авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 7 | 8 || 10 |

«Российский государственный педагогический университет им. А. И. Герцена Юридический факультет ДИСКРИМИНАЦИЯ, ТЕРРОРИЗМ И ...»

-- [ Страница 9 ] --

О. Л. Познякова БГУ, Минск, Беларусь ПРОЕКТ «ВСЕМИРНО-ГРАЖДАНСКОГО ОБЩЕСТВА» И. КАНТА И ЕГО ЗНАЧЕНИЕ ДЛЯ СОВРЕМЕННОСТИ The article is devoted to the philosophical understanding of I. Kant’s «world-civil society project» and its implementation in terms of modern global ization processes. It can be of use for experts of historical and legal approach to the study of modern civil society issues.

Сегодня на повестке дня целого ряда стран современного мира, в том числе и бывших республик СССР, стоит задача практической реализации проекта гражданского общества, разработанного в основных чертах еще мыслителями эпохи Просвещения. Наиболее остро этот вопрос обозначил ся в эпоху глобализации, которая играет сегодня все более заметную, хотя и неоднозначную, роль в современном мире, стимулируя процессы интегра ции, с одной стороны, а с другой — тенденции к национальному само утверждению. В таких условиях создание подлинно демократического гражданского общества является залогом решения противоречий, связан ных с конфронтацией национальных и общечеловеческих интересов и цен ностей.

И. Кант — немецкий философ, величайший теоретик гражданского общества — расширяет это понятие, говоря об обществе граждан мира, космополитов. Его идея всемирно-гражданского устройства на твердой международно-правовой основе являет собой своеобразный императив для современной мировой политики, которая должна вести народы от класси ческого международного права к всемирно-гражданскому праву, к «союзу мира», который положит конец всем войнам и вооруженным конфликтам.

Сущность проекта «всемирно-гражданского общества» И. Канта бази руется на идее переноса антагонизма между индивидами как стимула их саморазвития на отношения между государствами. В работах «Предпола гаемое начало человеческой истории» (1786) и «Идея всеобщей истории во всемирно-гражданском плане» (1784) немецкий мыслитель отмечает, что мировая история, как некий единый организм, развивается в направлении к «всемирно-гражданскому состоянию» и что для человечества величайшей проблемой, разрешить которую его вынуждает природа, является достиже ние всеобщего правового гражданского общества. Цель истории заключа ется в развитии свободы и моральных качеств людей, свободного состоя ния людей в целом, справедливости, проведенной в государстве и в жизни народов.

К. Фишер (18241907) — известный немецкий историк философии, анализируя социально-исторические взгляды И. Канта, указывает на ряд факторов становления его проекта «всемирно-гражданского общества», среди которых можно выделить следующие.

Во-первых, «если историческая мировая цель есть развитие первона чальных моральных задатков, то цель истории лежит не в индивидууме, а в роде, не в благе отдельного человека, а в совершенствовании целого, и не счастия, постигающие отдельных лиц, не могут являться возражениями против исторического процесса» [7.

С. 249]. Более того, именно сорев нующиеся друг с другом антагонистические стремления в человеческом обществе и оказываются в историческом ходе вещей средствами к дости жению гражданского общества. И. Кант подчеркивает, что развитие чело веческих задатков должно происходить не только инстинктивно, но и в полном согласии с нашим существом, разумно и с пониманием. Поэтому для достижения мировой цели необходимо моральное познание, первое условие которого состоит в просвещении. Иными словами, для установле ния гражданского правового государства нужна просвещенная публика, кото рой является мировая общественность. В своем произведении «Ответ на вопрос: что такое просвещение?» (1784) И. Кант показывает, что основой всякого просвещения, заслуживающего это название, есть самостоятельное мышление. А для беспрепятственного прогрессирования самомышления и самопросвещения нужна свобода мысли и публичного обмена идей.

Во-вторых, в своем трактате «К вечному миру» (1795) И. Кант впер вые превращает проблему мира в реальную философскую проблему. Мыс литель утверждает, что даже самое совершенное государственное устрой ство непрочно, пока государства находятся в естественном состоянии вар варской свободы и пока соревнование их происходит не в правомерной сфере. Кант утверждает, что антагонизм государств благодетелен, ибо он принуждает искать закономерного состояния, стремиться к союзу народов, который избегает войны, упрочивает мир и таким образом осуществляет справедливость в ее космополитическом объеме.

Раскрывая суть своего учения о мире между народами, И. Кант харак теризует гражданское устройство в каждом государстве, которое, по его мнению, должно быть республиканским. Оно должно соответствовать принципам свободы всех как людей, равенства всех как подданных и воз можной гражданской самостоятельности всех граждан государства. Как полагает современный немецкий исследователь Г. Гайзман, только при та ких условиях, имея в виду внутренние отношения в государстве, может ид ти речь о правовом мире. С другой стороны, во внешних отношениях меж ду государствами вероятность предрасположенности к войне в государстве, управляемом по-республикански, меньше, чем в государстве, управляемом деспотически: механизм принятия решений в республике сложнее и тяже лее. Тот, кто более всего страдает во время войны, в республике принимает участие в принятии решения о войне и мире через представительные орга ны и силу общественного мнения [4. С. 102].

Сегодня мы наблюдаем ситуацию, когда моральный прогресс не по спевает за прогрессом техническим. На практике, вместо того чтобы пре одолевать цивилизационное варварство с помощью правового государства, предлагаются стратегии выживания в неправовом государстве. Несоответ ствие в развитии индивидуальной морали и научно-технического прогресса обусловило тот факт, что XX в. превратился в самое кровавое поле битвы в человеческой истории. Такое положение дел заставляет современных ис следователей более внимательно отнестись к разработанным в истории фи лософии концепциям гражданского общества, ибо только философия спо собна уяснить смысл человеческой жизни как для конкретного человека, так и для любого народа и всего человечества. Философское размышление и аргументация являются самой могучей силой во всем мире, противо стоящей силам античеловеческим и способной предложить новые идеи и новые варианты более совершенного мира для всех людей. Истинная философия создает не только граждан той или иной страны и нации, но и граждан мира и активно борется за изменение мирового порядка, не отве чающего интересам народов.

Как утверждает современный немецкий философ Ю. Хабермас, в на правлении, которое предначертано гениальным проектом И. Канта, в его время казавшимся утопическим, в XX в. двинулось само историческое раз витие. Он считает, что «международное право стало чем-то большим, чем просто юридической дисциплиной, после двух мировых войн конститу ционализирование международного права реально продвигалось в направ лении всемирно-гражданского состояния, обозначенном Кантом, и обрело институциональные формы в международных конституциях, организациях и практиках» [5. С. 315]. Российская исследовательница Н. В. Мотрошило ва также придерживается мнения о том, что всемирное историческое раз витие в целом и в тенденции подтверждает жизнедеятельность гениального проекта И. Канта как достаточно зрелой социально-философской концеп ции, оказавшейся способной к практической реализации.

С того времени, как И. Кант предложил свой проект федерации госу дарств, прошло более 200 лет, однако не устарели ни сама идея, ни многие из предлагавшихся им аргументов в его пользу, хотя вначале эта идея каза лась избыточно абстрактной.

В целом развитие цивилизации часто доказывало, что отстаивать «ин тересы всеобщего» исторически перспективно и дальновидно. Примером, подтверждающим этот тезис, служит интеграционная идея И. Канта, кото рый не только прозорливо предсказал так называемые «всемирно гражданские» тенденции в развитии будущего человечества, но и увидел все сложности и противоречия этого развития. Как справедливо утвержда ет немецкий философ и историк философии Р. Сафранский, «После кан товского проекта мира для всего мира не было предложено ничего, что по богатству мыслей и реализму можно было бы поставить рядом с этим про ектом Канта» [5. С. 249]. Таким образом, великий кенигсбержец заглянул в далекое будущее, практически — в наши дни. В его трудах мы находим теоретическое обоснование борьбы за правопорядок и гласность, а в ко нечном счете за выживание человечества. В этом смысле Иммануил Кант — наш современник и союзник.

Список рекомендуемой литературы 1. Кант И. Идея всеобщей истории во всемирно-гражданском плане // Соч.: В 6 т.

Т. 6. — М.: Мысль, 1966. С. 525.

2. Кант И. К вечному миру. Соч.: В 6 т. Т. 6. — М.: Мысль, 1966. С. 257311.

3. Кант И. Ответ на вопрос: что такое просвещение? Соч.: В 6 т. Т. 6. — М.:

Мысль, 1966. С. 2537.

4. Гайзман Г. Свобода и право. Политическая философия Канта и современность. — Нижневартовск: Нижневарт. пед. ин-т, 2003. 266 с.

5. Мотрошилова Н. В. Цивилизация и варварство в эпоху глобальных кризисов. — М., 2010. 480 с.

6. Румянцева Т. Г. Немецкая трансцендентально-критическая философия (сере дина XVIII — первая треть XIX в.). — Минск: БГУ, 2008. 171 с.

7. Фишер К. Иммануил Кант и его учение. — СПб., 1906. 656 с.

М. Ю. Покареева, М. Е. Гусарова, Муромский институт Владимирского государственного университета, Муром, Россия РОЛЬ ИНТЕРНЕТА В РАСШИРЕНИИ КОММУНИКАТИВНОГО ПРОСТРАНСТВА МОЛОДЕЖИ Theme of this topic is actually in our time. Internet is occupied by an im portant value in life of modern life. It erases social, national, religious, territo rial and temporal boundaries, let communicate in real time. However, Internet has positive and negative displays.

