авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |
-- [ Страница 1 ] --

ГОСУДАРСТВЕННОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ

ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ

«МАГНИТОГОРСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ»

На правах

рукописи

МИШИНА ЛЮДМИЛА НИКОЛАЕВНА

ВЕРБАЛИЗАЦИЯ КОНЦЕПТА «МУЧЕНИЧЕСТВО»

В СТАРОСЛАВЯНСКИХ РУКОПИСЯХ X–XI вв.

И ДРЕВНЕРУССКИХ ПАМЯТНИКАХ XI–XIV вв.:

СОПОСТАВИТЕЛЬНЫЙ АНАЛИЗ

Специальность 10.02.01 – русский язык

ДИССЕРТАЦИЯ на соискание ученой степени кандидата филологических наук Научный руководитель:

доктор филологических наук, профессор С. Г. Шулежкова Магнитогорск – 2008 ОГЛАВЛЕНИЕ ВВЕДЕНИЕ.................................................. ГЛАВА I. ВЕРБАЛИЗАТОРЫ КОНЦЕПТА «МУЧЕНИЧЕСТВО» В СТАРОСЛАВЯНСКИХ РУКОПИСЯХ X–XI вв. КАК МАТЕРИАЛ ДЛЯ ВОССОЗДАНИЯ ФРАГМЕНТА ЯЗЫКОВОЙ КАРТИНЫ МИРА СРЕДНЕВЕКОВОГО СЛАВЯНИНА......................... 1.1. Структура и ядро ЛФП «Мученичество» в старославянских ру кописях X–XI вв.............................................. 1.2. Вербализаторы области «Виды мученичества»............... 1.2.1. Вербализаторы сектора «Физическое мученичество»..... 1.2.2. Вербализаторы сектора «Нравственное мученичество».... 1.3. Вербализаторы области «Субъекты мученичества».......... 1.3.1. Вербализаторы сектора «Мученик».................... 1.3.2. Вербализаторы сектора «Мучитель»................... 1.4. Вербализаторы области «Последствия мученичества»........ 1.4.1. Вербализаторы сектора «Физические последствия мучени чества»...................................................... 1.4.2. Вербализаторы сектора «Нравственные последствия муче ничества».................................................... Выводы по 1 главе............................................. ГЛАВА II. ВЕРБАЛИЗАТОРЫ КОНЦЕПТА «МУЧЕНИЧЕСТВО» В ДРЕВНЕРУССКИХ ПАМЯТНИКАХ XI–XIV вв. КАК МАТЕРИАЛ ДЛЯ ВОССОЗДАНИЯ ФРАГМЕНТА ЯЗЫКОВОЙ КАРТИНЫ МИРА ДРЕВНЕГО РУСИЧА.

........................................ 2.1. Структура и ядро ЛФП «Мученичество» в древнерусских па мятниках XI–XIV вв.......................................... 2.2. Вербализаторы области «Виды мученичества».............. 2.2.1. Вербализаторы сектора «Физическое мученичество»..... 2.2.2. Вербализаторы сектора «Нравственное мученичество»... 2.3. Вербализаторы области «Субъекты мученичества»........... 2.3.1. Вербализаторы сектора «Мученик».................... 2.3.2. Вербализаторы сектора «Мучитель»................... 2.4. Вербализаторы области «Последствия мученичества»........ 2.4.1. Вербализаторы сектора «Последствия мученичества для мученика»................................................... 2.4.2. Вербализаторы сектора «Последствия мученичества для мучителя»................................................... Выводы по 2 главе............................................. ЗАКЛЮЧЕНИЕ............................................... СПИСОК СОКРАЩЕНИЙ...................................... СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ................... Источники................................................... Научная литература........................................... Словари..................................................... ПРИЛОЖЕНИЕ............................................... ВВЕДЕНИЕ Характерной чертой современного языкознания является его антропо центризм – анализ языковых фактов в отношении к человеку, его мировоз зрению и знанию о мире. В связи с этим в отечественной лингвистике по следних десятилетий одним из наиболее актуальных направлений стала ког нитивная лингвистика – раздел языкознания, в котором язык изучается как когнитивный механизм, участвующий в кодировании и трансформировании информации [КСКТ: 53–55]. В рамках данного направления активно иссле дуются различные концепты как глобальные мыслительные единицы нацио нального сознания [Попова, Стернин 2006: 7].

Об актуальности изучения концептов в современной лингвистике сви детельствует количество работ, в которых разрабатываются теоретические основы концептуальных исследований: Алефиренко 2002, 2003;

Бабушкин 1996;

Воркачёв 2001, 2002;

Демьянков 2002;

Попова, Стернин 1999, 2005, 2006;

Слышкин 1999;

Степанов 2001 и др., – а также описываются конкрет ные концепты: «Воля» [Катаева 2004], «Вода» [Костин 2002], «Грех» [Козина 2003], «Деньги» [Агаркова 2001], «Жизнь» [Ипанова 2005], «Закон» [Пала шевская 2001], «Оскорбление» [Кусов 2004], «Развитие» [Анохина 2004], «Смерть» [Осипова 2005] и др. Как правило, данные работы выполняются на материале современного русского языка в синхронном ключе. Гораздо реже лингвисты изучают историю формирования того или иного концепта ([Яков лева 2000]) или его вербализацию на материале предшествующих эпох ([Кондратьева 2004], [Матвеенко 2004], [Меркулова 2006], [Терина 2007]).

Многоаспектное же лингвокогнитивное исследование предполагает не толь ко синхронный подход к описанию концептосферы носителя современного русского языка, но и анализ её эволюции, так как одним из характерных свойств концепта является его изменчивость. «В ходе жизни языкового кол лектива актуальность концептов может меняться. Концепт даже может ме нять оценочный знак с отрицательного на положительный или с положитель ного на отрицательный. Меняется также образная и понятийная (фактуаль ная) составляющая концепта» [Карасик, Слышкин 2005: 14].

Многие концепты, составляющие концептосферу современного носи теля русского языка, формировались в средние века, когда восточнославян ская этническая общность только начинала складываться и испытала глубо кое духовное воздействие христианского учения через посредство старосла вянских книг религиозного содержания. Традиционно в отечественной па леославистике признаётся значительная роль, которую старославянский язык сыграл в становлении и развитии древнерусского языка (см. [Дурново 2000а, б, в], [Толстой 1997], [Филин 1984], [Шахматов 2002] и др.). В последние го ды, в связи с укреплением в современной лингвистике антропоцентрического подхода, исследователи заговорили о роли старославянского языка как про водника византийской культуры, оказавшего значительное влияние на ста новление не только древнерусского языка, но и древнерусской культуры и, как следствие, об этической и культурологической ценности изучения старо славянского языка. По замечанию Т. И. Вендиной, «старославянский язык оценивается современной наукой как моделирующий фактор русской куль туры, сыгравший важную роль в её духовном становлении... Именно по этому вопрос о роли старославянского (церковнославянского) языка в фор мировании концептосферы языка русской культуры является сегодня чрез вычайно важным, особенно в связи с развернувшимися лингвокультурологи ческими исследованиями... В связи с этим встаёт вопрос, КАК глубоко было освоено кирилло-мефодиевское наследие... ЧТО из христианской этики Средневековья было усвоено русской культурой и получило отражение в её языке?» [Вендина 2007: 3–4].

