авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 6 | 7 || 9 | 10 |   ...   | 17 |

«Социология в России. Под редакцией В.А. Ядова РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК ИНСТИТУТ ...»

-- [ Страница 8 ] --

Однако дело не только в том, где живут и где работают жители России. Дело и в другом: в силу быстрого темпа урбанизации российского общества городское население страны имеет сильные сельские корни, сильнейшую сельскую окраску. Общеизвестно, что процессы индустриализации и урбанизации в СССР происходили ускоренными темпами и под государственным контролем [2]. Если на период революции 1917 г. доля городского населения составляла 18%, то по переписи 1959 г. - 51%, а в 1995 г. - 75%. Столь бурный рост городского населения привел к тому, что подавляющая часть горожан - это выходцы из села в первом или во втором поколении. По оценке А.Алексеева и Ю.Симагина, горожан в третьем поколении наберется лишь около 1/6 городского населения. А потомков дореволюционных горожан еще меньше - например, в Москве - лишь около 3%.

Городское население России - это главным образом сельские уроженцы и их дети, которые очень мало взаимодействовали с коренными горожанами [3].

Значительная часть горожан поддерживает семейные связи с деревней. Массовыми являются сезонные миграции горожан в деревню - к родственникам, в доставшиеся по наследству деревенские дома.

Кроме этого, на протяжении десятилетий связи горожан с деревней служили важным подспорьем в материальном положении городских семей. Дефицит продуктов питания стимулировал активное использование ими ресурсов села.

В условиях нынешнего экономического кризиса в стране деревня продолжает играть свою традиционную роль кормилицы горожан. Остановка многих предприятий способствует аграризации городского населения: масштабы сезонной миграции в деревню особенно велики вокруг городов, наиболее пораженных безработицей. Многие предприятия даже закрываются на лето, отправляя своих работников в административные отпуска, чтобы дать им возможность запастись продуктами на зиму. В 1992-1993 гг. наблюдалось отрицательное для города сальдо миграции. Велика доля горожан, имеющих земельные участки и жилье в сельской местности, ведущих свое хозяйство не только для отдыха и удовольствия, но и как средство для существования.

В итоге всего этого сложилась нетривиальная ситуация: как справедливо отметили А. Алексеев и Ю.Симагин, хотя статистика говорит, что Россия городская страна, 3/4 населения живет в городах, но на самом деле значительная (если не большая) часть городского населения имеет аграрный менталитет [3].

Что же в этих условиях представляет собой социология села, если иметь в виду весь послереволюционный период ее развития в России? Какие проблемы находились в поле ее зрения?

2. Этапы эволюции социологии села в 20-80-е годы Анализ имеющихся публикаций по социологии села показывает, что те объекты и проблемы, которые изучались сельскими социологами на протяжении рассматриваемых лет, сильно менялись. Поэтому имеет смысл выделить и описать этапы эволюции социологии села в СССР.

Монографические исследования села 20-30-х годов. Специфика этого этапа в том, что изучались и описывались отдельные деревни различных губерний страны, причем комплексно, по множеству социальных, экономических, психологических и других характеристик.

Этот этап имел глубокие исторические корни: сбор информации о жизни крестьянских поселений еще в конце XIX века начали губернские земства, работавшие при них санитарные бюро [4, 5]. Земства проводили подробные подворные переписи: описывали имущественное положение семей, их возрастной состав, образование, состояние здоровья. Подробно рассматривались демографические процессы - рождаемость, смертность, заболеваемость. Собранная информация и служила основой первых монографических описаний отдельных деревень России [4].

Исследования велись в рамках этнографических традиций. Главный интерес исследователей состоял не столько в получении обобщающих выводов, сколько в добросовестном описании условий труда и быта, повседневного поведения, хозяйственной деятельности, традиций, образа жизни и образа мыслей жителей отдельных деревень. Не случайно многие монографии носят названия изучавшихся деревень - Рязанское село Кораблиново, Слобода Ровеньки, Деревня Гладыши, Село Вирятино в прошлом и настоящем и др. [6]. В поле зрения исследователей были состав крестьянских хозяйств, состав семей, их труд, достаток (уровень жизни), способы проведения досуга, воспитание детей, здоровье. Нередко изучались социальные взаимоотношения внутри села, участие жителей в управлении общественными делами, национальные особенности. Описывалась и психология крестьян.

С начала 20-х годов выделяется особое направление, которое можно назвать партийно ориентированными исследованиями села. Они были обобщены руководителем Комиссии ЦК РКП (б) М.Хатаевичем в книге Партийные ячейки в деревне [7], которая в значительной мере посвящена организации и методике сбора информации. Такие исследования инициировались РКП(б) и стимулировались ее политикой в деревне [8]. В частности, по постановлению XI съезда партии, при ЦК РКП(б) была создана специальная комиссия, которая организовала серию обследований села в разных районах страны. По единой программе описывались деревни Иваново-Вознесенской, Саратовской, Алтайской и других губерний, а также Башкирии, Туркестана, других национальных районов.

В первой половине 30-х гг. аналогичные обследования проводились комиссиями при местных партийных органах. Они изучали деятельность партийных организаций в уездах и округах, а также работу школ, больниц, клубов. В обследованиях участвовали и ученые - статистики, историки, социологи, этнографы.

Детально обсуждалась представительность результатов. Использовались взаимоконтролирующие методы сбора данных [8]. Крестьянские хозяйства изучались по специальным подворным карточкам, которые заполнялись исследователями со слов интервьюируемых. Полученные сведения проверялись на сходах крестьян. Для более детальных частных обследований применялись специальные анкеты.

Например, в одной из программ было свыше 400 специальных вопросов. При обследовании, проведенном отделом печати ЦК РКП(б), был использован опросный лист, который должен был обнаружить отношение крестьян к цене массовой газеты, шрифту, формату, языку [9]. Таким образом применялись социологические методы.

В этой работе были весьма полезные находки. Например, пропагандисты изучали, в какой мере крестьяне понимают язык партийной печати. Для этого составлялись специальные словники, включавшие иностранные слова, и крестьян просили указать на незнакомые им [9]. Как отмечает Ю.Арутюнян, партию интересовали кооперация, совхозы, школы не только сами по себе, но и то, как они оцениваются и воспринимаются населением, т.е. вскрывалась система человеческих взаимоотношений в деревне [6, с. 13]. Такой же социологический подход был характерен для анализа чисто экономических вопросов. Выяснялось, как население (его разные слои) относится к экономической политике партии и государства в деревне, как оно относится к сельскохозяйственному налогу, к ценам на те или иные товары и др. [8].

Центральный вопрос, на который должны были дать ответ многочисленные экспедиции, сводился к характеристике социально-экономического развития деревни. Куда она идет - к социализму или к капитализму, как происходит и происходит ли вообще в крестьянстве процесс расслоения. Для ответа на этот вопрос использовались почтовые опросы. Например, в 1924 г. газета Беднота провела дискуссию на тему Кого считать кулаком? и собрала 300 крестьянских писем. Часть писем была опубликована [10, 11].

Оценивая эти исследования, надо разделять сами знания о советской деревне и использование этих знаний в аграрной политике партии. Бесспорно, что информация о деревне 20-30-х гг. представляла тогда и представляет сегодня немалую научную ценность. Прав Ю.В.Арутюнян, который в 1968 г. писал: 20-е годы оставили нам довольно богатое наследство [6]. Не случайно через несколько десятилетий, в 70-е гг., этот опыт стал предметом специального историко социологического анализа [12].

Хотя во второй половине 30-х гг. конкретные исследования села еще продолжались (К.Шуваев, Б.Угрюмов, А.Ананьев, ААрина, Г.Котов и др. [6]), в 40-е они прекратились. Их место заняли обобщающие труды в духе идеологии победившего социализма и концепции преодоления различий между городом и деревней, достижения социальной однородности в условиях и образе жизни городского и сельского населения. Эта концепция базировалась на вышедшем в 1938 г. сталинском Кратком курсе истории ВКП(б) и исключала возможность проведения беспристрастных, не ангажированных исследований, отражающих положение села таким, каким оно было в действительности. Более того, концепция преодоления различий требовала немалой доли идеализации. В этих условиях честные конкретные исследования несли в себе прямую опасность для официальной идеологии.

Возобновление социально-экономических и этнографических исследований села в конце 50-х-начале 60-х гг. В новой обстановке, возникшей после смерти Сталина и под влиянием XX съезда, возобновились и конкретные исследования проблем крестьянства. Первые такие исследования конца 50-х-начала 60-х гг. в основном были экономическими и этнографическими. В центре внимания находились две группы вопросов. С одной стороны - особенности колхозной собственности, экономическое положение колхозников, принципы оплаты труда (в частности, в связи с осуществленным Хрущевым в 1957 г. переводом колхозников на денежную оплату труда). С другой стороны - культурные особенности сельского населения, национально-психологические традиции в крестьянской среде. Причем, если экономические исследования были весьма серьезными, опирались на солидную статистику и отражали новые тенденции сельской жизни [13, 14], то исследования духовной жизни, напротив, были идеологизированными и поверхностными. Чаще всего они представляли собой лишь комментарий к партийной доктрине преодоления различий между городом и деревней и формирования коммунистического отношения к труду.

