авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 8 |

«Оглавление Советский Спиноза: вера в поисках разумения, А. Майданский............................................................ 1 ...»

-- [ Страница 5 ] --

Таким образом, может быть реализована концепция дарвиновского принципа «выживания сильнейших», в соответствии с которым слабые стратегии устраняются из дальнейшего рассмотрения, а перспективные переходят в следующую генерацию. Затем процесс повторяется вновь до достижения такой стратегии, которая в наибольшей степени удовлетворяет принятой целевой функции. При этом в основе селекции стратегий целесообразно положить принцип «бритвы Оккама», который гласит, что при выборе решений необходимо ориентироваться на то, которое имеет наименьшую сложность реализации и обладает меньшими затратами по привлекаемым ресурсам.

Как уже отмечалось выше, искусственные системы, обладающие свойствами эволюционного развития, отличаются от естественных наличием у них интеллектуального когнитивного компонента, задающего целенаправленное поведение и самоорганизацию всей системе. В отличие от ЕС, искусственные системы обладают тремя фундаментальными свойствами(14):

1. Открытостью, то есть наличием каналов обмена энергией, веществом и информацией с внешней средой.

2. Взаимосвязанностью входящих в нее элементов, построенных по иерархической и/или сетевой структуре.

3. Наличием функции целеполагания системы, базирующейся на ее ресурсных возможностях.

Применение генетических алгоритмов в системах эволюционного моделирования геополитической обстановки Необходимым условием эффективной работы системы эволюционного моделирования с использованием генетического алгоритма является ее адаптация к исследуемой системе на основе задания целевой функции, учитывающей ресурсные возможности и структуру целей моделируемой системы.

Как отмечалось выше, ЭМ использует в качестве начального не одно, а совокупность альтернативных решений, которые обрабатываются адаптированными к решаемой задаче игровыми алгоритмами поиска с учетом синергетических и гомеостатических подходов к поиску стратегий, обеспечивающих устойчивое состояние системы международных отношений. На рисунках 1 и 2 показана структура системы эволюционного моделирования с использованием генетического алгоритма.

В общем виде система эволюционного моделирования может охватывать несколько субъектов международной политики. В таком случае выполняется локальная селекция стратегий каждой пары субъектов эволюционного моделирования на предмет их соответствия целям и ресурсным возможностям, в ходе которой на каждой итерации осуществляется поиск оптимальной совокупности возможных стратегий сторон, наилучшим образом соответствующих интегральной оценке целей и возможностей сторон на основе гомеостатического подхода.

Как отмечается в работе ряда исследователей(15), при реализации данного метода имеет место трудноразрешимый недостаток, заключающийся в попадании решения в зону аттрактора локального экстремума, зачастую весьма далекого от глобального и не позволяющего сформулировать стратегии, оптимально сочетающие военно-политические цели и ресурсные возможности сторон.

Для устранения данного недостатка возможно использование игрового моделирования, в основе которого лежит игра двух лиц с ненулевой суммой(16), целью которой является выделение множества так называемых «устойчивых ситуаций», при которых если какая-либо из сторон изменит в одностороннем порядке свою стратегию на иную, то новая ситуация окажется для данной стороны хуже, нежели первоначальная, что соответствует рациональным стратегиям поведения сторон и может быть использовано для анализа политических процессов. На наш взгляд, встраивание в эволюционную модель аппарата теории игр адекватно реалиям политических процессов. Правомерность такого подхода можно обосновать тем, что эволюционное развитие является «игрой природы» на границе хаоса и порядка, что мы и наблюдаем в повседневной практике субъектов международной политики.

Другим аспектом, влияющим на процессы принятия политических решений, является степень информированности о стратегиях поведения участвующих в политическом процессе сторон. Решения, принимаемые в условиях полной неопределенности, существенно отличаются от принимаемых в ситуации информированности о предполагаемых действиях «противоположной стороны». Естественно, что математическая модель должна учитывать данный фактор. В этом отношении методы теории игр двух лиц с ненулевой суммой отражают реальные процессы принятия политических решений, поскольку наличие информации о возможных действиях другой стороны позволяет разработать конкретные операционные планы действий в соответствии с возможными вариантами развития геополитической обстановки. Более того, в случае взаимной информированности в обстановке сотрудничества сторон расширяется спектр устойчивых ситуаций, которые позволят принять решения, выгодные для обеих сторон, что в полной мере соответствует принципу «взаимная информированность, основанная на доверии, приносит пользу всем сторонам политического процесса».

Заключение Анализ сложных политических проблем в настоящее время относится к классу слабоформализуемых задач, решение которых возможно на основе использования операций с размытыми множествами. Поэтому эффективность получаемых решений зависит от квалификации привлекаемых экспертов, их интуиции, объема имеющейся в их распоряжении информации по рассматриваемой проблеме и возможностям ее обработки в заданном объеме. При этом сам процесс решения подобных задач носит творческий, индивидуальный характер, что ограничивает возможность их решения с использованием заранее разработанных алгоритмов.

Представленный в настоящей работе подход к моделированию сложных геополитических процессов является попыткой формализации решения данного класса задач на основе методов и процедур, основанных на эволюционном подходе с применением генетического алгоритма выбора оптимальной стратегии.

Предлагаемая методика имеет следующие основные особенности:

1. Военно-политические процессы рассматриваются как частично конфликтные действия двух сторон, результаты которых могут приводить как к конфронтационным ситуациям, так и к ситуациям взаимоприемлемого партнерства. Для формализованного анализа подобных процессов в методике может использоваться модель игры двух лиц с непротивоположными интересами, что в большинстве случаев соответствует реальным геополитическим ситуациям.

2. Важнейшей задачей отношений субъектов политического процесса является стремление сторонами достичь своих военно-стратегических целей и политических целей с учетом ресурсов, которыми располагают ведущие акторы международной политики. Это достигается путем поиска устойчивых ситуаций (в условиях баланса сил или интересов сторон) в ходе выполнения процедуры эволюционного моделирования.

3. Существенным фактором анализа и прогнозирования геополитической обстановки является учет информированности сторон о действиях других участников политического процесса. При этом наличие информации о намерениях или действиях других субъектов международной политики позволяет расширить множество устойчивых ситуаций, которые дадут возможность выработать взаимоприемлемые решения для разрешения кризисных ситуаций.

*** 1 См. «Краткая российская энциклопедия». М., 2004. С. 822.

2 См: В.В. Карякин. Классическая, неклассическая и постнеклассическая геополитика: критерии сходства и различения. — «Вестник аналитики».

2011. N 4;

Он же. Геополитика «третьей волны». — «Свободная Мысль».

2011. N 11.

3 См. В.В. Емельянов, В.М. Курейчик, В.В. Курейчик Теория и практика эволюционного моделирования. М., 2003. С. 303.

4 См. там же. С. 30—31.

5 См. Н.П. Дубинин. Избранные труды. Т. 1: Проблемы гена и эволюции.

М., 2000.

6 См. В.В. Емельянов, В.М. Курейчик, В.В. Курейчик. Теория и практика эволюционного моделирования. С. 33.

7 См. «Эволюционная эпистемология и логика социальных наук Карл Поппер и его критики». Сост. Д. Г. Лахути, В.Н. Садовский, В. К. Финн. М., 2000.

8 См. А. Дынкин. Услышать зов будущего. Глобальный стратегический прогноз-2030. — «НГ-Сценарии». 24.04.2012. N4.

9 См.: В.В. Курейчик. Эволюционные, синергетические и гомеостатические методы принятия решений. Таганрог, 2001;

Г. С. Поспелов. Искусственный интеллект — основа новой информационной технологии. М., 1988;

М.

Месарович, Д. Мако, И. Такахара. Теория иерархических многоуровневых систем. М., 1973.

10 См. Л. А. Гладков, В.В. Курейчик, В.М. Курейчик. Генетические алгоритмы. М., 2010.

11 См.: Э. В. Попов, Г. Р. Фридман. Алгоритмические основы интеллектуальных роботов и искусственного интеллекта. М., 1976;

В. Е.

Тарасов.

Искусственная жизнь и нечеткие эволюционные системы — основные теоретические подходы к построению интеллектуальных организаций. — «Известия АН. Сер. Теория и системы управления». 1998. N 5;

А. Эндрю.

Искусственный интеллект. Пер с англ. под ред. и с предисл. Д. А.

Поспелова. М., 1985;

Г. С. Поспелов. Искусственный интеллект — основа новой информационной технологии. М., 1988.

12 См.: Т.Л. Саати. Принятие решений при зависимостях и обратных связях:

аналитические сети. М., 2008;

Л. Ч. Абаев. Об актуальных подходах к моделированию международных отношений. — Проблемы национальной стратегии». 2011. N 2.

13 См.: «Анализ угроз безопасности РФ и влияния на них США». М., 2002;

«Разработка и исследование методов прогнозирования и анализа кризисных ситуаций и конфликтов в международной политике». М., 1999;

«Анализ и разработка методов моделирования и поддержки принятия стратегических решений». М., 1997.

14 См.: Г. Хакен. Синергетика. Иерархия неустойчивости в самоорганизующихся системах и устройствах. М., 1985;

Г. Хакен.

Информация и самоорганизация. М., 1991;

А.А. Колесников.

Синергетическая теория управления. М., 1994;

В.В. Василькова. Порядок и хаос в развитии социальных систем. (Синергетика и теория социальной самоорганизации). СПб., 1999.

