авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 |

«0 Труды Кольского научного центра Российской академии наук № 2012. Серия ГУМАНИТАРНЫЕ ИССЛЕДОВАНИЯ, выпуск 3 Главный редактор – академик РАН В.Т.Калинников ...»

-- [ Страница 5 ] --

Наиболее информативными источниками по истории развития международного научного сотрудничества на Европейском Севере являются отчеты о характере и эффективности научных связей КФАН СССР. Они формировались в каждом институте Кольского филиала АН СССР за определенные временные периоды (пятилетие, год), направлялись в Президиум КФАН СССР, где готовился сводный отчет для предоставления в Управление внешних сношений АН СССР. До 1970-х гг. отчеты слабо структурированы и по объему больше соответствуют справкам. Тем не менее они отражают основные виды международного научного сотрудничества и позволяют узнать о специфике формирования их в институтах КФАН СССР. Так, например, в сводном отчете об эффективности международных научных связей Полярного геофизического института КФАН СССР за 1966-1970 гг. [Научный..., 1-6-862: 22-24] сообщается, что:

«Прогресс геофизики, наблюдаемый в наши дни, во многом обязан реализации международных научных проектов, таких как Международный геофизический год и последующие МГГС, МГСС, МГАС. Полярный геофизический институт принимал активное участие в реализации этих проектов» [Там же: 22]. Далее перечисляются виды международного сотрудничества для ПГИ КФАН СССР в этот период: «1. Участие в наблюдениях и обработка материалов по международной программе (что не требовало выезда за границу). 2. Участие в зарубежных публикациях. Это также не требовало выезда, но способствовало повышению авторитета советской науки…3. Участие в совместных с зарубежными учеными исследованиях и в основанных на них публикациях…4. Участие в целевых исследованиях типа, например, исследование геомагнитной бури 8.III-1970 г. и в публикации, представляющей результат этого исследования. 5. Участие в международных симпозиумах… [Там же: 22]. Визит проф.

Акасофу, приглашенного по инициативе ПГИ» [Там же: 23]. В отчете отмечаются географические причины того, что «связь ПГИ с соцстранами сравнительно слаба, так как ПГИ занимается изучением только высокоширотной геофизики, соцстраны расположены в умеренных широтах и высокоширотными явлениями интересуются сравнительно слабо» [Там же: 23]. Интересны замечания, содержащие одновременно сведения об успехах и акценты на недостатках организации научных международных связей: «В результате поднятия научного престижа ПГИ в настоящее время в ПГИ поступили предложения о прямом двухстороннем сотрудничестве с норвежскими научными учреждениями – с обсерваторией Тромсе в части наблюдения полярных сияний и с университетом г.Бергена в части исследований в стратосфере, однако реализовать это предложение еще не удалось из-за медленности переписки» [Там же: 23].

Далее отчеты о научном сотрудничестве с зарубежными странами принимают более структурированный вид и имеют гриф «ДСП». Так, сводный отчет по КФАН СССР за 1976 г. состоит из двух частей: 1) научное сотрудничество с академическими и другими научными организациями социалистических стран;

2) научное сотрудничество с академическими и другими научными организациями капиталистических стран и участие в деятельности международных организаций.

Внутри частей отчет разбит на пункты, повторяющиеся в каждой части: научное сотрудничество, участие в деятельности международных научных организаций, пропаганда научно-технических достижений Советского Союза за рубежом, командирование советских ученых и специалистов в социалистические/капиталистические страны и прием в СССР ученых и специалистов социалистических/капиталистических стран, использование результатов научного сотрудничества с зарубежными странами, мероприятия по совершенствованию организации и осуществлению научного сотрудничества и повышению его эффективности, выводы и предложения [Научный..., 1-6-978: 52-68].

В этом отчете за 1976 г. отмечается, что «существующий порядок формирования плана международных научных связей, главным образом, на основе соглашений по научно-техническому сотрудничеству и научному обмену с научными центрами капиталистических стран создает трудности в осуществлении командировок для изучения опыта по тематике вне рамок соглашений» [Научный..., 1-6-978: 56].

А также, что «неполно и несвоевременно поступает в филиал информация о проводимых за рубежом мероприятиях (симпозиумы, съезды, конгрессы и др.), что зачастую не позволяет своевременно представить материал для мероприятия и тем самым исключает возможность поездки на него» [Там же: 56].

В отчетах можно встретить описание порядка оформления и организации выезда сотрудников Филиала за рубеж. Так, например при организации командировок в капиталистические страны, оформление выездных дел сотрудников осуществлял сам КФАН СССР. Характеристики командируемых рассматривались Президиумом Филиала, утверждались парткомом Филиала и согласовывались с Кировским ГК КПСС. Обоснование командировки и программа работы разрабатывались в институтах Филиала. Для окончательного принятия решения по поводу возможности командирования сотрудника комплект выездных документов направлялся в Обком КПСС [Научный..., 1-6-761: 10]. Отчеты по всем командировкам рассматривались на Ученых советах институтов и представлялись в Президиум КФАН СССР. Отчеты по командировкам для научной работы и по командировкам на конгрессы и симпозиумы по линии АН СССР с руководителями группы от КФАН СССР в установленном порядке представлялись Президиумом Филиала в УВС АН СССР [Научный..., 1-6-978: 56, 63].

В комплект документов, необходимых для оформления выезда в заграничную командировку, входили: «справка-объективка» (усеченная форма личного листка по учету кадров (форма 2) на одном листе с оборотом), сама форма 2, характеристика на сотрудника с визами председателя Президиума, секретаря парткома, председателя месткома КФАН СССР, согласованной с Кировским ГК КПСС, выписка из протокола заседания Президиума КФАН СССР, данные общегражданского паспорта, справка о состоянии здоровья из медицинского учреждения, где наблюдается сотрудник [Научный..., 1-6-761: 1-9] (см. приложение, рис.1 [Научный..., 1-6-802: 64]).

После возвращения из командировки сотрудник КФАН СССР составлял подробный отчет о проведенной работе, об учреждениях и предприятиях, посещенных во время пребывания за границей, о характере приема и степени гостеприимства, оказанного коллегами-иностранцами, о культурной программе [Научный..., 1-6-752, 754, 863, 909, 930, 954]. Так, например, отчет м.н.с. Горно-металлургического института КФАН СССР В.К.Задорожного о научно-ознакомительной командировке в ГДР в 1966 г. содержит 48 листов, снабжен фотографиями. В нем кратко изложены доклады, сделанные на IV Международном коллоквиуме, на тему: «Обогащение мелких зерен» и материалы – результаты ознакомления с работой Института неорганической и аналитической химии Фрейбергской горной академии и Исследовательского института обогащения АН ГДР [Научный..., 1-6-729: 1-48].

Отчитывались по похожей схеме и о приеме иностранцев, приезжавших в КФАН СССР. В отчетах приветствовалась информация о степени лояльности иностранцев к власти в СССР и к властям в их собственной стране, об особых интересах, проявленных в ходе командировки [Научный..., 1-6-977: 42-50].

При подготовке приема иностранных ученых в КФАН СССР составлялись программы приема, велась оживленная переписка с центром по деталям приезда, способам финансирования пребывания иностранных специалистов в СССР [Научный..., 1-6-802: 1-90;

842: 1-24]. В процессе такой переписки становилось очевидным, например, что в 1971 г. в Апатитах отсутствовали «условия обслуживания зарубежных ученых по принятым нормам «Интуриста»» [Научный..., 1-6-862: 56]. А в 1965 г.

в Иностранном отделе АН СССР очень плохо знали структуру периферических учреждений АН СССР и путали Кольский филиал АН СССР с Карельским филиалом АН СССР (см. приложение, рис.2-4) [Научный..., 1-6-706: 1-3].

Также среди материалов фонда встречаются документы, свидетельствующие о существовании международного книгообмена между научной библиотекой КФАН СССР и библиотеками зарубежных учреждений и о степени востребованности результатов трудов сотрудников КФАН СССР научными сообществами других стран [Научный..., 1-6-1017: 1-28].

Документы фонда № 1 «Президиум Кольского филиала АН СССР им. С.М.Кирова» 1950-1980-х гг. во всем своем видовом многообразии позволяют реконструировать процесс организации и осуществления международных научных связей ученых КФАН СССР с иностранными научными сообществами, поэтому они являются высокоинформативными источниками по истории международного научного сотрудничества.

Источники Кулаков А.А. Международные научные связи Академии наук СССР // Большая советская энциклопедия. В 30 т. М.: «Советская энциклопедия», 1969-1978.

URL: http://slovari.yandex.ru/~книги/БСЭ/СССР.%20Научные%20учреждения// Научный архив Кольского научного центра РАН. Ф.1. Оп.6. Д.862. Л.22-24, 56.

Там же. Д.978. Л.52-68.

Там же. Д. 761. Л. 1-10.

Там же. Д.802. Л.1-90.

Там же. Д. 752. Л. 1-21.

Там же. Д.754. Л.1-10.

Там же. Д.863. Л.1-19.

Там же. Д.930. Л.1-25.

Там же. Д.954. Л.1-41.

Там же. Д.729. Л.1-48.

Там же. Д.977. Л.42-50.

Там же. Д.842. Л.1-24.

Там же. Д.706. Л.1-3.

Там же. Д.1017. Л.1-28.

Там же. Д.909. Л.1-4.

Приложение Рис.1. Характеристика на сотрудницу ГИ КФАН СССР, выезжающую в Норвегию для участия в празднике стран Северного Калотта. НА КНЦ РАН.

Ф.1. Оп.6. Д.802. Л. Рис.2. Запрос из Иностранного отдела АН СССР о возможности приема финских специалистов для участия в лингвистической экспедиции. НА КНЦ РАН.

Ф.1. Оп.6. Д.706. Л. Рис.3. Приложение к Запросу из Иностранного отдела АН СССР о возможности приема финских специалистов для участия в лингвистической экспедиции.

