную связь [McMillan, 1996;

McMillan, Chavis, 1986].

Формируется "пространственная самоидентификация" - осознание членами местного сообщества своей принадлежности к определенной территории;

рост социального капитала путем налаживания горизонтальных связей между членами сообщества, создания разнообразных формальных и неформальных ассоциаций, объединений жителей, повышения уровня доверия членов сообщества друг к другу.

Создаются системы образцов взаимоотношений между членами сообщества и т.д.;

обеспечивается широкое участие населения (преимущественно в формах непосредственного (прямого) волеизъявления) в процессах подготовки, принятия и реализации управленческих решений, а также контроля за их исполнением.

Используются внутренние ресурсы сообщества, максимально реализуются способности, возможности его членов [Kretzmann, McKnight, 1993];

учитываются воздействие внешнего окружения [Blackwell, Colmenar, 2005], партнерские субъект-субъектные отношения как в пределах сообщества, так и между ним и другими акторами, сетевные взаимодействия между различными субъектами, в том числе создание управленческих сетей (governance networks).

В итоге, концепция строительства местного сообщества предусматривает переход сообществ из состояния объектов управления в состояние субъектов управления, их самоактулизацию и самодетерминацию, освобождает от внешней зависимости, создает условия для участия отдельных индивидов в жизни всей общности. Согласно Community building, источник и ресурсы развития размещены не за пределами местного сообщества, а заключены в самом сообществе. Внешний актор способен лишь инициировать и активировать процессы развития.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ Воловодова Е., Касперович А. О социокультурной специфике субъектности территориальной общины: организационный аспект//Социология: теория, методы, маркетинг. 2004. N 1. Ринкявичюс Л., Буткявичене Э. Концепция общности (Gemeinschaft/Community) и ее специфика в виртуальном пространстве // Социол. исслед.


2007. N 7. Українське суспільство 1992 - 2010. Соціологічний моніторинг / За ред. В.

Ворони, М. Шульги. К.: Ін-т соціології НАН України, 2010.

Bajracharya B., Khan S. Evolving Governance Model for Community Building: Collaborative Partnerships in Master Planned Communities // Urban Policy and Research. 2010. Vol. 28. N 4.

Barter K. Building Community: A Conceptual Framework for Child Protection // Child Abuse Review. 2001. Vol. 10.

Blackwell A.G., Colmenar R.A. Principles of Community Building. A Policy Perspective // Minkler M. (ed.) Community Organizing and Community Building for Health (2nd ed.). New Jersey: Rutgers University Press, 2005.

Cormac R. Pulling back from the edge: an asset-based approach to ageing well // Working with Older People. 2011. Vol. 15. N3.

Fisher R. Let the People Decide. Neighborhood Organizing in America. New York: Twayne Publishers, 1994.

Follett M.P. The New State - Group Organization, the Solution for Popular Government. New York: Longman, Green and Co., 1918.

Briggs X. de S. Community building // Christensen K., Levinson D. (eds.) Encyclopedia of Community: From the Village to the Virtual World. Thousand Oaks, CA: Sage Publications, 2003. Vol. 1.

стр. Kretzmann J.P., McKnight J.L. Building Communities from the Inside Out: A Path Toward Finding and Mobilizing a Community's Assets. Evanston: Center for Urban Affairs and Policy Research, Northwestern University, 1993.

Marriott P. Forgotten resources?: The role of Community Buildings in Strengthening Local Communities. York: Joseph Rowntree, 1997.

McCall T. Institutional Design for Community Economic Development Models: Issues of Opportunity and Capacity // Community Development Journal. 2003. Vol. 38. N 2.

McMillan D.W. Sense of Community // Journal of Community Psychology. 1996. Vol. 24. N 4.

McMillan D.W. Chavis D.M. Sense of Community: A Definition and Theory // Journal of Community Psychology. 1986. Vol. 14. N 1.

Morgan A, Ziglio E. Revitalising the evidence base for public health: an assets model // Promotion & Education. Supplement. 2007. N 2.

