авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 8 |

«Оглавление Советский Спиноза: вера в поисках разумения, А. Майданский............................................................ 1 ...»

-- [ Страница 3 ] --

Случай станицы Кущевской очень важен для понимания реальных механизмов осуществления власти на местах. На наш взгляд, Кущевская стала примером, отразившим ключевые особенности всей системы местной власти в регионе: негативные стимулы, заложенные в системе, в этом случае были реализованы наиболее полно. Отсюда можно сделать вывод, что расслоение элит на разных уровнях власти завершилось: властные группировки воспроизводятся каждая на своем уровне — региональном или местном. При этом произошло сращивание элит на каждом из этих уровней.

В итоге, приватизированная власть начинает функционировать как криминальная корпорация (см. Рис. 5). На локальном уровне, где отсутствуют достаточный масштаб и состязательность, где нет критической массы населения, а большую роль играют личные отношения (местная элита знает друг друга в лицо), сговор и круговая порука возникают автоматически. Совпадение пространственных компетенций — суд, прокуратура, РОВД и т. д. — создает к этому предпосылки. Случай станицы Кущевская наглядно продемонстрировал, что в случае сращивания криминальных и властных структур блокируется реализация общественных благ: суд не производит справедливость, милиция не гарантирует безопасность.

Опыт Кущевки свидетельствует, что вся местная «элита» была либо лично, либо через доверенных лиц представлена в Совете депутатов района. Тогда как сам глава района особенно ничего не решал — он являлся фигурой чисто технической. Ведь на местах существовали более значимые должности, имеющие силовой ресурс, - милицейские начальники, прокуроры, судьи.

Наиболее подходящий термин для описания эволюции местных властных сообществ «феодализация». Ярким проявлением этого является вымогательство взяток представителями власти за «общее покровительство» предпринимательской деятельности (то есть даже не за конкретные услуги). Это стало возможным благодаря тому, что властный ресурс на конкретной территории стал рассматриваться как «поместье» (в терминологии С. Кордонского). В наибольшей степени это характерно для сельских районов. В городах же больше распространены такие проявления коррупции, которые ближе к взаимовыгодному обмену, торговле (в том числе использование служебного положения для обеспечения работы собственного бизнеса и бизнеса родственников), а не взиманию дани.

Феодализм, как удачно выразился У. Эко, представляет собой повсеместно отгораживание всего и вся (стены замков, сословия, закрытые корпорации т. д.). В этом смысле районы демонстрируют ряд характерных черт:

- экономическую инкапсуляцию: они слабо связаны между собой экономически (производят одно и то же, нет оснований для обмена);

- расслоение населения на тех, кто имеет доступ к власти и собственности, и всех остальных;

- повсеместное распространение клановости и кумовства, поскольку в условиях социального кризиса возобладал этос выживания;

при этом снижение уровня социального доверия привело к деградации широкого массива социальных связей: коммуникация все больше сосредоточена в рамках самого ближайшего окружения;

- рост фактора внеэкономического принуждения и усиление акторов, имеющих доступ к силовому ресурсу;

как показал ряд громких коррупционных скандалов, в последнее время вырисовывается новая тенденция -отдельные районы попадают под контроль полицейских группировок (для сравнения: в Кущевском районе центральной фигурой были все-таки «просто» бандиты, хотя и имевшие связи в РОВД).

Подобная архаизация, на наш взгляд, обусловлена тем, что на местах отсутствует критическая масса населения, ресурсов и конкурирующих групп влияния. Чтобы привлечь население, заинтересовать других игроков, нужно предоставить гораздо большие, чем сейчас, полномочия и ресурсы.

Причем одними дополнительными налоговыми или безвозмездными поступлениями эту задачу не решить. Необходимо реальное укрупнение муниципалитетов. И не в два-три раза (в этом случае группы влияния все еще будут способны договориться), а раз в десять, чтобы ни один альянс кланов не мог получить монопольного положения.

О поселенческом уровне местного самоуправления сложно сказать что-либо позитивное. На наш взгляд, он достаточно невразумителен, что проявляется как в финансировании, так и в полномочиях и кадровом обеспечении. В конкретных поселениях было бы достаточно иметь назначаемых администраторов (и это с учетом того, что их содержание уже сейчас нередко превышает собственные, весьма скудные доходы поселений). Анализ коррупционных практик на Юге, получивших распространение в 2005—2012 годах, показал: больше всего расследований осуществляется именно в отношении глав поселений (присвоение средств, взятки за разрешение торговли, выделение участков, завышение объема работ, незаконные списания имущества). Причем масштабы этих злоупотреблений оказываются самыми незначительными.

В целом понять необходимость двухуровневой системы (район—поселение) трудно. Сосуществование на одной территории двух органов местного самоуправления — муниципальных районов и поселений — неизбежно вызывает конкуренцию между ними за ресурсы и поддержку населения. На местах именно районы обладают ключевыми властными рычагами: они обладают функциями по предоставлению межбюджетных трансфертов поселениям, могут влиять на объем их финансовых ресурсов;

дублируют целый ряд полномочий;

передают право распоряжения землей(9).

Ответ на второй вопрос, почему местные жители проявляют ограниченный интерес к участию в местном самоуправлении, также связан с недостаточным масштабом последнего. К более активному участию в деятельности местного самоуправления местных жителей могла бы подтолкнуть уверенность в том, что они действительно могут что-то изменить. Для этого необходимы:

- гарантии того, что право принимать решения не будет никем монополизировано;

- гораздо больший по сравнению с нынешним масштаб решаемых задач, внятные перспективы социального развития (благоустройство, коммунальное обслуживание, медицина, образование и т. д. — весь этот круг вопросов относится к функционированию, а не к развитию);

- подкрепление больших задач соответствующими финансовыми ресурсами.

Что же касается правоохранительных органов — весьма заметного игрока на муниципальной сцене, то было бы полезно исключить совпадение их компетенций (когда в одном районе имеется весь комплекс правоохранительных органов, способных реализовать полный цикл правоприменения — от следствия до суда) и формировать их, что называется, внахлест.

Предварительный вариант решения вопроса, на наш взгляд, связан не только с дальнейшим совершенствованием системы муниципального управления, но и с пересмотром существующей административно территориальной сетки. Политически и экономически целесообразно объединять существующие муниципальные образования. Это позволит сократить их количество и одновременно увеличит их экономическую, налоговую, демографическую и ресурсную базу. (По этому пути пошел ряд ведомств, в целях оптимизации расходов, перешедших к практике укрупнения, а именно - перехода преимущественно к межрайонной организации.) Однако существует и противоположный взгляд: объединение депрессивных районов или поселений просто создаст конгломерат из депрессивных единиц. Кроме того, трудно оценить насколько необратимы социальные изменения, произошедшие на селе в постсоветский период. В частности, можно ли вообще говорить о перспективах развития местного самоуправления для тех территорий, где остались преимущественно люди преклонного возраста? В любом случае требуется дальнейший научный анализ данной проблемы.

*** 1 См. Т. Арсеньева, А. Руденко. Оценка готовности муниципальных образований к новому этапу муниципальной реформы. — «Власть». 2009. N 8. С. 120.

2 См. В.О. Бердичевская. Налоговый потенциал муниципального образования и методы его оценки. — «Наука и экономика». 2010. N 3. С. 18.

3 См. «Российское местное самоуправление: нынешнее состояние и пути развития. Сводный доклад по результатам полевых исследований. Июнь — ноябрь 2008 г.» Под общ. ред. И. Ю. Юргенса. М, 2009. С. 76.

4 См. «Российское местное самоуправление: итоги муниципальной реформы 2003—2008 гг. Аналитический доклад Института современного развития». М., 2010.

5 См. Э. Маркварт. Реструктуризация муниципальных образований:

предпосылки, интересы, методы. — «Труды Института системного анализа РАН». 2010. Т. 56. С. 144.

6 См. А.И. Трейвиш. Город, район, страна и мир. Развитие России глазами страноведа. М., 2009. С. 153.

7 См. О.А. Оберемко. Что поддерживает ПНП «Развитие АПК», поддерживая ЛПХ? — «Мир России». 2008. N 2. С. 93-95.

8 См. С. Кордонский. Россия. Поместная Федерация. М, 2010. С. 59.

9 См. И.В. Стародубовская. Муниципальная реформа в республиках Южного федерального округа. М., 2010. С. 87.

Модель общественного развития для России, В. Дашичев 30.06. ВЯЧЕСЛАВ ДАШИЧЕВ Свободная мысль Москва 57, 58, 59, 60, 61, 62, 63, 64, 65, 66, 67, 68, 69, "5-6" ДАШИЧЕВ Вячеслав Иванович — главный научный сотрудник Отделения международных экономических и политических исследований Института экономики РАН, профессор, доктор исторических наук Сегодня нельзя сказать, что Россия уже нашла свое «место под солнцем» и определилась в выборе своей социально-политической и экономической системы. За прошедшие 20 лет наш народ сполна испытал внезапно свалившиеся на него «прелести» новоявленного капитализма. Настало время задуматься о том, что же нужно сделать, чтобы избавить Россию от худшего, каков должен быть ее путь в будущее. Ответить на эти вопросы невозможно, не опираясь на социальную теорию.