Сопоставительное изучение концептов, вербализованных в старосла вянских и древнерусских рукописях, позволит выявить концепты, которые являются общими для всех славян, а также те, которые сформировались на собственно русской почве;

установить степень влияния концептосферы, за фиксированной в старославянских текстах, на мировоззрение восточных сла вян;

проследить изменчивость или устойчивость определённых концептов в средневековой славянской языковой картине мира. В настоящее время начи нается такое изучение старославянских и древнерусских памятников. К рабо там такого рода можно отнести статью Е. С. Яковлевой «О концепте чистоты в современном русском языковом сознании и исторической перспективе»

[Яковлева 2000], диссертационное исследование Е. В. Прониной «Особенно сти функционально-семантических классов глагольной лексики старославян ского языка» [Пронина 2002] и монографию Т. И. Вендиной «Из кирилло мефодиевского наследия в языке русской культуры» [Вендина 2007]. Все они выполнены на материале словарей старославянского языка и исторических словарей русского языка. Однако, по мнению Н. Г. Михайловской, при исто рическом анализе языка необходимо не только привлекать данные словарей, но и учитывать непосредственное функционирование слова в тексте: «неко торый объективный критерий изучения древнерусской лексико семантической системы можно извлечь при анализе контекстных условий употребления слова, ибо именно в конкретных условиях текста осуществля ется реализация конкретного значения» [Михайловская 1980: 7]. На материа ле древнерусских текстов были исследованы такие концепты, как «Триедин ство Истина–Добро–Красота» [Хабарова 2006] и «Честь» [Терина 2007]. Со поставление концептосферы, вербализованной средствами старославянского и древнерусского языков, выполненное на материале конкретных текстов, до настоящего времени не проводилось. Это обусловливает новизну и акту альность данного диссертационного исследования.

Об актуальности рассматриваемой темы свидетельствует и значимость изучения концепта «Мученичество» в условиях современного мира, в кото ром, с одной стороны, возрождается интерес к исконному пониманию хри стианских категорий, а с другой – наблюдается трансформация религиозных понятий в условиях конфликта религий и цивилизаций. В настоящее время общество сталкивается с новым пониманием феномена мученичества как представителями радикальных течений различных религий, так и православ ными иерархами (примером нового прочтения сущности мученичества стала канонизация Николая II и его семьи) и нуждается в осмыслении и оценке данного концепта представителями различных областей гуманитарного зна ния.

Вопрос о числе рукописей, относящихся к собственно старославян ским, в современной лингвистике до сих пор остаётся дискуссионным (см.

[Вайан 1952];

[Ван-Вейк 1957], [Цейтлин 1977];

[ЛЭС 2002] и др.), однако существует 17 памятников, которые всеми исследователями относятся к соб ственно старославянским. В их число входят Супрасльская рукопись, Енин ский апостол и Клоцов сборник, которые послужили источником исследо вания концептосферы средневекового христианина-славянина, вербализо ванной средствами старославянского языка. Эти рукописи были выбраны на ми как источник исследования не случайно: по классификации Е. М. Верещагина, они принадлежат к так называемым жанрам «нижнего яруса» письменности (проповедническому и житийному жанру), который от личается менее чёткой нормированностью, большим разнообразием языко вых средств [Верещагин 1997: 305–306], поэтому язык произведений этих жанров даёт более разнообразный и полный материал для исследования, чем язык остальных старославянских памятников – евангелий и богослужебных книг, где он чётко нормирован и консервативен [там же: 306].

Наиболее значительный материал для исследования содержится в тек сте кириллической Супрасльской рукописи, или Реткова сборника – самой большой из известных в настоящее время старославянских рукописей, со стоящей из 285 пергаменных листов (в изданиях С. Северьянова и Болгар ской академии наук – 570 листов). Рукопись полностью, за исключением не скольких строк, написана одним писцом по имени Ретко [Немченко 1969:

10]. Она содержит мартовскую минею, т.е. тексты церковных чтений на все дни марта;

жития святых, чья память празднуется в марте;

страсти (страда ния);

муки и мучения святых, мучеников и преподобных;

слова Иоанна Зла тоуста, патриарха Фотия, кипрского архиепископа Епифания, Василия Вели кого;

молитву Пиония;

чудотворение св. Конона. Будучи самой большой и разноплановой по языковому материалу, данная старославянская рукопись чаще всего привлекала внимание славистов. В разные годы были описаны особенности её фонетики, графики, морфологии, синтаксиса, лексики, тек стологические особенности ([Обнорский 1928], [Витох 1950], [Откупщиков 1963], [Немченко 1969], [Благова 1966], [Иванова-Мирчева 1979], [Дунков 1986]). Наиболее подробно изучены фонетические и графические особенно сти рукописи: отражение процесса падения редуцированных (пропуск слабых редуцированных и переход m в сильной позиции в t полного образования);

наличие, наряду с hf™2, варианта приставки hj™2;

последовательное различе ние букв и ^;

употребление диграфа in при отсутствии лигатуры o;

парал лельное употребление знаков u6 U6 для обозначения звука [u];

большое число надстрочных знаков. Исследования лексических особенностей Суп расльской рукописи показали, что её словник включает в себя более полови ны словарного состава всех старославянских текстов, преобладающее коли чество гапаксов и окказионализмов, а также редкие для старославянского языка значения слов, словообразовательные элементы и модели [Дунков 1986: 32].

Сборник Клоца – глаголический памятник, состоящий из 14 пергамен ных листов, содержащих несколько слов Иоанна Златоуста и Епифания Кипрского. Отдельные исследования лексических особенностей данного па мятника не проводились (его лексика, наряду с лексикой остальных старо славянских рукописей, описана в работах А. С. Львова «Очерки по лексике памятников старославянской письменности» [Львов 1966], Р. М. Цейтлин «Лексика старославянского языка (Опыт анализа мотивированных слов по данным древнеболгарских рукописей X–XI веков)» [Цейтлин 1977] и «Срав нительная лексикология славянских языков X/XI–XIV/XV вв. Проблемы и методы» [Цейтлин 1996]). Среди фонетических черт памятника выделяются такие, как смешение + и m;

пропуск редуцированных в слабой позиции, заме на их в сильной позиции гласными полного образования;

эпизодическое употребление диграфа u на месте носового, t и b на месте ;

смешение ™ и l. В качестве морфологической особенности сборника Клоца отмечено час тое употребление архаических форм аориста [Немченко 1969: 16–17].

Енинский апостол – один из последних по времени обнаружения па мятников старославянской письменности, найденный в Болгарии в 1960 г. Он состоит из 39 пергаменных листов очень плохой сохранности, «скорее только частей листов» [Мирчев, Кодов 1965: 163]. Однако, несмотря на сложность прочтения, именно эта рукопись была подвергнута наиболее тщательному лингвистическому анализу. К. Мирчев и Хр. Кодов подробно описали способ размещения текста апостола на листе;

установили исконный цвет чернил, ко торыми был написан апостол, размер и наклон букв;

выявили соотношение букв кириллического и глаголического алфавитов;

не обошли вниманием ор наменты, знаки препинания и надстрочные знаки;

пришли к выводу об упот реблении в рукописи только редуцированного +;

соотнесли встречаемость кратких и полных форм прилагательных;

определили существительные раз личных типов склонения и т. д. [Мирчев, Ходов: 163–226]. Болгарские палео слависты выявили и ряд лексических особенностей памятника – например, наличие большого числа диалектных болгарских слов [Мирчев, Кодов 1965:

222]. Однако для поставленной в нашей работе цели Енинский апостол не достаточно информативен, так как фактически не является связным текстом:

повреждения листов часто не позволяют прочитать даже текст, находящийся на одной странице.

При описании языка названных старославянских памятников нами бы ли выделены концепты, наиболее значимые в концептосфере средневекового славянина христианского исповедания: «Бог», «Слово», «Праведность», «Время», «Мученичество». Наиболее значительным по количеству вербали зующих его языковых единиц оказался концепт «Мученичество»: в изучен ных старославянских памятниках он репрезентирован 351 языковой едини цей словного и сверхсловного характера в 2256 употреблениях. Преоблада ние вербализаторов этого концепта в старославянских религиозных текстах объясняется значимостью понятия мученичества в средневековой религиоз ной картине мира.

