авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 7 |

«ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ АВТОНОМНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ «СЕВЕРО-КАВКАЗСКИЙ ФЕДЕРАЛЬНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ» ...»

-- [ Страница 2 ] --

физической боли подростки стараются справиться с острыми переживаниями в кризисных ситуациях или с беспричинным ощущением безысходности и скуки, пустоты и бессмысленности существования. По мнению В. Петровой, это своеобразные «радиосигналы бедствия» – сообщения «Я должен концентрироваться на физической боли, это помогает мне справляться с моим эмоциональным кошмаром», «Я делаю это, чтобы чувствовать себя живым»

[108].

Такие ощущения связаны с тем, что в подростковом возрасте человек впервые начинает задумываться о смысле жизни, о справедливости и об истоках страданий, о цели существования человечества вообще. В период этого кризиса человек испытывает неопределенное беспокойство, чувство неудовлетворенности и внутренней пустоты. Если не увидеть и не направить это неосознанное подростком беспокойство на развитие и личностную трансформацию, то через какое-то время из подавленного оно станет актуальным и будет дезорганизовывать жизнь, внутренняя пустота окажется еще более невыносимой Следствием может оказаться как формирование [13].

самоповреждающего поведения в видt парасуицидальных действий, так и возникновение аддитивного поведения. Это тип поведения, характеризующийся стремлением к уходу от реальности путем искусственного изменения своего психического состояния посредством приема определенных веществ или определенной деятельности.

Наиболее распространены такие объекты зависимости как:

психоактивные вещества (легальные и нелегальные наркотики), алкоголь, пища, игры, секс, религия и религиозные культы. В соответствии с этими объектами выделяют следующие формы аддитивного поведения: химическая зависимость (курение, токсикомания, наркозависимость, лекарственная, алкогольная зависимость);

нарушение пищевого поведения (переедание, голодание);

гэмблинг – игровая зависимость от компьютерных или азартных игр;

сексуальные аддикции (фетишизм, пигмалионизм, вуайеризм и т.д.);

деструктивное поведение, связанное с религией (религиозный фанатизм, вовлеченность в секты) [49]. То есть нарушения пищевого поведения и религиозный фанатизм рассматривают и как самостоятельные виды аутодеструктивного поведения, и как виды зависимостей.

А. Шаев (A. Shaef, 1987) выделяет две категории аддикций:

субстанциональные (алкоголизм, наркомания, табакокурение, пищевые) и аддикции процесса (накопление денег, гемблинг, секс, работа, беспокойство и религия) Как отмечает В. МакКоун, нехимические аддикции [184].

распространены очень широко, а по последствиям они так же серьезны, как и химические зависимости [181].

Таким образом, в настоящее время к аддитивному поведению причисляют огромное количество различных действий в зависимости от степени их влияния на жизнь человека.

Сам факт наличия зависимостей может указывать на серьезное личностное неблагополучие человека, его неудовлетворенность своей жизнью, стремление защититься от проблем, отсутствие смысла жизни и переживание экзистенциального вакуума. В. Франкл отмечал, что самоубийства, наркомания, алкоголизм – следствие социальной фрустрации «воли к смыслу» [134, с. 4].

Д. Холл также считал зависимости, ригидные идеологические и религиозные пристрастия, неврозы формой попыток избегания страданий [143, с. 10], сознательным или бессознательным способом избавиться от тревожности, заменить хотя бы на короткое время одиночество психологическим слиянием с Другим – человеком, предметом, поведенческим паттерном [143, с. 78].

Базовыми предпосылками развития зависимостей являются такие характерологические аномалии как аффективная неустойчивость с легкостью возникновения состояний диффузной тревоги, паники и ужаса, которые поддерживаются алекситимией, делающей невозможными прямое осознанное переживание, признание и выражение чувств, а также ассимиляцию этих переживаний в субъективном психическом мире. У склонного к развитию зависимости человека имеются трудности эмпатической межличностной коммуникации с невозможностью устанавливать взаимоотношения партнерства и уважения к Другому, что связано с дефицитом способности переживать свою собственную ценность и значимость (Л.М. Доддс, 2000). Именно эти качества и нуждаются в развитии для преодоления зависимостей и, как показывают современные исследования, не только их, но и других форм аутодеструктивного поведения [115].

Состояние базовой тревоги снижает стрессоустойчивость человека и формирует у него глубинную потребность в поиске состояний эмоционального принятия значимыми другими и базового психофизического комфорта и расслабления, то есть переживания состояний и ситуаций, свободных от тревоги. Именно высокий уровень архаичных аффективных дисфункций, создающих невыносимый дискомфорт и напряжение, может быть рассмотрен как отправной пункт формирования зависимостей, особенно химических [49].

Такое состояние может породить и желание уйти от неприятных переживаний путем приема психоактивных веществ – алкоголя или наркотиков.

Р. Ассаджиоли рассматривает злоупотребление наркотиками и как поведение, направленное на изоляцию от общества, где личность не признана [9]. Таким образом, прием психоактивных веществ «помогает» человеку «достигать»

определенных целей – ограничивает неприятные переживания. Но следует отметить, что такая защита временна – к уже существующим проблемам человека через короткий промежуток времени прибавляется алкоголизм или наркозависимость.

В. Франкл, описывая возникновение зависимого поведения у человека, обращается к проблеме смысла жизни, которая особенно обострена в подростковом возрасте. Подростку нужно найти смысл жизни, найти, а не взять.

На основе данных наблюдения за узниками концлагерей, он сделал вывод, что наибольшие шансы выжить были у тех, кто направлен в будущее. Человек без «внутреннего стержня» легче попадает в зависимость [135]. Состояние опьянения – это состояние условного удовлетворения, так как истинная радость не может быть самоцелью – это «побочный продукт» реализации в жизни личностных смыслов [13].

А. Миллер объясняет формирование наркозависимости следующим образом. По ее мнению, каждый человек нуждается в том, чтобы испытывать сильные чувства, но в семье и обществе на них налагается запрет, поэтому некоторые люди применяют наркотики для встречи со своим «подлинным Я» и истинными чувствами, но так, чтобы не нести за это ответственности, не признавая эти чувства частью себя [95, с.114].

Г.С. Никифоров (2003) описывает ряд объективных и субъективных факторов, способствующих развитию химической зависимости. К объективным относят экономическое и социальное неблагополучие, частые переезды, доступность алкоголя и наркотиков. Субъективные факторы: семейная предрасположенность, особенности воспитания (родители не уделяют внимания ребенку, нет четких норм, воспитание непоследовательно, легкий и неконтролируемый доступ к деньгам), антисоциальное поведение, гиперактивность, употребление родителями алкоголя и наркотиков, положительное отношение к ним, неуспеваемость, отрицательное отношение к школе, общение со сверстниками, употребляющими алкоголь или наркотики [114, с. 366]. К внутренним факторам любого вида зависимого поведения относят и половую избирательность. Например, объектом зависимости у женщин чаще становится пища, у мужчин – гэмблинг. Выделяют и возрастной фактор, например, наркоманами редко становятся дети до 14 лет [65].

Б.Г. Ананьев определяет поведение человека как сложный комплекс видов его социальной деятельности. В подростковом возрасте ведущим типом деятельности снова становится общение. Недостаточное развитие социальной компетентности может быть компенсировано психоактивными веществами.

Объект зависимости может быть включен в структуру Я-концепции как самостоятельный внутренний образ и затем влиять на поведение подростка [13].

Б.Г. Комиссаров считает, что риск наркотизации у подростков возрастает, вследствие особенностей возраста – конформности, неадекватности ответных реакций на внешние раздражители, желания завоевать уважение сверстников, выйти из-под контроля взрослых, склонность к протестному поведению [65, с. 6].

А.В. Худяков (2003) описывает благоприятный (транзиторный) и неблагоприятный (прогредиентный) варианты развития аддиктивного поведения у подростков. В первом случае ПАВ служит осознанным средством достижения прагматических целей подростка, то есть аддиктивное поведение является копинг-стратегией. При обучении другим способам достижения цели потребность в ПАВ пропадает. При неблагоприятном варианте мотив употребления ПАВ становится ведущим. Социально-психологическими предпосылками прогрединтного варианта являются нарушение отношений между членами семьи подростка (дефицит внимания, отсутствие доверительных отношений, гиперопека, противоречивая направленность родительских установок), общение с потребителями ПАВ, невозможность удовлетворить свои актуальные потребности в сочетании с отсутствием позитивных увлечений, склонность к азартным играм, неспособность к организации досуга, негативное отношение к учебе [49].

Причем в настоящее время к традиционным формам аддиктивного поведения добавляются и новые, связанные с достижениями научно технического прогресса, например, Интернет-аддикция, зависимость от мобильных телефонов. А.Ю. Егоров (2007) приводит описание результатов исследования корейских ученых (Kim et al., 2006). Они обнаружили, что старшие школьники с Интернет-аддикцией чаще, чем их сверстники подвержены депрессии с повышенным риском суицида. У них в 7 раз выше риск алкоголизации, и в 6,8 раз – наркотизации по сравнению с контрольной группой [49, с. 101].

Нарушения пищевого поведения – еще один вид саморазрушительного поведения человека. Согласно классификации Ц.П. Короленко (1991), переедание и голодание относятся к группе промежуточных аддикций. M. Reid, J. Burr (2000) относят булимию и нервную анорексию к пищевым аддикциям [182]. А.Ю. Егоров (2007) различает пищевые аддикции и нарушения пищевого поведения [49].

