авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 10 |

«Российский государственный педагогический университет им. А. И. Герцена Юридический факультет ДИСКРИМИНАЦИЯ, ТЕРРОРИЗМ И ...»

-- [ Страница 4 ] --

Сейчас медиация является самым распространенным внесудебным методом разрешения конфликтов в мире. Статистика развитых стран пока зывает, что от 83 до 85% всех таких процессов успешны. Более того, от до 10% участников приходят к результату — полному или к частичному со глашению в течение короткого времени после медиации. Даже если согла шение не достигнуто, само вовлечение в процесс повышает понимание и удовлетворение участников. В международной практике существует много моделей медиации. Хотя формы и порядок проведения медиации в зависи мости от конкретной страны могут различаться, основные ее принципы ос таются неизменными.

Конечно же, если необходимо публичное оглашение конфликта, или одна из сторон хочет использовать суд для наказания другой стороны, или важно установить судебный контроль за поведением одной из сторон после вынесения решения, сторонам необходимо обращаться в судебные инстан ции. Необходимо подчеркнуть, что методом медиации не могут быть раз решены споры в области уголовного или конституционного права.

Особое значение в процессе внесудебного разрешения споров отво дится медиатору. В современной науке их насчитывается пять типов [4.

С. 26].

• Третейский судья. Он обладает максимальными возможностями для решения проблемы, так как изучает проблему всесторонне и его решение не обжалуется.

• Арбитр. Единственная разница заключается в том, что стороны мо гут не согласиться с его решением и обратиться за решением к другому лицу.

• Посредник — играет нейтральную роль. Он должен обладать спе циальными знаниями и обеспечивать конструктивное разрешение кон фликта. Но окончательное решение принадлежит сторонам.

• Помощник — он лишь организует встречу, но не участвует в обсу ждении и принятии решения.

• Наблюдатель — своим присутствием в зоне конфликта смягчает его течение.

Необходимо отметить, что классическим аргументом экономического характера, который объясняет, почему люди не соглашаются на медиацию или им не удается урегулировать спор, зависит от того, что они имеют диа метрально противоположные представления о возможном последствии вы несения решения судом [8]. Тем не менее, медиация — современный и до вольно гибкий механизм, который позволяет сторонам контролировать сам процесс и результат спора. Его особенность заключается в том, что стороны являются «собственниками спора» и они самостоятельно создают возмож ный варианты его урегулирования [2. С. 33].

Особая польза медиации заключается в том, что можно самостоятель но определить затраченное время и средства, контролировать процедуру урегулирования спора, найти решения, которые подходят для данного кон кретного случая, соблюдая при этом добровольность и конфиденциаль ность процесса [3. С. 51].

Таким образом, медиация является универсальным методом решения споров и в современном виде нельзя представить практически ни одной сферы деятельности, где она не могла бы быть использована.

Список рекомендуемой литературы 1. Медиация в России от слов — к делу // Материалы второй международной конференции «Медиация. Альтернативные методы решения споров, и их значение в со вершенствовании деловой и корпоративной этики». — М., 2007.

2. Рунессон Ерік М., Гі Марі-Лоранс. Медіація конфліктів і спорів у галузі корпоративного управління. — Вашигтон, 2007.

3. Шамликашвили Ц. А. Медиация как метод внесудебного разрешения споров. — М., 2006. 85 с.

4. Пель М. Приглашение к медиации. — М., 2009.

5. Посредничество и примирение. Медиация и право // Периодическое издание.

2010. Март. № 1(15).

6. Центр ефективного врегулювання спорів, «ефективне врегулювання комерційних спорів» / посібник медіатора центру ефективного врегулювання спорів, 4-е вид. Лондон: CEDR, 2004.

7. Официальный проток Генеральной Ассамблеи, 57 сессия, приложение № «А/57/17», приложение І.

8. Ландес В. Л. Економічний аналіз суддів // Law and Economics. 14 (1971 р.).

С. 61.

Ф. В. Ватульян, Кубанский госуниверситет, Краснодар, Россия МЕЖДУНАРОДНЫЕ ОТНОШЕНИЯ КАК МЕЖКУЛЬТУРНЫЙ ДИАЛОГ We live in multicultural and multinational world. International relations have progressed from use of military force, wars, etc to understanding that prob lems are to be solved by peace methods both in internal and external affairs.

Toleration is basic factor to reach mutual understanding and good neighbour hood. The Mankind needs economic success education that are to lead to tole rant world.

Стремительно меняющийся мир диктует более внимательное отноше ние к современным процессам и необходимость оглянуться на прошлое, чтобы прогнозировать будущее. Все чаще возникают ситуации, требующие дать ответ на фундаментальные вопросы развития человечества, опираясь на глубину исторического опыта. Девиз «Благожелательное добрососедст во» [7. С. 4] должен стать целью международного сотрудничества в ХХI в.

Величие мира в его разнообразии, единство человеческой цивилизации — в ее многообразии. Человечество ведет межкультурный диалог, только в разные периоды истории диалог велся различными средствами: сначала на языке силы, а затем в форме попыток понять позицию оппонента. В былые времена, когда Восток и Запад, а также другие части света еще не сошлись в мирном диалоге, принуждение и фактор жесткой силы заставляли при нимать навязанные извне законы. Уже тогда заговорили о терпимости и уважении чужих нравов и традиций, появились новые концепции и на правления в общественно-политической мысли [5. С. 15]. Процесс этот да лек от завершения: пушки продолжают принимать участие в диалоге, вой на не изжита как способ решения проблем в международных отношениях.

Но со времен А. М. Горчакова, когда дипломатия, учитывающая интересы партнеров и оппонентов, позволила решать собственные глобальные зада чи, использование мирных методов стало считаться «высшим пилотажем»

в международной политике и синонимом понятие «цивилизованные отно шения». Не случайно А. М. Горчаков считается основоположников совре менной российской дипломатии: в XIX в. это был совершенно новый под ход к международным отношениям [10. С. 51]. Человечество, продвигаясь по пути добрососедства и сотрудничества, пока не в состоянии отказаться от силовых методов. Этому много причин: от уровня социально экономического развития до особенностей ментальности, сложившейся в ходе исторического развития, а также культурные, социокультурные, национальные, этнические, религиозные, духовные и прочие различия.

Например, понятие западной свободы слова входит в противоречие с рели гиозной этикой, в частности с традициями ислама. Шкала ценностей наро дов Востока предполагает изъятие от критики ключевых фигур религии, духовных лидеров, тем более пророков, в частности пророка Мухаммеда.

На Западе — нет пророков в своем отечестве. Уровень толерантности в раз личных странах сильно отличается. История свидетельствует о наличии общей тенденции формирования толерантного мышления у всех народов мира. Этот процесс проявлялся в различных частях земного шара отнюдь не одновременно. Более того, у некоторых народов толерантность форми ровалась на уровне идеологии и философской концепции, но не применя лась на практике. Можно утверждать, что хотя толерантность и ненасилие как принцип сформировались в Азии (М. К. Ганди и др.), Европа пришла к практическому применению гораздо раньше других. Культура толерантно сти и ненасилия имеет как христианские, так и исламские корни, еще раньше она была краеугольным камнем буддизма, индуизма и других рели гий. Проблема толерантности приобретает еще большую практическую сложность в связи с тем, что большинство государств современности, осо бенно европейские, перестали быть мононациональными как в результате глобальных мировых процессов, экономической и политической миграции, так и вследствие внутренней политики отдельных государств, импорта ра бочей, силы и т. д. Они стали не просто многонациональными, но и поли конфессиональными. В таких условиях толерантное сознание превращает ся в жизненно необходимый фактор для нормального ежедневного функ ционирования государства и общества как в области внутренней жизни, так и во внешней политике. Многие современные явления — коррупция, тене вые финансовые потоки, борьба за сырьевые ресурсы, и т. д. — мешают развитию толерантности, ибо этим силам выгодней политически и доход ней экономически использовать методы террора. Конец ХХ и начало ХХI в.

породили эти явления на новом уровне, когда нетерпимость, обратная сто рона толерантности, и терроризм перестали быть уделом одиночек, пусть даже организованных. Терроризм стал одним из методов действия на госу дарственном уровне. В качестве примера можно привести не только так называемые государства-изгои, но и США. Печально, что Европейский союз и Европа в целом, уделяющие особое внимание проблеме толерантности и прошедшие определенный путь в этом направлении, не гнушаются под держивать силовые операции НАТО и США (Югославия, Ирак, Афгани стан) [2. С. 21]. Распад СССР, новое политическое мышление, отказ от со циалистической модели развития в Европе, прекращение противостояния двух мировых систем (в связи с исчезновением одной из них) создали бла гоприятные условия для утверждения толерантных отношений в междуна родных отношениях. Однако модель «общеевропейского дома» не стала столь успешной, как это виделось первоначально бывшим советским (М. С. Горбачев) и российским политикам. Заменив идеологию экономи кой, мир по-прежнему остался конфронтационным и недостаточно толе рантным [3. С. 25]. Сближать точки зрения и вырабатывать общие правила игры в международных отношениях необходимо. Некоторые идут дальше и говорят о формировании единого для всех народов стандарта «политиче ского бытия», основой которого и будет являться толерантность. При этом существуют серьезные сомнения в необходимости такого единого стандар та — возможен ли он в условиях многообразия стольких качественно раз личающихся мировых культур? Ответ на этот вопрос не очевиден [9. С. 23].

