авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 6 |

«0 Труды Кольского научного центра Российской академии наук № 2012. Серия ГУМАНИТАРНЫЕ ИССЛЕДОВАНИЯ, выпуск 3 Главный редактор – академик РАН В.Т.Калинников ...»

-- [ Страница 3 ] --

Заметим, что существуют региональные особенности организации данной сферы в разных субъектах РФ и они могут быть связаны с национальными погребальными традициями. Например, на территории Республики Ингушетия и Чеченской Республики хозяйствующие субъекты, оказывающие похоронные (ритуальные) услуги, в том числе услуги по погребению (захоронение, кремации), не выявлены. Данная ситуация объясняется тем, что каждая фамилия (род) или группа фамилий обладают своими родовыми кладбищами, население (представители рода) самостоятельно организует погребение умерших [Российский справочник...].

Таким образом, в ситуации погребения складываются различные конфигурации взаимодействия субъектов-участников этой деятельности. Взаимодействие институтов и организаций, участвующих в ней, можно представить в виде двух основных схем:

с участием и без участия института семьи. Очевидно, что в нормативном случае семья занимает ключевое положение в системе коммуникаций и ее позиции во многом определяют характер погребения, его конкретную форму (схема 1). Даже в тех случаях, когда «все берут на себя» организации, они соотносят свои действия с интересами ближайших родственников покойного.

Схема 1. Взаимодействие институтов и организаций в ситуации погребения с участием института семьи В случаях, когда семья отсутствует или в силу каких-либо причин исключается из участников погребения, ее функции может принять на себя один или несколько субъектов ближайшей социальной сети (схема 2). На схеме в качестве такого агента показана организация, в которой работал умерший, но ее место могут занимать или с ней кооперироваться иные участники. Без проведения конкретных эмпирических исследований все возможные варианты учесть сложно, но вполне ясно, что агентами такой сети могут быть представители: а) дружеской общности;

б) соседской общности;

в) любого общественного, любительского и т.п. объединения, в которое был включен умерший. Именно эти субъекты взаимодействия в отсутствие представителей семьи и родственников оказываются в «ядерной» позиции.

Соответственно аналогичная сеть может быть у ближайших родственников покойного и ее представительство в кризисной ситуации свидетельствует о возможностях гражданской солидарности на «микроуровнях».

Схема 2. Взаимодействие институтов и организаций в ситуации погребения без участия института семьи Поля взаимодействия Внутри социального пространства в ситуации погребения формируются особые сферы практик, или социальные поля взаимодействия. Взаимодействие может выступать в формах сотрудничества или соперничества агентов.

Предварительно выделим следующие социальные поля.

Культурное поле. Это поле включает религию, идеологию, «неомифологию», обычное право, ритуальные сценарии (традиции). В культурном поле идет борьба между смыслами смерти и погребения человека: религиозными, «идейными», этническими и т.д. и соответствующими им разными традициями захоронения. В культурном поле борьба связана с осмыслением роли ритуала и его отдельных элементов, с их ценностью, т.е. агенты данного поля стремятся утвердить свое видение «правильных» похорон.

Ярким примером этому является борьба советской власти с религиозным обрядом погребения – разработка и внедрение нового гражданского обряда. В культурном поле сталкиваются ценности различных этнических, конфессиональных, социальных общностей, поколений, а также локальные и субкультурные традиции.

Экономическое поле связано в первую очередь с профессионализацией похоронного дела, а также с распределением расходов на погребение. В рамках экономического поля ведется борьба за ресурсы. Отрасль похоронного дела – это высокодоходный бизнес, за преимущественное право на занятие которым соперничают специализированные ритуальные службы между собой, а также с церковью. Об этом четко высказываются социологи: «Следует отметить, что увеличение количества ритуальных агентств и прибыльность похоронного дела привели к возникновению острой конкуренции между муниципальными, частными похоронными службами и церковью. Развитие рыночных отношений и конкурентной борьбы в сфере ритуальных услуг способствовали увеличению ассортимента ритуальной продукции, расширению состава ритуальных услуг, повышению качества похоронного обслуживания населения и улучшению организации работы ритуальных агентств, заботящихся о своей деловой репутации. Однако институциональное укрепление рыночной системы регулирования сферой похоронного дела сопровождается появлением разного рода нелегитимных практик, связанных как с организацией похорон, так и с ранжированием мест захоронения» [Елютина, Филиппова, 2010: 94].

В это поле включается также «борьба за экономию». Поскольку погребение затратно, некоторые агенты стараются вложить в него по возможности меньше средств. Такая стратегия может характеризовать малоимущих или прагматичных родственников, нередко – организацию, в которой работал умерший (особенно у бюджетных учреждений на сей счет есть аргументированные оправдания). Происходит распределение затрат между субъектами, и оно касается не только денежных сумм, внесенных на похороны родственниками, соседями, друзьями, организациями и т.д., но и затраченных усилий, времени и прочего. Не исключается и такой «рыночный» вариант: кто больше получил наследство, тот и должен предоставить больше средств на похороны.

Социально-статусное поле – арена соперничества за символический социальный капитал, связанный с общественным престижем. В этом поле определяются роли и статусы участников в соответствии с их значимостью, ведется борьба между агентами за признание, доверие. В ситуации погребения этот вид взаимодействия проявляется, в частности, в неформальной помощи родственникам умершего при организации похорон. Тот, кто затратил больше сил и средств на погребение, завоевывает прежде всего высокую нравственную репутацию.

Он приносит своего рода «дар» (в том значении, которое это понятие имеет в социально-антропологической концепции дарообмена) и в качестве дарителя получает высокий социальный рейтинг. Другой аспект отношений связан с тем, что «внутри» погребальной ситуации, исключительной по символической значимости ее основного объекта (умершего), степень причастности к нему ранжирует участников: каждый стремится продемонстрировать свою большую, чем у других, близость к умершему. Для этого есть целый ряд специфических средств: количество и качество предпринятых усилий, организационные роли, занимаемые места (например, рядом с ближайшими родствениками), поминальные речи, характер выражения горя и т.д. Особое значение эта сторона взаимоотношений приобретает в случаях похорон известных лиц, уважаемых персон. Похороны предоставляют для демонстрации причастности к ним большие возможности.

Политическое поле формируется вследствие того, что субъекты преследуют собственные политические цели. Определенные погребальные действия, а также само участие или демонстративное неучастие в похоронах могут быть средством выражения известной политической платформы и знаком принадлежности к ней. Погребение может выступать как политический акт – государственный, церковный, гражданский и т.д. В тех или иных контекстах оно является, например, действием гражданского неповиновения или, напротив, проправительственной акцией. Наглядным примером служат похороны-демонстрации жертв революции 1905 г. По политическим и идеологическим мотивам государство либо хоронит погибших солдат открыто, торжественно и с воинскими почестями, либо не заботится об их захоронении. Это зависит от того, насколько оно желает представить гибель воинов как подвиг во имя Отечества. В известных случаях гибель военнослужащих свидетельствует о «позоре государства» или же привлечение внимания к их судьбе перестает соответствовать актуальным политическим интересам (как в случае отказа от почетного захоронения солдат и офицеров, погибших в советско-финской войне 1939-1940 гг.).

В свою очередь, организация погребения лиц, отверженных властью, просто участие в таком погребении способны свидетельствовать о политических взглядах участников, об их принадлежности к протестному «лагерю», а также служить знаком личной смелости, достоинства и т.п. Так было, например, на похоронах Б.Л.Пастернака, замечательно описанных в последней мемуарной книге В.А.Каверина «Эпилог».

От участия в погребении поэта дистанцировались все официальные организации, власти не дали разрешения на въезд в страну сестре умершего, милиция не пропускала машины в дачный поселок, где происходили похороны;

и все организовывали представители определенного круга интеллигенции – друзья, почитатели и единомышленники. Сам характер погребальной ситуации и состав участников определили особенности ритуального поведения и символизации скорбного события, когда «все любящие друг друга как бы старались объединиться» [Каверин, 2012: 399].

Список литературы Арьес Ф. Человек перед лицом смерти: пер. с фр. / под общ. ред. С.В.Оболенской;

предисл. А.Я.Гуревича. М.: Изд. группа «Прогресс» – «Прогресс-Академия», 1992. 528 с.

Байбурин А.К. Ритуал в традиционной культуре: структурно-семантический анализ восточнославянских обрядов. СПб.: Наука, 1993. 240 с.

Браим И.Н. Современные семейные обряды и обычаи (Материал в помощь лектору). Минск: Правление о-ва «Знание» Белорусской ССР, 1988. 24 с.

Бромлей Ю.В. Новая обрядность – важный компонент советского образа жизни // Традиционные и новые обряды в быту народов СССР. М.: Наука, 1981. С. 5-28.

Бурдье П. Социология социального пространства: пер. с франц. / отв. ред.

Н.А.Шматко. М.: Ин-т эксперим. социологии;

СПб.: Алетейя, 2005. 288 с.

Волков В.В., Хархордин О.В. Теория практик. СПб.: Изд-во ЕУ СПб., 2008. 298 с.

Гедрене Р.К. Гражданские похороны в Литве // Традиционные и новые обряды в быту народов СССР. М.: Наука, 1981. С.125-134.

Гидденс Э. Устроение общества: Очерк теории структурации. М.:

Академический Проект, 2003. 528 с.

Гуревич А.Я. Исторический синтез и Школа «Анналов». М.: Индрик, 1993. 327 с.

Добреньков В.И., Кравченко А.И. Социология: в 3 т. Т.3: Социальные институты и процессы. М., 2000.

Елютина М.Э., Филиппова С.В. Ритуальные похоронные практики:

содержательные изменения // Социологические исследования. 2010. № 9. С. 86-94.

Заславская Т.И. О субъектно-деятельностном аспекте трансформационного процесса / под общ. ред. Т.И.Заславской // Кто и куда стремится вести Россию?

