авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 6 |
-- [ Страница 1 ] --

0

Труды Кольского научного центра

Российской академии наук

№ 2012. Серия ГУМАНИТАРНЫЕ ИССЛЕДОВАНИЯ, выпуск 3

Главный редактор – академик РАН В.Т.Калинников

Заместители главного редактора:

д.г.-м.н., проф. В.П.Петров

д.т.н., проф. Б.В.Ефимов

Редакционный совет:

академик Г.Г.Матишов, академик Н.Н.Мельников, академик Ф.П.Митрофанов,

чл.-корр. В.К.Жиров, чл.-корр. А.Н.Николаев, д.г.-м.н. Ю.Л.Войтеховский, д.т.н. Б.В.Ефимов, д.т.н. В.А.Маслобоев, д. г.-м. н. В.П.Петров (зам. главного редактора), д.т.н.

В.А.Путилов, д.ф.-м.н. Е.Д.Терещенко, к.г.-м.н. А.Н.Виноградов (ученый секретарь) Редакционная коллегия серии «Гуманитарные исследования»:

д.г.-м.н. В.П.Петров (отв. редактор), д.и.н. И.А.Разумова (зам. отв. редактора), д.и.н.

И.Ю.Винокурова, д.филол.н. Н.В.Дранникова, к.филос.н. Н.Н.Измоденова, к.социол.н.

Э.С.Клюкина, д.э.н. Т.П.Cкуфьина, д.и.н. П.В.Федоров, к.и.н. О.В.Шабалина, к.и.н.

К.С.Казакова (секретарь) ISBN № Адрес редакции:

184209 Мурманская область, г.Апатиты, ул.Ферсмана, Тел. (881555) 79393;

(881555) E-mail: admin@admksc.apatity.ru, http://www.kolasc.net.ru ТРУДЫ ГУМАНИТАРНЫЕ Кольского научного центра РАН ИССЛЕДОВАНИЯ выпуск СОДЕРЖАНИЕ Стр.

ЧЕЛОВЕК В ИСТОРИИ И ПАМЯТИ ЛОКАЛЬНЫХ ОБЩНОСТЕЙ Змеева О.В. Оленегорск в истории и памяти жителей……………..……………. Бусырева Е.В. Браки в истории финских переселенческих семей: биографический аспект…………………………………………….….. Сулейманова О.А. Истории переселения на Кольский Север:

материально-бытовые проблемы этнических мигрантов……….. Разумова И.А., Ситуация погребения и похоронный ритуал с точки зрения Барабанова Л.А. взаимодействия социальных институтов…………………………... ИСТОРИЯ НАУКИ И ОБРАЗОВАНИЯ Макарова Е.И., Академия наук в истории индустриализации Петров В.П., северных территорий СССР (1917-1940)…………………………... Токарев А.Д.

Саморукова А.Г., К вопросу о роли государственных и региональных властных структур в Петров В.П. формировании кадровой политики Кольского филиала АН СССР в 1945-1957 гг.…………………………………………………………. Виноградова С.Н. Саамские исследования в МЦНКО и ЦГП КНЦ РАН:

история становления и основные результаты пятнадцати лет работы Документы фонда № 1 Научного архива КНЦ РАН как источники Шабалина О.В. по истории международного научного сотрудничества………….. Становление и развитие системы школьного образования Казакова К.С. на Кольском Севере в 1930-е гг....………………………………….. ИСТОРИКО-СОЦИАЛЬНЫЕ АСПЕКТЫ ЗДРАВООХРАНЕНИЯ Становление и развитие здравоохранения в Кировске в 1930-е гг. ….. Васильева Е.В.

Исторические аспекты академических исследований, Каспарьян Ж.Э. посвященных вопросам состояния здоровья населения Европейского Севера России………………………………………… Динамика инвалидности населения Мурманской области:

Каспарьян Ж.Э. разработка и построение системно-динамической модели......... Russian Academy of Sciences Transactions Kola Science Centre Humanitarian Studies Series ISBN Editor-in-chief – academician V.T.Kalinnikov Deputy editors-in-chief:

Prof. V.P.Petrov, Prof. B.V.Efimov Editorial Council:

Acad. G.G.Matishov, acad. N.N.Melnikov, acad. F.P.Mitrofanov, cor. member V.K.Zhirov, cor. member A.N.Nikolaev, Prof. Ju.L.Voitehovsky, Prof. B.V.Efimov, Prof.

V.A.Masloboev, Prof. V.P.Petrov (deputy editor-in-chief), Prof. V.A.Putilov, Prof.

E.D.Tereshchenko, Prof. A.N.Vinogradov (scientific secretary) Editorial council of the «Humanitarian studies» series:

Prof. V.P.Petrov (editor-in-chief), Prof. I.A.Razumova (deputy editor-in-chief), Prof. I.Ju.Vinokurova, Prof. N.V.Drannikova, PhD (philosophy) N.N.Izmodenova, PhD (Sociol.) E.S.Klyukina, Prof. T.P.Skufina, Prof. P.V.Fedorov, PhD (History) O.V.Shabalina, PhD (History) K.S.Kazakova (secretary) 14, Fersman str., Apatity, Murmansk region, 184209, Russia Tel. (81555) 79380. Fax: (81555) E-mail: admin@admksc.apatity.ru, http://www.kolasc.net.ru TRANSACTIONS HUMANITARIAN STUDIES Kola Science Centre series CONTENTS Page MAN IN HISTORY AND MEMORY OF LOCAL COMMUNITIES Zmeyeva O.V. The town Olenegorsk in history and memory…………………………….. Marriages in Finnish migrants’ family histories: biographic aspect……… Busyreva E.V. Suleymanova O.A. Stories of resettlement on the Kola North: material and household problems of ethnic migrants…………………………………….……………………... Razumova I.A., Funeral situation and ritual through the prism of interaction Barabanova L.A. between social institutions…………………………………………………. HISTORY OF SCIENCE AND EDUCATION Makarova E.I., The Academy of Sciences through the history of industrialization of the USSR’s northern territories (1917-1940)…………………………...

Petrov V.P., Tokarev A.D.

Samorukova A.G., On the role of state and regional entities in shaping the personnel policy of Petrov V.P. the Kola Branch of the USSR Academy of Sciences from 1945 to 1957 Vinogradova S.N. Saami studies at the BSH KSC RAS: history of development and main results after fifteen years of work……………….....................… Documents of the Fund № 1 of the Scientific Archive Shabalina O.V.

of the Kola Science Centre as the historical sources of international scientific cooperation…………………………………. Kazakova K.S. Establishment and development of the school system on the Kola North in the 1930’s………………………………………………………………… HISTORICAL AND SOCIAL ASPECTS OF PUBLIC HEALTH Formation and development of the health care in Kirovsk in the 1930’s......

Vasiljeva E.V. Kasparyan Zh.E. Some historical aspects of academic studies devoted to the health level of the population of the European North of Russia…………………...….. Kasparyan Zh.E. The dynamics of disability of the population of the Murmansk region:

development and construction of system dynamic model ЧЕЛОВЕК В ИСТОРИИ И ПАМЯТИ ЛОКАЛЬНЫХ ОБЩНОСТЕЙ УДК 94(470.21) О.В.Змеева ОЛЕНЕГОРСК В ИСТОРИИ И ПАМЯТИ ЖИТЕЛЕЙ Аннотация Рассмотрены некоторые аспекты изучения прошлого и настоящего г.Оленегорска.

Предпринята попытка объединить различные источники по истории, культуре, архитектуре города. Материалами для статьи послужили газетные публикации, интервью с жителями города, краеведческая литература.

Ключевые слова:

город, локальная история, статус населенного пункта, память.

O.V.Zmeyeva THE TOWN OLENEGORSK IN HISTORY AND MEMORY Abstract Some aspects of studying Olenegorsk’s history and the present state are touched upon.

The author tends to combine different sources of information about history, culture and architecture of Olenegorsk. The materials which are used in the article are press publications, interview with residents and books of local history.

Key words:

the town, local history, the status of settlement, remembrance.

Статья выполнена при финансовой поддержке Программы фундаментальных исследований Президиума РАН «Традиции и инновации в истории и культуре» по проекту «Погребально-мемориальная культура «советских» городов в XX – начале XXI вв.».

Первые в городе...

Строительство советских заполярных городов связано прежде всего с природными богатствами, которые были обнаружены в первой половине ХХ столетия. Так, в 1930-е гг. в Мурманском округе Ленинградской области появились города Кировск, Мончегорск. Город Оленегорск возник не сразу после открытия здесь в первой трети XX в. магнитной аномалии. Центр железорудной промышленности официально получил статус города только 27 марта 1957 г. Однако и жители Оленегорска, и исследователи временем его основания называют 7 августа 1949 г.

С этой датой одновременно связано несколько событий. Во-первых, седьмой день августа принято считать датой начала работ по добыче железной руды.

Во-вторых, именно в этот день был заложен фундамент первого кирпичного двенадцатиквартирного дома. Постройка каменного здания стала главным событием для Оленьей (тогда только станции), поскольку начали претворяться в жизнь мечты жителей населенного пункта о возведении зданий нового уровня. О первом доме знает практически каждый житель современного Оленегорска (фото 1). Все фотографии выполнены автором.

Фото 1. Первый каменный дом Тем не менее у некоторых горожан вызывает удивление сам факт, что дата закладки дома считается днем рождения города. Такое недоумение, видимо, связано с тем, что населенный пункт был преобразован в рабочий поселок лишь в декабре 1949 г.

Таким образом, в августе 1949 г. рано было говорить о возникновении не только города, но и какого-либо городского поселения. Типы построек и особенности быта жителей Оленьей в воспоминаниях сегодняшних горожан служат основными свидетельствами отсутствия признаков городской жизни:

«…Начинается история с 49 года, когда, вот, рабочий поселок образовался, и сразу говорят – город. Ну, какой город в 49-м году, приехали лошади из Мурманска, то есть из Кировска, из Мурманска перетащили палатки… Привезли, значит, топоры, там то-се, пятое-десятое, палатки, перебросили лошадей сюда, значит. … И поставили палатки. Там были бараки, которые еще остались. Вот это такой город был в то время»

(Ж., ок. 1940 г.р.);

«Вокруг была пустынная тундра. Жили в палатках.