Ясно другое: проблема толерантности лежит в нескольких плоскостях.

Трудно сказать, что важнее, но необходимо преодолеть экономический барьер, разделяющий целые страны и отдельные слои общества внутри стран, иначе вместо толерантности могут вспоминать о классовой борьбе, причем на общемировом уровне. Следует выравнивать экономику различ ных стран и континентов, например, ЕС и развивающиеся страны — со вершенно разные экономические и культурные миры [12. С. 160]. Нужно учесть опыт народов мира, идеи, появившиеся в разных частях света. Одна из них — Евразийство. Евразийский опыт межэтнического и межгосудар ственного взаимодействия в российском политическом контексте, на наш взгляд, может быть заимствован мировым сообществом. Толерантность не может быть без стремления к унификации и без учета уникальности каж дого народа и его культуры. С этой точки зрения формирование мировоз зренческой парадигмы в образовательном пространстве современного мира представляется чрезвычайно важным. «Болонский процесс», в котором участвуют страны Европы и Россия, — один из способов достижения этой цели. Толерантность может произрастать только на поле знания. Человек необразованный, зашоренный, знакомый лишь с одним (его собственным) укладом жизни, одной религией, одной культурой и т. д. возводит свои зна ния, а вернее незнания, в абсолют и, как правило, весьма агрессивно вос принимает то, что отлично от его собственных взглядов и привычек. Ши рокое образование, знакомство с различными культурами, возможность сравнивать и способность анализировать являются следующим условием воспитания толерантности. Знающий о многообразии мира всегда будет более толерантным, способным понять чуждые для себя вещи, сосущест вовать с другими культурами. Государства в плане толерантности часто ве дут себя так же, как отдельные индивиды. Толерантность пропорциональна качеству жизни, зависит от уровня демократии в обществе. Необходим от крытый непредвзятый диалог о том, что представляет собой толерантность, нужна пропаганда и разъяснительная работа. Это задача не только совре менных, но и грядущих поколений на многие десятилетия, надеемся, не на века. Путь к толерантности долог, но по нему следует идти.

Список рекомендуемой литературы 1. Всеобщая декларация прав человека: Сборник документов. — М., 1990.

2. Богатуров А. Д. Евраизация внешней политики США как новый политический феномен // Материалы Междунар. научн. конф. — Уфа, 2002. С. 2022.

3. Богатуров А. Д. Равновесие недоверия между США и Россией // Международ ные процессы. — М., 2009. Т. 7. № 3. С. 2536.

4. Дженис М., Кэй Р., Брэдли Э. Европейское право в области прав человека.

(Практика и комментарии). — М., 1997. С. 172173.

5. Житков Б. В. Диалог между Востоком и Западом. — Уфа, 2002. С. 15.

6. Карташкин В. А. Международная защита прав человека (Основные проблемы сотрудничества государств). — М., 1976.

7. Материалы XXXVII Международного конгресса востоковедов. — М., 2004. Т. 1.

С. 4.

8. Сизов В. Фактор силы в политике США // Международные процессы. — М., 2009. Т. 7. № 2. С. 3143.

9. Торкунов А. Дефицит демократии и международное сотрудничество // Между народные процессы. — M., 2009. Т. 7. № 3. С. 1624.

10. Усачев Н. Г. Светоч российской дипломатии // Российская дипломатия в свете мирового исторического опыта. — М., 1998. Вып. 2. С. 4355.

11. Rouleau E. Turkey's dream of democracy// Foreign Affairs. — N.Y. 2000. V. 79.

№ 6. P. 100114.

12. Scott B. The great divide in the global village // Foreign Affairs. — N.Y. 2001.

V. 80. № 1. P. 160177.

13. Stern G. Pakistan Jihad culture // Foreign Affairs. — N.Y. 2000. V. 79. № 6.

P. 115126.

Д. В. Витер, НАРККиИ, Киев, Украина ПОСТМОДЕРНИЗМ, МУЛЬТИКУЛЬТУРАЛИЗМ И РЕЛИГИЯ В ГЛОБАЛЬНОМ ОБЩЕСТВЕ Для постмодернизма одной из главных характеристик оказывается ги перкультурализм, который рассматривается в качестве переоценки истори ческого и культурно-традиционного опыта и богатства человечества. Ги перкультурализм связывается с принципами отказа от иерархии ценностей, поскольку все религии, истории, культуры, цивилизации для постмодернист ского глобализма равноценны, а также критическим отношением к любой власти наряду с развитием крайних форм толерантности и скептицизма.

Более того постмодернизм фактически, отбрасывает любые философ ские, богословские, исторические, социальные, религиозные теории и кон цепции, содержащие идеи социального прогресса в его классической ин терпретации. Отрицая основные понятия классической философии (абсо лют, истина, разум, противоречие, прогресс и т. д.), представители постмо дернизма считают возможным урегулировать конфликты путем перегово ров, поиска консенсуса на основе толерантности и взаимного уважения.

Хотя эти достаточно общие характеристики уже сами по себе дают воз можность понять, что постмодернизм имеет ярко выраженный иррациона листический характер, доходящий иногда до не диалектического, а нигили стического отрицания той культуры, которую они теоретически конструи руют и предлагают в рамках концепций мульти- и гиперкультурализма.

Констатируя необходимость концентрации внимания на внутреннем развитии культуры, детерминированной множественностью воздействий социальных субъектов, постмодернизм пытается реализоваться в беско нечной детализации описи явлений, в бесконечном погружении в конкрет ное и соответствующей абстракции. Вследствие этого множественность субъективных интерпретаций бесконечного количества абстракций отра жает в постмодернизме полисубъектность мира культуры. Такая полисубъ ектность в онтологическом плане фактически оправдывает утверждение постмодернистской бессубъектности.

Лишенная субъекта онтология культуры создает условия для преодо ления рациональности, вместо которой постмодернизм предлагает ирра циональное множество бытия культуры. В данном случае культура, бытие которой уже не является целостным, достаточно легко расчленяется на множество самостоятельным культур, субкультур, контркультур и т. д. Су ществование каждого отдельного феномена в поликультурном мире дейст вительно становится не-рациональным, что обусловливает необходимость отстаивать уникальность чего бы то ни было, любого элемента (преимуще ственно разрозненных элементов, не могущих быть сведенными к единому феномену культуры как таковой данности человеческого бытия), эклекти ческое соединение которых и являет собой постмодернизм.

Постмодернизм предлагает апологетику субъективного в поликуль турном мире — мире, из которого сам субъект выводится. Отрицание куль туры, целостности ее бытия в постмодернизме основывается на несущест вовании культуры как таковой ценности для субъекта и несуществовании самого субъекта как такового для культуры, поскольку субъект познающий предполагает рационализацию в любом случае (даже духовно-религиозных феноменов).

Бытие культуры в структуре общественного бытия рассматривается постмодернизмом сквозь призму общественного хаоса, кризиса рацио нальности, которую постмодернизм с удовольствием постулирует и неус танно утверждает. Но на самом деле кризис индивидуального, субъектив ного мышления и сознания, самой способности воспринимать явления объективной действительности, способности познания еще не является кризисом рационального, в том числе и в онтологии культуры. Вследствие этого внимание привлекает постмодернистское стремление разрушить ра циональное и как принцип познания, и как онтологическую ценность, что ведет к определенным теоретическим обобщениям, но на практике, как правило, осуществляется лишь констатация факта, имеющего место ис ключительно в рамках теоретического концепта, не более.

Постмодернистская переориентация философской и научной парадиг мы во второй половине ХХ в. распространилась и на христианскую теоло гию. Внимание теологов к современным общественным процессам, про блемность и неоднозначность мировой глобализации ведут к постепенному вытеснению их теологи ее главного предмета.

Плюрализм, присущий постмодернизму, в рамках христианской тео логии, особенно с точки зрения морального богословия с его экспликацией на социальных проблемы общества и их отражения в теологическим концеп циях, ведет к постепенному расслоению общества, уничтожая его целост ность и единство. В общество и общественное сознание проникают идеи мультикультурализма, в которых проявляются глобалистские тенденции универсализации национальных культур на основе отрицания традиции, в том числе и религиозной. Эти проблемы активно исследуются в современ ной философско-религиозной и теологической мысли (З. Бауман, К. Бауер, Р. Бюхер, К. Габриэль, Е. Гелльнер, Дж. Мильбанк, П. Хардт, Й. Хомейер, Р. Шарлеманн).

Но богословская рефлексия пытается обратиться к общественным яв лениям в полной мере, что обусл0вливает соответствующие парадигмаль ные смещения — христианская теология пытается за теоретико-методо логическую основу принимать парадигму глобализма с его ориентирован ностью на унификацию, универсализацию и плюралистическую культуру единого мира, мира мультикультурных модальностей. Например, кардинал Дж. Ратцингер (папа Бенедикт XVI) пытается обосновать проект, постро енный на осмыслении проблемы столкновения христианства с западной постмодернистской культурой, проблеме кризиса истины. В этом проекте феноменологическая позиция Дж. Ратцингера позволяет сформулировать некоторые ключевые отличия между постмодернистским и христианским пониманием истины: одним из главных отличий оказывается религиозный плюрализм и позиция современного человека в отношении религии и мира.