15 См. В. В. Емельянов, В.М. Курейчик, В.В. Курейчик. Теория и практика эволюционного моделирования. С. 137.

16 См. «Методика моделирования сложных военно-политических процессов и проблем с использованием игровых методов. Отчет о НИР РИСИ». М., 1996.

Свобода и выбор в истории, А. Разумов 30.06. Александр Разумов Свободная мысль Москва 111, 112, 113, 114, 115, 116, 117, 118, 119, 120, 121, 122, "5-6" РАЗУМОВ Александр Евгеньевич — старший научный сотрудник Института философии РАН.

Но и так, почти у гроба, Верю я, придет пора — Силу подлости и злобы Одолеет дух добра.

Борис Пастернак (Нобелевская премия, январь 1959 года) Необходимость выбора сопровождает весь период человеческого существования. В проблеме выбора слились компоненты мифологического, философского и религиозного мышления, естественнонаучного и гуманитарного знания. Мы начинаем с борьбы добра и зла, поскольку добро и зло логически предшествуют выбору;

их следует иметь в виду, делая выбор. Наша история несет семена и прорастает всходами добрых и злых деяний, борьбой «света и тьмы». Борьба идет с переменным успехом, а в наших головах не одни серафимы и херувимы крылами машут.

Творчество, свобода, выбор, добро и зло образуют единый проблемный узел, в который стянуты вопросы существования, не исключено — что и ухода человеческого рода. Все они суть предметы исторического мышления, раздумий, убеждений, идеологий, верований и Заветов, то есть Истин, адресованных потомкам. Заметим, что на поставленные вопросы каждое время пытается дать собственные ответы, глядя на них с вершины исторического опыта. Вершина, правда, скользит по оси времени, унося окончательные ответы в неопределенность будущего. Мы, таким образом, живем в мире, которым управляет время и о котором узнаем то, что оно нам позволяет узнать. Даже откровения, даже Слово Бога меняют смысл, обогащаются творческой свободой истолкований, свободой нашей субъективности и субъективного выбора из разных толкований. Но это еще не все сюрпризы, которые несут моей субъективности различные времена, моему сознанию, определяющему мое бытие. Мои (идейные) предки соотносились с Иисусом из Назарета. Но кроме Христа были еще Моисей, Соломон, а также Будда, Шаохао, Вьяса, Вальмики-Адикави, Вишмамитра, Конфуций, Лао-Цзы, Заратустра... Пора переходить к взгляду на прошлое из своего сегодня.

В той мере, в какой я являюсь европейцем, мои идейные истоки следует искать у берегов Мертвого моря и греко-римского Средиземноморья(1), а значит, в моем уме должны причудливо сочетаться и Библия, и логические трактаты Аристотеля («Учителя»). Библия задавала и поныне задает ценностные ориентиры культуры;

трактаты, позднее названные «Органоном», требуют их рационального обоснования (см. Бл. Августин, Фома Аквинский). Во мне присутствуют античная уверенность в изначальной гармонии мира, возможности ее рационального обоснования, идея римского права и то, что с большим трудом вписывается в рациональную реальность, — вера в казненного на Голгофе Бога, провозгласившего Любовь на все времена. Я — европеец и главным образом европеец, даже если, подобно выдающемуся сыну Серебряного века Александру Блоку, объявляю себя скифом и азиатом. Даже если «я» — атеист, я — греко-христианский атеист. В душе моей светится христианский моральный кодекс, а ум обожествляет природу.

Можно сказать, что, питаясь от обоих источников, я исповедую и принимаю некую многозначную, вероятностную логику христианства(2). Я разворачиваю для себя систему (логику) смыслов, где можно встретить многозначность и многозначительность, возможность противоречивых истолкований и совместимость противоположностей. В разных исторических обстоятельствах, как уже отмечалось, возможны разные прочтения текстов. В Библии можно без труда отыскать все эти «потенции».

Проблема выбора, как уже говорилось, сопровождает весь период человеческого сознательного существования. Возможно, оно и началось с выбора. Продолжая «традиции» биологической революции, выбор стал существенной характеристикой, атрибутом бытия человека с тех пор, когда сознание взялось корректировать инстинкты. Совсем недавно, в последние тысячи лет, человек стал личностью, и многое в нем изменилось. Поле возможностей для свободного выбора значительно разрослось (культурами) и лучше возделано. У нас провозглашаются свобода вероисповедания, право наций на самоопределение;

мы можем выбрать политическую платформу, партию, к которой примкнешь, президента, за которого можно отдать свой свободный голос. В отличие от наций, платформы и партии можно менять. Для отдельного персонажа, правда, жизнеориентация и смена жизнеориентации далеко не всегда являются результатом свободного выбора, зато он всегда может выразить несогласие, даже протест действием или оставаясь в пределах внутренней свободы мысли — что чаще всего и случается. В общем, в этом надлежит разбираться.

В мире, управляемом временем, все, что однажды возникло, имеет свой неизбежный конец. Время дарует возможность выбора, и время лишает нас выбора. Земное, телесное бытие человека в итоге оказывается трагичным.

На мне лежит печать, давит пресс неизбежного конца. Давит на моих друзей и близких. У нас нет выбора, здесь кончается наша свобода. Но это еще полбеды. Можно рассчитывать на жизнь в потомках, в памяти людей и даже поколений. Трагедия в том, что выбора нет у всего человеческого рода, над которым также висит неотвратимость исчезновения. Можно сколько угодно глубокомысленно и изобретательно отслеживать варианты «антропного принципа», начиная с мировых констант, сингулярности и Большого взрыва, — это не отменит нашей космической обреченности.

Сама наша Вселенная перестанет быть таковой, то ли вследствие перехода вещества в излучение, то ли из-за Большого сжатия и коллапса всего пространства и всей материи. Так утверждают современные космологические гипотезы. Впрочем, они утверждают еще много любопытного о вселенных разных измерений, свернутых мультивселенных, вселенных с отрицательным направлением времени и т. д., но они не должны нас интересовать — как не имеющие отношение к проблеме моего выбора. Пока не имеющие. Зато к этой проблеме имеет отношение такое соображение-вопрошание: зачем, имея в виду космическое исчезновение моего рода, зачем мы стремимся узнать, что было за миллиарды лет до нас, и что будет через миллиарды лет после нас? Затем, чтобы знать, кто мы сегодня! Затем, что предпочитаем Знание невежеству. Затем, что трагедия рода - это оптимистическая трагедия.

В любом случае гипотезы суть порождения творящего времени. Напомню отмеченное И. Р. Пригожиным («Нобелевская премия» за 1977 год) свойство времени создавать из хаоса порядок(3). Везде, где есть диссипативные (неравновесные) структуры, включаются механизмы самоорганизации с характерными моментами раздвоения (бифуркации) возможного пути, а значит — и выбора. Это фундаментальное свойство физических систем продолжается в биологии и социологии, и мы знаем, что там, где есть возможность выбора, есть и надежда.

Пригожий был атеистом, но, похоже, люди никогда не откажутся от древней традиции связывать смысл собственного существования с надеждой на вечную жизнь, с верой в Предвечного. Хотя можно, конечно, оправдать наше появление в мире космических явлений и без веры в Сверхъестественное, тем более что такое оправдание может совсем не противоречить самой искренней вере в Создателя. Как и наоборот: вера в Творца может совсем не противоречить еще и космическому оправданию нашего появления во Вселенной. Современная наука отрицает существование Абсолютного Наблюдателя (хотя не знаю, чем он ей помешал), а значит, отрицает и Абсолютную Истину, что, похоже, следует из истории познания.

Успехи в понимании того, что лежит в пределах и за пределами «юдоли бренной», подвигают к пониманию, что мысли и сознание являются моментами самопознания Вселенной, в особенности если мы, вопреки представлениям Дж. Бруно, одиноки и уникальны в мирах вещей и энергий.

Задание не из простых, но если исполнится — это вполне оправдает наше появление из глубин Космоса. Но вот наше моральное оправдание, точнее — самооправдание, зависит от того, сумеем ли мы в полной мере использовать отпущенные для этого космические и биологические сроки.

Может статься, что мы окончим жизнь каким-либо из вариантов суицида, самым невинным из которых является создание систем такой степени сложности, когда их поведение становится непредсказуемым для думающих андроидов, рядом с которыми нам едва ли найдется место. Едва ли найдется место для наших миров поэзии и прозы, звуков и красок, для нашего толкования мировой гармонии. К ним перейдет право выбора.

Еще печальнее, если «свобода творчества» занесет нас куда-нибудь дальше «века физики» с такими его изобретениями, как термоядерная «слойка»

выдающегося физика и гуманиста А. Д. Сахарова. Занести нас может в век нанотехнологий с его значительно большими возможностями продвижения в отмеченном здесь направлении. Может быть, уже занесло: моей свободной мысли никто об этом не докладывал. Но я продолжаю далее свои изыскания в области свобод и выбора в надежде, что каким-то образом совокупному человечеству удастся избежать преобразования отмеченных потенций в прискорбную для всего планетарного «биоса»

актуальность. Но если сбудутся прогнозы «трангуманистов» и люди в итоге обретут бессмертие микрочипов, компьютерных программ и заменяемых металлоконструкций, то теряют смысл все мои предшествующие и последующие упражнения ума.