В.Д. Менделевич подчеркивает, что пищевое поведение – ценностное отношение к пище и ее приему. Это стереотипы питания в обыденных условиях и в ситуациях стресса, ориентация на образ собственного тела и деятельность по его формированию. Оно связано с ценностями индивида, его жизненными целями, образом тела, «Я-концепцией». [93, с. 382].

Подростки, особенно девушки, часто склонны предъявлять к своей внешности завышенные требования. Следствием их могут быть расстройства питания [117, c.98].

Описывая причины возникновения анорексии и бульмии у подростков, Эти нарушения пищевого поведения часто возникает из-за подсознательного желания девочки-подростка показать взрослым, что она может самостоятельно, независимо от родителей, распоряжаться своей жизнью. Также у них бывает неосознанное желание как можно дольше оставаться ребенком и внутренний протест против развития тела при взрослении [49].

Cтройность активно пропагандируется СМИ. Подростки интроецируют эти образцы без осмысления, стремятся соответствовать им. У них еще недостаточно развито критическое мышление, нет устойчивых психологических границ и четкой самоидентификации, но выражена неуверенность в себе и желание нравиться сверстникам.

Фанатическое поведение – вовлеченность в деструктивный культ, сверхсильная увлеченность каким-либо видом спорта или музыкальным направлением. В группу риска по вовлечению в деструктивные культы и экстремистские организации входят люди с истероидной, психоастеничесой, параноидальной акцентуациями характера, зависимые личности, лица из неполных семей, семей с гиперопекой, асоциальных семей, лица с ограниченными физическими возможностями, лица, пережившие тяжелые психотравмы, лица с развитым эйдетическим восприятием, лица, склонные к конфабуляциям, дети, внуки и родственники культистов. Часто у этих людей есть склонность к использованию таких психологических защит как примитивная идеализация, всемогущественный контроль, расщепление Эго, регрессия, рационализация, морализация, компартментализация, аннулирование, поворот против себя, идентификация, отреагирование, сексуализация [32].

Феномен эмоциональной зависимости (созависимости) близок по описанию к виктимному поведению. Эмоциональная зависимость - сложный когнитивно-эмоционально-поведенческий феномен, который описывают и как форму аддикции (сверхсильной эмоциональной, социальной зависимости от значимых людей), и как специфическое сочетание характерологических особенностей человека. Эмоциональная зависимость может помешать подростку успешно решить одну из главных задач возраста – приобретение автономии, так как реализации потребности в независимости и эмансипации от семьи требует самостоятельности мышления [94, с. 26].

Виктимное поведение (от лат. victimа – жертва) – действия или бездействие, побуждающие другого человека к совершению легкомысленного, аморального или противоправного поступка [46]. Психологической основой такого поведения является заниженная самооценка, страх разрыва значимых отношений, чувство вины за собственное несовершенство и представление о «справедливости» «наказаний». Виктимное поведение в подростковом возрасте имеет пять разновидностей, характеризующих разные стратегии неадаптивного поведения: агрессивное, активное, пассивное, некритическое и инициативное поведение. Специфические особенности подросткового возраста, такие как неустойчивая самооценка, критичность восприятия своей личности, высокая оценка значимых других, становятся факторами риска формирования агрессивного или аутоагрессивного паттерна реагирования на критическую ситуацию, что значительно увеличивает виктимность подростка. Основные индивидуально-психологические детерминанты виктимности подростков: низкая самооценка и уровень субъективного контроля, отсутствие ощущения социальной» поддержки, а также выраженная эмпатия, высокие тревожность и уровень фрустрации [46].

Аутическое поведение – поведение, характеризующееся отсутствием приспособления к действительности и требованиям повседневной жизни, с уходом в мир фантазий (эскапизмом), отказом от общения и выбором одиночества [93, с. 133]. Следствия аутического поведения – недостаточная социальная стимуляция, вплоть до депривации. При этом происходит компенсаторное усиление пассивного воображения с предполагаемой реализацией неудовлетворенных желаний [15]. Подросток погружается в «воображаемую жизнь», все больше отдаляясь от реальности. Но личностное неблагополучие и потребность во внимании в этом случае будут проявляться либо в формировании психосоматических симптомов, либо в подавленном состоянии.

Деятельность с выраженным риском для жизни – еще один вид аутодеструктивного поведения. Изучение этого вида аутодеструктивного поведения начал З. Фрейд. В своих работах он указывал на неслучайный выбор людьми опасных профессий и видов спорта [15]. Многие младшие подростки тяготеют к занятиям, позволяющим им испытывать острые ощущения. Они редко умеют контролировать или сдерживать свои интенсивные эмоции, что вместе с отсутствием опыта, неспособностью трезво оценивать ситуацию и собственные силы и склонность к риску могут иметь тяжелые и даже опасные для жизни последствия [117, c. 105].

Таким образом, существует большое количество форм аутодеструктивного поведения, каждая из которых имеет свою специфику выражения и коррекции. Но в корне любой его формы находятся неразрешенные внутриличностные проблемы, возникающие из-за неспособности человека построить гармоничные отношения с самим собой и другими людьми.

Психологи-представители различных концептуальных подходов по разному объясняют механизмы возникновения аутодеструктивного поведения.

Согласно теории З. Фрейда (1923), причиной аутодеструктивного поведения является конфликт Эго и Ид при жестком Эго, а курение, алкоголизм, переедание, самоповреждающее поведение, игровая зависимость, экстремальное поведение, эскапизм являются формами регрессии [131]. А. Адлер считал, что девиантное поведение, в том числе и аутодеструктивное, провоцирует отсутствие жизненной цели, неспособность преодолеть чувство собственной неполноценности [1]. Э. Фромм связывал возникновение любой девиации, в том числе и саморазрушительного поведения, с неспособностью человека преодолеть экзистенциальные противоречия – между жизнью и смертью, безграничными возможностями и ограниченными ресурсами, тягой к одиночеству и стремлением к общению [139]. По В. Франклe, аутодеструктивное поведение вызывается экзистенциальным вакуумом – отсутствием смысла жизни и ценностей у человека – свободы, духовности, ответственности, а также невозможностью конструировать и реализовывать личностные смыслы [135].

Гештальт-терапевты описали несколько механизмов срыва цикла контакта с окружающей средой с целью удовлетворения потребности. В формировании аутодеструктивного поведения важную роль играют такие механизмы как конфлуэнция, интроекция и ретрофлексия. Ретрофлексия – разворот энергии, необходимой для совершения действия. То, что адресовано другим, человек поворачивает на себя: делает сам себе как то, что хотел получить от другого человека, так и то, что хотел сделать другим. Так, агрессия, направленная на других, превращается в аутоагрессию. При конфлуэнции человеку не удатся обособить себя от другого человека [74, c. 167]. И его действия повторяются без осмысления. Интроекция – механизм, посредством которого человек приобретает установки, убеждения от другого без осмысления этого материала. Таким материалом могут быть установки, не совместимые с реальными возможностями и потребностями человека, а также примеры аутодеструктивного поведения [74].

Н. Мак-Уильямс рассматривает роль психологических защит в формировании аутодеструктивного поведения, например, химическую зависимость она считает формой проявления изоляции. Также она приводит примеры использования отрицания признания химической зависимости, усвоения форм аутодеструктивного поведения по механизму идентификации [90].

В деятельностном подходе поведение понимается как особым образом организованная деятельность, которая осуществляет связь организма с внешней средой через реализацию мотивов [23]. Осуществляясь в действиях и поступках, мотивы закрепляются и переходят в характерологические черты, по мере того, как начинают определять образ действий. Зависимое поведение можно определить как ложно опредмеченную потребность, а основной механизм его развития – как «сдвиг мотива на цель». Доминирующим мотивом становится поиск объекта, который удовлетворяет потребность, замещающую истинную, обладание объектом дает временное ослабление внутреннего напряжения. Вся смысловая сфера личности перестраивается в соответствии с этим ведущим мотивом [23].

Неосознанные чувства, неверная интерпретация явлений и ситуаций человеком могут вызывать развитие психической напряженности из-за того, что переживания неадекватно соотносятся с реальностью. При формировании аутодеструктивных паттернов поведения познание человеком мира происходит без осознания реальности и своего места в ней. В качестве защитного психического механизма при реализации влечений и потребностей способами, неприемлемыми в социальной среде, избирается путь переадресовки ответственности за результаты своего поведения на окружение и ситуацию.

Таким образом, неадекватное, искаженное восприятие действительности приводит к формированию аутодеструктивного поведения, которое по своей сути является компенсаторным [37, с. 148]. Искажения мышления снижают способность влиять на ситуацию или приспосабливаться к ней. В качестве компенсации формируется аутодеструктивное поведение, которое служит для достижения психологического комфорта. Важную роль в формировании аутодеструктивного поведения играют и особенности эмоциональной сферы человека. Эмоции задействованы в оценке реальности. Мысли и действия, вызывающие яркие повторяющиеся переживания осознаются как ценности, формирующие ценностные ориентации и жизненные смыслы [37, с. 150-151].

Все описанные формы аутодеструктивного поведения приводят к ухудшению качества жизни, снижению критичности к своему поведению, когнитивным искажениям (восприятия и понимания происходящего), снижению самооценки и эмоциональным нарушениям [5]. Также у человека может отсутствовать опыт успешного и конструктивного преодоления сложных жизненных ситуаций, поиска внутренних и внешних ресурсов для их успешного разрешения. Эти факторы увеличивают риск формирования аутодеструктивного поведения в подростковом возрасте.

