авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 48 |
-- [ Страница 1 ] --

Институт российской истории РАН

Дом наук о человеке (Франция)

Центральный архив ФСБ РФ

Институт истории новейшего времени (Франция)

Российский государственный архив экономики

СОВЕТСКАЯ ДЕРЕВНЯ

ГЛАЗАМИ ОГПУ

том 2. 1923-1929

Документы и материалы

Редакционная коллегия тома:

А.Берелович (ответственный редактор),

В.Данилов (ответственный редактор), Н.Верт, В.Виноградов, Е.Тюрина С о стави тел и том а:

Л.Борисова, В.Данилов, Н.Перемышленникова (ответственные), Т.Голышкина, С.Мякиньков, А.Николаев, Т.Сорокина Москва РОССПЭН 2000 ББК 63.3(2)6-2 С 56 Авторы выражают благодарность МИДу Франции и Дому наук о человеке за постоянную помощь в осуществлении российско-французского научного проекта, результатом которого является этот том, а также Фонду Джанджакомо Фельтринелли (Италия), оказавшему содействие в его издании Без аи!еиг8 ехрптеп! 1еиг гесоппа188апсе аи Мш18!еге бе8 аНапе8 е!гапдеге 1тап?а18 е! а 1а М.8.Ы. 1а Ма18оп без 8 С1епсе8 бе 1'Ьошше роиг 1е 8оийеп соп8!ап!

Яи' Й8 оп! аррог!е бери18 1е беЬи! аи ргодгашше бе гесЬегсЬе8 боп! се уо1ише е8!

1е ге8и1!а!, 1е8 аи!еиг8 гетегшеп! аи881 1а РопбаОоп С1ап§1асото Ре11лпеШ (1!аНе) цш а а1бе се!!е ебШоп С 56 С оветская деревня глазам и ВЧК— ОГПУ—НКВД. 1918— 1939. До­ кументы и материалы. В 4-х т. / Т. 2. 1923— 1929 / Под ред. А.Бере ловича, В.Д анилова. — М.: «Российская политическая энциклопе­ дия» (РОССПЭН), 2000. — 1168 с.

Настоящий том содержит информационные материалы ОГПУ за 1923— 1929 гг., охватывающие два весьма различных по характеру периода: период ста­ новления нэпа в собственном значении этого понятия — с начала 1923 г. до осени 1927 г. и период слома нэпа — с осени 1927 г. до конца 1929 г. Документы пер­ вого периода освещают многие вопросы хозяйственной, социально-политической и бытовой жизни деревни, дают в целом объективную информацию о причинах крестьянского недовольства (непосильные налоги, «ножницы цен», произвол местных властей и т.п.). Публикуемые документы дают конкретное представле­ ние о мучительно тяжелом выходе деревни из хозяйственной разрухи и голода, явившихся наследием мировой и гражданской войн. С хозяйственным восстанов­ лением возрождалась и политическая активность деревни, обнаружилась об­ щность политического сознания крестьянства, требовавшего представительства на всех уровнях государственной власти. В научный оборот вводится значительный документальный материал о движении за создание Всероссийского крестьянского союза.

Резкие изменения в содержании и характере информации ОГПУ происходят в ходе сталинской «революции сверху». Слом нэпа, начавшийся с насильственных хлебозаготовок зимы 1927—1928 гг., выдвинул на передний план вопросы «о классовой борьбе», «о кулацком сопротивлении», «об антисоветской деятель­ ности». Документы этого времени показывают, как создавалась и вводилась в действие командно-репрессивная система, как складывалось взаимодействие «чрезвычайных мер», «головотяпства мест» и «перегибов». Сопротивление деревни становилось все более массовым и решительным.

ББК 63.3(2)6- © А.Берелович, В.Данилов и др., 2000.

© Институт российской истории РАН, 2000.

© Дом наук о человеке (Франция), 2000.

© Центральный архив ФСБ РФ, 2000.

© «Российская политическая энциклопедия»

(РОССПЭН), 2000.

© АВегеЬ^йсЬ, У.Бапйоу, е!с., 2000.

© 1п8Й!и! б'Ы8!о1ге бе 1а Ки881е бе 1'Асабеш1е бе8 8с1епсе8 бе Ки881е, 2000.

© Ма18оп бе8 8с1епсе8 бе 1'Ьотте (Ргапсе) © АгсЫуе8 сеп!га1е8 би Р8В бе 1а Ребегайоп бе 18ВМ 5-86004-184-5 Ки881е, 2000.

18ВМ 5-8243-0143-3 © К088РЕ1Ч, 2000.

Советская деревня 1923—1929 гг.

по информационным документам ОГПУ _(Введение)_ Информационные документы ОГПУ за 1923— 1929 гг. охватывают два весьма различных по характеру периода в истории советского общества:

период становления нэпа в собственном значении этого понятия — с н а­ чала 1923 г. до лета 1927 г., и период слома нэпа, начавшего сталинскую «револю цию сверху» — с осени 1927 г. до конца 1929 г.

Документы, выявленные и публикуемые в последнее время, по-новому ставят вопрос о начале сталинской «револю ции сверху» — началась ли она в конце 1927 г., после XV съезда ВКП(б), как считалось раньше, или ее началом следует считать сталинскую политическую кампанию по на­ гнетанию оборонного психоза и связанную с ней первую волну массовых репрессий летом 1927 г.? Документы настоящего тома, на наш взгляд, даю т более точную картину динам ики нэпа в деревне, да и страны в целом:

а) 1923— 1924 гг. М едленное восстановление деревни после военной разрухи и бедствий голода 1921— 1922 гг. П оследствия голода, «продар мейский подход» и репрессии еще сильно ощутимы.

б) 1925 — лет о 1927 гг. «Настоящ ий нэп» — без принудительных за готовок и непосильных налогов. М ногоукладность экономики. Складыва ние системы рыночных отношений. Рост кооперации.

в) Осень 1927 — осень 1929 гг. Слом нэпа: нагнетание оборонного пси хоза, репрессии, чрезвы чайны е хлебозаготовки и, как результат, — гру бое свертывание рыночных отношений, переход к командно-репрессивной системе управления.

В документах ОГПУ периода 1923— 1929 гг. прослеживается эволю ­ ция самих сводок как «жанра» — как информационных документов, предназначенных для высшего руководства страны. Каждой названной выше стадии нэпа соответствовала своя форма информации верхов по ка­ налам ОГПУ: в 1923— 1925 гг. основная и нф орм ация о деревенской жизни от ОГПУ, помимо общей Госинформсводки, оформлялась в специ­ альной Земсводке. В этих документах, составляемых изо дня в день, фик­ сируются прежде всего факты о хозяйственном и социально-политичес­ ком состоянии деревни после потрясений предыдущих лет. Их важной особенностью, как документов политического контроля за настроениями деревни, является признание действительных причин крестьянского н е­ довольства (непосильные налоги, «ножницы цен», произвол местных властей и т.п.), а отнюдь не исключительно связанных с действиями вра­ гов советского режима — теперь, главным образом, «кулаков». Эта осо­ бенность была присущ а сводкам 1927 г. вклю чительно.

Вопрос адекватного отражения действительности в сводках — вопрос сложный. В этом отношении очень показательно высказывание Ф.Э.Дзер жинского в письме В.Р.М енжинскому от 24 декабря 1924 г.: «Наши свод­ ки таковы, что они дают одностороннюю картину — сплошную черную — без правильной перспективы и без описания реальной нашей роли»2. О д­ нако такая постановка вопроса противоречила самой природе ОГПУ и на­ значению исходящей от него секретной информации: выявлять и фикси­ ровать именно негативные с точки зрения власти явления в жизни общ е­ ства и прежде всего враждебные ей. М ежду тем ситуация гражданской войны уходила в прошлое. Формировалась новая система информации, вклю чавш ая м нож ество каналов связи меж ду ц ен тром и м естам и. В 1924— 1925 гг. верхи стали обсуждать вопрос о свертывании или даже прекращении деятельности ОГПУ за пределами функций госбезопаснос­ ти. Этим и была вызвана новая постановка вопроса о характере инфор­ мации по линии ОГПУ, прежде всего о преодолении «односторонности»

в содержании сводок. Результатом было не сокращение, а расширение объема и дифф еренциация информации, идущ ей наверх через каналы ОГПУ.

Стремление центральной власти «все знать», все держать под своим наблюдением привело в 1925— 1927 гг. к дроблению сводок по отраслям управления («Промсводка», «Финсводка», «Земсводка» и т.д.) на спец сводки по конкретным проблемам, актуальным в данный момент. Тема­ тические спецсводки составлялись не ежедневно, а по ходу событий (о перевы борах сельских советов, о политнастроениях деревни и др.), или по мере накопления материала (о колхозах, совхозах и проч.). Эти доку­ менты, часто весьма обширные, освещ аю т многие вопросы хозяйствен­ ной, социальной, бытовой жизни в деревне.

Резкие перемены в постановке секретной информации для партийно­ государственного руководства произошли в ходе сталинской «революции сверху» — с осени 1927 т. Быстро увеличивались количество сводок и объем содержавшейся в них информации при одновременной переориен­ тации на сугубо политические вопросы. Информация о хозяйственной си­ туации и деятельности сокращается. На содержании сводок (даже дере­ венских) начинают сказываться интересы формирующегося сталинского руководства, связанные с внутрипартийной борьбой за власть. Первые до­ полнения сводок «информацией», порочащей большевистских деятелей, противостоявших сталинскому самовластию, встретились нам среди доку­ ментов осени 1923 г. в виде сообщения о том, что «Бухарин, Зиновьев и Троцкий во время своего пребывания в Карачае подпали под контррево­ люционное влияние...» (см. док. М 107). Борьба с левой оппозицией при­ ведет к тому, что в конце 1927 — начале 1928 г. в деревенских сводках вдруг начинают приводиться «антисоветские» высказывания: «Оппозиции не дают говорить, а ведь она поддерживает нас, крестьян...» и даже — «Троцкий наш вож дь!» (док. № 257, 260, 264, 283, 289). П ридет осень 1929 г., и деревенские сводки станут связывать «отсутствие практической работы по коллективизации... с открытыми правооппортунистическими установками местных работников», а затем обнаружат, что контрреволю­ ц и о н н ая ак ти вн ость в д еревн е п р и к р ы в ал ась «ф лагом п равы х» (д о к.