Задача морального оправдания нашего существования не становится менее сложной. Более того, она разрастается до глобальных масштабов, до настоятельной необходимости включить древнее «золотое правило нравственности», категорический императив и общечеловеческую мораль в мировое сознание. Самым бесспорным повелением своему народу, человеческому роду, которое «из среды огня, облака и мрака (и бури) громогласно» изрек Господь на горе Синай и для верности записал на каменных скрижалях, была Заповедь «не убий». Сколь трудна она для исполнения, не подозревали тогда ни вождь и воитель Моше-Моисей, ни народ его, выведенный из рабства, из плена Египетского. Не подозревали и не понимали они, что прикоснулись к самому главному и фундаментальному выбору, который тысячелетия будет сопутствовать человеческой истории, будет творить и определять историю. Это выбор войны и мира. От выбора и от «убий» пока не могла уклониться ни одна самая человеколюбивая религия, поэтому наши опасения безвременной кончины рода вовсе не напрасны. На «убий» тратятся колоссальные средства, работают лучшие, самые продуктивные ученые умы, государства, а «непротивленца», поборника мира Льва Николаевича Толстого отлучили от церкви. Ни один мир не воспевался в таких поэмах и сагах, как это случилось с войнами.

Не убежден, что за несколько ближайших поколений мировому сообществу удастся окончательно и в положительном смысле решить проблему выбора между войной и миром. Разве что снизойдет на него «полный коммунизм»

или еще лучше — в мир явится «святый город Иерусалим, сходящий от Бога с неба, приготовленный как невеста, украшенная для мужа своего» и «смерти не будет... ибо прежнее прошло» (Откр. 21:2). Но лучше, не дожидаясь, когда «ангел вострубит», уже сегодня сотворить многополярный мир и загрузить мировой Нус новым многополярным содержанием? Потребуется, ясное дело, взаимокоррекция интересов. Еще хорошо бы вспомнить учителя Лао-Цзы: «Путь в тысячу ли начинается с одного шага».

С другими заповедями, выбитыми Господом на скрижалях, дело у нас в России обстоит не лучше, чем с «не убий». Да и пожелание «не убий»

относится не только к войне и миру, но и к развитой отечественной уголовной практике. Следует сказать несколько слов о заповеди «не укради», о не всегда очевидном выборе между законом и беззаконием.

Напомню, что в России всегда были сложные отношения с правом — начиная с царей и цареубийств, кончая «голью кабацкой». Жили не по закону, а по «понятиям» и по «совести». Возвращаясь к «не укради», надо отметить, что внедрить в народное сознание эту заповедь едва ли возможно, если сеять семена ожиданий на каменистую почву современной реальности. «Укради» сегодня -это системообразующий фактор, присутствующий в российском общежитии везде, где коррупционная составляющая вмешивается в движение бюджетов-финансов, товаров и услуг (канцелярских, полицейских, медицинских и иных) населению.

Коррупция, бывает, сопровождает человека от роддома до морга и далее.

Выбирает ему кладбище.

В феврале марте 2012 года состоялись выборы Президента РФ, в ходе которых российским народам наговорили много лестного кандидаты в президенты сотоварищи. Было заявлено, что наш общий паровоз вперед летит, на всех парах продвигаясь к остановке под названием «гражданское общество». «Гражданское общество» поручило своему избраннику еще шесть лет контролировать правительство, администрацию, парламент, суды, прокуратуру, а также армию, полицию, спецслужбы и весь комплект внутренних и внешних политических отношений. В общей сложности народ поручил одному своему избраннику держать скипетр демократии и находиться у кормила государственного корабля в течение, вероятно, восемнадцати лет. Пока. Столько ни один генсек, исключая товарища Сталина, у власти не удерживался. Это еще с трудом, но допустимо.

«Гражданские общества» переживали разные исторические метаморфозы.

Но вот что поражает мое воображение: «гражданское общество», которое изнутри разъедает коррупция, — это что-то новое, это наш оригинальный вклад в мировое развитие и в историю политических учений. И это еще не все, и здесь еще рано ставить точку. Обратимся к главному.

Как можно понять, опираясь на собственные наблюдения, взятки и подкуп образуют устойчивые системы связей, вертикали и горизонтали;

«творят»

особые социальные группы со своей психологией, ценностными установками и интересами. То есть мы имеем дело с особой онтологией, достойной внимания аналитиков. Отмеченный системный характер криминального фактора образует сферы влияний в области экономических отношений и политического управления. Да, чуть не забыл о давних связях между нашим финансово емким и сексуально дезориентированным шоу бизнесом и уголовными структурами. При всем при том верхний этаж политической власти старательно не замечает системного, фундаментального характера российского воровства, который не желает исчезать, невзирая на предпринимаемые усилия и гуманизм вроде отмены смертной казни — в том числе за «хищения в особо крупных размерах».

Вовсе не хочу сказать, что в океане воровства и коррупции нельзя отыскать острова, архипелаги и даже материки честности. Можно, но не они определяют климат;

и именно воровство и коррупция должны быть заложены в фундамент памятника под названием «Благие намерения».

Предстоит долгий путь изменения сознания, которое наступит не иначе, как вслед за изменением групповых интересов и упомянутой скрытой онтологии. Каким образом этот путь прошагать, надо думать вместе, не возлагая эту обязанность на одного только выдающегося президента, министров-капиталистов и лучших в мире законодателей с полковником В.

В. Жириновским в их числе. Может случиться, что совместные раздумья и есть начало дороги, которую следует одолеть. На ней, возможно, станет формироваться новый духовный мир наших внуков и правнуков.

Постоянно заново толкуя и перетолковывая прошлое, не мудрено утратить всякий контроль над будущим, которое и без того неоднозначно. Мы лишили свое настоящее мечты (чему способствовали былые «вожди»), не придумав взамен ничего нового. И получили Ельцина в Кремле, о котором я, повинуясь указаниям древних, не говорю ничего. Еще мы получили новый бомонд (из парвеню) и хорошо известное многое другое. Из прежней коммунистической мечты мы оставили только мечту о высоком уровне потребления, отбросив библейские заветы о равенстве и справедливости.

Поскольку в любом случае «всего на всех не хватит», следует на основе «укради» отдельным лицом «догнать и перегнать Америку».

Пожалуй, в очередной раз придется начинать все с начала. Но возможно, мы стали лучше понимать собственную историю. Будем надеяться.

Возможно, на этот раз начнем с реформ, а не с экспериментов. Еще раз вспомним Лао-Цзы насчет движений в тысячу ли. Мы опять перед выбором и обязаны понять, перед каким именно. И похоже, время обратиться к другим, более обнадеживающим заповедям. Похоже, стоит продолжать движение, имея на курсе заповедь «возлюби».

Спаситель Иисус из Назарета значительно более других радикален и настойчив в рекомендации «возлюби»: «А я говорю вам: любите врагов ваших, благословляйте проклинающих вас, благотворите ненавидящих вас и молитесь за обижающих вас и гонящих вас» (Мф. 5:44). До Божественного понимания любви мне, признаюсь, далековато, но зато я имею возможность и желание говорить о любви не столь небесной и возвышенной. Хочу кое что сказать о своем отношении к Отечеству, к России. Правда, сразу же возникает вопрос: о какой любви идет речь? О любви в ее всепрощающем, религиозном, евангельском или в античном, греческом, рациональном толкованиях. Второй вариант делает крайне затруднительным та часть российской истории, которую при всем желании вряд ли можно назвать разумной, хотя места для самопожертвования и героизма в ней и тогда, и всегда хватало. Хватало подвигов в борьбе за веру.

Немного отвлекусь и во избежание недоразумений отмечу, что наша греко христианская типология ума вовсе не означает единомыслие и отсутствие индивидуального своеобразия. Скорее она указывает на общее историческое происхождение отдельных состояний национального сознания из таких источников, как греко-латинские школы, Славяно-греко латинская академия, готовившая «кадры» для нужд государства и церкви (вторая половина XVI века). Позднее общеобразовательную функцию по обучению сельского населения выполняли церковно-приходские школы.

Как правило, они имели замечательные библиотеки, содержавшие не только церковную, но и светскую литературу. В основном в известное время они были разграблены, что также проливает определенный свет на российскую любовь и рациональность.

История государства Российского знавала погромы, бунты, мятежи, революции и гражданские войны, в отношении которых я и мои сограждане никак не можем прийти к единому мнению. История родины знала «смутные времена» — последнее из них теперь называют «лихие девяностые». И опять мнения расходятся: на одном полюсе значится массовое ограбление, на другом - борьба за демократию и рынок;

на одном полюсе мы имеем развал державы и миллионы русских, в одночасье ставших оккупантами и изгоями, на другом -возвращение России в мировую цивилизацию.

На уровне общественного сознания мы пока не в состоянии осмыслить всех последствий нарушения «равновесия диких сил», разрушения послевоенного миропорядка. После распада СССР этот миропорядок рухнул навсегда, и многие не понимают, что мировое сообщество вступило на порог неизвестности и непредсказуемости. Не думаю, что эта проблема совершенно прозрачна для наших аналитиков. Кстати сказать, насколько мне известно, никто еще всерьез не изучал вопрос о том, насколько развал державы повлиял на антропологию российского человека, на уровень самосознания народов (русского в частности), на алкоголизм, наркоманию, уровень крупного и мелкого воровства, на регрессивные тенденции в области культуры. Никто не изучал, как этот «демократический» (вопреки референдуму) акт повлиял на чувство государственного достоинства личности и отразился в малопонятной сфере «коллективного бессознательного».