Акторы макро-, мезо- и микроуровней современного трансформационного процесса.

М.: МВШСЭН, 2001. С. 3-15.

Ильясов Ф.Н. Феномен страха смерти в современном обществе // Социологические исследования. 2010. № 9. С.80-86.

Каверин В.А. Эпилог: Мемуары. М.: Эксмо, 2012. 576 с.

Кремлева И.А. Похоронно-поминальные обряды у русских: связь живых и умерших // Православная жизнь русских крестьян XIX – XX веков. Итоги этнографических исследований. М.: Наука, 2001. С.72-87.

Кремлева И.А. Похоронно-поминальные обычаи и обряды // Русские. М.:

Наука, 2005. С. 517-532.

Лаврикова И.Н. Молодежь: отношение к смерти // Социологические исследования. 2010. № 9. С. 134-136.

Лебина Н.Б. Повседневная жизнь советского города: нормы и аномалии.

1920-1930 годы. СПб.: Журнал «Нева» – Издательско-торговый дом «Летний Сад», 1999. 334 с.

Матяш Д.В. Парадоксы манифестации идеи негации смерти в культуре // Философские науки. (М). 2003. № 3. С. 91-99.

Носова Г.А. Традиционные обряды русских: крестины, похороны, поминки. М.: ИЭА РАН, 1993. 254 с. (Российский этнограф. Альманах. № 6).

О погребении и похоронном деле: федеральный закон от 21 ноября 2011 г.

№ 331 // Официальный интернет-портал правовой информации. URL: www.pravo.gov.ru.

Полищук Н.С Обряд как социальное явление (на примере «красных похорон») // Советская этнография. 1991. № 6. С. 25-39.

Последний путь: о православном обряде погребения священник Владислав Бибиков / «Электронный проект “Православие”»: Таинства и обряды Православной церкви: Православный обряд погребения. URL: http://pravoslavie.ssau.ru/?page= Российский справочник ритуальных услуг. URL: http://www.ros-ritual.ru Руднев В.А. Советские праздники, обряды, ритуалы. Л.: Лениздат, 1979. 208 с.

Семейно-бытовые обряды и праздники: Отд. ЗАГСа Совета Министров МАССР, министерство культуры МАССР, Респ. научно-методический центр народного творчества и культурно-просветительской работы Министерства культуры МАССР / сост. Л.Н.Сазонов. Саранск, 1990. 141 с.

Смирнов В.И. Народные похороны и причитания в Костромской губернии.

Кострома: Тип. «Северный рабочий», 1920. 106 с.

Соколова А. Похороны без покойника // Антропологический форум.

2011. №15. С. 187-202.

Сюткин Г.Н. Основы ритуально-похоронного дела: учеб. пособие. М.:

Альфа-М, Интра-М. 2009. 320 с.

Угринович Д.М. Обряды. За и против. М.: Политиздат, 1975. 175 с.

Устинова М.Я. Семейные обряды латышского городского населения в ХХ в.

(по материалам городов Латгале и Курземе). М.: Наука, 1980. 167 с.

Христолюбова Л.С. Семейные обряды удмуртов (Традиции и процессы обновления). Ижевск: Удмуртия, 1984. 128 с.

Charmaz Kathlene C. The social reality of death: Death in contemporary America.

Reading, MA: Addison-Wesley, 1980. 335 p.

Howarth G. Death and dying: a sociological introduction. Cambridge:

Polity Press, 2007.

Walter T. Sociology of death // Sociology Compass. 2008. № 21(1). P. 317-336.

Сведения об авторах Разумова Ирина Алексеевна, доктор исторических наук, главный научный сотрудник Центра гуманитарных проблем Баренц-региона Кольского научного центра РАН Барабанова Лариса Александровна, аспирант Кольского научного центра РАН Razumova Irina Alekseyevna, Dr.Sc. (History), Leading Research Fellow of the Barents Сentre of the Humanities of the Kola Science Centre RAS Barabanova Larisa Aleksandrovna, Post-graduate of the Kola Science Centre, RAS ИСТОРИЯ НАУКИ И ОБРАЗОВАНИЯ УДК 061.62:94 (470.21) Е.И.Макарова, В.П.Петров, А.Д.Токарев АКАДЕМИЯ НАУК В ИСТОРИИ ИНДУСТРИАЛИЗАЦИИ СЕВЕРНЫХ ТЕРРИТОРИЙ СССР (1917-1940) Аннотация Рассмотрены основные аспекты реформирования деятельности Российской академии наук в советский период отечественной истории в контексте взаимодействия с государственными органами власти. В 1917-1940 гг. был заложен фундамент новой модели организации Российской академии наук, опирающейся на государственную систему планового управления наукой для эффективного удовлетворения насущных нужд экономики и культуры социалистического государства – СССР.

Ключевые слова:

Академия наук СССР, планирование научных исследований, Кольская база АН СССР, промышленное освоение Хибин.

E.I.Makarova, V.P.Petrov, A.O.Tokarev THE ACADEMY OF SCIENCES THROUGH THE HISTORY OF INDUSTRIALIZATION OF THE USSR’S NORTHERN TERRITORIES (1917-1940) Abstract The main aspects of the Academy of Sciences reforming through the Soviet period of the history of our country were viewed in the context of its cooperation with state governing bodies. The base of a new model of the Academy of Sciences organization was laid in the period of 1917-1940.

The model was based on the state system of planned management of science for effective satisfaction of the socialistic state (namely, USSR) needs in spheres of economy and culture.

Key words:

the USSR Academy of Sciences, scientific researches planning, the Kola Base of the USSR AS, industrial development of the Khibiny mountains.

Академия наук является не только старейшим из научных учреждений России, но и родоначальницей всей обширной и сложной системы научной деятельности в России.

Возникновение первых российских обсерваторий и музеев, исследовательских лабораторий, университетов и научных обществ было связано с идеями и трудом ученых Академии. Созданная по замыслу Петра Великого в 1725 г. Академия наук еще в начале своего существования функционировала как ведущее научное учреждение страны (Устав 1803 г.) [Карпенко, 1968: 11].

Еще со времен М.В.Ломоносова Академия наук обращала свое внимание к северным окраинам России, но в силу ограниченных кадровых, материальных и финансовых возможностей вынуждена была вплоть до начала ХХ в. осуществлять лишь эпизодические экспедиционные предприятия географической и краеведческой направленности. Внимание к ресурсному потенциалу Кольского полуострова активизировалось в связи со строительством железной дороги на Мурмане.

Начавшаяся в 1914 г. Первая мировая война, блокада германо-турецким флотом Балтийского и Черного морей, закрытие Дарданелл, краткий навигационный период портов Белого моря, отдаленность Владивостока и плохая связь с ним заставили правительство России, отрезанной от союзнических баз снабжения, приняться за немедленную постройку железной дороги к единственному незамерзающему району Российского Севера – к Кольскому заливу.

Эксплуатация Мурманской железной дороги (МЖД), построенной в течение семнадцати месяцев на расстоянии в тысячу с лишним километров в полярных условиях совершенно дикого безлюдного края, началась осенью 1916 г., когда из Петрограда прошел первый поезд в новый город – Романов-на-Мурмане в составе Архангельской губернии (ныне Мурманск) [НА КНЦ РАН. Ф.1. Оп.5. Д.30. Л.81]. Показательно, что сводная карта района постройки города была издана Постоянной комиссией по использованию естественных производительных сил России при Академии наук (КЕПС), которая была создана по инициативе академика В.И.Вернадского (рис.1).

Ссылаясь на традицию Академии «не ограничиваться Рис.1. Ак. В.И.Вернадский, одними лишь теоретическими изысканиями, председатель КЕПС а принимать деятельное участие в судьбе страны», В.И.Вернадский уже тогда предлагал создать комплексные экспедиции для изучения отдаленных районов, организовывать и контролировать работу которых должна специальная комиссия [Баландин,1983:162-163].

Военные нужды ускорили создание КЕПС в 1915 г.

при Академии наук, ее председателем был назначен В.И.Вернадский. В состав Комиссии вошли ведущие ученые страны: А.П.Карпинский, И.П.Павлов, Н.С.Курнаков, А.Е.Ферсман и др. В программу ее деятельности изначально были заложены планы по созданию сводного описания природных ресурсов страны [НА КНЦ РАН. Ф.1. Оп.5. Д.30. Л.2-4].

После февральской революции 1917 г.

Академия наук, получив автономию, стала именоваться Российской академией наук. На Общем собрании был избран первый президент, им стал геолог – академик А.П.Карпинский (рис.2). Однако для проведения научных исследований были нужны средства, тогда как война не только урезала финансирование научных работ Академии наук, но Рис.2. Ак. А.П.Карпинский, президент Российской и привела к сокращению ряда ее учреждений.

академии наук В апреле 1917 г. при Министерстве народного просвещения по инициативе ученых была создана Комиссия по ученым учреждениям с ведущими российскими учеными – В.И.Вернадским, Н.С.Курнаковым, С.Ф.Ольденбургом, Д.С.Рождественским и др. Комиссия планировала созыв съезда исследователей, преобразование старых и создание новых научно-исследовательских центров и объединение их в единую общегосударственную сеть при упорядоченном финансировании, однако средств для осуществления этой программы государство не выделило. То же произошло и с созданной в марте 1917 г. Свободной ассоциацией для развития и распространения положительных наук, в планах которой было создание сети научных учреждений для проведения научно-исследовательских работ, и здесь организаторами выступили ведущие ученые и общественные деятели культуры России:

В.И.Вернадский, А.Е.Ферсман, К.А.Тимирязев, В.А.Стеклов, И.П.Бородин, А.М.Горький, И.А.Бунин, А.Н.Крылов, В.Г.Короленко и др. Несмотря на отсутствие финансовой поддержки с февраля по октябрь 1917 г., в недрах Российской академии наук вызрело несколько проектов по реорганизации системы государственного управления наукой, готовых к внедрению в жизнь. Всего за 1915-1917 гг. ученые Академии наук и других научных учреждений страны, объединившиеся вокруг КЕПС, подали на рассмотрение Комиссии около 20 проектов создания специализированных институтов и лабораторий.