№ 357 и 364). В сводках начала 1930 г. будут в этой связи назы ваться имена Бухарина и Рыкова. Потребуется специальное исследование дви­ жения информации снизу доверху, чтобы установить момент появления такого рода дополнений к содержанию сводок. Приведенные выше выска­ зывания, позволяют предполагать, что они дописывались в центре — не­ посредственно в Информотделе ОГПУ.

Сводки сведений о текущих событиях и настроениях на местах явля­ лись основой всей системы информационных материалов ОГПУ. Их со­ держ ание оп ределялось задачей сообщ ения о ф актическом полож ении или происш едш ем событии «сегодня» и «в данном месте». Их особен­ ность в непосредственной реакции на происшедшее. Близки к сводкам по своему характеру справки по конкретны м вопросам, составлявш иеся обычно по запросам сверху и фактические по содержанию. Понятно, что сообщения ОГПУ требовали накопления, систематизации и анализа све­ дений, что, естественно, приводило к появлению целой системы инфор­ мационных материалов более широкого и обобщающего характера. Среди них первыми должны быть названы обзоры политического и экономичес­ кого положения страны — чаще всего ежемесячные, но иногда двухме­ сячные или даже более продолжительные по обозреваемому времени. На­ чавшаяся осенью 1927 г. сталинская «революция сверху» привела к раз­ работке специальных докладов и докладных записок «о классовой борь­ бе», «об антисоветской деятельности», «о кулацком сопротивлении» и т.п. Они были весьма велики по объему, охватывали материалы, нако­ пившиеся за ряд лет и, как правило, относились к территории всего Со­ ветского Союза. В то время их содержание было подчинено политическим задачам, что не могло не сказываться на интерпретации приводимых све­ дений. В целях наиболее полного раскрытия темы издания мы использу­ ем все виды информационных материалов ОГПУ. Однако основными до­ кументами издания остаю тся относящ иеся к деревне сводки.

Обращ аясь к информационным материалам ОГПУ о деревне 1923— 1929 гг., как историческому источнику, мы видим свою задачу в том, чтобы отметить отражаемую в них реальную жизнь деревни, в особеннос­ ти явления, по каким они даю т действительно новое знание.

Принятые в 1921— 1922 гг. законодательные акты об экономических отношениях деревни и государства, а также о земельных порядках, по­ ложившие начало переходу к новой экономической политике, отвечали крестьянским требованиям и открывали пути для подъема сельского хо­ зяй ства. О днако п о сл ед ств и я сем и летн ей в оен н ой разр у х и и засуха 1921 г., породившие голод в основных хлебопроизводящих районах стра­ ны, исключали возможность скорого и легкого выхода из тяжелейшего кризиса.

В условиях хозяйственной разрухи отмена продовольственной раз­ верстки, означавшая признание за крестьянином права свободного распо­ ряжения производимым им продуктом, не была и не могла быть полной.

Следует в этой связи напомнить о том, что хлебная разверстка была вве­ дена царским правительством в 1916 г. по необходимости — чтобы обес­ печить распределение недостаточного продукта. В продовольственном на­ логе, введенном в 1921 г. и сохранявшемся в 1923 г., было немало от продразверстки. Общим для них являлись их натуральный характер и прямая подчиненность задачам не фискальным, а продовольственным. Не случайно, что до ию ля 1923 г., пока сущ ествовал Н аркомпрод, продна­ лог, как и продразверстка, собирался его органами, а не Наркомфином.

1923 г. в истории советской деревни, как и советского общ ества в целом, остается до сих пор самым неизвестным из 20-х годов. Поэтому мы должны уделить 1923 г. особое внимание, чтобы возможно полнее обозначить основные черты сельской жизни, дать конкретное представле­ ние о мучительно тяжком начале подъема из состояния всеобщей хозяй­ ственной разрухи. При этом мы начинаем именно с материалов о продо­ вольственном налоге, поскольку он был единственны м источником средств для экономического восстановления страны. Сведения о мере и способах получения этих средств занимают очень большое место в инфор­ мационных материалах ОГПУ 1923 г., особенно его первой половины.

По сравнению с продразверсткой продналог с самого начала был весь­ ма умеренным, тем не менее для разоренной, живущей впроголодь дерев­ ни, его взимание было тяжким бременем. В относительно благополучных районах зимой и весной 1923 г. можно было слышать такую, например, частуш ку на тему продналога:

Сто процентов отдала — все до капельки, Не придет ко мне отряд отбирателъный.

В неблагополучных районах, к которым относились все хлебопроизво­ дящие районы, оказавш иеся в недавнем прош лом основным театром военных действий, продналог взимали «отбирательные отряды». В публи­ куемых нами документах лишь в одном случае сообщается о посылке продотрядов (см. док. № 28), однако информация о практике сбора прод­ налога на местах рисует такую картину принуждения, которая была бы невозможна без использования вооруженных сил. Характерно также, что чаще всего грубое насилие при взимании продналога фиксировалось в районах недавних крестьянских восстаний, где внутреннее противостоя­ ние деревни и власти еще сохранялось (см. док. № 1, 7, 21, 34, 58, 71 и др.).

К неблагополучным районам относились тогда и северные районы, где своего хлеба никогда не хватало, а ввозить его могли лишь из того, что «отберут» в хлебопроизводящих районах. Вместе они составляли терри­ торию голода, где-то не прекращавшегося, где-то возобновлявшегося с приближением новой весны. Продналог, как и продразверстка, лишь перераспределял возможности полуголодного выживания.

Сводки 1923— 1924 гг. правдиво освещают мучительный переход от продразверстки к единому сельхозналогу. Первая же публикуемая нами госинформсводка от 4 января 1923 г. сообщала из Омской губ.: «Полит настроение крестьян неудовлетворительно, отношение их к соввласти и РКП враждебное, вследствие возмутительного поведения продинспектуры и местных властей, а также репрессий, применяемых к неплательщикам продналога... Продналога поступило 77,5% от задания. Сдается он ис­ ключительно под давлением властей» (док. № 1). В Воронежской губ., согласно сводке от 15 марта: «Продналога собрано 100,6% задания. За время продкампании предано суду 12 502 чел., из коих осуждено нарсу­ дом 11 тыс., наложено административных взысканий на 590 долж ност­ ных лиц». В Челябинской губ., по той же сводке, «политнастроение крес­ тьян, вследствие проводимых налогообложений: подавленно... Отказа от уплаты налога в губернии не отмечено, хотя почти повсеместно крестьян­ ская беднота начинает питаться суррогатами» (док. № 34). О Рязанской губ. в сводке от 15 мая сообщалось: «Вследствие налогообложений эконо­ мическое положение крестьянства критическое. У неплательщиков про­ изводится конфискация имущества. Беднота в отчаянии, не имея средств на обработку земли» (док. № 58).

Тяжесть налогов влекла за собой подчас катастрофические последст­ вия: «Некоторые хозяйства развалились совершенно. Другие развалива­ ются, так как в счет недополученного хлеба конфискован живой и мерт­ вый инвентарь»;

«Уплатив продналог, крестьянство многих губерний ос­ талось само без хлеба, питается суррогатами, полусуррогатами»;

«М но­ гим крестьянам продналог приходится платить в количестве, равном со­ бранном у урож аю » (док. № 14, 81 и 83).

Переход к единому с/х налогу на 1923/24 хозяйственный год, озна­ меновавшийся, во-первых, ликвидацией Наркомпрода и, во-вторых, зна­ чительны м и скидками для неимущ их слоев деревни, явился крупным шагом по пути нэпа. Налог мог выплачиваться как в денежной, так и в натуральной форме по выбору самих крестьян. Как сообщают сводки вто­ рой половины 1923 г., крестьяне в целом полож ительно относились к новой форме налогооблож ения и, главное, к его облегчению. Земсводка от 15 июня 1923 г. сообщала из Ставропольской губ.: «Настроение крес­ тьянских масс заметно улучш ается, что объясняется объявлением декрета об едином налоге и удовлетворительными всходами всех видов культур»

(док. № 71. См. такж е док. № 79, 84, 88, 97, 98, 101, 102, 109, 111, 114, 116, 118, 119). Обзор политического и экономического состояния СССР от 16 июля дает более общую справку: «Единый сельхозналог крестьянами встречен сочувственно, хотя местами... крестьянство, по ходу учета, считает единый налог чрезмерным. Сильно возмущ аю т крестьянство применяемые к неплательщикам репрессивные меры, [такие] как конфискация имущества, аресты и т.д. При конфискациях имущества у неплательщиков нередки эксцессы со стороны крестьян (избиение фин­ инспекторов)» (док. № 81).

Налог действительно был облегчен, однако для еще не восстановив­ шейся деревни он оставался непосильным. Уже в ноябре— декабре в зем сводках стали появляться такие сообщения: «Единоналоговая кампания на первых порах протекала весьма успешно, но в связи с повышением денежного эквивалента поступление налога затормозилось. Продорганы* перешли к решительным мероприятиям. По губернии работаю т 5 вы езд­ ных сессий, дано распоряжение о начислении пени... введен вооруж ен­ ный отряд» (док. № 114). Сводки 1924 г. сообщают: «Затянувшийся сбор единого налога, протекающий почти исключительно путем применения массовых репрессий к налогоплательщикам, продолжает оставаться глав­ ным волнующим деревню вопросом». В местных итогах налоговой кам­ пании к концу апреля оказались арестованными свыше 10 000 непла­ тельщ иков в С им бирской губ., около 25 000 — в С тавропольской губ.

(док. № 149). Лишь единый сельхозналог 1924/25 г. деревня смогла вы ­ платить без широкого использования властью репрессий и насильствен­ ных изъятий.

Сводки 1923— 1924 гг. освещ аю т известную проблему «ножниц цен»

на промышленные и сельскохозяйственные товары, которые также были порождены объективными факторами — наибольшей степенью разрухи промышленности, наибольшими трудностями ее восстановления. Однако раствор этих «ножниц» был чрезмерен, порождал противоестественную ситуацию, когда в условиях полуголодного существования хлеб оказался очень дешевым продуктом, оставаясь недоступным для голодающих, по­ скольку у них не было «дензнаков». Вот характерные свидетельства пер­ вой половины 1923 г. из разных мест: «Крестьяне выражаю т недовольст Несмотря на ликвидацию Наркомпрода в июле 1923 г., местные налоговые уч­ реждения, работавшие в деревне, продолжали именоваться продорганами. Сводка за январь—февраль 1924 г. сообщала о «слиянии губпродкома и финотдела» (док.