Перед подростком стоит трудная задача – он учится достигать собственных целей путем «подстройки» к социальной реальности. Часто подросток не может разобраться ни с внешними, ни с внутренними психологическими трудностями [103]. Подростки не умеют обращаться с собственными агрессивными чувствами, признавать их, находить безопасные способы их выражения [64, с. 30]. Если у подростка сформировано негативное отношение к себе, его агрессия направляется на самого себя, появляется тревога, депрессия, чувство вины. Подросток часто не может описать свои чувства и ощущения, поделиться ими, не осознает, что с ним происходит [18, с. 18].

В целом, проблемы подростков в основном связаны с поиском путей удовлетворения основных потребностей. Это физиологические потребности – физические и сексуальные;

потребность в безопасности (в этом возрасте – стремление к принадлежности к группе);

потребность в независимости и эмансипации от семьи;

потребность в привязанности, потребность в успехе, проверке своих возможностей;

потребность в самореализации и развитии собственного «Я» [46, c. 109].

Аутодеструктивное поведение связано с отсутствием у человека ощущения собственной ценности, что порождает низкую нервно психологическую устойчивость, зависимость самооценки от успеха или неуспеха в текущей жизненной ситуации, в общении и деятельности. При неудачах и трудностях такие люди чувствуют себя неценными, незначимыми, приносящими вред окружающим и недостойными жить и получать от жизни удовольствие и радость. В их жизни преобладают такие эмоции как стыд, вина, страх.

Таким образом, аутодеструктивное поведение подростков, судя по его широкой распространенности, необходимо им для адаптации к событиям внешнего мира или совладания с тяжелыми переживаниями – за неимением других, более безопасных форм поведения. Э. Сэбшин, подчеркивал, что злоупотребления химическими веществами имеет защитную и адаптивную функцию. Использование химических веществ может временно изменить регрессивное состояние, усиливая защиты Эго, направленные против таких мощных аффектов как гнев, стыд, агрессия [115]. Алкоголь является мощнейшим антистрессором [106]. То есть зависимость от ПАВ можно рассматривать как поведение, направленное на снижение боли, вызванной актуальными тяжело переносимыми эмоциональными состояниями [49].

У подростков любая форма аутодеструктивного поведения усугубляется от невозможности разобраться в своих чувствах, в том числе социально неприемлемых и неодобряемых, идентифицировать и выразить их в допустимой для общества форме из-за того, что способность к саморефлексии, пониманию собственных чувств у них еще только формируется. Но в этом возрасте человек приобретает черты характера и личностные особенности, во многом определяющие успешность его дальнейшей жизни. Если у него сформируется тенденция использовать аутодеструктивное поведение для того, чтобы «отгораживаться» от личностного неблагополучия, то в будущем это приведет к дезадаптации, тяжелым медико-социальным последствиям, стойким изменениям психики, несформированности профессиональных навыков. Поэтому подростку так важна возможность поддержки родителями или грамотными, квалифицированными специалистами – педагогами и психологами.

Глава 2. ЭМПИРИЧЕСКОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ ОСОБЕННОСТЕЙ ФОРМИРОВАНИЯ И ПРОЯВЛЕНИЯ АУТОДЕСТРУКТИВНОГО ПОВЕДЕНИЯ В ПОДРОСТКОВОМ ВОЗРАСТЕ 2.1. Организация и методы исследования особенностей формирования и проявления аутодеструктивного поведения в подростковом возрасте Наше исследование возможностей психологической профилактики аутодеструктивного поведения подростков включало несколько этапов:

Этап Анализ литературы и теоретической подготовки к 1.

исследованию – определения объекта, предмета, гипотезы, целей и задач исследования (2008).

Этап 2. Анкетирование студентов 17-19 лет с целью прояснения проблем, важных для них в подростковом возрасте. Первичная диагностика учащихся учреждений общего и дополнительного образования для сбора информации о различных аспектах проявления аутодеструктивного поведения у подростков, выявления личностных особенностей подростка с высоким риском аутодеструктивного поведения, выявления возможных зависимостей между особенностями ценностно-смысловой сферы подростков и наличием риска аутодеструктивного поведения (констатирующий эксперимент) (2009).

Этап 3. Разработка и реализация теоретической модели и комплексной программы профилактики аутодеструктивного поведения подростков, включающей подбор методик диагностики предпосылок аутодеструктивного поведения, программу групповых тренинговых занятий и индивидуальных консультаций, разработка методических рекомендаций для педагогов учреждений общего и дополнительного образования (формирующий эксперимент) (2010-2011).

Этап 4. Оценка эффективности мер психологической профилактики аутодеструктивного поведения подростков с помощью процедуры повторного диагностического обследования (2011).

Этап 5. Описание и систематизация полученных результатов (2012).

Для реализации поставленных целей и решения задач в настоящем исследовании использовались адекватные психологические методы, методы математической и статистической обработки.

К психологическим методам исследования относятся такие диагностические процедуры как наблюдение, анкетирование, применение стандартизированных психодиагностических методик.

Анкетирование студентов-первокурсников 17-19 лет было проведено для определения проблем, важных для современных подростков. Анкета, разработанная нами, включала ряд вопросов об особенностях подросткового возраста исследуемых – общем эмоциональном фоне, реализованных и нереализованных потребностях, характере проблем, стратегиях поиска ресурсов для их разрешения, важных источниках помощи и поддержки. Анкета, которую мы применили, содержала ряд открытых, прямых, личных вопросов.

Предполагалась свободная форма ответа.

Методики и опросники использовались в нашем исследовании для определения степени выраженности риска суицида, алкоголизации и наркотизации, изучения ценностей подростков, диагностики проблем в межличностных отношениях, типов акцентуаций характера и возможных типов психопатий у подростков, сопряженных с ними некоторых личностных особенностей – склонности к делинквентности, реакции эмансипации в самооценке, а также с целью выявления и оценки невротических состояний.

Традиционно эти аспекты рассматриваются в парадигме «норма – патология» и имеют непосредственное отношение к медицине. В нашем исследовании эти особенности личности необходимо диагностировать из-за их огромного влияния на благополучие и эмоциональный комфорт подростка, а также для оценки выраженности дискомфорта и дезадаптации.

Также к психологическим методам относится ряд приемов профилактики аутодеструктивного поведения. Мы применяли методы, формы и техники индивидуальной и групповой работы арт-терапии, гештальт-терапии, психодрамы, экзистенциального анализа, логотерапии, психотехнические игры и упражнения, групповое обсуждение, игровое моделирование реальных ситуаций, ролевые игры, анализ проблемных ситуаций.

Методы математической и статистической обработки представлены процедурами кластерного, корреляционного, факторного анализа, применением статистического критерия Уилкоксона, критерия Манна - Уитни и Краскела Уоллиса.

На этапе первичной диагностики были использованы следующие методики: опросник суицидального риска (ОСР) в модификации Т.Н. Разуваевой;

патохарактерологический диагностический опросник (ПДО) А.Е. Личко;

тест смысложизненных ориентаций (СЖО) Д.А. Леонтьева;

опросник ценностных ориентаций Ш. Шварца;

методика оценки нервно психологической устойчивости «Прогноз» (НПУ);

методика диагностики социальной адаптации К. Роджерса и Р. Даймона в адаптации Т.В. Снегиревой;

клинический опросник выявления и оценки невротических состояний К.К. Яхтина, В.А. Менделевича (К-78);

методика диагностики степени проявления созависимых моделей поведения Б. Уайнхолда;

методика «Механизмы психологической защиты» Р. Плучека, Г. Келлермана.

Мы посчитали целесообразным использование этого ряда методик по следующим причинам.

Суицидальное поведение, наркотизация, алкоголизация, проявления паттернов созависимого поведения, исследованные с помощью методик ОСР, ПДО, методики Б. Уайнхолда, являются важнейшими по значимости формами аутодеструктивного поведения.

Изучение механизмов психологической защиты и степени их выраженности, особенностей формирования и проявления при помощи методики Р. Плучека, Г. Келлермана было необходимо для подтверждения или опровержения гипотезы о защитной функции паттернов аутодеструктивного поведения.

Исследование ценностно-смысловой сферы при помощи теста смысложизненных ориентаций (СЖО) Д.А. Леонтьева и опросника ценностных ориентаций Ш. Шварца позволило выявить связь различных ценностей как компонентов целостной структуры личности с повышением риска аутодеструктивного поведения или его профилактикой. Мы использовали тест СЖО для выявления структуры личностных ценностей подростка и анализа связей ее особенностей с риском формирования аутодеструктивного поведения, а также факторами адаптации-дезадаптации и другими характеристиками.

Таким образом, для изучения системы ценностей подростков, участвующих в нашем исследовании, мы применили две методики – тест смысложизненных ориентаций (СЖО) Д.А. Леонтьева и опросник ценностей Ш. Шварца. Первая из них позволяет диагностировать и описать ценности, касающиеся субъективной удовлетворенности человека своей жизнью, в то время как во второй методике акцент сделан на диагностику «ценностей культуры», исследование характера взаимоотношений с окружающими людьми и социальным миром.

Использование обеих методик позволяет получить более полное представление об экзистенциально-ценностной сфере личности подростка.

Диагностика социальной адаптации (методика К. Роджерса и Р. Даймона в адаптации Т.В. Снегиревой) и оценка нервно-психологической устойчивости (методика «Прогноз») осуществлялась с целью подтверждения предположения о важности способностей к успешной социальной адаптации, нервно психологической устойчивости как черт характера в профилактике аутодеструктивного поведения. Повышение нервно-психологической устойчивости, способности к социальной адаптации будет являться критерием эффективности мер по коррекции личностных особенностей, способствующих формированию и проявлению паттернов аутодеструктивного поведения. В нашем исследовании данная методика также применялась с целью подробного анализа связи риска аутодеструктивного поведения подростка с личностными качествами, влияющими на адаптацию в микросоциуме.