– Наверно, каждый город, который построен руками советских людей, начинал свою историю с «ситцевого городка» [Степурко, 2008: 13].

Но факт остается фактом: дата закладки первого каменного дома становится началом истории создания города. Ведь сооружение первого каменного дома в населенном пункте 1940-х гг. являлось чуть ли не гарантом строительства будущего города. По крайней мере, название его – Оленегорск, несомненно, появилось 7 августа 1949 г. Исторические документы и воспоминания старожилов свидетельствуют о том, что в фундамент дома была замурована, по одной версии, бетонная плита с надписью, по другой – бутылка с фрагментом записи, по третьей – капсула с текстом акта торжественной закладки первого дома. Приведем варианты этого текста, начертанного то ли на плите, то ли на бумаге, как он воспроизводится в различных источниках:

«Здесь волею партии Ленина – Сталина 7/8 1949 года заложен Оленегорск»

[Рыжов, 2004: 27];

«Волей коммунистической партии и советского народа здесь заложен Оленегорск. 7 августа 1949 г.» [Попович, 1999: 34];

«Волей Коммунистической партии, советского народа здесь 7 августа 1949 года заложен город Оленегорск» [Владин, 1989: 2];

«7.08.1949 заложен город Оленегорск» [Дьячкова, 2008: 3].

Предложенные формулировки одной из фраз торжественного акта, выбранные нами из книг и пресс-публикаций об Оленегорске, схожи лишь в отношении двух элементов – даты основания и названия населенного пункта. Таким образом, наименование «Оленегорск», впервые употребленное в данном акте, не вызывает сомнения, как и дата наименования. Интерес вызывает то, что некоторые авторы приписывают к названию дополнение «город». С одной стороны, употребление слова «город» в акте о закладке Оленегорска повышает статус населенного пункта (как для автора, так и для читателей), свидетельствует о восприятии жителями Оленьей своего поселка как города уже в 1940-х гг. и создает у читателей устойчивую ассоциацию «город» – «Оленегорск».

Но, с другой стороны, наречение Оленегорска «городом» в августе 1949 г. за несколько месяцев до того, как населенный пункт получил статус рабочего поселка и таким образом перешел в категорию городских поселений, запутывает современных читателей. В итоге, те, кто имеет представление об истории Оленегорска и знакомится с одной из версий акта, впоследствии либо не сохраняет в памяти знание о поселке, либо забывает о промежуточном положении населенного пункта в период между временем создания станции Оленья и возникновением города Оленегорска. Подтверждение и конкретизация статуса населенного пункта в 1949 г. еще будут нами обсуждаться в настоящей статье.

Для жителей принципиально важным остается факт возникновения современного названия города в августе 1949 г. Первое написание топонима, предназначенного для публичного озвучивания, приводит к тому, что датой основания Оленегорска считается не формальное его причисление к рангу городов, а упоминание имени города в акте при закладке каменного дома.

Современные горожане настаивают на сохранении первого каменного дома как архитектурной достопримечательности, так как он не только является символом и особенностью первой улицы, но и остается предметом воспоминаний старожилов.

Дом № 5 по улице Строительной существует и в настоящее время, он остается жилой постройкой. Старожилы города так вспоминают о начале его строительства:

«Запомнилось, как нас везли на закладку первого дома – прямо, как на праздник:

работал буфет, был митинг. Мы в этот день с бетонщиками закладывали плиту, опускали в фундамент коричневую бутылку с актом «7.08.1949 заложен город Оленегорск». Она была залита сургучем. А потом все бросали туда монетки» [Дьячкова, 2008: 3].

Кстати, на мемориальной доске, закрепленной на доме № 5 по ул.Строительной, датой начала сооружения этого объекта обозначено не 7, а 8 августа.

«Наличие в надписи даты «8 августа» говорит о той путанице, которая существовала в свое время по поводу даты закладки дома. Точная дата (7 августа) была выяснена по документам» [Достопримечательности…, 2009].

Примечательно, что даже в книгах, посвященных строительству комбината и рудников, сюжет о закладке первого дома не остается без внимания (см., напр.:

[Заполярная руда, 1980: 115]). Произошедшие в один день события – закладка дома и начало промышленных работ – безусловно, важны для истории освоения Кольского Заполярья и тем более для истории малого города. При этом сведения о первом объекте гражданского строительства в истории Оленегорска указывают на значимость социального, а не только промышленного освоения Севера.

Сегодня даже самые маленькие оленегорцы знают, что улица Строительная – первая улица города, она самая длинная, и именно там, в старой части города, на улице Строительной, расположен дом, с которого, собственно, начал строиться Оленегорск:

Геологи в горе железную руду нашли, И первыми сюда строители пришли.

Построить надо было комбинат, Для горняков дома, больницу, детский сад.

Зданий построили люди немало, Но улица эта первою стала.

Нынче все в городе нашем любуются Бегущей к вокзалу Строительной улицей [Это мой город, 2010: 92].

Закладка первого каменного дома является не единственным знаменательным событием в жизни нового города. Первый ребенок, родившийся через несколько месяцев после этого события, становится главным героем малочисленного населенного пункта.

Десятилетия спустя, в юбилейные для города годы, были опубликованы статьи, посвященные первой родившейся оленегорочке [Венспи, 1999: 6;

Рассохина, 2009: 13].

Рождение еще не возникшего официально города знаменуется рождением первого ребенка.

Известны фамилия, дата рождения, имена родителей и самой новорожденной, также сохранилась история ее рождения. Как утверждают старожилы, Валентина Тимофеевна Веселова (в замужестве – Сазонова) стала первым ребенком, родившимся у Оленьей горы.

Заметим, что новорожденная воспринимается как первый родившийся именно в городе ребенок. По свидетельству немногочисленных источников, новая жительница будущего города появилась на свет в землянке. Рождение первенца не осталось незамеченным руководством предприятия, и, «чтобы поздравить родителей с пополнением, в землянку заглянул директор рудоуправления «Колжелруда» Д.Романов»

[Рассохина, 2009: 13]. Конечно, событие для строящегося поселка не только знаменательное, но и символическое: малышка появилась на свет 7 ноября 1949 г., первые жители поселка дали жизнь первой горожанке ровно через три месяца после самого важного события – начала жизни города: «Семья Веселовых – одна из оленегорских семей, с которых здесь все начиналось, но именно в ней суждено было родиться первой жительнице нового города. Он не был дан ей в подарок – они все эти годы шли рядом: город и его первенец...» [Венспи, 1999: 6].

В любой истории всегда значимо все первое. Мы многого не упомянули:

о первой тонне железной руды, о рождении нового (первого в стране) предприятия, «Оленегорского горно-обогатительного комбината», первой школе и т.д. Безусловно, промышленный центр – это, прежде всего, комбинат, вокруг которого формируется город. Но в данном случае появившиеся первыми в еще не ставшем городом поселке дом и ребенок оказались символическими и первостепенными событиями в истории Оленегорска.

Станция, поселок, город: изменение названия, смена статуса История формирования нового города, а также освоение железорудного месторождения начались задолго до 1949 г., за десятилетие до закладки первого каменного дома. Перед преобразованием в город Оленегорск сменил несколько статусов.

Первое упоминание о станции Оленья мы находим в работах, посвященных истории Кольского Севера. Известно, что станция была образована в ходе строительства Мурманской железной дороги. А.А.Киселев приводит данные о переименовании почтовых станций в 1915 г. [Киселев, 1974: 11]. До осени 1915 г.

станция Оленья называлась Куренгой. По сведениям И.Ф.Ушакова, пристанционный поселок Оленья появился летом 1916 г. [Ушаков, 1997: 565]. Материалы по строительству Мурманской железной дороги, находящиеся в Национальном архиве Республики Карелия, подтверждают дату – 1915 г. [НА РК, Ф.320. Оп.3. Д.10/64. Л.68]. В устной истории строительства города упоминания о станции Оленья (а также о почтовой станции Куренга) встречаются редко. Наименование поселка при станции устойчиво встречается в публикациях, когда речь идет о том, что поселок повышает статус. Считается, что станция Оленья дала название рабочему поселку – «населенный пункт Оленья отнесен к категории рабочих поселков декабря 1949 г.» [Заполярная руда, 1980: 124]).

Любопытно, что в сознании жителей совершенно четко присутствуют два статуса поселения – станция и город. Оленегорск воспринимается в первую очередь молодыми жителями исключительно в качестве города около станции. Как упоминалось выше, статус рабочего поселка был получен в декабре 1949 г., а статус города – в марте 1957 г. При этом станция Оленья была переименована в станцию Оленегорск лишь в 1983 г. [Попович, 1999: 142]. Таким образом, знания о промежуточном статусе населенного пункта, а затем и рабочего поселка в молодежной среде отсутствуют. Возможно, такое восприятие истории Оленегорска связано с нежеланием концентрироваться на «перерывах» в истории (промежуточных периодах), а также на этапах трансформации населенного пункта – от станции к городскому поселению.

Другим объяснением «забывания» может стать приравнивание рабочего поселка к городу.

Можно также предположить, что путаница происходит вследствие того, что в публикациях нет определенности в наименовании поселка. В одних источниках мы находим упоминание о рабочем поселке Оленья:

«Спустя четыре месяца после этого события закладки дома – О.З.

населенный пункт Оленья был отнесен к категории рабочих поселков» [Заполярная руда, 1980: 115];

«Поселок Оленья становился городом» [Богданова, 1989: 7];

«Оленья, поселок Мончегорского района…» [Географический словарь, 1939: 71].