Понятие мученичества является одним из центральных понятий хри стианства, а мученики представляют собой древнейший разряд святых, про славляемых христианской церковью [Живов 1994: 58]. По словам В. В. Акимова, «сегодня невозможно представить себе историю христиан ской Церкви без таких явлений, как мученичество и монашество» [Акимов http]. Тема гонений христиан – одна из центральных тем первой «Церковной истории», написанной Евсевием, епископом Кесарии Палестинской: рассказу о мучениях посвящено около половины этого труда, и описания страданий древних христиан составляют наиболее яркие страницы сочинения [Акимов http]. Подобное отношение к мученичеству объясняется историей возникно вения и распространения христианства. Первообразом мученика в христиан ской канонической литературе предстаёт Иисус Христос, который засвиде тельствовал истинность провозглашаемой им веры собственной кровью;

одиннадцать из двенадцати апостолов (кроме Иоанна Богослова) закончили свои жизни, приняв мученическую смерть за распространяемую ими веру. В ранний период существования христианства, когда последователи новой ре лигии сталкивались с враждебностью Римской империи, мученичество более всего способствовало распространению новой религии: оно выступало как сильнейшее свидетельство веры, силы и славы настоящего Бога, которые по зволяли торжествовать внешне бессильному и бесславному человеку над своими противниками. По словам одного из раннехристианских теологов Тертуллиана, кровь христиан была тем семенем, из которого произрастала вера. Почитание мучеников в качестве божественных избранников стало од ним из центральных элементов религиозности в период поздней античности и средневековья [Парамонова 2003: 331]. Позже (в IV–V вв. н. э.) поминове ние мучеников было канонизировано официальной церковью, а дни их памя ти были объединены в годовой цикл, зафиксированный в мартирологах, и вошли в круг годичных церковных богослужений.

Концепция мученичества была воспринята славянским средневековым религиозным сознанием. Средневековое общество унаследовало почитание раннехристианских, а также породило своих мучеников, что привело к появ лению и в церковном учении, и в массовом сознании новых моделей мучени чества как формы религиозной избранности. Наконец, теология мученичест ва оказала существенное воздействие на развитие представлений о религиоз ном подвижничестве и образцовом благочестии [Парамонова 2003: 334].

Жития святых мучеников в древнерусской агиографической традиции являлись наиболее популярным жанром литературы: «Из всех жанров визан тийской житийной литературы самую широкую известность получили в древнерусской книжной традиции мартирии, которые в количественном от ношении практически вытеснили из русских четьих сборников все другие переводные агиографические произведения» [Минеева 1999: 131]. Таким об разом, мы можем говорить о существовании концепта «Мученичество» в сознании средневекового славянина.

В число древнерусских источников исследования включены 18 памят ников, содержащих повествования о жизни мучеников, датируемые XI– XIV вв.: четыре слова Киево-Печерского патерика;

пять житий мучеников, вошедших в состав Пролога;

«Повесть об убиении Андрея Боголюбского»;

«Чтение о Борисе и Глебе», «Сказание о чудесах святых страстотерпцев Хри стовых Романа и Давида», «Сказание о Борисе и Глебе»;

«Житие Михаила Ярославича Тверского»;

«Сказание об убиении в Орде князя Михаила Черни говского и его боярина Феодора»;

«Житие Дмитрия Солунского»;

«Житие Вячеслава Чешского»;

«Сказание о Евстафии Плакиде». Эти памятники были выбраны, во-первых, на основании их жанровой принадлежности: они отно сятся к тому же «нижнему» ярусу средневековой книжности, что и рассмот ренные выше старославянские рукописи, и близки по композиционным, те матическим и языковым особенностямям Супрасльской рукописи, сборнику Клоца и Енинскому апостолу. Вторым критерием выбора данных памятников в качестве источников исследования стала их датировка XI–XIV вв. – перио дом, который характеризовался наиболее заметным влиянием старославян ского языка на формирование древнерусского письменного языка [Дурново 2000в: 696], [Цейтлин 1996], [Шахматов 2002: 162] и «общей стабильностью лексико-семантической системы в целом» [Михайловская 1980: 11], что по зволяет описывать язык памятников этого периода как некое целостное явле ние.

Источники исследования не позволяют говорить о возможности вос создания всего концепта «Мученичество» в сознании средневековых славян.

Определённые ограничения связаны, во-первых, с невозможностью доступа ко всему объёму текстов, созданных на старославянском и древнерусском языках: мы можем говорить о языке только дошедших до настоящего време ни письменных старославянских и древнерусских памятников. Во-вторых, рамки исследования ограничены принадлежностью текстов, репрезентирую щих концепт «Мученичество» в старославянском и древнерусском языках, к числу церковных, для которых была свойственна наибольшая устойчивость среди всех средневековых литературных произведений, жёсткое следование строго установленным канонам [Лихачёв 1973: 54] и, как следствие, ограни ченность, заданность в выборе языковых средств, репрезентирующих пред ставление о том или ином фрагменте действительности. «Средневековый текст не свободен … В такой же степени не свободен и средневековый язык. Окончательное формирование самостоятельной парадигмы, полное вы свобождение слова из контекста … представляет собой лишь достижение XIV–XVII вв.» [Копосов 1998: 6–7]. Подобная ограниченность в выборе язы ковых средств позволила В. С. Ефимовой говорить о фигуре «древнего книжника», т. е. образованного человека, а не любого представителя славян ского этноса, мировоззрение которого отразилось в средневековых текстах [Ефимова 2006: 14].

Однако, несмотря на жанровую принадлежность текстов, ограничи вающую сферу их употребления, мы можем считать, что в исследуемых тек стах зафиксирован фрагмент концептосферы всех славян, а не только образо ванной части средневекового славянского общества. Мы исходим из положе ния о том, что «в любом целостном и законченном тексте … отражена языковая картина мира» [Клименко 1997: 264]. Религиозные тексты, создан ные в средневековье, были «адресованы широкому кругу читателей … должны были быть им понятны, в противном случае они утрачивали свою дидактическую цель – быть средством религиозного воздействия на человека … именно из этих текстов средневековый человек черпал свои знания об окружающем его мире, в том числе об обществе, его законах и нормах»

[Вендина 2002: 17–18]. Мнение о текстах житий как об источнике сведений обо всех, а не только регламентированных религией сфер жизни средневеко вых славян, подтверждают и отечественные историки: «именно жития святых дают наиболее обширный материал, позволяющий значительно более де тально изучить как социальную структуру от верхов до самых низов, так и особенности повседневного бытия... Именно агиография предоставляет исследователю материал, позволяющий реконструировать особенности сред невекового менталитета» [Родионов 1998: 4–5]. Поэтому в диссертационном сочинении используется понятие «средневековый славянин», введённое Т. И. Вендиной [Вендина 2002: 5–22] для обозначения носителя концепто сферы, вербализованной средствами старославянского и древнерусского язы ков. Все памятники старославянского языка, в которых репрезентирована концептосфера средневековых славян, носят религиозный характер [см.

СС 1994: 13–25], в них отражена религиозная картина мира, и поэтому поня тие «средневековый славянин» в нашей работе мы рассматриваем как сино нимичное понятию «славянин христианского вероисповедания».

