авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 7 |

«Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || 1 Сканирование и форматирование: Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa || yanko_slava || || Icq# 75088656 || Библиотека: ...»

-- [ Страница 3 ] --

Браге Тихо — датский астроном. Работал в Дании и Чехии. В Праге его ассистентом был ставший впоследствии знаменитым Иоганн Кеплер. Браге отрицал Коперникову гелиоцентрическую систему мира. Он доказал, что кометы — небесные тела, отстоящие от Земли гораздо дальше Луны, составил таблицы наблюдений за движениями планет. Автор сочинений: De поva Stella (1573);

Astronomiae instauratae mechanica (1598), где описал не только свои труды и открытия, но и собственную жизнь;

Astronomiae instauratae progymnasmata (1602—1603, издано И. Кеплером). Кеплер после смерти Браге использовал результаты его наблюдений в своих исследованиях движения планет. О Браге рассказывают, как однажды он и его кучер заблудились в пути и ученый попытался по звездам определить дорогу, на что его здравомыслящий кучер, не отличавшийся учтивостью, в сердцах сказал: «Эх, барин, барин, вы, может быть, все хорошо понимаете на небе, но здесь, на земле, вы дурак».

Кеплер Иоганн — немецкий астроном. Тот, кого впоследствии назвали «законодателем неба», в 12 лет прислуживал в харчевне. Мать его, Катерина Гульденманн, простая трактирная служанка, не умела ни читать, ни писать. Его отец, Генрих Кеплер, служил под на чалом печально знаменитого герцога Альбы, принимал участие в войне против Нидерландов. Вернувшись на родину, совершенно разоренный солдат открыл харчевню и тотчас же взял сына из школы, чтобы тот мог помочь ему в торговле. Однако болезненный Иоганн, вероятно, не был отцу настоящим помощником, и его снова отправили учиться, но на этот раз в монастырскую семинарию, готовя в богословы. Кеплер добился блистательных успехов, пристрастился к естественным наукам и отказался от богословия. Он продолжил свое образование в Тюбингенском университете, где профессор познакомил любознательного студента с учением Коперника. В возрасте 22 лет Кеплер получил кафедру математики в Граце, в Штирии. В круг обязанностей молодого профессора входило и преподавание астрономии. Вскоре, получив задание составить календарь, он сделал его в григорианском стиле, который его протестантские единоверцы упорно отвергали. Чтобы способствовать распространению своего календаря, Кеплер рискнул поместить в нем астрологические Томпсон М. Философия науки / Мел Томпсон. — Пер. с англ. А. Гарькавого. — М.: ФАИР-ПРЕСС, 2003. — с. — (Грандиозный мир).

Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || http://yanko.lib.ru предсказания, из которых отдельные впоследствии осуществились, за что он обрел репутацию астролога. В первом своем научном труде (Mysterium Cosmographicum, 1596) Кеплер обнародовал веские доводы в защиту системы Коперника и высказал негодование против суда, наложившего запрет на книгу польского астронома.

В конце XVI в. религиозные преследования потрясали Штирию, и Кеплер оказался одной из жертв.

Изгнанный из своего отечества, он совершенно разорился. Оставив Штирию, Кеплер принял приглашение Тихо Браге, служившего тогда астрономом в Праге, у императора Рудольфа. Тихо предложил ему быть своим ассистентом. Кеплеру обещали хорошие деньги, но на деле он вынужден был буквально выпрашивать полагающееся ему жалованье. После смерти Тихо Браге Кеплер был назначен астрономом императора Рудольфа с содержанием 1500 флоринов в год. «Оклад, — писал ученый одному своему приятелю, — не оставляет желать ничего лучшего, но касса пуста, и я трачу время, вымаливая подаяние у дверей государственного казначея». Доведенный до нищеты, Кеплер, чтобы иметь хоть какие-то средства к существованию, вынужден был издавать дешевые календари и составлять гороскопы.

Наблюдения и данные, собранные трудолюбивым Тихо Браге, а также собственные вычисления позволили Кеплеру рассчитать траектории движения планет и открыть три закона их движения. Первый: орбита, то есть траектория движения, планет представляет собой эллипс, в одном из фокусов которого находится Солнце.

Второй: радиус-вектор планеты за одинаковые промежутки времени описывает равные площади. Третий:

квадрат периода обращения планеты вокруг Солнца пропорционален кубу среднего расстояния от нее до Солнца. Эти законы открыли Ньютону путь к закону всемирного тяготения и навсегда обессмертили имя немецкого астронома. Полученные результаты Кеплер изложил в трудах Новая астрономия (1609);

Гармония мира (1619);

Сокращенная Коперникова астрономия;

О кометах. Как научно-популярный писатель Кеплер проявил себя в нескольких замечательных работах, которые интересно читать и в наши дни. Они опубликованы в книге О шестиугольных снежинках.

Счастливые, радостные минуты, доставляемые Кеплеру изучением природы, не раз нарушались невзгодами материальной жизни. Жена его заболела эпилепсией, потом сошла с ума и вскоре умерла. Кроме того, Кеплер потерял троих детей, его престарелую мать посадили в тюрьму по обвинению в колдовстве.

Когда новый правитель Фердинанд Австрийский решил извести протестантизм в подвластных ему территориях, Кеплеру еще раз пришлось покинуть свой дом. Ему предлагали переехать в Англию, но он поселился у одного из героев Тридцатилетней войны — герцога Валленштейна. Жизненные невзгоды, гонения, бедность, постоянные заботы и хлопоты о том, как прокормить семью, окончательно подорвали его здоровье. Он умер на 59-м году жизни. Погребен в церкви Святого Петра в Ратисбонне;

на его надгробном камне можно прочесть составленную им самим эпитафию: «Я измерял небесные пространства — теперь я измеряю мрак земли. Дух принадлежит небу. Здесь, в земле, покоится только бренный прах».

Ньютон Исаак — английский ученый, основоположник классической физики. Отец ученого, тоже Исаак Ньютон, фермер, владелец небольшого поместья Вулсторп, умер за три месяца до рождения сына. Еще ребенком Исаак обнаружил выдающиеся способности и великолепную память, очень любил мастерить: по дошедшим до нас рассказам, он изготовил модель мельницы, колесо которой приводила в движение мышь, делал различные часы, фонари и воздушных змеев, загоравшихся в воздухе (этим он пугал и приводил в негодование своих соседей). Когда Ньютону исполнилось 17 лет, его мать решила, что учиться хватит и пора браться за «настоящее дело» — за плуг и сенокосилку. Однако его дядя, брат матери, убедил сестру в том, что Исааку надо поступить в университет. Летом 1661 г. Ньютон стал студентом колледжа Святой Троицы при Кембриджском университете. Он изучал сочинения Декарта, Галилея, Кеплера, Гассенди, увлекался алхимией и теологией. В течение трех веков существования Кембриджского университета — с момента основания и до времен Ньютона — в нем не было кафедры математики. И лишь в 1663 г. такую кафедру создали на средства некоего Генри Люкаса, имя которого сохранилось в истории только благодаря этому факту. Преподававший до того времени греческий язык Исаак Барроу за нял ее первым. Однако, будучи вынужденным оставить кафедру, он рекомендовал Ньютона в качестве своего преемника. Однако Ньютон, видимо, не был хорошим преподавателем: студенты его лекций почти не посещали. По воспоминаниям одного из современников, «немногие приходили его послушать, а еще меньшие понимали его, так что часто в отсутствие слушателей ему приходилось читать стенам».

Будучи профессором математики, Ньютон большую часть своих занятий посвящал оптике, размышлял над строением мироздания, вел наблюдения, ставил опыты. В 1687 г. издал грандиозный труд, являющийся одной из наиболее значительных книг в мировой сокровищнице человеческого знания, — Математические начала натуральной философии, в котором объяснил природу движения небесных тел и сформулировал закон всемирного тяготения. Труд был с восторгом принят всем научным сообществом. На Ньютона посыпались почести: в 1689 г. его избрали в английский парламент, в 1699-м — в Парижскую королевскую академию естественных наук, в 1703 г. он стал президентом Лондонского королевского общества (академии наук), в 1705 г. королева Анна посвятила его в рыцари. Назначенный смотрителем Монетного двора, он привел в порядок расстроенное монетное дело в Англии. «В молодости моей я полагал, что Ньютон составил себе состояние благодаря своим исключительным заслугам. Я воображал, что двор и Лондон без голосования признали его главным смотрителем королевского Монетного двора. Ничуть не бывало. Исаак Ньютон имел хорошенькую племянницу, прозванную "Мадам Кондюит". Она очень нравилась великому казначею Галифаксу. Исчисление бесконечно малого и гравитация ничего не дали бы Ньютону, не будь у него красивой племянницы», — писал Вольтер в Философских письмах.

Ньютон сочинял и богословские трактаты, однако они не отличались оригинальностью, зато его научные труды по математике и физике на века определили пути развития естественных наук: он сформулировал основные законы классической механики, разработал (одновременно с Лейбницем) дифференциальное и интегральное исчисление, создал учение о цвете и корпускулярную теорию света, рассчитал орбиты планет, построил зеркальный телескоп.

Главное сочинение его жизни создало прочную основу для всей последующей научной практики, получившей со временем название классической науки. Физика после Ньютона перестала быть занятием чудаков и монахов, а ее могущество и достижения стали очевидными каждому.