В нашем исследовании нервно-психическая устойчивость, диагностируемая при помощи методики «Прогноз» рассматривалась как качество характера человека, которое тесно связано с риском формирования аутодеструктивного поведения у подростка. Мы предполагали, что высокая нервно-психическая устойчивость является фактором, способствующим успешному преодолению стрессовых ситуаций, разрешению конфликтов, и развитие этого качества в ходе психопрофилактических мероприятий способствует предотвращению реализации аутодеструктивных паттернов.

Клинический опросник выявления и оценки невротических состояний К.К. Яхтина, В.А. Менделевича (К-78) применялся для исследования выраженности как психологических, так и психосоматических нарушений, выявления связи их проявлений как последствий личностных особенностей, вызывающих аутодеструктивное поведение.

Таким образом, на этапе первичной диагностики методики, описанные выше, применялись с целью выявления первоначального уровня показателей суицидального риска, нервно-психической устойчивости, выраженности признаков дезадаптации или адаптированности, сформированности смысложизненных ориентаций и ценностей, определения акцентуаций, а также описания личностных особенностей подростка с аутодеструктивным поведением в соответствии с возрастной и гендерной принадлежностью.

Мы исследовали склонность и готовность к суициду у подростков, наличие у них невротических состояний и предпосылок их формирования, выраженность акцентуаций характера, уровень нервно-психологической устойчивости, степень адаптации к социальному окружению, структуру ценностных и смысложизненных ориентаций с целью выявления у испытуемых рисков и предпосылок возникновения аутодеструктивного поведения, в том числе и самой опасной его формы – самоубийства.

Методы математической и статистической обработки в нашем исследовании возможностей психологической профилактики аутодеструктивного поведения подростка представлены процедурами кластерного (cluster analysis) и корреляционного анализа, применением статистического критерия Манна - Уитни (Mann - Whitney U-test), критерия Краскела - Уоллиса (Kruskal - Wallis ANOVA) и медианного теста (Median test), критерия Уилкоксона (Wilkoxon matched pairs test), центроидного факторного анализа с последующим Варимакс-вращением для исследования скрытых взаимосвязей риска проявления аутодеструктивного поведения и индивидуально-психологических особенностей подростков. Для математической и статистической обработки результатов диагностики применялся пакет программ Statistica 6.0.

Для обработки данных, полученных в результате первичного диагностического обследования подростков (констатирующего эксперимента), мы использовали кластерный и корреляционный анализ, критерий Краскела Уоллиса.

Кластерный анализ – математическая процедура многомерного анализа, позволяющая на основе множества показателей, характеризующих ряд объектов, сгруппировать их в классы (кластеры) таким образом, чтобы объекты, входящие в один класс, были сходными. Типичным результатом кластеризации является иерархическое дерево [57]. Мы применили кластерный анализ для прояснения первичной структуры связей различных показателей и характеристик – данных, полученных в результате диагностики.

При помощи метода линейной корреляции К. Пирсона определяют степень, с которой значения двух переменных «пропорциональны» друг другу в случаях, когда две рассматриваемые переменные измерены в интервальной шкале. Процедуры корреляционного анализа применялись нами для исследования связей между отдельными характеристиками. Показателями, между которыми устанавливалось наличие или отсутствие связей, были шкалы всех методик. Эта процедура проводилась с целью установки первичной структуры связи показателей между собой в каждой группе на момент начала формирующего эксперимента для последующей оценки его эффективности.

Критерий Краскела - Уоллиса и Median - test – непараметрические аналоги дисперсионного анализа, которые позволяют определить, есть ли различия между несколькими группами в уровне выраженности исследуемого признака. Мы использовали критерий Краскела - Уоллиса и Median test для поиска значимых различий личностных черт у подростков с выраженным риском суицида, алкоголизации или наркотизации.

На этапе формирования контрольной и экспериментальной групп для выявления признаков, отличающих эти группы друг от друга, мы использовали критерий Манна - Уитни. Также мы использовали этот критерий при завершении формирующего эксперимента. U-критерий Манна - Уитни – простой непараметрический статистический критерий, используемый для оценки достоверности различий между двумя выборками по уровню какого-либо признака, измеренного количественно. Критерий позволяет выявлять различия в значении параметра между малыми выборками.

Результаты применения этих методов для анализа полученных данных рассмотрены в следующем параграфе.

2.2. Результаты исследования особенностей формирования и проявления аутодеструктивного поведения в подростковом возрасте Практический этап нашего исследования начался с анкетирования студентов-первокурсников 17-19 лет, которое было проведено с целью определения проблем, важных для них в подростковом возрасте, предполагаемого направления профилактической и коррекционной работы. В анкетировании приняли участие 44 человека. Анкета, разработанная нами, включала ряд вопросов об особенностях подросткового возраста испытуемых – общем эмоциональном фоне, реализованных и нереализованных потребностях, характере проблем, стратегиях поиска ресурсов для их разрешения, важных источниках помощи и поддержки.

В результате обработки данных анкетирования были получены следующие сведения. Большинству респондентов подростковый возраст запомнился как период первой любви, частых влюбленностей (36%), 32% опрошенных помнят печальные события, разочарования, предательство, страдания, 18% вспоминают подростковый период как время радости, счастья, творчества. Для 9% самым значимым в этот период было общение с друзьями.

На вопрос о том, что ценного дал респондентам их подростковый возраст, 18% ответили, что стали больше ценить поддержку семьи, еще 18% приобрели новый жизненный опыт, 10% стали чувствовать себя взрослее, 8% отметили у себя смену взглядов, изменение характера. Опрошенные отмечали, что приобрели опыт конструктивного разрешения конфликтов, много поняли для себя важного, научились ценить дружбу, разбираться в людях и в себе, стали сильнее.

Трудности большинства респондентов в этот период были связаны с тем, что их не понимали близкие – родители (41%) и друзья (38%), с проблемами в учебе – с одноклассниками (23%) и учителями (10%). 14% испытуемых отметили попадание в «плохую компанию» и приобретение вредных привычек, 10% – проблемы любовных отношений. Тяжелые эмоциональные переживания – депрессии, беспричинная злость – были у 17% опрошенных. 23% респондентов справляться с трудностями помогали родные и друзья, 13% – родители, 27% справлялись самостоятельно, причем иногда из-за того, что не к кому было обратиться за помощью (2%). На вопрос о том, какой ресурс помощи и поддержки был бы для респондентов ценным и значимым в подростковом возрасте 61% ответили, что это были бы понимание и поддержка родных и друзей, доверительное общение с ними. Только 1 человек из 44 опрошенных упомянул возможность обращения за психологической помощью.

Таким образом, можно сделать вывод о том, что большинство опрошенных в подростковом возрасте, сталкиваясь с трудностями межличностного взаимодействия и внутриличностными конфликтами, нуждались в психологической поддержке, но предпочитали искать ее в семье и среди друзей – у людей, которым они доверяли. Обращение за помощью к психологу большинство опрошенных как ресурс не рассматривали. Опрошенные оценивали попадание в «плохие компании», приобретение вредных привычек (аутодеструктивное поведение), тяжелое эмоциональное состояние как проблемы, негативные явления, но за профессиональной психологической помощью не обращались.

Мы считаем, что эти данные являются свидетельством острой необходимости просветительской работы среди учащихся общеобразовательных школ – дети и подростки должны получать информацию о том, что в их школе работает психолог, с какими проблемами можно к нему обращаться, чем он может помочь. Также важно информировать школьников об экстренных линиях психологической помощи, учреждениях, куда можно обратиться. Для значительной части респондентов подростковый возраст был временем печальных событий, разочарований, но для многих он был периодом творчества, радости, счастья, давшим возможность развить в себе ценные качества – психологическую устойчивость, самостоятельность взглядов. Данные анкетирования еще раз подчеркивают значимость и необходимость массовой профилактической работы с подростками в форме тренингов личностного роста, развивающих занятий.

На этапе констатирующего эксперимента были обследованы подростка в возрасте 11-17 лет. На этапе первичной диагностики с целью выявления личностных особенностей и черт характера подростков с высоким риском аутодеструктивного поведения, мы не разделяли испытуемых на контрольную и экспериментальную группу.

В ходе исследования были диагностированы следующие особенности.

Относительно риска суицида как самой опасной формы аутодеструктивного поведения в нашем исследовании диагностировались два аспекта (по Т.Н. Разуваевой) – «слом культурных барьеров» и «антисуицидальный фактор».

Слом культурных барьеров – показатель, характеризующий склонность к поиску культурных ценностей и нормативов, оправдывающих суицидальное поведение [105]. Высокие баллы по этому фактору у 24% мальчиков и 34% девочек 11- лет, 25% мальчиков и 11% девочек 15-16 лет, 29% юношей и 9%. девушек 17- лет. Гистограмма 1 отражает процентное соотношение подростков мужского и женского пола с высокими показателями по шкале «Слом культурных барьеров»

в трех возрастных группах. Данные диагностического обследования подростков 15-16 и 17-18 лет в этом случае рассматривались отдельно (как градация выраженности признака), так как при помощи критерия Краскела - Уоллиса мы установили, что возрастные группы 15-16 и 17-18-летних подростков мужского пола достоверно отличаются друг от друга по выраженности ряда признаков.