Дж. Ратцингер пытается обосновать понятие плюралистической религии, выделяя в ней статическое и символическое, оставаясь на позициях экзи стенциализма, но отстаивая онтологическую ценность духовного, иден тичного с иным.

Такая позиция открывает путь религиозному плюрализму как ценно стно-значимой концепции для теологов, обеспечивая на теоретическом уровне сохранение принципа единства в разнообразии, постулируя в итоге привлекательную для современного человека религию духа. Но присущее глобализму игнорирование религии приближает его к атеистическому ма териализму, причем глобализм достаточно легко вооружается теоретико методологическим арсеналом марксистской критики религии, несмотря на существенные противоречия идеологии глобализма и марксистской идео логии. Вследствие этого в парадигме глобализма обостряется проблема сакрализации общественных отношений и государства, даже несмотря на присущую глобализму латентную критику религии, поданную в марксист ском облачении.

Идеология глобализма не ограничивается исключительно социально экономической либо политической (геополитической) сферами. Она дейст вительно касается всех сфер общественного бытия, не оставляя в стороне и религию в стремлении обосновать непрерывный процесс унификации культурного наследия человечества. Такие идеи дают возможность утверж дать, что идеологически ориентированная теоретическая парадигма глоба лизма направлена на унификацию общественной жизни.

Релятивный характер теоретической парадигмы глобализма обеспечи вает глобализации не только длительную историческую перспективу, но фактически дает возможность выявлять и обосновывать специфическое и особенное, присущее глобализации — наличие уникального унифициро ванного социального образования, которое необходимо воспринимать как образец, наделяющий его правом осуществлять глобализацию мирового порядка. В качестве такого эрзаца на теоретическом и практическом уровне постулируется доминирование одной сверхдержавы с ее идеологической и политической системами, с принципами толерантности, обусловливающи ми апологетику вседозволенности в рамках современных теоретических систем мышления. К таким системам относится и христианская теология, которой навязывается как безусловная культурная ценность, мнимая теоре тическая свобода, ложный плюрализм.

Свобода в данном случае просится называться абсолютной свободой — она действительно присутствует в христианстве, и действительно регули руется практически исключительно моральными императивами. Но без граничная абсолютная свобода в церкви ведет к отрицанию самой церкви во всей ее полноте, а вне церкви — к отрицанию религии в целом, к ате изму и нигилизму. Поэтому не следует путать понятия религиозной и секу лярной свободы либо отождествлять их, как позволяет себе парадигма ли берализма. Причем проблемой остается существование свободы, которая сталкивается с волей, приобретая иногда антагонистический характер даже в простой дихотомии индивидуальной свободы и индивидуальной воли.

Этот антагонизм углубляется и заостряется еще больше, если рассматри вать взаимоотношения индивидуальной свободы и индивидуальной воли в диалектике индивидуального и общественного, особенно если общее пред ставлено иным.

С. Г. Гайворонская БИСГУ им. Н. Г. Чернышевского, Балашов, Россия ОБЗОР ЗАРУБЕЖНОГО ОПЫТА ВОЗНИКНОВЕНИЯ МУЛЬТИКУЛЬТУРАЛИЗМА The article dwells to the foreign experience of multiculturalism’ formation, as well as to the multicultural collaborations and values of the population. The article will be interesting for faculty, students and other people who are intere sted in multicultural issues.

В США в 1997 г. в книге известного социального ученого Натана Глейзера «Мы все теперь мультикультуралисты» было написано, что муль тикультурализм утвердился как парадигма в социально-гуманитарном зна нии и существенная составляющая практик США, а также Канады, Авст ралии. Это утверждение можно распространить и на многие страны Запад ной Европы [2].

Слово «мультикультурализм» отсутствовало в изначальном издании Оксфордского словаря английского языка (Oxford English Dictionary), но появилось в 1989 г. в обновленном издании. Глейзер отмечал, что мульти культурализм (несмотря на жаркие дискуссии о его достоинствах и недос татках) действительно стал дорогой, по которой шло развитие учебных пла нов в государственных школах, социальных наук и исследований языка [2].

Мультикультуралистская идеология и политика были впервые опроби рованы в иммигрантских странах Нового Света (Канаде, Австралии, США), тем не менее она все увереннее укореняется и в Старом Свете.

Существуют очевидные национально-государственные особенности муль тикультурализма, отличия канадского от американского. Так, специфика канадского мультикультурализма задается статусом Квебека и существова нием франкофонного сообщества. В Америке, по Н. Глейзеру, — это «цена, которую Америка платит за свою неспособность или нежелание инкорпо рировать в свое общество афроамериканцев таким же образом и в той же степени, в которой были инкорпорированы многие другие группы» [1].

Канадский мультикультурализм предполагает свободу выбора инди видуума в отношении культуры: индивиду нельзя навязывать этническую культуру доминирующей группы, равно как он не обязан придерживаться ценностей своей этнической группы. Канадская модель многокультурности противостоит как ассимиляции, так и социально-культурной изоляции эт нических групп, способствуя «мозаичности» культурной картины общест ва. Она позволяет канадцам не только делать выбор из многочисленного спектра культур, но и быть уверенными в государственной поддержке культуры путем целого ряда законодательных и финансовых мер на феде ральном и на муниципальном уровнях.

Опыт Австралии показывает, что чрезмерная концентрация усилий на поддержку этнической специфичности приводит в целом к росту ксенофо бии, так как подчеркивает не общность, а различия. Этнические общины слабо стремятся к интеграции в традиционную австралийскую культуру.

Практика применения мультикультурализма в Австралии позволяет сделать вывод, что толерантность в обществе должна распространяться на все, а не только на основные культурные группы. Данный опыт диктует также осто рожность в проведении миграционной политики, прежде всего в тщатель ности подбора кандидатов на будущее гражданство с учетом образования, квалификации и этнокультурных различий с основной массой населения.

Довольно либеральное миграционное законодательство привело к большо му притоку нелегальных мигрантов, которые не захотели адаптироваться в новое для них окружающее общество, стали иждивенцами государства, а также пополнили маргинальные слои австралийского общества и активно криминализировались.

Американская мультикультурная модель преследует концепцию «пла вильного котла», которая действовала в США длительное время, отдавала приоритет англосаксонской нации, как сыгравшей основную роль в освое нии Америки. Под результатом интеграции нации и культур подразумевал ся образ белого, англосаксонского типа, протестанта по вероисповеданию.

Эта концепция изначально имела тонкие места (афроамериканцы протестанты вряд ли станут полноценно белыми, а весьма «белые»

ирландцы будут оставаться рьяными католиками) [1].

Дальнейшая судьба мультикультурализма за рубежом будет зависеть от того, как смогут ужиться друг с другом христианские и светские ценно сти современной Европы с непримиримой и плохо поддающейся ассими ляции мусульманской общиной. За последние 1520 лет становится оче видным, что мультикультурализм в отношении исламских групп населения становится несостоятельным.

Потенциал мультикультурализма в России недостаточно раскрыт. Тем не менее понятие «мультикультурализм» ассоциируется с категорически отрицаемым западным «изобретением», которое часто называют «полит корректностью». В этом явно сказывается неразвитость либерального дис курса равенства, свободы и справедливости в современной России, свык шейся с существованием того или иного варианта асимметрии власти.

Зачастую реформы инициируются элитами, стремящимися добиться вы годного для себя и возможного в данное время неравенства, маскируемого привлекательными популистскими лозунгами [1]. Мультикультурализм в России не может не иметь своей специфики, так как прежде всего он дол жен быть направлен на управление ее исконной «многонациональностью».

Россия при сохранении своего многонационального характера стано вится все более «полиэтничной» в результате растущей иммиграции. Изна чальная многокультурность дополняется и усложняется эффектами имми грации и столкновением с культурами, прежде иностранными и чужими для России (например, вьетнамской, китайской, афганской и другими).

По оценкам экспертов, в связи с негативными демографическими тен денциями, в совокупности оцениваемыми как «демографическая катастро фа», Россия не только не будет сдерживать, но даже станет поощрять ми грацию — избирательную, легальную, прагматичную: «тех категорий и ти пов будущих граждан, которые нужны России сегодня и будут нужны ей завтра» [2]. Однако принятие новой гражданской идентичности не обяза тельно будет сопровождаться утерей прежних культурных и этнических связей. Культурная мозаика России станет еще более пестрой, а значит, и более сложной и проблемной для неподготовленных властей.

Положительный опыт для России содержит канадский вариант муль тикультурализма, поскольку он признает, прежде всего, коллективные пра ва этнических и других меньшинств, что отличает канадское общество от традиционно индивидуалистического американского. Такой вариант этни ческого признания более подходит для России и в целом соответствует ее традиционному коллективизму. Канадский опыт близок России еще и по тому, что жители страны, как и подавляющее большинство россиян, четко осознают свою специфическую этничность.

Пример практического применения практики мультикультурализма в Австралии также небезынтересен для России, так как позволяет сделать определенные выводы из ее специфики и избежать некоторых «перегибов», свойственных австралийской модели многокультурного общества.