М 133). Лишь в сводке за апрель 1924 г. «финагенты» и «финработники» полностью вытесняют «продработников» (док. № 142).

во дороговизной фабрикатов и дешевой расценкой хлеба (док. № 10);

«К нэпу они (крестьяне. — Авт.) относятся недоброжелательно, так как про­ дукты сельхозпроизводства расцениваются ниже продукции фабричного производства» (док. М 12);

«Обесценение хлеба сравнительно с продук­ тами фабрично-заводского производства парализует всякие товарообмен­ ные операции в деревне» (док. М 28);

«...Крестьяне применяют огромные усилия в восстановлении своих хозяйств, но это их стремление тормозит­ ся дороговизной продуктов фабрично-заводского производства. Крестьяне на свои мизерные излишки хлеба не могут приобрести необходимые для восстановления хозяйства орудия и другие фабрикаты» (док. № 37. См.

т акж е док. М 81 и др.).

С осени 1923 г. ситуация стала меняться. В январе 1924 г. правитель­ ство провело радикальное снижение цен на продукцию с/х маш инострое­ ния, обеспечив тем самым доступность для крестьян необходимых орудий производства3. «Ножницы цен» и сопутствующие им претензии крестьян­ ства к власти отню дь не исчезли, но их объектом стали, в основном, такие товары личного и домашнего потребления, как мануфактура, обувь, с о л ь, керосин, спички и т.д. (см. док. М 106, 109, 120 и др.). Тем не менее и налоговое обложение, и неэквивалентность обмена — два основ­ ных канала выкачивания средств из крестьянского хозяйства в промыш ­ ленность — оставались главной проблемой в отношениях между городом и деревней. Оба названных фактора играли не малую роль в воспроизве­ дении и распространении ситуации голода. Однако само по себе продол­ жение массового голода в это время было неизбежным порождением глу­ бочайшей разрухи народного хозяйства, начатой мировой войной и дове­ денной до предела войной гражданской. Это была непреодолимая инер­ ция голода, возникшего еще осенью 1916 г., достигшего апогея зимой и весной 1922 г. и с величайшим трудом преодолеваемого в 1923— 1924 гг., по мере восстановления народного хозяйства как целого. Помощь со сто­ роны — по каналам Американской администрации помощи (АКА), като­ лической церкви и других иностранных благотворительных организаций имела место, и она отмечена в публикуемых документах (еж. док. № 11, 21, 52, 71). Однако вырваться из массового голода страна могла лишь соб­ ственными силами, преодолев разруху, восстановив народное хозяйство.

Не случайно, что тема «Голод» оставалась главной темой сводок ОГПУ в 1923 г., а отчасти и в 1924 г. Они содерж ат сведения о масш табах го­ лода, его географии и степени, о конкретны х фактах и последствиях, до сих пор остававш иеся неисследованными. Проявившись и быстро нарас­ тая в начале года, голод достигал, как всегда это было, наибольшей силы весной — в апреле— мае, но мог нарастать и до уборки нового урожая в зависим ости от погоды, как это случилось в 1923 г.

Обратимся к январской информации сводок ОГПУ: Саратовская губ., сводка от 17 января: «В некоторых уездах развивается голод. В Дерга чевском и Х валы нском уездах голод принимает ш ирокие разм еры [до «30% населения»]... участились случаи смерти от голода. Всего в Хва­ лы нском у. голодает пока до 50 тыс. человек» (док. № 6). Чувашская обл., сводка от 30 января: «К оличество голодаю щ их увеличивается.

Обком Послед го л... постановил возбудить ходатайство... оказать помощь 40 тыс. голодаю щ им детям...» (док. М 9). Екат еринославская губ., свод­ ка от 12 января: «Настроение крестьян М елитопольского у. подавленное вследствие усиливающегося голода. В Гуляй-Польском у. голодает 80 тыс.

человек... На ж елезнодорож ны х питательных пунктах зарегистрировано 10 тыс. беспризорны х детей» (док. № 5).

В от как вы глядела картина голода в тех же районах по весенне-лет­ ним сводкам: Саратовская губ., сводка от 13 июня: «Голодающих в ап­ реле зарегистрировано 808 тыс. человек. Особенно развивался голод в Дергачевском, Новоузенском и Хвалынском уездах... голодает более 50% населения....Губпоследголом в Хвалынском у., где голодают 72 тыс. че­ ловек одних взрослых, выдано в апреле только по 10 фунтов на едока»

(док. № 69). Чуваш ская обл., сводка от 16 июля: «Голод в Чуваш ской обл. принимает громадные размеры. Голодающих насчитывается 281 тыс.

человек. На почве голода развиваются различные заболевания, в особен­ ности свирепствую т оспа и малярия» (док. № 82). Е кат еринославская губ., сводка от 19 марта: «В одном Павлоградском у. насчитывается т ы с. гол одаю щ и х, из ко то р ы х п ом ощ ь п о л у ч аю т только 20% » (д о к.

М 36).

Обзор политического и экономического состояния страны за апрель— май 1923 г., датированный 16 июля 1923 г., содержит попытку обобщаю­ щей характеристики голода как еще «неизжитого экономического факто­ ра» (док. № 81). При сопоставлении этого текста с предш ествую щ им и »

ему сводками бросается в глаза явное преуменьшение общей территории голода и численности голодающих. В составе 32 названных там админи­ стративных территорий в Поволжье не оказалось Симбирской губ.;

на У краине указана только Екатеринославская, хотя, публикуемые (далеко не в полном составе) сводки называют еще Харьковскую и Донецкую;

в Киркрае не названа Уральская губ, в Туркестане — Ферганская обл.;

от­ сутствуют сибирские губернии, также зафиксированные в публикуемых нами сводках.

Странно выглядят в документе Информотдела ОГПУ заведомо снижен­ ные данные о численности голодавших. Названная для Башкирии цифра — 800 тыс. отраж ала положение на февраль (818 500, в том числе 427 детей. Док. № 37). Не соответствует действительности утверждение — «точных цифр нет» применительно к Самарской и Вотской губерниям, Татарской республике и Немкоммуне (см. док. № 81). Из сводок извест­ но, что в Спасском кантоне Татарской республики на 15 марта голодало 52 126 взрослы х и 24 505 детей, в Арском кантоне — 99 150 взрослых, 101 905 детей (заболеваемость от голода — 12%, случаев смерти от голо­ да — 35) и т.д. (см. док. №2 49). Приведем также сведения по Коммуне Немцев Поволжья: общее число голодающих в области — 170 тыс. чело­ век, в том числе 78 тыс. детей. Среди голодавших 30 тыс. составляли «беженцы-обратники», положение которых было «ужасно: у них нет ни одеж ды, ни обуви, ни белья» (сводка от 13 март а. Д ок. № 32).

Урожай 1923 г. не мог снять проблему голода. Сводки с мест вполне подтверждают общий вывод, сформулированный в обзоре положения в стране к началу осени: «В состоянии голода по республике изменения, несмотря на новый урожай, местами уже убранный, незначительны. В Приволжье голод можно считать изжитым лишь в Чуваш ской обл. В мес­ те с тем выявляется частичный голод в ряде губерний вследствие неуро­ жая и стихийных бедствий... В ряде губерний... голод неизбежен с зимы, когда иссякнут запасы скудного урожая, или беднейшее население пита­ ется суррогатами...» (док. №2 96). Мы сняли в цитируемом тексте перечни губерний ввиду их неполноты, признаваемой указанием «...и др.». Д оку­ менты конца 1923 г. приводят к выводу о том, что «в ряде губерний тя­ желое экономическое положение крестьянства перерастает в частичный голод, главным образом, беднейших слоев крестьянства». Перечни губер­ ний, заканчивающиеся указанием «...и многих других», включают и С е­ веро-Западны й район, и Сибирь с Алтаем, и Дальний Восток, и Д агестан с Горской республикой, и Тамбовскую губ. (док. № 100 и 120). Сводки начала 1924 г. добавят к ним Донской округ, Урал, Актюбинскую и Кус танайскую губернии (док. № 126, 129, 130, 133, 137, 151 и 152).

И тем не менее и экономическое положение, и голодание деревни в конце 1923 — начале 1924 гг. были несравнимыми с ситуацией предше­ ствующего года. Точнее было бы говорить о недоедании и употреблении суррогатов, но без массовых заболеваний и значительной смертности.

Оценка масштабов и последствий голодного начала 20-х годов потребует специальных исследований и главное — поиска и введения в научный оборот материалов Помгола и Последгола, в особенности информацион­ ных сводок их местных организаций.

Тема голода в деревне не заканчивается с весной 1924 г. Наша лите­ ратура обладает исследованием засухи и неурожая на юго-востоке и юге СССР, показавшим вместе с тем способность страны не допустить возник­ новение массового голода4. Сводки ОГПУ о положении в неурожайных районах и явлениях недоедания и голода будут ценным дополнением к имеющимся у историков информации, особенно обширные спецсводки о состоянии неурожайных губерний на 12 августа 1924 г., на 20 марта, июня и 25 июля 1925 г., дающих конкретную картину голода и. питания суррогатами значительной части сельского населения, ограниченных раз­ меров государственной помощи, трудностей весеннего сева (док. № 158, 159, 162, 164, 165 и др.).

К азалось, с урож аем 1925 г. тема продовольственны х затруднений, тем более голода, снята надолго. Однако нам придется вернуться к ней в связи с материалами 1927— 1929 гг., когда она возникнет вновь, но на совсем иной основе.