Советскому правительству, взявшему в ходе октябрьских революционных событий 1917 г. власть в стране, погруженной в хаос, для восстановления ее экономики требовалось упущенное за предыдущие месяцы Временным правительством время, а также квалифицированные специалисты. В условиях экономической блокады со стороны ведущих держав только становление собственной индустрии было залогом спасения Советской России. Поэтому одним из первых шагов советского правительства в этом направлении стал призыв Академии наук к сотрудничеству. Период с 1917 по 1922 гг. стал одним из самых напряженных и созидательных в истории взаимоотношений власти и Академии наук, поскольку именно в этот период были заложены основные принципы дальнейшего развития советской науки, позволившие добиться высоких результатов и признания во всем мире. Фактически этот сравнительно непродолжительный временной период, совпавший с перестройкой государства из России в СССР, определил путь становления советской системы организации науки.

Хроника перестройки работы Академии наук выглядит следующим образом:

конец 1917 – лето 1918 гг.: консолидация научно-технических сил страны под эгидой Академии наук и принятие первых государственных организационных проектов и планов;

осень 1918 – конец 1920 гг.: внедрение ведомственно-отраслевого принципа организации и управления исследованиями;

1921-1922 гг.: переход к мирной работе и плановому регулированию хозяйства страны [Бастракова, 1973: 119].

Успех организации науки в этот период и до середины 1930-х гг. во многом обязан деятельности секретаря Совнаркома и одновременно личного секретаря председателя Совнаркома В.И.Ленина, (1917-1920), а также председателя коллегии Научно-технического отдела ВСНХ РСФСР (1918-1919) Н.П.Горбунова (рис.3).

Он сочетал в себе талант организатора, принципиальность и высокую работоспособность, обеспечивая позитивное решение вопросов сотрудничества Академии наук с советской властью.

9 апреля 1918 г. Н.П.Горбунов, уполномоченный председателем СНК В.И.Лениным, сделал официальное заявление в Академии наук:

«Советское правительство готово оказывать всемерную помощь работам Академии наук и считает крайне желательным возможное широкое развитие научных предприятий Академии» (из протокольной записи от 10 апреля 1918 г. Отделения истории и филологии Академии наук) [Горбунов, 1986: 134]. Уже 12 апреля 1918 г.

СНК вынес постановление о финансировании работ Академии по изучению естественных производительных сил страны: в течение лета 1918 г. на эти мероприятия государством было выделено более 4.5 млн руб. В июне 1918 г. по поручению СНК РСФСР Академия наук подготовила «Записку о задачах научного строительства», в которой сформулировала главные мероприятия по созданию государственной сети научно-исследовательских институтов. Масштабность научно-организационных задач, изложенных в Записке, определила ее как программный документ, сыгравший важную роль в определении путей развития отечественной науки. 16 августа 1918 г. декретом СНК РСФСР был образован Научно-технический отдел Высшего совета народного хозяйства (НТО ВСНХ). В ходе решения задач, ориентированных на сближение науки и техники с практикой производства, под эгидой НТО в короткие сроки было организовано свыше 50 научно-исследовательских учреждений, которые положили начало созданию комплекса академических исследовательских институтов.

Рис.3. Н.П.Горбунов, председатель НТО ВСНХ в рабочем кабинете в Кремле Характерна и позиция первого руководителя страны в отношении идеи преобразования Академии наук в так называемую ассоциацию наук – некое бесструктурное научное учреждение нового типа. Высказанное заместителем наркома просвещения М.Н.Покровским в ходе беседы с В.И.Лениным предложение о реорганизации Академии наук получило, по воспоминаниям Покровского, такую рекомендацию: «Ломайте поменьше!» Только благодаря такой позиции первого руководителя страны Академия наук избежала упразднения.

В то же время в самой Академии шла реорганизация: была создана комиссия для пересмотра Устава 1836 г., который давно уже устарел. Самое крупное научное учреждение Академии наук (с учетом его ответвлений на местах), КЕПС, активизировала деятельность по обследованию, изучению и описанию естественных ресурсов страны.

Опыт КЕПС в научном обеспечении военных потребностей в годы первой мировой войны пригодился: в апреле 1918 г. КЕПС разработала и представила к рассмотрению «Программу исследований в области полезных ископаемых, энергетике, водного и сельского хозяйства, экономики, картографии и статистических работ». Следующим шагом было постановление Общего собрания Академии наук от 5 августа 1919 г.

о подготовке и проведении в мае 1920 г. совещания по проблемам исследования Севера.

16 февраля 1920 г. Совет КЕПС учредил Комитет порайонного описания России во главе с академиком А.Е.Ферсманом. В состав Комитета вошли ведущие ученые страны: президент Российского географического общества профессор Ю.М.Шокальский, академики Ф.Ю.Левинсон-Лессинг, С.Ф.Ольденбург, С.Ф.Платонов и др. [АРАН. Ф.132. Оп.1. Д.249. Л.4-об.]. Для осуществления программы научного описания всех районов России с целью выявления ресурсов как основы для хозяйственного и культурного строительства, страна была разделена на 22 хозяйственных района. Описание каждого района по «экологическим и естественно-историческим признакам» опиралось на 17 пунктов: 1. Орография и геология;

2. Климат;

3. Вода;

4. Полезные ископаемые;

5. Почва;

6. Флора;

7. Растениеводство и лесное хозяйство;

8. Животноводство и промыслы;

9. Земельный быт;

10. Горнозаводская промышленность;

11. Обрабатывающая промышленность;

12. Торговля;

13. Пути сообщения;

14. Человек с историко-колонизационной точки зрения;

15. Человек с этнографической и антропологической точек зрения;

16. Человек со статистической и демографической точек зрения;

17. Общий обзор населения и его хозяйства.

Созданная при Научно-техническом управлении ВСНХ СССР Комиссия по изучению Севера 4 марта 1920 г. была преобразована в Северную научно-промысловую экспедицию под руководством Р.Л.Самойловича. Одно из главных направлений деятельности Комиссии по изучению Севера и Северной научно-промысловой экспедиции было нацелено на Кольский Север, что определялось наличием железной дороги, соединяющей центр страны с единственным незамерзающим морским портом Европейского Севера России.

В первый же год работы Северной научно-промысловой экспедиции на Кольском п-ове работали: ихтиологический отряд П.Ю.Шмидта, геологический отряд П.В.Виттенбурга, почвенно-ботанический отряд Н.И.Прохорова и др.

16-24 мая 1920 г. в Петрограде в здании Географического общества под председательством президента Академии наук академика А.П.Карпинского состоялось совещание по проблемам Севера, и с этого момента Академия наук взяла на себя роль координатора исследовательской деятельности на Севере.

Обсуждаемые вопросы целиком увязывались с тематикой работ по Северному району правительственного плана ГОЭЛРО.

Уже 4 июня 1920 г. на Кольский п-ов выехала комиссия (рис.4), в которой приняли участие президент Академии наук А.П.Карпинский и академик А.Е.Ферсман – «для ознакомления с Мурманом вообще и в частности с окрестностями оз.Имандра, на берегу которого или в районе Хибинских гор предполагается соорудить гидрометеорологическую станцию, как филиальное отделение Мурманской Биологической станции» [ГОКУ ГАМО. Ф.20. Оп.1. Д.1. Л.14]. Эта поездка положила начало планомерному научному изучению Кольского п-ва. Позже А.Е.Ферсман подчеркивал историческое значение первых экспедиций 1920-х гг. Академии наук и ее координирующую роль в исследовании недр Кольского Севера [Ферсман, 1931: 10, 15].

Рис.4. Участники поездки на Мурман в июне 1920 г. Слева направо: ак. А.Е.Ферсман, президент Российской АН ак. А.П.Карпинский, проф. Ю.М.Шокальский, геолог А.П.Герасимов Вслед за Академией наук геологические и минералого-геохимические исследования в регионе были подхвачены целым рядом производственных и научных организаций страны, в результате которых были открыты и разработаны крупные промышленные месторождения полезных ископаемых, а вместе с ними шло и промышленное освоение края.

Задачи социалистического строительства, поставленные перед государством, не имевшим аналогов в мировой истории, ставили перед советской наукой все более сложные проблемы социально-экономического характера. Состоявшийся в декабре 1927 г. XV съезд ВКП(б) утвердил Директивы по составлению первого пятилетнего плана развития народного хозяйства СССР, взяв курс на «решительное приближение академической научной работы к промышленности и сельскому хозяйству» [Комков, 1974: 292].

Следующим этапом на пути перестройки Академии наук явилось внедрение плановых начал в исследовательскую работу. Изложенные в «Наброске плана научно-технических работ» идеи В.И.Ленина о планировании научной работы, безусловно, оказали свое влияние на планирование организации исследований.

Первые попытки осуществления научных изысканий по определенным проблемам в плановом порядке были предприняты в Академии наук в середине 1920-х гг., когда были спланированы экспедиционные работы Геологического музея на 1925-1929 гг.

и Общий план академических экспедиций на 1924-1925 гг. Так начался процесс перестройки деятельности Академии наук на плановой основе, о чем свидетельствует письмо Академии наук 25 февраля 1927 г. в Отдел научных учреждений при СНК СССР. В нем Академия наук сообщала, что «укрепление и расширение научных исследований должно явиться неотъемлемой частью плана индустриализации и развития народного хозяйства страны. Указанная мысль, неоднократно выдвигавшаяся и Академией наук, может встретить с ее стороны лишь самую горячую поддержку и сочувствие» [Комков, 1974: 293].