Весьма красноречива эпитафия на надгробии Ньютона: «Здесь покоится сэр Исаак Ньютон, который с почти божественной силой разума первый объяснил с помощью своего математического метода дви жение и форму планет, пути комет и приливы океанов. Он был тем, кто исследовал различия световых лучей и проистекающие из них различные свойства цветов, о которых прежде никто и не подозревал.

Прилежный, хитроумный и верный истолкователь природы, древности и Святого Писания, он утверждал своей философией величие всемогущего Творца, а нравом насаждал требуемую Евангелием простоту. Да Томпсон М. Философия науки / Мел Томпсон. — Пер. с англ. А. Гарькавого. — М.: ФАИР-ПРЕСС, 2003. — с. — (Грандиозный мир).

Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || http://yanko.lib.ru возрадуются смертные, что среди них пребывало такое украшение рода человеческого».

Бойль Роберт — английский химик и физик, один из учредителей Лондонского королевского общества.

Сформулировал (1661) первое научное определение химического элемента, ввел в химию экспериментальный метод, положил начало химическому анализу. Способствовал становлению химии как науки. Вывел (1662) один из газовых законов (закон Бойля-Мариотта).

Дальтон (Долтон) Джон — английский химик и физик, создатель химического атомизма. Установил (1803) закон кратных отношений, ввел понятие «атомного веса», первым определил атомный вес (массу) ряда элементов. Открыл газовые законы, названные его именем. Первым (1794) описал дефект зрения, которым страдал сам, позже названный дальтонизмом.

Гук Роберт — английский естествоиспытатель, разносторонний ученый и экспериментатор, архитектор.

Открыл (1660) закон, названный его именем. Высказал гипотезу о тяготении. Сторонник волновой теории света. Усовершенствовал и изобрел многие приборы, в том числе микроскоп, с помощью которого открыл клеточное строение тканей (ввел термин «клетка»). Установил (совместно с X. Гюйгенсом) постоянные точки термометра.

В 1665 г. вышел из печати капитальный труд Гука Микрография. Это было не только изложение результатов принципиально нового применения микроскопа как исследовательского инструмента.

Содержание книги оказалось гораздо глубже. В ней описано 57 «микроскопических» и 3 «телескопических»

эксперимента. Гук исследует растения, насекомых и животных и делает важнейшие открытия, касающиеся не только отдельных органов, но и клеточного строения тканей. Рассматривая окаменелости, Гук фактически выступил как основатель палеонтологии. Он снабдил книгу превосходными гравюрами, выполненными им и представляющими самостоятельный научный и даже художественный интерес. Автор Микрографии выдвигает оригинальные идеи, касающиеся света, тяготения и строения материи. Он постоянно изобретает. В частности, он придумывает вычислительную машину, которая позволяет выполнять любые арифметические действия, усовершенствует прибор для исследования магнитного поля Земли.

Гюйгенс Христиан — нидерландский ученый. Установил законы колебаний физического маятника, заложил основы теории удара. Создал (1678, опубликовал — 1690) волновую теорию света, объяснил двойное лучепреломление. Совместно с Р. Гуком установил постоянные точки термометра. Усовершенствовал телескоп;

сконструировал окуляр, названный его именем. Открыл кольцо у Сатурна и его спутник Титан.

Автор одного из первых трудов по теории вероятности (1657).

Вольта Алессандро — итальянский физик и физиолог, один из основоположников учения об электричестве. Открыл контактную разность потенциалов.

Гоббс Томас — английский философ, политический мыслитель и писатель. Родился в семье сельского священника. Рано проявил смекалку, хорошую память, способности к древним языкам. Окончив Оксфордский университет, получил приглашение стать гувернером в одной из знатных английских семей, где имел возможность общаться со многими просвещенными и высокообразованными людьми. Посещая Францию, Германию, Италию, всюду стремился обогатить свои знания наук и философии. Автор трактатов Человеческая природа (1640), О политическом теле, О гражданине. Самое крупное и самое известное его произведение — политический труд Левиафан, или Материя, форма и власть государства церковного и гражданского (1651), в котором изложена теория государства. Размышляя о природе, человеке и обществе, Гоббс приходит к неутешительным выводам: человек по своему естеству — хищный зверь, государство же подобно библейскому чудовищу Левиафану, которое люди создали сами и которому передали власть над собой, чтобы оно любым путем поддерживало между ними мир и порядок. Гоббсу принадлежат также полемические сочинения и труды по геометрии. На девяностом году жизни он увлекся переводом Илиады и Одиссеи. Его заслуженно считают основателем науки социологии.

Дюркгейм Эмиль — французский философ и социолог;

с 1902 г. — профессор Сорбонны. Дюркгейм исходил из факта тесной связи человека и общества, которая по отношению к индивиду является принудительной. Разделение труда ввергает человека в неподвластное ему сплетение причин и следствий.

Отдельная личность поглощается личностью коллективной. В соответствии со своим восприятием, занимающим промежуточное положение по отношению к индивидуализму и коллективизму, Дюркгейм считал коллективными представлениями также законы и формы мышления. Основные сочинения: О разделении общественного труда (1893), Метод социологии (1895), Самоубийство (1897), Элементарные формы религиозной жизни (1912).

«Философы лишь различным образом объясняли мир, но дело заключается в том, чтобы изменить его»

(Тезисы о Фейербахе II Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения. М.: Изд-во политической литературы. Т. 3. С. 4).

Дарвин Чарлз Роберт — английский натуралист и ученый, внук поэта и ученого Эразма Дарвина;

сын врача. Учился на медицинском факультете Эдинбургского университета, но бросил учебу. По настоянию отца продолжил образование на богословском факультете Кембриджского университета. Окончив университет, отправился в кругосветное плавание на корабле «Бигль», длившееся пять лет (1831—1836). Во время плавания Дарвин вел наблюдения по зоологии, ботанике, геологии, антропологии, этнографии. Несколько лет обрабатывал богатейшие научные материалы, публикуя труды и дневники. А в 1859 г. вышла его знаменитая монография Происхождение видов путем естественного отбора, которая произвела в обществе ошеломляющий эффект. На ученого посыпались незаслуженные проклятия за высказанные идеи, противоречащие религии (Карлейль говорил: «И вот чего мы достигли: все произошло из лягушачьей икры, евангелие грязи — порядок дня»), но в то же время многие считали, что Дарвин дал окончательный ответ на вопрос о происхождении жизни на Земле и причинах великого разнообразия видов. Правда, сам ученый не считал свою теорию безупречной. В книге Происхождение человека и половой отбор (1871) он дал естественнонаучное объяснение происхождения человека от животных предков. Вклад Дарвина в биологию сравним со вкладом Коперника в астрономию и Ньютона в физику. Интересны его записки Путешествие натуралиста вокруг света на корабле «Бигль».

Униформизм — гипотеза, согласно которой в геологическом прошлом действовали те же силы и с той же интенсивностью, что и в современную эпоху, поэтому знания современных геологических явлений можно без поправок распространять на толкование геологического прошлого любой давности. В противоположность униформизму, в современной геологии используется метод актуализма.

Чамберс Роберт — шотландский писатель, публицист и издатель. Совместно со своим братом Уильямом издавал популярные книги для широкой публики (Information for the People;

Papers for the People;

Chamber's Томпсон М. Философия науки / Мел Томпсон. — Пер. с англ. А. Гарькавого. — М.: ФАИР-ПРЕСС, 2003. — с. — (Грандиозный мир).

Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || http://yanko.lib.ru Miscellany и т. д.). Позднее из этой затеи выросла знаменитая издательская фирма «W. & R. Chambers»

(Уильям был финансовым экспертом фирмы), снискавшая всемирную славу такими книгами, как: Biographical Dictionary of Eminent Scotsmen (с портретами, 1835);

Cyclopaedia of English Literature: Selections from the Works of English Authors, connected by a Critical and Biographical History (1844);

Book of Days (1862—1864). Роберту Чамберсу принадлежит книга Vestiges of the Natural History of Creation (1844), в которой он высказал некоторые идеи по теории эволюции видов и которая фактически проложила путь дарвиновской теории.

Дарвин Эразм — английский врач, физиолог и поэт;

автор поэмы Ботанический сад (1791);

поэтического произведения Храм Природы;

сочинения Фитология (1800), содержащего по тем временам много новых идей в области физиологии, которые впоследствии были подтверждены наукой, научного трактата Зоономия, или Законы органического мира.

Ламарк Жан Батист де — знаменитый французский натуралист. Родом из Пикардии, одиннадцатый ребенок в семье мелкого землевладельца. По настоянию отца поступил в иезуитскую школу в Амьене, но в 1761 г. резко изменил свой жизненный путь и вступил добровольцем в действующую армию. Сумел отличиться в боях, получил звание офицера. После тяжелого ранения оставил военную службу и отправился в Париж, где прилежно изучал медицину в Сорбонне, но не имел врачебной практики. Увлекся ботаникой и предложил новые методы классификации растений. Труд Французская флора (1778) обеспечил Ламарку известность и должность королевского ботаника, открыл перед ним двери Академии наук. В ранге академика он совершил научную поездку в Голландию и Германию. В 1788 г. Ламарк становится ассистентом директора королевского ботанического сада, где немало сделал для его реорганизации и обогащения коллекции.