Однако проблематика исследований села постепенно расширялась, выходила за рамки экономики и этнографии. Все сильнее стучались в дверь актуальные для страны социальные проблемы деревни.

Макросоциологические исследования села в 60-80-е гг. Развитие советской социологии, как и всей духовной жизни, зависело от директивного социального заказа В начале 60-х гг. ЦК КПСС начал проявлять серьезный интерес к социальным проблемам, в частности к таким, как текучесть кадров на промышленных предприятиях крупных городов, миграция сельского населения в города, обеспеченность населения жильем, удовлетворение его потребительских запросов. Внимание к этим проблемам проистекало отнюдь не из чистой гуманности, а диктовалось суровой необходимостью. Главная причина состояла в том, что население страны, уровень жизни которого к этому времени (по сравнению с первым послевоенным десятилетием) значительно поднялся, стало вести себя не по правилам. Проще говоря, пережив войну и период восстановления народного хозяйства, люди начали предъявлять более высокие требования к условиям труда и жизни, чем те, которые они предъявляли когда-либо ранее.

Партийное руководство и госаппарат выработали особую стратегию реагирования на нужды общества. Они декларировали свое стремление удовлетворять постоянно растущие потребности трудящихся, но на самом деле действовал остаточный принцип: потребности удовлетворялись по возможности. Народ же становился все менее управляемым. Это породило новую проблему - человеческого фактора производства. На такой волне и стали возникать первые социологические исследования села. Их главными темами были:

1) социальная структура сельского населения;

2) миграция сельского населения в города;

3) бюджеты времени и образ жизни сельского населения;

4) труд в сельском хозяйстве, трудовые коллективы колхозов и совхозов, управление производством;

5) уровень жизни сельского населения, личные подсобные хозяйства, семейная экономика.

Кратко представим эти направления.

Социальная структура сельского населения. В рамках этого направления было сделано научное открытие, касающееся природы послевоенного советского общества. На данных переписи 1959 г. Ю.В.Арутюнян эмпирически доказал, что внутриклассовые различия между разными профессиональными группами работников сельского хозяйства - глубже, сильнее, чем межклассовые, т.е. различия между рабочими и колхозным крестьянством [15].

Фундаментальность этого вывода состояла в том, что он подрывал одну из программных идей КПСС - постепенного приближения советского общества к социальной однородности. Это приближение мыслилось как все большее стирание различий между двумя основными классами - рабочими и колхозниками в условиях их труда и жизни, а также в отношении к средствам производства, причастности к собственности. Большинство исследователей, работавших по этой проблеме, занимались тем, что иллюстрировали это программное положение все новыми и новыми фактами. Об этом свидетельствует, например, вышедшая в 1971 г. книга Социология села. Библиография [16]. Из 459 названий, включенных в раздел СССР (в книге представлены библиографии еще четырех стран - Польши, Чехословакии, Югославии и США), не менее половины посвящены стиранию различий между крестьянством и рабочим классом.

Книга Ю.В.Арутюняна вторглась в эту идеологическую идиллию и взорвала ее.

Революционной была уже и сама цель его исследования, которая состояла в том, чтобы изучить соотношение межклассовых и внутриклассовых различий, раскрыть сущность и конкретное проявление различий между отдельными социально профессиональными группами сельского населения... и оценить с этой точки зрения перспективы развития сельского общества [15, с. 14-15]. Проведя исследование на базе беспрецедентно огромной статистической информации, дополненной данными социологических опросов, автор делает вывод, что общепринятое представление о социальной структуре советского социалистического общества, включающей рабочий класс, колхозное крестьянство и интеллигенцию, недостаточно. Он пишет:

Может быть принят меньший интервал, когда элементом структуры становится социально-профессиональная группа (выделяемая по характеру труда - P.P.).

Социально-профессиональные группы в рамках государственного сектора и в рамках колхозно-кооперативного сектора находятся в равном отношении к средствам производства... Таким образом они теряют признак классовой характеристики... Они могут рассматриваться как внутриобщественные слои. При таком взгляде на структуру общество представляет собой многослойную систему.

Этими слоями, по мнению Ю.Арутюняна, были: 1) неквалифицированные и малоквалифицированные работники физического труда;

2) квалифицированные работники физического труда;

3) служащие и 4) интеллигенция. И далее:

Социально-профессиональная группа - первичный элемент социальной структуры.

Она объединяет не просто технологически сходные профессии и занятия, но такие, которые социально однородны, т.е. занимают одинаковое положение в общественной организации труда, в формах и размерах присваиваемого группами общественного продукта, в использовании и распоряжении общественной собственностью [15, с. 14-15].

На место канонизированной формулы два класса один слой была выдвинута другая социальная категория анализа. Введение ее позволило выявить многослойность советского общества, его стратифицированность [Арутюнян 1960, 1966, 1971].

В развитие этих исследований Б.И.Староверовым был проведен чрезвычайно полезный крупномасштабный анализ региональных различий социальной структуры сельского населения страны [17]. Исследование условий жизни в разных регионах помогало выявлять социальные проблемы села и нередко находить их решения.

Параллельно в те же годы проблематика социальной структуры разрабатывалась также в рамках исследований рабочего класса промышленных предприятий (С.Кугель - 1963, В.Семенов - 1965, О.Шкаратан - 1967). Но анализ структуры сельского населения позволил сделать более крупные выводы. Почему?

Во-первых, потому, что в отличие от городской промышленности в деревне присутствовали все элементы социальной структуры в ее канонизированном понимании - колхозное крестьянство, рабочий класс (рабочие совхозов и др.) и интеллигенция, то есть все общественные группы населения страны. В частности, поданным переписи 1959 г, 19 млн. человек (40 % сельского населения) были заняты в государственном секторе.

Во-вторых, село представляло более богатую структуру собственности, чем город, поскольку в нем, кроме государственной собственности, были представлены еще и личные подсобные хозяйства (ЛПХ), дававшие доход и облагавшиеся налогами. И хотя в официальной доктрине социализма они как стратообразующий фактор не рассматривались, реально они этим фактором, конечно, были (Арутюнян разработал целую цепь доказательств необходимости подразделять владение собственностью и распоряжение ею).

Короче говоря, именно по проблематике социальной структуры села в 60- 80-е гг. были получены результаты, облегчившие понимание социальной стратификации в СССР и в постсоветской России.

Миграция сельского населения в города. Это направление родилось из запросов практики, связанных с ростом масштабов сельской миграции, необходимостью ее регулирования, а, следовательно, потребностью знать факторы, выталкивающие население из села. Инициатором направления стал коллектив исследователей в Новосибирске под руководством Т.И.Заславской. Однако сельской миграцией занимались во многих районах страны (В.Староверов), эта проблема стала одной из ключевых тем в исследованиях общих проблем миграции населения страны (В.Переведенцев, Л.Рыбаковский, Г.Морозова и др. [17, 18, 19, 20]) Их особенность состояла в региональном и прикладном характере. Хотя факторы, которые выталкивали население из деревни, были в основном сходными, но условия труда и жизни - как в сельской местности, так и в городах разных регионов страны значительно различались. Это оправдывало многочисленные региональные исследования сельской миграции.

Бюджеты времени и образ жизни сельского населения. Проблематика образа жизни сельского населения (как и городского) была инициирована очередными идеологическими декларациями 70-х гг., хотя сам по себе объект в научном отношении представлял несомненный интерес. Однако это направление оказалось развитым слабее, чем два описанных выше. Сказалась и нетрадиционность направления, и то, что для эмпирического представления образа жизни (в полном смысле этого понятия) требовался довольно сложный многомерный типологический анализ различных видов активности населения. Информацию такого рода за много лет до этого периода начали и продолжали собирать и изучать бюджетники (В.Патрушев, В.Артемов и др.). Но в рамках бюджетных опросов целостные социальные портреты в те годы, о которых идет речь, еще не строились: описание данных шло не по типам поведения, а по одномерным занятиям применительно ко всей изучаемой совокупности населения. В отличие от этого в конце 70-х гг. была сделана первая попытка многокомпонентного описания образа жизни сельского населения по семи видам деятельности (Р.Рывкина [21]). К сожалению, опыт таких исследований не вышел за рамки Новосибирской области.

Труд в сельском хозяйстве, трудовые коллективы колхозов и совхозов, управление производством. Это направление представляли Л.В.Никифоров, Т.Е.Кузнецова, И.Т.Левыкин, В.А.Калмык, Р.К.Иванова, З.И.Калугина, В.Д.Смирнов и др. Наиболее глубокие исследования здесь касались характера отношений собственности в колхозах и совхозах, а также путей сближения условий труда в сельском хозяйстве (включая и личные подсобные хозяйства) с условиями в городах (Л.Никифоров). Чрезвычайно полезными были и бюджетные обследования труда анализ значительной перегрузки работников (З.Калугина).