В других публикациях обнаруживаются сведения о рабочем поселке Оленегорск:

«…27 марта 1957 года рабочий поселок Оленегорск был повышен в статусе»

[Эйве, 2007: 3];

«27 марта 1957 года вышел Указ Президиума Верховного Совета РСФСР: поселок Оленегорск преобразован в город районного подчинения» [Гребенченко, 1967: 1].

Название поселка меняется только на страницах городской прессы, но все-таки возникают некоторые сомнения в отношении точности наименования. Поскольку станция вплоть до 1980-х гг. имела вполне определенное название (Оленья) и у города сохранилось «заложенное имя» (Оленегорск), то название поселка в период существования «от станции к городу» теряет однозначность. Таким образом, представления жителей об имени населенного пункта – поселка Оленья (в другом варианте – Оленегорска) в прошлом сливаются, видимо, потому, что у поселка, по мнению некоторых горожан, не было отдельного, отличного от других имени. Оно заимствовано то ли у станции, то ли у города. В массовом сознании название населенного пункта сохраняется (в том или ином виде), а промежуточный статус – практически нет. В итоге в памяти остаются первоначальный и последний, окончательный статусы – станции и города.

Выскажем еще одно предположение. И на страницах газет, и в сознании горожан возникновение Оленегорска-поселка могло связываться с закладкой первого дома.

Напомним, что на бетонной плите была сделана надпись о закладке Оленегорска.

Празднование даты закладки дома как начала истории Оленегорска вполне могло привести к статусной и топонимической неразберихе.

Вопросы статусной принадлежности Оленегорска и сохранения в памяти горожан поэтапного возникновения современного поселения требуют более углубленного изучения. В настоящей работе мы привели лишь некоторые соображения по этой достаточно сложной проблеме.

Геологи, Оленья гора и олени Название нового промышленного центра – города Оленегорска – стало известно его жителям задолго до его официального появления. Существует официальная версия происхождения его имени «от названия горы Оленьей – одной из сопок Оленегорского железорудного месторождения» [Заполярная руда, 1980: 115]. История открытия месторождения подробно изложена в краеведческой литературе [Попович, 1999: 15-25;

Рыжов, 2004: 11-17]. Если коротко рассказывать об открытии, следует в первую очередь назвать имена Николая Зонтова и Давида Шифрина. Согласно этиологическому сюжету эти молодые геологи в составе Мончетундровской экспедиции с трудом пробирались к горе Мурпаркменч: «Вымокший и искусанный комарами Зонтов, взобравшись на гору, обнаружил, что стрелка компаса, вместо того чтобы показывать на север, как-то странно колеблется и «клюет носом». Так, 23 июня 1932 г. на Мурпаркменче были обнаружены признаки железорудного месторождения» [Рыжов, 2004: 16].

Открытие крупного месторождения не было случайным, как может показаться на первый взгляд. Изучение Заимандровских тундр началось еще в 1920-е гг., а в 1922 г.

путешествовавшим К.Висконту (профессору Московского университета) и Е.Шашко удалось обнаружить новые месторождения железной руды. Последовали официальные заявления Г.Рихтера, А.Е.Ферсмана о магнитных аномалиях в Мончетундре [подробнее см.: Рыжов, 2004: 12-14]. Тем не менее даже после обнаружения Н.Зонтовым и Д.Шифриным нового месторождения «еще долгие восемь лет, до 1949-го, тундра была единственной владелицей своих глубинных сокровищ. Пряча их под вечной мерзлотой, укутывая кружевом ягеля, лаская сполохами северного сияния» [Попович, 2002: 5].

Имена первооткрывателей, история появления их в Заполярье, дата обнаружения месторождения хорошо известны многим оленегорцам, но чаще всего жители города вспоминают легенду, в которой повествуется о горе и олене, давших жизнь городу и комбинату. Текст, который местные жители преподносят как легенду, сказку или просто детскую историю, имел конкретного автора, название, был создан в 1960-е гг. и даже опубликован на страницах городской газеты. Автором произведения о происхождении города и комбината является Валентина Григорьевна Прокопова. В «Легенде о горе Оленьей» в сказочно-поэтической, фантазийной форме передаются известные знания, поскольку необходимо было рассказать историю освоения Заимандровских тундр детской аудитории – учащимся начальной школы. Будучи горным инженером, В.Г.Прокопова попыталась не только изложить сюжет рождения города и комбината, но и познакомить детей с технологическими процессами, с основами геологии: «Геология выразилась в образах Ветра и Речек: ветер разрушает скалы, реки приносят песок, который опять превращается в камни. Под воздействием этих двух стихий – ветра и воды – возникает осадочно метаморфическое месторождение» [Попова, 2007: 8].

Приведем фрагмент оригинального текста «Легенды…»2:

«Много-много лет назад в тех местах, где раскинулся наш город, были дремучие леса да топкие болота. И жил здесь старик-тундровик. Было у него несколько дочерей, которых звали Речками, и один сын – Ветер.

Полностью текст «Легенды о горе Оленьей» опубликован в газете «Заполярная руда» от ноября 2007 г., с. 8.

Любили они бродить по лесам и горам. И все интересное, что попадалось на пути, Ветер преподносил своим сестричкам. А те беспечно шелестели водой, охотно принимая подарки.

Однажды Речки принесли тундровику черные блестящие крупинки. Не мог тундровик отвести глаз от них: так эти крупинки переливались, сверкали на солнце.

Приказал он своим детям побольше насобирать этих сокровищ. … Целые горы сокровищ собрали они. А чтобы не достались они кому-нибудь, решил тудровик превратить песок снова в камни. Взмахнул он кривым посохом, пошептал волшебные слова, и превратились груды крупинок в крепкие скалы. Покрыл тундровик эти скалы мхом и лесом. А сам ушел с детьми в другие края собирать новые сокровища.

Долгое время ходили по этой горе только хищные звери, да пасся красавец-олень.

Но вот однажды чуткое ухо оленя уловило неясные звуки. По топким болотам и дремучим лесам пробирались люди. Подошли они к горе и остановились, пораженные гордым видом оленя. Тот стоял на самой вершине горы с высоко поднятой головой. Вдруг метнулся олень прочь, полетели из-под копыт снопы искр. Удивились люди, подошли к тому месту, где стоял олень, но кроме бархатного мха ничего не увидели. Приподняли они тогда мох и обнаружили под ним черные скалы.

– Железо! – воскликнули они.

Да, то была железная руда – сокровища тундровика.

В благодарность оленю, указавшему путь к руде, и назвали люди гору Оленьей.

А около горы построили город и дали ему имя Оленегорск. Далеко в леса умчался олень. Но чтобы не забывать о нем, люди поставили в центре города изваяние оленя. … [Прокопова, 2007: 8].

Впервые опубликованная в 1967 г. «Легенда…» стала широко известна среди юных жителей города. Постепенно текст стал функционировать без упоминания автора и легенда на какое-то время стала народной, все чаще воспринималась в качестве городского (или даже «догородского») фольклора:

Расскажем легенду.

Давно это было.

Народная мудрость Легенду сложила.

Текст трансформировался и, в конце концов, под пером другого автора приобрел стихотворный облик. Приведем отрывок из этого произведения:

Олень встрепенулся, Легко над скалою Он взвился изящной Ветвистой стрелою.

Но там, где оставил Он след свой поспешный, Гора засверкала Рудою железной.

Здесь вскоре родился, Прекрасен и молод, С красивым легендным Названием город… Получается так, что самые маленькие жители г.Оленегорска в первую очередь знакомятся с историей города, комбината и железорудного месторождения через адаптированный или стихотворный текст легенды. В городе неоднократно проводились Автором «Легенды о горе Оленьей» в стихах является В.Алексеев.

конкурсы творческих работ, посвященных истории города. Материалы одного их них были подготовлены к публикации коллективом Центральной городской библиотеки и представлены в альбоме под общим названием «Это мой город…». Дети, принимавшие участие в конкурсе, при помощи родителей создавали свои версии возникновения города, главным героем которых оставался легендарный олень:

Среди северных холмов Стоит близок – недалек, Состоящий из домов Мой любимый городок.

Из железа здесь гора, Здесь олень пробил копытом, Чтобы людям дать добра, Сделал все без динамита.

Здесь живет простой народ, Люди долбят мерзлоту.

Взяв природу в оборот, Добывают всем руду.

Здесь живу с друзьями я, Это Родина моя! Рисунок Дмитрия Абнизова (рис.1), также опубликованный в альбоме, наглядно демонстрирует легендарную версию освоения месторождения:

Рис.1. Д.Абнизов. Рисунок конкурсной работы «Приезжайте в гости!»

[Это мой город, 2010: 29] Несмотря на то, что текст «Легенды…» изначально был ориентирован на детскую аудиторию, сегодня он широко используется взрослым населением, легенду Ж.Чуприков, «Мой Оленегорск» [Это мой город, 2010: 63].

часто рассказывают гостям города, когда речь заходит о городских скульптурах, в первую очередь скульптурах оленей:

«Значит, геологи искали здесь руду, приехали и искали, вот они по лесу ходили-ходили и увидели оленя, пошли вон на ту горку и увидели руду. Это легенда такая, нашли там руду и построили город» (Ж., 1989 г.р.).

Легенда воплощается не только в детском творчестве, современный герб города также можно считать олицетворением «детской истории» (рис.3):

Рис.2. Герб г.Оленегорска Легенда о горе, олене и открытии месторождения в каком-то смысле затмила имена Н.Зонтова и Д.Шифрина. В отличие от главного символа города – оленя, как справедливо заметил А.Лубошев, «имена этих воистину знаковых для города людей в местной топонимике не увековечены» [Лубошев, 2004: 5]. Сегодня в честь первооткрывателей при въезде в город установлен памятный знак: «Накануне своего 55 летия комбинат решил эту несправедливость исправить. На въезде в город будет установлен специальный знак. К нему прикрепят памятную табличку с текстом, где будут упомянуты имена Шифрина и Зонтова и факт открытия ими железорудных месторождений в районе Заимандровских тундр» [Лубошев, 2004: 5] (рис.4).