Глубокие исследования ученого в области зоологии беспозвоночных принесли ему славу и дали прозвище «законодателя царства животных» (он первым предложил разделить животных на две основные группы:

позвоночных и беспозвоночных). В 1809 г. в своем фундаментальном труде Философия зоологии Ламарк предложил несколько новых, казавшихся тогда абсурдными гипотез о происхождении животных, их эволюции и видоизменяемости под воздействием внешней среды. Его великий научный труд Натуральная история беспозвоночных животных (1815—1822) по праву считается одним из величайших памятников человеческой мысли.

Мальтус Томас — английский священник и экономист, основатель так называемой «мальтузианской теории». Сын просвещенного, состоятельного дворянина, друга и поклонника Ж.-Ж. Руссо, Мальтус получил хорошее образование. Он отличался стремлением к знаниям, увлекался литературой и историей, проявил незаурядные способности к естественным наукам, особенно к математике. По окончании обучения служил священником, при этом продолжая заниматься научными изысканиями. Жизнь его протекала размерен но;

он читал лекции и проповеди, но главным образом старался постичь основы жизни общества и управляющие им законы. Временами совершал путешествия по странам Европы. Славу Мальтусу принесло его первое крупное сочинение Опыт о законе народонаселения и его воздействие на улучшение общественного благосостояния (1798). Позже были опубликованы другие его работы: Природа и возрастание ренты (1815), Основания политической экономии (1820). Учение Мальтуса о народонаселении подвергалось незаслуженным нападкам, а ведь он основывался на фактических данных: рост населения идет ускоренно, чаще быстрее, чем увеличение национального богатства. Теория Мальтуса сводится, по существу, к следующему: люди должны научиться разумно регулировать численность семьи по доброй воле и разумно использовать природные богатства.

Эйнштейн Альберт — физик-теоретик. С 1914 г. — профессор в Берлине, с 1933 г. — в Принстоне.

Разработал частную (1905) и общую (1916) теорию относительности. Открытие Эйнштейном световых квантов подтвердило квантовую теорию Планка. Работы Эйнштейна имеют огромное значение для современной физики, в первую очередь атомной. Не менее важны они также для теории естественных наук и современной метафизики.

Бор Нильс — датский физик. Известен как создатель модели атома, построенной на основе квантовой теории Планка и работ Резерфорда (планетарная модель). Поскольку в микрофизике все отчетливее проявляется тенденция к отходу от наглядности и к математизации знаний, данная модель утратила свое значение. С именем Бора связана вероятностная (так называемая «копенгагенская») интерпретация квантовой теории и рассмотрение многих ее «парадоксов». Для понимания закономерностей микромира и их соотношения с законами классической (то есть неквантовой) физики немаловажное значение имеет сформулированный Бором принцип соответствия. Основная работа Atomtheorie und Naturbeschreibung (1931).

Стволовые клетки (камбиальные клетки) входят в состав обновляющихся тканей животных и человека.

Могут развиваться в различные клетки, например в кроветворной ткани млекопитающих — в эритроциты, тромбоциты и лейкоциты. Обеспечивают восстановление ткани при гибели части клеток.

Следует упомянуть и американца Эмиля Поста (1897—1954), выдвинувшего одновременно с Тьюрингом (1936) сходные идеи, хотя его машина и отличалась от «аналитической» машины последнего. См.: Успенский В. Машина Поста. М.: Наука, 1979.

Томпсон М. Философия науки / Мел Томпсон. — Пер. с англ. А. Гарькавого. — М.: ФАИР-ПРЕСС, 2003. — с. — (Грандиозный мир).

Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || http://yanko.lib.ru Глава 2. НАУЧНЫЙ МЕТОД В настоящей главе мы рассмотрим основной подход к науке, установившийся с XVII века и в определенной степени использующийся до сих пор для подтверждения истинности ее идей. Нас особенно будет занимать индуктивный метод накопления знаний и его воздействие на научную методологию. Отправной точкой при этом послужит признание того, что все научные теории должны быть подкреплены данными наблюдения и/или опыта.

В дальнейшем мы поговорим о развитии, оценке и смене научных теорий и затронем вопрос о том, действительно ли научные гипотезы трактуют явления, которые имеют место «там», в объективном, физическом мире, а не мыслительные процессы, происходящие в нашем мозгу.

Ключевая проблема заключается в том, могут ли подкрепляющие теорию данные обеспечить ее абсолютную достоверность.

В период становления современной науки были созданы определенные критерии достоверности знания, и все же нынешняя ситуация показывает, что применить их в полной мере на практике крайне трудно (пожалуй, даже невозможно).

НАБЛЮДЕНИЕ И ОБЪЕКТИВНОСТЬ Осторожность — вот чем нужно руководствоваться, делая научные заявления. Все сказанное должно быть подкреплено убедительными доказательствами и опытными данными. Кстати, в Daily Telegraph от 14 марта 1998 года, в статье, посвященной работе профессоров Оксфордского университета Нила Тьюрока и Стивена Хокинга о ранних этапах развития нашей Вселенной, содержатся два весьма мудрых замечания Тьюрока на эту тему:

«Во-первых, наше открытие сугубо математическое, представлено оно на языке общей теории относительности, выдвинутой Эйнштейном для описания силы тяготения, которая определяет облик Вселенной в космических масштабах. Подобные вещи трудно изложить без искажений обиходным языком: происхождение нашей Вселенной, естественно, не рядовое событие.

Во-вторых, я хотел бы предупредить о том, что построенные нами теории пока не подкреплены экспериментальными данными. Мы часто говорим о них как об истинных, поскольку сами убеждены в этом, но, естественно, не претендуем на непогрешимое видение истины. Мы всего лишь выдвигаем гипотезы, которые согласуются с довольно строгими критериями теоретической физики, и вполне осознаем, что пока наши теории не получат полного подкрепления посредством эксперимента и наблюдений, они будут оставаться гипотезами».

Отметим два важных момента:

• Не всегда возможно описать что-то обычным языком, который позволил бы неподготовленному че ловеку получить точное и образное представление об обсуждаемом предмете. Некоторые вещи столь необычны, что обретают смысл лишь в виде математических формул. Иногда ученые могут наглядно представить что-либо, не прибегая к научным терминам, но такое происходит нечасто.

• Второе, и, пожалуй, самое главное в наших рассуждениях о научном методе: каждое заявление требует своего подкрепления какими-то данными. Они могут быть результатами наблюдений за природным явлением (например, в астрономии) или за естественным отбором, когда требуется определить численность и повадки популяции конкретного вида. Но чаще всего данные для подтверждения гипотезы дают эксперименты, которые проводятся для изучения какого-либо отдельного явления реального мира.

Эксперименты Поговорим немного об опытных данных и их оценке. Прежде всего, следует помнить, что в науке под термином «факты» подразумевают не результаты наблюдения, а результаты опыта. Эксперименты создают искусственные условия, исключающие факторы непосредственного воздействия на изучаемый предмет, так что исследователь может сосредоточиться на измерении одного или нескольких показателей. Полученные данные будут более точными и управляемыми, они, безусловно, будут способствовать разработке теории, но в то же время не станут отражением процессов, происходящих в реальном мире, где все взаимосвязано и подвержено бесконечному числу сторонних воздействий.

Никакой эксперимент не в состоянии полностью отразить реальность, он не может быть столь же объемным и сложным, как сама Вселенная. Из этого следует, что опытные данные оказываются выборочными и могут считаться допущениями. В этом, как мы увидим позже, и кроется причина большинства споров относительно верности научных теорий.

Встает вопрос: можно ли провести эксперимент, определяющий, какая из соперничающих теорий верна?

Одни ученые, например Бэкон, считали это возможным, а другие, скажем французский физик Пьер Дюэм (1861—1916), утверждали, что это нереально, поскольку нам не дано знать совокупности вероятных теорий, Томпсон М. Философия науки / Мел Томпсон. — Пер. с англ. А. Гарькавого. — М.: ФАИР-ПРЕСС, 2003. — с. — (Грандиозный мир).

Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || http://yanko.lib.ru которые были бы применимы ко всякому множеству опытных данных. Но в действительности некоторые эксперименты (в частности, наблюдения, подтвердившие общую теорию относительности Эйнштейна) все же позволяют установить превосходство одной теории над другими.

В историческом обзоре мы упоминали, что, когда Галилей приводил доводы в защиту коперниковской системы мироустройства, консервативные мыслители того времени возражали ему, но не из-за ошибочности наблюдений или расчетов ученого, а потому, что его доказательства строились именно на наблюдениях и расчетах, а не на теоретической (теологической) концепции мироздания.

Галилей боролся в условиях господства религии, утвердившей примат Аристотелевых представлений о совершенстве и целеполагании над наблюдениями и данными опыта. Он провел эксперименты, доказывающие несостоятельность взглядов Аристотеля. Другими словами, ОБ заставил сомневаться в средневековой системе дедукции, которая позволяла делать выводы на основе личного восприятия явлений. Галилей же руководствовался индуктивным методом построения теории, на основе наблюдений, опытов и расчетов. Его метод сыграл определяющую роль в становлении научного познания мира.

Мы уже видели, какое важное значение имели труды Фрэнсиса Бэкона, отвергавшего аристотелевские представления о цели и замысле и утверждавшего, что знания должны основываться на данных опыта. Его убежденность в том, что факты следует принимать даже тогда, когда они не согласуются с нашими ожиданиями, свидетельствует о признании им того, что впоследствии будет названо научным методом.

Опыт и знание Научный метод реализуется тогда, когда ученый признает необходимость исключения из доказательства тех аргументов, которые рождены его субъективным видением.