В этом контексте понятен повышенный интерес, проявляемый ныне к теории конвергенции общественных систем, ориентированной на синтез лучших, жизнеутверждающих черт социализма и капитализма. Эта проблема активно ставится и на Западе. Так, например, в связи с 20 летием объединения Германии в немецкой прессе в октябре 2010 года проводились интересные сравнения капитализма и государственного социализма в двух германских государствах, их положительных и отрицательных черт. Констатировалось, что, несмотря на прошедшие годы, в головах многих восточных и западных немцев все еще остается разделительная стена при духовном восприятии социально-политических реальностей. Влиятельная немецкая газета «Frankfurter Allgemeine» писала в связи с этим: «Хотя двадцать лет тому назад немцы ГДР пережили крах советской мировой империи, все же победа капитализма не была столь полной, чтобы конкуренция двух систем исчезла раз и навсегда. Борьба между идеалами свободы и равенства продолжается. Но она ведется теперь не между Востоком и Западом, а внутри нашего общества (курсив мой — В.Д.)»(1).

Это очень интересная и справедливая констатация. Ее с полным основанием можно отнести и к нынешнему российскому обществу. Но речь здесь идет не об историческом споре между капитализмом и тоталитарным социализмом сталинского образца, а о совершенно новой социальной модели демократического социализма, которая могла бы возникнуть в Советском Союзе и других странах в ходе перестройки, если бы не первый на советском пространстве «оранжевый» государственный переворот, совершенный кланом Ельцина и стоявшими за ним внешними силами.

Переворот оборвал социалистическую реформацию, с таким энтузиазмом принятую народом и сулившую стране грандиозные перспективы, и привел к реставрации капиталистической системы.

Исторический спор между идеями социализма и капитализма широко представлен ныне в политических исследованиях и в народных движениях многих стран. Поразительно, что он затронул даже общественную мысль цитадели капитализма — США. Например, американский политолог, преподаватель Оксфордского университета Джеральд Коэн опубликовал в США в 2009 году труд под знаменательным названием «Социализм — а почему бы и нет?»(2). Свой труд он закончил словами: «Я согласен с Альбертом Эйнштейном, сказавшим, что социализм — это попытка человечества "преодолеть грабительскую фазу человеческого развития", то есть капитализм. Эти идеи Эйнштейн изложил в своей статье "Почему социализм?", напечатанной в мае 1949 года в американском журнале "Monthly Review"»(3). Дж. Коэн считает, что, хотя попытки утвердить социализм в Советском Союзе не привели к желаемому успеху, было бы неправильно отречься от осуществления социалистических идей.

Об интересе общественности России к вопросу о том, какой путь развития в наибольшей степени отвечает ее национальным интересам, свидетельствуют многочисленные публикации. В качестве примера можно привести коллективный труд(4), изданный от имени Международного сообщества писательских союзов стран СНГ, Ассоциации по комплексному изучению русской нации, Российского философского общества РАН, философского факультета МГУ и других научных и общественных организаций. Лейтмотив книги определяют слова составителя труда — академика Е. Троицкого: «Для России оптимальной формой государственного устройства могла бы стать российская социалистическая демократия, основанная на многообразии видов собственности и на национальной, патриотической власти»(5). Он ссылается на «целительный опыт китайского, шведского, индийского, белорусского социализмов».

Переход Китая в 1978 году к постепенным, эволюционным преобразованиям экономики страны с использованием принципов социального рыночного хозяйства явился событием мирового значения. Сохранение сильной регулирующей роли государства обеспечило успех реформ и стабильный рост народного хозяйства без социально-политических потрясений и экономического ущерба для населения. Китайский опыт продемонстрировал громадные преимущества использования теории конвергенции в реформировании экономики социализма. Стабильное и мощное развитие народного хозяйства создало необходимые предпосылки для грядущих демократических преобразований политической системы.

Проводя реформы, Китай сумел удержаться на социалистическом пути с китайской спецификой, достиг впечатляющих успехов в своем развитии и стал успешным и грозным конкурентом цитадели капитализма Соединенных Штатов. Следовательно, распад Советского Союза отнюдь не означает, что социалистические идеи потерпели поражение в соревновании с капитализмом, как об этом не устают твердить в США и в либеральных кругах России. Эти идеи продолжают развиваться в ином, более сложном качестве и разнообразии, охватывая все новые регионы, например в Латинской Америке или Индокитае. Неоспоримой влиятельной силой они остаются и в странах Европы.

Консервативные круги советского руководства отвергали теорию конвергенции. Они ошибочно считали, что всеобщим и единственным эталоном являлась общественная система, установленная в сталинские времена в Советском Союзе. Каждое отклонение от нее рассматривалось как ренегатство и было наказуемо, даже с помощью военной силы - как это произошло при подавлении «Пражской весны». Теория конвергенции воспринималась как буржуазная, «провозглашающая, что социалистическое и капиталистическое общества якобы развиваются по пути сближения, приобретения общих или сходных признаков и слияния в некое новое единое общество, наследующее некоторые черты того и другого»;

считалось, что «теория конвергенции носит антимарксистский, антикоммунистический характер»(6). Такой подход объясняет, почему в период перестройки широкое распространение получили дезориентирующие теоретические постулаты: «либо капитализм, либо социализм», «третьего не дано», «нельзя быть немножко беременной». Это мешало выработке ясной концепции движения вперед, по пути создания в Советском Союзе более совершенной, справедливой и эффективной модели современного общества.

Тем не менее уже в самом начале становления мировой социалистической системы теория конвергенции привлекла внимание научных, политических и общественных кругов многих стран. В конце 1940-х годов возник идеологический и политический конфликт между руководством Югославии и Советского Союза. И. Броз Тито оказался волевым государственным деятелем, отстоявшим, вопреки массированному нажиму Москвы, югославский путь развития, включавший элементы конвергенции. Опыт самоуправляющегося социализма доказал во многих отношениях свои существенные преимущества. Уровень и качество жизни в Югославии были выше, чем в Греции, Турции, Португалии и Испании и даже чем в Советском Союзе.

Советское руководство всячески подавляло реформаторские движения в социалистических странах. В 1950—1960-х годах за обновление социализма выступили видные теоретики, политологи и общественные деятели ГДР. В стране тогда развернулось довольно сильное реформаторское движение за создание «демократического социализма», основанного на теории «третьего пути». Один из его видных представителей, Вольфганг Харих, еще в 1956 году разработал платформу демократического социалистического реформирования ГДР и создания в сотрудничестве с социал-демократами предпосылок для объединения Германии. За свои идеи он был исключен из СЕПГ и приговорен к десяти годам тюремного заключения(7).

В 1962 году тогдашний председатель Госплана ГДР Эрих Апель в содружестве с учеными разработал Новую экономическую систему государственного планирования и управления (NOSPL). Целью создания этой системы было, по словам ее духовного отца — профессора Герберта Вольфа, «преобразовать преимущественно административную систему в преимущественно экономическую, ориентированную на рыночные отношения и рентабельность, достигаемую посредством стимулирования материальной заинтересованности в эффективности производства»(8). При этом сохранялась сильная регулирующая и направляющая роль государства. Появлению этой программы реформ во многом способствовала хрущевская «оттепель». Сильное влияние на нее оказали идеи ордолиберализма - теории «хозяйственного порядка», разработанной Фрейбургской школой немецких экономистов под руководством Мюллер Армака с использованием идей конвергенции. Министр экономики ФРГ Эрхард применил ее на практике и добился «экономического чуда» в стране.

Значительную роль в реформаторском движении в ГДР сыграли такие видные ученые и государственные деятели, как Герман фон Берг, Вольфганг Зайферт, Роберт Хавеман, Ганс Баро, Вольф Бирман и др.(9) января 1978 года фон Берг опубликовал в западногерманском журнале «Der Spiegel» «Манифест демократических коммунистов», в котором была изложена широкая программа реформ политической и экономической систем ГДР и принципов отношений между социалистическими странами.

Он рассматривал советский «реальный социализм» как «псевдосоциалистическую государственную систему», не способную выжить в соревновании с капиталистическими странами. В его представлении спасти Советский Союз могли только коренные реформы советского строя в плане его демократизации, повышения его экономической и социальной эффективности, решительного отказа от мессианского гегемонизма, «шовинизма великой державы» и от навязывания окружающему миру, особенно центрально- и восточноевропейским странам, подобия советского строя. В противном случае, по прогнозам Берга, оказавшимся, к сожалению, верными, СССР ждет неминуемый распад в ближайшие десять лет.