Американская мультикультурная модель в настоящее время менее чем другие подходит для России, так как американский мультикультурализм не может дать рецептов строительства межэтнических отношений для нашей страны еще и потому, что сам находится на распутье в ситуации выбора дальнейшей модели.

Положительные установки мультикультурализма — гражданское рав ноправие, стабилизация этнического состава населения страны, отказ госу дарства от вмешательства в дела этнической идентификации, соблюдение правил толерантного поведения — имеют право на изучение и внедрение в российскую действительность. Россия должна быть готова к тому, что про движение прогрессивных идей мультикультурализма рассчитано на дли тельную перспективу и потребует значительных государственных затрат [1].

Таким образом, для России мультикультурализм так же возможен, как и для других государств с множественной культурой и этнически разнооб разным населением. Российское государство, в этом случае представляю щее культуру большинства, с одной стороны, и культурные меньшинства — с другой, принимает на себя определенные обязательства и достигает со глашения. Для успешного функционирования мультикультурной системы важно соблюдать основное правило: самоидентификация в рамках опреде ленной этнической культуры не должна нарушать права других этносов и законы государства в целом. Только в этом случае мультикультурализм сможет способствовать развитию и закреплению общенациональной идеи, которая по сути своей будет многонациональна.

Список рекомендуемой литературы 1. Борисов А. А. Мультикультурализм: американский опыт и Россия. Мультикуль турализм и этнокультурные процессы в меняющемся мире. — М., 2003.

2. Мультикультурализм и трансформация постсоветских обществ / Под ред.

B. C.Малахова и В. А. Тишкова. — М., 2002.

В. А. Гайкин, Институт истории, археологии и этнографии народов Дальнего Востока, Владивосток, Россия ДОМИНАНТНЫЙ КОНФЛИКТ ПЕРВОБЫТНОГО И ПОСТИНДУСТРИАЛЬНОГО ОБЩЕСТВ Inter-race war at the end of the 21 sentury looks real. As in the main an tagonist in this war would be the mongoloids and Europeoids so the main theat re of military operations will be Eurasia. This war will pursue no one aim of the previous conflicts. The principal (and the only) aim of this war will be complete annihilation of the race-antagonist.

Если к истории человечества применить известный гегелевский закон «отрицание отрицания»? то можно выделить три больших этапа (гегелев ская «триада»). Первый — формирование человека как биологического вида начинается с появлением протолюдей и заканчивается разделением труда и возникновением первых государств. Второй этап является отрицанием первого (первобытного коммунизма). Третий (постиндустриальное обще ство) отрицает второй (эксплуатация, борьба классов), возвращаясь к пер вому этапу на качественно новой основе.

Как известно, конфронтация, борьба есть закон движения (развития) как биологической, так и социальной формы материи. Таким образом, каж дому из вышеуказанных этапов должен соответствовать доминантный тип конфликта. Первый этап бесклассовый, соответственно классовой борьбы существовать не могло. Межплеменные войны имели место быть. Но были ли они доминантным типом конфронтации, влияющим на человечество в глобальном плане, изменяющим его облик, географию расселения? Вряд ли. В основе этих конфликтов, как правило, лежали внеэкономические фак торы. Ценного имущества не было (господствовал принцип «все свое ношу с собой»). Захват рабов не имел смысла. В книге «Яноама» описывается жизнь племени южноамериканских индейцев (существовавших как бы в каменном веке), среди которых автор прожила 20 лет (с 1937 по 1957 г.).

Это племя постоянно конфликтовало с тремя другими племенами. Причи нами конфликтов почти всегда были попытки (часто успешные) захвата женщин, которых делали женами [2. С. 7, 21, 40, 165]. Хотя эти войны бы ли довольно серьезными, с многочисленными жертвами, впечатление та кое, как будто наблюдаешь не имеющие причин и последствий детские ссоры. Например, в качестве мести вытаптывались посевы табака, банано вые плантации враждебного племени.

Эти конфликты, возможно, были формой естественного отбора — внутривидовой борьбой. Действительно, в животном мире внутривидовая борьба представляет собой именно борьбу из-за самок за право на продол жение рода. Если считать межплеменные войны в рамках одной расы в нео лите внутривидовой борьбой, логично предположить, что у людей, еще не оборвавших пуповину, связывающую их с животным миром, существовала и межвидовая борьба. Таковой могла быть только межрасовая конфронта ция. Такого же мнения придерживался известный советский палеоэтнограф В. П. Алексеев: «Столкновение с людьми иного физического типа стали происходить… в процессе далеких миграций. В результате этих столкнове ний постепенно могло возникнуть у людей ощущение, что те, кто отлича ется физически, больше враги, чем враги непосредственные, близкие, но похожие на них самих@ [1. С. 12].

Межрасовые конфронтации при отсутствии оружия массового унич тожения были не войной на уничтожение, а, скорее, выдавливанием чуждо го этноса, борьбой за установление ареалов расового обитания. Они при водили к вытеснению одних рас другими, переделу Евразийского материка, заселению Америки, Австралии. Известно, что в эпоху неолита в Мину синских степях на огромных пространствах от Красноярска до границы Хакасии с Тувой жили европеоиды. Это не был европеоидный анклав в стране монголоидов, такие же европеоиды жили в IIIII тысячелетиях до н. э. на Алтае, в Казахстане. А монголоиды в неолите освоили северные районы западносибирской тайги и европейских лесов, вплоть до Прибал тики. Однако великое переселение народов на рубеже нашей эры, отбросив европеоидов на их прародину, изменило границы расовых ареалов в пользу монголоидов, поставив надолго точку в этом территориальном споре.

Второй этап в развитии человечества начался с появления первых классовых государств в долинах великих рек. Он продолжается и в на стоящее время. Говоря о доминантном для этого этапа типе конфликта (и исходя из гегелевского закона), констатируем замещение расового (внеэко номического) антагонизма экономическим — классовой борьбой, межго сударственными конфликтами, преследующими экономические цели — захват колоний, рабов, материальных ценностей, рынков сбыта. То, что эти антагонизмы, как правило, не носят расового характера, подтверждается уже реалиями рабовладельческих государств. В Древнем Египте, Древней Греции не было высшей и низшей расы (рабы были и белые, и черные, и желтые). Общество разделялось на рабов и свободных не по признаку ра совой принадлежности. Примечателен состав разнорасовых коалиций, сражавшихся друг против друга во Второй мировой войне. С одной сторо ны, Япония, Германия, Италия, с другой — Россия, США, Китай… При переходе к третьему этапу, в процессе дальнейшего развития ка питализма цивилизационные различия будут уменьшаться, дальнейшая ро ботизация промышленности в силу единых закономерностей развития тех ники приведет к однородности экономических структур как на Западе, так и на Дальнем Востоке, цивилизационные различия снимутся практически полностью. Одновременно человек освобождается от экономической зави симости, выходит из сферы материального производства (роботизация), как когда-то в неолите человечество разорвало путы, связывававшие его с природой (перейдя от охоты и собирательства к земледелию и скотоводст ву). «Царство свободы начинается в действительности лишь там, где пре кращается работа, диктуемая нуждой и внешней целесообразностью, сле довательно, по природе вещей оно лежит по ту сторону сферы собственно материального производства» [3. С. 386, 387].

Это будет означать, что человечество вступило в третий этап своего развития — так называемое постиндустриальное общество. Теперь, если исходить из гегелевского закона, на первый план вновь должна выступить расовая конфронтация, ибо третий член триады повторяет первый, только на другом качественном уровне. Причиной конфронтации могут стать рост народонаселения, нехватка ресурсов (питьевой воды…). В борьбе за место под солнцем именно расовый фактор разделит человечество на два лагеря для нового передела материков. Расовые войны будут самой страшной конфронтацией в истории человечества. Их ведение не будет преследовать ни одной из целей прошлых конфликтов (захват рабов, территорий, созда ние империй…). Главной и единственной целью расовой войны будет пол ное уничтожение всего населения расы-антагониста.

В этой возможной расовой конфронтации черная раса будет вместе с белой по одну сторону баррикад противостоять желтой расе. Как известно, белая и черная расы, образно выражаясь, две ветви одного ствола, в то время как монголоиды — это как бы другое древо. Эти два дерева — древний ав стралоид и древний синантроп — имели морфологические различия. Мож но ли считать расовые войны неизбежными? Отнюдь. Контртенденцией грядущему расовому соперничеству является усиление экономической и политической интеграции государств, рост взаимосвязи, взаимозависимо сти их экономик.

Многое будет зависеть от того, какой из двух процессов завершится раньше — выход человека из сферы производства или приведение мира к единому экономическому знаменателю. Если первый процесс пройдет бы стрее, реальна перспектива создания расовых союзов и балансирования на грани войны. Поэтому приоритетной становится задача создания раз норасовых союзов. В такой обстановке большое значение приобретает субъективный (человеческий) фактор, подобно тому, как камень, скатив шийся с горы, вызывает сход снежных лавин. Именно поэтому важна на правленная системная политика по организации единого мира, в результате которой «расовые лавины» пойдут в нужном, безопасном для человечества направлении.