Но давайте скажем об известном, несомненном и важном: Россия — мировой чемпион ушедшего столетия по количеству загубленных жизней.

Оставим без комментариев мировые войны и цену, заплаченную за Победу.

История российских народов в XX столетии весьма обильна смертоубийствами, вину за которые следует возложить в основном и главным образом на внутренние причины. Таковы революции, или «перевороты», и гражданские войны начала и конца века. Войну на Кавказе никак не желают завершить остатки бандформирований и террористы. По всему по этому «какую Россию мы выбираем?» — вопрос не праздный, достойный обсуждения, во всяком случае.

Совсем недавно, если по историческому масштабу, мы избрали руководителем страны тов. Сталина. «Этот повар будет готовить только острые блюда», - предрекал будто бы тов. Ленин. Действительно, при нем осуществили электрификацию и индустриализацию, добились «ликвидации безграмотности». Создали самую сильную в тогдашнем мире сухопутную армию и мощный военно-морской флот. Но при нем же была сооружена преисподняя ГУЛАГа, и он же приперчивал управление арестами, расстрелами, страхом;

истреблением отдельных социальных групп и классов;

гонениями, депортацией, переселением народов. Еще он заслужил народную любовь, стенания и плач;

много раздавленных во время похоронных шествий и яркую прощальную речь Лаврентия Берия: «Но и под этой великой тяжестью не согнется стальная партия». Многие, включая руководителя КПРФ, и поныне воздают должное, славят сталинское строительство социализма и Верховного Главнокомандующего. И многие до сих пор не возьмут в толк, что сколоченное насилием государство обязано было развалиться и развалилось еще и от того, что некогда на его территории свирепствовали и унижали народ активисты из служб Ягоды, Ежова, Берия и подчиненных им войск, насаждавших доносительство и повальное единомыслие.

Еще раз хочу подчеркнуть, что любовь моих сограждан к Отечеству не может основываться на одних только рациональных соображениях слишком много надо соображать о неприглядных сторонах настоящего и былого. У меня не меньше оснований для критических оценок, чем у революционного демократа, эмигранта, автора «Былого и дум» А.И.

Герцена. Возьмем, скажем, мои думы о государстве. Если учесть, что государство — не просто огороженная погранвойсками и заселенная территория, но главным образом государство - это ряд определенных социальных групп, объединенных властью для управления народом и территорией. В состав государства входят спецслужбы, армия, полиция, столетиями входила церковь, но основной управленческий массив образует служилый люд или чиновничество, о который напрасно обламывали сатирические перья М.Е. Салтыков-Щедрин, А. П. Чехов или упомянутый А.И. Герцен. Напрасно, потому что чиновник — самый верный из состава государства союзник власти. В определенном смысле он и есть власть в России, анонимная власть, которая сегодня управляет народом не меньше, чем всенародно избранный Гарант, и, конечно, больше, чем Конституция.

Мои думы касаются былых государств, которые мне довелось пережить на своем веку. Я думаю о том, что не всякому государству я вручил бы недра и водоемы России, не каждому из них доверил бы собственную судьбу. Но более всего мне хотелось бы соорудить достойное государство, которому можно было бы что-то вручить и доверить. Замечу, что критическое отношение к социальным установлениям и стремление видеть в них строительный материал для более совершенного и разумного будущего уходят корнями в античность, ведут к моим идейным историческим праотцам. Но если не удастся построить ничего похожего на идеальное государство Платона, Канта или Гегеля, то лучше быть вовсе отделенным от государства, как церковь.

В истории моей страны и населяющих ее народов происходило много возвышенного и замечательного. Она отмечена героизмом и подвигами, о которых обязаны помнить мы и грядущие поколения. В XX столетии, как и в иные времена, создавались шедевры оперы и балета, живописи, архитектуры, театра, кинематографа и т. д. Но я в данном случае толкую о другом - о заповеди «возлюби», не взывая к которой, сложно объяснить нашу привязанность к России. Как минимум Россия должна провоцировать противоречивые к себе отношения — и действительно провоцирует. Так, наша теоретическая и прикладная физика, кроме упомянутой «слойки», изобрела атомную энергетику и еще многое что и проникает в другие области знаний, где используют ее достижения и методы. Но ныне мы (от «бескормицы») наблюдаем начинающуюся деградацию фундаментальных наук. Жаль, потому что впереди ждут тайны «темной материи» и «темной энергии». А у нас — «бегство умов» и утрата престижа ученых профессий.

Не создается ли впечатление, что, когда рядовой полицейский генерал в престижном и финансовом отношении главою вознесен выше ученого — академика РАН, это признак надвигающейся гуманитарной катастрофы?! Не единственный, конечно.

Мне не по душе такие свидетельства упадка, как тенденция раздувания полномочий президента РФ, внедряющего малоэффективную властную вертикаль администраторов и исполнителей высших решений. Это при урезании полномочий законодательной и при большой проблемности судебной властей. Так, не является особой тайной, что глубина и обоснованность судебных решений часто решающим образом зависят от глубины карманов участвующих в процессе лиц. Нас должно успокоить то, что решения судов во многих случаях попросту игнорируются гражданами нашего оригинального правового государства. Должно, но не успокаивает — также, как не воодушевляет возможность, благодаря существующей коррупции, отыскать быстрое решение проблемы, которое иначе заволокитилось бы огромным количеством «необходимых» бумаг и массой согласований. Замечу, что все это мы имели, когда во главе государства пребывал всенародно избранный юрист, навсегда вошедший в историю государства переименованием милиции в демократическую, цивилизованную полицию.

Конечно, такого рода заслуги нельзя приписывать одному только действующему тогда президенту. Как минимум он должен разделить заслугу со сменщиком, с тем, кому он пришел тогда на смену из правительства в президентство, кто сегодня пришел ему на смену из правительства в президентство и кому он пришел на смену в правительство. Кажется, я ничего не перепутал... Наша демократия хороша, но это — не предел совершенства. Скажем, демократия Спарты, как и у нас, во многом обеспечивалась нищетой и трудом илотов. Но Спарта была более «демократичной»: там «выбирали» сразу двух «президентов» — двух царей, и каждый был на своем месте.

Пока царь Леонид, спасая Грецию от разграбления, сдерживал огромную армию персов в Фермопилах, второй царь с войском сторожил в Спарте илотов, опасаясь возможной демократической смуты.

Может быть, и нам стоит освободить илотов и иной рабочий люд от изнурительной необходимости избирать и переизбирать и без того известных персонажей? Когда Николай II, идя на поводу у либералов, провозгласил избирательное право, оно было заявлено «всеобщим». Все имели право голоса, кроме детей, малых народов и женщин. Еще и еще раз вслед за поэтом повторю: «Умом Россию не понять... В Россию можно только верить». «Люблю отчизну я, но странною любовью! Не победит ее рассудок мой», — толкует Лермонтов «под говор пьяных мужиков». Ну, а какой еще любовью, кроме странной, мог любить отчизну поэт Пастернак, с которого начался разговор о всепобеждающей силе духа добра, и подавляющее большинство других поэтов, вечно конфликтующих с властью?! Иное дело, что «духу добра» суждено еще долго блуждать по дорогам истории, прежде чем он явится в полном объеме. В «Грядущем Хаме» Дмитрий Мережковский разъяснил, что власть Божия как истина явилась в Ветхом Завете, в царстве Отца;

во втором царстве — Сына, Новом Завете, — открылась истина как любовь. И только в последнем царстве — Духа, в Грядущем Завете, — откроется любовь как свобода.

Пока нам приходится существовать в «царстве любви». Наверное, оно сильно владело и продолжает владеть христианскими умами, если провозглашалось и после того, как православный народ почти отверг православие и вырезал или изгнал несогласных. Точнее, не народ, а некая значительная социально-активная часть народа.

Заслуженно уважаемый сегодня И. А. Ильин писал статьи «только для единомышленников» из Русского общевоинского союза (РОВС). В 1951 году (февраль) он написал статью «О русской идее», изданную на ротаторе. В наиболее «трудную и опасную эпоху русской истории» он утверждал, что русская, творческая, национальная идея, выражающая русское историческое своеобразие и историческое призвание, есть «идея сердца».

Она утверждает, что «главное в жизни есть любовь», что «из любви рождаются века и вся культура духа». Она, в отличие от иудаизма и национализма, не требует повиновения от других. Основываясь на христианстве православия, она преклоняется не перед «силою»

(первобытные религии) и не подчиненном закону догматическом моральном правилом, не перед мыслью, как протестантизм. Русское православие воспринимает Бога любовью, что определяет церковные песнопения и архитектуру. Сердце и созерцание русской идеи требуют свободы. Их творчество без нее угасает. «Русская идея есть идея свободы созерцающего сердца», «свобода не для саморазнуздания, а для органически творческого самооформления»(4).