Идейно Берг был близок к политической философии лидеров западноевропейского коммунизма - Карильо, Берлингуэру и Марше. По его мнению, социализм в XX веке нельзя строить, опираясь только на учение Маркса и Энгельса, возникшее в середине XIX века. «Мы, — писал он в "Манифесте", — не верим в бога Маркса, Иисуса Энгельса или в святой дух Ленина, в фатальные закономерности истории, но мы ценим классиков марксизма-ленинизма как важное звено в длинной идейной цепи, начиная от Мора и Кампанеллы через французских, английских и немецких утопистов, через эпоху Просвещения и классики до Бебеля, Розы Люксембург и Карла Либкнехта, представлявших в своих философских позициях, запрещенных к публикации в ГДР, однозначно плюралистический коммунизм, и кончая Блохом, Харихом, Хавеманом и Баро»(10).

Реформаторов ГДР объединяло стремление к воссоединению Германии.

Добиться этого они надеялись на основе теории конвергенции и «третьего пути» развития. Ярким сторонником этой теории был Хавеман. Он верил в возможность сближения социально-экономических и политических систем двух германских государств, полагая, что ГДР — это «лучшая Германия», в большей мере, чем ФРГ, отвечавшая социальным идеалам человечества, поскольку в ней «была отменена частная собственность на средства производства». Он считал себя «демократическим социалистом». Свои идеи об эволюционном объединении Германии путем постепенного сближения их социально-экономических и политических структур он изложил в «Открытом письме Председателю Верховного Совета СССР Леониду Брежневу», отправленном осенью 1981 года и вызвавшем широкий отклик среди общественности ГДР и ФРГ. К сожалению, Хавемана постигла та же участь, что и Хариха, Берга, Зайферта и других реформаторов. Всех их исключили из партии и вынудили покинуть ГДР(11).

Советское руководство наложило гриф «секретно» на все манифесты и меморандумы реформаторов ГДР. О них была осведомлена лишь узкая группа руководящего состава партии и государства. Широкая общественность Советского Союза ничего о них не знала. В СМИ их полностью замалчивали. А ведь в этих документах были вскрыты серьезные пороки советской системы, которые необходимо было срочно устранять.

Следует также учесть, что под воздействием реформ в ГДР в середине 1960-х годов и советский премьер-министр А. Н. Косыгин в свое время предпринял попытку реформирования советской экономики. Но тогда брежневское руководство выступило категорически против каких-либо преобразований. Точно так же с приходом к власти Хонеккера были свернуты и реформы Эриха Апеля. В отчаянии он покончил жизнь самоубийством.

В результате ГДР продолжала двигаться по наезженной колее государственно-бюрократического социализма. Эгон Кренц, сменивший Хонеккера на посту генсека СЕПГ, в разговоре с М. Горбачевым 1 ноября 1989 года признал, что экономика ГДР находится в глубоком кризисе и не в состоянии обеспечить нормальные социальные условия жизни для граждан, что ведет к политической напряженности в стране(12). Запрет руководства Хонеккера, наложенный на проведение реформ, явился одной из главных причин падения ГДР.

В 1970—1980-е годы, несмотря на противодействие Москвы, ширилось реформаторское движение в социалистических странах. Параллельно возник феномен «западноевропейского коммунизма», отстаивавшего иные социальные, политические и экономические ценности, чем советская партийная элита. Эти ценности явно вытекали из теории конвергенции. В 1968 году реформы — даже более радикальные, чем в ГДР, — начали Венгрия и Чехословакия. На их пути непреодолимым барьером встала «доктрина ограниченного суверенитета» социалистических стран, взятая на вооружение советской внешней политикой при Брежневе. Подавление «Пражской весны» явилось громадной трагедией для социализма и для самого Советского Союза. Высшие советские руководители испытывали тогда аллергическую неприязнь к здравомыслию и всякого рода планам социальных реформ. Они не желали ни на йоту поступиться своей сверх централизованной властью, прикрываясь укоренившимся догматическим положением, будто социалистическая система может основываться только на монопольном господстве одной партии. На самом деле социалистическое общество может быть в не меньшей степени плюралистическим, многопартийным, чем капиталистическое.

Коренное преобразование социально-политической и экономической системы страны в демократический социализм с «человеческим лицом» на основе теории конвергенции было, пожалуй, наиболее приемлемым и органичным путем для Советского Союза. Он соответствовал особенностям ее исторического развития, менталитету и даже идеализму русского народа. Для решения этой исторической задачи страна обладала всеми необходимыми материальными и духовными предпосылками — мощным производственным потенциалом, громадными природными богатствами, талантливыми интеллектуальными силами, высокой образованностью населения, надежным военным щитом. Но перестройку так и не удалось завершить до конца. Ее погубил предательский государственный переворот Ельцина, который можно было предотвратить без труда. Увы, этого сделано не было...

Интересно проследить, как проводились поиски совершенствования капиталистической системы, происходило движение в сторону ее реформирования в странах Запада. Под влиянием социалистических стран там существенно возросла роль социальных компонентов. Во многих западных странах благополучно сосуществовали отдельные черты социализма и капитализма. Это признавал даже такой видный немецкий государственный деятель, как Франц Йозеф Штраус, посетивший Москву в декабре 1987 года. В беседе с М. Горбачевым он сказал: «Капитализму присущи отдельные элементы социализма, причем порой в гораздо более развитой форме, чем в социалистических странах. Основная разница заключается в частной собственности на орудия и средства производства.

Но и здесь история еще примет свое решение»(13).

На Западе опубликовано большое количество книг с критикой современного капитализма, социальных и других его пороков. Многие авторы пишут о грядущем закате капитализма, если он не будет радикально реформирован.

К ним принадлежит даже такой видный немецкий политический деятель, как Норберт Блюм, издавший книгу под красноречивым названием «Справедливость. Критика homo economicus»(14). В Германии в 1976 году был разработан проект «социализации» предприятий(15). Немецкий социолог профессор Лотар Боссле попытался обосновать «синтетическое»

общественное устройство, основанное на «экономическом гуманизме»(16).

Одна из блестящих журналисток и публицисток ФРГ, последовательная защитница нравственности, морали, справедливости и подлинной, а не показушной демократии, графиня Марион Денхофф писала, что если «безбрежная рыночная экономика и свобода без всяких ограничений»

продолжатся, то «капитализм погиб нет так же, как марксизм». По ее мнению, погоня за наживой неизбежно вытесняет духовность и подлинную культуру. «Наша эпоха, - отмечала она, - не имеет никаких духовных предпосылок. Были две идеологии, к тому же их еще извратили:

консервативную — Гитлер, доведя до абсурда все ценности правых, а идеологию левых - брутализация социализма Сталиным. В результате осталась одна идеология рыночной экономики»(17).

Такая идеология и основанная на ней практика предполагают, как правило, нарушение и несоблюдение моральных устоев общества и норм нравственности. Эти нормы включают в себя в простейшем выражении ненанесение ущерба: а) собственному моральному авторитету, своей совести, чести и достоинству;

б) интересам своих ближних;

в) интересам своего народа;

г) интересам других народов;

г) окружающей природной среде.

Нетрудно заметить, как эти нормы на каждом шагу нарушаются в обществе, где существует «диктатура наживы». Соблюдение нравственности в обществе находится в прямой зависимости от социально-политического характера строя и власти. В советском обществе «погоня за деньгой» не являлась смыслом жизни. Деньги, нажива не играли определяющей роли в развитии общества — как это имеет место в современной России. Тогда на переднем плане стояли общественные интересы, духовные ценности, пусть даже сильно идеологизированные. Это определяло общественную мораль.

Неуверенность в будущем капитализма побудила многих ученых и политиков на Западе заметно усилить поиски «третьего пути» развития современного общества. При этом выражалось мнение, что не может быть какой-либо унификации или единообразия этого пути. Один из представителей этого течения - Вернер Пергер отмечал: «Из старого противоречия между рыночно-консервативной и государственно социалистической идеологией и политикой нет одного единственного выхода. Существуют много третьих путей подобно тому, как имеются различные типы рынков, социально-государственных и ориентированных на ренту систем и уж тем более правительств...»(18).

Вывод о том, что развитие рода человеческого носит конвергентный характер, обосновали в своих трудах такие международные авторитеты в области социологии и экономики, как Вальтер Ойкен, Питирим Сорокин, Джон Гэлбрейт, Ян Тинберген, Пьер Тейяр де Шарден, Джозеф Стиглиц и др. Приверженцами теории конвергенции были и многие наши соотечественники - философ Николай Бердяев, академик Андрей Сахаров и др. Еще летом 1968 года, во время «Пражской весны», Сахаров опубликовал за рубежом (в Советском Союзе это было невозможно) свой первый концептуальный труд «Мысли о прогрессе, мирном сосуществовании и духовной свободе». Он дал блестящий анализ пороков советской системы, ущербности глобального политического порядка, основанного на равновесии ядерного страха и таящего в себе угрозу планетарной катастрофы. Будущее человечества он видел в грядущей конвергенции двух социально-экономических систем, в ходе которой исчезли бы причины и источники их смертельной враждебности. Сахаров призывал к реформированию обеих систем в ходе их мирного соревнования и обмена позитивным опытом(19).