В настоящее время в лингвистике существует несколько подходов к интерпретации концепта: семантический (Н. Ф. Алефиренко, Н. Д. Арутюнова, Т. В. Булыгина, А. Вежбицкая, А. Д. Шмелёв);

культуроло гический (С. А. Аскольдов, Д. С. Лихачёв, В. В. Красных, Ю. С. Степанов, В. Н. Телия, Г. В. Токарев), когнитивный (Н. Н. Болдырев, Е. С. Кубрякова, В. А. Маслова, З. Д. Попова, И. А. Стернин). Между этими подходами, одна ко, не существует непреодолимых границ, так как все авторы сходятся в том, что концепт принадлежит ментальной сфере человека, а одним из путей его изучения является анализ языковых единиц, репрезентирующих концепт. В данной работе мы понимаем концепт как «принадлежность сознания челове ка, глобальную единицу мыслительной деятельности, квант структурирован ного знания» [Попова, Стернин 2005: 7]. Будучи единицей, принадлежащей человеческому сознанию, концепт не имеет обязательной связи со словом или другими средствами вербализации, однако его языковое воплощение в текстах свидетельствует об актуальности того или иного фрагмента действи тельности для сознания народа. Следовательно, в рамках лингвистического исследования возможно изучение только вербализованной части концепта, представленной в языковой картине мира. Одним из наиболее эффективных путей описания языковой картины мира является анализ лексических и фра зеологических единиц.

Знания, добытые человечеством в процессе его деятельности, объекти вируются в словесном знаке. Процесс и результаты обозначения при помощи слов связаны с закреплением знаний, в которых свойства вещей, явлений да ны в преобразованной в соответствии с человеческими потребностями форме [Серебренников 1988: 113]. Называя тот или иной объект, слово отражает его существенные и необходимые признаки;

в значениях слов отображаются ре ально существующие отношения между предметами объективной действи тельности. В лексических единицах зафиксированы свойства, качества мира и человека и представления последнего об окружающей действительности. В семантической структуре слова содержится информация о системе ценностей народа, лексика раскрывает смысловые параметры мира, особенности виде ния и «прочтения» мира тем или иным народом [Вендина 1998: 6]. Поэтому анализ лексики представляется одним из наиболее продуктивных путей для воссоздания языковой картины мира.

При рассмотрении средневековых текстов, помимо лексики, целесооб разным является привлечение устойчивых сверхсловных языковых единиц, что связано с господством литературного этикета, который требовал посто янного использования традиционных формул при описании сходных ситуа ций. По словам Д. С. Лихачева, «литературный этикет и выработанные им каноны – наиболее типичная средневековая условно-нормативная связь со держания с формой... Предмет, о котором идёт речь, является сигналом для несложного подбора требуемых литературным этикетом трафаретных формул» [Лихачев 1967: 85]. Эти трафаретные формулы, по мнению авторов средневековых текстов, наиболее точно характеризовали определенный предмет, явление или ситуацию. Именно поэтому сверхсловные языковые единицы наиболее полно описывают типичную, образцовую, с точки зрения средневекового человека, ситуацию. Говоря о предмете изучения фразеоло гии применительно к рассматриваемому периоду развития языка, мы считаем целесообразным пользоваться термином устойчивый словесный комплекс (УСК), понимая под ним соединение двух или более компонентов словного характера, построенное по известным грамматическим законам языка, кото рое обладает постоянством семантики, воспроизводимостью и устойчиво стью лексического состава и грамматической структуры при допустимом варьировании в определенных пределах ([Ройзензон 1977];

[Шулежкова 1967, 1995];

[Гараева 1997];

[Петрова 2001]).

Итак, цель работы – воссоздать концепт «Мученичество», вербализо ванный в старославянских рукописях X–XI вв., как часть языковой картины мира средневековых славян, являвшихся последователями христианства, и изучить его эволюцию в древнерусских памятниках XI–XIV вв.

Для достижения поставленной цели в диссертации решаются следую щие задачи:

1) выявить корпус языковых единиц, вербализующих концепт «Муче ничество» в старославянских рукописях X–XI вв. и древнерусских письмен ных памятниках XI–XIV вв.;

2) описать структуру ЛФП «Мученичество» в анализируемых старо славянских и древнерусских текстах;

3) исследовать семантику, парадигматические и синтагматические взаимосвязи языковых единиц, составляющих ЛФП «Мученичество» в языке старославянских и древнерусских текстов;

4) на основе анализа лексико-фразеологических полей, вербализующих концепт «Мученичество» в старославянских и древнерусских памятниках, выявить наиболее существенные черты данного концепта в изученных тек стах;

5) установить степень влияния концепции мученичества, отражённой в старославянских текстах, на сознание носителя древнерусского языка;

опре делить тенденции развития концепта «Мученичество» в древнерусском языке XI–XIV вв.

Материалом для исследования является оригинальная картотека, со стоящая из 351 старославянского и 310 древнерусских слов и УСК в 2256 и 1761 употреблении соответственно.

Объектом исследования стали извлечённые из письменных памятни ков языковые единицы словного и сверхсловного характера, вербализующие концепт «Мученичество» в старославянских рукописях X–XI вв. и древне русских письменных памятниках XI–XIV вв.

Предмет анализа – состав, структура и семантические связи лексико фразеологических полей (ЛФП), вербализующих концепт «Мученичество» в старославянских и древнерусских письменных памятниках, а также их роль в отражении языковой картины мира средневековых славян.

Методологической основой работы является положение о тесной свя зи языка с бытием человека, языка с обществом и языка с мышлением, а так же лингвистические принципы системного подхода к изучению языковых и речевых явлений в условиях их функционирования, социальной обусловлен ности языка и его динамического характера.

Основными методами и приёмами анализа в работе являются опи сательный метод, использованный при характеристике структуры полей вербализаторов исследуемого концепта;

дистрибутивный, или метод кон текстуального анализа языковых единиц;

сопоставительный метод;

метод конструирования семантического поля;

метод фреймового анализа;

мето дика компонентного анализа, которая применялась при анализе семной структуры вербализаторов концепта «Мученичество»;

приём сплошной вы борки, использованный для составления картотеки;

приём количественных подсчётов, позволивший определить продуктивность различных разрядов языковых единиц, репрезентирующих концепт «Мученичество». Ведущими методами являются описательный, метод конструирования семантического поля и метод фреймового анализа.

Семантическое поле концепта представляет собой «совокупность язы ковых средств, объективирующих (вербализующих, репрезентирующих, ов нешняющих) концепт в определённый период развития общества» [Попова, Стернин 2006: 47]. Конструирование семантического поля позволяет вклю чить в число вербализаторов концепта языковые единицы всех уровней язы ковой системы, объединённые в различные группировки (лексико семантические и лексико-фразеологические поля, синонимические и ассо циативные ряды и т.д.) вне зависимости от частеречной принадлежности, а также дефиниции реалий и понятий, относящихся к описываемому концепту, данные в энциклопедических словарях [Попова, Стернин 2006: 47, 49]. При анализе вербализаторов концепта «Мученичество», как и при анализе верба лизаторов любых концептов, связанных с религиозным воззрением, привле чение энциклопедической информации зачастую оказывалось необходимым.

Примером использования энциклопедических данных для адекватного опи сания церковной лексики в значительной степени для нас служил «Словарь православной церковной культуры» Г. Н. Скляревской [Скляревская 2000].

Цель, которая была поставлена автором данного словаря, – представить и описать православную лексику главным образом как часть современного русского языка [Скляревская 2000: 4], однако Г. Н. Скляревская не ограничи лась лингвистическим толкованием значения слов и характеристикой их со отношений с другими словами. Для полного и глубокого объяснения языко вых единиц в текстах словарных статей были использованы так называемые легенды – комментарии богословского, исторического, фактического и куль турного характера, дополняющие и углубляющие словарные толкования.

Данный словарь, таким образом, по своему характеру оказывается не чисто лингвистическим, а толково-энциклопедическим [Скляревская 2000: 6], т. к.

он совмещает в себе лингвистический и энциклопедический типы. По видимому, описание языковых единиц, обозначающих церковные понятия и представления, которое характеризовало бы их только как факт языковой системы, невозможно: для адекватного толкования церковной лексики и фра зеологии необходимо привлечение не только лингвистических, но и энцик лопедических словарей.