Интернет был создан в 1969 г. Министерством обороны США как на дежное средство передачи конфиденциальной информации. Однако до вольно быстро он стал использоваться и в ином качестве. Сегодня его мож но рассматривать как глобальное средство массовой информации. Более того, сеть Интернет предоставляет человеку неограниченные возможности общения в реальном времени, и это уже не просто множество связанных сетью компьютеров, а сообщество пользователей Сети, сообщество людей, соотносящих свое поведение с определенными правилами и законами вир туального пространства.

Молодежь является основными пользователями Интернета во всем мире. Он стал особым миром, без которого многие уже не могут предста вить своего существования. Благодаря Интернету информация стала обще доступной и появилась возможность всемирной связи. Преимущество Ин тернета состоит в том, что информация постоянно обновляется, он досту пен круглосуточно, имеет голосовые, аудио- и видеосоставляющие. Стои мость такой связи и передачи данных относительно невелика и с каждым годом становится дешевле. Он позволяет формировать круг общения, кото рый раньше был технически невозможен, стирает социальные, националь ные, религиозные, пространственно-временные и материальные границы.

Каждый в равной степени имеет возможности для реализации собственных амбиций.

Средства массовой информации, а чаще телевидение, традиционно являются ведущими формами досуга у людей в любом возрасте. Однако приходится быть ограниченным телепрограммой и рамками эфира. Интер нет позволяет в любой момент времени найти интересующий фильм, про грамму, охватить вниманием большее количество информации за неболь шой промежуток времени, он наиболее демократичен в предоставляемой информации.

В 2010 г. нами был проведен опрос среди студентов высших и средних специальных заведений города Мурома, в нем приняло участие 138 моло дых людей. Опрос показал, что основными преимуществами Интернета молодые люди отмечают высокую степень доступности любой информа ции (84%), высокую скорость ее получения и отсутствие территориальных границ общения (66,6 и 31,2%). Также среди преимуществ были выделены:

низкая стоимость Интернета по сравнению с походом в кино, клуб, воз можность не задумываться о своих действиях и выражениях и возможность оставаться анонимным.

Бесспорно, Интернет занимает важное место в жизни современного молодого человека, так как 50% опрошенных проводят в Интернете от 1 до 5 часов, а ведь это большая часть его свободного времени. 17,4% проводят в Сети более 5 часов ежедневно и 32,6% — менее часа в сутки. Более всего в Интернете молодых людей интересует общение. Так, например, Около 72% опрошенных посещают социальные сети (В контакте.ру, Однокласс ники.ру, Мой Мир). Сайт «В контакте» занимает второе место по популяр ности в России, на нем на данный момент зарегистрировано более 60 мил лионов учетных записей. 58% опрошенных пользуются ICQ, общаются в чатах и на форумах. Также популярны поисковые порталы (56,5%), помо гающие искать необходимую информацию по учебе и быстро ориентиро ваться по ресурсам Сети.

Основной причиной, по которой опрошенные заходят в Интернет, яв ляется удовлетворение потребностей в общении, познании, эмоциях (57,2%), причем чаще все же в общении. Второй по популярности причи ной является реализация своих способностей (творческих, коммуникатив ных, организационных, знаний компьютерных технологий) — 29%. Лишь 22,4% молодых людей используют Интернет по причине отсутствия вре мени на реальное общение. Некоторые опрошенные выбирают Интернет потому, что не могут раскрыть себя в реальной жизни или считают вирту альную реальность ярче и интереснее реального мира.

XXI в. получил название «информационный век». Быстро развиваются и сменяются информационные технологии, все меньше усилий требуется для получения необходимой информации. Вследствие этого интересно мнение молодых людей, сможет ли в дальнейшем виртуальное общение заменить реальное. Так, 80,4% опрошенных посчитали, что этого не про изойдет, однако 19,6% все же согласились с данным утверждением, причем преимущественно мужского пола.

К негативным проявлениям влияния Интернета можно отнести сни жение социального взаимодействия, преобладание пассивного способа проведения свободного времени над активным, развитие депрессивных со стояний, невозможность лексической и идеологической цензуры (наличие порнографических и экстремистских сайтов, ненормативной лексики), не адекватность социального восприятия. В Интернете молодые люди общaются непосредственно, но это общение нельзя нaзвать «живым».

«М. Маклюэн говорил о будущей “глобальной деревне”, то есть o пред стоящем объединении людей во всемирном масштaбе. У. Эко утверждает, что значение метафоры “глобальная деревня” незаслуженно преувеличено, и истинная проблема заключается как раз в том, что будущее обещает стать “обществом одиноких людей”» [3].

Нельзя однозначно оценить роль Интернета. В нем, как и в реальной жизни, есть позитивные и негативные проявления. В конце концов, это личный выбор каждого — как использовать свое свободное время. Отрывая молодого человека от компьютера и отправляя его на улицу, где он также подвержен асоциальному влиянию — не лучшее решение данной пробле мы. Интернет — лишь средство связи и развлечения, необходимо научить молодых людей, как использовать его с умом, не вместо реального мира, а как дополнение к нему.

Очевидно, что данная проблема имеет две стороны, и негативные фак торы, конечно, необходимо учитывать, но не стоит опираться только на них. Нашей задачей являлось раскрыть именно позитивные аспекты влия ния Интернета на молодежь и доказать, что при умеренном и рациональ ном пользовании Интернет может быть не пустым и бесполезным время препровождением, а фактором социализации, самосовершенствования и самореализации личности молодого человека. В будущем планируется дальнейшая разработка проблемы взаимодействия сети Интернет и моло дежи, причем именно в позитивном аспекте.

Список рекомендуемой литературы 1. Социальная работа с молодежью: Учебное пособие / Под ред. Н. Ф. Басова.

2-е изд. — М., 2009. 328 с.

2. Система средств массовой информации России: Учебное пособие / Под ред.

Я. Засурского. — М.: Аспект-Пресс, 2001. 361 с.

3. Михайлов В. А., Михайлов С. В. Особенности развития информационно коммуникативной среды современного общества. — http://www.russcomm.ru Е. В. Портянко, Национальная юридическая академия Украины им. Ярослава Мудрого, Полтавский факультет, Полтава, Украина ОСОБЕННОСТИ ФОРМИРОВАНИЯ ПОЛИТИЧЕСКОГО ЛИДЕРСТВА НА РЕГИОНАЛЬНОМ УРОВНЕ УКРАИНЫ This paper highlights the peculiarities of formation of the political leader ship of Ukraine at the territorial level. The urgency is due of the work is caused by social as well as practical importance of regional political leadership for any society and by a number of unresolved theoretical and methodological problems of research. Political leadership is considered to be a subject of a wide range of political, psychological, historical, sociological, social and philosophical stud ies, which in its turn determines the multiple-aspect, inter-disciplinary nature of the analysis of political leadership as an institution of power.

В условиях интенсивных демократических, социальных, государст венно-правовых преобразований, происходящих сегодня в Украине, суще ственно меняется роль государства, его функции и соответственно государ ственно-управленческие отношения, что обусловливает необходимость од новременного решения двух взаимосвязанных задач: построения основ не зависимого государства и кардинального реформирования политической сферы и социально-экономических отношений. Это, в свою очередь, воз можно при условии наращивания темпов внедрения административной ре формы, неотъемлемой составляющей которой является реформирование системы государственного управления. А именно: четкое разграничение полномочий центральных и местных органов власти, совершенствование кадрового потенциала, обновление мощного и дееспособного регионально го политического лидерства и его взаимосвязь с государственным управле нием [1. С. 167].

Рост потребности в лидерах, способных ускорять процессы постро ения демократического правового общества, обусловлена тем, что проч ность и стабильность страны в значительной степени зависят от политиче ских лидеров и государственных служащих на госслужбе, поскольку ни одна из систем сама по себе еще не гарантирует рост и жизнедеятельность государства. Итак, возникает проблема качественного реформирования системы подготовки и переподготовки управленческих кадров, привлече ние потенциальных лидеров к государственному управлению. Тем более, что распад жестко централизованной системы «централизованного подбора и расстановки» кадров привел к вмешательству в процесс отбора полити ческих лидеров многих общественно-политических институтов, программы деятельности которых все время противоречат друг другу [1. С. 168].

Актуальность темы обусловлена как социально практической значи мостью регионального политического лидерства для любого общества, так и нерешенностью ряда теоретико-методологических проблем. Политиче ское лидерство является предметом рассмотрения широкого спектра поли тических, психологических, исторических, социологических, социально философских дисциплин определяет многоаспектный характер анализа политического лидерства как института власти.

На сегодня существует множество интерпретаций политического ли дерства, которые можно найти в современной науке. Это обусловлено при стальным вниманием исследователей к тем или иным аспектам проблемы лидерства как общественного явления. Сведя воедино взгляды разных исследователей, можно представить политическое лидерство в нескольких ипостасях. Лидерство, прежде всего, определяется как приоритетное влия ние со стороны определенного лица на все общество, организацию или группу. С другой стороны, это управленческий статус, социальная позиция, связанная с принятием властных решений, это руководящая должность. В третьих, политическое лидерство выступает как своего рода предпринима тельство, осуществляемое на политическом рынке, при котором политиче ские предприниматели в конкурентной борьбе обменивают свои програм мы решения общественных задач и предполагаемые способы их реализа ции на руководящие должности. Наконец, в-четвертых, политическое ли дерство, проявляясь в поведении политического лидера или лидеров, явля ется символом солидарности и образцом поведения группы, способной реализовать ее интересы с помощью власти [2. С. 112].