НА КНЦ РАН. Ф.1. Оп.6. Д.706. Л. Рис.4. Ответ КФАН СССР на запрос из Иностранного отдела АН СССР о возможности приема финских специалистов для участия в лингвистической экспедиции. НА КНЦ РАН. Ф.1. Оп.6. Д.706. Л. Сведения об авторе Шабалина Ольга Вячеславовна, кандидат исторических наук, старший научный сотрудник Центра гуманитарных проблем Баренц-региона Кольского научного центра РАН Shabalina Olga Vyacheslavovna, PhD (History), Senior Research Fellow of the Barents Centre of the Humanities of the Kola Science Centre, RAS УДК 371 (470.21): К.С.Казакова СТАНОВЛЕНИЕ И РАЗВИТИЕ СИСТЕМЫ ШКОЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ НА КОЛЬСКОМ СЕВЕРЕ В 1930-Е ГОДЫ Аннотация Представлен исторический обзор становления школьного образования в г.Кировске и Кировском районе. На основании широкого круга архивных материалов показано развитие системы школьного образования и процесс кадрового обеспечения школ.

Освещены вопросы, связанные с профессиональными особенностями работы педагогов в 1930-е гг. Особое внимание уделено исследованию группы учителей – спецпереселенцев.

Ключевые слова:

развитие школьного образования, образовательная политика, школа, учитель, Кольский Север.

K.S.Kazakova ESTABLISHMENT AND DEVELOPMENT OF THE SCHOOL SYSTEM ON THE KOLA NORTH IN THE 1930’S Abstract The historical overview of the establishment of the school educational system in the Kirovsk district is given. On the base of a wide range of archive materials the development of the school system and staffing process is shown. The problems concerning the professional peculiarity of teacher’s work in the 1930’s are touched upon. Special attention is given to the teachers, who were forced-migrant.

Кеу words:

development of school education, educational policy, school, teacher, the Kola North.

Исследование современных мнений представителей семей и работников образования показало, что на сегодняшний день все более актуальным становится вопрос о доступности качественного образования, способного соотноситься с реальной жизнью. В обществе поднимаются такие актуальные вопросы, как: компетенция современных учителей, финансовая поддержка общеобразовательных школ, создание необходимых бытовых условий для успешного функционирования учебных заведений, налаживание наиболее гибких и действенных связей между школой и семьей [Казакова, 2009, 2010]. Перечисленные выше проблемы существовали в обществе и в прошлом. В этой связи актуальным представляется изучение развития системы школьного образования на Севере, имевшее свои особенности.

Исследования по истории образования на Кольском Севере представлены рядом статей и монографий советских историков [Андрианов-Верхнев, 1967;

Белошистая, 1976].

В новейшей историографии попытка дать целостное изложение истории образования Кольского края представлена в «Очерках по истории народного образования Кольского края», подготовленных коллективом авторов [Дранишников и др., 2001]. Однако работа носит скорее научно-просветительский характер и вследствие широкого спектра проблем, затронутых авторами, целый круг вопросов остался за рамками данного издания.

Цель данной статьи – показать развитие школьной системы образования в г.Кировске и прилегающих к нему районах. Работа написана на основе широкого круга неопубликованных источников. Основным источником по истории развития системы школьного образования являются архивные документы и материалы, собранные в фонде отдела народного образования Кировского (Хибиногорского) горисполкома (Ф.10) Государственного архива Мурманской области в г.Кировске.

В фонде представлены приказы и распоряжения руководителей по личному составу, позволяющие реконструировать особенности работы учителей в 1930-е гг., списки педагогического персонала школ, отчеты о состоянии школ района, протоколы заседаний работников просвещения. В работе также использованы документы фонда Кировского районного Совета депутатов (Ф.71), в котором собраны статистические данные о спецпереселенцах в г.Кировске, среди которых были и работники образования. Кроме того, ценным источником по истории развития образования выступили газетные публикации, освещающие процесс школьного строительства в Кировском районе в указанный период. В работе использованы документы школьного архива средней общеобразовательной школы № 4 г.Апатиты, сохранившие переписку с учителями и выпускниками школы конца 1930-х гг.

Жизнь средней школы была тесно связана с жизнью региона. Во второй половине 1920-х гг. началось промышленное освоение Кольского края: на полуостров прибыли сотни тысяч людей, в том числе заключенных. Начали отстраиваться рабочий поселок Апатиты (год основания – 1930), Кировск (1931;

до 1934 г. – Хибиногорск), Мончегорск (1935 г.). В связи с увеличением населения возникает необходимость в расширении существующей системы школьного образования.

Самая первая трехлетняя школа появилась на станции Хибины в 1926 г. Школа находилась в деревянном бараке. Занятия проводились по вечерам, по 4 академических часа в день. В 1930-м г., по данным городского отдела народного образования, в г.Кировске действовало 3 школы: на 13, 19 и 25-м км. Число учащихся в них было соответственно – 176, 560 и 180 человек, что составляло 93% от общего количества детей школьного возраста;

7% – составляют 80 детей финнов и умственно отсталых.

«Финнов не смогли охватить, потому что не было педагога, а в настоящее время помимо финнов имеются нацмены: украинцы, татары и немцы» – говорилось в отчете (Из фондов краеведческого музея г.Кировска).

Школы размещались в стандартных деревянных домах, а занятия проводились в две смены. Материально-технические условия работы школ в эти годы были тяжелыми.

Большой проблемой была теснота помещений. Быстрому изнашиванию оборудования способствовали часто и сами учащиеся. Учителям требовались огромные усилия, чтобы поддерживать материально-техническое оснащение школ на минимально необходимом уровне. «Оборудование школ скверное (скамейки и столы), парт нет, ребята сидят по 6 человек на скамейке», – говорилось в отчете. Судя по документам, здания школ требовали ремонта. Крыши протекали, столовых при школах не было. Дети завтракали в классе на учебных столах. Между тем денег на оборудование школ не хватало, так как первостепенной задачей было увеличение количества школ.

С увеличением числа детей школьного возраста появляется необходимость увеличения числа школ. Это происходило в первую очередь за счет открытия малокомплектных начальных школ в небольших поселках, где дети учились с первого по четвертый классы. К 1935 г. сеть школ в г.Кировске составляли: городские средние – № 1, 2, 3;

неполные средние – № 4, 5, 6, 7, 8, неполная средняя финская школа, начальные школы № 9, 10. Кроме того, в рабочих поселках действовали Апатитская и Зашейковская неполные средние школы, Восточно-губская, Пиренгская, Чирвинская, Африкандская начальные школы и сельские начальные школы – Енская, Бабинская, Охтокандская, Хибинская [ГОКУ ГАМО. Ф.10. Оп.1. Д.3. Л.33, 72].

С появлением станции Апатиты и совхоза «Индустрия» возникла необходимость в создании новой школы. Она открылась в 1935 г. и получила статус неполной средней школы c общим количеством 7 классов на 212 человек с интернатом на 34 человека для детей, родители которых работали на фермах совхоза «Индустрия»

[ГОКУ ГАМО Ф.71. Оп.1. Д.52. Л.111] Из воспоминаний выпускников школы:

«Школу начали строить в апреле, а к сентябрю она была уже готова. Мы, учащиеся, тоже помогали таскать кирпичи. Была даже создана комиссия из учащихся по организации помощи строителям». Это было первое каменное здание в Апатитах. Здесь было 10 классных комнат, учительская, пионерская комната, библиотека, кабинет директора.

Сохранились воспоминания об апатитской школе довоенных лет. Они принадлежали первым выпускникам 1939 г. выпуска. Из воспоминаний В.Архипова:

«Единственное каменное здание школы в два этажа, куда ехали школьники, на фоне бараков выглядело величественно и монументально. Это казалось, да и в действительности было, самое большое здание на станции Апатиты. Школа всегда была чистой и хорошо оформлена внутри. И, мы учащиеся, понимая с каким трудом была оформлена школа в те времена, оберегали ее убранство, поскольку сами и оформляли и содержали в чистоте пришкольную территорию (из переписки с В.А.Кокшаровым).

Из воспоминаний Серафимы Алексеевны Мироновой, первого выпуска средней школы 1939-го г.: «Школа наша была в то время новая, классы светлые, чистые…. В наш период школы были бедны. Кабинеты и классы располагали немногими наглядными пособиями».

Лейтмотивом воспоминаний о школе было печное отопление. «Первые годы после войны были очень трудными. Отопление в школе было печное. Дрова привозили сырые и недостаточно. Учителя и ученики сами частично их разгружали и носили дежурные ученики их к печам в каждом классе. Наглядные пособия по кабинетам делали сами учителя и ученики, так как их было крайне недостаточно», – писала учительница математики Зинаида Федоровна Добровидова. Один из учеников вспоминал, что, поскольку здание школы отапливалось дровами, зимой в коридорах было холодно, поэтому ребята на переменах собирались в пионерской комнате, которая одновременно служила и спортзалом, и кто-нибудь из учеников начинал играть на гармони. Сначала девчонки, а затем и ребята выходили в круг и начинали веселый перепляс. Первый выпуск школы состоял из 17 человек, среди них и веселый гармонист Иван Колосов, после войны закончивший педагогический институт и вернувшийся учителем в родную школу, и Рита Шавилова, ставшая врачом и в 1950-х гг. также вернувшаяся в родной город, и другие ребята, многие из которых погибли на войне.

В военное время в Кировск и Апатиты прибыло большое количество детей из Мурманска. Их разместили в трех зданиях по Хибиногорскому шоссе. Самые маленькие жили в помещении бывшего детдома, а остальные – в стандартных домах. Дети часто убегали из интерната. «Поезд из Кировска уходил ночью, и мы группой тайком пробирались на вокзал. Прятались под лавку и доезжали до станции Апатиты, а там на другой поезд, до Мурманска. Побудем день у родителей, а другой ночью возвращались в Кировск, а утром шли на учебу в школу. Учиться старались как можно лучше, считали, что хорошей учебой мы помогаем старшим разгромить врага», – писала в воспоминаниях Т.А.Иванова [Драшников и др., 2001: 189-190]. В целом успеваемость по школам района снизилась до 80%, о чем говорилось в отчете о работе школ за 1941/42 гг. В связи с увеличением числа детей из Мурманска до 450 человек и разбросанностью помещений (5 домов) в интернатах возникали проблемы с дисциплиной и необходимость увеличения штата воспитателей. Основными задачами становятся помощь фронту и материальное обеспечение школы. Учащиеся собирали деньги на военный заем, помогали госпиталю с заготовкой хвои, организовывали концерты в госпиталях, шили для бойцов кисеты, носовые платки и т.д. Чтобы как-то решить вопрос обеспечения продовольствием, все школы были снабжены сельскохозяйственным инвентарем для работы на пришкольном участке. Школьники были мобилизованы для работы в колхозах и совхозе, был организован сбор ягод и грибов [Кировск..., 2006: 233-234].