Разоренная и голодающая деревня с головой ушла в решение проблем хозяйственного восстановления. Летом— осенью 1922 г. сводки ОГПУ констатировали: «Отношение крестьян... к политвопросам — безразлич­ ное. Крестьяне заняты восстановлением своего хозяйства». Их общест­ венная активность ограничилась, главным образом, сопротивлением на­ логам и заверш ением перераспределения земли (начатого еще в 1917— 1918 гг.). Открытое противостояние, доходившее до вооруженной борьбы крестьян ства и власти, к 1923 г. себя исчерпало. С провозглаш ением новой экономической политики повстанческое движение утратило почву, а вместе с ней массовый характер. Его остаточные формы сохранялись некоторое время в пограничных районах, поддерживаемые экстремист­ скими кругами белой или националистической эмиграции, но в целом до­ вольно быстро переродились в уголовный бандитизм. Последний «поход»

б ел ы х из К итая в Я кути ю зав ер ш и л ся п олн ы м п о р аж ен и ем в есн о й 1923 г. В мае— июне 1923 г. на Кубани были добиты осколки белых от­ рядов численностью в 6, 23 и 177 участников. Вооруженное восстание в Амурской области в январе 1924 г., вызванное «зверским налогом», не вышло за рамки местного выступления и также было связано с действия­ ми остатков белы х сил в К итае (см. док. № 26, 77, 143).

Общественный резонанс имело меньшевистское выступление в Грузии 28 августа — 5 сентября 1924 г. Однако, как свидетельствуют впервые публикуемые нами документы (включая переписку Сталина с грузинским руководством), попытка поднять крестьянское восстание не удалась, хотя именно на тяжелое положение крестьян и рассчитывала меньшевистская организация (см. док. № 167— 175, а такж е прим. № 85). Эти докумен­ ты подтверждают также наличие разногласий в оценке событий между Заккрайкомом и Политбюро ЦК РКП(б), уже отмеченное в литературе о грузинском восстании.

Тем не менее именно 1924 г. явился исходным рубежом, когда крес­ тьянство как целое — как социальный слой — вновь проявило с доста­ точной ясностью общее политическое сознание, как и раньше, реш итель­ но противостоящее белой монархической идеологии, но вместе с тем и неприемлющее большевистскую идеологию советского государства как диктатуры пролетариата. Единичные политические выступления в дерев­ не, зарегистрированны е в 1923 г. («соорганизоваться и потребовать, чтобы рабочие отдали крестьянам часть власти», добиться в этих целях «организации крестьянского союза во всероссийском масштабе»), каза­ лись воспоминаниями о прошлом и приписывались бывшим повстанцам и эсерам (док. № 16 и № 90). Однако уже к середине 1924 г. стало ясно, что эти требования становятся общими и быстро растущими требования­ ми крестьянства. Осознание этого важнейшего политического обстоятель­ ства породило в ОГПУ два документа, представляющих особый интерес, поскольку они положили начало систематическому наблюдению за поли­ тическими настроениями крестьянства.

Подписанная Ф.Э.Дзержинским докладная записка ОГПУ «О перспек­ тивах крестьянского движения в связи с ожидающимся неурожаем», под­ готовленная в мае— июне 1924 г., констатировала «рост политической активности крестьянства*, в частности рост требований равенства в правах с городскими рабочими. Анализ политической ситуации в деревне приводил к важным выводам: «Получившее в минувший период ряд ж ес­ токих уроков политической грамоты крестьянство заметно поднялось в культурном отношении. Оно приобрело способность к ясному пониманию и учету своих интересов, сознательной постановке вытекающ их отсюда задач и резкой критике экономических мероприятий соввласти. Надо по­ казать крестьянству, что оно является не только главным плательщиком государственных налогов, неизменным источником средств дорогой госу­ дарственной машины. Надо показать ему на деле, что оно, в свою оче­ редь, является предметом забот власти, которая готова пойти на большие жертвы в деле помощи и восстановления крестьянского хозяйства» (док.

№ 143). М есяц спустя — 9 июля — Ф.Э.Дзержинский обращ ается в Политбюро ЦК РКП(б) с докладной запиской об экономическом положе­ нии страны, в которой главным является вопрос о положении крестьян­ ства и о необходимости срочных и кардинальных мер по изменению по­ литики в деревне: «Надо союзу с крестьянством дать не только агитпро повское, но и материальное содержание. Надо увязать развитие и поло­ жение пром ы ш ленности с нуж дам и и полож ением крестьянства» (док.

№ 156). Эти предупреждения, как и вскоре последовавшие грузинские события, наш ли отраж ение в реш ениях октябрьского (1924 г.) пленума ЦК РКП(б) о повороте «Лицом к деревне!»7, означавшем переход к «на­ стоящему нэпу» в деревне. Конечно, и очередной недород, и повторяю ­ щаяся ситуация голода, создавали объективные трудности, но состоялся, наконец, и полный перевод натурального сельхозналога в денежный, и стала заметнее работа промыш ленности на деревенский рынок.

В содержании спецсводок 1925— 1927 гг. большое место занимаю т хо­ зяйственны е проблемы, среди которы х следует вы делить землеустройст­ во, заверш авш ее перераспределение земли и вместе с тем призванное обеспечить ее рациональное использование. В литературе весьма обстоя­ тельно освещ ены трудности аграрного развития, тем не менее обширные спецсводки дают новы й фактический материал, намного полнее освещают сложные вопросы борьбы за землю внутри сельских общин и конф ликты, возникающие н а почве межселенного землеустройства, сословные и наци­ ональны е антагонизмы — «старожилы» и новоселы в Сибири и ДВК, к а ­ заки и «иногородние» в казачьи х районах, этнические столкновения в Средней Азии и К азахстане, н а Северном К авказе (док. № 205, 214, 226, 230, 242, 250, 251 и др.).

С водки 1925— 1927 гг. продолж аю т отм ечать характерн ы й «ан таго­ низм городу», в значительной мере связанны й с товарны м голодом и до­ р о гови зн ой м а н у ф а к т у р ы, со х р ан я ю щ и м и ся «н о ж н и ц ам и цен» (док.

№ 197, 228, 232, 241, 242, 257 и др.). П остоянной проблем ой остается налоговое бремя теперь уже с добавлением проблем подоходного обложе­ н ия (док. № 207, 216, 220, 223, 228, 230, 232, 251, 252, 254 и др.). Среди других важ ны х вопросов деревенской жизни, освещенных спецсводками О П Т У 1925— 1927 гг., о тм ети м в ы с ел ен и е б ы в ш и х п о м ещ и к о в (док.

№ 201, 205, 210, 211 и др.);

бесхозяйственность в работе сельских коопе­ рати вов (док. № 206, 217, 228, 231, 242 и 265 и др.);

тяж елое состояние колхозов и совхозов (док. № 215, 225 и др.);

деревенский советский актив (док. № 218 и № 219);

се л ь ск ая и н тел ли ген ц и я, особенно уч и тельство (док. № 209, 227, 259);

б о р ьб а с са м о го н о в а р ен и е м и п ь я н с т в о м (док.

М 197 и др.)...

С восстановлением крестьянского хозяйства сильнее проявлялось и экономическое расслоение деревни, а вместе с тем и внутренние социаль­ ны е конф ликты, прежде всего между беднотой, служивш ей официальной опорой советской власти, и состоятельными слоями, восстанавливавш ими свое хозяйство в условиях нэпа. Это противостояние часто принимало грубые формы террора и хулиганства, направленного против работников местных советов и местных партийцев, возобновлением «антисоветской агитации» (в действительности направленной против диктаторских по­ рядков однопартийной системы, а не против советов). Однако «политбан дитизм» практически исчезает. Его остатки («исклю чительно закордонно­ го происхождения») в 1925 г. фиксируются лиш ь в пограничны х районах У краи н ы, Белоруссии и Д альнего Востока. У головны й бандитизм оста­ вался еще н а уровне 1923— 1924 гг. З а ян варь—сентябрь 1925 г. было «обезврежено» до 10 ты с. бандитов (док. М 204). П рим итивны е формы борьбы, вклю чаю щ ие и «террор», чащ е всего в форме избиений, и хули­ ганство, не прекратились (фактические сведения регулярно сообщались сводками 20-х годов. См. т акж е П рилож ения к т ому М 5, 6, 7 и 8).

В продолжаю щ емся противостоянии к рестьян ства и диктаторской власти основное значение приобрели политические формы борьбы за ор­ ганизацию государственной власти и представительность в ней крестьян­ ства. Речь идет прежде всего об откры ты х выступлениях н а перевыборах сельских советов, хотя первоначально очень часто они вы раж ались в от­ казе от участия в собраниях и голосовании. Н ачиналась откры тая борьба за овладение местными органами власти, в первую очередь сельскими и волостными советами, чтобы обеспечить активную защ иту интересов де­ ревни в вопросах налогового облож ения, цен н а с/х продукцию, землеу­ стройства и др. (док. № 197, 198, 208, 216, 223 и др.). С особенной ост­ ротой это проявилось на выборах сельских советов в начале 1927 г. В публикуемых сводках приводятся крестьянские требования участия в у п ­ равлении не только местном, но и общегосударственном. Отметим прежде всего высказывания «союзнического характера»: «В России должны быть две палаты: крестьянская и рабочая. Эти две палаты будут защищать две стороны — рабочие будут защищать свою, а крестьяне — свою». Однако часто звучали и враждебные требования: «Мы не согласны с тем, что рабо­ чий класс руководит советской властью. Крестьян больше, чем рабочих, значит крестьяне и должны руководить». Все же наиболее распространен­ ными оставались требования самостоятельных выборов населением сель­ ских и волостны х советов (см. док. М 229, 231, 232, 233, 235 и др.).

На повышение политической активности крестьянства, особенно его зажиточно-кулацких слоев, партийно-государственное руководство отве­ тило мобилизацией бедноты как своей непосредственной опоры, и резким расширением контингента «лишенцев», то есть той части населения, ко­ торая лиш алась права участия в выборах. В есьма обстоятельная спец сводка о работе по организации бедноты на перевыборах советов от февраля 1927 г. отразила две характерные линии бедняцкого поведения:

во-первых, обнаружилась тенденция к «возрождению настроений, близ­ ких к комбедовским», и, во-вторых, появились проявления зависимости от заж иточны х слоев деревни, которы е «нас поддерж иваю т: то хлеба дают взаимообразно, то работу какую-нибудь». В первом случае отмеча­ лось «снижение активности середняков», как результат их отталкивания на обочину сельской жизни, во втором — отказ бедняков следовать при­ зы вам властей (см. док. № 234, 235, 236, 242 и др.).

Особенный интерес представляет обширный документ о лишении из­ бирательных прав на выборах в сельсоветы от 16 марта 1927 г. Документ имеет двойное наименование, являясь одновременно и сводкой текущей информации ОГПУ, и оценкой результатов лишения избирательных прав по новой инструкции (док. № 237). Обращение к содержанию документа »

позволяет сказать, что перед нами докладная записка, написанная в ха­ рактере сводки, с сохранением фактичности информации. Двойное назва­ ние этого важного документа не случайно: сводка переросла в аналити­ ческую записку. В информационной документалистике ОГПУ (и соответ­ ственно в публикуем ы х нами материалах) с этого врем ени возрастает место докладных зацисок и докладов.