Подростки мужского пола этих возрастных групп отличаются по степени выраженности таких качеств как демонстративность (p = 0,0216), ощущение собственной несостоятельности (p = 0,0512), важности таких ценностей как иерархия (p = 0,0093), овладение (p = 0,0011), равенство (p = 0,0021).

подростки мужского пола подростки женского 11-14 пола 15-16 17- лет лет лет Рис. 1. Процентное соотношение подростков мужского и женского пола, юношей и девушек с высокими показателями по шкале «Слом культурных барьеров» в трех возрастных группах Таким образом, риск суицида в этой возрастной группе подростков мужского пола, по данным нашего исследования, наиболее высок.

«Антисуицидальный фактор» фактор, снимающий глобальный – суицидальный риск – глубокое понимание чувства ответственности за близких, боязнь физических страданий [105]. Отсутствие этого фактора выявлено у 38% мальчиков и у 14% девочек 11-15 лет, 21% мальчиков и 9% девочек 15-16 лет и 29% юношей, 17% девушек 17-18 лет. Оба эти показателя – слом культурных барьеров и отсутствие антисуицидального фактора – выявлены у 20% мальчиков и 11% девочек 11-15 лет, 12% мальчиков и 6% девочек 15-16 лет и 14% юношей, 6%. девушек 17-18 лет.

Biv a r ia te H is to g r a m ( О с н о в н о й ли с т 1 0 0 v *1 0 0 c ) Рис. 2. Соотношение показателей «Слом культурных барьеров» и «Антисуицидальный фактор» у подростков мужского пола 11-15 лет Рисунок 2 отражает распространенность сочетания слома культурных барьеров и отсутствия антисуицидального фактора у подростков мужского пола 11-15 лет. У 24% подростков высокие показатели по шкале «слом культурных барьеров против суицида», у 67% – средние показатели риска. Нет антисуицидального фактора у 38% подростков. Самое опасное сочетание – высокие или средние показатели по шкале «Слом культурных барьеров против суицида» и отсутствие антисуицидального фактора – у 20% подростков.

Средние баллы, полученные по всем шкалам методики «Опросник суицидального риска» у мальчиков и девочек – подростков отражены в рисунках 3 и 4.

3, 3 м11- 2, м15- 1, 0, а в сть сть ть р сть и зм ти в м е ро к то лиз н ос ьно ьно вно пе к им фа а рь ма тив ка л ел есс к ти е рс хб ый кси тр а оя т фе уни йп яп ны льн ма он с ост ьны аф н на тур да не с дем иа л иц и уль ме вр е мк ису соц сло ан т Рис. 3. Результаты методики «Опросник суицидального риска» подростков мужского пола 11-15, юношей и девушек 15-17 лет Рисунок наглядно отображает значимые различия по всем шкалам.

Можно отметить, что у юношей 15-17 лет более высокие показатели демонстративности, аффективности, уникальности, несостоятельности, социального пессимизма, максимализма, отсутствия временной перспективы.

Вопреки утверждению В.В. Ковалева о том, что негативные проявления подросткового возраста сглаживаются к второй фазе пубертата, в нашем исследовании была выявлена обратная тенденция относительно подростков мужского пола.

В то же время, показатели, связанные с суицидальным риском – «слом культурных барьеров против суицида» и «антисуицидальный фактор», отражают более низкую его степень у юношей 15-17 лет по сравнению с 11-15-летними подростков мужского пола.

У подростков женского пола отмечаются иные тенденции.

5, д11- 4, д15- 3, 2, 1, 0, изм ость ть ь ость ор макс ров т ива мизм н ос т в н ос факт им а л арь е аль н тивн с пек тель ес си ект и ьный ых б у ник стра я пер с тоя ый п аф ф т урн идал н демо несо аль н ен н а ку ль су иц с оци врем с лом анти Рис. 4. Результаты методики «Опросник суицидального риска» подростков женского пола 11-15 и девушек 15-17 лет У подростков женского пола 11-15 лет показатели демонстративности, аффективности, уникальности, максимализма выше, чем у 15-17-летних, в то время как показатели несостоятельности, социального пессимизма, отсутствия временной перспективы, напротив, выше у 15-17-летних девушек.

Таким образом, у юношей и девушек 15-17 лет более высокие показатели несостоятельности, социального пессимизма, отсутствия временной перспективы. Мы связываем эти тенденции с широким распространением в современном обществе представлений о трудностях жизни взрослых, невозможности обеспечить достойную жизнь большинству людей.

Также данные, полученные при помощи методики «Опросник суицидального риска» позволяют сделать вывод об особой важности психологической профилактики суицидального поведения у младших подростков и необходимости проведения занятий, посвященных конструктивному планированию будущего и повышению самооценки как младших, так и старших подростков.

А.Е. Личко выделяет демонстративное, аффективное и истинное суицидальное поведение. Истинные попытки суицида могут ожидаться у 45% мальчиков и 54% девочек 11-15 лет, 23% юношей и 22% девушек 15-16 лет, 21% юношей и 24% девушек 17-18 лет, у остальных – демонстративные. А.Е. Личко подчеркивает, что за каждым видом суицидального поведения, даже демонстративного, стоят психологические трудности, требующие анализа и помощи [126].

Психологическая склонность к алкоголизации выявлена у 56% мальчиков и 76% девочек 11-15 лет, 49% юнлшей и 51% девушек 15-16 лет и 71% юношей, 76%. девушек 17-18 лет, к наркотизации – у 59% мальчиков и 46% девочек 11- лет, 39% юношей и 53% девушек 15-16 лет и 67% юношей, 62%. девушек 17- лет соответственно.

Также в нашем исследовании мы рассматривали Ввозвратные и гендерные особенности ценностно-смыслово сферы подростков.. Анализируя результаты, полученные с помощью методики «Тест смысложизненных ориентаций», мы выявили следующие закономерности, По сравнению с подростками мужского пола, подростки женского пола присвоили практически всем ценностям более высокие баллы. У подростков женского пола 11-15 лет по сравнению с 15-17-летними значимо выше показатели по шкалам «Цели в жизни» и «Локус контроля – жизнь» и ниже – по шкале «Локус контроля – Я».

Более низкие значения, присвоенные подростками женского пола 15-17 лет ценностям «Цели в жизни», характеризующим представления о достижимости целей в будущем, и «Локус контроля – жизнь», отражающим представления о способности контролировать ход собственной жизни, по сравнению с результатами 15-17-летних, согласуются с данными методики «Опросник суицидального риска», согласно которым подростки старшего возраста более пессимистичны в отношении планирования своего будущего, возможности достижения целей.

Для 11-15-летних подростков женского пола наиболее значимые ценности совпадают с ценностями подростков мужского пола, а для девушек 15 17 лет наиболее значимые ценности – «Процесс жизни», «Цели в жизни».

Также можно отметить, что у 11-15-летних подростков женского пола наблюдаются завышенные показатели, в то время как у 15-17-летних – показатели, близкие к данным юношей.

Таким образом, можно сделать вывод о том, что у юношей – более высокая удовлетворенность жизнью. Наиболее значимые ценности, общие для всех подростков – наличие в жизни целей в будущем, интерес к собственной жизни, ее эмоциональная насыщенность. Сопоставляя эти данные с результатами, полученными в ходе применения опросника суицидального риска, свидетельствующих о том, что у юношей и девушек 15-17 лет более высокие показатели несостоятельности, социального пессимизма, отсутствия временной перспективы, можно предположить, что планирование будущего, а также удовлетворенность жизнью в настоящем, имеют для подростка первостепенное значение, причем будущее одновременно является и притягательным, и пугающим. С одной стороны, подростки надеются осуществить свои цели, стать самостоятельными, с другой – боятся недостаточности ресурсов внешней среды – нестабильности экономической и социальной ситуации, собственной возможной несостоятельности во взрослой жизни. Это также доказывает необходимость работы психолога с подростками.

Анализируя результаты, полученные с помощью методики «Опросник ценностей Ш. Шварца», мы сравнивали значимость для подростка семи ценностных ориентаций: автономия (autonomy) – включенность (embeddedness), равенство (egalitarianism) – иерархия (hierarchy), гармония (harmony) – овладение (mastery).

В целом, можно отметить, сходство полученных данных с результатами методики «Тест смысложизненных ориентаций». У подростков мужского пола 11-15 лет по сравнению с 15-17-летними ниже показатели по всем шкалам. Для всех подростков мужского пола из пары «Включенность – автономии» более важна такая ценность как автономия, особенно интеллектуальная. Из пары «Овладение – гармония», гармония - более значимая ценность. У подростков 11-15 лет мужского пола в паре «Иерархия – равенство» нет явных предпочтений, в то время как у 15-17-летних более высокие балы были присвоены такой ценности как «Равенство».


Для подростков женского пола 11-15 лет из пары «Включенность – автономия» более предпочитаема ценность «Интеллектуальная автономия», у 15-17-летних нет значимых различий в предпочтении одной ценности из пары.

Из пары «Иерархия – равенство» для всех подростков женского пола более значима ценность «Равенство», из пары «Овладение – гармония» – ценность «Гармония». Подростки женского пола 11-15 лет по сравнению с 15 17-летними присвоили более высокие значения ценностям «Интеллектуальная автономия», «Равенство», «Гармония» и более низкие значения – ценностям «Аффективная автономия» и «Овладение» (активное самоутверждение, направленное на «завоевание» природного и социального окружения и изменение его для достижения целей).