В послевоенные годы работа школ начала налаживаться. В Кировском районе к 1946 г. было уже 20 школ: 1 средняя, 3 семилетних и 16 начальных школ с общим количеством учащихся 4256 человек. По возрасту число учащихся распределялось непропорционально. Большинство учеников (3431) были учащимися первого-четвертого классов, 746 человек учились в пятом-седьмом классах и лишь 74 человека в восьмом-десятом классах. Еще лучше возрастной состав учащихся можно представить по данным о числе учащихся выпускных классов. Так, в 1946 г.

начальную школу заканчивало 439 человек, седьмой класс – 145, десятый лишь [ГОКУ ГАМО Ф.10. Оп.2. Д.2а. Л.14]. Таким образом, основной контингент учащихся составляли ученики первого-третьего классов, дети 1937-1939 гг. рождения.

Улучшилось материальное обеспечение. Все школы района имели полугодовой запас топлива и занимались при нормальной температуре. Школы были укомплектованы учебниками, были закуплены канцелярские принадлежности: тетради, чернила, перья, ручки. Из 20 школ Кировского района лишь 4 школы в небольших поселках (Енская, Савва-Губская, Хибинская школа, школа при Известковом заводе) имели керосиновое освещение. В остальных школах имелось электрическое освещение, тем не менее «большие затруднения со светом» случались очень часто, так как на все школы было получено только 50 лампочек [ГОУ ГАМО Ф.10. Оп.2. Д.2а. Л.11].

Гораздо серьзнее, нежели вопрос материального оснащения школ в 1930-40-е гг.

была проблема подготовки педагогических кадров. В 1930-м г. на 1142 учащихся было всего 25 учителей. «Из 25 педагогов – один работает в ГОРОНО, 2 – в библиотеке при клубе, 3 – завшколами, перегрузка учителей большая, а в этом году Трест открывает на 180 чел. ФЗУ», – говорилось в отчете за 1930 г. Большинство учителей имело среднее педагогическое образование (68%), высшее педагогическое образование – 16%. Причем, в партии состояли только 2 человека. Большинство учителей было отправлено на Север из Ленинградской области в соответствии с приказом Наркомпроса о мобилизации учителей и обеспечении спецпоселков квалифицированными кадрами. Как свидетельствуют списки учительского персонала за эти годы, многих учителей переводили в Кировский район из Кандалакши. Испытывая острый дефицит кадров, правительство пошло на крайние меры.

На основании постановлений Наркомтруда предписывалось снять с работы учителей, занятых не по специальности, и назначить их в школы.

Уже к 1932 г. педагогов по школам насчитывалось 106 человек. Однако и число учащихся выросло до 2869 человек. Поэтому в 4 школах района занимались в 2 смены и в 5 школах – в 3 смены [Кировск..., 2006: 80]. На основании списков учителей, работающих в школах, можно сделать вывод о том, что большая часть приехала в Заполярье в 1931-1934 гг. из Новгородской, Вологодской, Ленинградской областей и с Юга России. В условиях дефицита кадров иногда в школе оказывались люди, некомпетентные, не имеющие должного образования. Тем не менее основания для увольнения в условиях дефицита кадров должны были быть очень вескими. Обо всех учителях, снятых с педагогической работы как по мотивам антисоветской деятельности, так и по отсутствию соответствующей квалификации, заведующие РОНО и ГОРОНО обязаны были представлять подробные отчеты [ГОУ ГАМО. Ф.10. Оп.1. Д.2] Несмотря на принимаемые меры, отсев учителей (так назваемая «текучесть» кадров) была достаточно высок. Только за 1934 г. из школы ушли 26 педагогов, 7 из которых были уволены как «несоответствующие своему назначению». В областной отдел народного образования от Кировского Районо регулярно поступали заявки с просьбой направить в район подготовленных специалистов. Так, в 1935 г. была отправлена заявка на 90 человек, однако к началу учебного года был прислан только один директор для новой школы [Кировский..., 1935: 4]. В такой ситуации единственным выходом заполнить имеющиеся вакансии была подготовка учителей-срочников.

Еще в 1930-е г. ОБЛОНО и Педагогическим институтом им. Герцена была организована областная комиссия по проведению кампании за педагогические кадры, которая заключалась в агитации выпускников школ к поступлению в педагогические техникумы и вузы. Ускоренная подготовка учителей проводилась на вечерних курсах, где преподавали учителя, уже работающие в школе и имеющие педагогическое образование. Отбор кандидатов был не слишком тщательным.

Выпускники фабрично-заводских семилеток (ФЗС) и школ колхозной молодежи (ШКМ), т.е. неполных средних школ, посылались на пятимесячные курсы обучения для переподготовки на учителей начальных школ. Выпускники полной средней школы отбирались персонально по спискам и отправлялись на полуторагодовые курсы [ГОКУ ГАМО Ф.10. Оп.1. Д.2. Л.41]. Уровень кандидатов был настолько низок, а программа поверхностной, что опытные учителя порой отказывались браться за преподавание [ГОКУ ГАМО Ф.10. Оп.1. Д.1. Л.42].

В целом, основными задачами массовых краткосрочных курсов была идеологическая подготовка слушателей и сообщение сведений по методике обучения.

Курсы ориентировались на решение задач массовой политической пропаганды и обслуживали кампанию по ликвидации неграмотности. Практика краткосрочных курсов помогала быстро подготовить большое количество учителей. Дальнейшим условием работы для молодых малоквалифицированных кадров было заочное обучение. Однако, согласно отчету Института повышения квалификации, в 1933 г.

процент охваченных заочным обучением был крайне низок – всего 10%. Из них активно занимаются только 1%, а остальные являются лишь подписчиками.

Основной причиной такого положения была, вероятно, высокая стоимость обучения.

Лишь первое время курсант снабжался необходимыми пособиями в порядке кредитования, а затем должен был погасить задолженность и оплачивать дальнейшее обучение [ГОКУ ГАМО Ф.139. Оп.1. Д.3. Л.39]. Заочники должны были пользоваться консультациями методических пунктов, созданных при средней школе № 2 и неполной средней школе совхоза. Было вынесено предупреждение о том, что в случае отказа от обучения учителя будут сняты с работы. Именно с такой формулировкой «полная неграмотность и нежелание повышать свою квалификацию» была уволена учительница М.М.Тупорова. Согласно приказам по личному составу за 1936-1938 гг.

этот случай был не единичным [ГОКУ ГАМО Ф.10. Оп.1. Д.3. Л.54].

Проблему «текучки» кадров предлагалось решать за счет более тщательного отбора кандидатов, при этом основное внимание уделялось не профессиональным качествам, а социальному происхождению и национальности. В делах Кировского РОНО встречаются приказы об увольнении учителей по причине сокрытия своего социального происхождения. Так, например, за обман в сокрытии своего социального происхождения был снят с работы с лишением предоставленной жилплощади учитель начальных классов неполной средней школы № 2 А.М.Николаев [ГОКУ ГАМО Ф.10. Оп.1. Д.3. Л.93]. По этим же причинам в 1936 г. был уволен учитель зашейковской неполной средней школы Приступский, скрывший при поступлении на работу службу в белой армии офицером и нахождение в концлагере в течение 5 лет [ГОКУ ГАМО Ф.10. Оп.1. Д.3. Л.165 об.].

Повышенному вниманию подвергались учителя, получившие педагогическое образование до революции. В первую очередь проверялась их профессиональная компетенция. Все учителя, получившие педагогическое образование до революции, проходили специально установленный педагогический стаж работы в советской школе, и только после этого приказом по Наркомпросу РСФСР им присваивалось звание учителя [Драшников и др., 2001: 152]. При инспектировании школ специалисты ГОРОНО обращали внимание на методику работы таких учителей.

Строго критиковалось применение старых методов преподавания, таких как зубрежка, дореволюционная шкала оценок. Кроме того, учитель должен был достаточно аккуратно применять дисциплинарные меры к ученикам. Статья в газете «Кировский рабочий» «Отвратительные явления в школе» рисует читателю животрепещущую картину, когда учитель выгнал с урока двух хулиганов, за что получил выговор от директора и широкий резонанс на страницах местной газеты.

Причины такого поступка, как сообщала редакция, в том, что учительница была дочерью кулака, а значит имела «классово чуждые настроения и невысокий политический уровень» [Кировский..., 1935: 3].

Учитель на Севере всегда находился под пристальным вниманием начальства.

Его взгляды и убеждения должны были быть «правильными» и не отклонятся от курса партии. В связи с большим количеством спецпереселенцев существовало секретное предписание Мурманского областного исполнительного комитета образования о том, что начальник Кировского отдела образования личным письмом должен был ежемесячно составлять и отправлять в центр характеристики на учителей, докладывая о политических настроениях среди учительства. Несмотря на то что почти 90% учителей не состояло в партии, они рассматривались как актив, который в обязательном порядке должен пропагандировать политику партии и проводить разъяснительную работу среди населения. Так, в отчете о проведении политпросветработы среди спецпереселенцев г.Хибиногорска указывалось, что учительство наряду с членами и кандидатами ВКП(б), ВЛКСМ, членами профсоюзов, студентами совпартшкол и комвузов создает крепкую политическую общественную базу для массовой политпросветработы [ГОКУ ГАМО Ф.10. Оп.2. Д.1. Л.45].