Фото 2. Памятный знак при въезде в город «Младший брат Мончегорска»: гордость и страхи оленегорцев Близкое расположение двух городов – Оленегорска и Мончегорска – неизбежно приводит к их соперничеству. Автоматическим следствием так называемого «кустового»

или «гнездового» расположения населенных пунктов является невозможность разместить в географически близких малых городах всего комплекса культурно-массовых, развлекательных и прочих учреждений. Выделение «культурного центра» из группы или пары городов необходимо, по мнению И.

А.Неруша, для объединения всех населенных пунктов, которые территориально расположены в границах такого «центра». Результатом выделения должно стать формирование культурного очага и меньшая зависимость городов от областного центра. Таким образом, самостоятельное проектирование рядом расположенных городов (или «микроагломераций» по И.А.Нерушу) стало бы невозможным. Группа «Мончегорск – Оленегорск» составляет группу условно зависимых друг от друга городов [Неруш, 1978: 91-92] Действительно, размышления одного из архитекторов области вполне логичны с точки зрения экономии средств или разумной организации пространства, тем более что Оленегорск долго был в административном подчинении у Мончегорска. Только в 1981 г. он стал городом областного подчинения, выйдя из-под опеки города металлургов. Тем не менее взаимодействия жителей двух городов, их локальная (поселенческая) идентичность и различная степень уверенности в будущем своего города свидетельствуют о ситуации соперничества.

Сходную группу представляют города Кировск и Апатиты, которые объединены как «родственно-соседскими», так и соперническими отношениями (подробнее см.:

[Разумова, 2009: 45-49]).

Население конкурирующих городов, естественно, сравнивает места своего жительства. Приведем несколько примеров. Нареченный однажды «младшим братом Мончегорска», Оленегорск, как и положено более молодому, пытается догнать «старшего». Более медленные темпы строительства города и горных разработок, несмотря на то что месторождения, давшие начало городам, были открыты практически одновременно;

намного позже полученный статус города – эти факты оставляют Оленегорск в тени богатого историей Мончегорска. Однако оленегорцы находят у своего города некоторые преимущества. Они гордятся его компактностью и наличием железнодорожного сообщения с другими городами области. При этом не делается акцент на возрасте станции («историчности» поселения), достаточно самого факта наличия вокзала. Мончегорцы же отвечают, что отсутствие вокзала для них не является проблемой, а наоборот, предоставляет определенные возможности.

Они могут выбирать, садиться на поезд в Оленегорске или в Апатитах. Если выбор в пользу последнего – снова плюс: на поезде меньше по времени ехать.

В высказываниях оленегорцев всегда упоминается «лунный пейзаж» Мончегорска и, конечно, он противопоставляется образу «утопающего в зелени» Оленегорска.

В истории обоих городов неоднократно упоминается имя первого проводника геологов – саама Калины Ивановича Архипова. Действительно, К.И.Архипов был не только сопровождающим первых геологических экспедиций в Мончетундре, ему приходилось выполнять много функций, например, быть спасателем. А.С.Рыжов приводит фрагмент письма К.Висконта к Н.Зонтову (от 26 января 1936 г.): «Он Б.А.Попов – О.З. потерпел неудачу, так как во время одной экскурсии у него сгорела палатка, лодка и записи. Сам он случайно был спасен от голодной смерти лопарем Архиповым» [Рыжов, 2004: 13].

И в Мончегорске, и в Оленегорске главным символом города является животное: в первом случае – лось, а во втором – олень. При этом считается, что скульптура оленя в Оленегорске уж очень похожа на мончегорского лося:

«Олень у нас какой-то, на оленя-то не похож, больше на лося похож. Только ему рога почему-то все время обламывают» (Ж., 1975 г.р.).

«В 1959 году город справил свой первый юбилей – десятилетие.

По образу и подобию мончегорского Лося был изготовлен символ Оленегорска – скульптурный Олень» [Рыжов, 2004: 39] (фото 3).

Фото 3. Олень – символ Оленегорска И наконец, сравнение двух городов происходит в отношении архитектурной эстетики и планировки. В отличие от Мончегорска в новом городе долгое время практически отсутствовал центр: «В этом Оленегорск в значительной степени уступал Мончегорску, где была запроектирована целая система центров и подцентров: въездная площадь, проспект Жданова, который сам мог играть роль общественно-торгового центра, центральная площадь» [Неруш, 1978: 80-81]. Центр города был спроектирован в 1970-е гг. архитектором В.А.Марцинкевичем: «Центральная площадь решалась в виде многоугольника с постановкой в середине монумента. Площадь формировали крытый хоккейный стадион, кинотеатр, торговый центр, здание управления горно обогатительного комбината» [Неруш, 1978: 84].

Оленегорск уникален, считают его жители. Символами города являются скульптуры, отражающие горнопромышленную специфику – «Слава труду»

и «Горняк» («Шахтер»). Но город известен не только как производственный центр:

«Если на свидание парень опоздал – Значит, в чреве горном он бьется за металл»

[Игнатьев, 2009: 10].

Оленегорск гордится первым Ледовым дворцом спорта с искусственным льдом.

Дворец был построен в 1976 г. и является достопримечательностью города. Еще одна особенность Оленегорска, на которую указывают жители, – его незамерзающие фонтаны.

Появившиеся в 1981 г., они не имели аналогов даже в областном центре. Наиболее популярной скульптурной группой является «Лопарка» (или «Здравствуй, солнце!»). Вообще связь Оленегорска с саамами и саамской символикой довольно тесна. Сказывается территориальная близость Ловозера – «саамской столицы». Связь обнаруживается в ежегодном фестивале саамской песни, который проводится в Оленегорске, и, конечно, в скульптуре «Лопарки», которая воплощает символ города – оленей – и этнический символ Кольского п-ова – женщину-саами (фото 4).

Фото 4. Скульптура «Лопарка» («Здравствуй, солнце!») Если план строительства Мончегорска «не претерпел изменений за все годы строительства», то в Оленегорске, по мнению горожан, планирование практически отсутствовало. Аргументом, прежде всего, служит первоначальное отсутствие центральной площади города. При этом горожане позитивно оценивают наличие в Оленегорске «Старого города», поскольку, «в городе есть ощущение времени» (Ж., ок.1940 г.р.).

Более детальное обсуждение с информантами вопроса о планировке города привело к неожиданному повороту темы – главная проблема заключается даже не во внутренней структуре и организации города, а в самом расположении Оленегорска.

Основной тезис звучит так: «Все перепутали». Путаница, по мнению оленегорцев, начинается с системы заездов в город. Каждый житель Мурманской области знает, что кольцевое движение на трассе Санкт-Петербург – Мурманск – это «территория» города Оленегорска. Самими жителями такой заезд в город считается неудобным, а приезжими он вообще воспринимается как лабиринт. «Как проехать на вокзал?», «По какому кольцу заезжать в город?» – вопросы, которые непременно возникают у водителей, впервые оказавшихся в районе Оленегорска. Расположение авто- и железнодорожной станции также оценивается горожанами как плохо спланированное и неудобное. «Ошибки» строителей находят объяснение у современных жителей:

«…Рудные залежи, которые сейчас находятся под городом, по всей вероятности, не были разведаны по причине скорости разведки этого месторождения. И это был 49 год, когда это месторождение было открыто. Тогда, наверное, стране требовалось много ресурсов, в особенности железа, это быстро разведали и начали добывать. А в дальнейшем построили город там, где пришлось, а не там...эээ… не задумались о том, стоит ли его здесь строить, не стоит. Не возникало ни у кого мысли – построили и все» (М., 1985 г.р.).

По мнению молодых оленегорцев, город не должен был далеко располагаться от автомобильной дороги, тогда бы он находился в стороне от залежей руды:

«…Это месторождение стало добываться преждевременно, так как основные залежи оказались уже под построенным городом» (М., 1985 г.р.);

«Оказывается, город построен неверно, он построен на основных залежах руды.

Об этом приданном мы не знали. Поэтому надо либо город вообще убирать, либо, вот, подземная разработка, что очень дорого» (Ж., 1989 г.р.).

В 1990-е гг. главный комбинат города оказался на грани банкротства. Естественно, если бы предприятие-градообразователь разорилось, то содержать город в сложившихся условиях не было бы смысла. Возникли разговоры о затратах, невыгодности и нерентабельности добычи руды в России [Попович, 1999: 156-157].

Другой проблемой Оленегорска стало приближение карьера к городу: дальнейшая добыча открытым способом могла привести к обрушениям. Но к началу 2000-х гг. проблема закрытия или даже уничтожения города, которая обсуждалась в 1990-е гг., перестала быть актуальной: в 2005 г. добыча руды стала производиться комбинированным способом (частично открытым, частично подземным):

«Вот они теперь решили, что нужно под землей, потому что уже к городу очень близко подошел карьер, вот уже нельзя добывать. Мы вообще думали, что закроют комбинат, как бы бесперспективно все, но, вот, они теперь придумали, что нужно подземным способом, шахтовым» (Ж., 1960 г.р.).

Несмотря на то, что добыча полезного сырья наладилась, по высказываниям горожан, Оленегорск периодически охватывают «волны паники», связанные с отсутствием информации о перспективах разработки месторождений: «Руда закончится, и город закроют» (Ж., 1989 г.р.).

Список литературы Богданова М. Один из многих // Мончегорский рабочий. 1989. 27 июня. С. 7.

Венспи О. «Мне бы хотелось, чтоб мой город жил…» // Заполярная руда. 1999. декабря. С. 6.

Владин В. Ленинградский проспект. К 40-летию Оленегорска // Мончегорский рабочий. 1989. 22 апреля. С. 2-3.

Географический словарь Кольского полуострова. Т.1. Л., 1939. 146 с.