Теперь, объяснившись с помощью уважаемых предков в любви к России, хочу присоединиться к их пожеланиям свободы и творчества ее обитателям. Присоединиться хочу, но не очень у меня получается. Подобно остальным моим современникам, я мню себя находящимся на вершине опыта. Смущает, правда, что в генетическом отношении я ничем не отличаюсь от охотника на мамонтов. Конечно, я знаю: чтобы выбрать свободу и творчество, необходимо хотя бы минимизировать влияние тех российских пороков, о которых речь уже заходила. Существует еще глобальное измерение, в которое вписываются российские проблемы, и решение которых пока не слишком вдохновляет. На глубинный вопрос Эриха Фромма «Иметь или быть?» мировое сообщество пока отвечает:

«Иметь!» Иметь не только имущество и финансы, но иметь и знания -для контроля и обладания. Стратегия «иметь и обладать» чревата не только такими последствиями, как «продолжение политики иными средствами» (К.

Клаузевиц), то есть война, но и такими, как антропогенная катастрофа, вслед за необратимыми изменениями биосферы. Не думаю, что от этих угроз может спасти одна христианская любовь. Надо актуализировать и подключать сферу Разума, науку и новую рациональность.

Но здесь я обязан подняться на новый виток спирали обсуждаемой темы. Я приступаю к завершающему, возможно, самому сложному этапу своего обсуждения. Мне надо обратиться к пониманию того, как выглядит и решается проблема выбора с позиции определенной философии истории.

Понятие «история» многогранно. Мы называем историей некий ряд событий (процессов), случившихся в определенный отрезок времени человеческого существования. Мы говорим «история», имея в виду память об этих событиях-процессах, сохранившихся в преданиях, мифах и сагах, в различного рода письменах. Наконец, под историей мы подразумеваем науку, а правильнее — систему наук, с помощью которой люди пытаются рационально реконструировать и обогатить память о собственном прошлом, чтобы понять настоящее и заглянуть в будущее. Мы пытаемся разделить истину и вымысел, но удается это далеко не всегда.

С появлением теории относительности и квантовой механики физики поняли невозможность определить событие в микромире наблюдателем этого события. В истории утвердить эту истину значительно сложнее, даже если это история физики. Честь и слава, например, всем великим отечественным историкам, но история Н. И. Костомарова отличается от истории Н. М. Карамзина, не говоря уже об истории в изложении М. С.

Грушевского. Кому мы отдадим свой голос, кого выбрать в наставники?

Незаслуженно почти забытый сегодня историк М. Я. Гефтер - человек трагической судьбы, писал: «Любой народ, любая страна заложники своих начал. Мы же не страна. Мы — страна стран. Мы наследники сугубо разных начал. Мы — кентавр отроду, встроенный напрямую в мировой процесс.

Отсюда наша особая зависимость от судьбы тех проектов, суммарное название которых — "человечество";

"единственное человечество"».

Проекты «пришли к исчерпанию, к тому завершающему итогу, где жертвы, уже понесенные и угадываемые впереди, перевесили добытое во благо».

Запомним о жертвах, угадываемых впереди(5).

Со времен М. Я. Гефтера мы изрядно похудели по части «страны стран», но рациональности в понимании исторического процесса отнюдь не прибавилось. Иначе не продолжали бы мы с таким незавидным постоянством пересочинять собственную историю. Неорациональность должна учитывать присутствие познающего субъекта в познании, что и происходит в физике элементарных частиц. Правда, она платит за это непроясненностью термина «сознание». Причем следует отметить — научной непроясненностью понятия. В области истории присутствие «cogito» является глубинным, но не исчерпывающим фактором процесса — из этого проистекает вся сложность исторического выбора. Не каждый из нас — физик, но каждый — историк. И каждый привносит в понимание истории часть своего «я». Трудность еще и в том, что на «я» могут оказывать деформирующее влияние иные, чем «cogito», факторы, главнейшим из которых является власть. Власть проникает в головы, рекомендует и формирует «логику идей» и «убеждения» - отсюда конфликты власти и интеллигенции. Но и освободившись от влияний власти, точнее, властей — политической, финансовой, власти «незыблемого авторитета» и прочей социальной «пост неорациональности», мысль все-таки привносит «человеческий фактор» в трактовку и отбор исторических событий. Тем более что полное освобождение может быть только в фантазии.

Чтобы освободиться от этой всепроникающей назойливости произвольного «я», следует строго придерживаться рекомендаций гениального Канта. Он советовал каждому из нас мыслить самому;

мыслить непротиворечиво;

смотреть на собственную мысль глазами другого, то есть стать гражданином мира. Есть еще, скажем, восходящий к нашим греческим учителям «диалог» — как способ отыскания истины;

но ни один, ни все вместе эти способы не ведут на вершины Непогрешимости, хотя каждый отстаивает право на классическую и неклассическую рациональность.

Возможно, потому, что непогрешимость не допускает устройство природы, лишенной Абсолютного Наблюдателя.

Напомню, что я взялся и рассуждаю о «философии истории», а это понятие является не более прозрачным, чем сама «история». Но оно определенно включает представления о характере и движущих силах, о месте различных культур и цивилизаций в отдельных периодах и в общем потоке истории;

отвечает на вопросы о ее предопределенности, познаваемости и предсказуемости. Философия истории обязана предложить ответы на вопросы: каковы цели, в чем назначение и смысл, «идея» человеческого существования? Она обязана рассказать о начале истории и о ее возможном завершении и неизбежном конце.

По вопросам предыстории, появления и ходу истории я, пожалуй, отошлю читателя к работам крупнейшего специалиста по этим проблемам В.Ж.

Келле(6). Я же, сообразуясь с собственными мыслями, стану считать началом истории время, когда из недифференцированного сознания стали вычленяться особые парадигмы. Я говорю об «осевом времени», предложенном Карлом Ясперсом. Тогда на Востоке и Западе создавались представления о добре и зле как способах регуляции поведения, отличных от примера и обычая. Тогда формировалось упоминавшееся «Золотое правило нравственности»: «Поступай с другим так, как хочешь, чтобы он поступал с тобой».

С тех пор мы шагаем путями добра и зла по столбовым дорогам и бездорожью жизни. Дошли до дуализма добра и зла, до извечной борьбы Христа и Антихриста, Ормузда и Аримана, света и тьмы. Дошли до понимания неизбежности, даже полезности, теней, как Воланд Михаила Булгакова, как дошли до этого Гейне в «Путевых картинах», Анатоль Франс (Тибо) в «Саде Эпикура», Вольтер (Франсуа-Мари Аруэ) в «Задиг, или Судьба», маркиз де Сад в «Новой Жюстине» и многие другие.

Никто, полагаю, не станет возражать против того, что выбор (в той мере, в какой он является сознательным) зависит от типа сознания, участвующего в выборе. Зависит от ценностных установок и предпочтений, от, так сказать, направлений ума - направленности его на объективную реальность и факты или ориентации на идеалы. Но, возможно, все это в одном уме перемешано.

Много говорили и говорят о соотносительности, взаимозаменяемости, взаимополезности добра и зла, о том, что только наличие зла делает добро осмысленным. И вот для добра мы убиваем друг друга в войнах, для собственной пользы позволяем индустрии осуществлять неконтролируемый выброс угарного газа, диоксида углерода в атмосферу и пр., чреватое «парниковым эффектом», «ядерной зимой» и другими (для блага) вариантами экологической катастрофы. К ней нас ведет неконтролируемая сознанием эволюция. Возможно, нам не удастся пройти весь путь от Альфы до Омеги, обещанный антропологом, эволюционистом, католиком о.

Тейяром де Шарденом.

Мы подошли к центральному вопросу сегодняшнего человеческого выбора — «Быть или не быть?». Полагаю, что исторический выбор — это не одномоментный или краткосрочный акт, осуществляемый одним лицом или небольшой группой лиц. Последние могут только нажать спусковой крючок механизма, выстроенного и подготовленного массовыми движениями.

Движениями во времени — коротком, если учитывать сегодняшнее уплотнение исторического времени.

В конце прошлого столетия человек выдающегося, универсального ума, охватывающего математику, физику, биологию, обществознание, историю мысли, и большой друг философии академик Н. Н. Моисеев написал книгу «Быть или не быть... человечеству?», которую нет смысла пересказывать, но следует непременно прочитать. Подобно другой, написанной четырьмя годами ранее работе «Современный рационализм», она не только не утратила своего значения, но стала еще более актуальной. Исходя из собственного понимания универсального эволюционизма, Н. Н. Моисеев развивает идею коэволюции человеческого общества и биосферы(8). Эта коэволюция идет таким образом, что человек постепенно, используя ресурсы природы, переводит биосферные параметры в состояние, опасное для самого существования человека. Насколько я понимаю автора, выход он видит в активном корректирующем вмешательстве сознания в стихию бифуркаций и синергетику, так скажем, человеческого «мира миров». Но следует торопиться!

Конечно, окончательные ответы на фундаментальные вопросы относительно будущего всегда остаются за будущим. Будущее непредсказуемо, потому что идущие за нами сами выберут свои дороги. Но, может быть, будущее сотворимо совместными усилиями? Создать условия для свободных усилий наших потомков - может быть, в этом заключается ограничение нашей свободы выбора? Вместо того чтобы воровать у внуков и правнуков невосполнимые запасы нефти и газа, лучше поискать альтернативные источники энергии. Лучше затеять упомянутую «перестройку» сознания, привлекая единую систему воспитания и образования. Образование должно включать углубленное гуманитарное знание;

нам следует не урезать, как сегодня, гуманитарную составляющую образования, а делать ее более строгой. Мы обязаны противопоставить разъедающей мысль и «полноту ума» узкой специализации новое синтетическое мышление, включающее в том числе экологию и антропологию.