В 1927 г. положение о планировании научных исследований было закреплено новым Уставом АН СССР. Новый устав определил основные задачи деятельности Академии наук следующим образом: развивать и совершенствовать научные дисциплины, входящие в круг ее ведения, обогащая их новыми открытиями и методами исследования;

изучать естественные производительные силы страны и содействовать их использованию;

приспособлять научные теории и результаты опытов и наблюдений к практическому применению в промышленности и культурно-экономическом развитии СССР. Но, пожалуй, самым важным и принципиально новым положением Устава 1927 г. явилось введение принципов планирования и утверждения планов деятельности АН СССР органами государственного управления. Так, Устав 1927 г. определял, что «Планы своей деятельности Академия наук СССР представляет на утверждение Совета народных Комиссаров Союза ССР, одновременно рассылая их правительствам союзных республик. Правительства союзных республик представляют свои заключения по этому плану как в Совет народных комиссаров Союза ССР, так и в Академию наук в установленный законом срок» [Комков, 1974: 293].

В 1930 г. в следующем Уставе АН СССР эти положения получили дальнейшее развитие: Академия наук обязывалась планомерно направлять всю систему научного знания к удовлетворению нужд социалистической реконструкции страны, предусматривалась координация работ Академии наук с работами других научно-исследовательских учреждений страны. Само время требовало от Академии наук организации мероприятий по модернизации внутри системы и предопределило необходимость укрепления и расширения ее инфраструктуры, улучшения финансового и материального обеспечения и качественного изменения кадрового состава. Об этом свидетельствуют цифры: если в 1917 г. Российская академия наук включала 13 учреждений: один институт, 5 лабораторий, 5 музеев, 2 обсерватории, а также 13 научных станций, то уже через десять лет утвержденная Совнаркомом СССР 13 марта 1928 г. структура Академии наук включала: 8 институтов, 7 музеев (в том числе Пушкинский дом), 12 комиссий, 3 лаборатории, библиотеку, архив, издательство. Число действительных членов Академии увеличилось с 45 до 85 человек.

В марте 1926 г. СНК СССР принял предложения АН СССР от академиков Ф.Ю.Левинсон-Лессинга и П.П.Сушкина об учреждении института практикантов как формы подготовки молодых научных кадров, в 1929 г. Академия наук создала аспирантуру – в ответ на решения ноябрьского пленума ЦК ВКП(б), поставившего перед учеными задачу «улучшить качественно и расширить количественно подготовку научно-исследовательских и педагогических кадров».

Основным направлением деятельности Академии наук в удаленных от центра районах СССР оставались преимущественно экспедиционные исследования. Их вклад в экономическое и культурное развитие неосвоенных регионов страны, включая союзные республики, был значителен. В то же время сама жизнь показывала, что одной экспедиционной деятельностью задачи социалистического строительства и подъема экономики не решить. Поэтому июльский пленум ЦК ВКП(б) 1928 г. принял постановление об организации учреждений Академии наук в регионах. В ответ на эту установку власти Общее собрание ученых АН СССР, состоявшееся 30 октября 1930 г., приняло постановление по докладу академика А.Е.Ферсмана об итогах экспедиционной деятельности, признав, что «замена экспедиционных исследований стационарными научными учреждениями, связанными с Академией наук, стало насущной необходимостью» [Комков, 1974: 300].

На основе объединения КЕПС и Комиссии экспедиционных исследований АН СССР был создан Совет по изучению производительных сил (СОПС) под председательством акад. И.М.Губкина (1930-1936), а затем – акад. В.Л.Комарова (1936-1945). СОПС стал основным «мозговым центром»: именно СОПС разработал планы индустриализации СССР, а во время Великой Отечественной войны – эвакуации и мобилизации производства и в дальнейшем планы послевоенного восстановления экономики страны. Совет организовывал одновременно около 100 комплексных научных экспедиций по мобилизации ресурсов страны, совершенствованию размещения производительных сил и приведению энергетики регионов в соответствие с запросами оборонной промышленности.

Для Кольского Севера эти организационные мероприятия явились принципиально важными, так как стали предпосылками к созданию здесь первого академического учреждения [Ферсман, 1931: 8-12].

Создание Станции в Хибинах было закономерным явлением – еще в геологических экспедициях 1920-х гг. (2-я Хибинская экспедиция 28.07-21.09.1921 г.

под руководством А.Е.Ферсмана) в юго-западной части Хибинских тундр геологи впервые обнаружили «большое количество зеленых глыб», а в 1926 г. А.Н.Лабунцовым было открыто крупное месторождение апатита. Так было положено начало истории освоения Хибин: всего через несколько лет в 1929-1930-е гг. в «краю непуганых птиц»

вырос крупномасштабный промышленный комплекс, включавший рудник, обогатительную фабрику АНОФ-1, железнодорожную ветку до Мурманской железнодорожной магистрали (станции Апатиты), автомагистраль и первый социалистический город на Кольском п-ове – Хибиногорск. Неподалеку от него была организована Хибинская научно-исследовательская горная станция – ХИГС АН СССР.

История ХИГС – от мартовской докладной записки 1929 г. А.Е.Ферсмана в Президиум Академии наук СССР о важности создания в Хибинах научной станции и организации в октябре 1929 г. Совета Хибинской горной научной станции – до установки в апреле 1930 г. стандартного дома на берегу оз.Малый Вудьявр в Хибинах – связана с деятельностью академика А.Е.Ферсмана в Хибинах. Он же руководил геолого-минералогическими научными исследованиями на Кольском Севере в тесном взаимодействии с промышленным гигантом Хибин – трестом «Апатит», а также с различными геологоразведочными организациями страны. 20 июля 1930 г. состоялось торжественное открытие Хибинской горной станции Академии наук «Тиетты», юридический статус которой был утвержден Общим собранием АН СССР 2 октября 1930 г. и Постановлением ЦИК СССР от 19 октября 1930 г. (рис.5).

Рис.5. Открытие временного здания Горной станции Академии наук 20 июля 1930 г.

Годом позже постановлением Биологической группы АН СССР от 3 октября 1931 г. в составе Станции был организован Полярно-альпийский ботанический сад, таким образом, к организации ХИГС с самого начала применялся комплексный подход. Н.А.Аврорин выдвинул идею создания в Хибинах первого в мире Полярного ботанического сада, которая в дальнейшем привела к развитию почвенно-биологических исследований. Характерно, что первые средства для строительства выделил трест «Апатит». Для размещения Ботанического сада был отведен большой участок в 1200 га для экспериментов по разработке теории переселенных растений на Север, а в 1932 г. при поддержке треста «Апатит» было начато строительство дома, дороги и моста через р.Вудъяврйок. Одно из строений научного института сохранилось в прежнем виде и сегодня. В 1932 г. «Тиетта» принимала в новом прекрасном двухэтажном здании, объединившем просторные лаборатории, рабочие кабинеты, библиотеку, холл, минералогический музей, участников Первой полярной конференции под эгидой НИС НКТП. Конференция стала важнейшим стратегическим событием региона, ее проведению предшествовал опыт проводимых с 1929 г. А.Е.Ферсманом совещаний с участием всех руководителей геологических полевых отрядов и научно-исследовательских экспедиций организаций страны, задействованных на Кольском п-ове. Эти совещания объединили усилия ученых и производственников в работах по изучению природных ресурсов Кольского п-ова [Киселев, 1972: 275].

XVII съезд ВКП(б) (февраль 1934 г.) дал установку на необходимость широкого развертывания работы научно-технических институтов, подчеркивая, что «научно-техническая и изобретательская мысль должна стать мощным орудием в деле внедрения новой техники, организации новых видов производства, новых методов использования сырья и энергии». Второй пятилетний план задачи поставил на повестку дня проблему внедрения науки в производство. В этой связи руководство наркоматов приступило к пересмотру организационных связей заводских лабораторий с институтами и поиску новых, эффективных форм взаимодействия. Начиная с 1932 г.

по инициативе академика А.Е.Ферсмана, руководившего деятельностью Апатитонефелинового Бюро НИС НКТП при ВСНХ СССР, регулярно проводились совещания с участием представителей общественных организаций и партийных структур. Первое совещание состоялось 9 февраля 1932 г. в г.Ленинграде, в дальнейшем такие совещания регулярно проводились в городах Мурманского округа с участием представителей общественных организаций и партийных структур (для примера – в 1932 г.: 29 июня, 10 июля, 27октября, 26 ноября, 6 и 17 декабря).

В июле 1933 г. Президиум ЦИК СССР в своем постановлении по докладам Академии наук СССР особо подчеркнул «решительный поворот в работе Академии в сторону обслуживания практических задач социалистического строительства». Для достижения более полной связи работы Академии наук с практикой социалистического строительства и установления планомерного и тесного сотрудничества с наркоматами и Госпланом 14 декабря 1933 г. ЦИК СССР принял постановление «О передаче Академии наук СССР в ведение СНК СССР».

Постановлением СНК СССР от 25 апреля 1934 г. Академия наук переводилась в Москву. В столицу переехал ряд ведущих институтов АН СССР, для перевозки только научного оборудования которых потребовалось 250 железнодорожных вагонов. Вместе с научными учреждениями в Москву переехали около 300 высококвалифицированных специалистов, правительство обеспечило переведенные в Москву академические учреждения производственными площадями, большими, чем в Ленинграде, а для научных сотрудников был выделен значительный фонд жилой площади непосредственно в Москве. Характерно, что процесс переезда, начавшийся в июне, был завершен уже в октябре 1934 г.

Передача Академии наук в непосредственное ведение Правительства СССР и перевод в столицу имел двоякие последствия: с одной стороны, это способствовало повышению авторитета Академии наук, с другой – повышению ее ответственности как авангарда науки в стране.