Создание в октябре 2000 г. в Астане Евразийского экономического со общества не каприз «кремлевской верхушки», а закономерный этап ми рового исторического процесса. Логика исторического развития потребует присоединения к этому блоку Монголии, Кореи, Японии. У мирового со общества нет другого выхода, кроме как совместными усилиями строить структуры будущего безопасного мира. В этом будущем мире Россия «об речена» на роль третьего (разнорасового) силового центра Евразии (наряду с Европейским союзом и Китаем), снижающим до минимума расовое на пряжение между европеоидным и монголоидным полюсами планеты.

Список рекомендуемой литературы 1. Алексеев В. В поисках предков. — М.: Сов. Россия, 1972. 304 с.

2. Биокка Этторе. Яноама. — М.: Мысль, 1972. 206 с.

3. Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 25. Ч. 2. — М., 1964. 451 с.

А. В. Гергуль СПбГИПСР, Санкт-Петербург, Россия ТЕХНОЛОГИИ РАЗВИТИЯ ЭТНИЧЕСКОЙ ТОЛЕРАНТНОСТИ В СОЦИОГУМАНИТАРНОМ ВУЗЕ This work comprise the study on the ethnic tolerance among the students of Social Humanitarian Institute. Statistics on the level of ethnic tolerance were taken from senior and junior students' groups, and further recommendations are given on the base of the results obtained. This study was conducted on the basis of the St. Petersburg State Institute of Psychology and Social Work in 2010.

Актуальность темы исследования обусловлена частотой межэтниче ских контактов, поскольку в современном мире в сферу межнациональных отношений вступает каждый человек. Этнический состав России постоян но расширяется за счет миграции населения из бывших республик СССР, что и является причиной частых контактов различных этносов. Поиск аде кватных форм межэтнического взаимодействия оказывается в фокусе вни мания многих ученых всего мира.

Проблемы этнической толерантности порождаются этнической ситуа цией в мире, когда каждая страна состоит из множества разнообразных эт носов. Проявление форм нетерпимости и интолерантности создают реаль ную угрозу, что привело мировую общественность к обращению к пробле ме толерантности. Среди прочих проблем распад Советского Союза привел к тому, что межэтнические распри превратились в серьезные формы шови низма и национализма. Поэтому на сегодняшний день проблема создания технологии развитии толерантной личности, которая готова к существова нию в полиэтнической среде, представляется актуальной.

В данном аспекте важна роль вуза как института социализации, кото рый формирует у студенческой молодежи систему знаний и навыков, повышает уровень профессиональной, социальной и психологической компетентности. Именно поэтому в вузе как трансляторе социокультурных ценностей и норм проблема развития толерантности должна стать приори тетным направлением в области взаимодействия со студентами. Именно студенческий период является этапом развития личности, на котором фор мируются этническое самосознание. Поэтому воздействие на этнические сте реотипы и установки в этом возрасте оказывается особенно эффективным.

Мы исследовали уровень этнической толерантности на базе Санкт Петербургского государственного института психологии и социальной ра боты, всего было обследовано 104 студента. Гипотезой исследования вы ступило предположение, что у студентов младших курсов СПбГИПСР бо лее низкий уровень этнической толерантности, чем у студентов старших курсов. Для решения исследовательских задач были использованы сле дующие методы исследования:

1) тестирование:

шкала социальной дистанции Э. Богардуса;

типы этнической идентичности (Г. У. Солдатова, С. В. Рыжова);

шкала этнической толерантности из экспресс-опросника «Индекс толерантности» (Г. У. Солдатова, О. А. Кравцова, О. Е. Хухлаев, Л. А. Шай герова);

шкала этнической толерантности из опросника для измерения толе рантности (В. С. Магун, М. С. Жамкочьян, М. М. Магура);

2) метод неоконченных предложений;

3) метод семантического дифференциала.

По результатам проведенного исследования были получены следу ющие данные.

1. Средний показатель по шкале Э. Богардуса на 100% респондентов — 5,22. Этот показатель характеризует ориентацию на изолированность лю дей, не желающих видеть представителей других национальностей в каче стве граждан своей страны, но не возражающих, чтобы они навещали Рос сию в качестве гостей и туристов. По отношению к конкретным нацио нальностям это значение может интерпретироваться как «достаточно чужие»

и определять предрасположенность к ксенофобии (скрытая форма ксено фобии). Эта скрытая форма ксенофобии является своего рода проявлением «толерантности» ксенофобов: «Вообще-то я не хочу с ними общаться, но, ладно уж, пусть приезжают погостить, если хотят».

Наиболее низкий показатель социальной дистанции оказался у студен тов IV курса — 4,28. Значения ИИНД от 4 до 5 баллов свидетельствуют о том, что люди в той или иной мере склонны к национальному обособлению и по отношению к большинству национальностей занимают следующую позицию: «Пусть живут в России, но мне бы не хотелось вступать с ними в непосредственные контакты». По отношению к какой-либо конкретной на циональности это значение может интерпретироваться как отсутствие то лерантности и означать то, что представители этой национальности вос принимаются как «не совсем свои, но и не совсем чужие».

Наивысший средний показатель — 6,3 балла зафиксирован у студен тов первого курса. Значения выше 6 баллов характеризуют распространен ность открытых ксенофобических установок. Открытое нежелание вообще допускать в свою страну представителей какой-либо национальности от ражает восприятие представителей этой национальности как «совершенно чужих» и является показателем открытой ксенофобии.

Как на младших, так и на старших курсах высокая социальная дис танция проявляется к представителям таких национальностей, как узбеки, таджики, молдаване и чеченцы.

Большинство респондентов выбирали утверждение «Я не хотел бы видеть его в своей стране» в случае с чеченцами, хотя чеченцы являются гражданами России. А вот французов и американцев подавляющее боль шинство хотели бы видеть как близкого родственника (партнера по браку).

Наименьшая социальная дистанция у респондентов проявилась к предста вителям Украины и Белоруссии.

2. У подавляющего числа испытуемых (84,5 % опрошенных) преобла дает позитивная этническая идентичность из 6 возможных типов;

у 5,2 % респондентов наиболее выраженным типом этнической идентичности яв ляется этноэгоизм;

этническая индифферентность является преоблада ющей у 3,4 % испытуемых;

также у 3,4 % опрошенных наблюдается этно изоляционизм;

у 3,4 % респондентов наиболее выраженным типом оказался этнофанатизм;

этнонигилизм не был выявлен ни у кого из обследуемых.

Как было установлено с помощью математических методов, уровень этни ческой индифферентности несколько выше в группе старшекурсников, а показатели этноэгоизма, этноизоляционизма и этнофанатизма в группе младших курсов.

Можно заключить, что результаты исследования не обнаружили суще ственных различий между уровнем этнической толерантности студентов различных курсов, но терпимость, лояльность к представителям других этносов у студентов старших курсов выше. То есть с возрастом наиболее существенные составляющие научного понимания толерантности отража ются в сознании студентов все более адекватно. Однако, учитывая, что средние значения оценок соответствия свойств личности понятию «толе рантность», полученные для каждого курса, отличаются, необходимо делать вывод о характере возрастной динамики толерантного сознания не по исходным значениям оценок соответствия, а по результатам их стандар тизации. Что же касается общей структуры толерантного сознания, то, как показали расчеты, с возрастом степень соответствия совокупностей свойств, отражаемых в сознании студентов и выделяемых нами как наибо лее существенные в характеристике понятия «толерантность», почти всегда увеличивается.

Рекомендациями к формированию этнической толерантности в сту денческой среде могут послужить эффективное воспитание, пропаганда принципов толерантности, выработке у молодежи стремления к критиче скому осмыслению взаимосвязи этносов, независимого мнения. Понима ние студентами и признание того, что у разных людей различные интересы, положение, внешний вид, этнические особенности, означает терпимость и толерантность.

Преподаватели и кураторы должны:

демонстрировать пример толерантного человека;

воспитывать молодежь по принципам мира и согласия;

признавать и уважать позицию, способности, личностные характе ристики каждого студента;

поощрять деятельность студентов, направленную на укрепление эт нической толерантности;

давать студентам самим оценивать эффективность воспитания толе рантности, высказать свои предложения и пожелания;

помогать каждому студенту отыскать в себе наилучшие личностные качества, которые будут помогать критично оценивать любую ситуацию и быть терпимым при любых обстоятельствах.

Воспитывая у молодежи толерантность, необходимо прививать ей мысль, что окружающий мир уникален и разнообразен, в этом мире есть место каждому человеку. А чем богаче внутренний мир человека, тем ин тереснее становится ему в многообразном внешнем мире.

Г. Л. Гуринский, СПбГУ, Санкт-Петербург, Россия ИСТОРИЯ РАЗВИТИЯ ПОНЯТИЯ «МОДЕРНИЗАЦИЯ»

С XIV ДО НАЧАЛА XX в.

К середине XX в. формируется теория модернизации, однако еще до ее возникновения под модернизацией понимали процесс социальных, куль турных, экономических и политических изменений традиционного обще ства и его преобразования в общество современное, который имел место прежде всего благодаря индустриализации производства, урбанизации, де мократизации, распространению индивидуализма. Интересно, что процесс модернизации в одной сфере (например, в экономике) вызывает цепную реакцию и изменения начинают происходить и в остальных сферах. На пример, для использования достижений индустриализации необходимо развитие соответствующих политических, культурных и социальных меха низмов. Однако, как правило, политические институты общества отстают от бурно происходящих социальных и экономических изменений. Другой особенностью модернизации является то, что в связи с однотипностью многих характеристик современных обществ процесс модернизации поро ждает сближение общественных систем [2].