Таким образом, мы можем сделать вывод о том, что общими для всех подростков являются такие ценности как наличие в жизни целей в будущем, интерес к собственной жизни, ее эмоциональная насыщенность, гармония с социальным окружением, равенство, интеллектуальная автономия.

При анализе данных, полученных в итоге проведения методики оценки нервно-психологической устойчивости «Прогноз», нацеленной на выявление риска дезадаптации личности в условиях стресса, нами были сделаны следующие выводы.

У подростков мужского пола 11-15 и юношей 15-17 лет средние показатели нервно-психологической устойчивости практически одинаковы. У подростков женского пола 11-15 лет диагностирована более высокая нервно психологическая устойчивость, чем у 15-17-летних. У всех подростков низкие показатели нервно-психологической устойчивости, причем у девушек 15-17 лет – крайне низкие.

Как мы уже отмечали, низкий уровень нервно-психической устойчивости отражает высокую степень риска дезадаптации человека в условиях стресса, что является основанием для психокоррекционной и психопрофилактической работы, что подчеркивает ее важность и необходимость для данной группы подростков.

Для изучения ряда свойств личности испытуемых подростков, связанных с адаптацией или с дезадаптацией к социальным нормам и правилам в микросоциуме мы применяли методику диагностики социально психологической адаптированности К. Роджерса и Р. Даймона в адаптации Т.В. Снегиревой.

При помощи данной методики можно выявить коэффициент социально психологической адаптивности, а также оценить ряд показателей, отвечающих критериям адаптивности – дезадаптивности: «принятие – непринятие себя», «принятие других – конфликт с другими», «эмоциональный комфорт (оптимизм, уравновешенность – эмоциональный дискомфорт (тревожность, беспокойство или апатия)», «ожидание внутреннего контроля (ориентация на то, что достижение желаемых целей зависит от самого человека, акцентирование личностной ответственности и компетентности) – ожидание внешнего контроля (расчет на толчок и поддержку извне, пассивность в решении жизненных задач)», «доминирование – ведомость (зависимость от других)» и «уход от проблем».

У подростков женского пола 11-15 лет величина коэффициента адаптированности находится в пределах возрастной нормы, в то время как у всех остальных групп подростков коэффициент социально-психологической адаптированности завышен в сравнении с возрастной нормой, что может свидетельствовать о компенсаторных и гиперкомпенсаторных тенденциях в отношении подростков к самим себе и требованиям действительности.

У юношей 15-17 лет по сравнению с 11-15-летними подростками мужского пола значимо выше показатели по шкалам «Принятие себя», «Конфликт с другими», «Эмоциональный комфорт», «Эмоциональный дискомфорт», «Доминирование», «Уход от проблем» и более низкие показатели по шкалам «Внутренний контроль» и «Зависимость». В возрастных группах 11 15 и 15-17 лет также наблюдаются различия по показателям, связанным с фактором «Доминирование – зависимость». Если подростки 11-15 лет отмечают у себя проявления склонности к зависимости от окружающих, то 15-17-летние юнои и девушки подчеркивают независимость и самостоятельность в своем поведении. В то же время подростки 11-15 лет присвоили высокие баллы показателю «Ожидание внутреннего контроля», продемонстрировав ориентацию на то, что достижение желаемых целей зависит от их усилий, личностной ответственности и компетентности. У обеих групп подростков мужского пола высокие значения присвоены полюсам факторов, свидетельствующим о принятии себя и других, эмоциональном комфорте, внутреннем контроле.

Полученные данные позволяют предположить, что для 15-17-летних юношей, по сравнению с 11-15-летними подростками мужского пола возрастает значимость самопринятия, ощущения самостоятельности и независимости, В то же время усиливается тенденция к уходу от проблем, то есть к их разрешению не на объективном, а на субъективном уровне.

У девушек 15-17 лет выше значения по показателю «Принятие себя» и ниже средние баллы по показателям «Неприятие себя», «Конфликт с другими», «Эмоциональный дискомфорт», «Зависимость», «Внутренний контроль», что может свидетельствовать о большей адаптированности и эмоциональном благополучии девушек 15-17 лет.

В то же время, по данным опросника выявления и оценки невротических состояний «К-78», у подростков женского пола 11-15 лет повышенная тревожность выявлена у 49% обследованных, признаки невротической депрессии – у 58%, астении – у 48%, истерического типа реагирования – у 33%, обцессивно-фобических нарушений – у 31%, вегетативные нарушения – у 25%.

У девушек 15-17 лет повышенная тревожность у 19%,, признаки невротической депрессии – у 28%, у 16% – признаки астении, у 9% – признаки истерического типа реагирования, 46% отмечают у себя признаки обцессивно фобических нарушений, 8% – вегетативных нарушений.

У подростков мужского пола 11-15 лет не выявлено невротических нарушений, у 15-17-летних юношей отмечаются завышенные показатели по всем шкалам, что может свидетельствовать о тенденции к компенсации, стремлениям соответствовать социальным ожиданиям, скрыть имеющиеся проблемы. Тревога отмечается у 14% испытуемых, у 9% выявлены вегетативные нарушения. Эти данные могут свидетельствовать о том, что к 15 17 годам у юношей уже возникают некоторые признаки невротических состояний. У девушек эти признаки выражены достаточно сильно.

Для исследования проявлений эмоциональной зависимости и сходного с этим феноменом виктимного поведения использовалась методика исследования степени проявления созависимых моделей Б. Уайнхолда.

Большинство подростков мужского пола обеих возрастных групп проявляют среднюю степень выраженности созависимых моделей, очень высокой степени выраженности не наблюдалось в обеих группах. В то же время, число подростков с низкой степенью созависимости в возрастной группе 15- лет несколько снижено по сравнению с 11-15-летними. У испытуемых женского пола обеих возрастных групп встречается очень высокая степень выраженности созависимых моделей поведения и большая часть испытуемых (67% в группе 11 15-летних и 79% в группе 15-17-летних) имеют высокую степень выраженности созависимых моделей поведения. Низкая степень выраженности практически не встречается.

Таким образом, можно отметить более высокую выраженность степени проявления созависимых моделей поведения у подростков женского пола по сравнению с подростками мужского пола. Б. Уайнхолд связывал большую выраженность склонности к созависимости и виктимному поведению у женщин с особенностями воспитания в рамках традиционной европейской культуры [306]. Эту точку зрения разделяли К. Эстес (2002) и Е.В. Михайлова (2002).

В то же время, в более старшей возрастной группе подростков обоего пола в нашем исследовании можно наблюдать возрастание степени созависимости. Это подтверждает точку зрения М.Е. Литвака (1998), К. Бассиюне (1999) о том, что в первой, так называемой «негативной» фазе пубертатного криза подросток пытается обрести независимость и индивидуальный стиль поведения, избавиться от чрезмерной опеки, но взрослым обычно удается лишить подростка автономии, а «позитивная» фаза пубертата свидетельствует о том, что человек прекратил борьбу за свободу и самостоятельность, полностью подчинившись требованиям среды и значимых взрослых [189].

Методика «Механизмы психологической защиты» Р. Плучека, Р. Келлермана применялась нами для исследования уровня проявления психологических защит у подростков разных возрастных групп и изучения связей показателей, характеризующих аутодеструктивное поведение, с выраженностью психологических защит и характера этих связей.

Изучая данные, полученные в результате использования методики, можно сделать вывод о том, что у подростков мужского пола 11-15 лет наиболее сильно выражены такие психологические защиты как отрицание и интеллектуализация;

подавление и замещение – наименее выраженные психологические защиты;

у 15-17-летних – отрицание, рационализация, интеллектуализация, проекция. У подростков женского пола 11-15 лет максимально выраженная психологическая защита – отрицание, у 15-17-летних – отрицание, регрессия, реактивное образование и проекция.

В целом, можно отметить, что с возрастом защитные механизмы теряют свою интенсивность. У подростков женского пола защитные механизмы более выражены.

Сравнение данных по диагностическим методикам групп подростков с высоким риском аутодеструктивного поведения (суицидального риска, риска алкоголизации, наркотизации, созависимого поведения) и низким риском аутодеструкции позволило сделать выводы о факторах – личностных особенностях и чертах характера, влиянии пола и возраста на повышение риска аутодеструктивного поведения в подростковом возрасте.

Сопоставление величин показателей по методике «Опросник суицидального риска» Т.Н. Разуваевой подростков мужского пола 11-15 лет из групп с высоким и низким риском аутодеструктивного поведения наглядно представлено на рисунке 5.


3, группа с в ысоким риском 2, 2 группа с низким 1,5 риском 0, зм сть с ть ь ов ь м р а ос т ост акто м из али ктив вно ьер ьно льн ивн с им с си йф екти бар с пе кал рат яте й пе мак ьны у ни пер ых афф нс т осто ьны урн д ал ная о нес дем льт иал ици мен м ку с оц ис у вре с ло ант Рис. 5. Соотношение показателей методики «Опросник суицидального риска»

групп подростков мужского пола 11-15 лет с высоким и низким риском аутодеструктивного поведения Анализируя результаты, представленные в гистограмме, можно сделать вывод о том, что в данных группах значимо различаются практически все показатели – демонстративности, аффективности, уникальности, социального пессимизма, максимализма, показатели «Слом культурных барьеров», «Антисуицидальный фактор». Показатели аффективности, уникальности, «Слом культурных барьеров», «Отсутствие временной перспективы» выше у группы высокого риска аутодеструктивного поведения, а показатели «Социальный пессимизм», «Максимализм», «Антисуицидальный фактор» – наоборот, ниже.