Философ Джон Локк1 (1632—1704) утверждал, что наши знания происходят от чувственного опыта. Воспринимая некий предмет, мы описываем определенные качества, которыми он обладает. Локк разделил эти характеристики на два вида:

• Первичные качества — относящиеся к самому предмету и включающие его местоположение, размеры и вес. Локк полагал, что они остаются неизменными (истинными) для самого предмета независимо от наблюдателя.

• Вторичные качества — зависящие от ощущений воспринимающего их субъекта и от обстоятельств. Так, например, восприятие цвета, запаха и звука зависит от наших органов чувств: с изменением освещенности мы видим, как предметы меняют свой цвет.

Наука, таким образом, занята исследованием первичных качеств. Они объективны, и их можно измерить.

Комментарий Вообразите, каким бы казался мир, если бы мы изучали только его первичные качества. Вместо цвета, звука и запаха мы располагали бы лишь количественными данными. Музыка предстала бы в виде числовой последовательности излучения звуковых волн в воздухе. Солнечный закат оказался бы набором данных о длине волны световых лучей и составе атмосферы.

Обычно наука имеет дело с первичными качествами. Индивидуальное же восприятие мира — сложенное из множества одновременных ощущений, личного толкования и чувственного опыта, ограниченного тем, что является внешним по отношению к нам, — лежит в основе искусства, а не науки.

Наука анализирует, исключает несущественное и личное, отыскивая связи между первичными качествами вещей.

Отказ от господствующих при восприятии вторичных качеств и от представлений о целеполагании стал важным шагом на пути к выработке научного метода. Механистический мир ньютоновой физики предстал умозрительным и унылым, лишенным личного чувственного опыта.

Позднее мы увидим, что чем больше вникаешь в то, как собирается информация и какие слова и образы используются для ее описания, тем очевидней становится непреодолимость разрыва между реальностью и ее толкованием человеком. Подобно тому как мир меняется в процессе познавания его первичных или вторичных качеств, так и используемые для его описания средства не могут отразить его истинность просто из-за невозможности провести прямое сравнение образа реальности с самой реальностью. Наши ощущения неоднозначны, поскольку во многом зависят от наших индивидуальных особенностей. Научный метод разрабатывался ради исключения этих личных факторов и обретения знания, основанного только на данных, полученных в результате опыта.

Понимание невозможности просто наблюдать и описывать явления появилось накануне ХХ века, когда стала развиваться ядерная физика. Отделить наблюдаемое от самого процесса наблюдения оказалось не под силу.

Томпсон М. Философия науки / Мел Томпсон. — Пер. с англ. А. Гарькавого. — М.: ФАИР-ПРЕСС, 2003. — с. — (Грандиозный мир).

Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || http://yanko.lib.ru Комментарий Даже работа приборов может вызывать проблемы. Например, с помощью телескопа Галилей увидел на Луне горы. Это противоречило традиционному взгляду о гладкой сферической форме небесных тел. Однако его открытие не стало торжеством фактов над умозрительной теорией. Некоторых гор просто не существовало, а появились они из-за искажений в оптической системе телескопа.

Средства, которые используют ученые, создают подчас серьезные проблемы. Оборудование, применяемое в науке, также способно оказать влияние на то, что мы наблюдаем. Это необходимо учитывать при любом исследовании. Никогда ни в чем нельзя быть уверенными. Таким образом, сделанное Галилеем описание Луны не было истинным, хотя по сравнению с прежним представлением оно оказалось точнее.

ПРОБЛЕМА ИНДУКЦИИ Наука развивалась, и тем тщательнее собирались и проверялись данные, необходимые для выработки общих теорий. Такой подход, отстаиваемый Фрэнсисом Бэконом и другими учеными, стал основой того, что мы привыкли считать ньютоновым миром науки. Важность оценки данных нашла отражение и в эмпиризме Юма (см. с. 90—92), который оспаривал достоверность результатов опыта. Его аргументация состояла в том, что все опыты могут в лучшем случае обеспечить степень вероятности чего-то, но полную достоверность — никогда. Такой ход рассуждений, именуемый «индуктивным выводом», служит попыткой перейти от частных утверждений (например, суждений об отдельных вещах) к общим, или универсальным, утверждениям о мире, которые могут принимать вид «законов природы». Именно этот индуктивный метод доказательств отличает современную науку.

Бертран Рассел описывал «принцип индукции» так: чем чаще мы наблюдаем два явления совместно, тем больше уверенности, что они причинно взаимосвязаны. Если опыт проводится один раз, то уверенности в его результатах нет. Если же он проводится сотню раз с одинаковым исходом, мы убеждаемся, что подобный результат будет получен всякий раз после такого опыта.

Это вполне разумно, но здесь опять же многое неясно, ведь одно дело предвосхитить такой исход эксперимента на основе прошлого опыта и совсем другое — утверждать, что прошлый опыт доказывает получение и в будущем того же результата.

Индуктивный метод Индуктивный подход базируется на беспристрастном сборе данных или на проведении опытов, с помощью которых можно проверить полученные результаты и сделанные на их основе выводы.

Это предполагает наличие беспристрастного исследователя и возможность проверки теорий на основании анализа данных при обнаружении новых фактов.

На практике подобный метод работает следующим образом.

• Происходит сбор данных и по возможности исключаются незначимые факторы.

• На основании полученных данных делаются выводы, ведущие к построению гипотезы.

• Предпринимаются опыты для проверки гипотезы, в процессе которых выясняется, может ли она правильно предсказать результаты этих опытов.

• В случае необходимости гипотеза корректируется с учетом результатов проведенных экспериментов.

• На основании гипотезы и экспериментальных данных строится общая теория.

• Эта теория используется для прогнозов, которыми ее можно подтвердить или опровергнуть.

Пример Заключительный этап такого процесса убедительно иллюстрирует гипотеза, подтвердившая общую теорию относительности Эйнштейна, который утверждал, что световой луч изгибается в сильном поле тяготения и, следовательно, положение звезды будет казаться смещенным относительно ее истинного места при прохождении света от нее вблизи Солнца. Это было смелое предположение. Проверить его представлялось возможным, лишь наблюдая за звездами, находящимися около края солнечного диска, и сравнивая их с положением относительно других звезд в период, когда идущий от них свет больше не попадает в поле действия сил притяжения Солнца. Наблюдать звезды близ Солнца удавалось лишь во время его затмения. В 1919 году группы наблюдателей отправились в Африку и Южную Америку следить за солнечным затмением. Оказалось, что положение звезд смещается на величину, весьма близкую к той, которую предсказал Эйнштейн. Это и подтвердило общую теорию относительности.

Очевидно, что индуктивный метод может лишь увеличить степень приблизительности теории, поскольку всегда остается возможность того, что какие-то новые факты покажут ошибочность исходной гипотезы, на которой эта теория строится. Чаще всего оказывается, что теория применима лишь в ограниченных пределах, а в каких-то конкретных условиях она вообще не работает. Но даже если теория, разработанная посредством индуктивного метода, не опровергнута либо сфера ее применения не ограничена, она в какой-то момент может все равно оказаться неверной.

Томпсон М. Философия науки / Мел Томпсон. — Пер. с англ. А. Гарькавого. — М.: ФАИР-ПРЕСС, 2003. — с. — (Грандиозный мир).

Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || http://yanko.lib.ru Научные законы С развитием современной науки экспериментальный метод привел к формулированию «законов природы». Что же подразумевается здесь под термином «закон»? Закон природы не требует подчинения. Он не может указывать, какими должны быть вещи, он просто описывает их. Например, закон тяготения не требует, чтобы, споткнувшись, человек растянулся во весь рост на мостовой, — он просто описывает это явление, констатируя его как свершившийся факт.

Таким образом, если человек спотыкается, но не падает, а вдруг взлетает вверх, то он не нарушает закон тяготения, а просто находится в условиях, где этот закон не действует (например, на околоземной орбите).

Классический подход к эмпирическим данным Английский философ Дэвид Юм2 (1711—1776) утверждал, что научные законы представляют собой лишь итог того, что было нам дано опытом. Чем больше данных подтверждают теорию, тем выше степень ее досто верности, хотя само по себе количество фактов не в состоянии обеспечить полную достоверность.

Юм говорил, что мудрый человек непременно должен соразмерять свое мнение с имеющимися у него данными: чем больше данных свидетельствуют в пользу этого мнения (или склоняют в его пользу, несмотря на наличие противоречащих фактов), тем ближе оно к истине.

Юм также считал, что при оценке фактов следует учитывать надежность свидетелей, отсутствие у них особой заинтересованности в подаче этих фактов. Таким образом, подобно Фрэнсису Бэкону, он сформулировал основные правила оценки данных, в основе которых — стремление исключить все субъективные факторы, или пристрастность, и достичь тем самым по возможности объективного взгляда на реальность.

В Исследовании о человеческом разуме (гл. IV, ч. 2) и в Трактате о человеческой природе (кн. I, ч. III, гл. 6) Юм утверждает, что никакое количество фактов не позволит индуктивной логике сделать вывод о полной достоверности некоего суждения. Всегда остается место для противоположного примера, а значит, для опровержения закона.

Этот довод затрагивает самые животрепещущие вопросы науки, лишая фундамента экспериментальный метод.

С позиции нашего времени подобный вывод кажется вполне естественным, но в эпоху Юма, когда научный метод был еще только в стадии становления, эти высказывания считались довольно радикальными. Они расценивались как выпад против рационального оправдания научных теорий.