Важно отметить, что под понятием модернизации исторически подра зумевался процесс перехода от традиционного (архаичного) общества к обществу современному. То есть термин «модернизация» далеко не всегда связан с теми процессами, которые происходили и происходят в современ ных государствах, а его использование в наши дни в российской политиче ской риторике существенно отличается от изначально заложенного в это понятие смысла.

Ранние сторонники модернизации полагали, что становление нового общества невозможно без радикальных изменений во всех областях чело веческой жизни. Описание процессов модернизации и само возникновение данного термина тесно связано с философской традицией противопостав ления традиции и современности. Первым философом, развившим пони мание современного (или модерна) был Г. Гегель. Гегель использует поня тие модерна в историческом контексте как понятие эпохи: «Новое время»

есть «время модерна». Такое понимание термина «модерн» в немецкой фи лософии соответствует английскому и французскому словоупотреблению того периода: Новое время (modern times) обозначали к началу XIX в. пе риод, начавшийся с трех великих событий: Великих географических открытий, Реформации и эпохи Возрождения [8]. Именно эти события, произошедшие с конца XV в., отделяют Новое время от Средневековья. По Хабермасу, в гегелевской трактовке современность характеризуется: 1) ин дивидуализмом нравов;

2) правом на критику или свободой совести;

3) ав тономией поведения (то, кем я являюсь, зависит от того, что я делаю, а не от того, кем были мои предки);

4) идеалистической философией.

Традиция же часто характеризовалась учеными как нечто архаичное и являющееся препятствием для внедрения и использования новейших дос тижений человечества. Следует отметить, что как современность можно определять не только те процессы, которые происходят сегодня. Этот тер мин может быть использован для обозначения всех самых передовых, от вечающих наивысшим стандартам тенденций.

Обратимся к истории модернизации. Процесс смены образца общест венного и политического устройства, в качестве которого выступала ан тичность, был инициирован в конце XVII в. известным «спором древних и новых». Сторонники «древних» считали античность «нормой и недосяга емым образцом» [5]. Партия «новых», напротив, считала античность прой денным этапом и заявляла о том, что современный человек нуждается в со временном искусстве, общественном устройстве. «Новые» с помощью историко-критических аргументов поставили вопрос о смысле подражания античным образцам, выработали в противовес нормам абсолютной красо ты, которая кажется отрешенной от времени, критерии обусловленного временем, или относительного, прекрасного, сформулировав тем самым понимание французского Просвещения как начала новой эпохи [8].

В дальнейшем, давая различные понятие модернизации, большинство авторов сходятся в том, что модернизация берет свое начало с процессов, произошедших в Западной Европе, начиная с Промышленной революции в Англии в середине XVIII в. При этом Г. Тенборн отмечает, что Ренессанс и Реформация — явления «предмодернизации», так как в ХVXVI вв. люди ориентировались не на будущее, а на прошлое, на античность [6]. По Р. Бендиксу, модернизация — «тип социальных перемен, имеющий корни в английской индустриальной и политической французской революциях. Он заключается «в экономическом и политическом прогрессе отдельных об ществ-первопроходцев и последующих переменах у отстающих» [9], а Ш. Эйзенштадт определил модернизацию как «процесс изменения в на правлении тех типов социальных, экономических и политических систем, которые развивались в Западной Европе и Северной Америке с XVII по XIX в. и затем распространились на другие европейские страны, а в XIX и XX вв. — на южноамериканский, азиатский и африканский континенты»

[6].

Уже в середине ХIX в. авторы исследовали переход от традиционного общества к обществу современному. Так, К. Маркс пишет о «первичной»

или «архаической» формации (общества с общей собственностью) и «вто ричной» формации (общества с частной собственностью) [3]. При этом следует отметить, что само понятие «модернизация» в работах Маркса не встречается, хотя он много пишет о переходе к современному капиталисти ческому обществу.

Согласно Марксу, этот переход характеризуется развитием производи тельных сил, улучшением технологий, расширением эмпирического знания и эффективной мобилизацей рабочей силы. О векторе модернизации Маркс говорит, что «страна, промышленно более развитая, показывает менее раз витой стране лишь картину ее собственного будущего» [4].

Э. Дюркгейм раскрывает понятие модернизации через понятия «меха ническая солидарность» и «органическая солидарность», описывая переход от архаичного (сегментарного) общества к развитому (организованному) обществу [1].

М. Вебер пытается «понять модернизацию древнеевропейского обще ства, как результат универсально-исторического процесса рационализа ции» [7]. Он ставит вопрос, почему вне пространства Европы «ни научное, ни художественное, ни государственное, ни хозяйственное развитие не по шло теми путями рационализации, которые характерны для западных стран», доказывая наличие особого пути развития, отдельные элементы ко торого можно увидеть в культурах других стран, но в полном объеме, во всех сферах общества, государства и культуры — только на Западе. Отве чая на этот вопрос, Вебер выводит теорию, в которой связывает «дух капи тализма» с единовременным проявлением «протестантской этики» [9].

Ю. Хабермас указывает на значение веберовского понятия «модерн»

для развития теории модернизации. Он пишет: «Понятие модернизации относится к целой связке кумулятивных и взаимно усиливающихся про цессов: к формированию капитала и мобилизации ресурсов;

к развитию производительных сил и повышению продуктивности труда;

к осуществ лению центральной политической власти и формированию национальных идентичностей;

к расширению политических прав участия, развитию го родских форм жизни, формального школьного образования;

к секуляриза ции ценностей и норм и т. д. Теория модернизации придает веберовскому понятию “модерн” характер абстракции, имеющей большие последствия.

Она отделяет модерн от его истоков — Европы нового времени — и стили зует как образец для процесса социального развития вообще, нейтрализи рованный в пространственно-временном отношении. Кроме того, доктрина модернизации разрывает внутренние связи между модерном и историче ским контекстом западного рационализма, поэтому процессы модерниза ции отныне не воспринимаются в качестве рационализации, как историче ская объективация структур разума» [7].

Таким образом, споры о том, что является модернизацией и какие чер ты присущи процессам модернизации, начались задолго до возникновения самого этого термина и его укоренения в современной политической науке.

Список рекомендуемой литературы 1. Дюркгейм Э. О разделении общественного труда. 1893.

2. Ермаханова С. А. Теория модернизации: история и современность. Экономи ческий сервер Сибири. www.econom.nsc.ru/ieie/smu/conference/articles/Ермаханова.doc 3. Маркс К. Письма Вере Засулич. Сайт «Ситуация в России». http:

//www.situation.ru/app/j_art_715.htm 4. Маркс К. Предисловие к первому изданию «Капитал»

http://www.revolucia.ru/kapital_pred.htm 5. Маркс К., Энгельс Ф. Соч.: в 50 т. 2-е изд. — М., 1958. Т. 12. С. 6. Побережников И. В. Модернизации: определение понятия, признаки и крите рии // Мульти Медиа Журнал. Проект «Ахей»

http://mmj.ru/history_theory.html?&article=112&cHash=b4600c3eeb 7. Хабермас Ю. Теория рационализации Макса Вебера. Проект «Интеллектуаль ная Россия» http://www.intelros.ru/pdf/socoboz/03_2009/4.pdf 8. Хабермас Ю. Философский дискурс о модерне. Страница библиотеки Якова Кротова. http://www.krotov.info/lib_sec/22_h/hab/haber_5.htm 9. Цапф В. Теория модернизации и различия путей общественного развития.

1998. Федеральный образовательный портал: экономика, социология, менеджмент.

http://www.ecsocman.edu.ru/images/pubs/2006/02/07/0000248476/002.ZAPF.pdf М. Е. Гусарова, МИ(ф) ВлГУ, Муром, Россия НАЦИОНАЛЬНЫЙ ВОПРОС В РОССИИ ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ XVIII в.

The paper deals with the national policy in the Russian Empire of the se cond half of the XVIII century. It emphasizes the migration aspect and its legal ground. The results of the government activities in this field are analyzed here.

Национальный вопрос в современном мире приобрел особую актуаль ность. Культурные, экономические, социальные отношения между пред ставителями различных этносов, проживающих на территории одного го сударства, являются объектом внимания и политиков, и ученых, и государ ственных деятелей. В научной литературе достаточно широко освещается национальная политика Российского государства XIXXX вв. или на уровне отдельных регионов (в рамках диссертаций). Сфера наших научных инте ресов — VIII в. Несмотря на значительное количество научных изысканий по этому направлению, есть еще области, которые, на наш взгляд, недоста точно проанализированы. Среди них — национальный вопрос. Для анализа проблемы были использованы нормативные акты, регулирующие это на правление, а также сочинения современников. Как показал анализ источни ков, национальная политика государства сводилась преимущественно к привлечению иностранцев в Россию, причем не столько отдельных пред ставителей иностранных государств на службу в Россию, как это практико валось, сколько в рамках поселенческой политики.

Первый опыт поселения иностранцев колониями был сделан в царст вование Петра I: поселение грузин и волохов около крепости Св. Креста на Кавказе. Это были военные поселения с целью укрепления южных границ в условиях Северной войны.