Naparstek A.J., Dooley D. Countering Urban Disinvestment through Community-Building Initiatives // Social Work. 1997. Vol. 42. N 5.

Pinkett R. Community Technology and Community Building: Early Results from the Creating Community Connections Project // The Information Society. 2003. Vol. 19.

Weil M.O. Community Building: Building Community Practice // Social Work. 1996. Vol. 41. N 5.

Wollmann H. The Fall and Rise of the Local Community: A Comparative and Historical Perspective // Urban Studies. 2006. Vol. 43. N 8.

стр. Заглавие статьи СЕЛЬСКАЯ ВЛАСТЬ 20 ЛЕТ СПУСТЯ Автор(ы) Г. П. ЗИНЧЕНКО Источник Социологические исследования, № 7, Июль 2013, C. 104- Социология управления Рубрика Место издания Москва, Россия Объем 22.2 Kbytes Количество слов Постоянный адрес статьи http://ebiblioteka.ru/browse/doc/ СЕЛЬСКАЯ ВЛАСТЬ 20 ЛЕТ СПУСТЯ Автор: Г. П. ЗИНЧЕНКО ЗИНЧЕНКО Геннадий Петрович - доктор философских наук, профессор, заведующий кафедрой социологии Южно-Российского института - филиала РАНХиГС, Заслуженный деятель науки РФ (E-mail: gennadij-zinchenko@yandex.ru).

Аннотация. Статья посвящена становлению местного самоуправления на селе, отношению к нему граждан (на примере Ростовской области).

Ключевые слова: муниципальное образование * поселенческое сообщество * местное самоуправление * социальное участие * диалог * доверие Местное самоуправление в Российской Федерации создано на основе административно территориального деления СССР. Сельская власть формировалась на территории бывших сельсоветов, которые возникали на базе совхозов и колхозов с центральными усадьбами и отделениями.

В предреформенный период значительная часть россиян была заинтересована в возрождении Советов, особенно на селе, как негосударственных форм публичного администрирования. Однако местная власть стала огосударствляться. Исследования, проведенные автором в Ростовской области показали, что сельская администрация фактически становилась низовым органом государственной власти с ограниченными возможностями оказания услуг населению. По мнению опрошенных глав сельских администраций, они были полностью включены в вертикаль исполнительной власти и выполняли волю начальства.

Что изменилось с тех пор? Ответ на этот вопрос дают материалы социологического исследования, в ходе которого опрошено 1150 респондентов в 50 сельских поселениях Ростовской области в 2011 г. Для сравнения также было изучено мнение сельского населения Белгородской, Нижегородской, Челябинской областей, Ставро стр. польского края и Республики Коми. В 2012 г. по вопросам совершенствования местного самоуправления собраны предложения 2968 экспертов.

В результате введения закона N 131 ФЗ число муниципальных образований Ростовской области возросло с 55 до 463. В их составе 390 сельских поселений (84,2%). Осуществлен переход к двухуровневой модели местного самоуправления, предусматривающей создание муниципалитетов не только в отдельных поселениях, но и в границах административных районов и округов. Данное нововведение привело фактически к ликвидации местного самоуправления.

Законодатель жестко, до мельчайших подробностей определяет муниципальное образование как искусственно "нарезанную" населенную территорию, а не общину в естественном состоянии, т.е. территориально-поселенческое сообщество. Однако в основе организации местной власти всегда находились понятия "поселение" и "община".

Поселение всегда существовало в форме общины, имеющей свои интересы, ценности, традиции и другие социальные признаки. Отрицание объективного существования общины упраздняет социальную базу местного самоуправления, так как населенная территория и территориальное сообщество - разные по своему типу объекты муниципального управления. Бюрократический жаргонизм "территория" разумеет лишь статистическую совокупность "душ населения", но не активное сообщество людей, являющегося источником и сувереном власти на данной территории.