3 июня 1935 г. Г.М.Кржижановский (член ВЦИК и ЦИК СССР в 1927 по 1937 гг.;

председатель Всесоюзного комитета по высшему техническому образованию при ЦИК СССР в 1932 по 1936 гг.;

председатель Всесоюзного совета научно-инженерных и технических обществ (ВСНИТО) в 1933 по 1937 гг.) направил в СНК СССР записку «О перестройке работы Академии наук СССР». В ней сообщалось, что Академия наук не сумела еще наладить тесных отношений ни с СНК СССР, ни с Госпланом, ни с наркоматами. В целях усиления партийной организации Академии наук предлагалось усилить ее новыми членами путем привлечения ряда квалифицированных работников Госплана и наркоматов. В организационном плане работа Академии должна была опираться не только на собственные учреждения, но и на всю сеть научно-исследовательских учреждений страны, а тематика ее исследований согласовываться с тематикой важнейших головных институтов наркоматов.

В том же году был принят новый устав АН СССР, где определялись основные задачи Академии и ее место в системе научных учреждений страны.

В Уставе 1935 г. обозначались задачи всемерного содействия общему подъему теоретических и прикладных наук, планомерного использования научных достижений в практической работе, изучения и развития достижений мировой научной мысли. Устав обязывал Академию вести разработку крупных проблем науки во всех ее отраслях;

изучать природные богатства и производительные силы страны, культурные и экономические достижения человечества для рационального их использования;

обслуживать высшие правительственные органы СССР научной экспертизой. Особо подчеркивалась роль СОПС: в то время как Академия наук становилась ведущим научным центром страны, СОПС должен был стать ведущим центром в области изучения природных ресурсов страны.

Мероприятия «сверху» повлияли на работу ХИГС АН СССР, она была преобразована в Кольскую базу (КБАН). В штат вошли председатель Базы, зам. председателя;

ученый секретарь и зав. административно-хозяйственной частью и личный состав Базы, содержавшийся не только из средств по госбюджету, но и из так называемых целевых средств, «экспедиционных» средств и средств местного бюджета. На 1 января 1935 г. Кольская база имела 15 человек руководящих и научных работников, а к концу года численность штата выросла до 27 человек (не включая 7 экспедиционных работников). Являясь самым крупным научным центром Кольского Севера, Кольская база развивала как приоритетное геолого-минералогическое научное направление, соответственно основным отделом в составе КБАН стал Геологический (Геолого-геохимический) отдел, объединивший с 1935 г. все работы по геолого-петрографическому, минералого-геохимическому изучению Хибинских горных массивов Кольского п-ова [НА КНЦ РАН. Ф.1. Оп.16. Д.1. Л.1-4].

Перевод деятельности Академии наук СССР на плановые начала и значительное расширение фронта исследовательских работ ознаменовали собой новый этап в развитии Академии наук, что не могло не отразиться на работе Кольской базы. Началась перестройка на рельсы планирования, при этом план научно-исследовательских работ опирался на реальные возможности Базы. В 1935 г. Геологический отдел начал проведение научных работ по двум темам: 1) магнетиты Кольского п-ова;

2) медно-никелевые руды Заимандровского района. Уже в 1935 г. было проведено две экспедиции – 1-я Заимандровская геолого-петрографическая и 2-я Зашейковская геолого-петрографическая. Одновременно была начата работа по изучению сульфидных руд Мончетундры. Следующий (1936) год предполагал увеличение объема научно-исследовательских работ, что подкреплялось пополнением кадрового состава.

На Базу пришли молодые специалисты: географ С.Л.Луцкий и климатолог А.П.Павлов, инженер-геолог В.Х.Дараган с женой К.ЕДараган (зав. канцелярией), более чем в два раза увеличился общий бюджет Базы. При Отделе был организован Минералогический музей, созданный на основе коллекционных материалов экспедиций и коллекции академика А.Е.Ферсмана. В составе Геологического отдела функционировала Геохимическая лаборатория, оснащенная самым современным оборудованием того времени.

В 1932-1935 гг. Геохимическую лабораторию возглавила И.Д.Борнеман-Старынкевич, в течение четырех лет с химиками Т.А.Буровой, В.С.Быковой, М.Е.Владимировой, М.И.Волковой она организовала высококачественную работу лаборатории, оставаясь научным консультантом и позднее, когда лабораторию возглавил Б.Н.Мелентьев (1936-1954).

Характерно, что в этот период работа КБАН находится под неустанным контролем местных органов власти. Доклад о работе КБАН был заслушан на Объединенном заседании Президиума Кировского районного исполкома и бюро Кировского районного комитета ВКП(б) 30 января 1936 г., где выступил заместитель директора Базы (1935-1937 гг.) И.Д.Чернобаев. Принятое постановление свидетельствует о пристальном внимании к проблемам Кольской базы Академии наук: «…2. Признать необходимым сосредоточить всю научно-исследовательскую работу, связанную с изучением производительных сил Кольского п-ова, а также работ по изучению условий труда и быта в едином центре, в виде организации специального «научного городка» на территории Ботанического сада;

3. Проект мероприятий по реорганизации и расширении деятельности, предусмотренный в докладной записке т.Чернобаева – одобрить;

4. В планах работ 1936-1937 гг.

предусмотреть строительство на территории сада основного здания, жилых домов для научных сотрудников и прочих подобных сооружений…7. Обратить самое серьезное внимание Академии наук на вопрос привлечения постоянных высококвалифицированных специалистов на Кольской базу». Среди недостатков в работе отмечены неудачный подбор кадров, низкий уровень зарплаты. Кроме того, Бюро Кировского районного комитета ВКП(б) рекомендовало «обратить внимание Академии наук на назревшую необходимость постановки широких комплексных исследований на территории всего Кольского п-ова в целях изучения и освоения вновь вовлекаемых в социалистическое строительство районов и в целях составления общего географо-экономического обзора полуострова, его природных ресурсов и путей дальнейшего развития народного хозяйства». Статус Кольской базы предлагалось рассматривать как координирующий центр всех экспедиционных исследований Академии наук на Кольском п-ове, при этом руководство и ответственность за целевые установки и качество научной продукции возлагались непосредственно на Базу [НА КНЦ РАН. Ф.1. Оп.6. Д.34. Л.26].

21-29 июля 1937 г. в Москве проходила XVII сессия Международного геологического Конгресса под председательством академика И.М.Губкина (генеральным секретарем Оргкомитета был назначен академик А.Е.Ферсман).

Пропагандистское значение конгресса было настолько велико, что в число его участников были включены геологи, вернувшиеся из лагерей и ссылок и даже находившиеся в ссылках. Более 800 делегатов представляли СССР и 242 человека – зарубежные страны. На открытии Конгресса выступали Председатель СНК СССР В.М.Молотов и его заместитель, председатель Госплана СССР В.И.Межлаук. В повестке Конгресса для специального обсуждения было выделено девять тем, в том числе «Вопросы геохимии и месторождений редких элементов». Для участников Конгресса были подготовлены и описаны геологические маршруты по уникальным месторождениям Кольского п-ова, и в июле 1937 г. Кольская база успешно приняла участников Северной экскурсии.

Почти сразу после Конгресса на Кольской базе АН СССР последовал период «чистки кадров» по социальному признаку, начались многочисленные проверки научной и хозяйственной деятельности Базы, часть сотрудников при этом была уволена, неоднократно менялся руководящий состав, академик А.Е.Ферсман был тяжело болен и не мог существенно влиять на ситуацию, что создало дополнительные сложности в решении вопросов [Макарова, Петров, Токарев, 2011: 92-113].

Но и в этих нелегких условиях База оставалась форпостом академической науки на Кольском п-ове. Более того, именно с 1936 г. Кольская база переживает переломный период в сторону увеличения объема научно-исследовательских работ и пополнения молодыми специалистами. Более чем в два раза увеличился общий бюджет Базы, в корне изменилась ее структура: с 1936 г. она стала комплексным научным учреждением, поскольку в ней появились самостоятельные научные подразделения: Геолого-геохимический отдел, Эконом-географический отдел, Зоологический отдел, Ботанический сад;

лаборатории: Геохимическая, Биохимическая, Почвенная);

экспедиции – Почвенная, Петрографическая, Ботаническая [НА КНЦ РАН. Ф.1. Оп.6. Д.44. Л.1-4].

Весь предвоенный период деятельность Кольской базы направлялась и контролировалась Советом филиалов и баз Академии наук СССР под неусыпным вниманием правительственных органов и местных органов власти, поддерживалась финансами градообразующего промышленного гиганта Хибин – треста «Апатит».

В 1941 г. Президиум Академии наук СССР обратился в Совнарком СССР с предложениями о мероприятиях по улучшению дела внедрения в народное хозяйство результатов научных и технических достижений. В связи с этим при СНК СССР была создана комиссия под руководством зам. председателя СНК В.А.Малышева. При участии специалистов наркоматов и Академии наук комиссией была разработана программа мероприятий по координации, планированию и руководству по внедрению научных разработок. Контроль за реализацией программы возлагался на Академию наук СССР, а также на научно-исследовательские институты (НИИ), ведущие лаборатории промышленных предприятий и вузов страны с опорой на Хозяйственные советы при СНК СССР, Госплан и Сектор искусства и науки при Управлении делами СНК СССР. Технические советы и технические отделы наркоматов должны были разрабатывать их тематику, рассматривать и утверждать планы НИИ, ведущих заводских лабораторий, лабораторий вузов, а также приемку законченных НИР, планировать мероприятия по внедрению, контроль за их выполнением, отбирать наиболее важные для народного хозяйства результаты НИР советской и зарубежной техники для внедрения их в производство.