Гребенченко А. Наши координаты… // Заполярная руда. 1967. 6 ноября. С. 1.

Достопримечательности Оленегорска / Оленегорск: Люди. События. Факты.

Оленегорск, 2009. 1 DVD-диск.

Дьячкова И. Оленегорск стал мне родным // Заполярная руда. 2008. 2 августа. С. 3.

Заполярная руда / П.И.Зеленов, В.П.Ляхов и др. Мурманск: Кн. изд-во, 1980. 128 с.

Игнатьев М.И. Судьбы надежный остов. Цикл стихов, посвященных городу Оленегорску и ОГОКу – к 60-летию. Оленегорск, 2009. 29 с.

Киселев А.А. Родное Заполярье. Очерки истории Мурманской области (1917 1972 гг.). Мурманск: Кн. изд-во, 1974. 512 с.

Лубошев А. В металле и камне // Заполярная руда. 2004. 10 июля. С. 5.

НА РК, Ф.320 (Управление по строительству Мурманской железной дороги).

Неруш И.А. Города Кольского Севера. Очерк истории строительства и формирования городов на Кольском полуострове. Мурманск: Кн. изд-во, 1978. 112 с.

Попова В. Правда и вымысел в «Легенде о горе Оленьей» // Заполярная руда.

2007. 24 ноября. С. 8.

Попович Т. Как все начиналось // Горняцкий вестник. 2002. № 29. С. 4-5.

Попович Т.Н. Полвека у горы Оленьей. Мурманск: МИПП «Север», 1999. 224 с.

Прокопова В. Легенда о горе Оленьей // Заполярная руда. 2007. 24 ноября. С. 8.

Разумова И.А. Культурные ландшафты Кольского Севера: города у «Большой Воды» и Хибин. Социально-антропологические очерки. СПб.:

Издательский Дом «ГАМАС», 2009. 160 с.

Рассохина Н. Город рос вместе со мной // Заполярная руда. 2009. 14 ноября. С. 13.

Рыжов А.С. Быль о горняцком городе. Документальное исследование. Мурманск:

МИПП «Север», 2004. 164 с.

Степурко В. Хроника минувших дней, или По страницам старых газет // Заполярная руда. 2008. 18 октября. С. 13.

Ушаков И.Ф. Избранные произведения. В 3 т.: Историко-краеведческие исследования. Т.1. Кольская земля. Мурманск: Кн. изд-во, 1997. 648 с.

Эйве С. «Я – поэт из Оленегорска…» // Заполярная руда. 2007. 7 апреля. С. 3.

Это мой город. Материалы городского конкурса творческих работ, посвященного 60-летию г. Оленегорска. Оленегорск, 2010. 154 с.

Сведения об авторе Змеева Ольга Васильевна, кандидат исторических наук, научный сотрудник Центра гуманитарных проблем Баренц-региона Кольского научного центра РАН Zmeyeva Olga Vasiliyevna, PhD (History), Research Fellow of the Barents Centre of the Humanities of the Kola Science Сentre, RAS УДК 316.52 (470.21):392.5:314.7(-54.73)(=945.41) Е.В.Бусырева БРАКИ В ИСТОРИИ ФИНСКИХ ПЕРЕСЕЛЕНЧЕСКИХ СЕМЕЙ: БИОГРАФИЧЕСКИЙ АСПЕКТ Аннотация Обсуждаются отдельные аспекты межэтнических браков на примере финских семей на Кольском Севере. Рассматриваются биографические траектории сквозь призму брачных событий. Автор основывается на биографических интервью и документах семейных архивов.

Выявляются определенные черты брачного поведения в контексте культурно ассимиляционного процесса.

Ключевые слова:

биографический метод, переселенческие семьи, брачное поведение, финны, межэтнические браки.

E.V.Busyreva MARRIAGES IN FINNISH MIGRANTS’ FAMILY HISTORIES: BIOGRAPHIC ASPECT Abstract Some problems of interethnic marriages are discussed. The subject is biographical trajectories by Finnish families on the Kola Peninsula through the prism of marriages. The author relies on the biographical interview and private documents. Some features of matrimonial behaviour in the context of cultural assimilation process in families are revealed.

Key words:

biographical method, migrants’ families, matrimonial behaviour, Finns, interethnic marriages.

Работа выполнена при поддержке Российского гуманитарного научного фонда по проекту 12-11-51003а «Мемориальная культура переселенческих семей Крайнего Севера».

Этнографические исследования семейно-брачных отношений традиционно фокусируются на изучении национально-смешанных семей, поскольку межэтнические браки оказывают сильное влияние на развитие этнических процессов. Исследование этнических процессов – одно из центральных направлений этнографической науки, а семья представляет собой микросферу этнических процессов. Наше обращение к теме брачных отношений вызвано тем, что в последнее время наблюдается значительный исследовательский интерес к проблемам формирования семьи, в том числе и к проблемам межэтнических семей: мотивам заключения брака и развода, психологии супружеских отношений, в том числе в межэтнических союзах. Острота этих вопросов связана с динамикой этнических и демографических процессов.

С одной стороны, интенсивные миграции приводят к возрастанию доли межэтнических браков. С другой стороны, в настоящее время наблюдаются всплески этнической ксенофобии, которые предположительно должны тормозить этот процесс. Межэтнические супружеские союзы, в свою очередь, способствуют преодолению культурных дистанций на межличностном уровне, а это важно с точки зрения преодоления этнофобии в обществе в целом.

Другой круг вопросов связан с изменением способов формирования семей, в том числе в среде российской молодежи, а также представителей других возрастных групп [Разумова, 2011]. Наблюдаемые тенденции в области брачных стратегий объективно приводят к снижению стабильности супружеских союзов и уровня детности семей. В связи с этими тенденциями закономерен интерес к матримониальному поведению разных категорий людей. Данный тип брачного поведения включает брачные стратегии индивидов и семей, установки в отношении брака, мотивы вступления в брак, представления о супружеской жизни и «идеальном браке» и т.д. Рассмотрение брачной истории и культурного опыта отдельных семей помогает, по нашему мнению, проанализировать динамику представлений и практик, связанных с браком, выявить возможности семьи в трансляции брачных моделей. При сборе и анализе данных мы старались обращать внимание не только на фактические сведения, но и на то, как брачные события сохраняются в коллективной семейной и индивидуальной памяти информантов. Значительная часть информации ретроспективна и воссоздается на основе устных сообщений, которые включают оценки, субъективные представления и, в любом случае, являются результатом осмысления (или переосмысления) прошлого в виде семейной биографии.

Межэтническим бракам в Мурманской обл. всегда способствовала полиэтничность национального состава региона. Мы провели исследование, цель которого проследить брачные связи в смешанных семьях респондентов, признающих свои финские корни, с точки зрения этнической принадлежности супругов. С одной стороны, семья не только долго сохраняет специфические этнические черты, но и сама играет важнейшую роль в их воспроизводстве.

С другой стороны, межэтнические браки способствуют ассимиляционным процессам. Вопрос о том, может ли быть разрешено это противоречие за счет действия каких-то семейных культурных механизмов, является открытым.

В этом смысле любое исследование на микроуровне, на наш взгляд, способно прояснить, какие возможны варианты и возможны ли они в принципе.

В исследовании мы рассматривали семейные и индивидуальные биографические траектории с акцентом на брачных событиях. Учитывались социальная принадлежность партнеров, места их рождения и ролевые отношения в семье. В работе с информантами использован в первую очередь биографический метод.

Основным материалом послужили интервью, полученные у восемнадцати респондентов, а также их семейные архивы и архив ГОУ ГАМО в г.Кировске. Данные были схематизированы, примеры схем мы приводим в статье. Приводя собранную биографическую информацию, мы намеренно, чтобы не прибегать к обильному цитированию, чаще используем простой пересказ, отчасти ориентированный именно на те понятия и речевые конструкции, которые употребляли в своих рассказах информанты.

Изучению проблем межнациональных браков способствуют работы В.И.Козлова, Ю.В.Арутюнян и других этнологов. Брачные традиции финнов-ингерманландцев затрагивались в работах Э.Г.Карху, А.Ю.Заднепровской и ряда других авторов. Мы опирались также на исследования И.А.Разумовой, посвященные этнокультурным аспектам функционирования семьи на Кольском Севере.

История брачных отношений финнов В середине XIX в. ингерманландские финны подразделялись на две локальные группы: саваков (savakko) и эвримейсов (araminen). Выходцы из северо западной части Карельского перешейка, из Эуряпяя, стали называть себя «эвримейсет». Переселенцы из Восточной Финляндии (земли Саво) образовали группу саваков (савакот). Каждая группа имела свои отличия. Между группами было не принято вступать в смешанные браки. Однако к ХХ в. различия между группами стерлись [Заднепровская, 2002: 529].

Кольский Север за период интенсивной колонизации (с 1870-х гг.) и особенно хозяйственного освоения в советское время стал территорией, на которой оказались представители подавляющего большинства народов России и СССР.

В настоящее время здесь не выявлены какие-либо эндогамные объединения и соответствующие установки по этническому, религиозному или иным принципам, что выражается в активном смешении, создании гетероэтнических семей [Разумова, 2009: 39].

Финское население не составило исключения. Вместе с тем, как и у других народов, их брачные стратегии не могли не включать известный этнический дифференциал.

Этнографы, особенно активно работавшие на Кольском п-ове в 1920-1930-е гг., естественно, не обошли вниманием этот аспект межэтнических взаимодействий.