Необходим синтез строгого естествознания и человекознания, наук и культур. Впереди светится движение к недостижимой, но желаемой полноте знания, движение к универсальному, к Университету, и возможный диалог с грядущими поколениями. Нужна свобода, ограниченная ответственностью, замкнутая на ответственность. Если не обретем историческую ответственность, то будем за свою свободу и алчность, за выбор скоро наказаны по законам природы. Вопросы выбора, как никогда ранее, являются судьбоносными.

Вопросы остаются, множатся — ответы усложняются. Но вопрос — это то, что предваряет выбор. В том числе осознанный, свободный выбор или выбор свободной ответственности, выбор свободы или свобода выбора — кому как больше нравится. Одно из необходимых условий для подобного выбора сформулировано и тянется из седой древности. Оно заключается в настоятельной рекомендации Дельфийского Оракула: «Познай самого себя!»


*** В России всегда были сложные отношения с правом - начиная с царей и цареубийств, кончая «голью кабацкой». Жили не по закону, а по «понятиям» и по «совести».

*** 1 О влиянии античной философии и культуры см.: М. К. Петров. Античная культура. М., 1997.

2 Подробнее см.: В. В. Налимов. Спонтанность сознания. М., 1989.

3 См. «РБКdaily».09.08. 2011.

3 См.: И. Пригожий, И. Стенгерс. Время, хаос, квант. М., 1999;

И.

Пригожий. Конец неопределенности. Ижевск, 1999 4 См. «О грядущей России». Джорданвиль;

Нью-Йорк, 1991.

5 См. М. Я. Гефтер. Из тех и этих лет. М., 1999. С. 465.

6 См. в частности «Человек вчера и сегодня». Вып. 3: Историческое многообразие как проблема методологии. М, 2009.

7 См. Н. Н. Моисеев. Быть или не быть... человечеству? М., 1999.

Частная инициатива и аэрокосмическая промышленность, В.

Шеянов 30.06. ВЯЧЕСЛАВ ШЕЯНОВ Свободная мысль Москва 5, 6, 7, 8, 9, 10, "5-6" ШЕЯНОВ Вячеслав Владимирович — первый заместитель генерального директора ОАО «Научно-исследовательский институт авиационного оборудования», кандидат экономических наук.

Проблемы развития флагмана российского машиностроения глазами экономиста Разрешить этого вопроса нельзя, его надо разрешать. В западных государствах на это потребовались десятилетия. Мы предлагаем вам скромный, но верный путь.

П.А. Столыпин.

Нам нужна Великая Россия (М, 1991. С. 96).

В настоящей статье читатель не найдет революционных идей, способных в одночасье изменить облик космической промышленности России.

Предлагаемые пути решения стоящих перед отраслью проблем предполагают постепенную трансформацию имеющейся организационной структуры в форму, наиболее полно отвечающую современным реалиям.

При этом мы не будем касаться очевидного, а именно - вопроса о социальной значимости космической отрасли, которая уже самим фактом своего существования противостоит наметившейся тенденции к архаизации промышленности России и демодернизации ее экономики и всего общества.

С момента своего появления в 1950-х годах аэрокосмическая отрасль воспринимается нашими людьми как нечто величественное и самодостаточное. При этом вопрос практической пользы от многомиллионных инвестиций в эту сферу, по сути дела, никогда не ставился. Советский человек гордился своей причастностью к великому делу освоения космического пространства, ощущая его как великую миссию, как нечто подобное тому, что в свое время корейские бизнесмены абсолютно по другому поводу определили формулировкой «Koreanscando».

Аэрокосмическая индустрия воспринималась как путь и одновременно как следствие, демонстрация победоносного шествия Советского Союза в мире, как материальное воплощение особой советской гордости, суть которой сполна выражалась фразой «можем, когда хотим!».

Помимо весомой политической составляющей, сохраняющей свое значение и сегодня, определенную роль играло осознание места отрасли в обеспечении глобальной безопасности в годы «холодной войны» через поддержание «баланса страха».

«Космос» являлся как бы материализацией универсального архетипа, прочно утвердившегося в мировоззрении советского человека, прекрасно помнившего цену, заплаченную за Великую Победу 1945 года, — «только бы не было войны». Что же касается собственно экономических оценок деятельности советской аэрокосмической промышленности эпохи ее становления и расцвета, то феномен значительного импульса, приданного ею развитию народного хозяйства СССР во времена Н. С. Хрущева, еще ждет своего исследователя.

Между тем сам факт существования такого импульса не вызывает сомнений. Причем дело не ограничивалось лишь вкладом в развитие науки и техники. Не менее значимым представляется и тот факт, что отрасль сыграла огромную роль в воспитании целой плеяды высококвалифицированных специалистов, которые в атмосфере ежедневного решения творческих, нестандартных задач, в условиях строгой производственной дисциплины превратились в одну из основ прочности всего советского социума. Аэрокосмические предприятия СССР стали, как это было принято говорить, огромной кузницей кадров и законодателем стандартов промышленного развития. Ими гордились и на них равнялись.

Так почему же сегодня складывается пренебрежительно-скептическое отношение к людям, связавшим свою жизнь с космосом? Почему в сознании народа отрасль является воплощением поговорки про неудобный чемодан без ручки, который и нести тяжело, и выбросить жалко? Неужели почти тысяч наших сограждан, занятых в сфере производства аэрокосмической продукции, посвящают себя делу, скептически оцениваемому в современной России? На наш взгляд, проблема - в классическом (почти по Марксу) несоответствии системы организации производственных отношений уровню развития производительных сил. Если и дальше использовать образную систему марксизма, то вопрос состоит в том, вызовет ли это несоответствие «революцию», и в том, чем конкретно эта «революция»

обернется. А вариантов здесь несколько — от полного развала отрасли до преодоления кризиса и начала поступательного развития.

Базис... есть Ответ на поставленные вопросы начнем с констатации очевидного. Прежде всего, не подлежит сомнению эффективность ракетного оружия как средства доставки ядерных зарядов. Здесь ситуация никак не изменилась с советских времен и сохранится таковой, по крайней мере, в среднесрочной перспективе — до тех пор, пока у вероятного противника отсутствуют действенные средства ПРО. Соответственно, платежеспособный спрос со стороны государства по тематике оборонного назначения будет и далее составлять основу стабильной работы в отрасли. Принимая во внимание планы Российской Федерации потратить на национальную оборону до триллионов рублей в ближайшие восемь лет, с учетом значимости ракетного оружия в структуре вооружений, представляется, что ресурсное обеспечение космической промышленности в этот период будет весьма значительным.

Не менее важным (а на наш взгляд — даже главным) является анализ рыночной среды функционирования предприятий отрасли, с учетом перспектив формирования сегментов платежеспособного спроса на конечную продукцию космического назначения. В экономическом смысле развитие существующих и потенциальных рынков создает значимый ресурс для расширения базы распределения условно-постоянных издержек при производстве продукции, в том числе и военного назначения. Именно в снижении накладных расходов, доходящих на предприятиях отрасли до процентов (что далеко за гранью рационального), видится значительный потенциал для обеспечения конкурентоспособности цен на продукцию как на внешнем, так и на внутреннем рынках. С другой стороны, с развитием предприятий отрасли возникает возможность создания высококвалифицированных рабочих мест, что важно не только с экономической, но и (как уже отмечалось выше) политической точки зрения.

Представляется возможной группировка направлений рыночной активности отрасли по следующим укрупненным секторам:

- продажа услуг ракетно-транспортных систем, с отнесением сюда военной составляющей;

- освоение ресурса геостационарной орбиты (других орбит) для организации и расширения коммуникационных возможностей планеты (с отнесением сюда технологий глобального позиционирования), с выделением сегмента оборонных задач;

— совершенствование и промышленное освоение технологий (в основном критичных к чистоте) на долговременных орбитальных станциях;

- исследования в области альтернативной энергетики и добычи полезных ископаемых за пределами атмосферы планеты;

- исследования в сфере колонизации небесных тел в развитие предыдущего положения.

В настоящей статье мы не ставим перед собой задачи определения количественных характеристик каждого из перечисленных рыночных секторов, хотя такая работа безусловно важна в построении жизнеспособной концепции развития отрасли. Приведем лишь обобщенную экспертную оценку их суммарной ежегодной емкости: около миллиардов долларов США. Эта цифра не только позволяет с оптимизмом глядеть в будущее, но строить конкретные планы. Ниже на примере конкретных предприятий, функционирующих в России, мы постараемся показать, как уже сегодня, путем проведения мер чисто организационного характера, можно добиться качественного изменения экономической ситуации.

Надстройка... «рулит»

В организационном плане в настоящее время отрасль представляет собой комплекс промышленных предприятий, в большинстве своем преобразованных в акционерные общества и управляемых из Роскосмоса посредством - представительства в советах директоров;

- прямого назначения исполнительных органов предприятий;

распределения денежных потоков, формируемых за счет средств федерального бюджета, через применение функции заказчика.

Главным недостатком описанной системы управления является база экономического учета, построенная на основе еще советских норм и нормативов. В условиях естественного ограничения конкуренции на рассматриваемом рынке (в подавляющем большинстве случаев предприятия, производящие конкретные узлы и системы каждого уровня, являются единственным поставщиком) это приводит к формированию конечной цены на продукцию отрасли по принципу «издержки плюс», что в свою очередь создает питательную среду для коррупции менеджмента, а в более широком смысле — для несовпадения целей управленцев и отрасли в целом.