Следовательно, лидерство — это комплексное понятие, основанное на вере в лидера, подчинении и готовности последователей идти за ним, уча ствовать в выполнении поставленных задач и вместе с тем — управление ими. Рассмотрение лидерства как определенного социального явления в контексте государственного управления предусматривает выяснения во проса его соотношения с руководством. В советской социальной психоло гии было принято различать лидерство и власть [1. С. 35]. В частности, Б. Д. Парыгин приводит ряд признаков, которые обусловливают различие между понятиями лидерства и руководства. Фактически они отличаются:

1) природой, когда лидерство возникает стихийно, а руководитель назнача ется или избирается целенаправленно, под контролем официальных струк тур;

2) статусом, когда руководитель имеет гораздо больше официальных прав и обладает определенной системой санкций для выполнения своих функций, а лидер таких полномочий не имеет;

3) по механизмам функцио нирования, когда лидерство базируется на межличностных связях, возни кающих в социальной группе, а руководство на связке «управления подчинения»;

4) другими критериями [4. С. 232].

Вместе с тем в системе государственного управления лидерство и ру ководство достаточно часто могут накладываться и воплощаться в одном лице. Этому значительно способствуют основные принципы демократиче ской организации общественной жизни, когда руководителями избираются реальные или потенциальные лидеры. Сочетание лидерства и руководства в одном лице способствует эффективному функционированию управленче ской структуры, которую он возглавляет [5. С. 93].

Относительно процессов обновления политической модернизации ре гиональных органов власти, именно лидеров, нужно провести следующие мероприятия: четкое распределение должностей на государственной служ бе на такие категории, как политические и административные;

повышение уровня специальных знаний;

выявление и развитие соответствующих ка честв личности, например харизмы.

Современная теория политологии в Украине выделяет следующие уровни формирования лидеров: 1) государственный заказ (вуз);

2) гранты, финансовая поддержка международных агентств;

3) объединение государ ственных структур и общественных неприбыльных организаций для при влечения молодежи к государственной службе;

4) на общественных нача лах [1. С. 170].

Видим, что первые две группы ориентированы на выявление и форми рование потенциальных политических лидеров как для регионального, так и для национального уровней, в зависимости от развития и проявления ли дерских качеств, навыков администрирования. Что касается последних двух, то сформированные на общественных началах, инициативе и стрем лении местных властей привлекать к управлению городом или регионом управленцев-профессионалов, они ориентированы на собственные нужды, то есть на местный и региональный уровни [4. С. 230].

Как вывод, заметим, что введение предложения системы подготовки потенциальных лидеров для органов государственной власти и местного самоуправления регионального уровня должно происходить с учетом внешних и внутренних факторов влияния. Ее создание требует взаимодей ствия трех субъектов: того, кто учится, учебных заведений и государственных или самоуправляющихся органов, заинтересованных в сильных региональ ных лидерах. Следовательно, выявление и формирование политических лидеров для государственного управления, создание института региональ ного политического лидерства призваны поднять кадровый потенциал Украины до надлежащего уровня, что будет способствовать интеграции страны в процесс развития мировой цивилизации и одновременно предос тавит возможность каждому реализовать право на развитие своего потен циала, обогащения знаний, профессиональных навыков и умений.

Список рекомендуемой литературы 1. Політика в особах: Політичне лідерство на постсоціалістичному просторі:

національний і регіональний контексти / За заг. ред. Ф. М. Рудича. — К.: Парламентське вид-во, 2008. 352 с.

2. Кухта Б. Політичні еліти і лідери / Б. Кухта, Н. Теплоухова. — Львів:

Кальварія, 1997. 224 с.

3. Огарев А. В. Лидер. Элита. Регион / А. В. Огарев, А. В. Понеделков. — Ростов н/Д: Изд-во СКНЦВШ, 1995. 176 с.

4. Римаренко С. Регіоналізм та регіоналізація. Питання типології // Наукові записки Інституту політичних і етнонаціональних досліджень ім. І. Ф. Кураса НАН України. — К., 2008. Вип. 40. 392 с.

5. Якубовський О. П. Кадри, еліти, лідерство в державному управлінні / О. П.

Якубовський, Л. Л. Приходченко. — Одеса: ОФУАДУ, Оптімум, 2001. 173 с.

Л. В. Прошак, Медиакомпания Gameland, Москва, Россия ТЕНДЕНЦИИ ПЕРЕФОРМИРОВАНИЯ МЕДИАПРОСТРАНСТВА Tendencies of rearrangement of media space on an example of its interac tion with a modern crisis reality are considered in article. Two kinds of the anti recessionary scenario of development of mass media are analyzed: positive and negative.The thesis that the existing form of mass media freedom when it be comes excessive, starts to destroy itself is proved and to prepare soil for other, more corresponding form.

Тенденции переформирования медиапространства рассматриваются в статье на примере взаимодействия с реальностью в условиях мирового кризиса. Анализируются два вида антикризисного сценария развития масс медиа: позитивный и негативный. Обосновывается тезис о том, что суще ствующая форма масс-медийной свободы, когда она становится чрезмер ной, начинает разрушать себя и готовить почву для другой, более соответ ствующей формы.

Медиареальность, создаваемая масс-медиа, являясь одновременно пространством и условием многовекторной коммуникации, постоянно на ходится в транзитивном поле взаимодействия и выступает для человека в качестве новой, творимой им самим среды. Она имеет особые формы дан ности, что делает ее иммерсионной (от англ. immerse — погружаться).

Главный ресурс медиареальности — информация, состоящая в постоянном конфликте со знанием в силу того, что выборочность интерпретированной информации позволяет сконструировать медиареальности свой вариант ре альности.

Современные масс-медиа ведут борьбу не за сознание, а за свободное время человека. Медиабизнес все реже имеет дело с разработкой контента, но все чаще — с постоянно совершенствующимися технологиями передачи информации, создавая венчурные подразделения и вкладывая средства в новые технологические компании, специализирующиеся не только на раз работке технологий и предоставлении онлайн-услуг, но и на производстве многопользовательских компьютерных игр, потому что люди проводят бе зумное количество времени в мире ролевых многопользовательских ком пьютерных игр.

И чем стрессогеннее реальность, тем соблазнительнее виртуальное бегство от нее. «Над вымыслом слезами обольюсь…» — уже стало про шлым. В наступившем будущем есть тому замена — Second Life. Иными словами, в некогда самой читающей стране грядут большие перемены, на смену читателям приходят геймеры. Все, чего им не хватает в реальности, подарит виртуальность: недвижимость, участие в гонках на супердорогих машинах, владение всеми теми гаджетами, о которых кричит глянц, но молчит, игнорируя, интеллектуальная культура.

Именно поэтому накануне кризиса были так популярны сделки слия ния и поглощения. Доля России в общем объеме подобных операций со ставляет 57% [1].

Всякая катастрофа способствует атмосфере перемен, экономическая — не исключение. Сейчас реклама как исчезающий вид изредка еще мелькает на журнальных и газетных страницах, а ее место на телеэкране, который значительно дороже печатной рекламы, все чаще и чаще занимает анонс программ. Если сценарий пойдет по прогрессивному пути, то для того что бы выжить в современном кризисе, масс-медиа придется вернуть доверие потребителей. Но станет ли это целью кризисных масс-медиа?

Вполне вероятно, что нет, сценарий пойдет по регрессивному пути, все сведется к перераспределению медиаактивов. Они устремятся в тот сегмент медиарынка, на который дешевле войти: издания B2B и россий ские интернет-компании, которые пока тоже оцениваются по более низким коэффициентам, чем мировые. Не говоря уже о том, что будет усиливаться тенденция продвижения в смешанные инвестиции (журнально-онлай новые) наряду с активным стремлением инвесторов получить дивиденды от вложений, сделанных в кабельные и цифровые ресурсы. Это уже про чувствовали на себе большинство россиян не только в двух столицах, но и в регионах, которым по телефону — еще один вид рекламного спама — на стойчиво, изо дня в день, предлагают подключиться к Интернету и кабель ному телевидению, точка доходов которых находится не только в расшире нии сети потребителей, но и в расширении сетевой рекламы, потому что в этом заинтересованы торговые сети. Таким образом, миф гаджетов (он призывает читателя, зрителя, слушателя: «Купи эту вещь!») еще не ушел в небытие, он вообще никуда не уходил, он здесь, всегда с нами.

Благодаря этому масс-медийный секонд-хенд получит свою третью жизнь. Первую жизнь вся эта продукция прожила у себя на родине. Вторую жизнь ей отчасти даровали «кальки». Ведь после дефолта 1998 г. было не меньшее обрушение рекламного рынка. Но медиапространство в ответ на это заполнилось изданиями-«кальками» глянцевых иностранных журналов.

Это потребовало от национального самосознания некого двуязычия в буквальном и переносном смысле этого слова. Английский язык из средст ва делового общения стал превращаться в язык символов гламура (и снова дежавю: Россия проходила это не однажды, пытаясь говорить то по немецки, то по-французски), который можно квалифицировать как «син дром life style», которым оказался поражен в той или иной степени весь эт носоциум, заговоривший вдруг по-английски. Все что относится к языку, относится и к дискурсу. Правда жизни полируется глянцем гламура, над человеком торжествует имидж, над реальностью — миф. Заказное слово оплачивается человеческими иллюзиями.