Социологические замеры фиксируют нарастание тренда ограничения свободы самоорганизации людей. Большинство граждан (58,9%) полагают, что местная власть носит государственный характер, и лишь десятая часть респондентов считает, что это форма самоорганизации граждан. В территории, объединяющей множество поселений, люди плохо знают друг друга, у них нет общих связей. Им некому делегировать представление своих интересов. Ведь надмуниципальные органы самоуправления на верхнем уровне фактически исполняют полномочия государства, включая в этот процесс низовые сельские администрации.

На селе, как и прежде, доминируют деградация, нищета, безработица. Буксует земельная реформа. Неподготовленность многих фермеров к ведению хозяйства, отказ в льготном кредитовании, отсутствие помощи в создании инфраструктуры и обновлении техники привели к существенному уменьшению валового производства продукции. Снижается отгрузка мяса, молока, зерна, подсолнечника и др. Аграрный сектор все больше уходит в "тень". По оценкам экспертов половина объема произведенной продукции не учитывается официальной статистикой. Сокращается численность работников и возрастает число безработных. Заработная плата аграриев ниже среднерегионального уровня. Кроме того, выплата постоянно задерживается. Показатели бедности в деревне значительно выше, чем в городе. Ухудшается социальное самочувствие селян.

Одна из причин происходящего состоит в том, что административная реформа не обеспечила крепкой финансовой базы органов сельского самоуправления. Поэтому сельская администрация вынуждена отказываться от важных полномочий в пользу муниципальных районов, фактически выполняющих государственные функции. Так, в ответе на вопрос: "По каким направлениям деятельности местного самоуправления Вашего сельского поселения, на Ваш взгляд, достигнуты наиболее значимые для Вас и Вашей семьи результаты?" в первую пятерку выдвинуты организация благоустройства, освещения улиц, сбор и вывоз бытовых отходов и мусора (16,8%);

организация электро-, тепло-, газо- и водоснабжения населения, снабжение топливом (13,0);

создание условий для обеспечения населения услугами организаций культуры, библиотечным обслуживанием (11,5);

содержание мест захоронения (10,4);

организация транспортного обслуживания населения (6,8%).

Наименьшими возможностями для самостоятельных решений сельские администрации располагают в сферах организации строительства и содержания муниципального жилья (1,1%);

содействия в развитии сельскохозяйственного производства, создания условий для развития малого и среднего предпринимательства (1,2%);

рас стр. поряжения муниципальным имуществом (1,7%);

соблюдения правил землепользования и застройки (2,1%);

создания условий для массового отдыха жителей поселения (2,3%) и др.

Этими вопросами власть занималась в "территориях" и до реформы. Планирование социально-экономического развития, установление правил землепользования, выдача разрешений на строительство объектов и др. сконцентрированы по-прежнему на районном уровне. Администрации сельского поселения до сих пор не наделены такими полномочиями. Для того чтобы четко выстроить финансовые отношения, эффективно использовать механизмы межбюджетного регулирования, включая передачу отчислений налогов и сборов сельской администрации, следует закрепить за сельскими поселениями дополнительные источники доходов, поощрять создание новых производств и рабочих мест, поддерживать предпринимательство.

Многие граждане не ощущают себя полноправными участниками самоуправления (56,2%).

На вопрос "Как бы Вы оценили свое личное участие в деятельности местного самоуправления?" 18,6% ответили "активно участвую";

41,4 - "иногда участвую";

22,2 "практически не участвую";

13,3 - "не вижу в этом необходимости". Третий и четвертый ответы в сумме дают в Ростовской области - 35,5%;

в Челябинской - 65,5%;

Нижегородской - 43,9%;

Белгородской - 41%;

Республике Коми - 64,8%;

Ставропольском крае - 50,2%.

Между тем критерием качества местного самоуправления является также социальное участие. Это неотъемлемый атрибут территориального сообщества, средство выражения и реализации интересов людей. Это действия, посредством которых рядовые члены общины пытаются оказывать влияние на местную власть. Социальное участие - характеристика демократического вовлечения граждан в процесс принятия решений по вопросам развития социально-территориального сообщества.

Какими правами участия в самоуправлении пользуются жители сельских поселений?