Теоретическая и практическая значимость работы состоит в том, что её результаты вносят ряд содержательных методологических корректи ровок в решение проблемы реконструкции концептосферы русского народа на историческом материале. Результаты диссертационного исследования ха рактеризуют структуру и семантическую многослойность одного из важней ших фрагментов языковой картины мира средневекового славянина христианина в её развитии на протяжении пяти веков и могут быть использо ваны при чтении вузовских лекций по старославянскому языку и историче ской грамматике, при подготовке спецкурсов и спецсеминаров историко лингвистического цикла. Кроме того, материалы диссертации и разработан ная методика описания лексико-фразеологических единиц могут быть ис пользованы в лексикографической практике.

Положения, выносимые на защиту 1. Изучение языка житийных и гомилитических произведений, соз данных на старославянском и древнерусском языках, позволяет выявить существенные черты концептосферы средневековых славян последователей христианства. Одно из центральных мест в концептосфере средневековых славян занимает концепт «Мученичество».

2. Вербализаторы концепта «Мученичество» в текстах старославянских рукописей и древнерусских памятников письменности репрезентируют об щее для всех средневековых славян представление о понимании физического страдания как следовании пути Иисуса Христа, верности христианству.

3. Старославянские и древнерусские письменные памятники отражают различные этапы развития феномена мученичества в христианском религи озном сознании. Вербализаторы концепта «Мученичество» в языке старосла вянских рукописей характеризуют ранний этап осмысления славянскими на родами мученичества как принятия физического страдания за христианскую веру;

языковые единицы, репрезентирующие данный концепт в языке древ нерусских житийных произведений, представляют более поздний этап, когда мучение за веру воспринимается не только как физическое страдание, но и как нравственное переживание.

4. Анализ семантики вербализаторов концепта «Мученичество» в ста рославянских и древнерусских памятниках свидетельствует о постепенной трансформации в религиозном сознании восточных славян ценности мучени чества, которая дополняется осознанием ценности праведной жизни.

5. Репрезентанты концепта «Мученичество» в языке старославянских рукописей X–XI вв. и древнерусских памятников XI–XIV вв. свидетельству ют о том, что в течение X–XIV вв. у средневековых славян постепенно изме нялось понимание мученичества: от признания святости страдания во имя христианской веры до высокой оценки стойкого перенесения любого муче ния.

Апробация работы. О результатах исследования докладывалось на международной конференции «Россия–Польша: филологический и историко культурный дискурс» (Магнитогорск, 2005);

международной конференции «Человек в контексте своего времени: опыт историко-психологического ос мысления» (Санкт-Петербург, 2006);

Всероссийской конференции «Фразео логические чтения памяти профессора В. А. Лебединской» (Курган, 2005);

Всероссийской научно-практической конференции «Виноградовские чтения»

(Тобольск, 2005);

а также на внутривузовских научно-практических конфе ренциях (Магнитогорск, 2004–2008) и заседаниях научно-теоретического се минара молодых преподавателей и аспирантов-лингвистов при кафедре об щего языкознания и истории языка Магнитогорского государственного уни верситета (2003–2008). Основные положения диссертации освещены в публикациях, из них 9 статей и 1 тезисы.

Структура диссертации подчинена решению поставленных задач. Ра бота состоит из введения, двух глав, заключения, списка сокращений, списка использованной литературы и приложения.

Во введении обосновывается актуальность выбранной темы, определя ются объект и предмет исследования, раскрываются новизна, научная и практическая значимость работы, приводятся основные положения, выноси мые на защиту.

В первой главе анализируются средства вербализации концепта «Му ченичество» в старославянских рукописях.

Во второй главе исследуются репрезентанты концепта «Мученичество»

в древнерусских текстах, проводится сравнение вербализации данного кон цепта в исследуемых старославянских и древнерусских письменных памят никах.

В заключении обобщаются основные выводы, сформулированные в предыдущих главах, определяются перспективы исследования.

В приложении содержатся схемы, которые отражают структуру пред ставленных лексико-фразеологических полей.

ГЛАВА I ВЕРБАЛИЗАТОРЫ КОНЦЕПТА «МУЧЕНИЧЕСТВО»

В СТАРОСЛАВЯНСКИХ РУКОПИСЯХ X–XI вв. КАК МАТЕРИАЛ ДЛЯ ВОССОЗДАНИЯ ФРАГМЕНТА ЯЗЫКОВОЙ КАРТИНЫ МИРА СРЕДНЕВЕКОВОГО СЛАВЯНИНА 1.1. Структура и ядро ЛФП «Мученичество»

в старославянских рукописях X–XI вв.

В данном параграфе анализируется структура лексико фразеологического поля (ЛФП) концепта «Мученичество» по материалам трёх старославянских памятников – Супрасльской рукописи, Енинского апо стола и сборника Клоца. К числу вербализаторов данного концепта отнесены языковые единицы словного и сверхсловного характера, использованные писцами в текстах житий мучеников и страстотерпцев. Эти произведения входят в состав Супрасльской рукописи и Енинского апостола. Кроме того, мы считаем возможным отнести к числу вербализаторов концепта «Мучени чество» те языковые единицы, которые были употреблены для описания му чений Иисуса Христа в гомилиях сборника Клоца и Супрасльской рукописи.

Включение этих языковых единиц в состав вербализаторов исследуемого концепта возможно, на наш взгляд, в силу того, что, как было отмечено во введении, Христос в христианской религиозной традиции является первооб разом мученика, а святые, принявшие мучения и смерть за веру, причисля ются к последователям Иисуса, что, в частности, отражается в их именовании – gjlhffntkb hbcnjdb, зафиксированном в тексте Супрасльской рукописи при обращении к мученикам: gjlhffntkt h+cnjdb 1 bkbinf cd^nffuj luf 1 bcgjdl'zbwb lh)m™b 1 jtl'zjuvzb c+ fuutks 1 hf,b ujcgjlf b jnwf uxtzwb bzjx^lffuj 1 jnbibjf b ™fcng)mzbwb rh)mcnbjfzjv+ 1 d+ wcfh)mcnd zt,tc)mcn)v+ cint 1 vjkbnt,juf ™f zs [СР: 67, 15–20]. Христос же ха рактеризуется как uxbntkm vxtzbrjv+:... wcfh+cndbjj cgjdlmzbxt uxbntk. vxtzbrjv+ b ckjdjvm vfkjvm 1 zt,tcf jndh+p [Клоц: 11b: 20– 23]. Путь мучеников в средние века понимался как повторение пути Христа, подражание божественному учителю, вследствие чего рассказы о житиях первых мучеников во многих деталях повторяют евангельский рассказ о страстях Иисуса Христа. Согласно «Церковной истории» епископа Евсевия, мученики «охотно отдавали звание мученика Христу, верному, истинному Мученику, Первенцу из мертвых, Владыке жизни в Боге» [Цит. по: Акимов http]. Насильственная, но вместе с тем добровольная смерть Христа опреде ляла земной путь его последователей, муки Христа воспринимались как при мер, которому могли следовать все христиане, и, таким образом, понятие о муках входило в состав концептуальной картины мира средневекового чело века не только как часть представлений о жизни бога, но и как часть пред ставлений о праведной жизни обычного человека.