Н. Бердяев в книге «Истоки и смысл русского коммунизма» (1937), в частности, писал: «...понимание хозяйственной жизни как социального служения... не означает признания государства единственным хозяйственным субъектом. Бесспорно, часть промышленности, наиболее крупной, должна перейти к государству, но наряду с этим хозяйственным субъектом должна быть признана кооперация людей, трудовой синдикат и отдельный человек, поставленный организацией общества в условия, исключающие эксплуатацию своих ближних. Государство при этом будет иметь контрольные функции, призванные не допустить угнетения человека человеком»(20).

Бердяев выступал за гуманизацию советского общества, за создание такой общественной системы, которая обеспечивала бы симбиоз свободы личности и просвещенной государственной политики. Из его философии напрашивался вывод о необходимости для России третьего пути развития.

Сорокин, Тинберген и Гэлбрейт также рассматривали возможности конвергенции капитализма и социализма. Они считали, что, невзирая на наличие в мире сильно отличающихся экономических и политических систем, тенденции экономического, социального и структурного развития индустриального общества неизбежно порождают условия для сближения (конвергенции) планового и рыночного хозяйств. Следовательно, нет и не может быть непреодолимых барьеров между двумя системами.

Более того, в мире уже существуют реально действующие смешанные или полусмешанные системы, где наблюдается симбиоз плановых и рыночных начал в экономике, как, например, в ФРГ, Швеции, Норвегии и других западноевропейских странах. У этих стран можно было бы позаимствовать многие положительные черты, свойственные их государственному и общественному устройству. В этом контексте следует выделить высокоорганизованное гражданское общество, верховную роль парламента в проведении внутренней и внешней политики, строгое ограничение пребывания представителей верховной власти на государственных постах, невозможность узурпации власти одним лицом или группой лиц, равноправие частной, государственной и общественной собственности, обеспечение на деле прав, свобод и достоинства личности, свободу слова и печати, господство правовой системы, независимость судов, роль среднего класса как основы экономического развития и опоры демократии, культивирование равенства граждан и пр.

Насколько же правомерна, оправдана и соответствует российским реалиям и национальным интересам модель навязанного нам в 1992 году капиталистического развития в духе «Вашингтонского консенсуса», то есть по американскому образцу? И можно ли ее считать легитимной, выгодной для страны и оставлять в неизменном виде? Не разумнее ли было бы постепенно, без социальных потрясений вернуться ко многим сданным нашими неолибералами в архив положительным чертам существовавшей у нас системы? Например, к народной собственности, бесплатному здравоохранению и образованию, финансированию из государственного бюджета науки, культуры и искусства, к надежной социальной и медицинской защищенности граждан, выполнению государством крупных национальных проектов — строительству дорог, полной газификации страны, крупномасштабному развитию ядерной и прочей энергетики, другим социально-экономическим проектам, непосильным для частного капитала.

Путем разумной политики дифференцированного, прогрессивного налогообложения следовало бы вернуть в общественную собственность природные ресурсы страны, чтобы государство могло эффективно использовать их (как это делается, например, в Норвегии) для ускоренной модернизации народного хозяйства, технического прогресса, радикального повышения жизненного уровня и увеличения покупательной способности населения — одного из важнейших условий развития производства.

Наконец, необходимо восстановить в своих правах мораль, нравственность, духовность, обязанности и ответственность политиков и граждан перед обществом и природой, перед собственной совестью.

Каковы же могут быть характерные черты конвергентного социального общества? Как мне представляется, в первую очередь таковыми должны являться:

- общественная собственность на средства производства, недра и землю, которые могут отдаваться государством в длительную аренду или концессию отдельным обществам, организациям, кооперативам;

- политическая система, основанная на реальном разделении властей, обеспечивающая строгое соблюдение закона, исключающая политический и экономический произвол со стороны одной личности или группы лиц, облеченных государственной властью;

- демократический, независимый от власти и стоящий над нею парламентаризм, основанный на трех- или четырехпартийной системе, дающий возможность партии, получившей большинство голосов на свободных выборах, сформировать правительство и осуществлять ограниченное пятью-шестью годами правление в соответствии с волей и мандатом народа;

- президент России, избираемый народом на один пятилетний срок без повторного избрания и выполняющий не исполнительные, а представительские государственные функции, что должно дать гарантии стране, учитывая ее печальный исторический опыт, от произвола. Россия должна навсегда покончить с пагубной традицией в ее жизни — тоталитарным и авторитарным характером власти. Она совершенно несовместима с гражданским обществом и ведет к социальному банкротству;

- сильная и располагающая крупными ресурсами правительственная власть, подотчетная парламенту и сменяемая каждые пять лет. Она должна выполнять регулирующую роль в экономике и в общественных процессах, обеспечивать необходимые условия для осуществления прав, свобод личности, ее обязанностей и ответственности перед обществом, эффективное функционирование социально ориентированного рыночного хозяйства. Одно лицо не может занимать больше одного срока пост председателя правительства. Недопустимо создание семейственности и клановости в руководящих органах страны, как это имеет место в современной России;

- контроль общественных организаций за соблюдением норм морали, нравственности и ответственности граждан страны во всех сферах жизнедеятельности общества;

- общественная пресса и телевидение, служащие интересам общества, а не отдельных частных лиц или групп, способных манипулировать общественным мнением и превращать средства массовой информации в «оружие массового поражения» общественного сознания;

- высокое благосостояние граждан как важнейшее условие наличия платежеспособного спроса и большой емкости рынка, стимулирующих развитие производства и научно-технический прогресс, дающих большие налоговые поступления в государственную казну;

- среднее сословие (средние предприниматели, инженеры, преподаватели высших и средних учебных заведений, научные работники, деятели культуры и искусства, госслужащие и пр.) как основа процветания общества, мотор его экономического развития и опора демократии;

- исключение из жизни общества посредством правового и государственного регулирования (например, дифференцированным налогообложением, ограничением до разумного минимума долевого участия в капитале акционерных обществ и т. д.) опасной концентрации финансовых средств и собственности в руках отдельных лиц и образования финансовой олигархии, способной навязывать правительству и обществу свои корыстные цели, чуждые национальным интересам страны;

- полная национализация банков, чтобы исключить из их деятельности спекулятивные махинации с целью получения капиталистических прибылей и привязать их к созданию реальных ценностей, к нуждам развития народного хозяйства;

- использование природных ресурсов и природной ренты, находящихся исключительно в общественной собственности, в интересах всего общества, а не кучки финансовых воротил;

- максимально возможное развитие самоуправления на местах, не нарушающего верховенства центральной власти и не ставящего под угрозу целостность государства;

- государственно-общественный, а не рыночный механизм финансирования здравоохранения, науки, образования, культуры, искусства;

- прозрачность процессов в политике, экономике и в кадровых назначениях;

- исключение мессианской экспансии и гегемонизма из внешней политики, которые явились в прошлом одной из важнейших причин резкого ослабления Советского Союза и его падения.

Возникает вопрос: каким должен быть механизм, образ действий для создания такой конвергентной политической и социально-экономической системы? Возможен ли здесь новый переворот, верхушечная революция, экспроприация? Полагаю, что нет — ведь наша страна сполна натерпелась от этих явлений в XX веке. На мой взгляд, преобразования вполне могут произойти без новых социальных потрясений, эволюционным путем.

Обратимся в поисках ответа на этот вопрос к зарубежному опыту. В году в США произошло, казалось бы, совершенно невероятное событие:

более 10 тысяч предприятий с общим числом занятых в 11 миллионов человек (десятая часть всей рабочей силы) перешли полностью или частично в собственность занятых на производстве работников. Незадолго до этого был принят федеральный закон о создании предприятий, находящихся в собственности работников—обладателей акций ESOP (Employee Stock Ownership Plan). Ими были охвачены почти все секторы американской экономики. Они представляли собой как крупные акционерные компании открытого типа, насчитывавшие несколько тысяч работников, так и небольшие компании закрытого типа с числом работников от нескольких десятков до нескольких сотен человек. Законом предусматривалось, что для выкупа предприятий у частных владельцев коллектив работников обладал правом получения кредитов от государства с обязательством возвращения их из будущих доходов.

Практика показывает, что такие предприятия систематически тесни ли своих конкурентов — традиционные частные компании. Например, с 1992-го по 1995 год стоимость акций коллективных предприятий возросла на процента, в то время как стоимость акций частных компаний увеличилась на 53 процента(21). Так практика продемонстрировала, что коллективный собственник может быть намного эффективнее индивидуального. Это был шаг в сторону социализации в духе теории конвергенции. Хотя изначально цель состояла в том, чтобы созданием «народного капитализма» укрепить американскую систему.