Содержание сводки-записки интересно сведениями о резком увеличе­ нии числа лиш енцев в сельских местностях — на 12— 30% «по сравне­ нию с прошлым годом», как говорится в тексте документа. Однако в при­ ложении к нему дана таблица, согласно которой эта категория населения возросла в Нижегородской, Вологодской и Тульской губерниях в 2,2— 2, раза, в В оронежской и С амарской — в 3 раза, в Х оперском округе — в 3,7 раза, во 2-ом Д онском округе и С моленской губ. — в 4 раза, в округах Сибирского края — больше, чем в 5 раз. Среди лишенцев ока­ зались «бывшие торговцы», «бывшие белые», вклю чая давно служивших в К расной армии, сем ьи красноарм ейцев, вы нуж денны е прибегать к найму сезонных работников, «неблагонадежные» (?!) и т.п. В заявлениях новых лишенцев содержались такие, например, сведения: «...нас лишают права голоса впервые за 10 лет соввласти»;

«лиш ая нас избирательных прав, соввласть не дает нам возможности учить своих детей»... Сводка записка объясняет такие результаты «некоторыми перегибами», связан­ ными с «расширительным толкованием инструкции» (док. № 237). От формулы «некоторых перегибов» повеяло духом сталинской «революции сверху». О на бы ла не за горами.

Рост общественной активности и формирование нового политического сознания крестьян находили выражение в распространении идеи созда­ ния крестьянского союза как организации представительства и защиты интересов деревни. Информационные материалы ОГПУ с весны 1924 г.

стали отмечать «значительное распространение идей организации крес­ тьянских союзов как профсоюзных, кооперативных и общественных объ­ еди нени й в ц елях защ иты и нтересов крестьян » (док. № 139 и № 142).

В дальнейшем от одной перевыборной кампании к другой голоса о необ­ ход и м ости в о ссо зд ан и я кр естьян ско го сою за звучали все чащ е (док.

№ 197, 216, 223, 228 и др. См. такж е Прилож ения к тому М 2, 3 и 5).

Советская историография отметила факт распространения в деревне 20-х годов требований создания крестьянского союза и различия в понимании его функций. Восприятие этих требований как антисоветских и кулац­ ких воспроизводила их оценку, утвердивш ую ся лиш ь с осени 1927 г., когда началась идеологическая подготовка наступления на кулачество.

До этого момента в сводках ОГПУ сведения об «агитации за крестсоюзы»

давались самостоятельны ми тем атическими разделами, а не вклю чались в разделы «А нтисоветская агитация»* (ср. док. № 229— 251 и 252— 266).

В этой связи необходимо напомнить о том, что вопрос о создании крестьянского сою за на советской платформе обсуждался больш евист­ ским руководством в мае-июне 1921 г. по записке В.В.Осинского (Оболен­ ского), понимавшего необходимость политической организации крестьян­ ства. В.И.Ленин фактически поддержал эту идею, предлагая продумать «несколько мер более осторожных, подготовляющих к этому»9. В усло­ виях п родолж авш ейся вооруж ен н ой борьбы в деревне такая позиция была понятна. После 1921 г., кажется, никто уже не вспоминал о запис­ ке Осинского, но и не мог считать идею крестьянского союза антисовет­ ской. К тому же основная м асса требован ий создан и я крестьянского союза определяла задачи по аналогии с рабочими профсоюзами или хо­ зяйственными учреждениями, регулирующими сбыт с/х продукции. При этом отнюдь не отрицалось взаимодействие с властью советов: «Союз м ож но было бы орган и зовать под руковод ством сам ой в л а с т и » (док.

№ 232);

«Если бы при ВЦИКе, наряду с Советом национальностей и Со­ юзным Советом, был бы Крестьянский союз...» (док. № 236);

ходатайст­ вовать «перед партией об организации такого сою за для крестьян, кото­ рый не был бы контрреволю ционным,... а помог бы нам, селянам» (док.

№ 241).

Конечно, среди требований создания крестьянского союза было немало и направленных на создание крестьянской партии, не обязательно враж­ дебной, но в любом случае противостоящей большевистской партии (хотя бы и на советской платформе). По сводным данным ОГПУ, из учтенных выступлений за создание крестьянского союза имелась в виду «явно по­ л и ти ч еская орган и зац ия» в 17,5% случ аях за 1926 г. и в 22,6% — за 1927 г. (док. № 266). Не было оснований для перевода «крестсою зов ской» агитации в разряд «антисоветской», однако этого требовала идео Мы публикуем первое выявленное распоряжение Секретного отдела ОГПУ от июня 1927 г. на места: «Систематически выявлять лиц, ведущих агитацию за КС...»

(док. № 240).

логия сталинизма. Выше отмечался взгляд Л енина на создание советско­ го крестьянского союза — осторожный, но положительный. Пройдет семь лет и на пленуме ЦК ВКП(б) в июле 1928 г. выскажется Сталин: «Крес­ тьяне, поощряемые кулаками,... могут потребовать от нас свободу орга­ низации «крестьянского союза»... Но тогда нам пришлось бы объявить свободу политических партий и заложить основы для буржуазной демо­ кратии». Возможности развития советской демократии отрицались, поэтому идея крестьянского сою за в любых формах стала «антисовет­ ской».

Обострение международной ситуации в 1927 г. (ухудшение и разрыв дипломатических отношений между Великобританией и СССР, убийство советского представителя Войкова в Варшаве), послужило поводом для нагнетания военного психоза и организации идеологической кампании по поводу опасности войны. Эта новая обстановка, которая началась массо­ вой операцией ОГПУ (июнь— июль 1927 г.) по выявлению и аресту «контрреволюционных элементов»11, ярко отражена в сводках лета 1927 г.

о «слухах о войне», «пораженческих настроениях», случаях «массового проявления панических настроений» и т.д. Население страны не забыло военных бедствий и поэтому первые же сообщения об англо-советском конфликте вызвало массовые «закупки предметов первой необходимости»

не только в городе, но и в деревне (док. № 235, 236, 238, 242, 253 и др.).

«Пораженческие настроения и выступления» сильнее всего прояви­ лись в деревне. К онечно, сводки ОГПУ ф иксировали негативны е для власти выступления, но как свидетельствую т публикуемые документы, они бы ли п овсем естн ы и вы раж али общ ую позицию крестьянства:

«Войны не желаем, на войну не пойдем». В деревне срывались «Недели обороны» и сборы «пожертвований в фонд обороны», наблюдались факты выхода из комсомола («комсомольцев будут брать на войну в первую оче­ редь»). В казачьих районах, пограничной полосе Украины, Белоруссии и Д альнего В остока, хотя и не только там, реакц ия на военную угрозу часто принимала открыто антисоветский характер: «Скоро будет война и тогда начнем бить коммунистов и комсомольцев и резать тех, кто стоит за советскую власть» и т.д. Подчас создается впечатление, что деревня жаждет восстать против советов. Однако в данном случае Информотдел ОГПУ слишком «очернял ситуацию». В ответ на такие заявления, осо­ бенно в казачьих районах, из среды крестьян раздавались и другие голо­ са: «...Мы требуем мобилизации, чтобы быть готовыми к защите соввлас ти» (док. № 242, 249, 250, 251, 252, 253, 255, 258 и др.).

Главное, массовые выступления против властей в деревне оставались на очень низком уровне: 63 «массовых выступления» за 1926— 1927 гг.

(док. № 266). В 1926— 1927 гг. к этой категории событий относили столкновения толпы с милицией, пы тавш ейся предупредить самосуды над ворами и конокрадами (чаще всего на базаре), попытки еврейских погромов, межселенные побоища при землеустройстве... К действитель­ ным столкновениям с властью можно отнести лишь массовые выступле­ ния при закрытии церквей и при непосильном налогообложении (см. док.

№ 251, 253, 254, 256, 263, 265, 266).

З акан чи вая характери сти ку докум ентов о врем ен и «н астоящ его нэпа», мы должны отметить появление среди них свидетельств угрозы крутого поворота деревенской политики, который скоро приведет к слому нэпа. 24 августа 1926 г. появилась первая сводка о ходе хлебозаготовок, составленная не Информационным отделом, а экономическим управлени­ ем ОГПУ, свидетельствующая тем самым о том, что участие в заготовках хлеба вводится в число задач системы. Сводка названа «ориентировочно­ информационной» именно потому, что в ней была изложена информация об условиях, организации и практике хлебозаготовок для ориент ирова­ ния системы ОГПУ в новой для нее сфере деятельности (док. № 221).

Постоянной темой в сводках ОГПУ хлебозаготовительная кампания из урож ая 1927 г. становится с сентября — с момента фактического по­ ниж ения цен (см. док. № 252— 256, 258, 265). «Н изкие цены на зерно»

и «товарный голод» (отсутствие в продаже по доступным для крестьян ценам промтоваров) послужили внешним источником «хлебозаготови­ тельного кризиса» и «чрезвычайных мер». В действительности объектив­ ные условия кризиса хлебозаготовок были сознательно использованы и усугублены политическими решениями, принятыми в сентябре, декабре 1927 г. и январе 1928 г. и положившими начало сталинской «революции сверху».

Сводки 1928— 1929 гг. слабо освещают объективные, хозяйственные стороны жизни деревни. Все внимание сосредоточено теперь на полити­ ческих темах дня, прежде всего на хлебозаготовках: как они проходят, насколько план выполнен, какие препятствия и с чьей стороны имели место. Они частично построены на высказываниях крестьян, «под углом зрения политического настроения крестьянства».

Реакция крестьян на чрезвычайные хлебозаготовки с самого начала приняла вполне определенный характер и власти снизу доверху об этом знали, в том числе из сводок О ГП У : «Почему это государство не счита­ ется с положением крестьянства?»;

«Своим нажимом власть задушит крестьян ство»;

«Н еуж ели советской вл асти уже не сущ ествует?...»;

«Конец нэпа...»;

«Как будто бы разверстка наступает...»;

«Зачем вводить 1920-й год?»;

«Этот нажим пахнет 1920-м годом, почему, видимо, при­ дется ковать пики...»;

«...жаль, что оружия нет»;

«Это не хлебозаготов­ ки, а грабеж...»;

«...это новое раскулачивание»;

«...у нас скоро будет голод и придется восстание делать»;

«Посеем по 2 десятины, лишь бы хватило на еду...» (см. док. № 284, 286, 287, 288, 289, 294, 316, 319 и др.).