Особо надо сказать об исследованиях эпохи горбачевских реформ, т.е. второй половины 80-х гг. Взятый в те годы КПСС курс на совершенствование хозяйственного механизма советской экономики привел к тематической переориентации исследований села. Акцент был сделан на новые, актуальные проблемы сельского хозяйства, а именно на 1) перспективы перестройки системы управления производством - возможности его демократизации, потенциал выборности руководителей предприятий, работа Советов трудовых коллективов, новая роль профсоюзов и проч.;

2) готовность работников сельского хозяйства к перестройке, к работе в условиях полного хозрасчета;

3) возможности переориентации работников в сфере труда, формирования чувства хозяина (Р.Рывкина, Л.Косалс, С.Павленко [22, 23, 24]).

Социологические исследования тех лет как бы тестировали экономический утопизм властей. Например, новосибирские социологи, обращаясь к работникам сельского хозяйства с прожективными вопросами типа Могли бы вы работать лучше?, Хотели бы вы участвовать в управлении... и не говоря о каких-либо серьезных переменах в экономических отношениях (поскольку таковые еще не планировались), ставили респондентов перед довольно нелепым выбором:

выяснялось, появляется ли у них чувство хозяина, хотя условий для того, чтобы стать хозяином, не предлагалось. Поэтому обнаруживалось, что никаких перемен в трудовой мотивации не возникало. Зато были получены совсем другие (и крайне важные) результаты. Главными можно считать три.

Первый: доказательство резко критического отношения работников к административно-командной системе управления производством, к хозяйственному механизму советской экономики.

Второй результат: доказательство огромного недоиспользования трудового потенциала работников. Например, на вопрос Могли бы вы работать лучше?

(который задавался с начала 80-х гг.) 75-80 % опрошенных отвечали: Да, так как работаю не в полную силу. На вопрос: При каких условиях вы могли бы работать лучше? те же 75-80% отвечали - при наличии необходимых материально технических условий: запчастей, транспорта, нормальной техники и др.

Третий результат: доказательство деформации трудовых мотиваций работников. Например, более 70% опрошенных не имели достижительных мотиваций, т.е. желания продвигаться вверх, заниматься более ответственной и более престижной работой [22, 23, 24].

Общий итог исследований по этому направлению был таков: социалистическая трудовая мотивация себя изжила, а новая, рыночная не сложилась Этот результат вплотную подводил к выводу о необходимости радикальных перемен в системе экономических отношений. Социологические исследования свидетельствовали, что управлять по-старому и иметь эффективную экономику - невозможно. Придется или перестроечные лозунги снимать, или перестраиваться не на словах, а на деле.

История выбрала вторую альтернативу.

Материальное благосостояние, уровень жизни сельского населения.

Особенности этого направления (М.Сидорова, М.Можина, Т.Кузнецова, З.Калугина, А.Шапошников, В.Тапилина, Л.Хахулина и др.) состояли, во-первых, в том, что изучался сложный комплекс характеристик, лежащих за рамками труда, куда входили жилищные условия населения, потребление общественных услуг;

во вторых, проводились глубокие исследования личных подсобных хозяйств;

в-третьих, в рамках этого направления впервые начали изучать всю совокупность доходов, получаемых всеми членами семьи из разных источников.

Особо надо сказать о новосибирской научной школе сельской социологии (точнее было бы называть ее школой социальных проблем села). Она начала формироваться во второй половине 60-х годов на базе отдела социологии, созданного в Институте экономики и организации промышленного производства Сибирского отделения Академии наук СССР (ИЭиОПП СО АН СССР). Созданию этой школы благоприятствовали особые условия: концентрация в Академгородке молодых исследователей, приехавших в Сибирь из разных центров страны (в основном из Москвы и Ленинграда) ради возможности заниматься наукой;

инициатива и пбддержка нового направления директором института академиком А.Г.Аганбегяном;

наличие авторитетного научного руководителя Т.И.Заславской;

наличие финансовых возможностей, предоставлявшихся Сибирским отделением АН СССР для систематического проведения экспедиций в районы Новосибирской области и Алтайского края.

Первое конкретное исследование было посвящено миграции сельского населения Новосибирской области (Т.И.Заславская, Л.В.Корель и др.). Основная цель состояла в выяснении глубинных причин (факторов) миграции и в разработке практических рекомендаций по регулированию этого процесса [25, 26]. Однако социальные факторы миграции были представлены здесь столь широко, анализ их влияния на миграционное поведение жителей деревни оказался столь объемным, что это исследование довольно быстро вышло за первоначальные рамки и переросло в другое, более крупное направление - системное изучение деревни.

Объектом здесь была уже не миграция, а деревня как система жизнедеятельности населения, включая и весь комплекс условий жизни, и сферу труда. Не случайно после первой монографии, названной Миграция сельского населения [25], все последующие были посвящены комплексным описаниям деревни как системного объекта, как подсистемы социалистического общества [27, 28].

Масштабы исследования были огромными. О них свидетельствуют, например, характер и объемы собираемой информации. Использовалась двоякая информация:

статистическая и социологическая. Социологический инструментарий включал две взаимосвязанных анкеты: Анкету семьи и Анкету работника.

Совокупность их блоков охватывала все основные стороны жизнедеятельности населения деревни: состав семьи, занятость всех ее членов, трудовую деятельность работающих, учебу школьников, условия воспитания дошкольников, жилищные условия, домашнее хозяйство семьи, ее личное подсобное хозяйство;

использование общественных услуг - транспортных, медицинских, культурно образовательных, бытовых;

участие в управлении производством (по месту работы).

Собиралась информация о всех источниках доходов семьи, о миграционных намерениях, о родственных связях за пределами села и др. [27].

Статистическая информация собиралась с помощью 12 статистических форм таких, как Справка населенного пункта, Справка сельсовета, Справка колхоза (совхоза), Справка школы, Справка медицинского учреждения и другие, содержащих основные показатели, характеризующие условия труда и жизни в изучаемых районах и поселениях. Эти формы разрабатывались научными сотрудниками отдела социологии, но заполнялись работниками местных филиалов Госкомстата СССР.

Огромными были и масштабы выборки: в первом опросе 1967 г. были опрошены свыше 5 тыс. семей, что составило более 10 тыс. сельских жителей. К тому же исследование носило панельный (мониторинговый) характер: оно повторялось с интервалом в пять лет - в 1972, 1977 и в 1982 гг. Наряду с новыми вопросами к населению, в анкеты повторно включались и ранее задававшиеся.

Однако главным в успешности работы новосибирского коллектива были, конечно, не масштабы информации и поля, а два других фактора: 1) организация исследования, особенности разделения и кооперации труда в научном коллективе и 2) используемая методология.

Особенность организации исследования состояла в том, что несколько десятков участников, изучая достаточно сложный социальный объект, работали как одно целое. Тайна эффективности исследования состояла в том, что существовала строгая специализация при одновременной жесткой интеграции, увязке разных тем, отражающих разные стороны жизни сибирской деревни. С одной стороны, в основе исследования лежала единая концепция развития деревни:

единое представление о механизме ее функционирования, ее связях с городом и др.

Использовались единая программа сбора информации, сходные методы обработки и анализа. С другой стороны, каждый исследователь был самостоятельным специалистом в своей теме и мог углубляться в нее, насколько хотел. В результате стыковки тематически разных исследований итоговая картина сибирской деревни получалась весьма богатой, многогранной.

Исходным и в то же время базовым фактором формирования новосибирской научной школы явилась использовавшаяся методология. Причем, методология двоякого рода: общенаучная и специальная. Принятая общенаучная методология, так называемая пятичленка познавательной деятельности, конкретизированная с учетом особенностей социальных объектов (Р.В.Рывкина), формировала у исследователей определенные традиции, касающиеся структуры исследований и требований к их доказательности [29]. Наряду с этим, по мере углубления и расширения исследований, формировался комплекс специальных методов, адекватных тем объектам, которые изучались, и той информации, которую использовали.

Огромную роль сыграл комплексный, экономико-социологический анализ изучаемых объектов. Благоприятно сказалось то, что отдел социологии ИЭиОПП СО АН СССР возник в коллективе экономистов, которые составляли основную часть его кадрового состава. В центре внимания были не классические проблемы социологии, а социальные проблемы сибирской деревни, рассматривавшиеся с учетом экономических условий в стране, состояния производства, социально-бытовой инфраструктуры села. Это придавало исследованиям весьма конкретный, деловой характер.

Об экспедициях. Деревня - это другое общество, довольно сильно отличающееся от городского. Поэтому требовалось погружение, более или менее длительное включение в него, общение с его людьми. Выезды в села Новосибирской области, Алтайского края, других районов Сибири осуществлялись, как правило, летом. Формировались экспедиционные отряды, за которыми закреплялись специальные автомашины из парка СО АН СССР. План и смета экспедиции составлялись довольно тщательно, утверждались на разных инстанциях.

Начальниками отрядов (как и начальником всей экспедиции) были научные сотрудники отдела социологии. Они же проводили социологические опросы, что обеспечивало высокое качество информации. В состав отрядов, как правило, входили студенты НГУ. На экономическом факультете НГУ с конца 60-х гг. читался большой курс осоциологиченной философии, а в середине 70-х гг. была открыта специализация студентов по социологии, где впервые начал читаться годовой курс Методология и методика социологических исследований (Р.В.Рывкина).