Напомним, что это происходит на фоне отсутствия в аэрокосмической промышленности значимых объемов НИиОКР (исключением здесь является лишь военный сектор). Соответственно, большая часть продукции, создаваемой отраслью, давно освоена в серийном производстве.

Получается, что практикующиеся методы ценообразования носят деструктивный характер.


Отсюда — постоянные внутренние конфликты, потрясающие это закрытое сообщество и время от времени вырывающиеся наружу. Они — прямое следствие дисбаланса организации производства, сложившейся в отрасли.

Реагируя на возникающие скандалы, власть бросает «на укрепление» все новых менеджеров, облеченных доверием свыше, но это не может и не сможет изменить ситуацию к лучшему. От конфликта к конфликту становится все более очевидной технологическая (глубинная) разбалансировка отрасли. Особенно тревожным симптомом являются участившиеся аварии на серийных комплексах: ведь в силу сложившихся принципов работы космической промышленности проводится несколько типов испытаний для контроля качества, а потому теоретически «провалов»

быть не может. Следовательно, существующая система организации управления отраслью неверна (либо недостаточна). Отсюда — необходимость выработки целого ряда взаимосвязанных и комплексных антикризисных мер.

Что конкретно?

Начнем с установки критериев, вне которых невозможно определить конкретные цели планируемых мероприятий, достижение которых станет мерилом их успеха. В качестве таких критериев выдвигаются следующие:

- нормативная аварийность;

- степень превышения оплаты труда промышленно-производственного персонала над средним в регионе размещения;

- рентабельность по чистой прибыли;

- размещение IPO на одной из мировых площадок.

После многолетнего опыта практической работы с флагманами отрасли (в числе которых — РКК «Энергия») главным условием обеспечения эффективности работы предприятий представляется наличие у каждого из них управляющего партнера-частника, имеющего существенную долю в капитале. Эта мера может привести к ожидаемым результатам в случае ее сочетания с максимально возможным укрупнением корпоративных образований, то есть созданием интегрированных структур, ориентированных на производство конечной рыночной продукции в рамках определенного выше перечня секторов рыночной активности.

В качестве важного условия успеха выступает частичное оперирование предприятия на международном рынке, так как сложившаяся на нем практика постадийного контроля и приемки заказчиками продукции является основным элементом стабилизации качественных характеристик технологических компетенций. Заказчики-иностранцы обладают значительным опытом экспертизы приобретаемых технических средств, а потому «договориться», «решить вопрос» с этими профессионалами нельзя (в отличие, к сожалению, от представителей органов военной приемки).

Высказанное замечание подтверждается тенденциями, характерными для развития аэрокосмической отрасли США. Уже несколько лет как НАСА взяло курс на привлечение частного капитала к делу обеспечения транспортными услугами МКС. На наш взгляд, главная цель проведения этой меры не видна широкой общественности, занятой бурной критикой Агентства, поскольку из-за привлечения «частников» США временно остались без технических средств доставки грузов и космонавтов на МКС. В конгрессе и сенате США НАСА обвиняется едва ли не в «продаже Родины». Между тем цель проводимых Агентством мероприятий состоит в попытке разрушить круговую поруку традиционной системы организации аэрокосмической промышленности, базирующейся на, скажем так, «инженерном»

(практикующемся у нас) подходе к решению поставленных задач, когда цены на конечную продукцию определяют производители, исходя из имеющихся расходов, которые пересматриваются крайне медленно.

Соответственно у налогоплательщиков остается ощущение «впустую потраченных миллионов».

Показательно, что «пионеры» - частники («Space X» и «Orbital Science») предлагают продавать услуги своих ракетно-транспортных систем в разы (примерно в 2,5 раза!) дешевле. С точки зрения создания технических средств реализуемая НАСА концепция дала блестящие результаты: 26 мая сего года успешно осуществлена первая доставка грузов на борт МКС компанией «Space X». Как говорится, поживем - увидим;

но наш собственный опыт показывает, что в идее американцев есть рациональное зерно. Однако даже позитивному зарубежному опыту не надо следовать слепо: едва ли есть смысл в кардинальной, по-советски, ломке всего комплекса отношений, сложившихся в отрасли. Гораздо более целесообразным представляется синтез имеющегося и нового способов организации производства. Основным доводом в пользу такого подхода является значительная продолжительность циклов кардинального технологического обновления продукции аэрокосмической промышленности. Она обусловливает длительную «жизнь» технической подосновы отрасли (станочный парк, здания, сооружения), а следовательно и возможность меньших инвестиций в сравнении с вариантом кардинального слома старых организационно-управленческих конструкций.

Наши изыскания показывают, что даже в имеющихся условиях и при сложившейся на территории РФ практике подход, в рамках которого предприятием аэрокосмического комплекса, вовлеченным в конкуренцию на свободном рынке, управляют «частники», имеющие долю в его капитале, приносит позитивные результаты. В этом случае возникает совершенно иной подход к способу организации производства.

Так, в сегменте военной авиации Россия последние пятнадцать лет успешно конкурирует на внешних рынках со всеми реальными и потенциальными конкурентами. Среди прочего в этом результате велика роль чисто организационного аспекта. Исторически сложилось так, что отрасль производства боевых самолетов была значительно дефрагментирована:

особенно это было характерно для сферы производства компонентов, например бортового радиоэлектронного оборудования. В 1990—2000-е годы часть этих предприятий была приватизирована, тогда как остальные управлялись многочисленными государственными агентствами, холдингами и т. д. Однако на практике почти повсеместно крупные производители сложных узлов, систем и агрегатов управлялись миноритарными собственниками предприятий с минимальным вмешательством властной иерархии в лице упомянутых агентств и холдингов. Если от последних и исходили указания, то они касались исключительно «количества в штуках».

Представляется, что в рамках такой модели получение дохода от деятельности предприятия осуществлялось собственниками (а не государством!) на уровне управления текущими финансовыми потоками.

Эти собственники не были заинтересованы в максимальной капитализации предприятия (и соответственно чистой прибыли предприятия!), так как не имели прибыли от собственной доли в акционерном капитале. При сравнении финансово-экономической статистики этих предприятий с соответствующими показателями организаций космической отрасли виден двухкратный разрыв (8 против 4 процентов!) уровня рентабельности по чистой прибыли, полученной за период 2007—2010 годов. Смеем предположить, что «стоимость» управления предприятий миноритарными акционерами составляет не менее 2 процентов от оборота;

таким образом, можно говорить о минимально возможной 10-процентной рентабельности предприятий отрасли в случае изменения юридической парадигмы управления на предлагаемую в настоящей статье.

Если при этом будет реализован еще один предлагаемый выше принцип размещение IPO на одной из мировых площадок, то интегрированная структура с годовым оборотом в 1 миллиард долларов США и нормативным (вполне достижимым) уровнем рентабельности 10 процентов (чистой прибыли в год) вполне сможет рассчитывать на достижение среднеотраслевого коэффициент Р/Е (капитализация/ чистая прибыль) на бирже NASDAQ в 26,5. Исходя из установленного экспертным путем суммарного оборота космической отрасли в 2010 году в объеме миллиардов долларов США, получаем потенциальный «вес»

(капитализацию) одного из мировых «чемпионов» в размере 13, миллиарда долларов США.

Весьма любопытным с точки зрения рассмотрения действенности этого критерия в новой системе производственных отношений отрасли оказывается ретроспективный анализ направлений внешнеэкономической деятельности отрасли. Так, рыночная доля российских предприятий космической промышленности в мире в сегменте пусковых услуг для гражданских целей экспертно оценивается в 1,5 миллиарда долларов ежегодно. Занимаемый ими сегмент достигает 50 процентов, при том что предлагаемые цены ниже цен конкурентов на 60—100 процентов. Этот странный факт может быть объяснен по-разному, но с точки зрения заданных критериев представляется возможным согласованное увеличение стоимости услуг не менее чем на 30 процентов, что в свете предлагаемой концепции реорганизации отрасли может дать до 11 925 миллиардов долларов США «прибавки» к капитализации.

Воплощение предлагаемых идей на практике видится тем более целесообразным и желательным, что оно не является сложным даже в рамках действующего законодательства, вполне допускающего привлечение «частников» к делу консолидации отрасли. Ничто также не мешает установить материальную ответственность частника за достижение показателей согласно критериям, предложенным в настоящей статье.

Остается надеяться, что здравый смысл восторжествует, и кризис столь важной для страны отрасли, как аэрокосмическая, сменится поступательным развитием. Исходя из сказанного выше, это представляется вполне реальным. Главное - руководствоваться здравым смыслом, избегать ломки «через колено», не увлекаться громкими фразами и не ждать немедленных результатов. Начав эту статью словами П. А. Столыпина, закончим другим известным его изречением, смысл которого, как представляется, в полной мере отражает основную суть изложенного в настоящей статье: «Противникам государственности хотелось бы избрать путь радикализма, путь освобождения от исторического прошлого России, освобождения от культурных традиций.

Им нужны великие потрясения, нам нужна Великая Россия!»

*** Аэрокосмические предприятия СССР стали, как это было принято говорить, огромной кузницей кадров и законодателем стандартов промышленного развития. Ими гордились и на них равнялись.