Что можно противопоставить такого рода «журнализму»? Чувство подлинности, выверенное непреходящими нравственно-этическими ценно стями. Парадокс состоит в том, что при всеобщем понимании необходимо сти возрождения и развития культуры и духовности не менее распростра нено и желание получить прибыль.

Но рано или поздно всякая система трансформируется, причем даже в том случае, если внешние условия остаются неизменными. Разумеется, не возможно отрицать роль внешних условий, поскольку они, наряду с други ми компонентами, в определенных условиях выходят на первый план.

Внешние воздействия способны ускорить или замедлить, облегчить или усложнить, усилить или ослабить реализацию внутренних возможностей системы, изменить направление ее развития или, наконец, ее разрушить.

Но не менее важными компонентами медиареальности, как и любой другой социокультурной системы, являются цели и средства, которые формируют ся под воздействием свойств, внутренне присущих самой масс-медийной системе, а также реальности, в которой она существует.

Таким образом, степень самодетерминации медиаструктуры зависит и от характера самой структуры, и от характера реальности (полей), и от ее специфического предназначения, степени ее самоконтроля и самоуправле ния. При прочих равных условиях чем выше духовные качества, тем более независима система от внешних условий при реализации своих потенци альных возможностей.

Во-первых, основание для позитивных или негативных изменений ме диаструктуры, как и любой другой социокультурной структуры, лежит в ней самой.

Во-вторых, дополнительной причиной изменения медиаструктуры яв ляется реальность, которая, в свою очередь, состоит из ряда постоянно из меняющихся структур (полей).

В-третьих, изменяясь, медиаструктура порождает ряд последствий, которые изменяют не только окружающую реальность, представления о ней, но и саму структуру.

Предположим, что представления о реальности отчасти этичны и от части неэтичны. В какой-то определенный момент неэтичная часть медиа реальности начинает преобладать. В таких условиях медиареальность как система либо обречена на этическую гибель, либо должна заново опреде лить свои составляющие. Однако с течением времени новая доминантная система переживает ту же самую трагедию и рано или поздно вытесняется «соперником», а точнее, новым мифом. Другой альтернативы этой неиз бежности не существует.

Творческий процесс во многом опирается на интуицию, которая явля ется в этом случае главным фактором в процессе «поиска информации».

Но в условиях растущей моральной, умственной и социальной деградации творческие способности убывают. По этим же причинам уменьшается этичность медиареальности, а следовательно, душевное равновесие тоже становится редкостью, вызывая деморализацию медиаакторов.

На критической стадии развития масс-медиа, равно как и медиаактор, становятся неуправляемым, отбрасывая все ограничения, не исключено, что и этические. «Ему нужен “полицейский истории”, который в первую очередь подвергнет его тяжкому и чисто физическому насилию, как это де лает в нынешнем тоталитарном государстве “полицейский истории”;

а за тем постепенно, после того как его скрутят, на него наденут смирительную рубашку идеациональной культуры для конструктивного и подлинного “пе реучивания” и “переориентации” — как в отношении себя, так и в отноше нии мира ценностей и действительности в целом» [2. С. 805806].

Список рекомендуемой литературы 1. Media M&A Insights. PricewaterhouseCoopers (PwC), 2008.

2. Сорокин П. А. Социальная и культурная динамика: Исследование изменений в больших системах искусства, истины, этики, права и общественных отношений. — СПб., 2000. С. 805806.

О. А. Пырьянова, УрГУ им. А. М. Горького, Екатеринбург, Россия ИНДУКТИВНОСТЬ ПОВСЕДНЕВНОГО МЫШЛЕНИЯ:

ИЛЛЮЗИЯ АНТРОПОЛОГИЧЕСКОГО КРИЗИСА The article problematizes the modern state of the humanities, that crucially influenced by common thinking in its scientific discourse. The main feature of the common thinking is the inductiveness, for that an individual involves in the doubtful knowledge. The lack of aspiration for truth lead to the appearance of quasi-scientific ideas, so as an idea of anthropological crisis is.

Повседневное мышление детерминирует сферу своего применения, при этом легко выходя за ее границы. Способ восприятия мира, использу емый в обыденной жизни, становится настолько привычным, что сознание индивида спонтанно совершает смешение научного и повседневного дис курсов.

Желание получения конкретного результата ставит науку в целом, фи лософию в частности, в двусмысленное положение. С одной стороны, наука имеет собственную традицию развития, а с другой стороны, от нее требуют немедленного решения проблемы. А. М. Пятигорский пишет о том, что «с самого начала регулярного восприятия западной философии (все равно, чисто метафизической или любой другой, хотя всегда преобладала “любая другая”) в этом восприятии господствовал (сколь бы декларативно оно ни называло себя теоретическим, истинностным) прагматизм, использование философии в целях и решениях проблем сегодняшнего дня и прежде всего культурно-социальный прагматизм. Философия всегда была нужна (или полагалась ненужной, что одно и то же) для чего-то либо (в лучшем слу чае) полагалась возникшей вследствие чего-то» [1. С. 111]. Деятельность, в которой смещены акценты с практического опыта на интеллигибельный, встречает непонимание в глазах прагматичного человечества и вынуждена постоянно оправдываться.

Ситуация усугубляется инфантилизмом современного общества, кото рое зачастую представляет свои потенциальные способности как превы шающие пределы возможного. Инфантилизм в данном случае означает то, что человек, задавая вопрос, готов ограничиться единственным ответом, который, как может оказаться, далек от истины, более того, он даже не под вергается верификации. Если говорить о представителях научного сообще ства, то они находятся в плену заблуждения доступности любой научной области. Гуманитарное знание становится не более чем ареной для само репрезентации. В такой интерпретации философия перестает быть наукой, теперь она лишь словесное состязание для «универсальных специалистов».

Несмотря на весь свой пафос, псевдоисследователи нуждаются в ре зультатах. Однако научная специализация не позволяет их получить. Нар циссическое эго спасает от признания собственной неудачи, направляя ра зум к созданию псевдонаучной теории в качестве оправдания собственной бездеятельности. Данный акт представляет собой привычную практику по вседневного мышления, вышедшего за границы своего непосредственного применения. Основополагающий принцип, характеризующий его, — ин дукция, которая не стремится к полноте.

Индуктивность повседневного мышления формирует своеобразное отношение к миру, к науке, к себе. Любая проблема воспринимается с точ ки зрения всеобщего упрощения: индивид отказывается от интерпретации феномена, поскольку тот полагается как абсолютно простой, не заслужи вающий внимания. Новая постановка вопроса становится невозможной.

Научный дискурс теряет свои основания, лишаясь будущего, так как ученые проблематизируют не мир как объект изучения, а строят теорию, отталкиваясь от индивидуального факта. Абстрактное положение, полу ченное таким путем, воспринимается как истинное положение вещей, ма нифестируемое самим объектом, хотя «рассудок не почерпает свои законы (a priori) из природы, а предписывает их ей» [2. С. 107].

Таким же образом объясняется отсутствие позитивного развития гу манитарной науки. Факт неспособности к научному мышлению является предпосылкой для вывода о кризисе индивидуального мышления, что, в свою очередь, приводит к положению об антропологическом кризисе чело вечества.

Конъюнктура современного сознания являет собой кризис в качестве естественного состояния, которое неотступно сопровождает каждого чело века. Недовольство всем миром инициирует возникновение своеобразных иллюзий, погружающих индивида в quasi-реальность благоденствия и бла гополучия. Фантазия, непогрешимая в своем совершенстве, обретает в его глазах подлинность. Авторство в создании новой реальности становится достаточным основанием для признания ее действительности. «К сожале нию, в нашем обыденном мышлении, в том числе и социальном, мы всегда совершаем роковую ошибку. То, что в действительности является предель но сопрягающим поля наших усилий, мы помещаем в мир в виде искомого в нем совершенного образца и ходячего идеала» [3. С. 61]. Следствие дан ной жизненной установки — тотальная критика аутентичной реальности, деконструкция, не подразумевающая конструирования. Практика пассив ного разрушения детерминирует кризис как феномен.

В условиях глобализации любой кризис оказывается всеобщим явле нием, затрагивающим различные поколения многих стран. Тем не менее исследованием антропологического кризиса занимаются исключительно русскоязычные авторы. Понимание же данного явления как эпифеномена человеческого существования оказывается слабым аргументом в попытке объяснения незаинтересованности им представителей западной научной традиции. В таком контексте антропологический кризис оказывается не более чем иллюзией, следствием применения индуктивного мышления по вседневности в научном дискурсе.

Список рекомендуемой литературы 1. Пятигорский А. М. Заметки о «метафизической ситуации»: Избр. труды. — М., 1996.

2. Кант И. Пролегомены ко всякой будущей метафизике, могущей возникнуть в смысле науки. — М., 1993.

3. Мамардашвили М. К. Философия — это сознание вслух // М. К. Мамардашви ли. Как я понимаю философию. — М., 1990.