К этому периоду относится докладная записка на имя зам. председателя СНК СССР А.Я.Вышинского «О реорганизации Кольской Базы в Полярный филиал им.С.М.Кирова АН СССР и об организации Академией наук специальных исследований на Кольском полуострове» (текст…) «…Докладывая об этом Президиум Академии наук просит СНК 1. реорганизовать с 1 января 1941 г. КБАН в Полярный филиал в составе: «а) Геолого-геохимический институт;

б) Почвенно-Ботанический институт с Заполярным Альпийским Ботаническим садом;

в) Отдел металлургии и технологии;

г) Отдел энергетики;

д) Отдел экономики;

е) Отдел ихтиологии;

ж) Административно-хозяйчтвенная часть». На момент предполагаемой реорганизации кадровый потенциал КБАН составлял 97 сотрудников (1941 г.) [АРАН Ф.188. Оп.1 (31-42) Д. 946. Л.1-2].

Осуществление этих реорганизационных мероприятий почти на десятилетие задержала Великая Отечественная война.

Источники Федеральное государственное бюджетное учреждение науки Архив РАН (сокр. АРАН):

АРАН. Ф.188 (Совет филиалов и баз АН СССР) Оп.1 (1931-1942 гг.) Д.946.

АРАН. Ф.132 (Личный фонд академика А.Е.Ферсмана). Оп.1.Д.249.

Государственное областное казенное учреждение «Государственный архив Мурманской области в г.Мурманске» (сокр. ГОКУ ГАМО):

ГОКУ ГАМО. Фонд Р-20. «Мурманская биологическая станция Главнауки Народного комиссариата просвещения РСФСР, г.Александровск», 1920-1930 гг., 58 дел. Оп.1. Д.1.

Научный архив Кольского научного центра РАН (сокр. НА КНЦРАН):

НА КНЦ РАН. Фонд 1. «С-КБАН-КФАН-КНЦ СССР-КНЦ РАН» Оп. (научно-организационная документация). Д.34, 44.;

Оп.5 (Отдел экономики). Д.30.;

Оп.16 (по личному составу) Д.1.

Список литературы Баландин Р. Поиски истины. Жизнь и творчество В.И.Вернадского. М., 1983.

Бастракова М.С. Становление советской системы организации науки в 1917-1922 гг. М., 1973.

Горбунов Н.П. Воспоминания. Статьи. Документы. М., Наука, 1986.

Карпенко О.М., Князев Г.Н., Кольцов А.В. и др. Академия наук СССР.

Краткий очерк истории и деятельности. М.: Наука, 1968.

Киселев А.А. А.Е.Ферсман на Кольском полуострове. Летопись Севера.

Мурманск, 1972.

Комков Г.Д., Левшин Б.В., Семенов Л.К. Академия наук СССР. Краткий очерк истории и деятельности. М.: Наука, 1974.

Макарова Е.И., Петров В.П., Токарев А.Д. «Трудные моменты» в деятельности Кольской базы АН СССР в 1936-1939 годы // Труды Кольского научного центра РАН.

№ 3. Гуманитарные исследования. Вып.2. Апатиты: Изд. КНЦ РАН, 2011. С. 92-113.

Ферсман А.Е. Неотложная задача Академии наук // К вопросу о научных станциях на местах. Вестник Академии наук СССР. 1931. № 5.

Сведения об авторах Макарова Елена Ивановна, кандидат исторических наук, заведующая Научным архивом Кольского научного центра РАН Петров Валентин Петрович, доктор геолого-минералогических наук, профессор, заместитель председателя президиума Кольского научного центра РАН Токарев Александр Дмитриевич, главный специалист Научно-организационного отдела КНЦ РАН Makarova Elena Ivanovna, PhD (History), Head of Scientific Аrchive of the Kola Science Centre, RAS Petrov Valentin Petrovich, Dr.Sc. (Geology-Mineralogy), Professor, Deputy Chairman of the Kola Science Centre RAS Tokarev Alexander Dmitrievich, Chief Specialist of the Scientific Оrganizational Division of the Kola Science Centre, RAS УДК 061.61(470.21): А.Г.Саморукова, В.П.Петров К ВОПРОСУ О РОЛИ ГОСУДАРСТВЕННЫХ И РЕГИОНАЛЬНЫХ ВЛАСТНЫХ СТРУКТУР В ФОРМИРОВАНИИ КАДРОВОЙ ПОЛИТИКИ КОЛЬСКОГО ФИЛИАЛА АН СССР В 1945-1957 ГГ.

Аннотация Рассмотрена роль государственных и региональных властных структур в формировании кадровой политики Кольского филиала АН СССР в 1945-1957 гг. Важнейшим направлением государственного руководства наукой в советский период было создание единой системы подготовки, расстановки и использования научных кадров. В указанный период большое внимание в Кольском филиале АН СССР уделялось рациональной расстановке и перераспределению имеющегося контингента, подготовке собственных специалистов через аспирантуру, а также обеспечению научного центра квалифицированным научно-вспомогательным персоналом. Принятые меры привели к росту численного состава и профессионального уровня научных сотрудников.

Ключевые слова:

кадровая политика, научные кадры, штатный контингент, научно-вспомогательный персонал, научно-методическая помощь.

A.G.Samorukova, V.P.Petrov ON THE ROLE OF STATE AND REGIONAL ENTITIES IN SHAPING THE PERSONNEL POLICY OF THE KOLA BRANCH OF THE USSR ACADEMY OF SCIENCES FROM 1945 TO Abstract The role of state and regional entities in shaping the personnel policy of the Kola Branch of the USSR Academy of Sciences from 1945 to 1957 is discussed. Creation of the uniform system of employment, training, and manpower deployment of scientific personnel was a major direction of state management of science in the Soviet period. At that time the Kola Branch of the USSR Academy of Sciences paid much attention to the efficient deployment and redistribution of available personnel and to post-graduate training of its own specialists, as well as providing the science center with skilled scientific support staff. The undertaken measures resulted in increased number of scientific workers and higher level of their professionalism.

Key words:

personnel management, scientific personnel, personnel quota, scientific support staff, scientific systematic assistance.

Важнейшим направлением государственного руководства наукой в советский период было создание единой системы подготовки научных кадров, обеспечивавшей планомерный рост их числа и повышение квалификации. Уже в первые послевоенные годы Президиум АН СССР выносит ряд важных решений по вопросам подготовки, расстановки и использования научных кадров [В Президиуме, 1946: 103;

Подготовка…, 1947: 81]. В соответствии с принятыми решениями руководители учреждений АН СССР должны были систематически пополнять состав научных сотрудников одаренными и способными к творческой работе людьми преимущественно из числа молодых научных работников, обеспечивать правильную расстановку и использование кадров, а также выдвижение выросших кадров на руководящую научную работу, освобождая лиц, не проявивших себя на научном поприще. Особое значение Президиум АН СССР придавал вопросу подготовки научных кадров через аспирантуру. В частности, Председатели филиалов и научно-исследовательских баз АН СССР должны были проверять работу всех аспирантов и представлять свои заключения и предложения на рассмотрение Бюро Совета филиалов.

Тема диссертации аспиранта включалась в план работы научно-исследовательского учреждения, которое обязано было обеспечить аспиранта всеми необходимыми материалами, предоставить ему возможность участия в экспедиционных и полевых работах. Президиум АН СССР признал также целесообразным подготовку докторов наук путем прикомандирования в докторскую аспирантуру научных учреждений АН СССР, по окончании которой они должны были возвратиться к месту своей постоянной работы.

Источниковой базой для изучения кадровой политики Кольского филиала АН СССР послужил комплекс неопубликованных архивных материалов. Основой явились документы, выявленные в фондах Научного архива Кольского научного центра РАН и Государственного архива Мурманской области. Материалы Научного архива КНЦ РАН – стенограммы протоколов и постановления заседаний Президиума Кольского филиала АН СССР, годовые отчеты о научной и научно-организационной деятельности КФАН СССР, доклады председателя Президиума А.В.Сидоренко на заседаниях научного актива и общих собраниях сотрудников – позволили исследовать деятельность руководителей Кольского филиала по вопросам подбора, выдвижения и воспитания кадров. Привлечение материалов единовременных статистических отчетов о численности и составе научных работников и специалистов, годовых отчетов и статистических сведений по учету кадров, планы, сведения, отчеты о подготовке научных кадров в аспирантуре позволили проанализировать динамику развития сети научных учреждений КФАН и кадрового состава.

Для изучения роли органов региональной власти в деле формирования кадровой политики научного учреждения, для выявления взаимоотношений органов региональной власти с академическим учреждением были привлечены документы и материалы Партийного архива ГАМО: протоколы партийных конференций Кировского горкома КПСС и Мурманского обкома КПСС, материалы комиссий Обкома КПСС по проверке деятельности Кольского филиала, протоколы партийных собраний Филиала.

Хронологические рамки исследования охватывают период с 1944 по 1957 гг.

В кадровой политике КФАН СССР указанного периода следует выделить два этапа.

Первый этап (1944-1949 гг.) приходится на период послевоенного возобновления деятельности Кольской базы и до преобразования ее в Кольский филиал АН СССР.

Второй этап (1949-1957 гг.) характеризуется формированием кадрового потенциала научных учреждений Кольского филиала АН СССР: Геологического института, Биологического отдела и Полярно-альпийского ботанического сада.

Острота кадровой проблемы на первом этапе послевоенной истории Кольской базы АН СССР была вызвана спецификой восстановления страны в целом и науки в частности, в особенности недостатком научных работников в условиях возраставшей потребности в них. Статистические отчеты Кольской базы АН СССР по кадровому составу свидетельствуют, что в 1944 г., к моменту возвращения Базы в Кировск, научный и научно-технический персонал составлял 19 чел., при этом к моменту реэвакуации Кольской базы в числе научных сотрудников имелось только 4 кандидата наук.