Положительную роль играл и систематически работавший (25 лет) методологический семинар отдела, на котором рождались и обкатывались новые научные направления.

Весьма продуктивным было внедрение типологического метода обработки информации. Исследователями-сибиряками были построены типологии практически всех уровней структуры села: сельских регионов (Т. Заславская, С.Крапчан [30]), сельских административных районов (В.Федосеев), сельских поселений (Е.Горя ченко [31]), аграрных городов (АТроцковский), типов сельскохозяйственных предприятий (П.Колосовский, Л.Косалс [32]) и типов поведения, например, типология сельских потребителей товаров и услуг (В.Тапилина, Л.Хахулина, Т.Богомолова), образа жизни (Р.Рывкина, ААртемов [33]), семейных экономик (А.Шапошников). Если учесть, что каждая из этих типологий строилась на базе огромной статистической информации, то надо признать, что названный комплекс типологий можно считать довольно полным анатомическим атласом сибирского села.

Если вернуться к социологии села советского периода в целом, то надо отметить еще одну ее особенность (которая проявилась и в новосибирской школе) прикладную направленность (В.Смирнов). Классическим примером прикладных исследований было изучение системы сельского расселения. Активно изучались проектирование и застройка сельских населенных пунктов, в центре внимания было сельское жилье, организация личных подсобных хозяйств и др. Все эти темы свидетельствовали о том, что сельская социология была связана с государством, с аграрной политикой [35].

Это заставляет задуматься над проблемой социология и власть Социологи села, современники тех или иных этапов истории, участвовали в реализации соответствующих политических акций РКП(б)-ВКП(б)-КПСС. Понятно, что социальный смысл (полезность) этого на разных этапах истории страны был разным, поскольку разной была и проводившаяся политика. В 60-80-е гг. такое участие было вполне естественно и оправдано, если учесть, что именно с середины 60-х гг. начали проводиться серьезные мероприятия по социальному обустройству села. Конечно, при этом допускались ошибки, приносившие жителям немало горя (достаточно вспомнить о политике укрупнения сельских поселений, ликвидации малых деревень). Но то, что социальное переустройство деревни при всем том велось, что деревня меняла свой вид - это бесспорно.

3. Социологические исследования села в постсоветской России В настоящее время традиции советской социологии села если не полностью, то в большой мере утрачены: не проводятся ни межрегиональные, ни крупные сравнительные исследования в системе село - город, ни анализ условий жизни сельского населения.

Правда, в первой половине 90-х гг. советские традиции исследований села еще поддерживались. Так, в 1992-1994 гг. Аграрный институт РАСХН (А Петриков) вел социальный мониторинг отношения работников сельского хозяйства к земельной реформе. Выяснялись их отношение к частной собственности на землю, фермерству, реорганизации колхозов и совхозов, а также самооценки их социально экономического положения. Было опрошено около 10000 сельских жителей в пяти регионах европейской России и Сибири [37]. Однако в последующие годы эти исследования прекратились. На смену социологическим опросам пришел сбор статистической информации путем переписей крестьянских дворов, сплошных описаний деревень определенных сельских районов страны. Конечно, собираемая информация сама по себе полезна. К тому же это продолжение традиций земств и 20-х гг. Но это направление лежит вне предмета социологии села.

Что касается социологии села, то в 90-е г. зародились новые направления исследований. С сельскими исследованиями произошло то же самое, что и со всей российской социологией: после прекращения государственного финансирования полного обвала фундаментальной науки не произошло благодаря финансовой помощи западных спонсоров и (пока еще в меньшей степени) отечественных научных фондов Весьма характерным в этом отношении является описываемый ниже проект, руководимый профессором манчестерского университета Теодором Шаниным.

Проект основан на включенном наблюдении за повседневной жизнью отобранных сел. В каждом селе группа из двух исследователей работает в течение месяцев, после чего переезжает в следующее село. Такие социологические десанты действовали в разных регионах России, а также в селах Казахстана, Армении, Киргизии, Узбекистана.

Проект нацелен на изучение истории сельских семей и сел, анализ бюджетов доходов и расходов, а также бюджетов времени населения деревень. Изучаются и проблемы местного управления. Проведя полный цикл исследований (кроме бюджетов, что пришлось отложить из-за трудностей получения финансовой информации), коллектив расширил проблематику. Второй этап проекта включает анализ экономических связей внутри семей, понимаемых в широком смысле включая детей, проживающих в городах. Собирается информация о доходах и расходах семей путем ежедневного самозаполнения специальных бланков обо всех видах поступлений и расходов.

Методы работы коллектива Т.Шанина содержат много общего с теми, которые использовались дореволюционными исследователями деревни и в 20-е гг. [37]. Свой предмет Т.Шанин называет крестьяноведением [38], продолжая традицию, заложенную А.В.Чаяновым, исследовавшим организацию крестьянского хозяйства [39]. В связи с этим возникает вопрос: каково соотношение социологии села и крестьяноведения? По Т.Шанину, крестьяноведение - это самостоятельная отрасль общественной науки, обьект которой - крестьянин, его семья и его хозяйство, а также его мир - село и взаимодействующая с этим миром природа [38]. Между тем сельская семья всегда изучалась советскими социологами - как в новосибирской школе, так и в Москве (М.Панкратова и др.). Изучалась и семейная экономика (А.Шапошников [40]). Все это приводит к выводу, что крестьяноведение, как мы полагаем, все же не является самостоятельной наукой, а предметно принадлежит социологии села.

Другой интересный пример исследований социальных проблем села в 90-е гг. межстрановой проект Качество жизни сельского населения России и США, выполняемый с 1991 г. совместно ИСЭПН РАН и Университетом Миссури -Колумбия США (В.Пациорковский). За период работы было проведено три эмпирических исследования в трех российских селах. Их цель - получение первичной информации и сравнительных характеристик состояния общественного обслуживания и потребления услуг сельским населением двух стран [41]. Как тема, так и методология исследования не являются принципиально новыми для России.

Напротив, они базируются на традиции аналогичных советских исследований деревни. Однако новыми являются два момента: сравнение с США, а также анализ той ломки всего сельского быта, которая вызвана кризисным состоянием экономики.

В постсоветские годы продолжаются (хотя и в меньших масштабах и по более узкой тематике) также исследования села, проводимые социологами Сибири и других регионов. Характер социологии села в постсоветской России существенно меняется.

Во-первых, социология села сконцентрирована не на макро, - а на микрообъектах. Она базируется, скорее, не на большой статистике и не на массовых опросах, а на данных, полученных с помощью интервьюирования сравнительно небольших по численности совокупностей жителей села, а также включенных наблюдений.

Во-вторых, социология села утратила свою институциональную ориентацию, то есть участие в процессах социального переустройства села, коль скоро сам этот лозунг исторически изжит.

В-третьих, сказав все, что можно было сказать о совхозах и колхозах, констатировав в 80-е гг. неготовность сельского работника к рыночным преобразованиям, социология села в период перехода к рынку не обрела нового объекта - сельского бизнесмена, поскольку он как массовая социальная группа не возник. Процесс перехода от государственной и псевдоколлективной собственности совхозов и колхозов к частной собственности на землю фактически заморожен, земельная реформа не проведена, частный собственник в деревне не состоялся.

Вследствие всего этого социология села, особенно в той части, которая касалась трудовой деятельности населения, как бы распредметилась: старая проблематика исторически ушла, а новая - не актуализировалась.

Российская деревня - это социальный мир, огромный - не только по территории и численности населения, но и по глубине проблем. Эти проблемы не только не решены, но и не ясно, когда и как будут решаться. Деревня - это как бы отложенный объект социологического изучения. Время для науки придет тогда, когда оживет деревня и заработает ее экономика. И тогда богатый научный потенциал, накопленный за всю историю социологии села в России, будет востребован.

Литература 1. Россия и страны мира. М.:, Госкомстат РФ, 1996. С. 6, 33.

2. Алексеев А.И., Николина В.В. Население и хозяйство России. М.: Просвещение, 1995. С. 70-75.

3. Алексеев А.И., Симагин Ю.А. Аграрный характер российского менталитета и реформы в сельской местности России // В кн.: Россия и регионы в новых экономических условиях. М.: ИГРАН, 1996.

4. Мартынов С.В. Современное положение русской деревни. Санитарно экономическое описание села Малышева Воронежского уезда. Саратов.

Саратовская земская неделя. Прилож. № 3, 1903.

5. Шингарев А.И. Вымирающая деревня. Опыт санитарно-экономического исследования двух селений Воронежского уезда. 2-е изд. СПб.: Б-ка общественной пользы, 1907.

6. Арутюнян Ю.В. Опыт социологического изучения села. М.: Издательство МГУ, 1968.

7. Хатаевич М.М. Партийные ячейки в деревне: по материалам обследования комиссиями ЦК РКП(б) и ЦКК. Л.: Госиздат, 1925.

8. Большаков A.M. Советская деревня (1917-1925). Экономика и быт. 2-е изд. Л.:

Прибой,1925.