В частности, отмечалось, что в Княжой губе, где преобладало карельское население, случались редкие смешанные браки с финляндцами, но с русскими и норвежцами карелы не вступали в брак [Никольский, 1927: 98]. Большое значение этому вопросу в связи с проблемой ассимиляции саамов (лопарей) придавал В.К.Алымов. По его данным, скрещения лопарей путем браков с соседними оседлыми народностями, в особенности с русской, вообще далеко нередки, но эти скрещения почти всегда влекут за собой потерю «племенных лопарских черт». Лопарка, вышедшая замуж за русского или за финна, перестает быть лопаркой. Представители народностей, ведущих оседлую жизнь, не идут в качестве супругов к лопарям в тундру, не меняют свой оседлый быт на тот, который для них кажется низшим в сравнении с их бытом [Алымов, 1930: 99-100]. Доля межэтнических браков финнов с карелами всегда была достаточно высока за счет этнокультурной и территориальной близости финнов и карелов.


По свидетельству Э.Г.Карху, в 1920-х гг. в ингерманландской деревне население оставалось по-прежнему гомогенным, финским. Невест брали из других финских деревень, поскольку этнически смешанные браки еще не стали распространенными.

Этнически гомогенные браки, как известно, являются важным фактором стабильности этноса и воспроизводства его в социальном отношении путем передачи новому поколению языка, культуры, хозяйственно-бытовых традиций и т.д. Характерной чертой ингерманландских семей было то, что женщины рожали много детей, но детская смертность оставалась в те годы весьма значительной [Карху, 1999: 130]. Редкость межнациональных браков объясняется компактностью расселения ингерманландцев до начала процесса их депортации после раскулачивания. Таким образом, до 1920-х гг. сохранялась традиция эндогамии, предписывающая заключение брака в пределах определенной социальной или этнической группы и являющаяся стабилизатором и защитным механизмом этноса. Как правило, именно семья выступает в качестве важнейшего канала передачи культурной информации, как и овеществленных результатов ее реализации в прошлом. В результате, сохраняя этническую однородность семей внутри этноса, эндогамия тем самым обеспечивает поколенную преемственность характерной для него культуры. Закономерно, что информанты самого старшего поколения сохранили в большей степени черты материнской финской самобытности. Фактическая эндогамия в среде ингерманландских финнов в прошлом имела место в силу преобладания однородных браков в среде сплошного сельского финского населения [Крюков, 2000].

В послевоенное время смешанные браки стали нормой жизни. Их преобладание привело к быстрому уменьшению численности ингерманландских финнов.

Запрет на возвращение в родные места вплоть до 1954 г., нарушение исторических границ расселения привели к распылению (дисперсии) ингерманландцев и значительной их ассимиляции [Заднепровская, 2002: 538]. Рост численности межнациональных браков в СССР трактовался как показатель развития дружественных межнациональных отношений, что, безусловно, в какой-то степени верно [Этносоциология, 1998: 213]. В то же время вступление в межнациональный брак служило способом адаптации индивидов и семей к жизни в иноэтническом окружении в определенных социально-исторических условиях. Первое поколение мигрантов стремилось сохранить этническую культуру и идентичность, второе поколение – дети мигрантов – старалось отказаться от культуры предков и полностью воспринять культуру доминирующего большинства, третье же поколение – внуки – нередко склонялись к обретению прежней идентичности, однако не теряя при этом и вновь приобретенной [Этносоциология, 1998: 224-225]. Воздействие на этнические процессы национально смешанных браков особенно ощутимо во втором поколении. Формируются черты интегрированной культуры (оба этноса родителей) [Терентьева, 1972: 50].

Отсутствие внутренних установок на этническую эндогамию в сочетании с дисперсностью проживания привело к возрастанию доли межэтнических браков среди финнов вплоть до их полного преобладания. Результат – старение народа. Этносоциологи фиксируют немногочисленность – если не фактическое отсутствие – возрастных групп до лет, представители которых определяли бы себя как финны [Крюков, 2000].

В настоящее время экзогамия «превысила критический уровень». В последние годы наблюдается тенденция к панмиксии (смешиванию [Советский..., 1987: 963]), когда этническая принадлежность супруга вообще не имеет значения для вступающих в брак. По данным этносоциологического исследования в Карелии, в 1996 г. в межнациональных браках состояли более 70% опрошенных финнов. При этом высокий уровень межнациональной брачности (от 88 до 92%) был зафиксирован не только у молодежи, но и у людей среднего и пожилого возраста. Даже у лиц 65 лет и старше почти каждый второй имел супруга не своей национальности. Только 41% родителей в национально-смешанных семьях отнесли своих детей к финской национальности [Материалы по истории...].

В настоящее время поколение до 30 лет – это финны на 50% и менее по происхождению. Их этническое самосознание весьма неопределенно.

Типы межэтнических браков финнов В данном случае только для удобства формулировок под типом брака мы имеем в виду этническую конфигурацию супружеского союза и порожденной им нуклеарной семьи. Этническая принадлежность определялась нами по самоидентификации информантов и сведениям, которые они сообщали о родственниках. Кроме того, мы учитывали и в необходимых случаях по возможности обсуждали с информантами паспортные данные о национальности членов семей.

Мы попытались схематизировать брачные связи членов семей информантов с тем, чтобы нагляднее представить этническую принадлежность брачных партнеров (рис.1-3).

Условные обозначения:

= – брак, – женщина, – мужчина, – отношения порождения.

Семьи наших информантов можно разделить по трем основным типам межэтнических браков:

1-й тип – браки между финнами и русскими (R3, R5, R10, R11, R12, R13, R14, R15);

2-й тип – браки между финнами, карелами и русскими (R6, R7, R9, R18);

3-й тип – полиэтнические браки (R1, R2, R8, R16, R17).

Особый тип (4) представляет семья R4 – это моноэтническая семья. Родители поженились еще до выселения из Ингерманландии, поэтому R их брак эндогамный. Братья и сестры R4 умерли детьми, а сама она замуж не вышла, детей нет. Есть кузины в Финляндии (и их потомки) из моноэтнических семей, поскольку они родились в Финляндии.

Рассмотрим примеры семейно-брачных траекторий наших информантов.

Семья R2 (Ж., 1946). Родители – ингерманландцы. Родом из Ленинградской обл. Отец перед революцией переехал из деревни в Санкт-Петербург, чтобы учиться в гимназии, потом в вузе. Предки R2 относились к крестьянскому сословию, однако дед R2 был офицером Ингерманландского Егерского полка и старался, чтобы его сын получил хорошее образование. В начале 1920-х гг. отец R2 познакомился со своей будущей женой, которая приехала в Ленинград из деревни в поисках работы. Она рано осталась сиротой.

Два ее брата были сосланы в Хибины, где вскоре умерли.

У родителей отца R2 было восемь детей, четверо из них погибли во время Великой Отечественной войны. Перед войной дедушка (отец отца) расстался с семьей и переехал в Новгородскую обл. Дальнейшая его судьба неизвестна. О нем очень хорошо отзывалась мать R2: «Справедливый был». А бабушка – «властная, но веселая, с некоторой ехидцей». Причина развода информанту неизвестна. Знает только, что дедушка «погуливал».

Отец R2 сильно влюбился в свою будущую жену, хотя ко времени знакомства она была уже замужем. Отец отбил ее у первого мужа. В первом браке у матери не было детей, так как брак длился всего несколько месяцев.

У родителей было восемь детей: четыре сына и четыре дочери. Одна дочь умерла совсем маленькой. R2 – самая младшая (младше своего старшего брата на двадцать лет). Как высказалась R2 «меня родили на радостях, что закончилась война». Старший брат не был женат, третий брат разведен, другие братья женаты на русских, сестры замужем за русскими.

Рис.1. Брачные связи в семье R Рис.2. Брачные связи в семье R Рис.3. Брачные связи в семье R Что касается семейно-брачных отношений других родственников R2, то весьма интересна история ее двоюродной племянницы. Племянница, дочь двоюродной сестры по отцовской линии (двоюродная сестра сейчас живет в Финляндии) влюбилась в еврея (еще в России), но он не захотел на ней жениться, уехал в Израиль. Племянница, когда жила еще в Петербурге, познакомилась с курдом, забеременела от него и уехала в Израиль вслед за возлюбленным евреем. Старший сын (от курда) родился в Израиле.

Племянница стала ортодоксальной иудейкой (и ее старший сын тоже), вышла замуж за другого еврея, который приехал в Израиль из Москвы, родила от мужа близнецов. С мужем возникли разногласия на религиозной почве (он не хотел соблюдать все иудейские правила). Развелись. Также причиной развода было то, что он фактически «сидел на шее у своей жены». Племянница хорошо образована и успешна. В совершенстве знает несколько языков. Весьма состоятельна. Отец ее старшего сына общается с ней. Живет сейчас в Германии.

А вот драматическая история тети. Двоюродная сестра матери R2 во время Великой Отечественной войны была вывезена в Финляндию. Там у нее появился богатый жених. Но после окончания войны отец R2 насильно вывез ее обратно в СССР, потому что обязан был так поступить (служил комиссаром, и в его обязанности входило возвращать обратно граждан СССР, вывезенных во время войны в Финляндию). Тетя стала жить в Тарту, она так и не вышла потом замуж, отец R2 «порушил ей жизнь».

R2 отметила, что в их семье «все были однолюбы», по этой причине не у всех, к сожалению, личная жизнь сложилась так, как они мечтали в юности.

Как показало интервью, основным мотивом вступления в брак являлась любовь (симпатия). Для старшей сестры R2 основополагающим фактором создания семьи было желание родить ребенка (ей было 27 лет). Этническая принадлежность супруга (супруги) не имела значения, да и весьма проблематично при проживании в иноэтническом окружении сохранить «этническую чистоту». Поэтому главным мотивом был личный эмоциональный выбор.

Семья R14. Как видно на схеме (рис.2), R14 является двоюродной племянницей R3 и R13. Бабушка (мать матери) – ингерманландка, из крестьян. Дед (отец матери) – ижора, из крестьян. Обе семьи были раскулачены и высланы на Кольский Север. Здесь (в Мончегорске) у них родились дочь (мать R14) и сын (уже после смерти своего отца, ребенок умер в эвакуации в Архангельской обл.).