Тем не менее «неформальные» отношения со спецпереселенцами (в том числе женитьба, совместное времяпрепровождение) строго критиковались.

Особому контролю за правильностью взглядов и убеждений подвергались учителя инонационалы (такой термин использовался в то время). Негласно среди них существовало две группы. Первая – белорусы, украинцы, татары – не испытывала на себе жесткого контроля и находилась почти в равных условиях с учителями русской национальности. Иначе дело обстояло со второй группой, в которую входили немцы, поляки, латыши, эстонцы, финны. Учителя-финны, в основном работали в финской неполной средней школе № 1.

Школа была создана в 1932 г. специально для ссыльных семей, однако просуществовала недолго, лишь до 1937 г. Э.Г.Карху, сосланный из Ленинградской области в 1934 г. вместе со своими родителями, писал в воспоминаниях о том, что, приехав в пос.Юкспорйок, он мог бы ходить в русскую школу-семилетку, располагавшуюся в ста метрах от барака, но без знания языка это было бы бессмысленно. Поэтому он был определен в финскую школу и вынужден был каждый день проделывать путь в 6 км. «Школа размещалась в стандартном одноэтажном бараке, учились в две смены, я – во вторую, с двух часов дня до шести-семи вечера. Осенью и зимой для Хибин это уже темное время – светло было, когда я выходил из Юкспора, а через полтора-два часа пути начинались уже сумерки, вечером же я возвращался в полной темноте», – вспоминал он. Кадровый состав школы составляли в основном этнические финны, в том числе и учителя Хакана и Ахонен, которые в конце 1935 г. были сняты с работы за «незнание русского языка», который они преподавали в школе [ГОКУ ГАМО Ф.10. Оп.1. Д.3. Л.123].

Финскую школу часто проверяли инспекторы ГОРОНО. Так, по результатам проверки 2 февраля 1935 г. был снят директор школы Сахамийс, причем одновременно он лишился и должности учителя. Ему предъявляли обвинения в дезорганизации работы школы. Кроме того, в деле содержится повторная просьба к ОБЛОНО прислать специалиста-инспектора со знанием финского языка для более тщательной проверки школы. Несомненно, что должность директора финской школы в условиях усиливающихся репрессий была гораздо труднее и ответственнее, чем та же должность в обычной средней школе (за 1934-1935 гг. с работы были сняты два директора).

Вероятно, поэтому Ольга Томасовна Кемпи, финка по национальности, отказалась принять должность директора школы, за что получила выговор с занесением в личное дело. Дела были временно переданы директору неполной средней школы № 2 Свистунову. Вместе с тем начальник ГОРОНО был вынужден пойти на утверждение специальной должности помощника директора по учебной части с окладом в 100 рублей, на которую и была назначена О Т.Кемпи. В ноябре 1935 г. на должность директора был назначен этнический финн Арно Александрович Пельве.

Основным выводом по результатам проверки учебной части школы было:

«При подготовке и проведении любого урока в любом классе – проводить линию партийной выдержанности соответствующим подбором материала и правильным его освещением». Таким образом, основной задачей финской школы до момента ее закрытия в 1937 г., когда правительство окончательно пошло по пути проведения репрессий и массовых переселений, было воспитание лояльности политическому режиму, изучение русского языка и насаждение советской культуры и идеологии.

На основании архивных материалов, в частности приказов по Кировскому ГОРОНО, можно сделать вывод о том, что в этой школе проводилась политика частых перемещений и увольнений. За один и тот же проступок учитель в обычной школе получал выговор, в финской – увольнялся с работы.

В 1940 г. началась очистка приграничных с Финляндией районов от финского (а также немецкого) населения. 26 июня 1940 г. бюро Мурманского обкома ВКП(б) приняло постановление о переселении семей инонациональностей с Кольского п-ова в Карелию и Алтайский край [Киселев, 2009: 74]. По организациям рассылались письма с грифом «секретно» с просьбой предоставить списки инонациональных сотрудников, которые подлежали депортации по национальному признаку в Карелию. Школы не стали исключением. Согласно архивным данным список учителей-инонационалов, отправленный в НКВД в сентябре 1939 г., включал 19 человек: 8 финнов, 6 немцев, 3 поляков, 1 латыша, 1 болгарку. Уже через год инонационалов, работающих в системе РАЙОНО Кировского района, насчитывалось 13 человек: 7 финнов, 4 немца, 1 латыш, 1 болгарка. Причем 7 из них были членами ВЛКСМ. Вступление инонационалов в партийные организации объяснялось тем, что первоначально члены ВЛКСМ и ВКП(б) не подлежали выселению [ГОУ ГАМО Ф.71. Оп.2].

Учитель на Севере находился в полной зависимости от начальства. Он не мог выбирать место работы. За отказ принять учительство в школе педагог увольнялся.

Учителя не хотели ехать в отдаленные сельские школы, где на одного учителя приходилось по четыре класса. Порой учитель, отправленный в отдаленные районы и проработавший там несколько месяцев, писал заявление об уходе с обязательством выплатить подъемные деньги и средства, выделенные ему на переезд к месту работы.

В любой момент педагога могли по распоряжению начальства перевести из одной школы в другую. Мотивы перевода были совершенно разными. Педагог школы на 19-м км Е.В.Мохонько был переведен на другое место работы в «целях разрешения нездоровой атмосферы среди педагогического коллектива»

[ГОКУ ГАМО Ф.10. ОП.1. Д.1. Л.5]. Перевод мог выступать в качестве дисциплинарной меры. Учителю школы № 4 Мельникову за пьянку и устроенный дебош был сделан выговор с предупреждением и переводом на работу в другую школу [ГОКУ ГАМО Ф.10. ОП.1. Д.1. Л.8]. Квалифицированные учителя могли быть переведены из городских школ в сельские для повышения там уровня подготовки учащихся, например, учитель школы № 2 Якобсен был переведен в школу № 8 в Щучьей губе.

Перемещение из одной школы в другую, снижение числа часов могло отразиться на материальном положении учителя. Так, например, учительница школы № 2 была переведена на должность заведующей школы № 7, ее зарплата снизилась с 380 до 250 рублей. Материальное положение педагога осложнялось необходимостью содержать брата и сестру, поэтому в ответ на ее прошение об оставлении на прежнем месте работы начальник ГОРОНО назначил им стипендию в размере 20 рублей в месяц на каждого, но решение о кадровой перестановке не отменил [ГОКУ ГАМО Ф.10. Оп.1. Д.1. Л.56 об.].

Учитель был зависим не только от руководства ГОРОНО, но и от директора школы. Решения вышестоящей инстанции были обязательны для исполнения.

Директор школы без объяснения причин мог поменять учебную нагрузку, классы и т.д., что порой вызывало протест учителей. Так, учительница школы № 2 Колесова была переведена в другую школу за то, что отказалась передать «свой» класс принятой на работу в школе молодой учительнице [ГОКУ ГАМО Ф.10. Оп.1. Д.1. Л.52].

Строго было и с дисциплинарным режимом. Опоздания, пропуски уроков, отсутствие тематического плана строго фиксировались. Согласно решению ЦИК от 15 сентября 1932 г. учитель мог быть уволен за самовольный прогул без уважительной причины. Однако в условиях дефицита кадров подобная формулировка при увольнении была связана с тем, что человек самовольно уезжал с Севера (так называемая категория «летунов») или систематически нарушал трудовую дисциплину и тогда попадал в категорию «прогульщиков»

(как правило, ими становились мужчины, неоднократно получавшие выговор за пьянство).

Таким образом, основными трудностями в 1930-е гг. в деле становления народного образования была нехватка квалифицированного состава педагогов и большая «текучесть» кадров.

Одним из способов закрепления педагогов на местах было обеспечение их материального положения. Однако, как говорилось в постановлении фракции Леноблисполкома от 4 апреля 1933 г.: «Зарплата школьным работникам во время не выплачивается, нормальные жилищно-бытовые условия не созданы»

[ГОКУ ГАМО Ф.10. ОП.1. Д.2. Л.90]. Согласно документам Кировского ГОРОНО, перебои в выплатах зарплаты учителям были с января по март 1933 г.

Существовали сложности и с обеспечением учителей жильем. При поступлении на работу учителям выдавалась служебная комната. За каждой школой в городе были закреплены определенные дома и комнаты. Учительство размещалось в здании бывшего горсовета по Апатитскому переулку, в комнатах дома № 19 на Коммунальной улице и в доме № 8 по Хибиногорскому шоссе [ГОКУ ГАМО Ф.10. ОП.1. Д.3. Л.6]. При увольнении учитель обязан был освободить занимаемую жилплощадь в течение 3 дней. Кроме того, в любой момент могло поступить предписание руководства о перемене места жительства с обязательством осуществить переезд также в течение нескольких дней. Кроме того, запрещалось самостоятельно меняться комнатами. В 1931 г. началось строительство общежития дома педагогов. Вот описание этого здания в октябре 1932 г.: «В общежитии дома педагогов наружные двери не закрываются, по коридорам кучами лежит грязь, на подоконнике обнаружена куча гнилой рыбы, с петель сорваны рамы, помои выливаются из окон и т.д.»

[ГОКУ ГАМО Ф.1. Оп.1. Д.1. Л.30 об.]. Учителя сельских школ помимо обеспечения квартирой обязаны были снабжаться продуктами по установленным нормативам. Однако, как свидетельствуют документы, снабжение учителей на местах производилось плохо и нерегулярно [ГОКУ ГАМО Ф.139. Оп.1. Д.17. Л.29]. Тем не менее материальное обеспечение учителей на Севере было несколько лучше, чем в других районах. В отдел народного образования неоднократно поступали запросы от сельских учителей Вологодской области о возможности их перевода на работу в Кировский район. В целом к началу 1940-х гг. с помощью жестких мер по комплектованию педагогических кадров в школах района удалось сформировать стабильный профессионально подготовленный состав учителей.