Особенностью первого периода являлся неизбежный недостаток высококвалифицированных специалистов. Ситуацию удалось урегулировать за счет приглашения научных консультантов из Москвы и Ленинграда, а также Карело-Финского филиала АН СССР. Действенную помощь Кольская база АН СССР получила со стороны консультантов, крупнейших ученых действительных членов АН СССР Д.С.Белянкина, И.П.Бардина, А.И.Опарина, Э.В.Брицке, С.И.Вольфковича, А.А.Григорьева, Е.Н.Павловского, член-корреспондентов профессоров И.В.Тюрина, А.П.Виноградова, а также докторов наук Б.М.Куплетского, С.М.Курбатова, Ю.В.Морачевского, И.Д.Борнеман, О.А.Воробьевой. Эта группа ученых еще в 1920-х гг. была тесно связана своими исследованиями с изучением природных богатств Кольского п-ова, поэтому именно они смогли оказать содействие в работе Кольской базы и своими консультациями, и непосредственным участием в разрешении ряда научных проблем [ГАМО. Ф.П-1. Оп.3. Д.189. Л.15].

В связи с нехваткой квалифицированных кадров в состав Кольской базы были привлечены, помимо консультантов, совместители. Совместителей приглашали для создания секторов, отделов и организации научно-исследовательского процесса, что способствовало оживлению деятельности научного учреждения. Такими совместителями были кандидаты геолого-минералогических наук Л.Л.Солодовникова, О.М.Римская-Корсакова, Б.И.Коган, кандидат биологических наук Е.М.Попова и др. Еще до поступления на работу в Кольскую базу они являлись уже признанными специалистами в своей области и имели опыт проведения стационарных и полевых исследований.

В начальный период Кольская база крайне редко получала дополнительные штатные единицы. Только по распоряжению Совета Министров СССР в 1946 г.

дополнительный штат и средства для развертывания работ получил Полярно-альпийский ботанический сад, который пополнился специалистами по фитопатологии, озеленению, флоре, физиологии, климатологии [НА КНЦ РАН. Ф.1. Оп.6. Д.298. Л.48].

В сложившихся условиях руководство Кольской базы принимало меры по рациональной расстановке и перераспределению имеющегося в наличии штатного контингента с учетом первоочередных задач послевоенного восстановления народного хозяйства. В 1947 г., исходя из того, что бюро Мурманского обкома ВКП(б) признало работы сектора зоологии не имеющими первостепенного народно-хозяйственного значения для Мурманской обл., дирекции Кольской базы было рекомендовано ликвидировать сектор зоологии с передачей его штатного контингента секторам геологии и минералогии. Руководителям Биологического отдела было поручено пересмотреть штаты биологических учреждений в сторону их сокращения и перераспределения штатного контингента в пользу геолого-геохимических учреждений.

Одним из показателей уровня развития любого научного учреждения всегда являлось количество сотрудников с учеными степенями. Послевоенная ситуация постепенно менялась в лучшую сторону, в связи с тем что Кольская база начала подготовку собственных специалистов через аспирантуру. В соответствии с постановлением Президиума АН СССР в 1945 г. при Кольской базе им. С.М.Кирова АН СССР была организована подготовка аспирантов и утвержден прием по таким специальностям, как петрография, минералогия, почвоведение.

Так как организовать занятия по теоретической подготовке аспирантов в Кировске было невозможно, группа аспирантов по специальности «Минералогия» проходила подготовку при Ленинградском государственном университете. Университет принял на себя труд по набору аспирантов для Кольской базы и проведению испытаний для поступающих в аспирантуру.

С 1 ноября 1945 г. М.К.Власова, И.В.Бельков и М.В.Денисова, успешно выдержавшие испытания, были зачислены аспирантами по минералогии при Кольской базе АН СССР на стипендию в размере 700 руб. в месяц. Руководство этой группой аспирантов было возложено на руководителя кафедры минералогии при Ленинградском государственном университете д.г.-м.н. профессора С.М.Курбатова, который одновременно заведовал сектором минералогии Кольской базы АН СССР. Сектор во многом был создан его трудами и личным участием, а в развитии его активное участие принимала группа аспирантов-минералогов. Особенно отмечалась результативность работ аспиранта И.В.Белькова, проводившего геолого-минералогические исследования в районе Западных Кейв. С 1 марта 1948 г. аспиранту И.В.Белькову была назначена Сталинская стипендия [НА КНЦ РАН Ф.1. Оп.6. Д.155. Л.10]. Была отмечена также работа аспирантки М.К.Власовой, изучавшей пегматитовые жилы в районе горы Лейвойва и обнаружившей ряд новых минералов. Большой и интересный материал для камеральной обработки собрала аспирантка М.В.Денисова, занимавшаяся минералогией медно-никелевых месторождений Каулатунтури на Печенга-Никель [НА КНЦ РАН. Ф.1. Оп.6. Д.141. Л.149].

Дирекция и Ученый совет Кольской базы были последовательны в деле подготовки квалифицированных дипломированных кадров из числа имеющихся на Базе научных сотрудников. 2 января 1947 г. на заседании Ученого совета совместно с месткомом и научными сотрудниками было принято решение о всемерном содействии подготовке младших научных сотрудников к защите степени кандидата наук путем предоставления специальных командировок, организации курсов. Лицам, уже имеющим степень кандидата наук, предполагалось оказывать всемерную помощь для скорейшего оформления ими докторских диссертаций [НА КНЦ РАН. Ф.1. Оп.6. Д.152. Л.9].

Первые итоги можно было подвести к 1950 г. С 1944 и по 1950 г. было защищено 11 кандидатских диссертаций. Кандидатами биологических наук стали С.Н.Игнатьевская, О.И.Кузенева, Т.Г.Тамберг, В.К.Неофитова, геолого-минералогических – Б.Н.Мелентьев, И.В.Бельков, Л.Н.Белькова, Е.К.Козлов, Т.Н.Иванова. Степень кандидата сельскохозяйственных наук получил Н.П.Белов, а кандидата географических наук – И.К.Тихомиров [НА КНЦ РАН. Ф.1. Оп.6. Д.298. Л.12].

Требовала решения проблема обеспечения Кольской базы научно-техническими работниками, которые во многом содействовали успеху полевых и экспериментальных работ. В послевоенный период научно-технический персонал состоял в основном из недавно прибывшей молодежи и ему необходимо было еще овладеть навыками лабораторной работы.

В сентябре 1949 г. Постановлением Правительства СССР Кольская база АН СССР была преобразована в Кольский филиал АН СССР. Несмотря на это, 1950-1951 гг. были годами, когда научное учреждение, хотя и имело статус филиала, некоторое время продолжало работу в почти неизменной прежней структуре и штатном составе сотрудников Кольской базы АН СССР. В этот период вопросы структуры и кадрового состава были постоянно в сфере внимания не только руководителей Кольского филиала, но и местных органов власти. В сложившейся обстановке Мурманский обком ВКП(б) неоднократно обращался в Президиум АН СССР по кадровым вопросам, которые оставались без ответа, или в лучшем случае Академия наук формально реагировала на просьбы с большим опозданием, как это было, например, с утверждением новой структуры научного учреждения. В 1949 г.

Мурманский обком ВКП(б) направил письмо Президенту АН СССР С.И.Вавилову, где еще раз указывалось, что, утвердив новую структуру в августе 1948 г., Совет филиалов и баз АН СССР не подкрепил ее штатным контингентом, в результате новая структура Базы повисла в воздухе [ГАМО. Ф.П-112. Оп.1. Д.1298.Л.14].

Обращение Мурманского обкома ВКП(б) имело положительные последствия.

15 февраля 1950 г. за подписью Президента АН СССР академика С.И.Вавилова вышло постановление, которое предусматривало меры дальнейшего развития Кольского филиала АН СССР, в частности по подготовке кадров. В целях укрепления Кольского филиала и превращения его в научное учреждение, способное обеспечить дальнейший рост комплексных научных исследований по освоению природных богатств и развитию производительных сил Мурманской обл., Президиум Академии Наук СССР постановил:

1) обязать Управление кадров АН СССР направить в течение 1950 г.

на работу в Кольский филиал им. С.М.Кирова 2 докторов наук;

2) обязать отдел аспирантуры командировать в 1-м квартале 1950 г.

2 преподавателей по английскому языку и диалектическому и историческому материализму на срок 5 месяцев для подготовки научных сотрудников к сдаче кандидатского минимума за счет средств филиала [НА КНЦ РАН. Ф.1. Оп.6. Д.173. Л.30-31].

Помимо этого по плану распределения по учреждениям АН СССР молодых специалистов, оканчивающих высшие учебные заведения в 1951 г., в Кольский филиал были направлены два выпускника по специальности «Геология» и 1 – по специальности «Геохимия». В декабре 1951 г. Президиум АН СССР предусмотрел в заявке Министерству высшего образования выделение Кольскому филиалу 12 молодых специалистов, оканчивающих вузы в 1952 г., в том числе по таким новым специальностям, как «Экономика промышленности», «Неорганическая химия» и «Физическая химия».

Президиум АН СССР обязал руководителей головных институтов АН СССР систематически оказывать Кольскому филиалу научно-методическую помощь, утвердил постоянными консультантами по отдельным проблемам ряд крупных специалистов, среди них академик А.А.Полканов, член-корреспонденты А.Г.Бетехтин, А.Л.Курсанов, профессора И.С.Лилеев, В.Ф.Васютин [НА КНЦ РАН. Ф.1. Оп.6. Д.235-а. Л.27-28].

Решая проблему расстановки научных кадров, Президиум Филиала в 1950-51 гг.

пересмотрел тематический план, обращая внимание на случаи многотемности и распыления научных сил. Это приводило к неадекватному требованию руководителей лабораторий, в частности микробиологии и геохими, увеличить штат [НА КНЦ РАН. Ф.1. Оп.6. Д.211. Л.24-30].

Несмотря на все проблемы и трудности кадровой политики, с 1949 г., т.е. со времени преобразования Кольской базы в Кольский филиал, коллектив научного учреждения значительно вырос и имел постоянный штат научных сотрудников, интересы которых были тесно связаны с жизнью Мурманской обл.