Вызов Юма принял Кант, но ему так и не удалось низвергнуть достижения ньютоновой физики, которые исходили из очевидности установленных законов природы. Это побудило Канта сделать вывод, что очевидности, усматри ваемые нами в устроении природы (время, пространство и причинность), это результат работы нашего разума, который навязывает подобные представления нашему опыту.

Иными словами Вызов, брошенный Юмом в эпоху торжества научного метода, подвел к мысли о том, что сам процесс познания мира неизбежно связан с ограничениями и зависит от структуры человеческого разума. То есть мы воспринимаем мир таким, каким позволяют его воспринимать наши органы чувств, наш мозг. А это значит, что мы не способны познать явление с абсолютной точностью. Согласно Канту, мы знаем лишь мир явлений (феноменов), а каковы вещи в действительности (ноумены), нам знать не дано.

Во многом такая точка зрения представляется верной. Мы не можем познать электрон сам по себе, а лишь способны отметить его присутствие в каких-то моделях или формах, когда пытаемся исследовать вещи на субатомном уровне. Человек может составить о вещи некое представление, но это понимание (если оно возможно) не есть точная, истинная характеристика данной вещи.

В начале ХХ века возникло философское учение, получившее название логический позитивизм (чаще именуется неопозитивизмом). Его приверженцы, испытавшие значительное влияние научного метода, провозгласили эмпирические данные мерилом смысла. Иначе говоря, смысл суждения отождествлялся ими со способом его верификации. Это накладывало ограничения на представления о достоверности, которая в понимании Юма служила критерием всех суждений, не являющихся определениями или предметами логики и математики (истинных априори), но зависящих от фактов (поэтому верных лишь апостериори).

На одном примере из Задач философии (1952) Бертран Рассел характеризует сложности индукции. Объясняя нашу склонность допускать, что происходящее ранее будет иметь место и впредь, он приводит наглядный пример с цыпленком: «Человек, кормивший цыпленка ежедневно на протяжении всей его жизни, в конце концов свернул ему шею, тем самым показав, что цыпленку следовало бы придерживаться более совершенных взглядов, чем уповать на постоянство законов природы».

Томпсон М. Философия науки / Мел Томпсон. — Пер. с англ. А. Гарькавого. — М.: ФАИР-ПРЕСС, 2003. — с. — (Грандиозный мир).

Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || http://yanko.lib.ru «Новая загадка» Гудмена Важную дискуссию о проблеме индукции начал в 1954 году на страницах своей знаменитой книги Факт, фикция и прогноз профессор из Гарварда Генри Нельсон Гудмен (1906—1998).

Гудмен разделяет точку зрения Юма на то, что между фактами отсутствуют какие бы то ни было обязательные связи. Наш опыт дает нам постоянно представление о том, что одна вещь следует за другой, и мы вырабатываем привычку считать их взаимосвязанными, тем самым заключая, что одно явление служит причиной другого. Все будущее вытекает из прошлого постоянства, это постоянство и закрепило привычку, о которой мы говорили выше.

Получается, что мы устанавливаем общие правила на основании частностей, известных нам из опыта, и эти правила затем служат основанием же для умозаключений и предсказаний других событий. Однако необходимо понять, что прошлое не может накладывать никаких логических ограничений на будущее. То обстоятельство, что какое-либо событие не случилось в прошлом, вовсе не означает, что оно не может случиться впредь.

Вот здесь-то и возникает порочный круг в использовании метода индукции, когда правила зависят от частностей, а определение частностей зависит от правил. Мы оправдываем правила индукции тем, что они основаны на успешном применении самой индукции. Эти правила прекрасно подходят для практического использования на определенном уровне, но вовсе не удостоверяют прогнозы грядущих событий. Правила работают, потому что работают;

но это не означает, что они обязаны работать. Гудмен замечает: «Правило подвергается корректировке, если оно приводит к нежелательному для нас заключению;

заключение отбрасывается, если оно нарушает правило, которое мы не желаем изменить».

Единственным оправданием служит видимое совпадение между правилами и заключениями:

если правило выдает приемлемые заключения, оно признается. Ключевой вопрос, согласно Гудмену, состоит не в том, как можно доказать верность прогноза, а в том, как можно определить различие между достоверными и недостоверными предсказаниями.

Гудмен разделяет суждения на «законоподобные» и «случайные». Если я привлекаю отдельный факт для подтверждения некой гипотезы, это не значит, что данное предположение должно принять форму общего закона.

Вот примеры Гудмена:

• Я могу утверждать, что кусок меди проводит электричество, располагая данными об этом, и, как следствие, вывести общее правило, что всякая медь проводит электричество.

• Но я не могу на основании данных о том, что один из сидящих в комнате людей — чей-то младший сын, утверждать, что любой находящийся в комнате человек тоже является младшим сыном. То, что кто-то действительно является младшим сыном, верно лишь для одного случая, но это не характеризует всех людей. Поэтому данный пример противоположен первому.

А вот еще известный пример Гудмена, касающийся проблемы так называемого «зелубого»

цвета3:

• Все встреченные до времени t изумруды были зелеными. Исходя из этого, мы заключаем, что все изумруды зеленые.

• Предположим, что мы используем слово «зелубой» для всех предметов, бывших, по нашим наблюдениям, до времени t зелеными, а по его истечении ставших голубыми.

• В таком случае все изумруды до времени t являются и зелеными, и «зелубыми». После времени t лишь тот изумруд будет «зелубым», который станет голубым.

• Проблема состоит в том, что до времени t наш обычный подход к индукции в равной мере подтверждал суждения «Все изумруды зеленые» и «Все изумруды зелубые», но мы знаем, что с наступлением времени t первое останется верным, а второе будет ложным. И как нам до этого момента сделать выбор между этими суждениями? Иными словами С позиции индуктивного метода до наступления времени t совершенно невозможно сделать выбор между изумрудами зелеными и изумрудами зелубыми — согласно фактам, они одинаково возможны. Но нам известно, что одно представление вскоре станет ложным, а другое останется верным. Получается, что основной недостаток индукции состоит в невозможности ее привлечения для составления прогнозов.

Дело здесь в том, что случайная гипотеза (в отличие от законоподобной) имеет некоторые временные или пространственные ограничения. Иначе говоря, она не поддается обобщению.

Проблема с «зелубым» цветом связана с ее временным ограничением, ибо означает одно до определенного времени и нечто другое после. Новая загадка индукции связана не столько с тем, как мы подтверждаем общие законы с точки зрения отдельных случаев, сколько с тем, как мы различаем те гипотезы, Томпсон М. Философия науки / Мел Томпсон. — Пер. с англ. А. Гарькавого. — М.: ФАИР-ПРЕСС, 2003. — с. — (Грандиозный мир).

Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || http://yanko.lib.ru которые могут верно предсказываться на основании частных примеров, и те, которые невозможно строить, исходя из них.

Итог Если вы хотите вывести из частных случаев общий закон, вам следует с особой тщательностью отбирать их отличительные признаки. Некоторые из них (вроде цвета изумрудов) будут общими, а посему составят разумную посылку для общей гипотезы (например, что «все изумруды зеленые»), другие же окажутся случайными, нерелевантными (например, «изумруды зелубые» или «все люди в комнате — младшие сыновья»), так что вы не сможете вывести из них полностью достоверную гипотезу.

Рассмотрим последний пример: «Все планеты, на которых есть вода, по всей вероятности, обитаемы».

• Мы знаем, что в отношении Земли это верно. Но является ли данный факт общим для всех планет, сходных с нашей по параметрам и расположению, или же это частный признак, свойственный лишь нашей планете?

• Смысл проблемы в том, что наука определяет главные признаки и принципы на основе частностей, с которыми сталкивается. Мы знаем о жизни только на одной-единственной планете — на Земле. Обязательны ли для жизни условия, которые имеют место на нашей планете, нам знать не дано.

МАТЕМАТИЧЕСКАЯ ВСЕЛЕННАЯ Одно дело — наблюдать природу, и совсем другое — ее объяснять. Важную роль в толковании мира учеными XVII—XVIII веков играла математика. Галилей полагал, что книга природы начертана языком математики, и это было вовсе не ново, ибо еще Пифагор5 (570—497 до н. э.) объяснял мироздание с помощью математики. Само название знаменитого труда Ньютона Математические начала натуральной философии свидетельствует о стремлении постичь движущие силы природы, исходя из математических законов.

Труды по математике послужили основой для многих достижений науки того времени, а некоторые ученые, в частности Декарт, пытавшийся найти базис знаний, были одновременно и математиками, и философами. Но не все они признавали ведущую роль математики. Фрэнсис Бэкон, например, видел в ней лишь полезное орудие, а главное место в построении знания отводил опытным данным, тогда как математики пытались найти достоверность в обобщающих предположениях.

Абстрагируясь от природы Важно уяснить природу математики и полную отвлеченность понятий, связанных с ней.

Галилей, Декарт, Гюйгенс и Ньютон занимались «выведением формул». Иначе говоря, они стремились создать математический, отвлеченный способ подытоживания физических явлений.

Все ученые периода становления наук допускали, что отвлеченные формулы способны сопрягаться с природой. Они были уверены в том, что мир есть предсказуемое и упорядоченное пространство. Порывая с эпохой «темного суеверия», ученые полагали, что вступают в мир, где восторжествуют разум и опыт. При этом разум в его чистой форме они видели в логике и математике, а потому, вполне понятно, ожидали, что мир по свой сути постижим с помощью законов природы, которые с математической точностью определяют процесс развития всего сущего.