Мы связываем различие этих показателей с тем, что подростки 11-15 лет с выраженной демонстративностью могут пользоваться авторитетом у сверстников, что поддерживает их самооценку. Высокая аффективность препятствует адаптации в классе, общению со сверстниками. Высокие показатели по шкале «Уникальность», характеризующей неспособность перенимать у окружающих успешный опыт преодоления неудач и адаптации, также отмечаются у группы подростков с высоким риском аутодеструктивного поведения.

Ощущение собственной несостоятельности – одна из важнейших причин дезадаптации и аутодеструктивного поведения, как и отсутствие временной перспективы – позитивных планов на будущее. Эти показатели значимо выше у группы подростков с высоким риском аутодеструктивного поведения.

Показатели социального пессимизма высоки у обеих групп.

4,5 гру ппа с в ысоким риском группа с низким риском 3, 2, 1, 0, макс ьеров ктор ть лизм ос ть ь афф вност ь м а нос т внос м из ктив й фа има ал ьн ар ес си тель екти рс пе ати ых б льны у ник ый п нс тр стоя я пе турн ид а альн нес о о енна ку ль дем с уиц с оци врем с лом анти Рис. 6. Соотношение показателей методики «Опросник суицидального риска»

подростков женского пола 11-15 лет групп с высоким и низким риском аутодеструктивного поведения У данных групп подростков нет различий по показателям «Уникальность», «Несостоятельность». Более низкие показатели группы с высоким риском аутодеструктивного поведения по фактору «Отсутствие временной перспективы» и низкие показатели обеих групп отражают недооценку важности приложения усилий для реализации жизненных планов, наличие иллюзий, возможно компенсаторных, о будущем без проблем и трудностей.

Таким образом, у подростков женского пола группы с высоким риском аутодеструктивного поведения в отличие от подростков мужского пола того же возраста наблюдается различие соотношений величины показателя аффективности, несостоятельности, уникальности, отсутствия временной перспективы. В отношении таких показателей как «Слом культурных барьеров против суицида» и «Антисуицидальный фактор» наблюдаются следующие соотношения. Показатель «Антисуицидальный фактор» выше у обеих групп подростков женского пола по сравнению с мужским.

У подростков 15-17 лет по данной методике выявлены следующие соотношения показателей.

4, группа с в ысоким риском 3, группа с низким 2, риском 1, 0, ва сть ов ть ть ор сть зм м ми з кт и но с ье р н ос ак т ьно а ли вно спе е ль ба р сси т ив йф ка л си м ек ти пе р тр а й пе оя т ьн ы уни ых м ак аф ф он с ост урн ная да л ьны не с д ем льт м ен иа л иц и м ку вр е ису соц сло ан т Рис. 7. Соотношение показателей методики «Опросник суицидального риска»

юношей 15-17 лет групп с высоким и низким риском аутодеструктивного поведения У подростков мужского пола 11-15 лет группы с высоким риском аутодеструктивного поведения более высокие показатели демонстративности, аффективности, уникальности, несостоятельности, максимализма, отсутствия временной перспективы.

В отличие от подростков мужского пола 11-15 лет показатель демонстративности у 15-17-летних подростков группы с высоким риском аутодеструктивного поведения более высокий по сравнению с группой с низким риском. Если у 11-15-летних подростков мужского пола демонстративность является чертой характера, связанной с более свободным самоутвеждением, авторитетом у сверстников и является фактором, снижающим риск аутодеструктивного поведения, то у подростков 15-17 лет демонстративность препятствует адаптации к коллективу сверстников, затрудняет общение.

Также выявлены более высокие показатели по шкале «Уникальность»

(неспособность или недостаточное умение использовать свой и чужой жизненный опыт для решения проблем) во всех описанных группах с высоким риском аутодеструктивного поведения.

5 гоуппа с в ысоким 4,5 риском 4 группа с низким 3,5 риском 2, 1, 0, ва ов сть ть ть ор сть м зм ми з кт и но с ье р н ос ак т ьно а ли вно спе е ль ба р сси т ив йф ка л си м ек ти пе р тр а й пе оя т ьн ы ых уни м ак аф ф он с ост урн ная да л ьны не с д ем л ьт м ен иц и иа л м ку вр е ису соц сл о ан т Рис. 8. Соотношение показателей методики «Опросник суицидального риска»

девушек 15-17 лет групп с высоким и низким риском аутодеструктивного поведения У подростков женского пола 15-17 лет группы с высоким риском аутодеструктивного поведения более низкие показатели уникальности, несостоятельности, максимализма, снижен антисуицидальный фактор.

Таким образом, высокие показатели аффективности, уникальности, показатель «Отсутствие временной перспективы» соответствуют боле высоким показателям риска аутодеструктивного поведения – суицида, наркотизации, алкоголизации, созависимрсти и являются факторами, повышающими его риск в подростковом возрасте.

При анализе данных по методике диагностики социальной адаптации К. Роджерса и Р. Даймона в адаптации Т.В. Снегиревой выявились следующие различия между подростками с высоким и низким риском аутодеструктивного поведения.

8 группа с в ысоким 7 риском группа с низким риском гих еб я я ол ь и си ние ль ем лж и т пр ст ь ми рт себ й к о рт д ом он тр о др у об л фо пр и ят ие с а о мо уги н тр тр е ск ом ф ро в ла ие к ом ие с др шк а н ят ин и к н ят р ин з ав ий ый до н ни пр и и ик т шн йд л ьн не п ухо фл вн е ьн ы эм о ц ион а к он вн у н ал эм о ц ио Рис. 9. Соотношение показателей методики диагностики социальной адаптации К. Роджерса и Р. Даймона в адаптации Т.В. Снегиревой групп подростков мужского пола 11-15 лет с высоким и низким риском аутодеструктивного поведения У подростков мужского пола 11-15 лет группы высокого риска аутодеструктивного поведения выше показатели по шкале «Зависимость» и ниже – практически по всем остальным шкалам, включая показатель «Коэффициент адаптивности», не включенный в гистограмму со значением 39,71 и 48,67 баллов в среднем соответственно. У подростков мужского пола 15 17 лет соотношение показателей несколько иное, что отражено на рисунке 6.

группа с в ысоким риском группа с низким риском гих еб я я ль ухо и сим о е ль шк а ле м лж и т пр сть им и тр е ск ом ф т з ав ва ни себ о рт р ш н он тр о д ом к он тр о др у й д ом фо пр и ят ие с об ла ал ь с др уг е ро ят и ие ин и йк к н ят ин н ий н ый до н ни пр и и ик т р не п фл вн е ьн ы к он вн у эм о ц ион н ал эм о ц ио Рис. 10. Соотношение показателей методики диагностики социальной адаптации К. Роджерса и Р. Даймона в адаптации Т.В. Снегиревой групп юношей 15-17 лет с высоким и низким риском аутодеструктивного поведения У подростков мужского пола 15-17 лет группы высокого риска аутодеструктивного поведения обращает на себя внимание высокое среднее значение по показателю «Принятие себя». Мы считаем это следствием активизации компенсаторных механизмов психологической защиты. Значения коэффициента адаптированности, не представленного на гистограмме, более высоки у представителей группы низкого риска аутодеструктивного поведения (45 и 48,7).

Эти результаты можно интерпретировать с помощью двух диаметрально противоположных гипотез. С одной стороны, коэффициенты адаптивности обеих групп признаются завышенными, что свидетельствует об активизации психологических защит. Причем показатели группы высокого риска аутодеструктивного поведения более близки к норме. С другой стороны, есть вероятность, что подростки группы высокого риска аутодеструктивного поведения менее адаптированы. Этот вопрос будет прояснен при анализе результатов методики исследования психологических защит.

группа с в ысоким 8 риском группа с низким риском ем жи х ст ь инят с ебя ие и роль оль ебя дру ги рт у гим т робл фор ов ан ла л мф о симо онт р ие с конт ят ие с др с ком ш ка ин ир ят ие от п й ко зав и ий к п р ин н ий ликт й ди п р ин у ход ль ны дом рен н н еп р в неш конф ль ны ио н а в нут ио н а э моц э моц Рис. 11. Соотношение показателей методики диагностики социальной адаптации К. Роджерса и Р. Даймона в адаптации Т.В. Снегиревой групп подростков женского пола 11-15 лет с высоким и низким риском аутодеструктивного поведения У подростков женского пола 11-15 лет группы высокого риска аутодеструктивного поведения выше средние показатели по шкалам «Неприятие себя», «Конфликт с другими», «Эмоциональный комфорт», «Эмоциональный дискомфорт», «Внутренний контроль», «Зависимость», «Шкала лжи».

Показатели адаптированности (46,13) выше у группы низкого риска аутодеструктивного поведения, чем у экспериментальной (40,13), как и показатель «Принятие себя». Более высокие показатели по шкале лжи свидетельствуют о большем стремлении к социально одобряемому поведению подростков группы высокого риска аутодеструктивного поведения.

группа с в ысоким риском 6 группа с низким 5 риском 0 их бя ол ь себ я з ави а ние ль м и сть гим и фо рт фо рт об ле а лж др уг ие се вн еш й к он тр о он тр сим о в ят ие с др у н иро шк ал й к ом ск ом о т пр ят ие ин ят ний к пр ин д ом и и й ди пр ин л ик т л ьн ы р ен н не пр уход л ьн ы к онф ион а вн ут ион а эм оц эм оц Рис. 12. Соотношение показателей методики диагностики социальной адаптации К. Роджерса и Р. Даймона в адаптации Т.В. Снегиревой подростков групп девушек 15- лет с высоким и низким риском аутодеструктивного поведения У девушек 15-17 лет значения коэффициента адаптированности более высоки у представителей группы высокого риска аутодеструктивного поведения (52,7 и 46,1). Значения выше 50 баллов описываются автором методики как отражение компенсаторно завышенного представления о собственной адаптации.