Ю. Н. Радюк, Гродненский государственный университет им. Янки Купалы, Гродно, Беларусь СТЕРЕОТИПЫ В МЕЖКУЛЬТУРНОЙ КОММУНИКАЦИИ КАК ОТРАЖЕНИЕ КУЛЬТУРНО-ЦИВИЛИЗАЦИОННОЙ ПРИНАДЛЕЖНОСТИ ЭТНОСОВ In the article, the useful in intercultural communication of ethical stereo type is analysed as objective of general experience from collective subject. The ability of this group of stereotypes affirms to reflect cultural civilisation of ethnic groups. It is shown that such stereotypification in intercultural communication is not only inevitable but also the necessary phenomenon, as offers ready models of perception of inoculture subjects.

Своим появлением стереотипы обязаны началу контактов между пред ставителями разных племен, затем — разных культур и государств. И сего дня, в век стремительно развивающихся информационных технологий и всемирной глобализации, стереотипы занимают прочное место в сознании людей. Учет этнических стереотипов, их специфики у разных народов не обходим для оптимизации межкультурной коммуникации. Нами высказы вается и подтверждается тезис о том, что авто- и гетероэтнические стерео типы в межкультурных коммуникациях способны отражать культурно цивилизационную принадлежность этноса.

Первым применил термин стереотип для характеристики обществен ных процессов У. Липпман, в 1922 г. описавший концепцию общественного мнения (работа «Public Opinion»). Под стереотипом вслед за ним понима ется принятый в исторической общности образец восприятия, фильтрации, интенсификации информации при распознавании и узнавании окружающе го мира, основанный на прошедшем социальном опыте [1. С. 15].

Один из видов социальных стереотипов — стереотип этнический — совокупность относительно устойчивых представлений какого-либо этноса о моральных, умственных, физических качествах, которые присущи пред ставителям других этнических общностей, приписываются им или ассо циируются с ними. Для Генри Оллпорта «стереотип был прямым следстви ем того факта, что жизнь является слишком короткой, чтобы дифференци ровать понятия обо всем и отдельно рассматривать каждого члена группы;

объединение людей с теми же чертами спасает нас от боли контакта с ними как с людьми» [2. P. 173]. Обобщив определения понятия стереотип при менительно к ситуации межкультурной коммуникации, можно обозначить его как схематичное представление об окружающих этносах, позволяющее адаптироваться к их многообразию и различиям.

Индивид воспринимает действительность в контексте культуры, к ко торой он принадлежит, а каждая культура имеет свой набор ценностей, не всегда соотносимых с ценностями иных культур. «Свои» ценности являются отправной точкой формирования представления о чужих. Формирование гетеро- и автостереотипов взаимообусловлены: чем больше осознано раз личий, тем сильнее они отличаются. Чем меньше известно об иной соци альной общности, тем сдержаннее стереотип в подаче информации.

Широкая распространенность стереотипов, их устойчивость и влия ние на разные сферы социальной жизни позволяют считать, что объем ис тинных знаний в стереотипах превышает объем ложных, а стереотипы яв ляются образами этносов, отражая, пусть и в искаженном виде, свойства двух взаимодействующих групп и отношения между ними. Исследование М. Н. Кобозевой — подтверждение этой концепции. Стереотипы нацио нальных характеров были выявлены Кобозевой через анализ коннотаций этнонимов, в ходе которого выяснялись наивные представления носителей русского языка о национальном характере русского и других народов. До полнив представление наивной картины мира методами прагма-лингви стики, исследователь приходит к следующим выводам. «Русский исходит из того, что в мире в конечном счете побеждают добро и правда, и стре мится жить в соответствии с этими принципами, не стесняя себя во всем остальном»;

«англичанин стремится прежде всего к сохранению покоя внутри и вокруг себя»;

француз «стремится к красоте внешней формы и преуспевает в этом, но не придает должного значения внутреннему со держанию»;

немец — это человек, «соблюдающий норму, во всем следу ющий правилам» [3. С. 109112]. Остальные стереотипы в своем многооб разии лишь дополняют это стержневое ядро. Не в состоянии отметить все особенные черты нации, стереотип тем не менее фиксирует тенденцию и может претендовать на объективность.

Создаются этнические стереотипы, как правило, коллективным субъ ектом — этносом. Взгляд коллективной субъективности обусловливается типом культуры, конфессиональной принадлежностью и другими факторами.

В этой связи особо примечательно исследование группы польских ученых, проводившееся в 19982001 гг. Исследования проводились в шес ти странах ЕС (Австрии, Германии, Швеции, Франции, Англии, Испании), а также в Украине с целью выяснить образ страны, народа и его типичного представителя. Выяснилось, что у стереотипа наблюдается национальная и, шире, цивилизационная специфика. Польшу, на то время кандидата в ЕС, европейцы воспринимают «прежде всего как страну, отдаленную географически и цивилизационно, экономически и политически отлича ющуюся от уже существовавших членов ЕС» [4. С. 10]. В глазах респон дентов Польша выглядит страной, непохожей на их собственную: «католи ческой, отсталой и традиционной, с сильной коррупцией, с плохо органи зованным трудом, с хозяйственно-экономическим укладом, отличным от того, который существует в странах Европейского союза» [4. С.10]. Мно гочисленные ассоциации дополняют этот образ, но в целом Польша вос принимается «ненашей», страной Востока, расположенной на далеких перифериях Европы.

Ассоциации каждой страны обладали некоторой спецификой, что тоже заслуживает внимания. У немцев Польша ассоциируется с ubstwem (мно гозначное слово, в переводе на русский — бедность, нищета, скудность, убожество), кражами или с конфессиональной принадлежностью. Францу зы говорят о войнах, страданиях, холоде. Для испанцев Польша — страна, расположенная далеко на востоке. Относительно поляков у европейцев стереотипы следующие: доброжелательный, реже — толерантный, несо временный, действенный.

Представление о стереотипном поляке часто противоположно авто стереотипу. «Для австрийцев поляк религиозный, отсталый, консерватив ный, а австриец — современный, опрятный, трудолюбивый, ответствен ный» [4. С. 12]. Таким образом, по мнению исследуемых, Польша и остальные государства, расположенные в Центральной и Восточной Евро пе, принадлежат к другому типу цивилизации. Немецкий социолог Эрхард Штетлиг считает, что Восток и Запад дифференцируются не только по гео графическим признакам, а по культурным и моральным. Подобного мнения придерживается Ч. С. Кирвель, считая, что наряду с географическими гра ницами Европа имеет и социокультурные, что позволяет «выделить целый ряд областей Европы, несколько “Европ”, которые крайне несхожи между собой … Обнаруживается такая тенденция: чем ближе к Западу, тем больше Европы;

чем ближе к Востоку, тем меньше Европы» [5. С. 253].

Объективное отражение в этнических стереотипах культурно-цивили зационных различий подтверждается эмпирическими данными. Проанали зировав уровень симпатий немцев к европейским народам, группа поль ских ученых во главе с Е. Колярской-Бобинской заметила четкую разницу вдоль границ славянских государств: немцы однозначно любят западноев ропейские народы. Чем дальше на восток, тем симпатий меньше.

Геоцивилизационное расположение русского этноса (и всех славян ских) между Востоком и Западом привело их на распутье. И задача совре менного социогуманитарного знания — предложить обществу такой набор ценностей, который будет учитывать ментальность славянских народов.

Таким образом, в создании этнических стереотипов участвует этнос как коллективный субъект со своим набором ценностей, а сам процесс сте реотипизации определяется, наряду с прочим, и принадлежностью к куль турно-цивилизационному типу. Стереотипные представления о «своих»

или о тех, кто ближе к «своим», как правило, выгодно отличаются от пред ставлений о «чужих». Стереотипы в данном случае выражают объективные процессы, происходящие во взаимодействии государств и культурно цивилизационных регионов;

служат своеобразным маркером этноса в его принадлежности к определенному социокультурному типу.

Стреотипизация в межкультурной коммуникации не только неизбеж ное, но и необходимое явление, поскольку предлагает модели восприятия инокультурных субъектов;

обобщает и систематизирует информацию, об легчая ее восприятие. Подготовка к межкультурной коммуникации также включает в себя ознакомление с авто- и гетеростереотипами народов, по скольку они не лишены объективности.

Список рекомендуемой литературы 1. Липпман У. Общественное мнение / Пер. с англ. Т. В. Барчунова;

Под ред.

К. А. Левинсон, В. К. Петренко. — М., 2004.

2. Social psychology. — N.Y.: Johnson Reprint Corp., 1973. 275 p.

3. Кобозева М. Н. Немец, англичанин, француз и русский: выявление стереотипов национальных характеров через анализ коннотаций этнонимов // Вестник МГУ. 1995.

№ 3. Сер. Филология. С. 100118.

4. Obraz Polski I Polakw w Europe / Pod red. L. Kolarskiej-Bobinskej. — Warscawa:

Instytut Spraw Publicznych, 2003.

5. Кирвель Ч. С. Восточнославянские народы в эпоху глобализации: выбор пути развития // Современные глобальные трансформации и пути самоопределения восточ нославянских народов: Монография / Ч. С. Кирвель и др.;

Под науч. ред. Ч.С. Кирвеля.

2-е изд., перераб и доп. — Гродно: ГрГУ, 2009. 547 с.

Е. А. Рожнова, Институт социологии РАН, Москва, Россия СПОСОБЫ ДОСТИЖЕНИЯ БЕЗОПАСНОСТИ В СОВРЕМЕННОМ ОБЩЕСТВЕ:


ГУМАНИСТИЧЕСКИЙ ВЗГЛЯД Safety appears to be one of the main demand in modern society. Ideas of non-violence and altruism could promote its achievement. The development of these ideas has a long history. With their help humanistic resolution of various conflicts in modern society is probable.