Что нового внесла в это направление Екатерина II? В первую очередь она как представительница и выразительница эпохи «просвещенного абсо лютизма» делала упор на просвещенного монарха и правовое регулирова ние, полагая, что правильными законами можно решить любую проблему, в том числе и национальную. В основе правовой реформы Екатерины II ле жала идея законодательного регулирования государственной и обществен ной жизни, которое коснулось различных сторон — от политической до духовной. Каким же образом правительство Екатерины II пыталось решить проблему народонаселения в условиях многонациональной России?

Одним из первых в ряду нормативных актов был манифест 1762 г., ко торый разрешал иностранцам, кроме евреев (!), селиться в России. Так бы ло положено начало законодательному оформлению политике народонасе ления во второй половине XVIII в. Манифест 1763 г. детализировал преды дущий указ. В соответствии с ним иностранным переселенцам должны были предоставляться пособия, льготы и ряд преимуществ. Они касались различных сторон жизни, но большая часть из них была связана с эконо мическими аспектами. Для приехавших декларировалась полная свобода вероисповедания, а также закреплялось право собственной внутренней юрисдикции. Они освобождались от военной и гражданской службы на льготный период. Последний определялся районом поселения: в Москве, Санкт-Петербурге и близких городах он составлял 5 лет, в других городах — 10 лет, на пустошах — 30 лет. На этот же период переселенцы освобожда лись от повинностей. Для тех, кто желал ехать в глубь России, предусмат ривалась выдача кормовых денег и подвод. Переселенцу разрешалось бес пошлинно ввозить свое имение, предназначенное не для продажи. Но если желающий переселиться заявлял о своем намерении прожить в России не менее 10 лет, он мог беспошлинно провозить товара для продажи на сумму до 300 руб. (по тем временам эта была сумма годового дохода провинци ального дворянского семейства, позволявшая ей вести приличный дворян ству образ жизни). Указом предусматривалось и предоставление денежной ссуды без процентов на 10 лет. Ряд льгот давался тем переселенцам, кото рые стали бы открывать в России собственные предприятия: им разреша лось покупать крепостных, а если они производили товары, ранее не выпускавшиеся в России, то освобождались от уплаты внутренних, порто вых и пограничных пошлин на 10 лет. В колониях переселенцев могли уст раиваться торги и ярмарки без уплаты пошлин в казну [2. С. 8992].

Приемом и размещением иностранцев ведала Канцелярия опекунства иностранных. Правительство надеялось, что приезжающие будут правиль ного поведения, способные вести хозяйство. Но реальность оказалась пла чевней, и надежды Екатерины не оправдались: «…многие… находятся со стояния и поведения невоздержнаго, почему к домостроительству и добро му хозяйству являются быть безнадежными…» [2. С. 95]. Это заставило правительство Екатерины в 1764 г. и в последующем изменить правила и ограничить льготы иностранцам. Частным лицам разрешено было селить иностранцев на своих или специально отведенных казенных землях на оп ределенных условиях. Теперь поселения производились за счет самих по селителей с предоставлением своеобразного «кредита» со стороны казны в случае, если поселение производилось на казенных землях. Поселитель должен был заключать договор с колонистами, в который не разрешалось включать «ничего вреднаго государственным интересам». До заключения договора государство планировало выдавать деньги переселенцам из каз ны. Впоследствии поселитель обязан был взыскать с колонистов казенные деньги. Отсрочка составляла 10 лет, которые давались на обустройство на новом месте. Отведенные участки земли поселитель мог продать или зало жить, но обязательно целиком. Если по истечении 10 лет поселитель не по селяет колонистов на отведенных землях, то эти земли должны отбираться в казну. При этом нужно было заплатить за владение землей по 15 копеек в год с десятины. Если на участке имелся лес, то нужно было платить и за него — 10 копеек за строевой и 3 копейки за дровяной лес [2. С. 9798].

Когда иностранцы селились на собственных землях владельцев, то по селители после заключения контракта должны были вносить за них в Кан целярию деньги, издержанные из казны. Других податей за иностранцев не платили.

Вновь к данному вопросу Екатерина вернулась в 1769 г. Указ от 16 но ября повторил разрешение военным иностранцам селиться в России. Инте ресно, что на этот раз разрешение было дано и евреям. Но если другим на циональностям предоставлялось право самим избирать место жительства, география расселения евреев ограничивалась Новороссийской губернией:

«…апробируем представление о присланных разныя времена их первой армии Волохах, Греках, Армянах, раскольниках и Жидах… и потому при нимая их с ласкою, а не яко пленных, предоставить им самим избрание об раза их жития в Российской империи… окромя только Жидов, которым дозволить селиться единственно только в Новороссийской Губернии» [1.

С. 1018].

Уже первые переезды показали, что переселенцам приходилось труд но: климат, незнание местности, незнание соседей, их языка, нравов, обы чаев. К тому же первые поселенцы были не лучшего поведения, и даже не только не пытались преодолевать трудности, но и вели себя незаконно. Об этом свидетельствуют официальные и неофициальные источники. В 1782 г.

количество семей колонистов, оказавшихся неспособными вести хозяйст во, доходило до 300.

По мнению М. Шпилевского, причина неудачи первых попыток реше ния проблемы народонаселения заключалась в самой системе, принятой правительством Екатерины II в отношении колонизации. Императрица рас сматривала колонизацию как лучшее и легкое средство быстрого роста на селения, заселения пустующих земель. Поэтому колонизация проводилась любыми способами и средствами по принципу «во что бы то ни стало».

Прием поселенцев осуществлялся безразборчиво, им обещались льготы и пособия. Все это, как оказалось впоследствии, стоило казне больших денег.

Так, поселение приволжских колонистов обошлось в 5 199 813,23 казенных рублей, петербургских — 204 800, беловежских — 71219,83, в новороссий ском крае — 358 236,99 [2. С. 106]. Таким образом, общая сумма составила 5 834 070,05 рублей. Часть этих денег была отнесена к безвозвратному дол гу колонистов, другая обращена на улучшение состояния колонистов по указу Павла 1798 г.

Дело осложнялось и практической неподготовленностью правительст ва по реализации задуманной политики: для приезжающих не было приго товлено ни домов, ни орудий, ни скота для работы. Земли, на которые пла нировалось селить, не были проверены, на них при заселении оказались деревни, платившие подати, хотя числились они как пустоши. Об этом также не преминул заметить Щербатов в своей «Статистике в разсуждении России».

Проводимая политика имела еще одно отрицательное последствие.

Она ставила проблему отношений между представителями разных этносов.

Старые поселенцы, теснимые со своих земель иностранцами, или перешли на незаселенные места, или разбежались. Так, поселение их в приволжских степях потеснило кочевников калмыков, которые приносили пользу Рос сии, охраняя границы и занимаясь скотоводством. Поэтому калмыки в ко личестве 40 тысяч кибиток перекочевали в Монголию [2. С. 106]. Таким образом, отмечает М. Шпилевский, колонизация иностранцев крайне вре дила внутреннему переселению русского народа.

Список рекомендуемой литературы 1. Полное собрание законов Российской империи. 1-е изд.: В 45 т. — СПб., Т. 18.

2. Шпилевский М. Политика народонаселения в царствование Екатерины II. Ч. 1. — Одесса: Типография Ульриха и Шульце, 1871.

Л. И. Данькова ГрГУ им. Янки Купалы, Гродно, Беларусь ЯВЛЯЕТСЯ ЛИ ПРАВОВАЯ ПОЗИЦИЯ КОНСТИТУЦИОННОГО СУДА САМОСТОЯТЕЛЬНЫМ ИСТОЧНИКОМ ПРАВА В ПЕРЕХОДНЫЙ ПЕРИОД?

In this article, the author considers the recognition of the legal functions of vessels as sources of Belarusian law during the transitional period. One of the guarantors of the uniform application of the law and respect for the equality of all citizens before the Court, the Court should act. The Constitutional Court is a special judicial body implementing justice: General principles of law that should be taken into account in its decisions the public authorities.

На сегодняшний день не вызывает сомнения то, что ни одна область деятельности нашего государства — будь то политическая, экономическая или социальная — не должна оставаться без существенного законодатель ного регулирования. Разработка и совершенствование законодательства — это не только веление времени, но и основа построения правового государ ства. В последние годы в республике принималось множество норматив ных актов различного уровня — от закона до инструкции. Одни и те же общественные отношения регулируются несколькими актами, изданными в разные периоды времени. Они порою являются несогласованными между собой или даже противоречащими друг другу, а потому даже вновь приня тые законы «обрастают» многочисленными изменениями и дополнениями.

Количество законов растет, но не всегда придается должное значение их качеству и стабильности. Наличие большого количества законов и подза конных нормативно-правовых актов делает затруднительным их изучение и хорошее знание, потому что сила законов существенно подрывается, если они противоречивы, часто изменяются или дополняются. Такой закон не имеет авторитета в обществе, что ведет к правовому нигилизму.

Наличие в отечественном законодательстве многочисленных коллизий и пробелов требует дальнейших шагов по поиску их разрешения.