Исповедуя такие взгляды, созданная в ту пору наука была не совокупностью ощущений, образов и звуков, то есть того, что давал опыт, а собранием отвлеченных формул, посредством которых подобные вещи пытались понять и предсказать. Явления, таким образом, расчленялись на математически исчисляемые составляющие.


Мы уже касались этого, когда рассматривали разделение Локком качества описываемых вещей на первичные и вторичные. Связывая цвет, звук и вкус с человеческими ощущениями, он определял их как вторичные качества. Первичными же были вес, местоположение и размеры вещей, то есть то, что можно было измерить и описать математически. В конце XVII века реальная природа виделась науке безмолвной, бесцветной и лишенной запаха — это была взаимосвязанная совокупность материальных тел, действия которых можно было представить в форме числа, проанализировать, а затем вывести в виде научных и математических законов.

Заметьте, насколько отвлеченно само понятие «число». Мы видим перед собой три отдельных предмета и описываем в виде числа «три». Но ведь в описании каждого из предметов нет ничего, имеющего внутреннее качество «троичности». «Три» — это чисто отвлеченное понятие, используемое для определения полезного свойства данного опыта. Например, наиболее важным признаком денежной купюры является цифра на ней, а не цвет или качество бумаги. Однако если, например, потребуется собрать ряд предметов зеленого цвета, то, зачисляя в него и долларовую банкноту, мы не будем руководствоваться тем, какая цифра изображена на ней.

Томпсон М. Философия науки / Мел Томпсон. — Пер. с англ. А. Гарькавого. — М.: ФАИР-ПРЕСС, 2003. — с. — (Грандиозный мир).

Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || http://yanko.lib.ru Итак, «законы природы» или арифметическое действие «умножение» не существуют как вещи.

Они являются не конкретными сущностями, а описаниями отношений между понятиями, к которым прибегают люди для осмысления своего опыта.

Таким образом, математика представляет собой абстракцию, а не реальность. Главной особенностью на уки XVII века было ошибочное отождествление действительности со всей совокупностью крайне отвлеченных суждений, которой придавалась объективность. Это приводило к допущению, что, стоит только сформулировать все законы, и уже не останется места открытиям. С наступлением ХХ века, признавшего право на истинность различных, даже конфликтующих, теорий, сама попытка «объективизировать» данный процесс абстрагирования была признана ущербной. Стоит только принять абстракцию за действительность, как весь мир сведется к математически управляемым и жестко установленным действиям.

ЭКСПЕРИМЕНТЫ Мы в определенной степени выяснили, что научные факты доставляет как эксперимент, так и наблюдение. В частности, после формулирования гипотезы необходимо обратиться к опытам, чтобы либо подтвердить ее, либо опровергнуть.

Научный эксперимент отличают две весьма важные особенности.

Обособление значимых величин Прежде всего при проведении опыта создается управляемая обстановка, при которой по возможности исключаются все сторонние влияния. Чем чувствительнее подлежащий опытному измерению предмет, тем больше должно быть предпринято мер предосторожности в отношении действия внешних факторов. Так, к примеру, опыт по проверке существования самых неуловимых элементарных частиц — нейтрино, проходящих сквозь земную толщу, проводился с использованием емкости с совершенно чистой водой, спрятанной глубоко под землей, вдали от всевозможных помех.

Управляемая обстановка позволяет ученому измерять нужные ему величины, исключив все другие. Результатом этого измерения становится вывод математической формулы, связывающей один фактор с другим, что позволяет сделать обобщающее заключение.

Чтобы пояснить сказанное, рассмотрим в качестве примера экспериментальную проверку нового лекарства. Допустим, что новый препарат дается больным, находящимся в крайне тяжелом состоянии, а людей с заболеваниями средней тяжести лечат обычными средствами. Исход опыта может показать статистику смертности людей после приема нового лекарства. Однако выводы эти будут неверными. Для чистоты эксперимента необходимо обеспечить тождественность двух групп пациентов, то есть их равное соотношение по возрастным, половым признакам и по тяжести заболевания. Тогда одной группе прописывают новый препарат, а другой назначают обычный курс лечения или же вообще не дают лекарств.

Исход этого опыта мог бы показать, влияют ли новые лекарства на продолжительность жизни больного и в какой мере. Иначе говоря, необходимо при прочих равных условиях доказать пользу нового препарата. Если же окажется, что при проведении опыта не были учтены какие-либо необходимые факторы, то его значимость существенно обесценится.

Возможность воспроизведения результатов Если какое-то явление наблюдалось лишь однажды, его можно квалифицировать как чисто случайное, вызванное неповторимым стечением обстоятельств. Разу меется, на таком зыбком основании нельзя возвести научную гипотезу. Ценность тщательно выверенных опытов состоит в том, что они позволяют другим людям повторить их и тем самым подтвердить либо опровергнуть полученные сведения. После обнародования результатов эксперимента многие исследователи, работающие в той же области знаний, пробуют воспроизвести его, чтобы проверить полученные данные либо убедиться в том, что все посторонние факторы были исключены. Если результаты опыта не удается повторить, они вызывают сомнения.

Комментарий Следует отметить важную роль подготовки эксперимента. Планирование и организация, создание необходимых условий, разработка и настройка измерительного оборудования, исключение влияния побочных факторов — это как раз и есть та основная часть работы, которую ведет ученый, а непосредственное Томпсон М. Философия науки / Мел Томпсон. — Пер. с англ. А. Гарькавого. — М.: ФАИР-ПРЕСС, 2003. — с. — (Грандиозный мир).

Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || http://yanko.lib.ru проведение эксперимента оказывается довольно простым делом.

ЧТО СЧИТАЕТСЯ НАУКОЙ Слепая приверженность теории вовсе не достоинство ума — это преступление ума.

Имре Лакатос В науке должны присутствовать определенная доля скептицизма, готовность перепроверить прежние представления с учетом новых данных и строить теории, зависящие от внешних, поддающихся проверке фактов, а не от воззрения их создателя. Мы уже видели, что рабо ты Бэкона и многих других ученых отличают поиск объективного, приверженность опыту и готовность отказаться от господствующих представлений ради доводов разума и эксперимента.

Когда имелись расхождения по поводу степени определения очевидности, то некоторые из них (например, Ньютон) соглашались принять «практическую очевидность», признав невозможной «полную очевидность».

В ХХ веке развернулись жаркие споры по поводу того, как определить ошибочность теории (о чем мы поговорим в следующей главе) и когда ее следует считать неопровержимой. Любая теория может быть опровергнута новыми, несовместимыми с ней данными (Поппер), стать несостоятельной под воздействием глобальных перемен в научных взглядах (Кун), подвергнута корректировке в результате проведения непрерывных исследовательских опытов (Лакатос).

Исходя из этого, мы не можем говорить, что для подлинной науки, в отличие от лженауки, характерна непременная истинность всех утверждений. В конце концов, то, что признают на основании совершенно ошибочных доводов, может оказаться истинным, тогда как самые уважаемые теории в науке иногда бывают вынуждены уступать место другим, более продвинутым. Наука от лженауки отличается природой утверждений и способами, которые привлекаются для их признания.

Исходя из этого, современная философия науки использует теорию вероятности (см. с. 184— 190). Невероятное оказывается более значимым, нежели вероятное. Если теория предсказывает невероятное событие, которое затем действительно происходит, авторитет ее значительно укрепляется. И напротив, то, что признается вполне естественным и, согласно прогнозам, может произойти в любом случае, едва ли будет рассматриваться сильным доводом в пользу предсказавшей это теории.

Иными словами, подлинной науке свойственно постоянное стремление устанавливать истинность того, что выступает против привычных фактов.

Пример Человек упорно считает все сделанное им весьма успешным, в то же время со стороны его усилия выглядят плачевными. Можно задаться вопросом: «А справедливо ли назвать его действия провалом?» Если сам человек квалифицирует их как успех, а окружающие — как провал, то оба понятия оказываются бессмысленными с позиции объективного, научного подхода, ибо утверждения и об успехе, и о провале отражают субъективное восприятие.

Научность должна основываться на методах, используемых для постановки надлежащих опытов или сбора соответствующих данных, и на готовности подвергнуть результаты скрупулезному анализу и принять иное их истолкование. Различие между наукой и лженаукой, таким образом, по существу, определяется методом, а не содержанием.

Лженауке свойственно привлечение аналогий для подтверждения причинных, каузальных, связей, но она не способна определить их или прямо засвидетельствовать. Вот два известных примера. Считалось, что красный цвет планеты Марс подобен крови, и поэтому планету ассоциативно связали с войной, кровопролитием. Только не ясно, каким образом цвет Марса связан с воинственностью людей на Земле. Другой пример, совершенно не требующий пояснений, — применение порошка, сделанного из рога гиппопотама, в качестве средства лечения полового бессилия у мужчин!

Примеры Самым ярким примером лженауки является астрология. Напротив, астрономия считается наукой, поскольку основана на наблюдениях, и любые нынешние ее гипотезы, возможно, будут пересмотрены с появлением каких-то новых фактов. Астрология же базируется на мифологии и годовом обращении знаков Зодиака. С помощью асторологии невозможно увидеть, каким образом созвездие Близнецов властвует над рожденными в мае и какие символические сообщения нам посылают звезды. Астрологи могут быть точны в расчетах и искусны в приложении своих теорий к конкретным обстоятельствам, и сама астрология, несомненно, очень важна для тех, кто ею занимается. Но ни один из фактов (даже оказавшийся верным) никогда не превратит ее в науку. Ведь для этого необходимо найти объективное свидетельство связи между датами рождения и общими поведенческими наклонностями, которое можно проверить и доказать какими Томпсон М. Философия науки / Мел Томпсон. — Пер. с англ. А. Гарькавого. — М.: ФАИР-ПРЕСС, 2003. — с. — (Грандиозный мир).


Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || http://yanko.lib.ru либо научными способами.

Другим примером лженаучного подхода может служить лечение кристаллом. Люди носят его с собой и кладут под подушку на ночь, считая, что кристалл обладает некой «вибрацией», способной воздействовать на настроение. В качестве доказательства приводится довод, что вибрация — это всеобщее явление, которое присуще не только кристаллу. Такие слова звучат вполне научно, однако в них отсутствует всякая обоснованная связь между теорией строения атома и тем, как можно успокоиться и хорошо выспаться. Пока не будет выдвинута какая-либо гипотеза, объясняющая такую связь, поддающаяся проверке и не исключающая при этом своей ошибочности, до тех пор никто не признает научным подобный подход к лечению.

И все-таки ответ на вопрос, что отличает науку от лженауки, отнюдь не так прост. Возьмем, к примеру, марксизм. Конечно, в основе построения марксистской теории лежат логика и наблюдение за устройством и из менением общества. В этом отношении, следуя индуктивному методу, марксизм можно было бы назвать наукой. Но марксисты используют свою теорию для толкования любого события и его результата: что бы ни случилось, марксизм обязательно найдет этому разумное объяснение. То же самое можно отнести и к тем, кто прибегает к теориям Фрейда в психологии.

В следующей главе мы увидим, что отличительной чертой научной теории является наличие возможности, пусть и теоретической, ее опровержения. Иначе говоря, если отсутствует хотя бы гипотетический шанс доказать ошибочность теории, она представляется бесполезной. Ведь теории служат для предсказания событий, и если утверждается, что с их помощью можно предсказать все, значит, они необъективны, поскольку претендуют на абсолютную непогрешимость. На этом основывал свою критику марксизма и фрейдизма Карл Поппер, доказывая, что неопровержимая теория не может быть научной.

Комментарий В следующей главе мы рассмотрим мировоззрение Куна и обратим особое внимание на его представления о научных парадигмах и их смене. Совершенно очевидно одно: признаком подлинной науки является критический подход к любой теории. С увеличением количества фактов, опровергающих теорию, может потребоваться ее полная замена. Таким образом, наука переживает и периоды стабильности, и стадии революционных ломок. Особенностью ненаучных подходов является то, что для них закрыта возможность подобных революционных изменений.

Однако не следует воспринимать сказанное так, будто ценность имеют только научные взгляды. Есть многие области жизни, например религия, искусство или взаимоотношения людей, где вполне допустимы пристрастность и особый взгляд, не зависящий от фактов. Нам просто нужно признать, что подобные вещи не имеют рационального объяснения и, стало быть, к ним не следует подходить с научной меркой.

ПРИМЕЧАНИЯ Локк Джон — английский просветитель, философ, богослов, педагог, экономист и политический писатель;

медик по образованию. Родился в семье капитана Локка, служившего в парламентской армии во время гражданской войны (английской революции). Окончил Оксфордский университет, много занимался самостоятельно, показав, каких блестящих результатов можно добиться самодисциплиной и самообразованием, о чем писал впоследствии в своих книгах. В 1667 г. поступил на службу к лидеру партии вигов Энтони Эшли Куперу (графу Шефтсбери). Принимал активное участие в политической борьбе того времени. Преследования правительства Карла II дважды вынуждали Локка эмигрировать, долгие годы он провел во Франции и в Голландии (где сблизился с Вильгельмом Оранским). В 1690 г. опубликовал свой главный философский труд Опыт о человеческом разуме. Локк был убежден в могуществе воспитания в процессе формирования человеческой личности. Проблемам воспитания посвящен трактат Мысли о воспитании (1693). Карл Маркс назвал Локка «отцом европейского свободомыслия», поскольку Локк выступил в защиту веротерпимости (Письма о веротерпимости, 1689, 1690, 1692). Общественно политические взгляды Локка изложены им в сочинении Два трактата об управлении государством (1690).

Вольтер писал о нем в Философских письмах: «Сколько философов создавали романы о человеческой душе, и вот явился мудрец, скромно написавший ее историю».

Юм Дэвид — английский философ, историк, экономист. Родился в Эдинбурге в семье небогатого землевладельца. Отец рано умер, но матери удалось дать сыну хорошее образование. Он изучал классические языки и юриспруденцию в Эдинбургском университете, затем пробовал свои силы в коммерции, но без особого успеха. Образование завершил во Франции, в знаменитом иезуитском колледже Лафлеш, где некогда учился Декарт. Здесь Юм написал Трактат о человеческой природе (1738), который почему-то не привлек внимания читате лей. Вскоре он вернулся в Шотландию, несколько лет занимался самообразованием, изучая свои любимые предметы. В 1742 г. выпустил в свет первую часть Опытов... Здесь он высказал много новых, остроумных, наводящих на размышление мыслей на темы морали, экономики, политики. В качестве секретаря генерала Сен-Клера Юм совершает поездку на континент. Возвратившись в Шотландию, публикует трактат Исследование о принципах морали (1751) и вторую часть Опытов... (под названием Политические рассуждения). В это же время начинает работать над главным трудом своей жизни — Историей Англии (первый том вышел в 1754 г., последний — в 1761-м). В 1763—1769 гг. Юм — секретарь графа Хертфорда, английского посланника во Франции. Здесь он сблизился с французскими энциклопедистами и просветителями (наиболее дружеские отношения сложились у Юма с Ж.-Ж. Руссо). В 1769 г. вышел в отставку и поселился в родном Эдинбурге. Здесь он возглавил местное философское общество;

около него собрался кружок просветителей, из которых наиболее известны экономист и философ А. Смит и моралист А.

Фергюсон.

Томпсон М. Философия науки / Мел Томпсон. — Пер. с англ. А. Гарькавого. — М.: ФАИР-ПРЕСС, 2003. — с. — (Грандиозный мир).

Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || http://yanko.lib.ru Составленное из обозначений цветов «зеленый» и «голубой» слово «зелубой».

Это знаменитый парадокс теории подтверждения, основанный на том, что многие предметы со временем изменяют свой цвет. Зеленые яблоки, созревая, становятся красными, волосы к старости седеют, серебро со временем чернеет. Нельсон Гудмен называет предмет «зелубым», если тот удовлетворяет двум условиям: во первых, остается зеленым до конца века и, во-вторых, становится голубым после 2000 года. Ведь два утверждения «Все изумруды зеленые» и «Все изумруды зелубые», как ни странно, подкреплены одинаково надежно! Каждое наблюдение за изумрудом может рассматриваться как пример, подкрепляющий оба утверждения, в то время как неизвестно ни одного контрпримера! Объяснить сколько-нибудь вразумительно, почему одно утверждение следует принять, а другое отвергнуть, не так-то просто.

Пифагор — древнегреческий ученый, философ и математик, родился на острове Самос. Мать Пифагора, Партения, происходила из древнего рода, который основал там колонию. Отец Пифагора был финикийцем (по другим сведениям, сирийцем или тирийцем из города Тира). Он был хлеботорговцем, прибыл на Самос по торговым делам и удостоился самосского гражданства и греческого имени Мнесарх. Пифагор рос очень красивым мальчиком, заметным среди своих сверстников. Искусные учителя обучили его письму, чтению, правильной речи и стихосложению, искусству декламации стихов (с детства он знал наизусть Илиаду и Одиссею), диалек тике, физике и теогонии (учению о рождении богов). Учился он также у кифариста, живописца и атлета.

Отец часто ездил по своим делам в Италию и иногда брал с собой мальчика. Италия в те времена процветала и произвела на Пифагора благоприятное впечатление. В пятнадцать лет он был посвящен в таинства бога Пана, чуть позднее жрец Аглаофам посвятил его в таинства учения орфиков (последователей легендарного Орфея, участника похода аргонавтов). В восемнадцать лет Пифагор стал эфебом (так называли юношей, призванных на военную службу). И хотя Пифагор к этому времени осознал свое жизненное предназначение и стремился посвятить себя служению Аполлону, он исполнял свой воинский долг с честью и находил немало приятного в физических упражнениях. Он стал известен своими выдающимися способностями, молва о нем распространилась по всей Элладе, дошла до мудреца Фалеса Милетского и Бианта из Приены. Тем временем владыкой Самоса стал Поликрат, подняв народное восстание. Пифагор не пожелал подчиниться зарождавшейся тирании Поликрата, более того, осуждал его правление и был вынужден покинуть Самос.

Некоторое время он пробыл у Фалеса. Старец передал ему свои знания и дал полезные советы. Пифагор много путешествовал, посетил Египет (где учился у египетских жрецов), Малую Азию, Вавилон (учился там у халдеев и магов и, возможно, посетил Зороастра), Милет (где, вероятно, учился у Анаксимандра). Вторую родину он обрел в Южной Италии. Здесь, в Кротоне, Пифагор основал философскую школу — религиозно философское братство учеников-пифагорейцев. В братство, однако, входили и «сестры»-пифагорейки, одна из которых была его женой. Школа Пифагора была очень престижной, и немало людей стремились в нее лишь для того, чтобы попасть в ряды духовной и политической элиты и возвысить себя в глазах сограждан.