9. Шафир Я. Газета и деревня. М.-Л.: Красная новь, 1924.

10 ХрящеваА.И. Группы и классы в крестьянстве. М.: ЦСУ СССР, 1926.

11 Деревня при НЭПе. Кого считать кулаком, кого тружеником. Что говорят об этом крестьяне? / Предисл. Л.С.Сосновского, примеч. М.Грандова. М.: Красная новь, 1924.

12. СоскинаА. Н. Социальные исследования села в работе партийных органов в 20-е гг. Новосибирск: Наука. Сибирское отделение, 1983.

13. Венжер В.Г. Колхозный строй на современном этапе. М.: Экономика, 1966.

14. Заславская Т.И. Распределение по труду в колхозах. М.: Экономика, 1966.

15. Арутюнян Ю.В. Социальная структура сельского населения СССР. М.: Мысль, 1971.

16 Социология села. Библиография. Киев: Наукова думка, 1971.

17 Староверов В.И. Социально-демографические проблемы деревни. М.: Наука, 1975;

Его же: Город и деревня. М.: Политиздат, 1972.

18 Переведенцев В.И. Методы изучения миграции населения. М.: Наука, 1975.

19. Макарова Л.В., Морозова Г.Ф., Тарасова Н.В. Региональные особенности миграционных процессов в СССР/ Отв. ред. Л.Л.Рыбаковский. М.: Наука, 1986.

20. Рыбаковский Л.Л. Миграция населения: прогнозы, факторы, политика М.: Наука, 1987.

21. Рывкина Р.В. Образ жизни сельского населения. Новосибирск: Наука, 1979.

22. Рывкина Р.В., Косалс Е.В., Косалс Л.Я., Павленко С.Ю., Суховский МЛ.

Управленческие кадры АПК: ориентации и поведение, готовность к перестройке.

Новосибирск: ИЭиОПП СО АН СССР, 1987.

23. Социально-управленческий механизм развития производства: методология, методика и результаты исследований / Отв. ред. Р.В.Рывкина, ВАЯдов.

Новосибирск: Наука, 1989.

24. Социальный механизм экономической реформы: методология и опыт экономико социологического исследования. Метод, разработка (Р.В.Рывкина, Л.Я.Косалс, С.Ю.Павленко и др.). Новосибирск: ИЭиОПП СО АН СССР, 1990.

25. Миграция сельского населения / Под ред. Т.И.Заславской. М.: Мысль, 1970.

26. Корель Л.В. К вопросу о связи между потенциальной и реальной миграцией сельских жителей в города // В кн: Социально-экономическое развитие села и миграция населения. Новосибирск, 1972.

27. Методология и методика системного изучения советской деревни / Отв.

ред. Т.И.Заславская и Р.В.Рывкина. Новосибирск: Наука, 1980.

28. Проблемы системного изучения деревни / Науч. ред. Т.И.Заславская, Р.В.Рывкина. Новосибирск: ИЭиОПП СО АН СССР, 1975.

29. Методологические проблемы социологического исследования мобильности трудовых ресурсов / Отв. ред. Т.И.Заславская, Р.В.Рывкина. Новосибирск: Наука.

1974.

30. Социально-демографическое развитие деревни. М.: Наука, 1986.

31. Развитие сельских поселений / Под. ред. Т.И.Заславской, И.Б.Мучника. М.:

Статистика, 1977.

32. Косалс Л.Я. Социальный механизм инновационных процессов. Новосибирск:

Наука, 1989.

33. Артемов В.А. Бюджеты времени населения города и деревни. Новосибирск:

Наука, 1990.

34. Калугина З.И. Личное подсобное хозяйство сельского населения: проблемы и перспективы. Новосибирск: Наука, 1984.

35. Социально-экономическое развитие сибирского села / Отв. ред.

Т.И.Заславская, З.В.Куприянова. Новосибирск: Наука, 1987.

36. Никифоров Л. В. Социально-экономическая интеграция города и села:

(содержание, цели, пути, условия). М.: Наука, 1988.

З6а. Никифоров Л. В. и др. Проблемы преодоления социально-экономических различий между городом и деревней / Отв. ред. Е.И.Капустин, М.:Наука, 1976.

37. Петриков А. Специфика сельского хозяйства и современная аграрная реформа в России. М.: Энциклопедия российских деревень, 1995.

38. Крестьяноведение: Теория. История. Современность. Ежегодник 1996 / Под ред. В.Данилова и Т.Шанина. М.: Аспект Пресс, 1996.

39. Чаянов А.В. Крестьянское хозяйство. М.: Экономика, 1989.

40. Шапошников А.Н. Социально-экономический анализ формирования доходов сельского населения (на примере Новосибирской области). Новосибирск: Наука, Сибирское отделение, 1983.

41. Методология исследования и качество жизни сельского населения России и США/ Ред. В.В.Пациорковский, Дэвид-Дж.О-Brain. Москва-Columbia, 1996.

Глава 8. Социология пола и тендерных отношений (Т.Гурко) 1. Вводные замечания Предмет настоящей главы довольно сложен для исторического анализа по ряду причин. Она существует одновременно на стыке предметных отраслей (социальные проблемы женщин, социальные аспекты пола) и методологий (учет демографической категории пола при проведении исследования, составлении выборки и в анализе данных;

тендерный подход, предложенный представительницами западного феминизма). Возникновение данной проблематики в значительной мере обусловлено политическими движениями с требованиями предоставить женщинам равные права с мужчинами (в частности, в России начиная с XIX в.), покончить с субординацией, сексизмом и неравным доступом к власти (начиная с 60-х гг. на Западе), а также как осознание потребности в развитии знания о взаимоотношениях полов в обществе. Сегодня женские и тендерные исследования предполагают междисциплинарный анализ. И в советский период изучение женских проблем и пола происходило на стыке социологии и смежных с ней дисциплин, преимущественно экономики, этнографии, демографии, социальной философии, что затрудняет вычленение собственно социологических работ. Кроме того, встроенность этой отрасли (выделенной по объекту) в другие (выделенные как по объекту, так и по предмету изучения), например, социологию семьи, личности или социологию труда, образа жизни, бюджетов времени, не позволяет провести жестких границ. И, наконец, еще одна проблема - понятийная. Попытка квалифицировать некоторые прежние исследования и анализ как феминистские по содержанию, а не по форме (естественно, этот термин не применялся в российской социологии) вызывает заслуженный упрек. В то же время представляется важным не упустить преемственность научного знания, вне зависимости от того, в какие понятийные рамки оно включено.

Чтобы выбрать точку отсчета для описания развития отечественной социологии пола (женщин), представляется необходимым сделать несколько вводных замечаний о западном феминизме. За рубежом в последние десятилетия женские и тендерные исследования проводятся преимущественно на основе феминистских теорий, позволивших значительно расширить традиционную социологическую проблематику. Феминизм - это, по сути, новое направление в гуманитарных науках Запада, имеющее несколько течений, в значительной степени отражающих историческое становление как новой научной ориентации, так и политического движения женщин.

Одни зарубежные авторы выделяют либеральное, марксистское, радикальное, интерпретационное, психоаналитическое, социалистическое и постмодернистское течения феминизма [138, с. 594], другие включают постмодернистское течение в современный вариант радикального [134]. Между различными феминистскими школами и даже внутри них существуют концептуальные разногласия. Так, если первоначальная теоретическая идея состояла в отрицании биодетерминизма в объяснении социального предназначения полов, позднее многие концепции радикального феминизма были построены на биологическом превосходстве женщин над мужчинами [134]. Другой предмет спора: хотят ли женщины равенства с мужчинами или они хотят, чтобы их отличия были признаны и более высоко оценивались? [138, с. 608]. В этом вопросе существенно различаются западноевропейская и американская ориентации, что влечет и разные подходы к социальной политике, например, нужны ли женщинам особые права, как оценивать структурную тендерную асимметрию и т.д.

В гносеологическом аспекте поставлена проблема ограниченности знания, представленного в истории исключительно мужчинами (квалифицируемого как андроцентризм), т.е. речь идет о зависимости теорий и интерпретаций от особенностей субъекта познания, в данном случае по признаку пола [109, с. 231].

Кроме того, возникла потребность в новых концепциях, отражающих изменившееся положение женщин в обществах, т.е. новый исторический контекст. Феминистский подход также вполне согласуется с развитием нового типа рациональности, которая учитывает не только особенности субъекта познания, но и его (ее) ценностную ориентацию [77, с. 138-166].

Феминистская методология в 70-х гг. была направлена против позитивистского тезиса о возможности сбора объективных фактов, не связанных с мировоззрением ученого, на подчеркивание пола исследователя(льницы) и исследуемого(ой), на преобладание индукции над дедукцией, процессов над структурами. Задача ученых состояла в предоставлении слова женщинам, причем не только с целью описания их угнетенного положения, но постановки вопросов о его изменении [139, с. 386-387]. Позднее были осознаны некоторые ограничения этих принципов, в частности, возможности саморефлексии обследуемых, поскольку причины их положения обычно невидимы для них самих. В конце 80-х гг.