В 1941/42-м учебном году педагогический штат апатитской неполной средней школы состоял из 14 человек во главе с директором А.П.Носковой. Ей исполнилось 30 лет, она закончила Ульяновский педагогический институт, т.е. имела высшее педагогическое образование и семилетний стаж работы. Четыре человека имели педагогический стаж более 15 лет. Двоим из них (учительнице начальных классов и преподавателю французского языка) было около 50 лет, они получили образование в женской гимназии и сиротском институте еще в дореволюционное время, еще двое – закончили педтехникум. Три человека имели педагогический стаж около 10 лет и среднее педагогическое образование, а пять учителей были молодыми специалистами со стажем не более 5 лет. Молодые учителя получили образование в Мурманской обл., двое из них закончили Мурманское педучилище, остальные прошли курсы по подготовке учителей для начальных школ. Из них двое состояли в партии, все остальные были беспартийными [ГОКУ ГАМО Ф.10, Оп.1. Д.41. Л.25]. В 1945 г.

апатитская школа была реорганизована в семилетнюю среднюю школу. Штат несколько увеличился за счет мужского коллектива. Директором был назначен 47-летний Александр Ильич Лебедев, закончивший Духовную семинарию, десятимесячные курсы учителей и два курса пединститута. Через год он был перемещен на должность завуча, а место директора занял Николай Филиппович Бородин, закончивший Историко-лингвистический институт, имевший 18-летний педагогический стаж и состоявший кандидатом ВКП(б). Увеличение мужчин среди учителей – характерная тенденция послевоенного времени и начала 1950-х гг.

В школе в довоенное время были сильны семейно-родственные связи.

Переезжали на Север вынужденно или по воле обстоятельств целыми семьями.

Так, директор школы Александр Ильич Лебедев был женат на Аделаиде Георгиевне Лебедевой, учительнице начальной школы, закончившей Петербургскую женскую гимназию. Ее сестра, Вера Георгиевна Дартау, закончившая школу II ступени с педагогическим уклоном и трехмесячные курсы учителей также преподавала в начальных классах. Все трое были высланы на Север, а их родители были лишены избирательных прав. В целом на большинство учителей, прибывших на Север в 1930-е гг., у НКВД имелись «компрометирующие данные»

[ГОКУ ГАМО Ф.71. Оп.2. Д.43. Л.39] (табл.).

Таблица Список лиц, имеющих компрометирующие данные по кировскому Райгороно.

Апатитская средняя школа. 07.12. ФИО Год рождения Соц. происхождение Компрометирующие данные М.А.Венедисова 1916 Рабочий В 1937 г. арестован брат по неизвестным причинам В.Г.Дартау 1908 Дочь мельника Вместе с родителями лишена изб. прав. Старший брат выслан в Караганду в 1930 г.

Е.К.Булаева 1874 Крестьяне-бедняки Сама была в Париже с 1903-1906 гг. Училась Ф.Г.Сулима 1920 Крестьяне Брат репрессирован орг. НКВД. Отец лишился прав по суду – ст. Ева Татти 1896 Крестьяне Муж репрессирован в 1938 г.

Г.И.Яковлев 1911 Крестьяне-кулаки Родители лишились изб. прав О.И.Подорванова 1899 Крестьяне Отец был дьяк до и после революции А.И.Лебедев 1987 Сын священника Отец арестован органами ОГПУ в 1928 г.

А.Г.Лебедева 1899 Дочь мельника Родители были лишены изб. прав Ф.Д.Егорова 1896 Крестьяне-кулаки Муж репрессирован или выслан Таким образом, в 1930-е гг. на Севере активно разворачивается школьное строительство. Основную массу учителей на Севере составляли вынужденные переселенцы, получившие образование до революции, и молодые кадры, закончившие краткосрочные педагогические курсы. Параллельно с курсами на Севере началось создание широкой системы заочного обучения учителей, призванной дать выпускникам курсов законченное педагогическое образование. Основной проблемой заочной системы, сводящей к минимуму все усилия по ее организации, явился отсев учащихся из-за отсутствия материального обеспечения обучения. Рост дефицита педагогических кадров был связан не только с переаттестацией учителей и текучестью кадров, но и с волной массовых репрессий. Некоторым учителям удалось их избежать, однако многие (в основном финны и немцы) были высланы из района.

Источники Государственный архив Мурманской области в г.Кировске (ГОКУ ГАМО в г.Кировске):

Ф.10. Оп.1. – Отдел образования Хибиногорского горисполкома (1931-1934 гг.);

Ф.10. Оп.2. – Отдел народного образования Кировского горисполкома (1934-1991);

Ф.71. – Кировский районный Совет депутатов трудящихся и его исполнительный комитет Мурманской области;

Ф.139. – Отдел народного образования исполнительного комитета Ловозерского районного Совета народных депутатов Мурманской области.

Народное образование в СССР: Образовательная школа: сб. документов.

1917-1973 гг. М., 1974.

Кировск в документах и фактах 1920-1945 гг.: хрестоматия. Кировск, 2006. 265 с.

Кировский рабочий. 1935. Январь-декабрь.

Материалы переписки с первым выпуском школы № 4 г.Апатиты. 1985 // Архив средней школы № 4 г.Апатиты.

Список литературы Андрианов-Верхнев М.И. Развитие народного образования в Мурманской области за годы Советской власти // Ученые записки Мурманского гос. пед. ин-та.

Т.30. Мурманск, 1967. С. 5-104.

Базанов А.Г., Казанский Н.Г. Школа на Крайнем Севере. Л.: Учпедгиз, 1939.

Белошистая А.И. Из истории ликвидации неграмотности на Кольском полуострове (1920-1928 гг.) // Вопросы истории Европейского Севера: межвуз. сб.

Петрозаводск, 1976. С. 56-77.

Дранишников В.В., Манухин В.П., Дудакова Е.Ф. Очерки истории народного образования Кольского края. Мурманск: НИЦ «Пазори», 2001. 624 с.

Казакова К.С. Образовательные стратегии современной семьи // Кольский Север в XX-XXI вв.: культура, наука, история. Апатиты: Изд. КНЦ РАН, 2009. С. 74-88.

Казакова К.С. Образовательные стратегии семей Кольского Севера: взгляд учителей // Труды Кольского научного центра РАН. 2010 (2). Гуманитарные исследования. Вып.1. С. 53-67.

Киселев А.А. Очерки этнической истории Кольского Севера. Мурманск:

МГПУ, 2009. 145 с.

Карху Э.Г. Малые народы в потоке истории. Исследования и воспоминания.

Петрозаводск: Изд. ПетрГУ, 1999. 255 с.

Шашков В.Я. Раскулачивание в СССР и судьбы спецпереселенцев 1930-1954 гг.

Мурманск: Мурманский государственный педагогический институт, 1996. 279 с.

Сведения об авторе Казакова Ксения Сергеевна, кандидат исторических наук, научный сотрудник Центра гуманитарных проблем Баренц-региона Кольского научного центра РАН Kazakova Ksenia Sergeyevna, PhD (History), Research Fellow of the Barents Centre of the Humanities of the Kola Science Centre, RAS ИСТОРИКО-СОЦИАЛЬНЫЕ АСПЕКТЫ ЗДРАВООХРАНЕНИЯ УДК 614.2 (470.21) Е.В.Васильева СТАНОВЛЕНИЕ И РАЗВИТИЕ ЗДРАВООХРАНЕНИЯ В КИРОВСКЕ В 1930-Е ГГ.

Аннотация На основе архивных материалов рассмотрены вопросы становления и развития здравоохранения в г.Кировске в 1930-е гг. Раскрыты причины возникновения эпидемий, а также острой нехватки медучреждений и медперсонала, проанализированы результаты деятельности медицинских учреждений данного периода.

Ключевые слова:

становление и развитие здравоохранения, эпидемия, медучреждения, медперсонал.

E.V.Vasiljeva FORMATION AND DEVELOPMENT OF THE HEALTH CARE IN KIROVSK IN THE 1930’S Abstract On the basis of the archival materials the problems of formation and development of health care in Kirovsk in the 1930’s are described. The causes of epidemics as well as acute shortage of medical facilities and personnel are revealed, and the results of the medical institutions activities of the period are analyzed.

Кеу words:

formation and development of health care, epidemic, medical facilities, medical personnel.

История здравоохранения г.Кировска еще не написана, и данная статья является лишь первой попыткой рассмотреть проблемы становления медицинской инфраструктуры первого промышленного города в Хибинах.

Основными источниками для написания статьи послужили архивные материалы ГОКУ ГАМО. Они представлены в основном докладными записками (например о санитарно-гигиеническом состоянии больниц), постановлениями, основанными на докладах участников «троек», а также фотографиями, по которым можно проследить процесс строительства больницы. Достаточно ценным источником являются статьи периодической печати, которые посвящены празднованиям годовщины возникновения г.Кировска, 80-летия открытию СЭС, 70-летию Кировской городской больницы, рассказывающие о сложностях начального этапа становления различных медучреждений. Особый интерес представляют мемуарно-биографические тексты кировчан, которые не только содержат фактическую информацию о состоянии здравоохранения рассматриваемого периода, но и передают отношение людей к происходившему, пережитый ими опыт.

15 сентября 1922 г. СНК РСФРСР принимает декрет «О санитарных органах республики», где основными задачами отделов здравоохранения называются: санитарная охрана воды, воздуха, почвы, жилищ, пищевых продуктов;

организация противоэпидемических мероприятий, охрана здоровья детей, санитарная статистика, санитарное просвещение и участие в вопросах санитарной охраны труда и общей организации лечебного дела.

8 октября 1927 г. СНК РСФСР издает более полное постановление «Об утверждении положения о санитарных органах республики», по которому Общий план санитарной и противоэпидемической работы на местах и план борьбы с социальными и профессиональными болезнями устанавливается краевыми, областными и губернскими отделами здравоохранения, а на транспорте – дорожными и водно-областными отделами здравоохранения. Указанные отделы дают необходимые задания и распоряжения, а также согласовывают и объединяют работу санитарных органов как путем проведения периодических совещаний санитарных врачей, так и через посредство санитарных советов.


Не стали исключением для реализации этого постановления и рабочие поселки треста «Апатит», которые к 1931 г. стали именоваться городом Хибиногорском.