Деятельность братства была окружена тайной, его основателя уже при жизни почитали как мудреца и мага, а после смерти причислили к богам. О нем было сложено немало легенд, которые, возможно, имели под собой реальные факты: великий ученый действительно был великим политиком и провидцем.

Основой учения Пифагора была вера в переселение душ и гармоничное устройство мира. Он полагал, что душу очищают музыка и умственный труд, поэтому пифагорейцы считали обязательным совершенствоваться в «четырех искусствах»: арифметике, музыке, геометрии и астрономии. Сам Пифагор является основоположником теории чисел, а доказанная им теорема известна каждому школьнику. Трудов Пифагора не сохранилось (если он вообще их писал), однако до нас дошли его (или приписываемые ему) многочисленные мудрые изречения, собранные в книге Золотые слова. Вот несколько изречений Пифагора: «Благоразумная супруга! Если желаешь, чтоб муж твой свободное время проводил подле тебя, то постарайся, чтоб он нигде больше не находил столько приятности, удовольствия, скромности и нежности»;

«Что самое мудрое? Число.

Что второе по мудрости? Давать имена вещам. Что самое прекрасное? Гармония. Что всего сильнее?

Неизбежность. Она неколебима»;

«Будь другом истины до мученичества, но не будь ее защитником до нетерпимости»;

«Избери себе друга;

ты не можешь быть счастлив один: счастье есть дело двоих»;

«Молчи или говори то, что получше молчания»;

«Пьянство есть упражнение в безумстве».

Томпсон М. Философия науки / Мел Томпсон. — Пер. с англ. А. Гарькавого. — М.: ФАИР-ПРЕСС, 2003. — с. — (Грандиозный мир).

Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || http://yanko.lib.ru Глава 3. ТЕОРИИ, ЗАКОНЫ И ПРОГРЕСС В предыдущей главе мы рассмотрели индуктивный метод рассуждений, послуживший основой для становления современной науки. Как нам стало известно, использование индукции сопряжено с различными трудностями, это подметили Юм, а также Гудмен (см. об изумрудах «зелубого»

цвета, с. 95—96). Сам процесс вывода и пересмотра законов природы был далеко не простым.

Во второй половине ХХ века продолжались дискуссии о том, как движется прогресс в науке, как законы и гипотезы сменяют друг друга, можно ли вообще определить, какие из них вернее и на основании какого критерия.

В настоящей главе мы рассмотрим различные мнения по этим вопросам, отметим некоторые важные моменты исследований в данной области Поппера и Куна, коснемся взглядов Фейерабенда и Лакатоса. Еще два вопроса, касающихся этой темы, мы не будем рассматривать здесь, поскольку им посвящены отдельные главы («Научный реализм» и «Релятивизм, инструментализм и релевантность»). При их освещении мы затронем сходные темы, но под другими углами зрения.

Однако, прежде чем охарактеризовать общий подход в науке, сформировавшийся во второй половине ХХ века, уместно было бы разобраться в том, что подразумевалось под самим понятием «научный закон», составляющим подоплеку многих современных споров в философии науки.

ОСНОВНЫЕ ПОНЯТИЯ К концу XIX века общее представление о науке как о здании, возведенном после принятия ньютонова миропорядка со всеми его пристройками, состояло из механистической и материалистической системы оценок. Мир мыслился совершенно независимым от наблюдающего и воспринимающего его человека. Представление о мире утверждалось законами, которые определяли функционирование и взаимодействие составляющих этот мир частей. Наука была способна отбросить любые метафизические домыслы, чтобы обрести полное и упорядоченное знание о физическом мире. Последний казался движущимся механизмом, созданным человеком для его измерения и исчисления. В научном знании должны были отсутствовать априорные элементы, все предположения должны были быть устранены. От ученого требовались объективный взгляд на материю и выработка теории для объяснения ее функционирования.

Немецкий философ Людвиг Бюхнер1 (1824—-1899) мог, не боясь впасть в противоречия, утверждать: «Не существует силы без материи, как и материи без силы». Эрнст Геккель2 (1834— 1919) был убежден, что наука познала почти все об этом мире и уже вытеснила суеверия прошлого.

Но наряду с этим самонадеянным взглядом существовал и другой, в итоге возобладавший в научном мышлении на пороге ХХ века. Иммануил Кант, немецкий философ-идеалист XVIII века, доказывал, что между вещами-в-себе (ноуменами) и вещами, данными нам в ощущениях (феноменами, явлениями), существует непреодолимая пропасть. Все свидетельства, которые дают нам наши органы чувств, суть феномены: познаваемо лишь то, что мы воспринимаем. Мы можем допустить бытие отдельной реальности «вовне», служащей причиной появления у нас этих ощущений, но мы никогда не сможем непосредственно соприкоснуться с ней.

С появлением работ Германа Гельмгольца3 (1821— 1894) и Эрнста Кассирера4 (1874—1945) приходит понимание того, что наука рассматривает не вещи-в-себе, а структуру явлений, то есть наука изучает то, как мы воспринимаем мир.

Философ и логик Эрнст Max5 (1838—1916) в книге Анализ ощущений и отношение физического к психическому (1886) утверждал, что наука отражает содержимое сознания, воспроизводящего мир в ощущениях. Нет никаких предопределенных структур, все должно быть сведено к суждениям об ощущениях. Единственным исключением он считал логические и математические утверждения. Таким образом, с точки зрения Маха, научная теория оказывалась описанием некой упорядоченности среди объектов чувственного восприятия.

Логический позитивизм Этих же позиций придерживались и логические позитивисты Венского кружка, среди которых, пожалуй, наиболее известны Мориц Шлик6 (1882—1936) и Рудольф Карнап7 (1891—1970). Это были ученые, испытавшие на себе влияние идей раннего Витгенштейна и Бертрана Рассела. Они считали, что задача философии — определить, что составляет достоверность высказываний, и стремились установить правила соот Томпсон М. Философия науки / Мел Томпсон. — Пер. с англ. А. Гарькавого. — М.: ФАИР-ПРЕСС, 2003. — с. — (Грандиозный мир).

Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || http://yanko.lib.ru ветствия, посредством которых употребляемые нами слова связываются с наблюдениями. Они также пытались общие и теоретические понятия (например, массу и силу) сделать доступными восприятию (так называемая процедура протокольных предложений). Иначе говоря, масса тела определяется в понятиях измерений, которые можно проделать с данным телом.

В общем, позиция приверженцев логического позитивизма заключалась в том, что смысл суждения и есть способ его верификации. Если я называю какой-то предмет зеленым, я уверен, что вы сами можете увидеть, что он зеленый. Если вы не можете увидеть или подтвердить посредством чувственного опыта некое высказывание, значит, данное высказывание бессмысленно.

В связи с этим науку особенно заботила проблема языка. Для нее это имело важное значение.

Эта проблема главенствовала всю первую половину ХХ века. Исходно предполагалось, что индуктивный метод, посредством которого общие суждения подтверждались экспериментальными данными, был верным и единственным научным способом.

Индукция казалась логическим развитием научного метода, формировавшегося с XVII века. Но и здесь возникли сложности. Что делать, если существуют две альтернативные теории, объясняющие одно и то же явление? Могут ли обе они быть верными? Можно ли все, о чем хочет поведать наука, свести к ощущениям? Если закон утвердился, то уже трудно вообразить, что он может оказаться ошибочным. Рамки законов, применимых к ограниченному ряду явлений, могут быть расширены, чтобы охватить более широкую совокупность явлений. Научные теории не отбрасываются, а становятся частью более обширного целого.

Но даже в период господства такого взгляда в философии науки реальная практическая деятельность, осо бенно в области теории относительности и квантовой физики, выдвигала идеи, не укладывающиеся в это прокрустово ложе.

Иными словами К концу XIX века выявились две тенденции:

1. Рассматривать мир как некий механизм, который наука наблюдает и с помощью теории объясняет.

2. Считать, что наше знание обязано нашим ощущениям и что, следовательно, задача науки состоит в систематизации объектов этого чувственного восприятия. Мы не в состоянии познать вещи-в-себе отдельно от их личного восприятия.

• Логические позитивисты утверждали, что смысл суждения (научного или иного) служит способом, посредством которого его можно верифицировать. Все зависит от чувственного опыта. Теоретические понятия должны соответствовать наблюдениям.

• Споры об индуктивном методе в науке следует рассматривать сквозь призму позитивизма — узкий и пуританский взгляд на язык, которого придерживались позитивисты, соответствовал их идеалу научного языка.

Некоторые важные соображения о научных теориях, об их развитии и сменяемости явились, по существу, реакцией на устоявшийся взгляд. Интересны в этой связи труды Поппера, который подверг критике логический позитивизм и показал роль принципа фальсифицируемости при проверке и замене теорий. Но еще значительнее было стремление Куна включить научные теории в общий взгляд на мир. Такой решительный переворот в представлениях ученых мог произойти, лишь когда вся совокупность взглядов оказалась несостоятельной и сменилась другой.

ФАЛЬСИФИКАЦИЯ Австрийский философ Карл Поппер8 (1902—1994) несколько лет жил в Новой Зеландии, в 1945 году перебрался в Лондон, где получил место профессора на кафедре логики и научного метода в Лондонской школе экономики. Он внес значительный вклад в политическую философию и философию науки.



Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 7 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.