Примерно на этих же принципах была основана деятельность сельскохозяйственных кооперативов в Венгрии в 1980-х годах. В отличие от советских совхозов и колхозов, они обладали полной самостоятельностью и независимостью от государственного плана экономического развития, сами планировали и налаживали свои производство и сбыт через объединенные сбытовые товарищества. В результате в Венгрии, в буквальном смысле слова, произошла «зеленая революция». Ее конкуренции в производстве сельскохозяйственных продуктов опасалось руководство тогдашнего Европейского экономического содружества. На экспорт многих видов венгерского продовольствия в Западную Европу был наложен запрет.

Венгерские крестьяне имели очень высокий жизненный уровень. Высок был и уровень их социальной удовлетворенности. После ликвидации социалистического строя в Венгрии сельскохозяйственные товарищества были рас пущены, что нанесло серьезный удар по венгерскому сельскому хозяйству и продовольственному положению в стране.

Во время перестройки в Советском Союзе тоже предпринимались попытки создания предприятий, находящихся в собственности их работников. Но над ними не был установлен государственный и общественный контроль. В результате их коллективы стали произвольно, без учета доходов, повышать зарплату и снижать производство. В итоге хорошая идея, применение которой позволило бы предотвратить криминальную олигархическую приватизацию «по Чубайсу» и насытить рынок разнообразной продукцией, была дискредитирована.

Следует упомянуть также и об опыте развития Норвегии и Швеции, в социально-экономической структуре которых имеется очень много элементов социализма в самом лучшем смысле этого понятия.

Приоритетное значение они придают принципам социальной справедливости, высокому жизненному уровню и качеству жизни своих граждан. У них есть чему поучиться российской политической элите.

Экономическая и политическая модель общественного устройства ФРГ установила разумное соотношение между ролью государства и свободной игрой рыночных сил. Стихия рынка ограничивается государством там, где возникает угроза для социальной справедливости и социальной безопасности и стабильности. Государственному регулированию подлежит справедливое распределение доходов и собственности с учетом интересов групп населения, не участвующих в хозяйственной жизни или социально слабо обеспеченных. Это достигается функционирующей с немецкой точностью и основательностью системой прогрессивного налога на доходы и собственность, предоставления социальной помощи, пособий по безработице, дотаций на детей, платы за обучение и проживание.

В Энциклопедическом словаре Брокгауза и Ефрона мы читаем:

«Экономическая модель социального рыночного хозяйства находится между двумя крайностями — рыночным хозяйством, основанным на принципе индивидуализма, и плановой экономикой, основанной на принципе коллективизма». К первой «крайности» относится социально-экономическая модель, господствующая в США на принципах неолиберализма и «саморегулирующегося рынка». Она больше всего подвержена неотвратимости глубоких экономических кризисов и катаклизмов, способных потрясти как американское общество, так и все здание мировой экономики. При этой системе человек действительно имеет «равные возможности» для своего обогащения, выживания или превращения в нищего. И горе тому, кто в силу различных причин не сумеет воспользоваться этими возможностями для своего утверждения в жизни.

Он испытает на себе гибельную отчужденность от него общества и государства. В сущности, в такой системе царят «диктатура наживы» и «закон джунглей»(22): побеждает, выживает и господствует более сильный, изворотливый, ловкий, хитрый и зачастую не брезгующий никакими средствами в погоне за наживой и в борьбе за существование или самоутверждение. В таких условиях происходит селекция правящей элиты США.

Западноевропейская экономическая модель с ее социальной направленностью, во многом заимствованной из арсенала социалистических идей и христианского вероучения, в значительной мере смягчает холодную жестокость американской системы. В большинстве западноевропейских стран возобладал капитализм «с человеческим лицом», открытый для дальнейшего совершенствования и гуманизации.

Оглядываясь назад, можно сказать, что громадные возможности трансформации советской системы в демократическое, процветающее, конвергентное общество были далеко не исчерпаны в трагически оборвавшееся перестроечное время. Именно тогда появились первые зачатки передачи государственной собственности в аренду индивидуальным и коллективным собственникам. Ельцинский переворот оборвал дальнейшее развитие Советского Союза по пути создания конвергентной общественной системы. Но, как отмечается в посвященном этому периоду исследовании, «перестройка навсегда вписана в историю как смелая попытка решительного перехода от модели "государственно бюрократического социализма" к подлинно демократическому, справедливому и гуманному социальному устройству. Этот ее потенциал еще далеко не исчерпан, он может быть востребован и нашей страной и человечеством». Верно сказано, что «идея социальной справедливости ванька-встанька мировой истории - еще зазвучит в России в полный голос»(23).

На российской политической, экономической и научной элите, которой дороги интересы и благоденствие России и ее народа, лежат исключительно важная историческая миссия и громадная историческая ответственность вернуть страну на путь здорового политического и экономического развития. Либерально-монетаристская модель нанесла России громадный ущерб и не принята российским обществом, хотя ее приверженцы все еще определяют политический и экономический курс страны. Применение этой модели вылилось, в частности, в то, что государственный бюджет России оказался равен бюджету города Нью Йорка или бюджету секретных служб США.

В.И. Фартышев еще в 2005 году замечал: «Остается последний шанс остановить разграбление страны, превращение ее в сырьевой придаток Запада. Начать, наконец, проводить самостоятельную, независимую ни от "семьи", ни от олигархов, ни от США политику. Остановить деградацию нации. Вернуть России былой авторитет на мировой арене, вернуть пусть не друзей и союзников, каких сегодня у России просто нет, но хотя бы надежных партнеров»(24).

К сожалению, большинство из этих задач и по сей день остаются актуальными. Выходу из кризисного положения России может содействовать создание конвергентного социального общества, которое вобрало бы в себя наилучшие национальные и социальные, особенно социалистические, черты прошлого развития России (Советского Союза) и современной западной социальной системы. Это отвечало бы национальным интересам страны, укреплению ее безопасности, ее социальному и экономическому прогрессу. Программа развития по «третьему пути» безусловно нашла бы широкую поддержку у подавляющего большинства российского народа, создала бы в стране социальную удовлетворенность и уверенность в будущем.

*** В советском обществе деньги, нажива не играли определяющей роли в развитии общества - как это имеет место в современной России. На переднем плане стояли общественные интересы, духовные ценности, пусть даже сильно идеологизированные. Это определяло общественную мораль.

*** Западноевропейская экономическая модель с ее социальной направленностью, во многом заимствованной из арсенала социалистических идей и христианского вероучения, в значительной мере смягчает холодную жестокость американской системы.

*** 1 «Frankfurter Allgemeine». 02.10.2010. S. 1.

2 См. G. A. Cohen. Why Not Socialism? Princeton, 2009.

3 См. «Экономическая и философская газета». 2010. N 21-22.

4 См. «Национальные концепции социализма и судьбы России». Сост. Е. С.

Троицкий. М., 2004.

5 Там же. С. 36.

6 «Словарь иностранных слов». М., 1988. С. 243.

7 См. «Em Streiter fur Deutschland. Auseinandersetzungmit Wolfgang Harich».

S. Prokop (Hrsg.). Berlin, 1996.

8 Цит. по: G. Schurer. Statement zur Internationalen Forschertagungan der Europaischen Akademie in Otzenhausen, am 20.11.1998. S. 3.

9 См.: H. von Berg, F. Loeser, W. Seiffert. Die DDR aut dem Weg in das Jahr 2000. Politik, Okonomie, Ideologie. Pladoyer fur eine demokratische Erneuerung. Koln, 1987;

H. Knabe. Aufbruch in eine neue DDR. Hamburg, 1989;

H. von Berg. Marxismus-Leninismus. Das Elend der halb deutschen halb russischen Ideologie. Koln, 1987;

S. Wenzel. Was war die DDR wert? Und wo ist dieser Wert geblieben. Versuch einer AbschluBbilanz. Berlin, 2000.

10 См. «Der Spiegel». 09.01.1978.

11 См. A. Callus. Von Heinemann bis Havemann. Dritte Wege in Zeiten des Kalten Krieges. — «Deutschland Archiv». 2007. N 3.

12 См. «Михаил Горбачев и германский вопрос». М, 2006. С. 237-238.

13 См. «Михаил Горбачев и германский вопрос». С. 67.

14 См. N. Blum. Gerechtigkeit. Kritik an homo oсо nomicus. Hamburg, 2004.

15 См. «Sozialisierung von Unternehmen. Bedingungen und Begrundungen». G.

Winter (Hrsg.). Frankfurt am Main;

Koln, 1976.

16 См. L. Bossle. Vom Sozialismus zum Okonomischen Humanismus. Munchen, 1984.17 М. Г. Денхофф. Границы свободы. М., 2001.0.229,47.

18 W. A. Perger. Der Dritte Weg. Europas Linke sucht nach der groben Botschaft. Auch rechts. — «Die Zeit». 11.03.1999. См. также: «European Social Democracy: Transformation in Progress». R Cuperus, J. Kandel (Hrsg).