*** Даже позитивному зарубежному опыту не надо следовать слепо: едва ли есть смысл в кардинальной, по-советски, ломке всего комплекса отношений, сложившихся в отрасли. Гораздо целесообразнее синтез имеющегося и нового способов организации производства.

*** 1 Цит. по: П. А.СТОЛЫПИН. Нам нужна Великая Россия... М. «Молодая гвардия», 1991. С. 96.

Россия и Польша в начале XXI века, Н. Бухарин 30.06. Николай БУХАРИН Свободная мысль Москва 137, 138, 139, 140, 141, 142, 143, "5-6" БУХАРИН Николай Иванович (12.12.1945 — 23.03.2012) — ведущий научный сотрудник Института экономики РАН, кандидат исторических наук.

Последняя статья постоянного автора нашего журнала, подготовленная незадолго до его скоропостижной кончины. Редакция выражает искреннее соболезнование родным и близким покойного.

Преодолевая наследие прошлого Сложные процессы двадцатилетнего периода трансформаций в России и Польше внесли существенные изменения в представления общества обеих стран и о самих себе, и друг о друге. После того как Россия открылась миру, Польша перестала быть для нее важным союзником, оставшись лишь соседней страной, одной из многих. Тем не менее и после коренных перемен в российско-польских отношениях определенный градус взаимного интереса народов двух стран сохраняется, хотя порой его характер весьма неоднозначен. Об этом и пойдет речь далее.

Исторически сложившаяся политическая культура россиян и поляков, как и их национальный характер, сохраняет существенные отличия. Для первых остается значимой идентификация себя с сильной государственностью, тогда как самосознание вторых вырастает из национальных и культурных традиций. Если взгляд россиян устремлен в будущее, то для поляков прошлое довлеет над настоящим, в результате чего их национальная идентичность находится в состоянии мобилизации, словно угроза этой идентичности существует и по сей день. Этот факт весьма важен, поскольку наличие непростой общей истории России и Польши сочетается с диаметральной противоположностью российских и польских оценок драматических эпизодов общего прошлого, особенно применительно к XVIII—XX векам. И если впечатления россиян от Польши носят преимущественно положительный характер, то у поляков Россия чаще всего ассоциируется с Катынью, советско-польской войной 1919— годов, пактом Риббентропа—Молотова, ГУЛАГом и депортациями.

Обходить тему общего прошлого (в частности той же Катыни) в отношениях с Польшей бессмысленно. По меткому замечанию бывшего высокопоставленного партийного работника и дипломата В. М. Фалина, «где политика и отношения с Советским Союзом, там для поляка — Катынь»(1). Именно поэтому два года подряд (1998—1999) ведущие польские средства массовой информации выделяли признание ответственности НКВД за это преступление в качестве важнейшего события последнего десятилетия. Все, что с ним связано, и сейчас постоянно оказывается в центре внимания польской общественности. В частности, для нее весьма важен тот факт, что 26 ноября 2010 года в Государственной Думе было вынесено на голосование и одобрено большинством голосов заявление «О Катынской трагедии и ее жертвах», в котором было публично признано, что материалы, многие годы хранившиеся в секретных архивах, не только раскрывают масштабы этой страшной трагедии, но и свидетельствуют, что катынское преступление было совершено по прямому указанию Сталина и других советских руководителей.

Каковы же динамика и баланс устоявшихся оценок двусторонних отношений обеими сторонами? Как вытекает из проведенных Всероссийским центром изучения общественного мнения (ВЦИОМ) социологических опросов, в году Польшу дружественным и союзническим государством считали процентов респондентов, а враждебным — 25, в августе же 2005 года, после вступления этой страны в НАТО и Евросоюз, - соответственно 18 и процентов. 25 процентов опрошенных назвали Польшу стратегическим и экономическим партнером России и столько же увидели в ней экономического и политического соперника, не относя ее к числу враждебных стран. Экспресс-опрос, проведенный 3 августа 2005 года радио «Эхо Москвы» в рамках программы «Рикошет», показал, что 67 процентов опрошенных не воспринимали Польшу как врага России и лишь 33 процента придерживались противоположного мнения(2). Согласно опросам Аналитического центра Ю. Левады, в 2005 году только 4 процента, а в 2006 м — 7 процентов россиян считали Польшу недружественным государством(3).

Что же касается польских респондентов, то их мнения об ответственности за сложности в польско-российских отношениях распределились следующим образом: 44 процента считают виновными в этих сложностях обе стороны, другие 44 процента обвиняют исключительно Россию, а процентов возлагают ответственность на саму Польшу. Мнение о возможности сохранения дружеских и партнерских отношений между двумя странами разделяли 67 процентов опрошенных. 59 процентов считали, что Польша в отношениях с Россией должна вести себя гибко, стремиться к достижению компромисса (чаще всего в этом духе высказывались крестьяне и бизнесмены)(4). В 2006 году, с увеличением влияния правых, пессимистические настроения населения в отношении перспектив польско российских отношений усилились. В июне того же года 35 процентов опрошенных считали, что при братьях Качиньских плохие отношения не изменятся к лучшему, а 25 процентов полагали, что они могут даже ухудшиться(5).

На этом фоне российские оценки выглядят намного более позитивно. Так, 40 процентов россиян, опрошенных в том же 2006 году Фондом общественного мнения (ФОМ), заявили, что относились и относятся к Польше хорошо, и лишь 10 процентов — что негативно(6). Но не все так просто. В новой России, с прекращением пропаганды «пролетарского интернационализма», возродилась неверифицированная историческая память. Так, существенно вырос интерес к упрощенно трактуемому периоду «русской смуты» XVII века;

отчасти возвращается негативная оценка польских восстаний против царизма 1794, 1830-1831 и 1863-1864 годов в связи с их антироссийской направленностью. История российско-польских отношений начинает восприниматься в духе пропаганды 1930-х годов, изображавшей Польшу как форпост «капиталистического окружения» и соперницу в борьбе за влияние в Центрально- и Юго-Восточной Европе.

В конце 2004 года в России был установлен новый государственный праздник Российской Федерации -День народного единства 4 ноября. Его формальным основанием стало «освобождение Москвы от польско литовских интервентов» в 1612 году отрядами народного ополчения под предводительством К. Минина и Д. Пожарского. При этом были игнорированы как сложная историческая подоплека «русской смуты», так и тот факт, что собственно поляков среди вовлеченных в борьбу за русский трон было не более трети (не говоря уже о том, что сама выбранная дата весьма условна).

В Польше немедленно появились опасения, что этот праздник приведет к росту антипольских настроений в России, усилит в массовом сознании россиян негативный стереотип поляка. К счастью, этого не произошло. Так, опрос, проведенный ВЦИОМ в октябре 2009 года, показал, что половина ( процент) россиян вообще не знает об исторических основаниях праздника;

более-менее верно ответили не более 16 про центов опрошенных(7).

Искусственно «смонтированные» национально-исторические традиции обречены на отмирание.

К сожалению, празднованием 4 ноября дело не заканчивается. Идеи взаимной вражды успели пустить корни как в культуре, так и в системе образования в обеих странах. Как школьные учебники, так и кинофильмы акцентируют внимание на отдельных эпизодах противостояния русских и поляков. При этом в российских учебниках отечественной истории доминирует образ страны-победительницы, в то время как в польских — образ страны-жертвы, причем Россия в соответствующих эпизодах чаще всего оказывается палачом и оккупантом (в столь же неблаговидной роли применительно к польской истории XIX—XX веков выступают также Германия, а иногда — даже США (из-за «предательства» в Ялте)).

Дело даже не ограничивается спонтанно сложившимися интерпретациями исторического прошлого. Существуют и такие общественные круги, которые готовы сознательно искажать факты истории двусторонних русско и советско-польских отношений ради поддержания «образа врага», что касается как Польши, так и России. Вклад в формирование негативных стереотипов внесли, в частности, созданные по политическому заказу исторические фильмы «1612» (режиссер В. Хотиненко) и особенно «Тарас Бульба» (режиссер В. Бортко). Показательны слова, сказанные последним в интервью, данном в 2009 году «Журналу православной жизни "Нескучный сад"». Рассуждая о причинах вражды русских и поляков, режиссер объясняет свою позицию так: «Русские и поляки — родственники хотя бы потому, что они славяне. Но мы принадлежим к разным конфессиям, и это очень серьезно. По линии Польша - Россия проходит граница двух миров:

восточного православного и западного католического»(8). Такой излишне спекулятивный подход к истории, вне всякого сомнения, оказывает отрицательное влияние на отношение части российского общества, особенно молодежи, к Польше и полякам.

А ведь глубина современного исторического сознания россиян очень невелика. В отличие от поляков, для которых огромное значение имеют события XVIII—XIX веков, в России массовое историческое сознание сосредоточено преимущественно вокруг сюжетов советской истории. В качестве главных событий выделяются Великая Отечественная война, полет в космос и Октябрьская революция;

иногда упоминается и Первая мировая война. Все остальное уходит из памяти в мифологическое пространство.

При этом весь пантеон российской истории мифологически героичен, и первые места в нем занимают политики, порой -- даже действующие. По данным опросов общественного мнения, начиная с 2003 года в десятку (а с 2008-го — даже в пятерку) значимых исторических фигур начал входить В.

В. Путин. Постепенно на периферию общественного сознания уходит В. И.



Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 8 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.