феминистские ученые приходят к пониманию необходимости учета других стратификационных характеристик, таких, как раса, класс, возраст, национальность или этничность, сексуальная ориентация [139, с. 397]. Анализу ген-дерного вектора во взаимодействии с другими социальными категориями во многом способствовало: несогласие черных женщин с позицией представительниц белого среднего класса, исследования среди индейцев, рабочих и т.д. Встал вопрос и о социальном статусе самих исследовательниц [139, с. 399].


Феминистские ученые предпочитают использовать мягкие методы:

этнометодологию, феноменологию, культурологический анализ, этнографические и психологические техники. Количественные социологические методы применяются менее широко, например, для изучения сегрегации в сфере занятости.

Введение понятия гендер (англ. gender - род) ставило задачу закрепить в языке то положение, что социальные особенности полов определяются историческими и этнокультурными условиями, причем так, что женщины находятся в подчиненном положении. Это понятие введено по аналогии с категориями класса, расы, означающими дискриминацию, неравные возможности доступа к власти и, следовательно, других социальных ресурсов. Гендер одновременно выступает и как эвристическое понятие и как обозначение того, что феминистки хотят изменить или элиминировать в социальных отношениях [138, с. 604]. Поскольку становление феминистской ориентации тесно связано с развитием новых, в том числе социологических, теорий, возникают новые концепции и определения этого понятия [69, с. 29-64, 84-85]. Например, сквозь призму феноменологической перспективы гендер означает социальное конструирование, излишнее подчеркивание различий между женщинами и мужчинами, девочками и мальчиками с целью установления властных отношений и обесценения женщин.

Выделяют три основных измерения тендера: индивидуальный, т.е. тендерная идентичность (например, мальчик, девочка), а также продолжающееся в течение всей последующей социализации соотнесение себя с женскими и мужскими качествами;

структурный - положение женщин и мужчин в структуре социальных институтов, включая экономику, политику, религию, образование, семью, медицину и т.д.;

и символический, или культурный, гендер, т.е. то, что в каждой культуре в конкретное историческое время включается в образы настоящий мужчина, настоящая женщина или женственная(ый), мужественный(ая) [138, с. 605-606].

Если попытаться соотнести эти измерения с традиционными дисциплинами, то, вероятно, первое более тесно примыкает к психологии, второе - к социологии и третье - к культурологии, хотя, конечно, такое размежевание очень условно.

Считается, что во всех этих измерениях мужское доминирует над женским в отношении власти, первичности, хорошести, правильности, предполагается наличие тендерных отношений или тендерной культурной системы в патриархатных обществах.

Толкования понятий женские, тендерные и феминистские исследования неоднозначны и в определенной степени обусловлены социокультурными особенностями феминистских традиций и теоретическим контекстом [106, с. 38-59].

В английском научном языке термин гендер употребляется в узком и широком смыслах. Узкий предполагает анализ женской субординации. В широком смысле, вне феминистской теории, гендер используется для описания социальных характеристик пола в отличие от биологических (sex): особенностей мужской и женской анатомии, сексуальности, гормонального баланса и т.д.

В русском языке половые отношения долго трактовались и как сексуальные, и как отношения между полами, в том числе и социальные (в научной литературе социополовые). Введение термина гендер в начале 90-х в отечественную науку обосновывается тем, что было необходимо избежать всяких ложных коннотаций с социалистическими программами и марксистской методологией и создать ситуацию, когда людям будет интересно содержание незнакомого слова [22, с. 20].

В результате сегодня это понятие употребляется в разных смыслах: как обозначение пола (гендер часто отождествляют с женщиной), социального пола, предлагается понятие социогендерных исследований, предметом которых является социальный (а не личностный, или профессиональный, или должностной) статус женщины [101, с. 16]. Вероятно, в русском языке имеет смысл использовать понятие гендер лишь в узком смысле, предполагающем феминистскую интерпретацию (гендерный подход), а не всякий раз, когда речь идет о социополовых различиях, хотя это вопрос спорный. (В тексте данной главы этот термин употребляется так, как это делают сами авторы.) Ииституционализация тендерной социологии. В советский период хотя и было признано наличие двух отраслей: социальные проблемы женщин и социология пола [60] - разграничить их довольно сложно. По сути, широко представлена была социология женщин, в том числе в рамках исторического материализма, демографии, экономики и научного коммунизма. В предметную область социологии пола И.С.Коном включались:...закономерности дифференциации мужских и женских социальных ролей, полового разделения труда, культурные символы и социально-психологические стереотипы "мужественности" и "женственности" и их влияние на различные аспекты социального поведения, общественной жизни... Автономный аспект социологии пола - социология сексуальности и половой жизни [60, с. 363]. Социология пола существовала преимущественно на стыке социологии и этнологии (тогдашней этнографии), а также в сексологии (бывшей практически под запретом вплоть до начала 90-х). Отметим, что в последнем из опубликованных отечественном словаре по социологии не выделяются социальные проблемы пола или тендерная проблематика [125]. Поэтому, возможно, уместно ориентироваться на положение Международной социологической ассоциации, в рамках которой с 1973 г. существует специальный исследовательский комитет Женщины в обществе, в задачи которого, в частности, входит:... способствовать развитию теории, методологии и практики, затрагивающих проблемы женщин в обществе и тендерной природы социальных институтов, стимулировать критическую оценку новых социологических парадигм с точки зрения всех групп, подвергающихся дискриминации, включая женщин [137, с. 20].

В последние годы в России появились исследовательские тендерные центры, одновременно во многих университетах и академических институтах также ведутся исследования по проблемам женщин и пола (в некоторых эта область названа феминологией, появился термин, но пока не дисциплина - социальная андрология).

В предлагаемом обзоре будут рассматриваться работы отечественных социологов и те, которые наиболее тесно связаны с социологией по предмету, методам и институциональной привязке. Психология пола, являющаяся частью сегодняшних междисциплинарных тендерных исследований, представляет самостоятельный интерес, но за неимением места не включена в данный обзор.

2. Дореволюционный период Россия XIX в. в сравнении с европейскими странами считалась достаточно патриархальной страной, как, собственно, и большинство других аграрных обществ.

Причинами тому были влияние восточных культур еще со времен татаро монгольского ига, доминирующая ортодоксальная православная религия, имперский характер государства, вынужденного постоянно воевать. По мере зарождения капиталистических отношений на повестку дня встал и женский вопрос, такие публикации появляются уже в начале XIX в. [см. напр. 76, 82]. В работах многих российских историков, философов и писателей подчеркивается важная роль русских женщин в поддержании духовности, трансляции нравственных ценностей, звучат призывы предоставить женщинам равные с мужчинами права. (Напомним, что некоторые права впервые были предоставлены женщинам земской реформой г.). Известный историк Н.И.Костомаров откровенно высмеивает жестокое отношение к женщинам в быту [57]. Н.Г.Чернышевский проводит анализ художественных произведений и, в частности, делает вывод о доминировании образа безвольного, нерешительного, инфантильного русского мужчины-интеллигента:...ребенок мужеского пола, вырастая, делается существом мужского пола средних, а потом пожилых лет, но мужчиною он не становится, или, по крайней мере, не становится мужчиною благородного характера [121]. Каким верным, сильным, проницательным умом одарена женщина от природы!... История человечества пошла бы в десять раз быстрее, если бы ум этот не был опровергаем и убиваем, а действовал бы, - отмечает он в романе Что делать?. В ней заключена одна наша огромная надежда, залог нашего обновления, - пишет Ф.М.Достоевский в г. - Восхождение русской женщины в последние двадцать лет оказалось несомненным... Русский человек (т.е. мужчина) в эти последние десятилетия страшно поддался разврату стяжания, цинизма, материализма;

женщина же осталась гораздо более его верна чистому поклонению идее, служению идее....

Вижу, впрочем, и недостатки современной женщины и главный из них чрезвычайную зависимость ее от собственно мужских идей, способность принимать их на слово и верить в них без контроля [35]25[25]. Проблемы пола в рамках религиозно-философской мысли начала XX в. представлены Н.Бердяевым, далее развивающим тезис Вл. Соловьева о Вечной Женственности. Автор подчеркивает:

...женщина не ниже мужчины, она по меньшей мере равна ему, а то и выше его, призвание женщины велико, но в женском, женственном, а не в мужеском. Не амазонкой, обоготворяющей женское начало как высшее и конкурирующее с началом мужским, должна войти женщина в новый мир, не бесполой посредственностью, лишенной своей индивидуальности, и не самкой, обладающей силой рода, а конкретным образом Вечной Женственности, призванной соединить мужественную силу с Божеством [13, с. 251-255].

Таким образом, позиция многих российских мыслителей была вполне прогрессивна - не ущемлять гражданские права женщин, но и не нивелировать субкультурные половые различия, в какой бы сфере они ни проявлялись - семейно родовой или социальной, так как эти различия равноценны.