Amsterdam, 1998;

A. Giddens. Der Dritte Weg. Die Erneuerung der sozialen Demokratie. Berlin, 1999 и др.

19 См. A. Sacharow. Mein Leben. Munchen;

Zurich, 20 Н. А. Бердяев. Истоки и смысл русского коммунизма. М, 1998. С. 152.

21 См. Д. Лоуг. Собственность работников в условиях рыночной экономики:

уроки американского опыта. — «Преобразование российских предприятий:

от государственного контроля к собственности работников». Под ред. Д.

Лоуга, С. Плеханова, Д. Симмонза. Вестпорт, 1999. С. 211-228.

22 См. V. Forrester. Une etrange dictature. Paris, 2000.

23 «Прорыв к свободе. О перестройке двадцать лет спустя. Критический анализ». М., 2005. С. 414.

24 В. И. Фартышев. Последний шанс Путина. Судьба России в XXI веке. М, 2005. С. 476.

Камо грядеши, Украина?, А. Фомин 30.06. Анатолий Фомин Свободная мысль Москва 71, 72, 73, 74, 75, 76, 77, 78, "5-6" ФОМИН Анатолий Иванович — профессор кафедры истории государства и права Восточноукраинского национального университета им. Владимира Даля, доктор исторических наук Курс на построение этнократического, моноязычного государства После избрания В. Януковича президентом Украины он и стоящие за ним политические силы принялись активно и довольно успешно стирать различия между собой и своими «оранжевыми» оппонентами.


Беспринципное примиренчество регионалов обернулось их полной капитуляцией.

В данном случае речь идет не о кадровых назначениях известных соратников В. Ющенко (хотя трудно не задаться вопросом, почему у Партии регионов, столько лет добивавшейся власти, не оказалось собственных профессионалов). Главным показателем капитулянтства регионалов является отказ от тех программных требований и предвыборных обещаний, которые принципиально отличали их от «оранжевых», обеспечив им победу на последних парламентских и президентских выборах. На поверку оказалось, что регионалы — это те же «оранжевые», только наизнанку.

Попытки Партии регионов оправдать свое ренегатство ссылками на объективные трудности не выдерживают критики, так как среди невыполненных обещаний было немало таких, для реализации которых требовалась лишь политическая воля, проще говоря — желание. Речь идет об обещаниях улучшить отношения с Россией, бороться с ксенофобией, противостоять попыткам бандеризации истории минувшей войны, обеспечить языковое равенство и соответствующий статус русскому языку.

Среди перечисленных обещаний особое место занимает вопрос о русском языке, в котором нашли свое комплексное отражение проблемы национально-государственного строительства, прав и свобод человека, верховенства права, государственной идентичности и духовно-культурного бытия. После прихода к власти Партия регионов не только отказалась от борьбы за претворение в жизнь этого поистине ключевого программного требования и обещания, но и пополнила своими видными представителями ряды завзятых языковых русофобов (А. Герман, В. Зубанов и др.). На фоне превращения правящей партии в политическую силу русофобского толка законодательные инициативы А. Ефремова, С. Кивалова и В. Колесниченко воспринимаются как отвлекающий маневр, как бесплодная имитация решения языкового вопроса.

Подтверждением тому являются события, которые произошли 24 мая года в Верховной Раде Украины при попытке парламентского большинства рассмотреть законопроект «Об основах государственной языковой политики», разработанный регионалами С. Киваловым и В. Колесниченко.

Парламентский дебош с мордобоем, спровоцированный русофобствующими парламентариями, показал, с одной стороны, готовность русофобов стоять насмерть в борьбе с русским языком, а с другой — безволие и отсутствие у Партии регионов особого желания отстаивать свое ключевое программное требование и обещание.

В свете событий, которые происходили последние два года на языковом фронте, казалось, что регионалы навсегда похоронили программное требование относительно русского языка. Как вдруг последовало заявление В. Януковича о намерении реанимировать его, подтвердившее примету:

«Если политики заговорили о русском языке, значит — скоро выборы».

Предвыборная актуализация языкового вопроса заставляет взглянуть на итоги его решения в условиях независимой Украины. При их оценке невольно вспоминаются некрасовские слова, перефразировав которые применительно к государственной политике регулирования языковых отношений, можно сказать, что она ударила одним концом по мове, другим — по языку.

По сравнению с советским временем, положение украинского языка, пребывающего в удушающих объятиях государства и национал-патриотов, не только не улучшилось, но и ухудшилось. Трудно не согласиться с Борисом Олейником, по мнению которого «украинский язык находится сегодня в несколько десятков раз худшем состоянии, чем в советское время». Объясняется это тем, что государство в угоду националистам сосредоточило все средства и силы вовсе не на кропотливой и повседневной работе по развитию и популяризации украинского языка, по созданию необходимых материальных и духовных условий для этого. Все средства и силы сосредоточены на борьбе с русским языком и на административно-приказном утверждении государственного языка в качестве обязательного средства общения во всех публичных сферах общественной жизни.

Война, объявленная русскому языку, ухудшила и его положение. Несмотря на бессилие языковых русофобов лишить ненавистный им язык естественного статуса языка украинского народа, они смогли ограничить его применение в тех сферах, где волеизъявление граждан можно перечеркнуть государственным диктатом. В области образования, например, чиновникам в приказном порядке удалось сократить число русскоязычных школ почти в три раза. Всего же за годы независимости на Украине принято около 80 законов, ограничивающих использование русского и других региональных языков.

Этнолингвистические особенности Украины, связанные с ее билингвизмом, сделали языковой вопрос краеугольным камнем проблемы выбора основ национально-государственного строительства между принципами кровноязыкового родства и принципами гражданства. Поборникам идеологии этнонационализма удалось навязать Украине свой вариант, связанный с построением этнократического, моноязычного государства.

Сегодня очевидно, что этот выбор стал дорогой в никуда, торжеством разрушительных тенденций, реальной угрозой единству страны и народа.

Политика официального Киева направлена не на консолидацию народа, а на его разобщение на противостоящие друг другу общности экономические, политические, этнические, региональные, языковые, религиозные, возрастные и др. Нынешнее украинское общество напоминает Малороссию времен Богдана Хмельницкого, в которой все воевали против всех и каждый — против каждого. Таков вполне ожидаемый результат политики формирования родоплеменной общности, а не политической нации.

Потуги этнонационалистов превратить Украину в свое уродливое детище не только деструктивны по своей форме и сути, но и лишены конституционно правовой легитимности. Более того, они носят антиконституционный характер. Не в этом ли причина всеобщего недовольства бывших и нынешних государственных правителей действующей Конституцией Украины и попыток заменить ее новой?

Видимость конституционной легитимности построению этнократического государства придал Конституционный суд Украины своим решением от декабря 1999 года, посвященным толкованию положения статьи Конституции о государственном языке(1). С момента принятия оно стало играть роль судебного прецедента, с помощью которого власть имущие оправдывают свой этнократический эксперимент. С ним, а не с Конституцией Украины, они сверяют свои практические шаги в области национально-государственного строительства, свое насилие над Украиной и ее народом. Оно, а не конституционные нормы, определяет содержание правительственных постановлений, министерских приказов, судебных решений по вопросам регулирования этнолингвистических отношений.

Гипертрофированное значение, приданное этому решению поборниками моноязычной Украины, требует проведения анализа на предмет его соответствия Конституции, установления исправности «компаса», по которому власть имущие сверяют свой курс. Сомнения возникают даже на уровне поверхностного знакомства с мотивировочной частью решения.

Здесь прежде всего обращает на себя внимание обоснование Конституционным судом своего толкования положения статьи 10 Основного Закона о государственном языке особой ролью украинской нации в строительстве государства, о которой якобы речь идет в преамбуле Конституции.

Согласно теории и практике конституционализма, Конституция Украины является юридически оформленным Общественным договором — актом учредительной власти народа. Положение о народе как субъекте Общественного договора нашло свое закрепление в Конституции Украины, в частности в ее преамбуле, которая провозглашает: «Верховная Рада от имени Украинского народа - граждан Украины всех национальностей, выражая суверенную волю народа, опираясь на многовековую историю украинского государственного строительства и на основе осуществления украинской нацией, всем Украинским народом права на самоопределение... принимает настоящую Конституцию — Основной Закон Украины».

Украинский народ как субъект Общественного договора представляет собой политическую общность людей, единство которой зиждется на основе свободы и равенства каждого ее составляющего. «Все люди, - гласит статья 21 Конституции Украины, - свободны и равны в своем достоинстве и правах». Здесь необходимо подчеркнуть, что речь идет не о количественном, физическом, материальном и прочем равенстве, а о равенстве правовом. В политической общности свобода и равенство каждого являются основой свободы и равенства всех.

Таким образом, Конституция Украины исходит из того, что учредителем украинского суверенного, демократического, социального и правового государства является «Украинский народ» - граждане всех национальностей. Республика Украина - это общее дело всех при решающей роли каждого. Словом, общее дело потому и общее, что важным считается вклад каждого. Сказанное служит ключом к пониманию смысла упоминания украинской нации в преамбуле Конституции. Акцент в ней делается не на особой роли украинской нации в учреждении украинского государства, а на том, что она является одной из его участниц как составляющая украинского народа. При таком акценте преамбула не только не выпячивает роль украинской нации, а скорее всего предупреждает о соблазне делать это.