Гуманность есть только привычка, плод цивилизации.

Она может совершенно исчезнуть.

Ф. М. Достоевский В современных условиях глобализации и постмодернизации общест ва, когда постоянные конфликты являются нашей жизненной средой, а страх становится новым видом солидарности [2. С. 17], на первый план выступают проблемы безопасности личности. Концепция человеческой безопасности, изложенная в Докладе ПРООН о развитии человека за 1994 г., выделяет семь аспектов безопасности человека: экономическая (обеспе ченность доходом для удовлетворения насущных потребностей), продо вольственная (доступность основных продуктов питания), экологическая (свобода и защита от угроз экологического загрязнения и т. п.), личная (свобода и защита человека от угроз насилия), политическая (возможность жить в обществе, признающем основные права человека), общественная и культурная безопасность (защищенность культурного многообразия и за щищенность общественного развития от деструктивных тенденций), безо пасность для здоровья (защищенность от рисков заболеваемости) [1.

С. 136137]. Можно говорить о самых разных способах достижения безо пасности — от силовых до гуманистических. Наибольший интерес вызы вают гуманистические способы, основанные на идеях ненасилия, альтруи стической любви и гражданского общества.

Развитие идей ненасилия имеет долгую историю. В Нагорной пропо веди говорится: «Кто ударит тебя в правую щеку, обрати к нему и другую»

(Мф., 5: 38). Шестая заповедь гласит: «Не убий». В джайнизме и буддизме содержится идея ахимсы, которая состоит в неубиении, ненасилии, непри чинении вреда всему живому (людям, животным, растениям) никогда и ни каким образом — ни мыслью, ни словом, ни делом. Мохандас Карамчанд Махатма Ганди (18691948) — один из руководителей и идеологов движения за независимость Индии разработал философию ненасилия (сатьяграха — санскр. стремление к истине), оказавшую влияние на движения сторонни ков мирных перемен. Целью этой философии является превращение со перника в союзника и друга, основной идеей — стремление воздействовать на благоразумие и совесть противника через отказ от насилия и готовность переносить боль и страдания. За важный вклад в демократизацию амери канского общества в 1964 г. М. Л. Кингу (19291968), занимавшемуся не насильственной борьбой за гражданские права негров в США, была при суждена Нобелевская премия мира. Идеи ненасильственного сопротивле ния воплощал также Лев Толстой (18281910), выдвинувший их в работе «Царство Божие внутри вас». Главными принципами толстовства были не противление злу насилием, всепрощение, всеобщая любовь и нравственное самоусовершенствование личности. Он считал, что сущность христианства можно выразить в простом правиле: «Будь добрым и не противодействуй злу силою». Ненасилие прекращает набирающую силу спираль распро странения насилия, что приводит к достижению относительной безопасно сти.

К настоящему времени уже существуют институты, способствующие переходу к обществу без насилия: политические (партия «Зеленые»), эко номические (движение «Земельный дар» в Индии), институты подготовки специалистов (Флоридский институт ненасилия им. М. Л. Кинга и др.), ис следовательские институты (Институт исследований им. Ганди в Индии), институты безопасности (миротворческие организации), институты, зани мающиеся решением международных проблем («Международная амни стия», «Врачи без границ»), СМИ («Международный журнал ненасилия» и т. п.), культурные ресурсы (например, Центр «За ненасилие через искусст во», Ахмедабад, Индия) и др. Таким образом, институты гражданского об щества имеют большой потенциал для реализации принципов ненасилия в обществе.

С идеями ненасилия тесно связаны идеи альтруистической любви, ко торую проповедовал российско-американский социолог П. А. Сорокин.

Она является необходимой для осознания личной ответственности за свою безопасность и создание безопасного современного общества. П. Сорокин считал, что «только увеличение “производства, накопления и распростра нения” энергии неэгоистической любви, а никакие другие средства не смо гут предотвратить будущие самоубийственные войны, установить гармо ничное устройство в человеческом универсуме» [5. С. 123], а значит, и обеспечить безопасность в обществе. Из множества видов энергии он вы делял энергию любви, особую «благодать любви», которая является моби лизующей силой позитивной поляризации и служит созидательной энерги ей исторического прогресса. П. Сорокин говорил, что «…неэгоистичная творческая любовь, о которой мы знаем очень мало, представляет собой потенциально огромную силу: а) Она может положить конец агрессивным нападениям индивидов и групп друг на друга;

б) Она может преобразовать враждебные отношения в дружеские;

в) Любовь порождает любовь, а не нависть порождает ненависть;

г) Любовь может оказать реальное воздейст вие на международную политику и умиротворить международные кон фликты» [4. С. 139]. Также он утверждал, что любовь — это «сильное про тивоядие против тенденций преступности, патологии и самоубийств, про тив ненависти, страха и психоневроза».

В современных условиях отставания производства Добра от производ ства Правды и Красоты, как считал П. Сорокин, следует увеличить количе ство «творческих героев любви» среди нас, «творческих героев Истины и Красоты», увеличить производство любви с помощью ординарных людей, посредством групп и институтов, а также посредством всеобщей культуры.

Это позволит предотвратить новые войны и смягчить конфликты между индивидами и группами.

В 1948 г. глава крупной фармацевтической компании, меценат и исто рик-любитель Э. Лилли, прочитав труды П. Сорокина и вдохновившись его идеями, выделяет ученому грант для создания собственного научного цен тра. Уже в 1949 г. был открыт Гарвардский центр по изучению творческого альтруизма, занимающийся исследованием альтруистической любви, яв ляющейся основой построения интегрального общества. К сотрудничеству в нем Сорокину удалось привлечь многих известных ученых из разных стран: румынского религиоведа и культуролога Мирчу Элиаде, русского православного священника Антония (Блюма), парагвайского монаха иезуита Эберхарда Арнольда, французского психолога, знатока дзен буддизма Юбера Бенуа и других специалистов из Швейцарии, Индии, Вьетнама, Японии. Сотрудники центра изучали возможности культивиро вания любви и альтруизма в человеческом обществе, превращения враж дебных отношений в дружественные, различные способы религиозного самосовершенствования, практикуемые в дзен-буддизме, суфизме, право славии, католицизме, шаманизме. Первым шагом построения интегрально го общества является амитология, определяемая как прикладная наука, раз вивающая способность человека к любви, дружбе и сотрудничеству в лич ных и общественных делах.

Надо помнить слова ученого: «…главная историческая миссия челове чества состоит в безграничном созидании, накоплении и усовершенствова нии Истины, Красоты и Добра в самой природе человека, в человеческом уме и поведении, в суперорганическом мире человека и вне его, в отноше нии человека ко всем людям, ко всем живым существам и всей вселенной.

Осуществляя эту задачу, человек наилучшим образом выполняет свой долг по отношению к Высшему творцу вселенной» [4. С. 136]. Если каждый из нас будет вести себя альтруистично, то мир будет добрее и безопаснее.

Развитие гражданского общества также может способствовать увели чению безопасности посредством самоорганизации граждан, распростра нения ценностей альтруизма, взаимопомощи, уменьшения морального от чуждения.

Гуманистические способы достижения безопасности в обществе должны популяризироваться и больше внедряться в общественную прак тику. Жак Семлен в работе «Выход из насилия» писал: «XXI век будет ве ком ненасилия или его не будет вовсе». Генеральная Ассамблея ООН, желая привлечь внимание к проблеме мирного разрешения конфликтов и проблеме безопасности в мире, в 2007 г. учредила Международный день ненасилия, который отмечается в день рождения Махатмы Ганди — 2 ок тября.

Список рекомендуемой литературы 1. Биктимирова З. З. Безопасность в концепции развития человека // Обществен ные науки и современность. 2002. № 6. С. 135142.

2. Красиков С. А. Исследование рисков в западной социологии // Социол. исслед.

2008. № 9. С. 1219.

3. Пейдж Г. Общество без убийства: возможно ли это? — СПб.: Изд-во СПбГУ, 2005. URL: http://www.krotov.info/library/16_p/pey/dz_0.htm 4. Сорокин П. А. Моя философия — интегрализм // Социол. исслед. 1992. № 10.

С. 134139.

5. Сорокин П. А. Таинственная энергия любви // Социол. исслед. 1991. № 8.

С. 121137.

А. В. Рязанов, ПАГС им. П. А. Столыпина, г. Саратов, Россия ИНДИВИДУАЛЬНОЕ ЭТНИЧЕСКОЕ КОММУНИКАТИВНОЕ ПРОСТРАНСТВО:

СТРУКТУРА И ДИНАМИКА The article is devoted to the analysis of individual communicative space.

We consider the following main descriptions: ethnos, identity, social experience, opportunities of planned change.

Индивидуальное коммуникативное пространство представляет собой зону коммуникативных возможностей каждого конкретного человека, включающую концептосферу, язык, картину мира, ценностные ориента ции, свойственные ему образцы коммуникативного поведения. Это про странство получает свое развитие с нуля с появлением человека на свет.

Необходимо только помнить, что младенец имеет к этому необходимые за датки. Сначала — это пространство ощущений и эмоций, но постепенно горизонты возможностей расширяются. Ребенок осваивает языковые и поведенческие коды той культуры, в которой он воспитывается. В процессе социализации, сопровождающей процессы взросления, он достигает опре деленного уровня, соответствующего взрослому человеку. В рамках тради ционной культуры включались механизмы межпоколенческой трансляции опыта, которые не работают должным образом в эпоху массовой культуры.