Ряд исследований конца Х1Х~начала XX вв. посвящены социальным аспектам пола. Психологи пытаются понять природу психических половых различий [6, 7], анализируются медико-социологические аспекты половых отношений [89] Специально изучаются произведения народного творчества с точки зрения культурных стереотипов о мужчинах и женщинах [37] Позднее исследуются тенденции труда женщин в фабрично-заводской промышленности и, в частности, делается вывод о возрастании женского труда не только в женских, но и в мужских отраслях, например, металлургической [38]. Появляется множество научно-публицистических работ, непосредственно посвященных женскому вопросу.


Активно обсуждаются предназначение российских женщин в семье и обществе [73, 116], реализация их политических прав в местном самоуправлении [24], достижения и проблемы, связанные с получением высшего образования [40], их способность к творческому труду [1, 17] Много внимания осмыслению женского движения за равноправие, историческому анализу причин подчиненного положения женщин уделяет в своих выступлениях и публикациях российский социолог В.М.Хвостов [113, 114].

Острые дискуссии [4, 9, 12, 87] вызвала переведенная на русский язык в начале века книга австрийского ученого Отто Вейнингера Пол и характер [16]. Основной предмет разногласий - не столько сформулированная О.Вейнингером идея бисексуальности (андрогинности) человека, сколько его склонность трактовать женское как низменное и недостойное, а успехи женщин в социальной сфере лишь как результат наличия у них большей доли мужского. Эта идея практически не получила поддержки в России. А.Белый пишет по этому поводу:...взгляд на женщину как на существо, лишенное творчества, критики не выдерживает. Женщина творит мужчину не только актом физического рождения, женщина творит мужчину и актом рождения в нем духовности [12, с. 104]. В другом комментарии утверждается, что, наоборот, поскольку именно женщины олицетворяют духовные и нравственные качества, по справедливости им нужно предоставить право господствовать в семье и обществе. Хотя матриархат в свое время и сдался, но он оставил нам надежду на восторжествование в культурно-нравственные времена [87, с. 9].

Ряд феминисток в этот период, как отмечает С.И Голод, стали осуществлять свою цель на суженном плацдарме: любовь, семья, дети [25, с 16]. Эти течения в обсуждении женского вопроса наряду с марксистскими идеями об экономической независимости женщин легли в основу послереволюционных дискуссий о сексуальной свободе и необходимости отмирания буржуазной семьи как основного тормоза раскрепощения и развития личности женщины..

Таким образом, накануне революции многие феминистские движения (даже если вынести за скобки чисто революционные), а также научная рефлексия женского вопроса были достаточно плодотворны и создавали предпосылки для оформления различных, в том числе и феминистских, концепций для социологического изучения полов. После революции основным стал идеологический вариант изучения положения женщин в обществе, что на какое-то время и в определенных рамках не исключало дискуссий.

3. Дискуссии 20-х годов Советская Россия была первым государством в мире, провозгласившим в Конституции 1918г. юридическое равноправие мужчин и женщин во всех сферах социальной жизни. В эти годы на страницах революционной прессы бушевали споры о роли женщин в семье и новом обществе, о свободе половых и сексуальных отношений. Взгляды общественных деятелей и рядовых партийцев тех лет, порой противоречивые и меняющиеся во времени, подробно освещены, в частности, в работах Е.Б. Груздевой [30], С.И. Голода [25, 26, 27], В.З. Роговина [34], З.А. Янковой [130, с. 65-75]. С современных позиций суть большинства этих воззрений является достаточно прогрессивной (марксистская и социалистическая школы феминизма, впоследствии распространенные на Западе, в значительной мере опирались на взгляды классиков марксизма). Так, В.И. Ленин подчеркивал различие между уже установленным юридическим равноправием и фактическим, отмечая, что последнее потребует значительного времени и будет решаться по мере создания общественного хозяйства:...речь идет не о том, чтобы уравнять женщину в производительности труда, размере труда, длительности его, в условиях труда и т.д., а речь идет о том, чтобы женщина не была угнетена ее хозяйственным положением в отличие от мужчины [66, с. 99].

Как известно, в идеологических, социально-экономических и культурных условиях тогдашней России эти воззрения получили весьма своеобразное воплощение. Эмпирических исследований в тот период проведено немного. Причем более привлекательными для социологов оказались проблемы сексуальных взаимоотношений молодежи, которая должна была выступить носителем новой морали [см. напр. 20]26[26]. Эти исследования были прекращены уже в начале 30-х гг., когда послереволюционный либерализм стал ограничиваться (запрещение гомосексуализма, ограничения абортов), с последующим принятием законодательных мер, направленных на вмешательство общества в семейную жизнь и стимулирование рождаемости (1944).

Вплоть до начала 60-х гг. никаких исследований не проводится. Социальная политика, в том числе в отношении женщин, диктовалась исключительно государственными интересами: индустриализация, работа в тылу, послевоенное восстановление хозяйства, воспроизводство населения для компенсации людских потерь и т.д. Тоталитарное государство фактически нуждалось не в свободных женщинах, а в бесполых товарищах - послушных винтиках, подавляемых (вне зависимости от пола) правящей элитой. Термин равноправие употребляется редко, поскольку декларировалось, что женский вопрос юридически решен (хотя на деле говорить о правах человека в тоталитарном государстве было вообще нелепо).

В качестве методологического принципа обществоведы чаще используют принцип социальное равенство полов, что вполне соответствовало идеологии государства, ориентированного на всяческую унификацию (сближение по образу жизни города и деревни, работников умственного и физического труда, разных этнокультур и т.д.). Как отмечает Л. Поляков, стремление тоталитарной власти подавить любую спонтанную дифференциацию в обществе закономерно привело к культивированию бесполости, отразившейся в клише "советский человек". И если в этом идеологическом "гермафродите" еще различимы какие-то признаки женского пола, то словосочетание "советский мужчина" уже на грани абсурда (что, скорее, говорит об ужасающей реальности этого феномена) [109, с. 159].

И в последующие периоды методология исследований женских проблем в значительной мере, особенно в рамках научного коммунизма, отражала акценты в государственной идеологии, обусловленной, в свою очередь, социально экономическим контекстом развития страны. Исходя из государственных нужд менялись и приоритеты в отношении женских ролей (общественница, труженица, мать).

4. 60-80-е годы: всплеск исследований профессиональных и семейных ролей женщин Уже в первых социологических исследованиях, появившихся в конце 50-х начале 60-х гг. важное значение придается социополовым аспектам, особое внимание уделяется анализу женских проблем. Это обстоятельство не в последнюю очередь было связано со значительным ростом числа женщин, работающих вне дома, в сравнении с довоенным периодом, что было обусловлено необходимостью восстановления хозяйства и существенными потерями мужского населения в годы войны и репрессий. По данным переписи 1959 г., женщины составили 47% в общей численности рабочих и служащих, а в РСФСР - 50%. Заметим, если на Западе исследования женских проблем возникают на базе феминистских движений, отразивших, в частности, протест против разделения половых ролей (период бэби бума, значительный удельный вес семей среднего класса с традиционным распределением ролей в условиях экономической стабильности), то в СССР исследования женских проблем появляются в совершенно ином историческом контексте - практически полная занятость женщин наряду с участием в общественных идеологических мероприятиях, необходимость совмещения профессиональных и семейных ролей в условиях послевоенной бедности и неразвитости сферы услуг, значительной диспропорции полов и т.д.

Анализ социополовых аспектов. В рамках зарождающейся социологии труда в коллективных работах ленинградских социологов под руководством В.А.Ядова анализировалась динамика отношения к труду молодых рабочих и работниц [117], выявлялись причины незначительного удельного веса женщин среди ведущих инженеров. Так, было установлено, что мужчины часто добивались высокой должности по выслуге лет или за брюки, женщины же - исключительно упорным трудом, т.е. фактически речь шла о дискриминации женщин [105, с. 81]. Изучение структуры свободного времени, бюджетов времени позволяло выявить диспропорции в нагрузке на мужчин и женщин в различных сферах жизнедеятельности [28, 34]27[27]. В рамках социологии личности большое внимание социополовым аспектам отводит И.С.Кон, впоследствии посвятивший много работ этнокультурным аспектам пола, социализации мальчиков и девочек, а также социальным проблемам сексуальности [55]. При анализе процесса воспроизводства социально-профессиональной структуры в связи с изучением профессиональных ориентации молодежи эстонские социологи М.Титма и П.Кенкманн ставят важный методологический вопрос о необходимости определения статуса семьи с учетом социальной позиции матери, а не только отца, как это было принято в то время в западной социологии [49, с. 53]. Переменная пола наряду с другими (возраст, класс рабочие, крестьяне, интеллигенция, город - село) широко использовалась при анализе образа жизни под углом зрения необходимости его сближения у разных социальных групп в условиях социализма.

Наиболее отчетливо анализ социополовых различий был представлен в рамках социологии семьи. Многие авторы используют терминологию интеракционизма при анализе групповых аспектов и структурного функционализма - для институционального анализа. Но подчеркнем, что, например, теория Т.Парсонса и Р.Бейлса о естественности дифференциации мужских (инструментальных) и женских (экспрессивных) ролей в семье сама по себе не применялась в интерпретации. Наоборот, в работах семенников постоянно подчеркивается необходимость справедливого распределения труда в семье и обществе. В какой-то мере в научной литературе нашла отражение и концепция либерального феминизма в вопросах, касающихся семьи, например, с конца 70-х часто цитируются труды Дж.Бернард, А.Мишель и т.д.