Первым этапом исследования единиц, объединённых в ЛФП любого концепта, является анализ лексического значения и внутренней формы слова, репрезентирующего концепт, его словарного толкования и контекстов его употребления [Болдырев 2004: 26;

Пименова 2005: 18]. Как правило, слово, репрезентирующее концепт, является названием поля вербализирующих его единиц. Однако слово vxtzbxmcndj не зафиксировано ни в одном из дошед ших до нас памятников старославянской письменности. Отсутствие какого либо слова в известных палеославистике старославянских рукописях не ис ключает возможности его существования в лексической системе данного языка [СС 1994: 9], поэтому для уточнения возможности его существования в языке используются данные исторических словарей других славянских язы ков. Косвенным подтверждением того, что слово vxtzbxmcndj было известно в старославянском языке, является его наличие в памятниках древнерусской письменности XI в. Слово зафиксировано в тексте Ефремов ской кормчей, памятника древнерусского языка XI в. В словаре И. И. Срезневского в качестве толкования значения этого слова указан его греческий аналог – [Срезневский: 2: 199]. Это слово является ори гинальным греческим названием жанра мученичества, которое переводится как «свидетельство» [Ерёмин 1941: 87]. В греческом языке для наименования мученика используется слово, ‘свидетель’, т. е. в византийской рели гиозной традиции мученик выступал как человек, своей жизнью свидетель ствующий истинность веры. Физические страдания, которым подвергали христианских мучеников, с точки зрения первых христиан, знакомых с пра вовыми нормами Римской империи, «были явлением обычным. Истязанию в известных случаях подвергался всякий … преступник, был ли то язычник или христианин. Пред римским трибуналом христиане … являлись как подсудимые, … прежде всего подлежащие самому серьезному допросу.

Пытки на римском суде являлись обыкновенным законным средством дозна ния. … Таким образом, то, в чем мы видим жестокость, тогда было обык новенною подробностью судопроизводства» [Болотов 2000: 197]. На старо славянский язык слово было переведено как vxtzbbjt [СС 1994:

343], а слово – как vxtzbr+6 cnhfcnjzjcmwm и cnhfcnjnhmgmwm. Данные слова имеют прозрачные словообразовательные связи со словами vrf (‘мка, мки, мучение’ [СС 1994: 343]) и cnhfcnm (‘страдание, лишение’ [СС 1994: 628]). Такой перевод указывает, что при знакомстве с новой рели гией славянские народы больше всего были поражены истязаниями мучени ков, а не их свидетельством за веру [Болотов 2000: 198].

Для выделения ядерной семы ЛФП концепта «Мученичество» необхо димо проанализировать значение слова vxtzbjt и его синонимов – vrf vxtzbjt,,jk™zm, cnhflm,f6 cnhfcnm6 cnhflfzbjt.

К числу наиболее авторитетных словарей старославянского языка в на стоящее время по праву относят «Старославянский словарь (по рукописям X–XI вв.)». Он является толково-переводным, т. е. толкование языковых еди ниц в нём представляет собой перевод слов со старославянского языка на русский. Следовательно, для толкования значений того или иного старосла вянского слова необходимо учитывать значение его русского эквивалента.

Семантика слов, являющихся современными эквивалентами старославян ских, устанавливается по «Словарю русского языка» под редакцией А. П. Евгеньевой (МАС). Для уточнения существования у слова того или иного значения в изучаемый период использованы «Словарь древнерусского языка XI–XIV вв.» и «Словарь русского языка XI–XVII вв.». Кроме того, для конкретизации значений некоторых слов (в основном являющихся церков ными терминами) были использованы энциклопедические словари «Христи анство» [Христианство 1994], [Христианство 1995–1998] и «Словарь право славной церковной культуры» Г. Н. Скляревской [Скляревская 2000].

Слово vxtzbjt переведено на современный русский язык как ‘мука, мки, мучение’ [СС 1994: 343]. Мука трактуется словарями как ‘сильное фи зическое или нравственное страдание’ [МАС: 2: 315], «всякое сильное и дли тельное тлесное и духовное страданье или боль, томленье, истязанье» [СД:

2: 363], «мучение физическое и нравственное» [Сл. др.-р. яз. XI–XIV вв.: 9:

321];

страдание – как ‘физическая или нравственная боль;

мука, мучение’ [МАС: 4: 280]. Однако, на наш взгляд, значение данного слова в старославян ском языке требует определённого уточнения. В известных в настоящее вре мя старославянских рукописях слово vxtzbjt функционировало не только свободно, но и в составе УСК vxtzbjt gjcnhflfnb6 ghbjnb – ‘принять муки (во имя веры)’ [СС 1994: 344]). Святой принимает муки, следуя наставлению христианского бога: b jfdb c jtvu ujcgjlm b htxt 1 gjv^z+ n^ b d)mgbcf+ ndjjt bv^ c+ cinbvb c+ nj,jj gh)mdjjt vxtzbr 1 n t cb gjfkb bv't gjcklt d+™+dfz+ jtcb... itl+ ucnhjb c^ c+ brfvb cdjbvb 1 b ghbi+l+ vxtzbjt ghbvtib d+ rjvfz+ 1 z+ zt,jb c^ jn+ vr+ f™+,j jtcv+ c+ nj,jj 1 b zt bvfn+ nt,t dhlnb cnhf+ xkjdx)mcr+ [СР: 15, 30–16, 9]. Мучением, таким образом, в концептосфере средневеково го славянина являлись не любые муки, а только муки, принятые во имя про славления и утверждения христианской веры. В значении ‘страдание, мука, мучение;

у христиан – мученический подвиг во имя Христа’ и ‘повествова ние о муках, страданиях подвижников христианства’ [Сл. др.-р. яз. XI–XIV вв.: 5: 45] слово ~ функционировало и в древнерусском языке. Сле довательно, мы можем предположить, что в старославянском языке слово vxtzbjt также употреблялось в значении ‘боль, страдание (во имя христиан ской веры)’.

Сема ‘боль, страдание’ в старославянском языке входила в структуру лексического значения таких слов, как,jk™zm, vrf6 cnhflm,f6 cnhfcnm cnhflfzbjt – синонимов слова vxtzbjt.

Слова,jk™zm и cnhflm,f являются наименованиями процесса мучения;

в структуре их значений не выделена цель принятия мученичества. В старо славянском языке они обозначали ‘боль, страдание’ [СС 1994: 99;

627], без каких-либо дополнительных оттенков значения: gkfrffit,j bljd+crf ™+kf xkjdr+ d+ jf™d c 1 b dl nh)mgnb,jk™z)m 1 xkjdr+ zt,ju+ xkjdr+,j,fit f zt,ju+ jf™djtv)b [СР: 436, 9–12];

njkbrj gjcnhflfd+ gh,,tcnhfcn)mz)m 1 jfcdtz+,cn+ 1 jgkmdfdfz.)m 1,tx)mcnbjf ghbj... b v vzjv b d+,jk™zb b jf™d 1 b d+ j™mktzb)b 1 n+ t jf™dmz+,cn+ uh+ hflb zfib+ 1 b d+,jk™zb,cn+,t™frjzb)b hflb zfib+ [СР: 436, 18–25];

gjnh+gb u,j x^lj... 1 zt in^l^int,j c jtt bnb c)mlt dx)mzj vr ndjhbn+ 1 cinbjf t c)mlt cnhflm,f 1,kfusb+ ujnjdbn+ zfcinfzbjt [СР: 290, 26–29]. Однако в контексте эти слова приобретают до полнительную сему ‘боль как средство достижения спасения души’: Христос, чьи муки описаны при помощи слова,jk™zm, претерпевал боль ради спасе ния всего человечества;

наставник убеждает молодого христианина претер петь муки, обозначенные словом cnhflm,f, обещая, что он обретёт духовные блага в вечной жизни.