28 июля 1930 г. был заключен договор между отделом здравоохранения Мурманского окрисполкома и трестом «Апатит» на обслуживание лечебно-санитарной помощью района апатитовых разработок [ФГАМО Ф.6. Оп.1. Д.1. Л.37]. По этому договору трест обязался предоставить соответствующее помещение для лечебно-санитарных учреждений, а именно: больницу на 250 коек, поликлинику на 1000 посещений в день, дезкамеру и баню пропускного типа на 50 человек.

В 1930 г. в городе работали 21 врач и 26 средних медицинских работников;

была открыта городская больница на 40 коек с терапевтическим и инфекционным отделениями, родильной комнатой и изолятором. Больница размещалась в стандартных деревянных бараках на 16-м км (36 коек) и 24 койки на 19-м км. Медперсонал состоял из четырех врачей (один – стоматолог), трех медсестер и семи человек прочего персонала.

Из доклада главного врача товарища Певзнера (инициалы не указаны) следует, что подготовка санитарно-медицинского дела крайне слабая – к 24 августа 1930 г. работала единственная благополучная амбулатория на 19-й км. На 25-м км дело с больницей обстояло хуже: было неудачно выбрано место для строительства (на болоте около бани), также здесь не хватало оборудования, не осуществлялось хорошего ухода за больными, не было надлежащей чистоты и питание являлось совершенно не пригодным по роду болезни [ФГАМО Ф.6. Оп.1. Д.1. Л.55]. Поэтому заседание пленума Кукисвумчоррского поселкового совета посчитало необходимым:

потребовать постройки если не постоянной больницы, то хорошей постройки больницы барачного типа;

увеличить число медперсонала и улучшить уход за больными;

организовать при больнице курсы по подготовке низшего медперсонала;

обязать всех работников столовых, хлебопекарен, продуктовых магазинов ежемесячно проходить медицинский осмотр;

выделить одну лошадь и приспособить для летнего пользования рессорную двуколку военного образца, для зимы – специальные сани – кибитку для перевозки больных и т.д. [ФГАМО Ф.6. Оп.1. Д.1. Л.55].

5 ноября 1930 г. состоялось совещание при здравобъединении апатитовых разработок с участием партийных и общественных организаций. На совещании присутствовали представители окрздравотдела, ОГПУ, Поселкового совета, партийной ячейки треста «Апатит». Был заслушан доклад санврача Стриковского (инициалы не указаны) о проделанной работе с сентября по 5 ноября 1930 г. Основная мысль доклада заключалась в том, что санитарное состояние жилых поселков было катастрофическим: «Заставляет бить тревогу крайняя скученность и связанная с ней антисанитарная обстановка жилищ. Средняя площадь на одного живущего равна 1.2 м2.

Не везде есть уборные;

почти полностью отсутствуют помойные ямы, вследствие чего загрязняется и заболачивается почва вокруг жилищ, и вся эта грязь уносится в ближайшие реки, которые служат единственным источником питьевой воды.

Совершенно отсутствуют прачечные и сушилки. Пропускная способность бань ни в коей мере не удовлетворяет действительной потребности в них. Столовые расположены в неприспособленных помещениях, посуды мало и моется она совершенно неудовлетворительно…» [ФГАМО Ф.Р-6. Оп.1. Д.1. Л.59]. По итогам совещания было принято постановление о создании чрезвычайной санитарной комиссии.

К декабрю 1930 г. в Хибиногорске насчитывалось более 9 тысяч человек, это было несколько поселений и поселков из полотняных палаток, землянок и шалманов [Тимофеев, 2010: 21]. О палатках и землянках люди понятие имели, а вот шалман – это было изобретение тех лет (определения этого слова нет ни в толковом, ни в орфографическом словарях). Это сооружение представляло собой дощатый сарай, обитый толем. В палатки заселяли по 50-70 человек. Во всех помещениях были два ряда сплошных дощатых нар, разделенных проходом. В проходе – железная печка, которую топили беспрерывно. В палатках и шалманах прогорели трубы, поэтому население дышало дымом и все было загрязнено копотью. Население не обеспечивалось водой, около домов царила вопиющая антисанитария (туалетов хронически не хватало – по подсчетам уже упоминавшейся комиссии в некоторых поселках одно «очко» приходилось на 126 человек [Тарараксин, 2004: 6], и по этой причине не желающие стоять в очереди оправлялись на всей прилегающей территории). На нарах семья от семьи отделялась доской. Пол, за некоторым исключением, естественный грунт. Люди жили так круглогодично и даже по два года.

Основное население таких поселков – спецпереселенцы (раскулаченные крестьяне).

Семьи раскулаченных вместе со стариками и детьми, беременными и больными везли в эти лагерные условия. Некоторые умирали еще в пути, особенно грудные дети и тяжелобольные. На месте одолевали пневмония и кишечная интоксикация.

Первые случаи заболевания сыпным тифом зарегистрировали в сентябре г. Но только в конце октября, когда к брюшному тифу добавился и сыпной, начальство спохватилось. Срочно создали Чрезвычайную комиссию Мурманского окрисполкома по борьбе с эпидемией тифа на апатитовых разработках. Первым постановлением этого органа был приказ о создании «троек» во всех поселках разработок. Все распоряжения председателя «тройки» в области борьбы с эпидемией подлежали безоговорочному исполнению. Первыми санитарными врачами были Романенко (инициалы не указаны) и Василий Алексеевич Соколов.

В октябре 1930 г. было начато строительство заразного барака, построены скарлатиновые и коревые бараки на 40 человек. Эпидемии кори и скарлатины были смертоносными – только от кори в сентябре-октябре 1930 г.

умерло 178 человек [Конохов, 2002: 5].

Осенью 1930 г. для организации противоэпидемических мероприятий в Хибины был направлен русский микробиолог, эпидемиолог и инфекционист С.И.Златогоров.

По опыту Златогоров знал, что одной из причин возникновение эпидемии являлось существенное ухудшение условий жизни. Но то, что ученому пришлось увидеть на хибинской стройке, превзошло даже самые худшие ожидания. Недавно обнаружена его докладная записка об этой командировке в октябре 1930 г., адресованная Мурманскому окружному отделу здравоохранения. В правом верхнем углу первого листа надпись: «Не подлежит оглашению» [Берлин, 2009: 68]. Из этого документа стало известно, что в Хибинах на четыре рабочих поселка (13, 18, 19 и 25-й км) имелось всего два медпункта (13-й и 19-й км) и два больничных барака на 10 и 18 коек. Основными эпидемическими заболеваниями в Хибинах являлись корь, брюшной тиф, скарлатина.

По подсчетам С.И.Златогорова в августе, сентябре и за 10 дней октября 1930 г. погибли 177 детей, в 80% случаев от кори. Среди детей были распространены различные желудочно-кишечные инфекции, рахит и туберкулез. Смертность взрослого населения рабочих поселков была следствием эпидемий брюшного тифа.

В отчете Златогорова возникновение эпидемий объяснялось тяжелейшими бытовыми условиями, которые характеризовались как «доведенные до предела антигигиенических», а «население бараков и палаток – скученное, голодное, с огромным количеством вшей – представляет собой костер, готовый вспыхнуть от сыпного тифа при первой же брошенной в него спичке».

Для борьбы с набиравшей обороты эпидемией все вновь прибывающие сезонные рабочие направлялись на санитарную обработку (однако это действие не всегда можно было назвать эффективным, поскольку большинство комендантов общежитий для рабочих даже не знали о существовании данного приказа [ФГАМО Ф.Р6. Оп.1. Д.1. Л.24.]). Для улучшения санитарно-гигиенических условий в соответствие с постановлением НКТ № 375 необходимо было предоставить возможность живущим в общежитиях пользоваться баней один раз в декаду [ФГАМО Ф.Р6. Оп.1. Д.1. Л.24.]. Однако не каждый из рабочих поселков был обеспечен баней. В рабочем поселке на 18-м км к декабрю 1930 г. строительство бани еще не было закончено, так же сюда был затруднен подвоз дров из-за дороги, которая находилась в неподобающем состоянии [ФГАМО Ф.Р6. Оп.1. Д.2. Л.61].

Одной из самых острых проблем для возведения прачечной и вошебоек, как отмечается в докладе ответственного уполномоченного чрезвычайной тройки С.В.Яковлева, была нехватка жилых помещений: «Устройство прачечной в бараке временного типа сведет на нет уже законченную на 80 % и лишит нас жилой площади на нормальное размещение 80 – 100 человек…» [ФГАМО Ф.Р6. Оп.1. Д.2. Л.61].

А строительство отдельного сарая «для вымораживания завшивленных вещей»

по приказанию Упадчева не разрешено [ФГАМО Ф.Р6. Оп.1. Д.2. Л.61], поскольку на это необходимо было задействовать 16 человек при работе в две смены (что очень сильно бы повлияло на сдачу объектов производственного назначения).

По донесению санитарного врача Романенко (инициалы не указаны), к середине ноября число заболевших достигло 64 и каждый день регистрировалось по 5-7 новых случаев. Главный врач апатитовых разработок Баннерфогт на собрании «троек» поселка 19-го км был вынужден констатировать: «Как бы ни боролись с тифом, мы бессильны, пока не можем отделить больного от здорового. Но у нас нет свободных мест для больных» [Тарараксин, 2004: 6].

В Ленинград в облздравотдел была срочно отправлена телеграмма с просьбой прислать врачей-инфекционистов. Своих специалистов среди немногочисленных медиков на апатитовых разработках не было. На Север отрядили молодых врачей Юлия Савельевича Эдельштейна и Ивана Игнатьевича Шилейко.

Теоретически, в общих чертах Шилейко и Эдельштейн представляли, что надо делать для ликвидации эпидемии: изоляция и лечение больных, профилактика среди здоровых. Так как их было всего двое, то и задачи разделили поровну:

Эдельштейн – на 25-й км налаживать профилактику среди рабочих горняцкого поселка, а Шилейко отправился в поселок на 13-м км, в эпицентр эпидемии, заниматься больными. На 14-м километре врач заглянул в инфекционный барак.