Уже в исследовании А.Л.Пименовой, выполненном в середине 60-х гг., рассматривалась специфика мужских и женских ролей в семейной и профессиональной сфере [79]. На базе проблемной лаборатории БГУ анализировались связи между факторами семейного и несемейного поведения, с одной стороны, и оценками своего брака у мужчин и женщин, с другой [128].

З.А.Янковой с использованием методики голландского ученого Г.Коои изучаются культурные стереотипы мужественности и женственности [130, с. 118-128]. В ИСИ АН СССР на базе международного исследования семей с детьми-подростками, проведенного в начале 80-х, анализируются: мнения жен и мужей в отношении работы жен вне дома, особенности мужского и женского поведения в семье и установок в отношении супружеских и родительских ролей, социополовые особенности поведения в ситуации конфликта в связи с удовлетворенностью браком, некоторые аспекты социализации мальчиков и девочек и др. [96, 97].

Например, М.Ю.Арутюнян делает вывод, что "традиционная концепция семейной жизни" трансформируется не только в эгалитарную, но и в "эксплуататорскую", когда женам дается право на равное с мужчинами участие в общественном труде наряду с исключительным правом на домашнюю работу [96, с. 58]. ТА. Гурко показывает перегруженность женщин не только домашней работой, но и ответственностью значителен удельный вес семей, где лидером являлись жены, и невелик тех, где ими были мужья [96, с. 49]. (Один из афоризмов советского времени: муж как чемодан без ручки - и нести тяжело и бросить жалко). Л.В.Ясная подчеркивает, что для высокообразованных женщин остро стоит проблема отсутствия свободного времени для удовлетворения культурных потребностей, поэтому они не так успешно в сравнении с менее образованными сочетают сферы работа - семья [96, с. 39-41].

М.С.Мацковский отмечает, что девочки гораздо чаще вовлекаются родителями в домашнюю работу, нежели мальчики, что неизбежно в будущем отражается на распределении супружеских ролей [104, с. 150]. Позднее анализируются:

расхождения в ожиданиях женихов и невест, молодых супругов [94], специфика отношения к предразводной ситуации [103], реакции на развод и ориентации на вступление в повторный брак у мужчин и женщин [92]. С.И.Голод анализирует ценности супружества и специфику удовлетворенности браком мужчин и женщин на различных стадиях жизненного цикла [25]. О том, в какой мере социополовые аспекты представлены в других отраслях социологии, читатель может судить, прочтя другие главы данной монографии.

Изучение социальных проблем женщин. Начиная с 60-х годов происходит всплеск исследований, специально ориентированных на анализ женских проблем.

Одно из таких направлений - сочетание производственных и семейных ролей женщин - также зарождается в рамках социологии семьи и быта. В Москве в Институте конкретных социальных исследований начинали работать Г.А.Слесарев и З.А.Ян-кова, исследовавшие мотивы труда работниц промышленных предприятий [102]. В Ленинграде А.Г.Харчевым и С.И.Голодом в рамках совместного советско польского исследования изучались мотивы профессиональной деятельности работниц низкой и средней квалификации, удовлетворенность работой и выполнение ими семейных ролей [104]. Книга, подготовленная по материалам этого исследования, долго оставалась популярной не только среди ученых в СССР, но была переведена на 6 языков. (Хотя, как отметил позднее сам С.И.Голод, это исследование содержало существенный изъян - профессиональные и семейные роли женщин изучались изолированно от соответствующих ролей мужчин [25, с.

21]). Несколько позднее З.А.Янкова проводит исследование на кондитерской фабрике в Москве и часовом заводе в Пензе и приходит к выводу о связи мотивов труда, с одной стороны, и уровня квалификации и образования женщин, с другой [130, с. 37].

Широкий круг исследовательских вопросов, связанных с работой и семьей, продемонстрировал межреспубликанский симпозиум социологов, прошедший в Минске, в БГУ в 1969 г. Ряд докладов был посвящен особенностям сочетания ролей отдельных профессиональных категорий женщин - ученых, учителей, колхозниц, а также в различных этнокультурных регионах, например, в Удмурдии, Киргизии [83].

В 1972 г. в Москве проходит XII международный семинар, главная тема которого - изменение положения женщин в обществе и семье [34]. В выступлениях советских ученых часто подчеркивается, что жены вынуждены нести двойную нагрузку в условиях неразвитой сферы бытового обслуживания и самоустранения большинства мужей от обязанностей по ведению домашнего хозяйства и воспитания детей. В докладе Р.Г.Гуровой результаты исследования ценностных ориентации девушек, оканчивавших среднюю школу в 1969 г., сравниваются с ориентациями выпускниц Краснодарской гимназии, проанализированными П.Н.Колотинским в и 1916 гг. Выводы автора: в отличие от гимназисток, любимыми девизами которых были: Пользоваться всеми удовольствими юности, Быть честной, Жить для радости - выпускницы 60-х ориентировались преимущественно на общественные идеалы и цели: Один за всех, все за одного, Служить отчизне, Приносить пользу и счастье людям. Шире у современниц автора и выбор желаемых профессий, включая такие, как ученый, врач, педагог, инженер, в то время как, например, одна из гимназисток писала' Женщина все-таки должна быть женщиной, она должна вести хозяйство и воспитывать детей. А что же будет тогда, когда женщина станет профессором или ученым или что-нибудь в этом роде? [34, с. 40].

Другое направление, развивающееся параллельно, - анализ социально экономических аспектов женской занятости - представлено работами экономистов социологов и демографов. Большинство исследований этого направления проведены на промышленных предприятиях;

объектом выступали либо только работницы, либо мужская и женская часть персонала. Уральские социологи под руководством Л.Н.Когана в середине 60-х гг. на базе исследования, проведенного на 9 предприятиях тяжелой индустрии Урала, анализировали диспропорции в занятости женщин-работниц ручными видами труда по сравнению с мужчинами, их отставание в уровне квалификации, значительное расхождение между уровнем образования и квалификации и причины их более низкого социального статуса. В методологическом отношении важен сформулированный принцип равенства возможностей лиц обоего пола всесторонне развивать свою индивидуальность и наиболее полно удовлетворять материальные и духовные потребности [14, с. 7].

При изучении семейного благосостояния и качества жизни населения Таганрога, осуществляемого в несколько этапов начиная с 1968 г., Н.М.Римашевской анализируется социальное неравенство женщин в сфере труда, семьи и здоровья [22, с. 25-40]. В Молдавии социально-экономические проблемы женской занятости в крупных городах изучаются Н.М.Шишкан [124]. В Минске под руководством З.М.Юк в 1971 г. проводится исследование на тракторном заводе с изучением проблем женщин, занятых ручным трудом, тенденций в повышении квалификации, профессиональной заболеваемости, социальной активности и общественно политической сознательности [127]. Проблеме невысокого уровня механизации и квалификации женского труда, причинам работы женщин на вредных производствах посвящены работы, выполненные на базе Госкомтруда РСФСР [58]. Впоследствии женская занятость постоянно в центре внимания специалистов. Изучаются этнорегиональная специфика [107], особенности проблем женщин-работниц в отдельных отраслях промышленности [74], специальное внимание уделяется занятости матерей с малолетними детьми и многодетных, а также женщин с ограниченной трудоспособностью [46]. Ряд работ, посвященных различным аспектам труда женщин, выполнен на базе специальных исследований в Высшей школе профсоюзного движения ВЦСПС [см., напр., 99].

В конце 70-х - начале 80-х гг. на уровне официальной политики усиливается внимание к семейным ролям женщин. Потребность государства в укреплении семьи вследствие уменьшения рождаемости и снижения качественных характеристик населения отразилась в постановлениях по расширению льгот работающим матерям. Вероятно, новые акценты были обусловлены и экономическими факторами -несколько снизилась потребность в женской рабочей силе сравнительно с послевоенным периодом. Даже в работах, посвященных занятости и социальной эффективности труда женщин, значительное место начинает отводиться выполнению семейных ролей [5, 63, 64, 70]. Авторы, в частности, констатируют противоречие между работой женщин и выполнением материнской функции, подчеркивая возрастание требований общества к качеству выполнения женщиной обеих функций на фоне медленного улучшения условий их труда и быта. По сути, речь идет о том же противоречии, которое описывают в этот период семенники, с той лишь разницей, что одни смотрят на него под углом зрения эффективности женского труда, а другие - со стороны семейного благополучия. Так, З.А.Янкова подчеркивает: К сожалению, исследование проблемы формирования личности женщины, как правило, ограничивается только изучением ее профессиональных и социально-политических ролей. Семейно-бытовые роли женщины квалифицируются обычно как пережиточные, мешающие этому процессу и противопоставляются другим ее ролям [49, с. 32]. Изучение сочетания и взаимовлияния различных ролей женщин продолжалось и в дальнейшем [129, 132].



Pages:     | 1 |   ...   | 6 | 7 || 9 | 10 |   ...   | 17 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.