Относительно других показателей можно отметить, что в данном случае у группы высокого риска аутодеструктивного поведения более высокие средние баллы по шкалам «Принятие себя», «Принятие других», «Внешний контроль», «Доминирование», «Уход от проблем», «Шкала лжи», у группы низкого риска аутодеструктивного поведения – показатели «Эмоциональный комфорт», «Эмоциональный дискомфорт», «Зависимость». Таким образом, у подростков женского пола 15-17 лет наблюдаются примерно те же соотношения, что и у 11 15-летних.

Завышенные (компенсаторно) или заниженные показатели по шкале «Адаптация» – важнейший параметр, особенно для младшего подросткового возраста.

Дезадаптивность, неудовлетворенность окружающими и ситуацией, так же, как и ощущение собственной несостоятельности, служат факторами, повышающим риск аутодеструктивного поведения.

Также мы исследовали различия показателей групп высокого и низкого риска аутодеструктивного поведения в сфере ценностных ориентаций.

Относительно ценностей, касающиеся субъективной удовлетворенности человека своей жизнью, исследованных с помощью теста смысложизненных ориентаций (СЖО) Д.А. Леонтьева, были сделаны следующие предположения и выводы.

30 группа с в ысоким риском группа с низким риском и т цес с -Я цел л ьта з нь оля - жи п ро резу р конт оля р с конт локу с локу Рис. 13. Соотношение показателей методики «Тест смысложизненных ориентаций» (СЖО) Д.А. Леонтьева групп подростков мужского пола 11-15 лет с высоким и низким риском аутодеструктивного поведения У подростков мужского пола 11-15 лет групп высокого и низкого риска аутодеструктивного поведения практически нет значимых различий уровня выраженности ценностей, связанных со смысложизненными ориентациями, как по показателям, представленным в гистограмме, так и по показателю «Осмысленность жизни» (средние значения 96 у группы высокого риска аутодеструктивного поведения и 95,4 балла у группы низкого риска). У группы высокого риска аутодеструктивного поведения этот показатель несколько ниже, как и показатель по шкале «Цели в жизни», что позволяет предположить у представителей этой группы большую неуверенность в будущем, в своей способности к достижению целей.

40 группа с в ысоким 35 риском группа с низким 25 риском цели т ес с -Я л ьта нь п роц - жиз оля резу р конт оля р с конт локу с локу Рис. 14. Соотношение показателей методики «Тест смысложизненных ориентаций» (СЖО) Д.А. Леонтьева групп подростков женского пола 11-15 лет с высоким и низким риском аутодеструктивного поведения Практически такие же соотношения наблюдаются в этой возрастной группе у подростков женского пола. В группе низкого риска аутодеструктивного поведения выше средние показатели по шкалам «Цели в жизни», «Локус контроля – Я», в группе высокого риска – по показателю «Осмысленность жизни» (111 и 105 баллов соответственно). Можно отметить, что показатели по этой шкале у подростков женского пола выше, чем у подростков мужского пола.

Таким образом, подтверждается предположение, что проблемы подростков этой возрастной группы в большей степени связаны с сепарацией, с обретением самостоятельности, самоопределением.

35 группа с в ысоким риском 25 группа с низким 20 риском с и ат це с це л Я нь л ьт пр о жиз ля у ре з тро ля к он тро ус к он л ок ус л ок Рис. 15. Соотношение показателей методики «Тест смысложизненных ориентаций» (СЖО) Д.А. Леонтьева групп подростков юноошей 15-17 лет с высоким и низким риском аутодеструктивного поведения У подростков мужского пола 15-17 выявлены различия показателей «Результат», «Локус контроля – Я» в группах высокого и низкого риска аутодеструктивного поведения. То есть у подростков группы низкого риска аутодеструктивного поведения ниже удовлетворенность результативностью жизни, самореализацией. По шкале «Осмысленность жизни» значимых различий не наблюдается (102 балла у подростков группы высокого риска аутодеструктивного поведения, 104 – у подростков группы низкого риска).

Также можно отметить, что по сравнению с подростками 11-15 лет, у всех подростков 15-17 лет выше показатель «Осмысленность жизни».

группа с в ысоким риском группа с низким риском и т цес с -Я цел л ьта з нь оля - жи п ро резу р конт оля р с конт локу с локу Рис. 16. Соотношение показателей методики «Тест смысложизненных ориентаций» (СЖО) Д.А. Леонтьева групп девушек 15-17 лет с высоким и низким риском аутодеструктивного поведения У девушек лет групп высокого и низкого риска 15- аутодеструктивного поведения наблюдается различие показателей по шкалам «Результат» и «Локус контроля – жизнь», что свидетельствует о том, что в группе высокого риска аутодеструктивного поведения ниже удовлетворенность результативностью жизни, уверенность в своей способности управлять ею. По показателю «Осмысленность жизни» различий в группах не наблюдается (средние баллы в экспериментальной группе – 102, в контрольной – 103,7).

Таким образом, у подростков 11-15 лет группы высокого риска аутодеструктивного поведения отмечается неуверенность в своей способности к достижению значимых целей в будущем, к установлению контроля над собственной жизнью, достижению самостоятельности, у подростков 15-17 лет отмечается более низкая по сравнению со сверстниками удовлетворенность результативностью своей жизни, самореализацией.

Как мы уже отмечали, в опроснике ценностей Ш. Шварца акцент сделан на диагностику «ценностей культуры», к которой человек принадлежит, исследование характера ее влияния на взаимоотношения индивида с окружающими людьми и социальным миром.

Таким образом, при помощи данной методики мы сравнивали значимость для подростка экспериментальной и контрольной групп семи ценностных ориентаций: автономия (autonomy) – включенность (embeddedness), равенство (egalitarianism) – иерархия (hierarchy), гармония (harmony) – овладение (mastery).

6 группа с высоким 5 риском 4 группа с низким 3 риском м ия ония рх ия е о ия ос ть дени тоно нств ном гарм иера ченн я ав раве овла авто вклю льна вная ктуа екти лл е афф инте Рис. 17. Соотношение показателей методики «Опросник ценностей Ш. Шварца»

групп подростков мужского пола 11-15 лет с высоким и низким риском аутодеструктивного поведения У подростков мужского пола 11-15 лет групп высокого и низкого риска аутодеструктивного поведения наблюдаются значимые различия по шкалам таких ценностей как «Включенность», «Аффективная автономия», «Иерархия», «Равенство», «Гармония». Характер различий указывает на большую важность включенности в социальные отношения, гармонии с окружающими людьми для подростков группы высокого риска аутодеструктивного поведения.

Также обращает на себя внимание высокая значимость обеих полярных ценностей пары равенство (egalitarianism) – иерархия (hierarchy), что может в конкретных случаях указывать на внутриличностный конфликт между потребностью в отношении к себе как к равному и потребностью в безопасности, отсутствии ответственности – чертам, присущим группам с четкой субординацией 8 группа с в ысоким риском группа с низким 3 риском оном ия мия ная авт автоно ия ия ние тво ннос ть гарм он иерарх овладе равенс ектуаль тивная включе афф ек интелл Рис. 18. Соотношение показателей методики «Опросник ценностей Ш. Шварца»

групп подростков женского пола 11-15 лет с высоким и низким риском аутодеструктивного поведения У подростков женского пола 11-15 лет группы высокого риска аутодеструктивного поведения ниже, чем в группе низкого риска средние показатели по шкалам ценностей «Иерархия», «Интеллектуальная автономия» и выше – по шкалам «Включенность», «Аффективная автономия». То есть, в отличие от подростов мужского пола того же возраста, девочки эгруппы высокого риска аутодеструктивного поведения высоко ценят как способность быть частью сообщества, так и автономию и равенство.

группа с высоким риском группа с низким риском я ве ия гар ие ов тво тон ь авт ия ни ст рх н ом мо.

де нс но о..

ра ла ен ие ра юч ав ая в кл ая ьн тел ктивн ал кту фе ле аф ин Рис. 19. Соотношение показателей методики «Опросник ценностей Ш. Шварца»

групп юношей 15-17 лет с высоким и низким риском аутодеструктивного поведения У юношей 15-17 лет обеих групп выявлены следующие различия. У подростков группы высокого риска аутодеструктивного поведения ниже средние баллы по шкалам «Иерархия», «Овладение» и выше – по шкалам «Включенность», «Аффективная автономия», «Гармония».

группа с в ысоким 8 риском 6 группа с низким 5 риском хи я ни я ст во ени е н ом ия ть я ав...

ие ра р ен нос гар мо ра ве н ов ла д я а вт о ал ьн а вк люч ти вна ле кт у к ин т ел аф ф е Рис. 20. Соотношение показателей методики «Опросник ценностей Ш. Шварца»

групп девушек 15-17 лет с высоким и низким риском аутодеструктивного поведения У девушек 15-17 лет группы высокого риска аутодеструктивного поведения ниже показатели по шкале «Овладение как ценность», выше – по шкалам «Включенность», «Интеллектуальная автономия», «Гармония».

Таким образом, у всех подростков группы высокого риска аутодеструктивного поведения выше средние баллы по ценностям, акцентирующим как включенность в социальный мир, гармонию с ним, так и показатели, связанные с автономией.



Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 7 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.