Значение ‘боль, страдание во имя прославления христианства’ непо средственно представлено в семантической структуре слов cnhfcnm6 cnhflfzbjt и тех УСК, в состав которых они входят. Согласно данным «Старославянско го словаря (по рукописям X–XI вв.)», эти слова являются многозначными, и одно из значений каждого из них связывает понятие физического страдания с религиозными представлениями: cnhflfzbjt – «страдания, подвиг (мученика), мученическая смерть» [СС 1994: 626], cnhfcnm – «подвиг мученичества, муче ническая смерть» [СС 1994: 628]. Кроме того, значение ‘боль, страдание во имя прославления христианства’ передают УСК vxtzbjt j hbcnjc6 v rf/vxtzbjt/cnhfcnm/cnhflfzbjt cdnffuj/vxtzbrf/ghfdmlmzbrf. Данное значение реализуется при помощи указания на цель совершения мучения (j hbcnjc) или указания на человека, терпящего муку, как на почитаемого в христианст ве небесного покровителя верующих (cdnsb/vxtzbr+/ghfdmlmzbr+): nb t,si^ c[d^]nb)b* vxtzbwb zf vxtzbjt j hbcnjc 1 ghlt xtnshm rfkfz'l+ vfh'nf 1 cbhx)m d+ rq atUhjfhf [СР: 81, 19-22];

vc^wf vfhnf r 1 vxtzb)jt c[d^]nffuj zs 1 b dfhfbcbjf 1 b lhubzs jtuj [СР: 254, 26–27];

ct jtcn+ cd^nffuj ljvtnbjf bn)t 1 ct jtcn+ ghfdtlzbrf vxtzbjt [СР: 219, 24–25].

Следовательно, в сохранившихся до настоящего времени старославян ских рукописях слово vxtzbjt и его синонимы использовались для обозначе ния не любого страдания, а только страдания, принимаемого во имя прослав ления и утверждения христианства. Ядерным значением ЛФП «Мученичест во» в старославянском языке, таким образом, мы будем считать следующее – ‘боль, страдание (во имя христианской веры)’.

Околоядерную и периферийную зоны исследуемого поля образуют слово и УСК в 2256 употреблениях. В их семантической структуре можно выделить компонент ‘боль, страдание (во имя христианской веры)’. Отнесе ние тех или иных слов и УСК к структуре ЛФП «Мученичество» происходи ло на основании соотнесённости их семантической структуры с ядерным значением рассматриваемого поля, «степени яркости» проявления когнитив ных признаков исследуемого концепта у той или иной языковой единицы [Попова, Стернин 2006: 164–205]. «Лексические отношения в языке могут быть как непосредственными отношениями между значениями... так и от ношениями между значениями лексических единиц, опосредованными отно шениями между соответствующими реалиями и концептами... реалии в действительности связаны предметными отношениями, концепты в мышле нии связаны логическими отношениями, а отношения между значениями лексических единиц (непосредственные и опосредованные), обозначающих * Знаком [] в работе обозначаются части слов, выведенные из-под титла.


данные реалии и концепты, относятся к сфере языка и могут быть названы семантическими» [Скиданенко 1984: 355]. Известно, что длина поиска общей части значений может составлять от одного до шести шагов. Вслед за Ю. Д. Скиданенко, за предел глубины установления семантических отноше ний мы принимаем трёхшаговую цепочку [Скиданенко 1984: 358], позво ляющую по количеству «шагов» отнести языковую единицу к околоядерной зоне, зоне ближней или дальней периферии ЛФП.

Анализируемые языковые единицы были извлечены из текстов, при надлежащих жанру церковной литературы, – житий и проповедей. Церковная литература, по словам Д. С. Лихачёва, обладала наибольшей устойчивостью среди всех средневековых литературных жанров [Лихачёв 1973: 54]. Внима ние авторов житий было обращено на неизменяемые сферы или на те, кото рые представлялись им неизменяемыми, «вечными» [Лихачёв 1973: 69], что влекло за собой описание стереотипных ситуаций и характеров [Лиха чев 1967: 85]. Сцены принятия мук во имя веры в средневековых текстах жи тий мучеников могли быть созданы только по определённому канону, при помощи воссоздания типичных ситуаций. Будучи образцовой, типичной, не изменяемой в основных своих характеристиках с точки зрения средневеко вых авторов, ситуация мученичества может рассматриваться как фреймовая, и при анализе вербализаторов концепта «Мученичество» целесообразно ис пользовать методику фреймового анализа.

Фрейм – это когнитивная структура, в состав которой входят знания и типические представления о какой-либо ситуации [Бабушкин 1996: 54] и об ожидаемых свойствах её участников [Красных 2002: 165]. В структуре фрей ма Мученичество, представленной в языке исследуемых старославянских ру кописей, могут быть выделены следующие обязательные компоненты ситуа ции мученичества:

1) виды мученичества;

2) субъекты мученичества;

3) последствия мученичества.

Языковые единицы, вербализующие представления о данных компо нентах ситуации мученичества, объединяются в следующие области ЛФП «Мученичество» – «Виды мученичества», «Субъекты мученичества» и «По следствия мученичества».

Наиболее многочисленной по числу вербализаторов в исследуемых текстах является область «Виды мученичества». Её составляют 97 слов и УСК в 376 употреблениях, которые заполняют два сектора – 1) языковые единицы, называющие физическое мученичество, и 2) языковые единицы, называющие нравственное мученичество.

1. Первый сектор – «Физическое мученичество» – представляют слов и УСК в 376 употреблениях, называющих физические мучения. Около ядерную зону этого сектора формируют две группы языковых единиц:

1) слова и УСК, называющие конкретные виды физических мучений. В структуре значений данных языковых единиц можно выделить сложную се му ‘способ причинения боли, физических страданий во имя христианской ве ры’: lmhfzbjt6,bjtzbjt6 ujzjtzbjt zf rhmcnbjfz6 rh+dmv+ ghjkbjfzbjt (4 единицы в 13 употреблениях);

2) УСК, в значении которых присутствует сложная сема ‘интенсив ность боли, физических страданий во имя веры’. Эту группу составляет блок из шести УСК, построенных по модели ‘П* + vrs’ (dtkbrs vrs6 k.ns vrs6 tcnjrs vrs6 cnhfimzs vrs, ujhmrs vrs6 ztxkjdxmcrs vrs), и три процессуальных УСК: vxbnb cuhjd, vxbnb ujhmw, p+kj p+k vxbnb (9 единиц в 38 употреблениях).

Ближняя периферия сектора «Физическое мученичество» в исследуе мых старославянских рукописях формируется четырьмя группами:

1) слова и УСК, объединённые сложной семой ‘орудие причинения бо ли, физических страданий во имя веры’, –,bxm6,hfls6,hmckbjt, dhmdm6 dhfn+ djofuf6 lhmrjkm6 hmlm6 tk™j6 kof, vtxm6 jhbjt6 ghnbjt, t6 lhdj * П – имя прилагательное crfnj6 bkf ujdlf/cuhjdf6 mpkbjt crfnj6 c+cl+ vxbkmzsb6 nhmp,mwm tkpz+ (22 единицы в 68 употреблениях);

2) слова и УСК, в структуре значения которых можно выделить слож ную сему ‘причинять боль, физические страдания’, – b™,flfnb6 vxbnb, gjc+kfnb (zf rhmcnbjfzs) vxbnb6 ndjhbnb vrs, d+pkjbnb vrs6 zfdtcnb vrs6 ghlfnb vrfv+6 zfcbkbjt c+ndjhbnb, j,hfpb vr+ ghbvsckbnb, vrf vb vxbnb6 (rjgbjtvm),jcnb/ghj,jcnb6 rfvtzbjtvm,bnb/gj,bnb, rfvtzbjt vtnf nb (35 единиц в 174 употреблениях);

3) слова и УСК, в значении которых выделяется сложная сема ‘испы тывать боль, физические страдания’, – vr ghbjnb6 gfrjcnb ghbjnb6 crh+,b ghbjnb6 vxtzbjt ghbjnb6 j,hfp+ vrs ghbjnb6 bcruitzbjt vr+ ghbjnb и др. (13 единиц в 52 употреблениях). Каждая из языковых единиц второй и третьей групп соотносится со словами и УСК первой группы, называющими конкретные способы причинения физических страданий, и/или со словами и УСК, обозначающими орудия причинения физических страданий;

4) УСК, на периферии значения которых находится сема ‘интенсив ность боли, физического страдания во имя веры’, – предметные УСК rhs nt rof6 hw rh+dt bcgk+zz и УСК предикативного характера rh+db ptvkj gjkbjfnb (3 единицы в 13 употреблениях).