Традиционная культура формировала уникальное для каждой этнотеррито риальной группы соотношение лежащих в основе индивидуального ком муникативного пространства элементов, и в ее рамках баланс параметров и динамика их изменений была относительно невелика. «Мы»-идентичность в этот период явно превалировала над «Я» идентичностью, и степень ин дивидуализации, выделенности из «коллективного тела» каждого конкрет ного человека была сравнительно мала. В рамках традиционной культуры индивидуальное коммуникативное пространство демонстрировало устой чивость и стабильность. Изменения в нем возникали, главным образом, при переходе из одной возрастной когорты в другую или в результате пере селения. В эпоху распространения массовой культуры, с развитием про фессионализации коммуникаций меняются механизмы социализации и по степенно проявляется межпоколенческий разрыв.

В данном контексте представляется целесообразным рассматривать индивидуальные (внутренние) этнические коммуникативные пространства, которые могут различаться плотностью и параметрами этнически окра шенных характеристик. Они могут включать степень владения родным языком и ориентации на этнически маркированные образцы культуры, сте пень освоения навыков соответствующего коммуникативного поведения.

Индивидуальное этническое коммуникативное пространство представляет собой сегмент коммуникативного пространства индивида. Чем моложе эт нос, тем выше плотность индивидуальных коммуникативных пространств этнофоров. Чем дальше продвигается этнос на пути построения собствен ного государства или вхождения в какое-либо другое государство, чем ме нее зависим человек от своей группы, тем больше вероятность того, что он будет ориентироваться на индивидуальные ценности и интериоризировать те культурные образцы (независимо от их происхождения), которые ему будут в этом благоприятствовать.

При изменении баланса «Я» — «Мы»-идентичности в сторону боль шей выраженности индивидуального начала, коллективные идентичности начинают отходить на второй план. Однако вытесняющая этническую го сударственная идентичность стремится удержать «Я» в «Мы» с помощью технологий профессиональной коммуникации. Осуществляемая с их по мощью мобилизация требует активизации ряда стереотипов, свойственных традиционной культуре. Таким образом, профессионалы коммуникации (журналисты, режиссеры, PR-технологи) обладают возможностями, пусть и сводящимися к временному чувственно-эмоциональному возвращению «Я» в «Мы», и к мобилизации своих реципиентов для достижения запла нированных целей. И во многих случаях это им удается. По мнению Н. Элиаса, «каким бы мощным ни был характерный для новейшего време ни сдвиг в сторону индивидуализации, на национально-государственном уровне «Мы» идентичность, скорее, укрепилась» [4. С. 291].

Современные СМК предоставляют множество возможностей, расши ряющих индивидуальные коммуникативные пространства и парадоксаль ным образом одновременно и массовизируют и индивидуализируют их.

При определенном уровне развития и применения технологии профессио нальной коммуникации проявляют тенденции к колонизации рассматри ваемых пространств. В таком случае часто происходит замещение одним каналом коммуникации другими, изменяется баланс их значимости для не го, лишенное фильтров традиционной культуры сознание некритически воспринимает получаемую информацию, на первый план начинает выхо дить игровое начало, некоторые стороны реальной жизни оттесняются от восприятия, а другие соответственно получают не свойственное им ранее освещение. Коммуникативное пространство индивида становится более динамичным, ярким и игровым. Однако есть и обратная сторона — отрыв от реальной жизни, которая может казаться серой, скучной и неинтересной.

В таком случае коммуникативное пространство некоторых индивидов мо жет существенно не совпадать с реальным положением вещей, и виртуаль ный мир их желаний, интересов (часто инспирированный извне) дает иные возможности самореализации, выступая своеобразным симулятором жизни.

Распространение игрового начала в коммуникативном пространстве в целом стимулирует расширение возможностей реализации индивида, пре доставляя их в потенции, с другой стороны, для значительной части реци пиентов, происходит их реальное сужение посредством направления инте ресов в сторону ценностей потребления. В таком случае под натиском про фессионалов маркетинга, рекламы и PR индивидуальное коммуникативное пространство представляется (и становится) в полном смысле слова безза щитным.

Несоответствие красивой картинки и слов профессионально выстро енной коммуникации реальной жизни может вызывать разные последствия.

Это может быть и уход в виртуальное пространство своих или чужих же ланий, и апатия, и агрессия, последствия которых для общества в целом могут быть неблагоприятны. Профессионально выстроенные вертикальные коммуникации, маскируясь под горизонтальные, могут снимать фильтры восприятия реципиента и фабриковать доверие.

В процессе утраты традиционной культуры и перехода к современно му обществу западного типа меняется структура коммуникативного про странства индивида. Она становится подвижной, неустойчивой и демонст рирует амбивалентность развития. Меняется баланс индивидуальных и коллективных ценностей, становятся заметными изменения в концепто сфере и языке за счет появления и внедрения в сознание технологизиро ванных понятий, функционально поддерживающих либеральные измене ния. Например, «социальное партнерство», «толерантность», «права чело века» и т. п. Заметно меняется поведение индивидов в сторону либерализа ции коммуникативных практик. Подобные изменения можно наблюдать на примере многих государств современного мира, принадлежащих как к ев ропейской, так и другим цивилизациям.

Представляется, что можно констатировать повышение степени мани пулируемости сознания индивида, освобожденного или освобождающегося от традиционной культуры. По мнению В. П. Пугачева, «По своему усмот рению подбирая, компонуя, эмоционально окрашивая и интерпретируя информацию, массмедиа, по существу, формируют критериальные соот ветствия человека, определяющие его главные политические и социальные оценки. Критериальные соответствия вступают одним из главных звеньев механизма мотивации, допускающим широчайшее манипуляционное воз действие» [1. С. 47]. Начинает действовать механизм «цивилизованного принуждения», заставляющий многих людей поступать определенным об разом. Таким образом, свобода оборачивается своим антиподом. Управле ние через манипуляцию коммуникативным пространством индивида явля ется распространенной практикой в современном мире.

Технологизация многих современных коммуникативных практик че рез расширение зоны формального общения ведет к росту отчуждения ме жду людьми и в значительной степени к падению уровня доверия. А это, в свою очередь, вредит социальному капиталу, понимаемому как «набор не формальных ценностей и норм, которые разделяются членами группы и делают возможным сотрудничество внутри этой группы» [2. С. 30].

В процессе социализации человек получает набор знаний и опыта предшествующих поколений своей группы, которые образуют багаж, ос тающийся с ним на протяжении его жизни. Даже один родной язык, тес нейшим образом связанный с концептосферой, оказывает на восприятие окружающего настолько существенное значение, что определяет уровень и характер эмоциональных реакций индивида. «Видовой и индивидуальный когнитивный опыт языковой личности в сочетании с ее эмоциональным дейксисом определяют содержание культурного референта той или иной социальной эмоции, концептуализированной и лексикализированной в данном этносе, в отличие от его содержания в других этносах» [3. С. 26].

Сам факт этого позволяет утверждать, что абсолютно выхолощенного от «Мы» индивидуального коммуникативного пространства быть не может.

Динамика изменений рассматриваемых пространств в настоящее вре мя усиливается. В условиях современного глабилизирующегося мира ин дивидуальные коммуникативные пространства вынуждены переконфигу рироваться, чтобы, изменяясь, все же сохранить себя. Таким образом, вы ставленные барьеры, какого бы происхождения они ни были, играют пози тивную роль, выполняя абсолютно необходимую охранительную функцию.

Список рекомендуемой литературы 1. Пугачев В. П. Управление свободой. — М.: КомКнига, 2005.

2. Фукуяма Ф. Великий разрыв. — М.: АСТ, 2003.

3. Шаховский В. И. Лингвистическая теория эмоций. — М.: Гнозис, 2008.

4. Элиас Н. Общество индивидов. — М.: Праксис, 2001.

И. А. Савич Национальный педагогический университет им. М. П. Драгоманова, Киев, Украина ИСТОРИКО-ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ КОРНИ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ТОЛЕРАНТНОСТИ В ЗАПАДНОЙ ЕВРОПЕ In the article genesis and evolution of the tolerance’s phenomenon, trans formations of the proper phenomenon’s understanding, is considered in a politi cal idea of Western Europe. Reflected change in interpretation of tolerance in the period of antiquity, dark Ages, New time, Revival and Enlightening. Appear ance of the tolerance and claim of this category in a policy and legal practices is interpreted as one of answers to the question of possibilities of prevention conflicts.

Толерантность связана с культурным уровнем общества и признанием свободы как ценности. Механизмы внедрения идеи терпимости зависят от всей системы общественных отношений, соблюдения гражданских прав и свобод, уровня политической культуры гражданина и государства в целом.

А поэтому заданием любого современного общества выступает в первую очередь теоретическое формирование проблемы толерантности.

Хотя идея толерантности начала приобретать концептуальное оформ ление лишь в Новое время, но похожие идеи относительно почтенного от ношения к другим всегда присутствовали в истории политической мысли.