Отец матери умер очень рано, в 28 лет, от туберкулеза. Брат бабушки (отец R3) привез их из Мончегорска к себе в Тик-Губу после смерти зятя (отца матери R14).


Брат бабушки (1910 г.р., отец R3) был женат на финке (она и трое детей умерли в эвакуации в Архангельской обл.). Средняя сестра бабушки (1912 г.р.) вышла замуж за русского, «прикрылась русской фамилией». Другой брат бабушки (1916 г.р.) окончил Кировский горный техникум и уехал в Краснодарский край. Сейчас его потомки живут в Финляндии [СА R14]. У младшей сестры бабушки первый муж – финн. Они жили на станции Повенец, муж работал на строительстве Беломорско-Балтийского канала. После смерти мужа второй раз вышла замуж в Старых Апатитах за такого же, как и она, спецпоселенца, только русского. Однако невестка (жена ее брата (1904 г.р.), русская) не давала им спокойно жить. Она была намного младше своего мужа, по всей видимости, в ее собственной семье что-то не складывалось, вот она из зависти пыталась навредить другим. Как сказала R14 (Ж., 1958):

«У нее был странный характер, она лезла во все семьи и наговаривала, что финны такие-сякие и все в таком роде». На этой национальной почве второй брак распался.

Как сказала R14: «Она и в нашу семью пыталась внести раздор, но у нее ничего не получилось». R14 вспоминала: «Двоюродные братья моей мамы дети той самой русской невестки бегали за мамой и дразнили «финка, финка». А мама потом и думает «так ведь и они такие же финны, моя мама и их отец – родные брат и сестра». Хуже националистов, чем русские нет. Русские даже этого не скрывают».

Дети от национально-смешанных браков обычно с рождения оказываются в нестабильной этнической обстановке, обусловленной двуязычием, синкретической культурой. В подавляющем большинстве случаев вступление в национально-смешанный брак не отражается на идентичности самих брачующихся, однако этническая ориентация детей в таких семьях становится весьма затруднительной. Чаще всего дети при самоопределении выбирают национальность либо отца, либо матери. Нередко выбор делается «в пользу» того родителя, чей социально-культурный статус выше (принадлежит к коренному или доминирующему этносу), т.е. чья этническая принадлежность более «престижна» [Козлов, 1975: 230]. С одной стороны, реальная этническая самоидентификация, как известно, не всегда совпадает с записью в паспорте.

С другой стороны, ее документальная фиксация может способствовать соответствующему переопределению. В обоих случаях наблюдается в той или иной форме биэтническая идентичность. В СССР в начале 1930-х гг. была введена паспортная система, требующая твердой фиксации национальной принадлежности. По первоначальным правилам при получении паспорта допускался свободный выбор национальности, однако впоследствии этот выбор стал ограничиваться национальностью одного из родителей [Козлов, 1975: 230-231]. С учетом того обстоятельства, что в конце 1930-х гг. финны из-за своей национальной принадлежности сталкивались с серьезными проблемами, многие старались указать в паспорте национальность «русский». Так было и в роду R3, R13, R14. Только одна из двоюродных сестер мамы R14 была записана как «финка», причем оба ее родителя были финны: «Так она плакала из-за этого» (R14).

Бабушка R14 в 1950 г. в Старых Апатитах познакомилась с молодым мужчиной (русским). У них родился сын. Они прожили в гражданском браке около трех лет. Что случилось потом, неизвестно. Муж уехал в отпуск и не вернулся.

Возможно, из-за того, что он был намного младше бабушки. Адрес он оставил, но бабушка не стала его разыскивать.

Мать замужем за русским (отец R14). Родители расписались, когда должна была родиться R14 (чтобы дать ребенку фамилию отца). Для того чтобы поставить штамп в паспорте, нужно было ехать из Тик-Губы в Кировск, поэтому многие регистрировали брак, когда уже рождались дети. Потом у родителей родилась еще одна дочь. R14 замужем за русским. У нее два сына, внук.

На основании рассказа информанта можно предположить различные причины распада брака: личностные, поведенческие, возрастные и т.д. Тем не менее этническое несовпадение подчеркивается.

Данный пример представляет наиболее типичный из межэтнических браков, поскольку финны, проживая в русскоязычном окружении, чаще всего вступали в брак с русскими.

Семья R18. Отец R18 из американских финнов. Родители отца R познакомились в США (корни обеих семей из Южной Финляндии). Дед R18 был моряком. После женитьбы дед оставил работу моряка. Когда он по вербовке приехал в СССР, то стал работать строителем. У них родился единственный сын, отец R18 [СА R18]. Отец работал трактористом в совхозе в Олонецком районе. Мать R18 – карелка. У матери была внебрачная дочь, поэтому мотивом для выхода замуж было желание «пристроиться, прикрыть свой грех», особой любви к мужу с ее стороны не было, а отец, конечно, женился по любви. Потом много лет уже прожили, привыкли друг к другу. У родителей R18 родилось два сына и дочь (R18). Первый муж R18 – карело-финского происхождения, от которого родилась дочь (тоже давала интервью). R18 с первым мужем развелась и уехала в Апатиты со вторым мужем (тоже карело-финского происхождения).

Поводом для развода было то, что первый муж стал выпивать, характерами не ужились. Дочь R18 замужем за русским, старовером из Новгородской области. Замуж вышла по большой любви. Два года встречались до армии, и два года дочь R18 ждала, когда жених вернется из армии. Дочь R18 хотела венчаться, но, поскольку у супругов различия в вероисповедании и веру свою никто менять не хотел, они решили просто зарегистрировать брак в ЗАГСе. У них двое детей. Предки мужа сестры R18 из канадских финнов. Сейчас живут в Карелии.

Из интервью выяснилось, что предки большинства информантов являются ингерманландцами, выходцами из Ленинградской области. Предки R6, R7, R12, R17, R18 – из южных районов Финляндии (отцы R6 и R18 приехали в СССР из США легальным путем по вербовке), R8 и R9 – из Северной Финляндии (Улеаборского района).

Материалы позволяют сделать вывод, что предки большинства информантов (за исключением R6, R12, R17, R18) имеют крестьянские корни. Отцы R2 и R переехали в Петроград, стали городскими жителями, получили высшее образование.

Семь семей ингерманландцев раскулачили (R3, R4, R5, R11, R13, R14, R16). Как показали интервью, супруги происходили из одинаковой социально-экономической среды, в советский период особых различий между семьями не было. Большинство брачных союзов были гомогенными по образовательному уровню партнеров, иногда супруг имел более высокий образовательный статус (отцы R2 и R10, мужья R7 и R8), реже – жена (сестра и племянница R2). В одном случае жена занимала более высокую должность, чем муж, она продолжительное время была председателем колхоза (R6).

Важнейшая социальная функция брака – обеспечение стабилизации семьи и социализации детей [Харчев, 1970: 13]. В финских семьях каких-либо отличительных этнических особенностей в характере внутрисемейных отношений не выявлено. Семьи были в основном многодетные, распределение внутрисемейных ролей происходило следующим образом: «добытчиками» были мужья, а жены занимались домашним хозяйством и воспитанием детей. В последние десятилетия эта модель претерпела изменения. Если в начале ХХ в. в финских семьях рождалось 7-13 детей, то после Великой Отечественной войны постепенно происходит «раскрестьянивание» финских семей, количество детей сокращается в среднем до 3-4, и к концу ХХ в. оно сократилось в семьях до 1-2. Некоторые женщины воспитывают детей без мужей (сказывается материальная независимость женщин).

Как сообщали информанты, чаще всего браки создавались по любви.

Но были и иные мотивы: например, родителей R8 сблизило несколько причин.

Это стремление избавиться от одиночества, схожесть трагической судьбы (первого мужа матери расстреляли в годы репрессий, а первая жена отца и их трое детей умерли во время эвакуации в Архангельской обл.). Другие мотивы – желание завести семью, родить ребенка;

в одном случае присутствовал мотив – желание «прикрыть свой грех» (рождение незаконнорожденного ребенка).

Повторные браки встречаются в каждой второй семье. Есть случай, когда женщина трижды выходила замуж (тетя R15). Чаще всего повторные браки возникали по причине смерти одного из супругов, но случались и разводы.

О причинах разводов информанты либо не знают, либо стараются обходить эту тему стороной. По косвенным данным можно предполагать, что иногда поводом для развода был тяжелый характер одного из супругов. Другая причина – неумеренное употребление спиртных напитков кого-либо из супругов (это касается или русских, или финно-русских супругов). Еще одна из причин разводов заключалась в том, что с конца 1930-х гг. финны подвергались депортациям, и жены уставали постоянно переезжать с детьми с места на место. Вынужденные миграции, как правило, отрицательно влияют на семьи, так как следствием переездов являются не только бытовая неустроенность, экономический спад семьи [Гаспарян, 1999: 44], но и социально-психологическая дестабилизация. В единственном случае брак (у тети R3) распался на национальной почве (одна из родственниц «постаралась» внести разлад).

Таким образом, на судьбу финских семей внешние факторы воздействовали существенно.

Представленный материал свидетельствует, что до начала 1930-х гг.

(т.е. до раскулачивания) браки в финских семьях были этнически эндогамными в результате компактного проживания группы. Затем в результате дисперсного расселения финнов браки становятся преимущественно гетерогенными. Наиболее распространены межэтнические браки финнов с русскими, поскольку семьи наших информантов проживают преимущественно среди русского населения. До Великой Отечественной войны на Кольском п-ове были зафиксированы браки саамов с финнами и карелами, а также финских колонистов с норвежскими колонистами (семья R8). Также нередко встречаются браки финнов с карелами (и до войны, и после).

В настоящее время именно в финно-карельских семьях более всего проявляется финская идентичность. Представители близкородственных этносов по умолчанию или (реже) эксплицитно признают финский культурно-статусный приоритет.