Д окументы зимы и весны 1928 г. освещают, как складывается и раз­ верты вается в деревне «чрезвычайная» ситуация, как вводится в дейст­ вие командно-репрессивный механизм на «хлебозаготовительном фрон­ те», как складывается взаимодействие «чрезвычайных мер», «головотяп­ ства мест» и разных «перегибов». Они показы ваю т развитие репрессив­ ной политики, которая постепенно набирает силу (с некоторым спадом во 2-ой половине 1928 г., после ию льского Пленума ЦК), растерянность местных властей, «нажим» на крестьянские хозяйства, реакция на этот «нажим» — в виде самы х различны х «антисоветских проявлений».


Практический переход к репрессиям по линии ОГПУ в современной литературе связывается со сталинской директивой от 5 января 1928 г., потребовавшей от местных организаций «добиться решительного перело­ ма в хлебозаготовках в недельны й срок» и телеграм м ой руководства ОГПУ от 4 января, предписавшей начать аресты хлебных торговцев, ме­ шающих государственным заготовителям. Однако публикуемые нами сводки свидетельствуют о том, что фактически аресты «хлебников» нача­ лись в декабре 1927 г. (см. док. № 267), а может быть и раньше. В ы яс­ нение действительны х обстоятельств и врем ени вклю чения системы ОГПУ в осуществление хлебозаготовок потребует специального исследова­ ния.

Репрессивная деятельность ОГПУ стала одним из главных факторов «чрезвычайных» хлебозаготовок. Ее результаты измерялись прежде всего числом арестованных «спекулянтов», к которым вскоре добавились «ку­ лаки» на основании 107-ой и 58-ой статей УК РСФСР (и соответствую ­ щих статей УК других республик). В Приложении № 9 к документам на­ стоящ его тома публикуется таблица об итогах репрессий на 30 апреля 1928 г. Однако следует учитывать, что, известные нам табличные сведе­ ния о репрессиях ОГПУ 1928— 1929 гг. датируются днем составления таб­ лицы, а не днем, к которому относятся эти сведения. Сопоставление дан­ ных названной таблицы с документами № 295, 302, 304, 306 и др., сви­ детельствует о том, что они относятся не к 30, а к первым числам апре­ ля, если не к последним дням марта. К этому моменту было арестовано органами ОГПУ на хлебном рынке 4930 частников, на кожевенном рынке — 2964. Кроме того органами ОГПУ и судебными органами было «арестова­ но кулаков» по 107-ой статье — 6211 и «по политическим преступлени­ ям» — 875. К названным основным группам арестованных следует доба­ вить разделивших ту же судьбу 791 торговца мануфактурой, мясом, обу­ вью и др. товарами, а также 252 торговых служащих (эти сведения были приведены в справке от 2 апреля * и, следовательно, не столь полны, какими являются сведения таблицы от 30 апреля). Всего, следовательно, первая волна репрессий на хлебозаготовках дала на начало апреля свыше 16 тыс. арестованных. Отмеченную здесь особенность «статистических»

сведений ОГПУ следует учитывать при оценке численности репрессиро­ ванны х и в последую щ их документах.

Особый интерес представляют сведения о крестьянском сопротивлении «чрезвычайным» хлебозаготовкам 1928— 1929 гг., принимаю щ им все чаще антисоветский характер. Его основные формы: листовки, «кулац­ кий террор» против заготовителей, местных представителей власти (из­ биение, попытки на убийства, поджоги колхозов и т.д.), а главное, дей­ ствительно массовые выступления против насилия над деревней, включая протесты общинных сходов, демонстрации в городах с обращением к ра­ бочим промы ш ленны х предприятий, сопротивление «толпой» (в том числе ж енской) изъятию хлеба в отдельны х хозяйствах и вывозу хлеба из селения, даже повстанческие действия. Число массовых выступлений за 1928 г. в итоговых документах ОГПУ определялось в 709, за 1929 г. — в 1190 (док. № 364).

Учитывая особенную важность проблемы крестьянского сопротивле­ ния (поскольку относящиеся к ней документы были недоступны для ис­ следования), в настоящ ий сборник вклю чен ряд обш ирных аналитичес­ ких докладов, обобщающих данные по названной проблеме за ряд лет и подготовленных, кстати, именно в связи с изменением политики по от­ ношению к крестьянству. Мы уже не раз обращ ались к данным обш ир­ ной докладной зап и ски «Об анти советских п роявлениях в деревне за 1925— 1927 гг. (по материалам информации ОГПУ на 1 января 1928 г.»), которая самим своим появлением зафиксировала рубеж перем ен в том, что интересовало государственное руководство в деревне: не ситуация в целом с учетом и позитивных, и негативных влияний политики на настро­ ения и поведение крестьянства, а «антисоветские проявления», «классо­ вая борьба» как таковая. В докладе содержатся сведения о политических группировках, которые в демократических условиях могли бы послужить основой для формирования крестьянской партии (в том числе и на совет­ ских основах). Но такие возмож ности пресекались в зародыше: в январе 1928 г., например, была ликвидирована группа «Пахарь». По мнению ав­ торов записки, «в результате арестов политическое состояние района улучш илось» (док. № 266). В действительности же происходило обрат­ ное. Число «контрреволюционных», по определению ОГПУ, организаций в деревне быстро увеличивалось. За 1929 г. их было ликвидировано (см. док. М 364).

Доклад Секретного отдела ОГПУ «Антисоветское движение в деревне»

(октябрь 1928 г.) дает наиболее полную характеристику положения и де­ ятельности в советское время политических партий и групп, крестьян­ ских по самосознанию и программам, начиная со старых, дореволюцион­ ного происхождения, партий социалистов-революционеров и трудовиков.

Доклад содержит наиболее полную характеристику вновь возникших по­ литических группировок («Союз самозащиты крестьянства», «Трудовая крестьянская партия», «У краинская муж ицкая партия», «Револю цион­ ный Союз Крестьянской М олодежи» и т.д.). ОГПУ стремилось связывать эти группировки с эм игрантским и организациями (П ариж ская группа ПСР, Пражская эмиграция, Харбинская эмиграция и др.), однако эти по­ строения не очень убедительны. В основном, мелкие, недолгосрочные группировки местного значения не имели прочной связи между собой, а тем более с эмиграцией. Характерно также, как отмечалось в докладе, «агитация за Крестьянские Союзы остается наиболее распространенным и наиболее популярным лозунгом антисоветской агитации» (док. № 322).

Д окладная записка «О массовых выступлениях на религиозной почве за 1928 г.» (док. № 324) освещ ает определенный тип массовых вы ступ­ лений и практически впервые воссоздает картину религиозного сопротив­ ления в деревне конца 20-х годов, связанный с начинавшейся новой кам­ панией по закрытию церквей и монастырей, отбором церковны х зданий и земельных участков «для общественных нужд», а также арестом цер­ ковнослужителей. После единичных столкновений в 1926 и 1927 гг., выступления 1928 г., в каждом из которых участвовало в среднем до человек, не привлекли внимание центральной власти. Сталинское «на­ ступление социализма по всему фронту» только еще начиналось.

Сводки 1929 г. освещают нарастающие процессы в социально-эконо­ мических и политических сферах, начатые зимой— весной 1928 г. Вторая волна «чрезвычайщины» на хлебозаготовках в деревне стала подниматься после заверш ения ноябрьского пленума ЦК 1928 г. Выкачивание хлеба из деревни принимает все более грубый и беспощадный характер: «Опять переходят к реквизиции... Опять начинают брать с крестьян насильно...

Хлеб описывают, скот со двора ведут...»;

«...это не хлебозаготовки, а рас­ кулачивание»;

«Скоро будет гибель крестьянства. Во власть залезли бур­ ж уи и в ед у т н арод к ги б ели »...;

«Н астало врем я кол ч аковщ и н ы...»;

«Надо брать колья...» (док. № 327, 336, 339).

Отметим появление «черных досок»: «Если ты не вывезешь хлеба, то будешь считаться врагом соввласти, и мы тебя занесем на черную доску»

(док. № 328). Это означало объявление «бойкота» крестьянскому двору (семье), запрещавшее его защиту со стороны односельчан при реквизици­ ях, арестах и т.п. Известна роковая роль «черных досок» в организации голода 1932— 1933 гг. на У краине, Дону и Кубани, Нижней и Средней Волге, Ю жном Урале и Казахстане. Теперь мы знаем, что появились они в хлебозаготовительной кампании начала 1929 г. как ответ сталинского руководства на попытки общ инной самозащ иты крестьян.

Сводки информотдела ОГПУ освещают тяжелое «предположение», ко­ торое сложилось весной 1929 г. вначале в Ленинградской, Псковской, се­ верных и центральных губерниях потребительской полосы. Опять в пищу употребляю тся суррогаты. Опять «заболевания, опухания и смертные случаи на почве голода». В течение мая— июня «продзатруднения» отме­ чаются в хлебопроизводящих районах (см. док. № 335, 340 и др.). П од­ готовка к весенней посевной кампании проходит очень напряженно из-за отсутствия тягловой силы, недостатка посевного материала, агитации крестьян против посева: «Все равно — все заберут» (док. Л? 329 и др.).

Не забыты в сводках и вопросы «колхозного строительства». П од­ тверждая известный факт роста колхозного движения в 1929 г., сведения с мест показывают вместе с тем беспорядочность и экономически малую эффективность колхозного строительства, предпочтение самых «простых»

форм объединения середняцкими хозяйствами, потерявшими надежду на рыночную экономику (док. № 337, 350— 357, 359). Ни о каком «великом переломе» осенью 1929 г. в колхозном движении документы ОГПУ не свидетельствую т точно также, как и документы других учреж дений — ЦСУ, Н аркомзема и т.д.