Шаткое, стылое сооружение на 14 коек и полевая кухня. Заведовал хозяйством военный фельдшер. После первого обхода поселка 13-го км в инфекционном бараке появилось семь пациентов, на второй день добавилось еще столько же. Больше мест не было. Тогда рядом с бараком поставили палатку, но и она заполнилась через три дня. Требовались срочные радикальные меры, поэтому из Ленинграда вызвали бригаду эпидемиологов. Стали подыскивать место для инфекционной или, как говорили тогда, заразной больницы.

Все противоэпидемические и санитарные мероприятия были направлены в первую очередь против брюшного и сыпного тифа. Не зная ни минуты покоя, санитарные врачи делали все для того, чтобы предупредить вспышки этих заболеваний.

В рудничном поселке 25-го км расположились прививочный и дезинфекционный отряды. Врачи и медсестры прививочного отряда шли от барака к бараку и делали прививки. В 1931 г. были организованы прививочные отряды. 5 марта Хибиногорский горсовет постановил: организовать санитарно-эпидемиологическую и клиническую лаборатории во главе с В.А.Соколовым. Создавались дезинфекционные отряды.

У дезинфекторов были проблемы: не хватало специалистов, парикмахеров, инструментов. Постановлением чрезвычайной «тройки» в отряд направляли всех выявленных среди поселенцев дезинфекторов и парикмахеров. По календарю, составленному «тройками» поселков, пропускали бараками через баню всех проживающих. А в их отсутствии дезотряд проводил дезинфекцию имущества поселенцев. Только в марте было обработано 342 жилища и 11861 пуд вещей.

В результате работы дезотряда завшивленность населения снизилась с 60 до 10% к концу февраля 1931 г. И это было большим достижением. Во всех поселках ввели строгие карантинные меры. Запретили переселять рабочих из барака в барак. Запретили посещение поселка 13-го км жителями других поселков, поскольку это являлось «одной из самых действенных мер в борьбе с сыпнотифозной эпидемией» [ФГАМО Ф.Р6. Оп.1. Д.2. Л.63]. С 10 декабря ввели санобработку для всех отъезжающих сезонных рабочих. Они могли купить билет только после предъявления справки о процедуре.

В апреле 1931 г. эпидемию брюшного и сыпного тифа удалось ликвидировать. Однако приезжих специалистов не отпустили, поскольку намечался новый приток спецпереселенцев. Как планировалось, к концу 1931 г. количество поселенцев по плану должно возрасти вдвое, а причины возникновения эпидемии не полностью ликвидированы. В 1931 г. в городе была организована городская санэпидстанция, где работало всего 4 человека. В качестве транспорта использовали лошадей (первая машина скорой помощи появится в 1932 г.), телефонов не было.

Медицинские работники ходили по палаткам, делали прививки, организовывали санитарную обработку населения (для этой цели строились вошебойки, дезкамеры), проводили широкую пропаганду санитарно-гигиенических знаний.

Пост скорой медицинской помощи в Хибиногорске был открыт 1 апреля 1931 г.

[Серов, 2006: 5]. Он находился при амбулатории на 19-м км. В штате состояло 4 человека:

два лекпома (лекарских помощника) и две акушерки. Дежурили по ночам, с 20 часов вечера до 10 утра. На вызовы ходили пешком. К 1936 г. штат разросся, ввели четыре смены по три человека – фельдшер, шофер и санитар. Появились две машины. Во время буранов, когда техника не справлялась, из лесхоза вызывали возчика с лошадью. К этому времени отделение переехало в приемный покой, дежурство велось круглосуточно.

Для борьбы с эпидемиями городской комитет ВКП(б) организовывал месячники по строительству жилья. Лес для домов возили даже из Архангельска, в каждый новый дом переезжало более 100 человек. За короткий срок было построено 23 двухэтажных и 80 одноэтажных домов. Благодаря усилиям медиков в санитарно-эпидемическом состоянии жилых поселков наметились некоторые перемены к лучшему и, прежде всего, была ликвидирована угроза эпидемий брюшного и сыпного тифов.

Уже в 1932 г. число инфекционных заболеваний сократилось: корь – человек, брюшной тиф – 133, сыпной тиф – 37, скарлатина – 37, цинга – 178, оспа – 3.

Но все-таки еще был довольно высок уровень смертности: умерло 859 человек, из них 477 человек – дети (в возрасте до 1 года – 261 ребенок).

В 1932 г. в Хибиногорск приехал Сергей Миронович Киров, осуществлявший непосредственное руководство промышленным и городским строительством. По его личному указанию было начато строительство типового благоустроенного здания городской больницы (рис.1).

Рис.1. Строительство здания горбольницы. 1932 г.

Строительство городской больницы – двухэтажного каменного благоустроенного по тем временам здания, где были терапевтическое, хирургическое, акушерско-гинекологическое и детское отделения, рентгеновский и физиотерапевтический кабинеты, было закончено в 1934 г. В газете «Хибиногорский рабочий» от 6 августа 1934 г. было опубликовано: «По сообщению заведующего горздравом, в ближайшие три дня будет произведена приемка новой больницы». Новая горбольница занимала площадь 20 тыс. м2, в ней было развернуто 275 коек. Хибиногорская больница была самой большой на Кольском п-ове. Первым главврачом больницы с 1932-1934 гг. был Ной Георгиевич Блох, приехавший в Хибины весной 1931 г. С 1934 г. главным врачом стал врач-хирург Георгий Алексеевич Васильев, который до приезда в г.Хибиногорск работал хирургом в частях Красной армии.

С появлением новой больницы количество врачей и среднего медперсонала значительно увеличилось: на 1 сентября 1934 г. число врачей возросло до 53, а медсестер до 1124.

Число медицинских учреждений возрастало, о чем свидетельствует сеть лечебных учреждений, приведенная в отчете Хибиногорского горздравотдела о работе за 1-е полугодие 1932 г. [ФГАМО Ф.6. Оп.1. Д.10. Л.1, 3] (табл.1).

Практическая деятельность отдела здравоохранения была направлена на предотвращение эпидемий, улучшение медицинского обслуживания жителей, соблюдение принципа профилактики, обеспечение населения необходимыми медикаментами, медицинским оборудованием лечебных учреждений.

Таблица Сеть лечебных учреждений (1932 г.) Наименование лечучреждений Дата открытия Местонахождение Поликлиника 1931 г. г.Хибиногорск Здравпункт обогатительной фабрики Март 1932 г. Там же Здравпункт деревообделочного завода Май 1932 г. »

Амбулатория 1931 г. 20-21-й км То же 1930 г. 18-й км » 1930 г. 13-й км » 1/IV 1932 г. Ст.Титан » 1930 г. Совхоз «Индустрия»

» 1931 г. Щучья Губа Поликлиника 1/V 1932 г. Горы Здравпункт 2 1930 г. Там же Амбулатория 1931 г. Юкспор Здравпункт 1932 г. Молибден То же 1932 г. Мончетундра Больница 1931 г. Горы Больница Март 1931 г. г.Хибиногорск хирургическое отделение Март 1931 г. Там же детское отделение Май 1931 г. »

акушерско-гинекологическое отделение Май 1932 г. »

инфекционное отделение 1930 г. 16-й км терапевтическое отделение 1930 г. 16-й км Ясли 1932 г. Пос.Кукисвумчорр Дом малютки 1932 г. Г.Хибиногорск Филиал института экспериментальной медицины 1932 г. Там же Пастеровская станция 1932 г. »

По воспоминаниям Е.Н.Розановой, она стала организатором санитарно-бактериологической лаборатории и заведовала ею. В 1933 г. начала работу городская санитарно-бактериологическая лаборатория. Первая лаборатория находилась в бараке. Приходилось ездить в Ленинград за необходимым оборудованием, после получения которого открыли бактериологический отдел;

начали на месте обучать лаборанток и санитарок. Вскоре из барака лабораторию перевели в бревенчатый дом в Апатитовом переулке. В помещении было очень холодно, и лаборанты работали в халатах, надетых поверх пальто. Транспорта не было, до объектов добирались сутками пешком, на лыжах.

Эпидемиологическое состояние Хибиногорского района в 1933 г. было значительно благоприятнее, чем в 1932 г. Общее количество заболеваний снизилось больше чем в два раза. Не зарегистрировано ни одного случая брюшного тифа.

Детские инфекции (дифтерия, скарлатина, корь) не дали ни одного случая. Влияние на значительное снижение инфекционных заболеваний оказали профилактические мероприятия госздрава – прививки (оспа, брюшной тиф, дифтерия, скарлатина), санитарная обработка вновь прибывших и периодическая обработка всего населения [ФГАМО Ф.7. Оп.1. Д.25. Л.115-118].

Сеть ОММ значительно расширилась: в 1933 г. увеличилось число коек в яслях на 25-м км (с 50 до 100), открыты филиал молочной кухни на 25-м км, женская консультация, охватившая до 90 % беременных [ФГАМО Ф.7. Оп.1. Д.25. Л.115-118].

Однако оставались еще и нерешенные вопросы организации быта населения – отсутствие канализации, источников водоснабжения.

К 1937 г. продолжается увеличение числа коек в городской больнице за счет количества родильных коек. Начинаются ремонтные работы в больнице в пос.Кукмсвумчорр (сделан только неотложный ремонт). В Кировске (которым в 1934 г. стал Хибиногорском) открыт туберкулезный диспансер, применяющий диагностический метод. Продолжается санитарно-просветительская работа. За 1936 г. ликвидирована санитарная неграмотность у 284 человек.

Санитарно-бактериологическая лаборатория в 1936 г. существовала в виде четырех развернутых отделов: бактериологический, санитарно-химический, клинико-диагностический, серологический (осуществляет лабораторные исследования крови на инфекционные заболевания). В этом же году был организован противокоревой пункт.

Медицинские кадры 1936-1937 гг. [ФГАМО Ф.189. Оп.2. Д.3. Л.37-42] – табл.2.

Таблица Кадровый состав лечучреждений (1936-1937 гг.) Состояло Состоит Профессия Примечания на I\I – 36 г. на I\I – 37 г.