Третья часть (29,5%) - участием в муниципальных выборах;

каждый четвертый (25,8%) - в собраниях, сходах граждан;

14% - обращением в органы местного самоуправления;

12% участием в публичных слушаниях, проводимых администрацией;

8,1% - обсуждением вопросов местной жизни и др. Граждане включаются и в управление своими школами, медицинскими, культурно-бытовыми и другими учреждениями, что способствует формированию гражданского общества на селе.

К сожалению, у россиян слабо выражены такие показатели социального участия как субъективная готовность к партнерскому взаимодействию;

чувство гражданской ответственности за состояние общины;

членство в организациях, аккумулирующих интересы местного сообщества;

культура участия, предусматривающая позитивные установки в отношении гражданского долга, доверия и лояльности.

Потребность граждан в социальном участии не удовлетворяется предоставляемыми местной властью возможностями. Они натыкаются на сопротивление самой власти, не желающей вовлекать людей в процесс принятия решений по актуальным вопросам местного значения. Только 22,5% указывают, что у них есть возможность влиять на решения администрации сельского поселения;

46,1% утверждают, что такие возможности отчасти имеются (в отдельных случаях);

25,2% отрицают это;

еще 10,7% затруднились ответить.

Существуют трудности во взаимопонимании населения и власти при оценке проблем реализации совместно выработанных решений. Пока доминирует "двусторонне асимметричный" подход, при котором власть принимает во внимание реакцию населения, но лишь постольку, поскольку это может быть выгодным для нее. Социальное же участие во многом зависит от умения и желания местной власти вести диалог с населением, применять разнообразные формы и методы общения. Важно использовать диалогический потенциал общины для согласования интересов, формирования партнерских отношений, развития социальной среды местного самоуправления. Необходимо культивировать технологии ведения переговоров, выработки соглашений, принятия конкретных решений по реализации крупных проектов.

стр. Эффективность работы сельской администрации повышается при использовании горизонтальных механизмов сотрудничества с фермерскими и предпринимательскими структурами. Ее связи с вышестоящими органами власти укрепляют вертикальные механизмы перераспределения полномочий, межбюджетных отношений.

Властные структуры призваны обнародовать свою точку зрения по спорным вопросам, тем самым оказать влияние на общественное мнение и заслужить доверие окружающих. Между тем в 131-м законе информирование населения не входит в полномочия органов сельской власти.

По данным социологического опроса свыше 76,2% респондентов информированы о деятельности администрации сельского поселения. Сведения об этом люди получают, в основном, из публичных мероприятий администрации (34,5%), газет (28,1%), бесед с информированными людьми (11,2%) и др. Однако этим сообщениям не всегда хватает полноты и правдивости. 33,8% не знают о совместных проектах территориального общественного самоуправления и администрации сельского поселения. Косвенно свидетельствуют об этом 37,7% воздержавшихся от ответа на данный вопрос. Это позволяет сделать вывод, что честного диалога между властью и общественностью реализация их социального участия в атмосфере подозрений, недоверия и обмана не получается. В территориальном сообществе должна быть хотя бы минимальная степень доверия людей к власти, ее представителям в лице депутатов и чиновников. В социально психологическом аспекте доверие является условием взаимодействия субъектов самоуправления, а в юридическом - повышением ответственности должностных лиц.

Уровень доверия граждан к сельской администрации связан с их представлениями о собственной возможности влиять на местную власть. В Ростовской области полностью доверяет сельской администрации лишь треть респондентов (35,2%), в Белгородской области - 35%;

Челябинской - 10,4%;

Республике Коми - 10,0%. Это резко снижает эффективность взаимодействия населения и власти. Люди с трудом принимают (или даже отвергают) позицию тех, кому не доверяют. Для укрепления доверия органам самоуправления следует проявлять заботу о благе конкретных людей, взаимодействуя с ними в решении интересующих их вопросов.

Внедрение двухуровневой модели организации местной власти фактически привело к ее огосударствлению. Поэтому объектом муниципального управления должно стать поселенческое сообщество, способное решать жизненные проблемы собственными силами.