Действительный «перелом» имел место в сталинской политике по от­ ношению к деревне: насилие над крестьянством, нараставш ее с начала 1928 г., принимает всеобщ ий характер и превращ ает карательные орга­ ны, прежде всего ОГПУ, в непосредственного исполнителя государствен­ ной политики. До осени 1929 г. непосредственное участие ОГПУ в опера­ циях, связанных с хлебозаготовками, ограничивалось, главным образом, городскими «хлебниками» и другими частны ми торговцами. К аратель­ ные операции в деревне, особенно в отношении крестьянских хозяйств (применение 107-ой ст. УК, прежде всего) были сферой деятельности Наркомюста. Как сообщается в публикуемых документах, оперативные мероприятия ОГПУ по обеспечению хлебозаготовительной кампании из урожая 1929 г. начали осущ ествляться в конце августа: «количество арестованных не превышало 3000 человек» — городских спекулянтов и торговцев, «не коснувшись деревни». В середине сентября руководством ОГПУ «были даны конкретные указания ряду ПП наиболее хлебных рай­ онов о выравнивании линии удара по кулаку, злостному держателю из­ лишков и спекулянтским элементам» (док. № 358). К 25 сентября число арестованны х «хлебников» по линии ОГПУ увеличилось до 4363 (док.


№ 349). «Перелом» соверш ается после принятия 3 октября 1929 г.

Политбюро ЦК ВКП(б) «Директив ОГПУ и НКЮ стам» (наркоматам юс­ тиции всех союзных республик), которым предписывалось «принять ре­ шительные и быстрые меры репрессий, вплоть до расстрелов, против ку­ лаков, организующих террористические нападения на совпартработников и другие (!) контрреволю ционны е вы ступления...», осущ ествляя эти меры, «когда требуется особая быстрота... через ГПУ», то есть во внесу­ дебном порядке16. Число арестов стремительно возрастает: к 24 октября ОГПУ насчиты вает уже 17 904 арестованны х, а к 31 декабря — 95 (док. № 358, 364). Начинала создаваться система ГУЛАГа, и аресты му­ жиков, невыполнявших заданий по сдаче хлебозаготовкам, а тем более оказавших при этом сопротивление, были первым массовым источником формирования гулаговского населения.

Конечно, крестьянское сопротивление государственному насилию ста­ новилось все более массовым и решительным. Публикуемые нами мате­ риалы сообщ аю т массу не известны х до сих пор фактов о м асш табах и формах крестьянского протеста. Однако сталинская командно-репрессив­ ная система не останавливалась перед средствами подавления народного сопротивления. И поэтому наиболее массовы ми оказались пассивные формы сопротивления — вначале сокрытие хлебных запасов, а с осени 1929 г. — массовое бегство в города, на стройки тех, кто оказался в ка­ тегории кулаков (см. док. № 361). Активные формы крестьянского сопро­ тивления нарастали и весной 1930 г. заставят сталинское руководство на врем я прервать нажим на деревню, однако всего лишь на время.

В. Данилов, Н. Верт, А.

Берелоеич См.: Данилов В.П. Введение (Истоки и начало деревенской трагедии) // Тра­ гедия советской деревни. Коллективизация и раскулачивание. Документы и мате­ риалы. Т. I. Май 1927 — ноябрь 1929 гг. / Под ред. В.Данилова, Р.М аннинг, Л.Виолы. М., 1999. С. 16— 31.

2 Центральный архив Федеральной службы безопасности Российской Федера­ ции (далее — ЦА ФСБ РФ ). Ф. 2. Оп. 2. Д. 86. Л. 173— 175.

Данилов В.П. Создание материально-технических предпосылок коллективиза­ ции сельского хозяйства в СССР. М. 1957. С. 130— 134.

Советская деревня глазами ВЧК— О ГПУ—НКВД. 1918— 1939. Документы и ма­ териалы. Т. I. 1918— 1922. М., 1998. С. 14.

Поляков Ю А Н едород 1924 г. и борьба с его последствиями // История СССР. 1958. № 1. с. 52— 82.

5 Советская деревня глазами ВЧК— О ГПУ— НКВД... Т. I. С. 668 и др.

См.: МеЬиег М. Ье 8ои1еуешеп1 деогд1еи йе 1924 е! 1е« Ьо1еЬеу1к8 // С о т т и ш а т е, № 42-44, рр. 155— 166.

См.: КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК.

И зд. 9-е. М., 1984. Т. 3. С. 301 и др.

Кукушкин Ю.С. Сельские советы и классовая борьба в деревне. 1921— 1932.

М., 1968. С. 90— 91.

Российский государственный архив социально-политической истории (далее — РГАСПИ). Ф. 2. Оп. 1. Д. 24549. Л. 7— 19.

1 РГАСП И. Ф. 17. Оп. 2. Д. 375. Вып. III. Л. 20 об.

1 См.: Данилов В.П. Введение (Истоки и начало деревенской трагедии) // Тра гедия советской деревни... Т. I. С. 22— 24.

1 Там же. С. 63.

1 Трагедия советской деревни... Т. I. С. 136— 137.

1 Там же С. 231.

1 Т ам же. С. 59-62.

1 Там же. С. 714.

Информационные материалы ОГПУ за 1923— 1929 гг._ К 1923 г. порядок подготовки информационных сводок ГПУ в основ­ ном сложился, но продолжал совершенствоваться. В составе Информаци­ онного отдела (штаты личного состава 30 чел., а после сокращения осе­ нью — 17 чел.) функционировали три отделения: госинформации, секрет­ ной информации (к концу года — внутренней информации) и иностран­ ной информации (обработка иностранных газет).

Почти все виды сводок готовились отделением госинформации. Ана­ литики подразделения просматривали еж едневно внутренние сводки губотделов, которые направлялись в отдел сначала по табелю срочных до­ несений, а затем по расписанию, в соответствии с сущ ествующим пере­ чнем вопросов. Для еженедельных сводок губотделов этот перечень был меньше по объему, то есть они получались более компактными.

Сводки с мест являлись фактическим материалом для выпускаемых ИНФО основных ежедневных госинфосводок, а также и всех более подроб­ ных спецсводок: о политическом состоянии республики, о положении в Красной армии (совместно с политотделом войск ГПУ), о состоянии рынка и положении в органах кооперации (совместно с СО ГПУ) и, наконец, не­ периодических сводок о сельском хозяйстве, земледелии и ликвидации го­ лода, о пьянстве и выделке самогона (т.н. «пьянсводки»). Церковные сводки велись с 1922 г. и были отменены почтотелеграммой СОУ ГПУ от 27 марта 1923 г.1. Со 2 февраля 1923 г. ежедневно выпускались спецсводки о состоянии советского аппарата и советских служащих (выпущено номеров в 9 экземплярах). Отдельные сводки могли составляться по зада­ ниям руководства Госполитуправления. Как видно из еженедельного до­ клада начальника ИНФО В.Ф.Ашмарина от 2 февраля 1923 г., в предыду­ щие две недели отдел выпустил три номера сводок о состоянии парторга­ низаций, несмотря на то, что с 1922 г. в разделе № 5 госинфсводки осве­ щение партийной жизни на местах предлагалось прекратить.

С водки вы ходили еж едневно, кроме воскресенья, и рассы лались в день их изготовления вечером. В начале 1923 г. они направлялись в 34— 36 адресов, причем большинство экземпляров оседало в Москве. Рассыл­ ка утверждалась руководством ГПУ, и, чтобы не тиражировать экземпля­ ры, в резолюциях начальнику ИНФО давались указания о возможности ознакомления с ними руководителей республиканских, краевых и круп­ ных областных партийных организаций. Например, С.А.М ессинг в Пет­ рограде знакомил со сводками Г.Е.Зиновьева. Д ля примера можно при­ вести список лиц, получавших ежедневную госинфсводку, и номера эк­ земпляров, направляемых, им:

№1 Сталин 7 Менжинский и Ягода №2 Троцкий и Склянский № 8 Самсонов и Благонравов 3 Каменев № 9 Медведь №4 Дзержинский и Фомин № 10 Трилиссер №5 Молотов и Рудзутак № 11 Артузов №6 Уншлихт № 12 Хворов № 13 Бокий № 25 Кацнельсон № 14 Петере № 26 Сапронов № 15 Радек № 27 Куйбышев Балицкий с передачей для № 16 Чичерин и Литвинов № прочтения в ЦК КП Украины Павлуновский с передачей для № 17 Томский № прочтения в Сиббюро РКП Альпов с передачей для прочтения № 18 Шмидт № в Югвостбюро РКП Русанов с передачей для прочтения № 19 Стеклов № в Туркбюро РКП Апетер с передачей для прочтения № 20 Сольц № в ЦБ КП Белоруссии Каширин с передачей для № 21 Зеленский № прочтения в областком РКП № 22 Халатов № 34 Мессинг Мороз с передачей для прочтения в № 23 Антонов-Овсеенко № Уралбюро РКП № 24 Долецкий № 36 в дела информотдела ГПУ Отсюда видно, что, по всей вероятности, из-за состояния здоровья В.И.Л енин таких сводок больш е не получал.

Помимо ежедневных сводок практиковалась рассылка выписок из них заинтересованным лицам и учреждениям по принадлежности. Поступав­ шие адресатам пакеты со сводками вскрывались ими лично. Они могли подшиваться в «особо секретные папки» или уничтожаться по актам с уведомлением ИНФО ОГПУ. Снятие копий со сводок запрещ алось.

Ежедневные сводки с мест использовались также отделением секрет­ ной информации ИНФО при подготовке полных ежемесячных политико­ экономических обзоров. Этот документ подлежал согласованию с опера­ тивными отделами и утверждался руководством ГПУ. Как правило, под­ готовленный месячный обзор печатался в течение недели и рассылался помимо инстанций, вплоть до губотделов через полномочные представи­ тельства ГПУ в регионах.

В течение января 1923 г. это отделение секретной информации по по­ ручению В.Р.М енж инского готовило материалы для тезисов его доклада о положении крестьянства в связи с предстоящим установлением ставок продналога, намечавшемся на март. «В тезисах, — как указывалось в от­ чете ИНФО, — должны быть отмечены все моменты, грозящие отрывом крестьянства от рабочего класса, с указанием на последствия проводимой в деревне продналоговой политики» 6.

^ Информация с мест имела для власти огромное значение, так как ох­ ватывала все сферы4 жизни страны. Об этом свидетельствует разнообразие тематики сводок и регулярность подготовки месячных обзоров по всем советским республикам и регионам России. Руководство ГПУ заботила четкая организация информационно-аналитической деятельности, кото­ рая во многом зависела от постановки этой работы в местных органах.