Врачи 65 В том числе санитарных врачей Средний медперсонал с законченным 58 83 образованием Средний медперсонал с незаконченным 126 127 образованием Акушерки с законченным образованием 14 18 Акушерки с незаконченным образованием 2 24 На протяжении всего года ощущается острый недостаток специалистов:

отоларинголога, окулиста, гинеколога, педиатра, санинспекторов, врача-протезиста, рентгенолога, терапевтов. Не укомплектованы акушерками отдаленные пункты.

Одним из наиболее важных моментов работы райздравотдела за 1936 г.

было расширение больничной сети [ФГАМО Ф.189. Оп.2. Д.4. Л.43-44] (табл.3).

Таблица Сеть лечебных учреждений (1935-1936 гг.) Учреждение 1935 г. 1936 г.

Больницы 3 Врачебные амбулатории 3 Зубоврачебные кабинеты 5 Фельдшерские пункты 13 Фельдшерско-акушерские пункты 0 Ясли постоянные 3 Родильные койки 25 В 1937 г. продолжается работа по расширению сети медицинских учреждений.

На заседании президиума Кукисвумчоррского совета от 1937 г. постановили:

разрешить вопрос о строительстве новой каменной больницы на 100 коек;

принять срочные меры к прекращению волокиты с постройкой родильного дома в пос.Кукисвумчорр;

поставить вопрос о срочном оборудовании подготовленных 2 комнат в пос.Юкспорйок под родильное отделении и т.д. [ ФГАМО Ф.Р-15. Оп.1. Д.14. Л.11].

Открытие апатитонефелиновых месторождений, возникновение нового города за полярным кругом привело к огромному притоку населения, в большинстве своем состоявшего из вынужденных переселенцев. Суровый климат, неподготовленность бытовых условий, катастрофическая антисанитария привели к возникновению эпидемий в рабочих поселках. Все это не могло не стать причиной возникновения и развития здравоохранительных учреждений. Можно отметить, что в Хибиногорске-Кировске в период с 1930-1937 гг. появилась широкая сеть учреждений медицинского назначения: больницы, амбулатории, санэпидемстанция, санитарно-бактериологическая лаборатория, женская консультация. Каждый год количество коек в медучреждениях увеличивалось, квалификация работающих здесь врачей повышалась. Несмотря на все очевидные положительные моменты в развитии здравоохранения г.Кировска в первую очередь необходимо было улучшить жилищные санитарно-гигиенические условия жизни людей. Без решения этих проблем даже рост численности медицинских работников и учреждений здравоохранения в городе не позволили добиться резкого снижения общей и инфекционной заболеваемости населения: «В эпидемическом отношении 1936 г.

был более напряженным годом: заболевания сыпным тифом, корью, скарлатиной, дизентерией намного превышает 1935 г.» [ ФГАМО Ф.189. Оп.2. Д.4. Л.43-44].

Источники Государственный архив Мурманской области в г.Кировске (ГОКУ ГАМО в г.Кировске):

ФГАМО Ф.6. Оп.1. Д.1, 2, 10.

ФГАМО Ф.189. Оп.2. Д.3, 4.

ФГАМО Ф.15. Оп.1. Д.14.

Конохов Л. Высший национальный приоритет // Хибинский вестник.

2002. 9 октября.

Плаксин Я. Здесь ремонтируют человека // Хибиногорский рабочий.

1934. 23 октября.

Серов Р. 70 лет на страже здоровья // Хибинский вестник. 2006. 6 апреля.

Тарараксин С. Ужас на каждом километре // Хибинский вестник. 2004. 2 декабря.

Список литературы Берлин В.Э. К 80-летию эшелона спецпереселенцев на Кольской земле // История акционерного общества «Апатит» в документах архивных, музейных и библиотечных фондов: материалы научно-практической конференции 23 октября 2009 г.

г.Кировск. Мурманск: ООО «Полиграфист», 2009. С. 64-69.

Кировск в документах и фактах 1920-1945 гг.: хрестоматия. Кировск, 2006.

Не просто имя – биография страны: Книга первая. Мурманск:

Книжное издательство, 1987.

Тимофеев В.Г. Длинная тропа геолога. Апатиты: ООО «Апатит-Медиа», 2010. 110 с.

Хибинские клады. Воспоминания ветеранов освоения Севера. Л.: Лениздат, 1972.

Сведения об авторе Васильева Екатерина Васильевна, учитель истории и естествознания средней школы № 7, соискатель КНЦ РАН Vasiljeva Ekaterina Vasilievna, Teacher of history and natural science at school № 7 in Kirovsk;

degree-seeking student of the Kola Science Centre, RAS УДК 614.1(470.1/2):001. Ж.Э.Каспарьян ИСТОРИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ АКАДЕМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ, ПОСВЯЩЕННЫХ ВОПРОСАМ СОСТОЯНИЯ ЗДОРОВЬЯ НАСЕЛЕНИЯ ЕВРОПЕЙСКОГО СЕВЕРА РОССИИ Аннотация Представлен краткий обзор источников, содержащих информацию о некоторых аспектах истории изучения состояния здоровья и организации системной медицинской помощи на Кольском Севере. Представлена историческая ретроспектива изучаемого вопроса, выделены исторические этапы, сформулированы основные задачи для дальнейшего исследования. Предположено, что проведение исследования по заявленной тематике поможет сформулировать ряд выводов, необходимых для научного осмысления проблемы целесообразности и цены постоянного проживания человека в условиях арктических и приарктических территорий в соответствии с современной актуальностью рассматриваемых вопросов.

Ключевые слова:

здоровье населения Крайнего Севера, коренное и пришлое население Кольского полуострова, развитие системы медицинского обслуживания.

Zh.E.Kasparyan SOME HISTORICAL ASPECTS OF ACADEMIC STUDIES DEVOTED TO THE HEALTH LEVEL OF THE POPULATION OF THE EUROPEAN NORTH OF RUSSIA Abstract A brief overview of the sources containing information relating to certain aspects of the history of the study of health level and public health level organizations in the Kola North is given.

The historical retrospective of the studied subject is presented;

and the historical stages and the main tasks for further study are revealed. It is expected that the study will help to formulate a number of principle conclusions concerning the issues of the reasonability and consequence of permanent human residence in the Arctic in accordance with the contemporary relevance of the issues.

Key words:

health of the population of the Far North, the indigenous and alien population of the Kola Peninsula, background and development of health care system.

Вопросы изучения здоровья населения на Европейском Севере России в настоящее время имеют особую актуальность, связанную с общими тенденциями развития Арктических пространств России, разработкой шельфовых месторождений, перспективами развития рыбной промышленности, активизацией судоходства по Северному морскому пути. Очевидно, что промышленное развитие Европейской Арктической зоны России неразрывным образом связано с вопросами качества жизни населения на этих территориях и предъявляет особые требования к трудовым ресурсам, а значит и здоровью населения. Однако до сих пор в научном мире по этому поводу идет активная дискуссия.

С одной стороны, существует точка зрения, что Арктика совершенно непригодна или малопригодна для проживания на ее территориях оседлого населения и что в экономическом отношении наиболее перспективным является метод ее вахтового освоения. Оппоненты данного положения апеллируют к проблемам экологического, социального, культурного и общегуманитарного характера, неизбежно возникающим при вахтовом методе освоения северных пространств, и считают, что устойчивое развитие Арктических регионов возможно только при наличии постоянно проживающего населения.

Вместе с тем история Кольского п-ова, активное заселение которого началась сравнительно недавно (1930-е гг., с началом промышленно-индустриального освоения края), а уровень урбанизации к настоящему времени – один из самых высоких среди регионов РФ, позволяет сделать некоторые общие выводы в этом отношении.

Очевидно, что оба подхода – и вахтовый метод освоения, и «колонизационный»

(или лучше сказать – промышленное освоение на основе использования трудового ресурса постоянно проживающего населения) – имеют право на существование и, возможно, наиболее перспективно сочетание обоих методов. Однако в данном контексте представляется актуальным рассмотреть вопрос исторической ретроспективы исследований, посвященных проблемам состояния здоровья населения приарктических территорий. Вероятно, изучение материала с этой точки зрения может помочь несколько прояснить вопрос «цены» и целесообразности постоянного проживания человека в условиях Крайнего Севера, а также показать изменение подходов к этой проблеме с течением времени среди академической научной общественности.

Географическая протяженность Арктики и обилие публикаций по этой теме заставили нас ограничиться территорией Европейского Севера России и большей частью Кольского п-ова с учетом некоторых сравнительных данных по соседним территориям.

Изучение библиографии по данному вопросу позволяет сделать вывод о том, что история развития системы здравоохранения на Европейском Севере России представлена в основном в материалах научных отчетов и публикаций, научно-практических конференций, архивных документах и материалах периодической печати. Несмотря на относительно большой массив источников, необходимо отметить, что такие вопросы, как история развития академических научных исследований, посвященных тем или иным аспектам состояния здоровья коренного (как аборигенного, так и пришлого) и некоренного населения региона (включая рабочих-сезонников и вахтовиков), история изучения адаптационных механизмов организма человека в условиях Арктики, воздействия различных северных факторов на его самочувствие, а также процессы развития различных практик и методов лечения человека в условиях Крайнего Севера освещены явно недостаточно. Данная тематика, являющаяся актуальной и для настоящего времени, очевидно, требует более тщательного внимания исследователей.

В процессе работы по интересующей нас проблеме были изучены следующие материалы:

1. Комплекс описаний Кольской земли, очерков и путевых заметок, составленных путешественниками и исследователями края [Архангельский..., 1863;

Географические..., 1866;

Гербештейн, 1908;

Де-Ламанртиньер, 1911;

Краткое..., 1788;

Ле Руа, 1772;

Пошман, 1866;

Путевые..., 1888;

Руднев 1862;

Случевский, 1897;

Фаусек, 1891].

2. Отчеты о проведении научных экспедиционных исследований [Озерецковский, 1804;

Иванов-Дятлов (Карельская...), 1928;

Книпович, 1907].



Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.