К сожалению, Конституционный суд не сумел избежать этого соблазна, мотивируя свое решение о государственном языке тем, что оно якобы «полностью соответствует державотворческой роли украинской нации, отмеченной в преамбуле Конституции Украины, нации, которая исторически проживает на территории Украины, составляет абсолютное большинство ее населения и дала официальное название государству».


Приведенные выше слова являются домыслом Конституционного суда. Они не соответствуют ни тексту, ни сути преамбулы. Логика этого домысла такова: раз украинцев больше, значит, и роль их в создании украинского государства более значима;

а в силу значимости державотворческой роли украинцев должен быть особым и их правовой статус, и статус их языка.

Такого рода логика Конституционного суда противоречит основе основ общежития политической общности — принципу правового равенства всех учредителей украинского государства. Для наглядности приведем пример Евросоюза, который состоит из больших и малых стран, отличающихся по уровню вклада в решение общих экономических, финансовых и других проблем. Но при принятии важных решений Союза голос самой маленькой страны равен голосу самой большой. Это и есть то, что называется правовым равенством, которое не допускает никаких привилегий для больших стран, кроме одной вносить больший вклад в общее дело и служить моральным авторитетом для остальных.

Идея Конституционного суда об особой державотворческой роли украинской нации, подрывающая основу единства украинского народа, чужда не только преамбуле, но и многим другим статьям Конституции.

Среди них отметим статью 5, согласно которой «носителем суверенитета и единственным источником власти в Украине является народ», а не отдельная этническая общность, даже если она и составляет абсолютное большинство населения страны.

Решение Конституционного суда, придавшее видимость соответствия Конституции выпячиванию роли украинской нации, служит инструментом в руках поборников ограничения сфер применения русского и других языков.

К сожалению, и в нынешнем составе Конституционного суда они имеют место быть. Одним из них является судья В. Шишкин. Не будучи согласным с решением Конституционного суда от 13 декабря 2011 года, признавшим соответствующим Конституции Украины положение закона «О судоустройстве и статусе судей» об использовании в судах наряду с государственным языком языков национальных меньшинств, он свое особое мнение мотивировал ссылкой на особую державотворческую роль украинской нации, дословно воспроизводя приведенную выше цитату из решения Конституционного суда о государственном языке(2).

Особое мнение В. Шишкина — один из многих примеров того, как идея о державотворческой роли украинской нации используется для запрета применения языков национальных меньшинств в публичных сферах общественной жизни. Более того, эта идея способствует росту национал шовинистических настроений в обществе и обеспечивает безнаказанность их проявлениям. Ярким примером тому служит выступление в марте года в Верховной Раде П. Мовчана, в котором он озвучил шовинистическое толкование преамбулы Конституции в духе решения Конституционного суда: «Украина, — заявил он, — государство украинской нации».

Так, с подачи Конституционного суда на Украине стало возможным и безнаказанным провозглашение на высшем государственном уровне нацистского по своей сути лозунга: «Украина — для украинцев». Остаются безнаказанными и намерения реализовать этот лозунг радикальными методами. Речь идет о призывах Тягнибока и его соратников последовать примеру бандеровцев и силой оружия освободить Украину от «жидов, москалей и прочей нечисти», окрасить воды Днепра их кровью, двинуть на восток революционную бандеровскую армию для зачистки Донбасса, запретить певице Гайтане представлять Украину на «Евровидении» ввиду ее «неарийского» происхождения. В качестве тягнибоковских подпевал выступают респектабельные доктор юридических наук П. Захарченко, оккупировавшая ведущие телеканалы И. Богословская и другие деятели, всерьез рассуждающие о черепно-морфологическом, языковом, духовном и нравственном превосходстве украинцев над русскими.

Чуждая Конституции Украины идея дифференциации учредителей украинского государства на более и менее значимых предопределила толкование Конституционным судом ее статьи 10 с позиций деления языков по тому же критерию. Об этом свидетельствует не только мотивировочная, но и резолютивная часть его решения. Что касается последней, то она состоит из двух пунктов. В первом дано толкование положению о государственном языке и принципе его сосуществования с языками национальных меньшинств. Второй пункт посвящен применению государственного и иных языков в сфере образования.

В первом пункте решения украинский язык представлен в качестве обладателя высокого государственного статуса. Языки же национальных меньшинств Конституционный суд наделил статусом второстепенного значения. Высокий государственный статус украинского языка Конституционный суд обусловил не только державотворческой ролью его носителей, но и тем, что положению о нем отведено место в первом разделе Конституции Украины, закрепляющем основы конституционного строя. Поскольку государственный язык является одной из основ конституционного строя, постольку, полагает Конституционный суд, он обязателен для всех и всюду. «Положение части первой статьи Конституции Украины, согласно которой "государственным языком в Украине является украинский язык", - говорится в первом пункте решения Конституционного суда, — следует понимать так, что украинский язык как государственный является обязательным средством общения на всей территории Украины при осуществлении полномочий органами государственной власти и органами местного самоуправления..., а также в других публичных сферах общественной жизни».

Перед нами толкование, напоминающее, образно говоря, медаль, одна сторона которой утверждает обязательность государственного языка во всех публичных сферах общественной жизни, вводя нечто вроде всеобщей языковой повинности, а другая - по сути дела, запрещает использование иных языков в этих сферах. Короче говоря, положением об обязательности государственного языка Конституционный суд фактически перечеркнул второе положение первого пункта своего решения о том, что «наряду с государственным языком при осуществлении полномочий местными органами исполнительной власти, органами Автономной Республики Крым, органами местного самоуправления могут использоваться русский и другие языки национальных меньшинств».

Сказанное подтверждает практика регулирования языковых отношений, в ходе которой чиновничий сонм в отношении к языкам национальных меньшинств проводит политику «тащить и не пущать». Показательна в этом плане судьба решений многих местных советов об использовании русского языка в качестве рабочего языка, ставших жертвами противоправных прокурорских протестов и судебных решений. Так, с помощью решения Конституционного суда происходит узаконение беззакония органами, которые впору называть не правоохранительными, а правозапретительными.

Поскольку положение о языках национальных меньшинств наряду с государственным языком закреплено в первом разделе Конституции, то есть в той же статье 10, постольку согласно логике Конституционного суда они относятся к основам конституционного строя Украины и несут на себе печать обязательности. Запрет же на их использование является покушением на конституционный строй Украины, на его этнолингвистические основы.

В результате подмены Конституции квазиконституционным ее толкованием Конституционным судом получила широкое распространение практика запретов на использование языков национальных меньшинств. В соответствии с частью 3 статьи 5 Основного Закона Украины эта практика является узурпацией государством, его органами и должностными лицами права народа определять и изменять конституционный строй страны.

Конституционный суд трактует государственный язык как обязательное средство общения и принцип конкурентного сосуществования с иными языками, вырвав его из контекста статьи 10. Каков же подлинный смысл этого конституционного положения? Ответ на поставленный вопрос дает анализ самой статьи в целом. Провозгласив украинский язык государственным, статья 10 раскрывает содержание и способы реализации этого положения. «Государство, — гласит часть 2 статьи 10, — обеспечивает всестороннее развитие и функционирование украинского языка во всех сферах общественной жизни на всей территории Украины». В отличие от толкования Конституционного суда и государственной языковой политики, ставящих во главу угла обязательный характер государственного языка с неизбежным использованием мер принуждения, Конституция делает акцент на всестороннем развитии украинского языка как необходимом условии обеспечения его функционирования во всех сферах общественной жизни в качестве универсального средства развития.

К статье 10 не имеет никакого отношения приписанный ей Конституционным судом принцип языковой конкурентности. Наоборот, в ней нашел свое отражение один из важнейших принципов этнолингвистических основ конституционного строя — принцип комплементарного сосуществования этнических культур и языков. В соответствии с ним всестороннее развитие украинского языка не только не исключает, но и органически увязано с развитием языков национальных меньшинств. «В Украине, — согласно части 3 статьи 10, -гарантируется свободное развитие, использование и защита русского, других языков национальных меньшинств Украины». О том же идет речь и в статье 11, в которой говорится о государственном содействии развитию украинской нации, ее культуры, а также развитию этнической, культурной и языковой самобытности всех национальных меньшинств Украины.

К сожалению, на Украине сегодня, благодаря рассматриваемому решению Конституционного суда, торжествует принцип языковой конкурентности. В соответствии с ним утверждение государственного языка осуществляется методами насаждения и ведения войны против русского языка. В решении Конституционного суда принцип конкурентного противостояния языков соседствует с принципом дискриминации языковых прав национальных меньшинств. Свое отражение этот принцип нашел в первом пункте решения, наложившем фактический запрет на применение языков национальных меньшинств в публичных сферах общественной жизни. Но особенно показателен в этом плане второй пункт, который являет собой пример циничного попрания конституционных прав национальных меньшинств в сфере образования.