В аж ная составляю щ ая механизм а госинф орм ации — ее ритмичность, этому меш ала несвоеврем енная доставка сводок в центр губотделами ГПУ. В связи с этим заместитель председателя ГПУ И.С.Уншлихт 5 фев­ раля 1923 г. направил во все губотделы подготовленную в ИНФО почто телеграмму с грозным требованием не задерживать подачу сводок более чем на два дня, так как при проверках выяснились факты, когда готовые материалы, как было замечено, «валялись» в губотделах неделями. Не­ исполнение указания расценивалось руководством ГПУ «как халатное от­ ношение к делу»7. Чтобы облегчить работу местных органов и наладить регулярную доставку сводок в ИНФО ГПУ, с 21 апреля 1923 г. были от­ менены трехдневные сводки, а недельные материалы для госинформации следовало «аккуратнее» высылать фельдъегерской почтой**.

В течение всего 1923 г. Госполитуправление требовало «усилить ин­ формацию» о состоянии сельскохозяйственных работ и о реагировании деревенского населения, особенно в связи с налоговой кампанией. Москву интересовали вопросы проведения посевной и сбора урож ая9.

28 сентября 1923 г. Г.Г.Ягода и начальник ИНФО Ашмарин направи­ ли на места циркулярную почтотелеграмму, в которой выражалось бес­ покойство о ходе кампании по продналогу и закупке хлеба. В ней ука­ зывалось: «Информация [по] кампании единсельхозналога крайне слаба.

Усильте освещение вопросов: отношение крестьянства, антиналоговая агитация и срыв кампании, отношение ден[ежной] и натур[альной] части налога, экономическое] положение крестьянства [в] связи [с] налогами, действия продорганов и инспектуры, выполнение [в] процентах налога.

Параллельно освещайте состояние закупки хлеба для экспорта, отнош е­ ние населения, влияние на хлебные цены, роль государственных] и кооперативных] органов и частных лиц, недостатки в кампании»10. Сле­ дует отметить, что для информирования руководства страны в течение всех последующих годов вопросы, касающиеся деревни, регулярно стави­ лись центром перед территориальны ми органами.

Руководство ГПУ понимало важность таких событий, как болезнь и возможная смерть лидера советского государства Ленина, и готовило со­ ответствую щ ие инф орм ационны е м атериалы о реакции населения. В связи с правительственным сообщением от 12 марта 1923 г. о состоянии здоровья Ленина, буквально на следую щ ий день, У нш лихт и М енж ин­ ский подписали телеграмму, адресованную лично полномочным предста­ вителям ГПУ, председателям губотделов, особого и транспортного отделов ГПУ, в которой данное обстоятельство теснейшим образом увязывалось с осложнением международного и внутриполитического положения в рес­ публике. В телеграмме отмечалось, что правительственное сообщение о болезни вождя «указывает на возможность более длительного неучастия его в руководящей работе». Далее говорилось, что «временный уход тов.

Ленина», без всякого сомнения, создаст в стране осложнения, и контрре­ волюционеры станут распространять «панику и провокационные слухи среди населения, особенно среди крестьянства»11. В этой обстановке ор­ ганам ГПУ предлагалось максимально мобилизовать все свои силы на борьбу с савинковским, балаховским и петлюровским бандитизмом, уси­ лить внимание к пропагандистской деятельности российских социалисти­ ческих партий среди командного состава армии и флота, организовать ох­ рану коммуникаций и других особо важных объектов. Одновременно че­ кисты нацеливались на тесную связь с партийными организациями, «с широкими рабочими, крестьянскими и красноармейскими массами» и во­ обще должны были отслеживать настроения всех слоев населения12. В числе прочих мер органам ГПУ предписывалось привлекать к самой стро­ гой ответственности «шептунов, сплетников, вне зависимости от партий­ ной принадлежности и от занимаемого поста»13.

24 марта 1923 г. ИНФО ГПУ по поручению руководства подготовило «Краткий доклад о впечатлении, произведенном на население РСФСР пра­ вительственным сообщением о болезни т. Ленина». Как интересный исто­ рический документ доклад заслуживает внимания. Авторами сделаны не­ которые смелые выводы и обобщения о настроениях населения в перелом­ ный для республики момент. Как указано в документе, он был подготов­ лен по материалам «значительного числа губерний». При этом с сожале­ нием отмечено, что в ИНФО почти отсутствовала секретная информация о реагировании на болезнь Владимира Ильича военнослужащих Красной армии. В докладе также констатировалось, что правительственное сообще­ ние «резко всколыхнуло широкие массы населения, вызвав множество слухов, толков, прогнозов и прочее», а также «дало возможность лишний раз убедиться в безусловной благожелательности, в крайних случаях, ло­ яльности широких масс в отнош ении Советской власти». Если рабочие, как отмечено в докладе, повсеместно выражали «глубокое соболезнова­ ние» по случаю болезни В.И.Ленина, то «крестьянство отнеслось к извес­ тиям значительно пассивнее». Делая такое заключение, аналитики ИНФО поспешили тут же оговориться, что им известна только позиция крестьян, населяющих пригороды и полосу отчуждения железных дорог. «В под­ линную деревню, — писали они, — известия о болезни тов. Ленина толь­ ко начали проникать и исчерпывающими данными по этому вопросу Сек­ ретная Информация еще не располагает». Эсеры, анархисты, меньшевики и другие партии «остались соверш енно инертными», а советские служа­ щие и обыватели, названные «мелкобуржуазными группами», к известию о болезни «отнеслись весьма сдержанно» и от открытых высказываний воздерживались. В докладе указывалось, что распространившееся среди народа недоверие к правительственному сообщению, с одной стороны, по­ родило «довольно распространенное сожаление об уходе из правительства "единственного крупного работника"», а с другой, толки и прогнозы отно­ сительно возможных его преемников. В числе таковых называли Троцкого, причем с оговоркой «без особого сочувствия», что, по мнению авторов докла­ да, можно было отнести и «за счет еще не изжитого антисемитизма масс».

Также в народе упоминались фамилии Каменева, Бухарина, Зиновьева и Дзержинского. Имели место и толки о неизбежном расколе РКЩб).

Недоверие к правительственному сообщению вызывали, согласно до­ кладу, так называемые «нелепые слухи», например, что Ленин умер, что состояние его здоровья более тяжелое, болезнь неизлечимая и на работу он не вернется. Кроме того, причину болезни Владимира Ильича связы ­ вали с рурскими событиями в Германии. Составители доклада называли «курьезными слухами» мнения, что Л енина бог покарал за разорение храмов, и якобы его «поправление» произошло из-за расстрела чекистами родственника Ильича, что «болезнь вызвана разочарованием в НЭПе, что в случае смерти вождя красноармейцы не будут воевать и свергнут Со­ ветскую власть» и другие.

Ленин скончался в начале следующего года. Председатель ОГПУ Ф.Э.Дзержинский в 14 часов 22 января направил телеграмму во все ор­ ганы ОГПУ следующего содержания: «Вчера в 7 часов скоропостижно скончался Владимир Ильич, о чем извещ ает правительственное сообщ е­ ние. Наши органы должны: Первое — мобилизовать. Второе — сохранить полное спокойствие и предотвратить панику, не давая для нее поводов внешними проявлениями и необоснованными массовыми арестами. Тре­ тье — выявлять настроение масс и улицы. Четвертое — обратить главное внимание на черносотенцев, монархистов, белогвардейцев. Пятое — ока­ зать все содействие для поднятия духа армии. Ш естое — сплотиться во­ круг губкома, руководствуясь его указаниями. Седьмое — о всем важном держать нас в курсе».

Создание Советского Союза вызвало новую реорганизацию в органах госбезопасности, связанную с созданием общесоюзного Объединенного госполитуправления — ОГПУ. К этому времени был накоплен достаточ­ ный опыт ведения оперативной, аналитической и информационной рабо­ ты на более высоком, нежели в гражданскую войну, уровне. После всех реорганизаций и мер по сокращению штатов ИНФО сохранил свое место в составе Секретно-оперативного управления. Новый руководитель отдела Г.Е.Прокофьев, его заместитель А.С.Буцевич добились значительного усо­ верш енствования работы информационных аппаратов, укрепления их связей с оперативными подразделениями и улучш ения взаимодействия органов ОГПУ на местах с центром.

В пояснительной записке к ш татам И нформационного отдела ОГПУ 8 февраля 1924 г. подробным образом была расписана функциональность отделения по обработке сводок (бывшее отделение госинформации). Этот документ имеет существенное значение для исследователей, так как дает достаточно полное представление о требованиях к информационным ма­ териалам, а значит, о полноте и достоверности документального источни­ ка. В задачу подразделения, которое специализировалось на освещении настроений в рабочей и крестьянской среде, на анализе состояния госпро мыш ленности и других жизненно важ ны х сторон жизни государства, входили следующие работы:

1. П росмотр «сырых» или «полусырых», то есть первичных, матери алов, собранных в отделах ОГПУ и поступивш их в виде сводок с мест.

2. Составление на основании этих первичных материалов ежедневных сводок для оперативных отделов, а в отдельных случаях, по заданиям за м естителей начальника ОГПУ — вы писок из них для инф орм ирования «ответственных руководителей центральных советских органов».

3. О бработка местных материалов и их систематизация по соответст вую щ им рубрикам, предназначенны м для основны х отделов и управле ний ОГПУ, а также «по важ нейш им видам хозяйственной работы».

4. Составление, предположительно, недельных сводок по районам, предназначенных также для основных отделов и управлений ОГПУ, груп пировка информационных материалов по главным направлениям работы ОГПУ и «важнейшим хозяйственным моментам жизни СССР».

5. Подготовка с использованием всего имеющегося в отделе информа ционного м атериала итоговы х документов для выводов по работе и для более точной характеристики районов.

6. Проработка материалов с целью выявления намечаю щ ихся тенден ций «в том или ином политическом, социальном или экономическом отно шении», которые требовали внимания Коллегии ОГПУ и «информирова ния соответствующ их центральных, партийных и советских инстанций».

7. П одготовка указаний информационным аппаратам по сущ еству их сводок.

8. На основании фактического материала изучение отдельных вопро сов, в том числе крестьянского;



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 48 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.