Судья Конституционного суда Республики Беларусь В. Подгруша счи тает, что меньше вреда приносит практика по единообразному исполнению норм закона, исповедующая принцип равенства всех перед законом, неже ли основанные на субъективной оценке с ложно понимаемых позиций справедливости пусть и целесообразные, но незаконные решения [1. С. 52].

Правильное и единообразное применение законодательства во всех без исключения случаях и всеми правоприменителями может свидетельст вовать об обеспечении законности в государстве, чего нельзя сделать без правильного толкования правовой нормы. Право такого толкования должно принадлежать судебной власти. Тогда судебная власть, в свою очередь, утвердится как гарант защиты прав и свобод граждан, а возросшая при этом ответственность судов за принимаемые решения позволит уменьшить количество судебных ошибок и будет способствовать соблюдению право вого порядка в стране, формированию высокого правосознания, ликвида ции пробелов в праве, повышению авторитета суда в обществе.

На переходном этапе современного развития белорусской государст венности происходит формирование новых общественно-экономических отношений, закладывается основа не только гражданского общества, но и правового государства. Как отмечает С. А. Кажлаев, «значимый вклад в этот процесс вносит суд, роль которого в правовом государстве сводится не только к отправлении правосудия, но и к участию в правотворческой дея тельности» [2. С. 8]. Такой подход оправдан и логичен потому, что в нашей стране произошли радикальные реформы, затронувшие социальную, поли тическую и экономическую сферу жизни. Отсюда нормативное регулиро вание находится в постоянном противоречивом развитии: с одной стороны отстает от проводимых реформ, а с другой — опережает их. Данные про цессы и изменения обусловливают потребность в конституализации отрас левого и регионального законодательства, то есть «во встраивании его в непротиворечивую правовую систему, основанную на верховенстве Кон ституции» [3. С. 4].

Начало начал всего — Конституция, призванная защищать права и свободы личности, соблюдать принципы разделения властей, обеспечивать верховенство и прямое действие последней как основного закона на всей территории государства. Конституционный суд Республики Беларусь, как и специализированные органы конституционного контроля других стран, об ладает полномочиями по проверке конституционности нормативных актов всех государственных органов. Решение о соответствии (или несоответст вии) той или иной нормы конституционному положению имеет самостоя тельное нормативное значение, так как оно создает, по существу, норму права, которая может являться связующей для законодателя в его будущих действиях при разработке законодательного акта либо аннулирующей дей ствующий законодательный акт. Такая норма права трактуется как правовая позиция.

В научной литературе «правовая позиция» представляется как «обоб щенное» представление Конституционного суда по конкретным конститу ционно-правовым проблемам. Это — «правовые выводы и представления Суда как результат интерпретации (толкования) Судом духа и буквы Кон ституции и истолкования им конституционного смысла (аспектов) положе ний отраслевых (действующих) законов и других нормативных актов в пределах его компетенции, которые снимают неопределенность в конкрет ных конституционно-правовых ситуациях и служат правовым основанием итоговых решений (постановлений) Конституционного Суда» [4. С. 20].

Характерными особенностями «правовой позиции Конституционного Суда» как источника белорусского права являются, по мнению исследова телей, следующие:

1) ее общий и обязательный характер;

2) обладание юридической силой, «приравниваемой к юридической силе самой Конституции»;

3) ее самостоятельность как источника конституционного и иных от раслей права среди других источников права.

Признание правовой позиции Конституционного суда в качестве само стоятельного источника права в переходный период, а также повышение роли судебной власти и все более отчетливо прослеживающийся процесс формирования судейского прецедентного права в Республике Беларусь оз наменовало бы нахождение некоторого «компромисса» в затянувшемся споре между сторонниками и противниками существования прецедента как источника права.

В настоящее время юридическая жизнь в республике усложняется из за обилия правовых и нормативных актов, не только республиканского, но и локального значения, что приводит не только к путанице в принятии ре шений, но и иногда к их противоречию. Весь этот процесс становится пло хо контролируемым из-за отсутствия целенаправленности в создании пра вовой базы государства, так как конституционную законность можно обес печить лишь в том случае, когда в законодательстве ясно и определенно, без какого-либо двусмысленного толкования закреплены права и обязанно сти граждан и субъектов хозяйствования.

Признание нормативного акта или договора либо отдельных их поло жений, не соответствующих Конституции, не влечет автоматическую утра ту силы всех иных актов, содержащих аналогичные положения, а лишь служит основанием для их отмены. При этом положения указанных норма тивных актов и договоров не могут применяться судами, другими органами или должностными лицами.

Признание правотворческой функции судов в качестве источников бе лорусского права отвечало бы существующим тенденциям его развития, так как Конституционный Суд — это особый судебный орган, осуществ ляющий правосудие, формулирующий общие принципы права, которые должны учитывать в своих решениях государственные органы.

Таким образом, правовые последствия признания конкретной нормы неконституционной отражают данную Конституционным судом оценку по зиции законотворческих органов, создавших нормы с аналогичным содер жанием. Именно в этом смысле такие понятия «как оспариваемая норма» и «предмет рассмотрения» не совпадают [5. С. 12].

Вынося свое заключение или решение, Конституционный суд, как правило, взвешивает все нюансы возникшего спора и возможные послед ствия своего вердикта, «порой в расчет берется и тот факт, что пробел, ко торый может образоваться в связи с признанием акта неконституционным, хуже, нежели его применение в течение некоторого ограниченного периода времени» [3. С. 67].

В некоторых случаях законодатель действительно «запаздывает» с принятием законов, ссылки на которые имеются в Конституции, либо в результате упущений авторов законопроектов «не обращает» внимание на конституционные нормы, гарантирующие право на судебную защиту в принимаемых законах.

При осуществлении правосудия суд, сталкиваясь с пробелами и про тиворечиями в законе, вынужден решать более сложную задачу — вынести единственно правильное решение, основываясь на собственной интерпре тации. Данный вывод, хотя и является частным применением нормы, в то же время одновременно с вынесением решения по конкретному делу дает оценку фактическим обстоятельствам дела.

По мнению В. А. Витушко, «вкрапление в содержание права на аль тернативную службу религиозных мотивов конституционного характера (ст. 31 Конституции Республики Беларусь) — тоже примечательный акт толкования… Своим решением Суд на основе естественно-правовой идео логии подменил специальный закон и создал прецедент для последующей реализации субъективных прав граждан» [6. С. 31].

В данной ситуации очень важную роль на право судебной защиты принадлежит Конституционному суду Республики Беларусь, на который возложен контроль за конституционностью нормативно-правовых актов в государстве. Решения суда, по мнению Г. А. Василевича, являются источ никами права в силу того, что, разрешая конкретные дела, последний фор мулирует общие принципы права и создает правовые условия гражданам для защиты их прав.

Нормативный характер постановлений Конституционного суда, как и любого иного нормативного акта, состоит в том, что они, во-первых, имеют общеобязательный характер, будучи рассчитанными на неопределенный круг лиц;

во-вторых, они с неизбежностью предполагают применения.

Решения Конституционного суда имеют всеобщий характер и касают ся всех аналогичных случаев судебной практики;

они не подлежат обжало ванию, не требуют подтверждения со стороны каких-либо органов или должностных лиц, то есть фактически носят прецедентный характер, по скольку они распространяют свое действие и на аналогичные дела в буду щем.

Изучая различные аспекты правотворческой деятельности судов, мож но сделать вывод о том, что правотворческая активность Конституционно го суда осуществляется только в строгом соответствии с законом и только на основе закона, при этом вовсе не противоречит законодательной дея тельности парламента, а, наоборот, ее дополняет.

Список рекомедуемой литературы 1. Подгруша В. Contra legem: pro et contra (Против закона: за и против) // Юстиция Беларуси. 2003. № 4. С. 4952.

2. Кажлаев С. А. Генезис правовых позиций Конституционного суда Российской Федерации // Журнал российского права. 2007. № 3. С. 815.

3. Зорькин В. Д. Прецедентный характер решений Конституционного суда Россий ской Федерации // Журнал российского права. 2004. № 12. С. 4.

3. Марченко М. Н. Является ли судебная практика источником российского права? // Журнал российского права. 2007. № 3. С. 1121.

4. Кажлаев С. А. Генезис правовых позиций Конституционного суда Российской Федерации // Журнал российского права. 2007. № 3. С. 815.

5. Василевич Г. А. Реализация решений Конституционного суда Республики Бела русь — важное условие формирования современной правовой системы Национальная государственность и европейские интеграционные процессы. Т. 1. Национальное зако нодательство и его гармонизация с правом Европейского союза: Сб. научн. тр. БГУ, 2008. С. 6577.

6. Витушко В. А. Комплексно-индивидуальная методология толкования права // Сб. научных трудов «Формирование основ Конст. Гос-ва в РБ. — Новополоцк ПГУ.

2001. С. 31.

П. Ф. Дик, КИнЭУ, Костанай, Казахстан ЭТНОКОНФЕССИОНАЛЬНАЯ ОСНОВА РЕЛИГИОЗНОГО И МИРОВОЗЗРЕНЧЕСКОГО ИНАКОМЫСЛИЯ In the article is presented the author's concept of uniform understanding of essence of religion. According to the concept are offered the variants of mean ingful dialogue of outlooks and creeds.



Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 10 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.