Исходным в нем является положение, согласно которому «языком обучения в дошкольных, общих средних, профессионально-технических и высших государственных и коммунальных учебных заведениях Украины является украинский язык». Сознавая, что идея тотальной языковой украинизации сферы образования вопиюще противоречит Конституции Украины, Конституционный суд решил скрасить ее следующим дополнением к первому положению: «В государственных и коммунальных учебных заведениях наряду с государственным языком соответственно положениям Конституции Украины, в частности части пятой статьи 53 и законов Украины, в учебном процессе могут использоваться и изучаться языки национальных меньшинств».

В приведенном дополнении при обращении к части 5 статьи Конституционный суд использует тот же самый прием, который ранее использовал при обращении к преамбуле и статье 10 Конституции Украины.

Речь идет о подмене Конституционным судом адекватного толкования конституционных предписаний собственными домыслами. Для того чтобы убедиться в этом, обратимся непосредственно к части 5 статьи 53 и сравним с истолкованием, данным ей Конституционным судом.

«Гражданам, принадлежащим к национальным меньшинствам, - говорится в ней, - в соответствии с законом гарантируется право обучения на родном языке либо на изучение родного языка в государственных и коммунальных учебных заведениях или через национальные культурные общества».

В соответствии с конституционным предписанием государство гарантирует — то есть должно, обязано обеспечить гражданам, принадлежащим к национальным меньшинствам, - право обучения на родном языке в зависимости от их волеизъявления. В решении же Конституционного суда это право из гарантированного, должного превратилось в возможное, дозволительное, зависимое от воли чиновников. Что касается последних, то в своей деятельности они руководствуются не конституционным предписанием, а домыслом Конституционного суда. Свидетельством тому являются конфликты между гражданами и чиновниками-самодурами по поводу реализации права обучения на родном языке в городах Киеве, Севастополе, Украинке и др.

Домыслом Конституционного суда, не соответствующим конституционному предписанию, является также утверждение об использовании в учебном процессе родного языка наряду с государственным. В отличие от этого, в Конституции речь идет о праве обучения на родном языке, о праве ведения на нем учебного процесса полностью, а не частично, наряду с государственным языком. Очевидно, что бывший министр образования И.

Вакарчук руководствовался не Конституцией, а решением Конституционного суда, подписывая 26 мая 2008 года приказ, которым предписывал учебным заведениям, ведущим учебный процесс на языках национальных меньшинств, перевести преподавание обозначенной в приказе части предметов с родного на государственный язык Рассматриваемое решение Конституционного суда не соответствует не только отдельным конституционным предписаниям, но и Конституции в целом, ее букве и духу, ее правовой и идеологической доминанте, воплотившей в себе идеи великих гуманистических доктрин общественного договора, естественных прав человека и верховенства права. В Конституции Украины эти идеи объективированы как в ее духе, так и в конкретных правовых нормах, позволяющих воссоздать следующий конституционный сюжет.

Все люди свободны и равны и обладают естественными неотчуждаемыми и нерушимыми правами (смет. 21). Для защиты и обеспечения этих прав они заключают общественный договор (см. Конституция Украины), которым на равных, в рамках единой политической общности («Украинский народ») учреждают украинское государство (см. преамбулу). Вновь созданное государство действует в соответствии с максимой, согласно которой «не человек для государства, а государство для человека» (ст. 3). Для защиты граждан от произвола государственной власти, от ее попыток подменить силу права правом силы на Украине признается и действует принцип верховенства права (см. ст. 8).

Рассматриваемое решение Конституционного суда не только не вписывается в этот сюжет, но и перечеркивает его. Идея общественного договора была им истолкована с позиций национал-шовинизма, отрицающего принцип правового равенства членов политической общности.

Естественные права граждан, принадлежащих к национальным меньшинствам, подверглись ограничению в угоду этнократическому государству. Конституционный суд полностью проигнорировал такие важнейшие составляющие принципа верховенства права, как запрет государственного произвола, равенство всех перед законом, конституционную законность, справедливую процедуру защиты прав и свобод человека и гражданина. В результате конституционный принцип верховенства права был трансформирован Конституционным судом в принцип верховенства права титульной нации.

Анализируемое решение Конституционного суда по своей сути в боль шей мере соответствует конституции Н. Сциборского, нежели действующей Конституции Украины. Своим решением Конституционный суд Украины, вопреки своему предназначению осуществлять правовую охрану Основного Закона Украины, потворствует конституционным деликтам в области национально-государственного строительства и правового статуса личности. Навязав стране соответствующую государственную символику (флаг, герб, гимн), украинские националисты пытаются разрушить вековые традиции бытия украинского народа, изменить его культурно цивилизационный код, навязать ему единомыслие и моноязычие, присущие этнократическому государству.

*** Идея Конституционного суда об особой державотворческой роли украинской нации, подрывающая основу единства украинского народа, чужда не только преамбуле, но и многим другим статьям Конституции.

*** 1 См. «Вiсник Конституцiйного Суду Украiни». 2000. N 1. С. 5-9.

2 См. «Окрема думка суда Конституцiйного Суду Украiни Шишкiна В. I стосовно Рiшення Конституцiйного Суду вiд 13.12.2011 року». — «Вiсник Конституцiйного Суду Украiни». 2012. N 1. С. 72.

СНГ и современная политика Китая, Ван Шуцунь, Вань Чинсун 30.06. ВАН ШУЦУНЬ, ВАНЬ ЧИНСУН Свободная мысль Москва 80, 81, 82, 83, 84, 85, 86, 87, 88, 89, "5-6" ВАН ШУЦУНЬ — заместитель директора Юридического института Гуандунского университета иностранных языков и международной торговли (Гуанчжоу, КНР), профессор, доктор юридических наук ВАНЬ ЧИНСУН — аспирант факультета русского языка Гуандунского университета иностранных языков и международной торговли.

Как известно, Содружество Независимых Государств (СНГ) было основано главами трех союзных республик — БССР, РСФСР и УССР. 8 декабря года в Вискулях (Беловежская Пуща) под Брестом (Беларусь) было подписано Соглашение о создании Содружества Независимых Государств, в котором констатировалось, что Союз ССР прекращает свое существование как субъект международного права и как геополитическая реальность.

Однако, исходя из факта исторической общности народов СССР, тесных связей между ними, учитывая двусторонние договоры, стремление к построению демократического правового государства, намерение развивать свои отношения на основе взаимного признания и уважения государственного суверенитета, стороны договорились об образовании Содружества Независимых Государств(1). В состав СНГ первоначально вошли Белоруссия, Россия и Украина, но уже вскоре к ним присоединились Азербайджан, Армения, Казахстан, Киргизия, Молдавия, Таджикистан, Туркменистан, Узбекистан. В 1993-м в СНГ вошла Грузия, которая, однако, в 2009 году, после вооруженного конфликта с Россией в Южной Осетии, покинула Содружество.

По Алма-атинской декларации, которую 21 декабря 1991 года подписали главы 11 бывших союзных республик, взаимодействие участников организации должно было «осуществляться на принципе равноправия через координирующие институты, формируемые на паритетной основе и действующие в порядке, определяемом соглашениями между участниками Содружества, которое не является ни государством, ни надгосударственным образованием(2). СНГ получило статус региональной международной организации, призванной регулировать отношения сотрудничества между странами, ранее входившими в состав СССР, и функционирующей на добровольной основе.

СНГ находится в глубине Евразийского континента, к востоку от Восточной Европы и Ближнего Востока, к югу от Северного Ледовитого океана, к северу от Южной Азии и Индийского океана, к северу и северо-западу от Китая, поэтому его геополитическое положение является крайне важным.

Еще в XIX веке британский географ и политик X. Маккиндер (1861 — 1947) сказал, что этот район — географический узел истории, и кто господствует над ним, тот будет в состоянии контролировать Евразийский континент в целом и в конце концов — управлять миром. СНГ важно не только в силу своего географического положения, но и как сокровищница стратегических ресурсов мира. По оценкам экспертов, Центральная Азия занимает третье место по запасам нефти на Земле, уступая лишь Персидскому заливу и Западной Сибири. Не случайно мировые державы неоднократно боролись за этот регион.

2011-й стал годом 20-летнего юбилея СНГ. За время его существования выявились острые противоречия между странами-участницами. С одной стороны, РФ стремится сохранить свое традиционное влияние в СНГ и содействовать процессу интеграции, но с другой — страны СНГ относятся с определенной настороженностью к ее доминирующей позиций;

часть самой России имеет тенденцию к дезинтеграции. Кроме того, некоторые страны региона для защиты своей безопасности и экономических интересов активно развивают и укрепляют отношения с западными державами, особенно США, пытаясь найти баланс между США и РФ.



Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 8 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.