Представители российских финских семей в силу разных обстоятельств оказались оторванными от исконных мест своего проживания. В такой ситуации возможны разные модели брачных стратегий, опосредованные этническими установками. Одна из них воплощается в тенденции к усилению этнической эндогамии во имя «сохранения своего народа», к большей или меньшей (по мере реальных возможностей) культурной изоляции и т.п. Другая стратегия, напротив, предполагает «открытый» способ взаимодействия с этносами-соседями.

В нашем случае доминирует вторая модель. Утверждению стратегии второго типа способствуют модернизированные брачные установки, в соответствии с которыми заключение брака – дело индивидуального и в основном эмоционального выбора.

В обследованных нами родственных группах встречаются брачные отношения потомков финских семей с американцами, евреями, курдами, татарами, эвенами, юкагирами.

Родовая причастность к финской культуре постепенно становится фактом социальной памяти, элементом «наследия», а в ряде случаев – инструментом социальной мобильности (обоснованием эмиграции). Несмотря на то что в большинстве случаев доля «финской крови» в потомках весьма мала, все они знают о своих финских корнях, интересуются историей своего рода, а некоторые из них этнически причисляют себя к финнам.

Сокращения:

R – информант (с порядковым индексом), СА – семейные архивы.

Источники Семейные архивы: R3 (г.Апатиты), R4 (г.Мончегорск), R5 (г.Апатиты), R6 (с.Княжая губа), R7 (г.Апатиты), R8 (г.Апатиты), R9 (г.Апатиты), R10 (г.Апатиты), R12 (г.Кировск), R14 (г.Апатиты), R17 (пос.Кильдинстрой), R18 (г.Апатиты) Государственный архив Мурманской области в г.Кировске (ГОКУ ГАМО в г.Кировске). Ф.Р-71. Оп.2. Д.50, 61.

Список литературы Алымов В.К. Об ассимиляции лопарей // Вестник Карело-Мурманского края.

1925. № 17-18. С. 7-10.

Алымов В.К. Рождаемость и смертность лопарей Кольского полуострова / Материалы Комиссии экспедиционных исследований // Кольский сборник. Л.:

Изд-во АН, 1930. Вып.23. С. 71-101.

Гаспарян Ю.А. Семья на пороге XXI века (социологические проблемы). СПб.:

ТОО ТК «Петрополис», 1999.

Заднепровская А.Ю. Ингерманландские финны / под ред. И.И.Шангина // Многонациональный Петербург: История. Религия. Народы. СПб.: «Искусство-СПб», 2002. С. 528-542.

Карху Э.Г. Малые народы в потоке истории. Исследования и воспоминания. Петрозаводск: Изд-во ПетрГУ, 1999.

Козлов В.И. Национальности СССР (Этнодемографический обзор). М.:

«Статистика», 1975.

Крюков А. Ингерманландские финны: проблема жизнеспособности этноса // Материалы конференции «Будущее ингерманландских финнов» 2000. URL:

http://proingria.livejournal.com/8251.html Материалы по истории, этнографии и традиционной культуре коренных народов Карелии. URL: http://www.etnocenter.ru/metod/materialy-po-istorii-etnografii-i-tradicionnoj kulture-korennyh-narodov-karelii/ finny/ Никольский В.В. Быт и промыслы населения Западного побережья Белого моря (Сороки – Кандалакша). По материалам исследования летом 1921 года. М.:

Изд. научно-технического управления ВСНХ, 1927.

Разумова И.А. Этнокультурные аспекты функционирования семьи на Кольском Севере (по историко-этнографическим материалам) // Кольский Север в XX-XXI вв.: культура, наука, история. Апатиты: Изд. КНЦ РАН, 2009. С. 37-50.

Разумова И.А. Брачный статус и проблема типологии брака // Ученые записки Петрозаводского государственного университета. Общественные и гуманитарные науки.

2011. № 1. С. 38-45.

Советский энциклопедический словарь. М.: Сов. энциклопедия, 1987.

Терентьева Л.Н. Некоторые стороны этнических процессов в Поволжье, Приуралье и на Европейском Севере СССР // Советская этнография. 1972. № 6. С. 38-51.

Харчев А. Быт и семья как категории исторического материализма // Проблемы быта, брака и семьи. Вильнюс: «Минтис», 1970. С. 9-22.

Этносоциология: учебное пособие для вузов / Ю.В.Арутюнян, Л.М.Дробижева, А.А.Сусоколов. М.: Аспект Пресс, 1998.

Сведения об авторе Бусырева Елена Владиславовна, старший бухгалтер ИХТРЭМС Кольского научного центра РАН, соискатель ученой степени кандидата исторических наук в Центре гуманитарных проблем Баренц-региона КНЦ РАН Busyreva Elena Vladislavovna, Accountant of the ICTREMRM KSC RAS, degree-seeking student of Barents Centre of the Humanities of the Kola Science Centre, RAS УДК 314.7.044 (470.21):364.12 6:316. О.А.Сулейманова ИСТОРИИ ПЕРЕСЕЛЕНИЯ НА КОЛЬСКИЙ СЕВЕР:

МАТЕРИАЛЬНО-БЫТОВЫЕ ПРОБЛЕМЫ ЭТНИЧЕСКИХ МИГРАНТОВ Аннотация Рассмотрены материально-бытовые проблемы этнических мигрантов, переехавших на Кольский Север: практики переезда, связанные с вывозом имущества в другую страну, а также процесс бытовой адаптации на новом месте жительства. Как показало исследование, на процесс переезда и бытовую адаптацию переселенцев влияют различные факторы (экономические, социальные, культурные и т.д).

Ключевые слова:

этнические мигранты, переселение, практики переезда, багаж, бытовая адаптация, национальные вещи, память.

O.A.Suleymanova STORIES OF RESETTLEMENT ON THE KOLA NORTH: MATERIAL AND HOUSEHOLD PROBLEMS OF ETHNIC MIGRANTS Abstract The material and household problems of ethnic migrants moving to the Kola North such as resettlement practices connected with export of property to another country, as well as process of household adaptation at the new residence are discussed. The research showed that the process of moving and household adaptation of immigrants are influenced by various factors (economic, social, cultural etc.).

Key words:

ethnic migrants, resettlement, resettlement practices, luggage, household adaptation, national things, memory.

Работа выполнена при поддержке Российского гуманитарного научного фонда по проекту 12-11-51003а «Мемориальная культура переселенческих семей Крайнего Cевера».

Начиная с 1990-х гг. в Россию хлынул поток этнических мигрантов из стран бывшего СССР, который продолжается до настоящего времени. Основная причина этих миграций – межэтнические конфликты и тяжелые экономические условия.

Кольский Север не стал исключением. В последнее десятилетие ХХ в. этнический состав населения региона стал разнообразнее, возросла численность некоторых этнических групп, наблюдается новый приток особой категории этнических мигрантов – беженцев. Заметно увеличилось число представителей закавказских и среднеазиатских народов [Змеева, 2011: 22].

Исследователи активно занимаются изучением миграционных вопросов на Кольском Севере [см.: Киселев, 1974;

Гудкова, Тоичкина, 1981;

Добров, 1967;

Разумова, 2004;

Измоденова, 2008;

Змеева, 2005;

Киселев, 2009 и др.]. Миграционные процессы, происходящие в данном регионе на протяжении практически всего ХХ в., дают возможности для изучения различных аспектов проблем, связанных с миграцией.

В данной статье мы сделали попытку описать материально-бытовую сторону переезда (переселения) мигрантов из стран бывшего СССР на Кольский Север. В памяти членов переселенческих семей сохранились воспоминания о переезде и адаптации на Севере.

Обращаясь к биографическому опыту этнических мигрантов, мы имеем возможность воссоздать эти события и понять, как их оценивают сами очевидцы. В частности, нас интересовали следующие вопросы: что привозили с собой этнические мигранты из нажитого ими имущества;

с какими трудностями сталкивались при перевозе багажа;

как проходила бытовая адаптация на новом месте жительства и т.п.

Среди наших информантов были прибывшие из Украины, Таджикистана, Узбекистана, Грузии, Абхазии, Казахстана, Киргизии. Всего было опрошено 10 представителей семей разных национальностей. Из числа информантов одни переехали в мирное время и имели возможность подготовиться к переезду, другие уезжали в экстремальной ситуации (в связи с военным конфликтом в стране), это беженцы (вынужденные мигранты). Естественно, что в экстремальных условиях выбор того, что можно взять с собой, крайне ограничен, если такая возможность вообще есть. Иначе обстоит дело, когда человек уезжает добровольно и многое зависит от индивидуальных культурно-детерминированных предпочтений. Одни мигранты переехали на Кольский Север практически сразу после распада Советского Союза в связи с разгоревшимися межэтническими конфликтами, другие переезжали уже в 2000-х гг. в связи с плохим экономическим положением в странах бывшего СССР (безработица, голод и т.п.). Следует отметить, что страна выезда не является фактором определения этнической/национальной принадлежности. В советское время люди разных национальностей переезжали жить и работать во все уголки Советского Союза и таким образом на Украине оказалось много русских, в Абхазии – грузин, в Грузии – абхазцев и т.п. Несмотря на то что люди переезжали в другие республики, они ощущали себя гражданами одной большой и дружной страны. Переезжавшие легко адаптировались к местной культуре, создавали семьи и чувствовали себя как дома. Переезд в Россию после распада СССР в этом плане сильно отличался.

Даже возвращавшиеся русские, которые уехали в советское время в страны бывшего СССР, чувствовали себя беженцами, чужими в России, не говоря уже о представителях других этнических групп.

На основе бесед с информантами удалось выявить основные причины выбора данного региона, особенности подготовки к переезду и трудности, связанные с вывозом имущества из стран бывшего СССР, а также проблемы бытовой адаптации на новом месте жительства.

Причины переезда на Кольский Север В беседах с информантами мы попытались выяснить вопрос, почему люди, которые проживали в таких теплых странах, как Таджикистан или Абхазия, переезжают не на Юг России, а на Крайний Север?



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 6 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.