Взгляды современных исследователей расходятся относительно заро ждения и источников толерантности. Но можно сделать предположение, что понятие толерантности могло появиться в античном обществе, где су ществовали конфликты, разные ценности и миропонимания, то есть «в си туации сосуществования несовместимых и непримиримых ценностных миров, систем мыслей, коллективной и индивидуальных идентичностей»

[3. С. 121]. Но терпимость в данный период имеет свой особенный харак тер, предопределенный общественно-экономическими факторами. В част ности, вопрос толерантного отношения к рабам и варварам даже не обсуж дался.

В Древней Греции идейными корнями толерантности, по мнению Н. Кругловой, есть философское учение софистов, ведь «само наличие их школ: возможность возникновения, распространенность, длительность существования и результативность является ярким подтверждением хоть и изменчивой, неустойчивой, временной, но все же реальной толерантности»

[4. С. 18]. Для софистов все люди были равны по потребностям, но отлича лись один от другого законами и обычаями.

Сократ связывал проблему добра и зла с социальной ответственно стью, которая невозможна без наличия моральной независимости, а также свободы мысли и действий. Достижение благодетели возможно лишь через притеснение страстей путем воспитания и знаний, которые формируют такую моральную ценность, как терпение. Оно проявляется через сдер жанность, через которую человек достигает высоких целей в творчестве и труде [5. С. 139–142]. Платон развивал подобную идею дальше. По его мнению, главная цель деятельности человека — достижение блага, то есть очистка и подъем души через благотворительность. Платон относил толе рантность к моральным нормам, которым нужно следовать. Аристотель также выражал идею терпимости к другим людям в своем труде «Никома хова этика». Он понимал толерантность как внутреннее отношение к окру жающим, что оказывается в желании «одинаково вести себя с незнакомыми и знакомым, близкими и посторонними» [11. С. 874].

В политико-правовом уме Древнего Рима не встречается упоминаний толерантности, но есть следы заимствования из произведений стоицизма, эпикурейства и скептицизма. Например, для Сенеки терпения является главной благотворительностью, которая предшествует мужеству и стойко сти [9. С. 144]. В эпоху Средневековья взгляды о терпимости встречались в священных текстах, где провозглашается любовь к ближнему, но не в ре альной жизни. Тертулиан, рассматривая веру как соотношение добра и зла, называл ее мерой терпимости, так как зло — это неспособность перено сить добро, то, чтобы стать злым, нужно перестать терпеть добро [10.

С. 324]. Для Ф. Аквинского толерантность рассматривается как снисходи тельное отношение одного человека к другим, которое вытекает из страданий и требует неукоснительного выполнения общественных обычаев и законов.

Эти идеи стали теоретическим условием для изучения толерантности уже как политической категории, начиная со времени Возрождения и Ново го времени. Дж. Локк выделил три сферы жизнедеятельности, в которых должна присутствовать толерантность: «спекулятивные мысли и вера у бо га;

…все практические мысли и поступки относительно безразличных ве щей;

…моральные добродетели и пороки» [6. С. 67]. Он считал, что прин цип толерантности должен быть внедрен в политику государства и власти, таким образом став объектом исследования для политических наук.

Просветители отмечали необходимость знания о возможностях и гра ницах толерантности и умения ею пользоваться. Например, М. Монтень «терпимость и мудрость» считает понятием одного плана [8. С. 382]. Дид ро также уделял внимание взаимосвязи между развитием ума, чувством и отношением к миру. «Нетерпимость ограничивает ум и увековечивает суе верия. Нетерпимость всегда враждебна истине и выгодная лжи» [2].

В «Трактате о веротерпимости» Вольтер, рассматривая проблему ве ротерпимости, провозглашал, что все люди должны считать друг друга братьями [1. С. 4041]. Теоретическое обоснование толерантности как яв ления впервые было представлено в трудах Дж. Милля, который рассмат ривал терпимость как одну из основных ценностей либерализма, как усло вие свободы человека в обществе. [7. С. 11]. С того времени толерантность начала использоваться чаще в политической и правовой сферах через такие категории, как «свобода», «справедливость», «равенство».

Практического развития идея толерантности как свобода совести при обрела в «Декларации прав человека и гражданина» (1789) и «Билле о пра вах» (1791).

Современные концепции зарубежных и отечественных ученых, а так же международные документы составляют весомую группу источников изучения толерантности как политической категории и являются отдель ным объектом последующего исследования. Таким образом, понятие толе рантности формировалось на протяжении веков, и этот процесс длится до настоящего времени.

Список рекомендуемой литературы 1. Вольтер Ф. М. Трактат о веротерпимости // Философские сочинения. — М., 1989. 752 с.

2. Дидро Д. О терпимости. — http://www.philosophy.ru /library/diderot/about_tolerance.html 3. Iщенко Ю. Умови можливості толерантності в античності // Філософська думка.

2001. № 3. С. 115142.

4. Круглова Н. В. Виртуальность и реальность толерантности // Виртуальное пространство культуры: Матер. научн. конф. 1113 апреля 2000 г. — СПб.: Санкт Петербургское философское общество, 2000. С. 1821.

5. Ксенофонт. Воспоминания о Сократе. — М.: Мысль, 1993. 380 с.

6. Локк Дж. Опыт о веротерпимости. Соч.: В 3 т. Т. 3 / Ред. и авт.-сост. примеч.

А. Л. Субботин. — М.: Мысль, 1988. 668 с.

7. Милль Дж. О свободе // Наука и жизнь. 1993. № 11. С. 10–15.

8. Монтень М. Избранное. — М.: Советская Россия, 1988. 416 с.

9. Сенека Л. А. Нравственные письма к Луцилию. — Кемерово: Кемеровское книжное издательство, 1986. 464 с.

10. Тертуллиан К. С. Ф. Избранные сочинения / Пер. с лат. и сост. А. А. Столярова. — М.: Прогресс, 1994. 448 с.

11. Философы Греции. Основы основ: логика, физика, этика / Сост. В. Шкода. — М.: Эксмо-Пресс, 1999. 1056 с.

Э. Н. Тужба, КГТУ, Краснодар, Россия ПРЕДПОСЫЛКИ ГРУЗИНО-АБХАЗСКИХ ОТНОШЕНИЙ:

КОНФЛИКТНОЕ ИЗМЕРЕНИЕ This research work describes cultural and historical dynamics of Georgian Abkhazian conflict.

Непоправимый ущерб этническому и культурному развитию абхазского народа нанесла русско-кавказская война, завершившаяся насильственной депортацией большей части абхазов в пределы Турции. Точное количество выселенных из Абхазии в XIX в. не представляется возможным опреде лить. Анализ имеющихся данных позволяет назвать цифру, равную 100 человек. [1. С. 226].

Опустевшие абхазские земли стали раздавать крупным военным и гражданским чиновникам, отставным офицерам, помещикам, купцам и др.

Параллельно шел процесс переселения из глубинных регионов российской империи — крестьян. В конце 80-х гг. XIX в. в Абхазии возникает ряд но вых сел — русских, греческих, армянских, эстонских, грузинских. Сло жившуюся ситуацию в освоении абхазских земель в большей степени ис пользовали жители Западной Грузии мегрелы и сваны (грузинские субэт нические группы). На страницах грузинских периодических изданий того периода появляются статьи, в которых видные представители интеллиген ции Грузии призывают грузин осваивать опустевшие в результате депорта ции абхазские земли, считая колонизацию Абхазии грузинами делом, имеющим государственное для Грузии значение. Известный грузинский политолог Г. Нодия пишет: «Поставив “язык” впереди “веры”, Илья Чавча вадзе секуляризировал грузинский национализм, уподобив его лингвисти ческим национализмам XIX века». «Полной политизации грузинского на ционализма не произошло до того момента, когда исторические обстоя тельства — сначала распад Российской империи в результате большевист ского переворота 1917 г., а затем провал идеи Закавказской федерации в 1918 г. — не подтолкнули страну к провозглашению полной независимо сти. Парадигма грузинского политического национализма сформировалась именно в это время» [2. С. 22].

Переселение грузин в Абхазию приняло общенациональный характер.

В городах Абхазии мегрелы постепенно заняли ведущее положение во всех доходных сферах. Г. А. Рыбинский пишет: «Торжествующие мингрельские духанщики и торгаши, начиная с Очамчиры, Гудауты и кончая Гагрой, яв ляются повсеместно на побережье монополистами торговли, передовым авангардом наступающего движения Мингрелии» [3].

Закономерным итогом этой политики явилась оккупация Абхазии по сле распада Российской империи. Грузия 10 мая 1918 г. при поддержке германских, французских войск осуществляет военную агрессию против Абхазии. Грузинские меньшевики принесли в Абхазию террор, расцвет спекуляции, хозяйственный кризис, разгул шовинизма. Хозяйственная ка тастрофа страны особенно усугублялась разрывом отношений с Россией, с экономикой которой она была органически связана.

Подобная политика оккупационных властей вызвала крайнее недо вольство многонационального населения Абхазии. В конечном счете отря ды абхазов совместно с частями 31-й стрелковой дивизии 9-й Красной Ар мии освободили Абхазию от оккупационного режима Грузии. На стороне грузинских войск в боях участвовала французская эскадра и немецкие во енные формирования. Как показывает современная ситуация, игроки не изменились (вчера ими были кайзеровская Германия, Великобритания, Франция, Турция, сегодня к ним прибавились США, направляющие свой военный флот к берегам Черного моря), а планы по ослаблению влияния России в регионе остаются неизменными, как и планы использования гру зинской территории для этих целей.



Pages:     | 1 |   ...   | 7 | 8 || 10 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.