В филиале уменьшилось число совместителей. С одной стороны, это было связано с Постановлением Президиума АН СССР от 6 октября 1949 г., которое обязало руководителей учреждений «в кратчайший срок ликвидировать незаконное совместительство научных сотрудников, установить строгую трудовую дисциплину, обеспечивавшую выполнение плана работы» [Топчиев, 1950: 15]. С другой стороны, к этому времени работа отдельных совместителей стала вызывать нарекания, назрела необходимость определиться с тем, насколько целесообразно нахождение в Филиале тех или иных совместителей, насколько они заменимы. В 1950 г. в Филиале оставалось 4 совместителя, из них по рекомендации Президиума КФАН на постоянную работу в Филиал был приглашен к.т.н. С.В.Григорьев из Карело-Финского филиала АН СССР, который с 1950 по 1956 гг. руководил Отделом гидроэнергетики Кольского филиала.

С 1950 по 1957 гг. на постоянной основе с Кольским филиалом сотрудничал также к.г.-м.н. А.Ф.Соседко, в 1956 г. организовавший и возглавивший в Геологическом институте лабораторию минералогии редких металлов.

К началу 1950-х гг. имидж Филиала определяли уже не только и не столько совместители и консультанты. В Филиале выросли свои высококвалифицированные кадры геологов, биологов, гидроэнергетиков, имеющие собственные научные интересы и достижения. В коллективе выросли и оформились как научные сотрудники кандидаты наук И.В.Бельков, Е.К.Козлов, В.А.Маслеников, Т.Н.Иванова, И.В.Гинзбург, Б.Н.Мелентьев, А.М.Иванов, М.В.Денисова, Г.И.Горбунов, Т.Г.Тамберг, А.И.Ляхов, В.К.Неофитова. Они являлись основой научного коллектива и своей деятельностью достойно представляли Кольский филиал АН СССР.

Большое значение для деятельности Филиала имели научные сотрудники старшего поколения, работники с определенным научным именем и значительным научным багажом: к.б.н. Н.А.Аврорин, к.б.н. С.Н.Игнатьевская, к.с.-х.н. З.И.Журбицкий, к.с.-х.н Н.П.Белов, к.б.н. О.И.Кузенева [НА КНЦ РАН. Ф.1. Оп.6. Д.243. Л.24].

К этому же времени относится и формирование молодой научной смены, которую представляли сотрудники: А.В.Галахов, Е.В.Шлякова, А.Ф.Михайлова, И.Д.Батиева, Д.Д.Мирская, Я.Г.Горощенко, Ю.А.Юдин.

В те же годы в Филиал были приглашены высококвалифицированные научные работники к.г.н. В.В.Богданов, к.т.н. К.Н.Балашов, к.б.н. М.Б.Ройзин, заслуга которых состояла в том, что они организовали исследования по новым проблемам, ранее не ставившимся в Кольском филиале. В 1950 г. сотрудник Кольского филиала АН СССР к.т.н. М.Д.Фугзан был удостоен Сталинской премии.

В Филиале по-прежнему проводилась систематическая работа по повышению деловой и научной квалификации сотрудников, что выражалось в организации помощи сотрудникам, работающим над диссертациями. В 1950-1951 гг. был прочтен цикл лекций по диалектическому и историческому материализму, который способствовал сдаче 13 сотрудниками кандидатских экзаменов по философии.

Организованы занятия по изучению иностранного языка, которые посещали 18 молодых сотрудников. Все эти меры в значительной степени способствовали успешной сдаче кандидатских минимумов. Кроме того, ряду научных сотрудников предоставлялись творческие командировки для прослушивания специальных курсов и сдачи специальных экзаменов в Ленинградском государственном университете.

Для повышения квалификации сотрудникам Филиала предоставлялись научные командировки, только за 1952 г. 28 сотрудников смогли повысить свою квалификацию в Москве и Ленинграде.

Отрадным являлся и такой факт, что уже в начале 1950-х гг. коллектив значительно пополнился молодыми специалистами, всего прибыло 14 молодых специалистов, среди них уже проявившие себя в работе сотрудники А.К.Симон, В.И.Белокосков, И.В.Русинов, Т.Г.Большакова, И.Т.Ткачева. Все молодые научные сотрудники получили самостоятельные разделы исследований, что создавало перспективы роста и возможность в дальнейшем превратить их в свои кандидатские диссертации [НА КНЦ РАН. Ф.1. Оп.6. Д.243. Л.27].

Параллельно шло организационное укрепление Филиала. В декабре 1951 г.

Совет министров СССР принял решение об открытии в Кольском филиале Геологического института. Под единым руководством были объединены геологические отделы и создан Геологический институт, который возглавил к.г.-м.н. Е.К.Козлов. Проделана определенная работа по выдвижению на руководящие должности молодых научных сотрудников. Ученый секретарь Президиума к.г.-м.н. Г.И.Горбунов был назначен заместителем председателя Президиума Филиала, к.г.-м.н. И.В.Бельков – заведующим отделом, Н.И.Орлова – ученым секретарем, к.г.н. В.В.Богданов выполнял работу по замещению заведующего Отделом гидроэнергетики. В состав Президиума Филиала был введен к.с.-х.н. А.И.Ляхов, который возглавил созданный единый Биологический отдел.

В январе-феврале 1952 г. в Кольском филиале АН СССР работала комиссия Президиума АН СССР по проверке работы научного учреждения и оказанию научно-организационной помощи [НА КНЦ РАН. Ф.1. Оп.6. Д.205].

Особое внимание комиссия уделила вопросам кадровой политики, отметив значительную работу по подготовке научных кадров как через аспирантуру и докторантуру, так и по линии подготовки диссертаций без отрыва от основной работы.

Вместе с тем комиссией были зафиксированы и существенные недостатки в этом вопросе. В первую очередь замечание касалось того, что подготовка кадров без отрыва от производства не обеспечена в должной мере научным руководством, в такой ситуации оказались сотрудники А.В.Галахов, А.А.Марченко, Л.И.Качурина и др. Далеко недостаточным было названо и участие заведующих геологическими отделами Е.К.Козлова, С.М.Курбатова, Б.Н.Мелентьева в оказании помощи и консультации научным сотрудникам и лаборантам. Серьезной критики подверглась работа Президиума Филиала в вопросах кадровой политики. Особенно было отмечено длительное отсутствие в Филиале в 1951 г. зам. председателя Президиума А.В.Сидоренко и ученого секретаря Г.И.Горбунова, которое отрицательно сказалось на работе Президиума Филиала. Результатом явилось недостаточно четкое руководство работой отделов, отсутствие организации компетентной апробации законченных работ и годовых отчетов, недостаточный контроль за выполнением плана научных работ и плана внедрения. Консультанты из центральных институтов АН СССР, числившиеся в плане на 1951 г. (комиссия назвала имена акад. С.П.Вольфковича, д.г-м.н. К.А.Власова и др.), фактически не принимали участия в работе, при этом складывалось неверное впечатление об обеспеченности Кольского филиала высококвалифицированным научным руководством. В отдельных случаях имели место факты прямого служебного подчинения лиц, связанных родственными отношениями [НА КНЦ РАН. Ф.1. Оп.6. Д.205. Л.16].

Проблемы комплектования штатов научных учреждений в значительной степени были общими для всех региональных филиалов. Кадровая политика в Академии наук СССР была настолько сложной и неоднозначной, что в 1952 г.

на XIX съезде КПСС перед учеными была остро поставлена задача улучшения подбора, расстановки, подготовки и воспитания научных кадров.

16 января 1953 г. состоялся актив Академии наук СССР, на котором Президент АН СССР акад. А.Н.Несмеянов выступил с докладом «О мерах по устранению недостатков в работе с кадрами в Академии наук СССР в свете решений XIX съезда КПСС» [Несмеянов, 1953: 16].

Актив вскрыл ряд существенных недостатков, присущих Академии наук в работе с кадрами, и обязал широко ознакомить коллективы научных учреждений Академии с решением актива, обязал в каждом учреждении рассмотреть состояние работы с кадрами, обратив особое внимание на повышение политической бдительности, на подготовку и выдвижение молодых научных кадров, выявление не творческих, плохо работающих и не дающих научной продукции сотрудников [Резолюция…, 1953].

Президиум АН СССР 6 февраля 1953 г. предписал всем филиалам АН СССР заслушать доклады председателей Президиума и обсудить на общих собраниях коллектива работу в области подготовки кадров. Постановление Президиума АН СССР послужило основанием для анализа положения дел в Кольском филиале.

О кадровой политике Кольского филиала, о недостатках в подборе, расстановке и воспитании кадров на начало 1950-х гг. можно судить на основе материалов совместного заседания научного актива Филиала и общего собрания сотрудников, состоявшегося 27 февраля 1953 г. Собрание дало с учетом требований того времени оценку положению дел в кадровой политике, была проанализирована и дана оценка кадровой политики двум учреждениям КФАН:

Геологическому институту и Биологическому отделу.

Так, было отмечено, что Геологический институт, состоявший в основном из работников, выросших в Филиале, представлял собой сплоченный, здоровый, работоспособный коллектив, проделавший ряд значительных исследований. Однако в его работе обнаружился целый ряд недостатков, связанных с тем, как он формировался.

В геологические отделы, а затем и в институт подбор специалистов в аспирантуру производился главным образом только из одной школы, из выпускников Ленинградского университета. Руководство Кольского филиала не стремилось привлекать в аспирантуру выпускников других вузов Ленинграда и Москвы, что привело к одностороннему характеру комплектования будущих кандидатов наук. Для того чтобы научные работы Кольского филиала были более разносторонними, свободными от недостатков той или иной школы, необходимо было привлекать на работу специалистов и из других вузов, в частности Московского государственного университета, Московского геологоразведочного института, Института цветных металлов и др.



Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 6 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.