Именно в поселении люди строят и содержат свои дома, воспитывают своих детей, зарабатывают на жизнь. Они поддерживают многообразные общественные связи: семейно родственные, соседские, корпоративные, функциональные и др. Они самостоятельно организуют свое социально-территориальное пространство на основе общего поселенческого (муниципального) интереса, отличающегося от частного и государственного интересов.

Способны ли главы сельских администраций учитывать интересы населения, являющиеся по существу вопросами местного значения? Вряд ли. В лучшем случае они обладают навыками управления территорией, а не общиной. Для этого требуется владеть экономическим, юридическим и социологическим знанием. Вузы такого рода знания управленцам дают в ограниченном объеме. Налицо парадокс: все вакансии заняты, и, вместе с тем, ощущается "кадровый голод".

Положение дел с кадрами вызывает у граждан беспокойство. Реально опасность прихода в органы самоуправления непрофессионалов видят 67,9% респондентов;

в Республике Коми 66,8%;

Белгородской области - 60,3%;

Нижегородской - 51,3%. Это обесценивает сам статус местного самоуправления, снижает авторитет сельской власти.

В сложившихся условиях способом решения этой задачи является организация социально ориентированного консультирования муниципальных служащих через обучение, тренинги, освоение социально-инженерных технологий.

Таким образом, можно сделать вывод, что в результате определения муниципального образования как территории позитивных изменений в становлении местного стр. Таблица Видите ли Вы опасность прихода в органы самоуправления людей, не имеющих соответствующей подготовки и навыков управления? (в % от числа опрошенных) Такая опасность реально существует 1. 30, В некоторых случаях это возможно 2. 37, Полагаю, такая опасность исключена 3. 15, Такие люди уже есть в органах 4. 8, самоуправления Затрудняюсь ответить 5. 8, Другое 6. 0, самоуправления не произошло. В сельских поселениях угасает общественное самоуправление, налицо его имитация. Местная власть утрачивает доверие и легитимность, а народ безмолвствует и бездействует. Двадцатилетнего периода трансформаций сельской власти оказалось недостаточно для ее укрепления, повышения результативности ее деятельности.

Исходя из основных трендов становления местного самоуправления, противоречий его развития нами проведен экспертный опрос специалистов в области публичного администрирования для сбора предложений по решению имеющихся проблем.

Большинство экспертов (94,4%) рассматривают муниципальное образование "как местное сообщество людей", "мини-государство" с такими атрибутами, как люди, налоги, бюджет, собственность, границы, поселенческие традиции и т.д.

Две трети из них, в основном, из числа руководителей министерств и ведомств регионального правительства, а также глав администраций районов считают двухуровневую модель организации местного самоуправления (район - поселение) правильной. Одна треть экспертов (главы поселенческих администраций) высказали противоположное мнение.

Приведем одно из них: "на верхнем уровне сконцентрировано много власти, доходные финансовые источники, большие возможности распределения собственности, земельных участков и др. На нижнем уровне административные ресурсы минимальны, денег хватает лишь на содержание аппарата".

Треть экспертов полагает, что функции (полномочия) районных и сельских администраций должны быть не только законодательно закреплены, но и обеспечены финансированием.

Вызывает интерес предложение другой трети экспертов о замене надмуниципального органа администрирования, созданного сверху, /межмуниципальным - сформированным снизу. По мнению еще одной трети экспертов его полномочия должны определяться на основе принципа субсидиарности, согласно которому на верхний уровень администрирования передаются лишь те вопросы, которые не могут быть решены на нижнем уровне (дороги, водо- и газоснабжение, здравоохранение, образование, культура и др.).

По их мнению, финансовая база сельской администрации должна рассчитываться от доходов поселения. Налоговый потенциал следует наращивать посредством совершенствования межбюджетных отношений (27,8%);

зачисления от НДФЛ, штрафов за нарушение местных правил по месту жительства гражданина (27,8%);

упрощения процедуры приема в муниципальную собственность вымороченных и невостребованных земель (16,7%);

привлечения инвестиций (16,7%);

занятия предпринимательством (5,6%) и др.



Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 8 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.