Дальнюю периферию сектора «Физическое мученичество» составляют 9 слов и УСК в 14 употреблениях, называющих погодные условия, природ ные стихии и животных, которые были использованы преследователями хри стиан с целью причинения боли или мучительной смерти и таким образом приобрели контекстуальное значение ‘средство причинения боли, физиче ских страданий во имя веры’: ™dhm6 fcgbl+6 tblmzf6 rthfcnf6 gmc+, cnultzm dtkbrf/k.nfjf6 ujlbzf dhvtzt pbvmzf6 pbvmzjjt dhv.

2. Второй сектор вербализаторов области «Виды мученичества» – «Нравственное мученичество» – формируют одно слово и один УСК в че тырёх употреблениях, объединённые сложной семой ‘нравственное страда ние во имя веры’: hufnb c, ™f uj ulfhbnb. Немногочисленность этих языковых единиц свидетельствует о том, что представление о возможности нравственного мученичества в концептосфере, вербализованной средствами старославянского языка, только зарождалось.

Второй областью ЛФП «Мученичество» является область «Субъекты мученичества». В её состав входит 131 слово и УСК в 1488 употреблениях.

1. Первый сектор данной области – «Мученик» – представляют языковые единицы в 651 употреблении, объединённые сложной семой ‘чело век, испытывающий боль, страдания во имя христианской веры’.

Околоядерную зону данного сектора формирует группа из 18 слов и УСК в 564 употреблениях, имеющих значение ‘человек, испытывающий боль, страдания во имя веры’: vxtzbr+6 cnhfcnmzbr+6 cnhfcnjnhmgmwm, d+ujlmzbr+,jbb6 cdnsb vxtzbr+6 vxtzbr+ hbcnj(cj)d+/,jbb (gh),kftzsb vxtzbr+6 ckfdmzsb vxtzbr+6 lj,kbb vxtzbr+6 vxtzbr+,kfujdthb. и др.

Зону ближней периферии сектора «Мученик» формируют 3 группы языковых единиц, характеризующие святого, испытывающего мучения во имя христианской веры, как верующего в христианского бога человека. В их семантической структуре актуализируется не часть ядерной семы ‘боль, страдание’, а часть ядерной семы ‘христианская вера’:

1) УСК, в значение которых входит сложная сема ‘верить в христиан ского бога’, –,juf bvnb, d+ hbcnjcf bvnb zfltl6 dhjdfnb (r+),j uu/ujcgjlu6 dhjdfnb d+,juf/ujcgjlm bcuc+ hbcnjc+6 dh,k.cnb/lhmfnb bcgk+z+ cinf dhs,snb6 hf,jnfnb,juu, hfzbnb ™fgjdlb ujcgjlmz ( единиц в 40 употреблениях);

2) УСК, в семантической структуре которых выделяется сема ‘хри стианин’, – rhmcnbjfzbz+6 bcgjdlmzbr+ rhmcnbjfzmcrs dhs6 bcgjdlmzbr+ hbcnjcjd+ (3 единицы в 7 употреблениях);

3) УСК, объединённые сложной семой ‘христианская вера’, –,kfufjf dhf6 dhf ujcgjlmzjf/hbcnjcjdf6 bcnbzmzfjf (b ghfdfjf) dhf6 rugmzjcomzfjf dhf (4 единицы в 40 употреблениях).

2. Второй сектор области «Субъекты мученичества» – «Мучитель» – составляют 98 языковых единиц в 837 употреблениях, объединённых значе нием ‘человек, причиняющий кому-либо боль, страдания из-за веры’.

Околоядерными языковыми единицами в структуре данного сектора выделяются слова и УСК, объединённые сложной семой ‘человек, причи няющий кому-либо боль, подвергающий кого-либо страданию’: vxbntkm, uu,bntkm, ujzbntkm, njvbntkm, rf™zmwm, rjvtznfhbcbb, rfgbrkfhbb, cnhfm cxmwm, nmvmzbxmzsb cnhfm, vxb ckuuf (11 единиц в 57 употреблениях).

Зону ближней периферии сектора «Мучитель» образуют 31 слово и УСК в 298 употреблениях, характеризующие мучителя как язычника. В структуре значений данных языковых единиц присутствует сема ‘язычество’.

Эти языковые единицы составляют четыре группы:

1) УСК, объединённые сложной семой ‘поклоняться/поклониться язы ческим богам’, – mhmnb/gjmhmnb,juu(jv+)/,cu(jv+)/rfgbotv+/rfvtzb.,cjv+/rfgbintv+ gjrkjzjfnb/gjrkjzbnb c6 ruvbhjv+/,jujv+ ckuujdf nb/ckubnb6 hmndmzj jfcnb6 jfcnb hmnds vh+ndsbv+ и др. (11 единиц в употреблениях), или ‘поклонение языческим богам’, – hmnbjt cujtnmzbv+,jujv+ (один УСК в двух употреблениях);

2) УСК, в семантической структуре которых присутствует компонент ‘жертвоприношение языческим богам’, – crdh+zfdfjf hmndf6 hmndf rh+dfdf hmndf,jmcrf (3 единицы в 7 употреблениях);

3) УСК, объединённые сложной семой ‘место поклонения языческим богам’, – hfv+ ruvbhmcrsb6 vcnj ruvbhmcrj6 rfgbot ztxbcnj/gjufzmcrjjt wh+r+dbot rfgbomzjjt6 rfgbot/whmr+dbot fhntvbljdj6 rfgbot/whmr+dbot fgj kjzjdj6 hfv+ fgjkjzjd+ (7 единиц в 18 употреблениях);

4) языковые единицы, объединённые сложной семой ‘языческое боже ство’, – ruvbh+,tplui+zsb/h+nd+zsb/,toudmcndmzsb6 rfvzsb,ju+, fh ntvblf6 fcrkbgbb (9 единиц в 23 употреблениях).

Зону дальней периферии данного сектора формируют две группы язы ковых единиц:

1) слова и УСК, в значении которых выделяется сложная сема ‘человек, обладающий властью причинять боль, подвергать страданию’, – dkflsrf6 dj jtdjlf6 rtcfhm/wcfhm6 r+z™m6 ndjhmwm ™frjzjv+ и др. (13 единиц в 181 упот реблении), или ‘обладать властью причинять боль, подвергать страданию’, – dkfcnb6 cnfhtbibzmcndjdfnb6 wcfhmcndjdfnb6 d+™nb dkfcnm, zf cnfhtb ibzmcndj ghbnb и др. (17 единиц в 134 употреблениях);


2) слова и УСК, объединённые значением ‘эмоциональное состояние человека, причиняющего боль, подвергающего кого-либо страданию’. Среди них есть предметные (uzdfzbjt6 d+™,itzbjt6 jfhjcnm uzdf6 jfhjcnm ™dhbzmcrf и др. – 7 единиц в 63 употреблениях) и процессуальные (d+™,cmznb, d+™,cbnb c6 d+™jfhbnb c6 d+tob c uzdjvm6 uzdfnb/hf™uzdfnb c, bcgkmztz+ uzdf (,nb), bcgk+zbnb c jfhjcnb6 ghd+™dmhnb jfhjcnbj и др. – 18 единиц в 103 употреблениях). К ним присоединяется слово со значением ‘избавление от эмоционального состояния гнева, ярости’ – hf™lhitzbjt.

Третью область ЛФП «Мученичество» – «Последствия мученичест ва» – формируют 123 слова и УСК в 392 употреблениях, распределённые по двум секторам.

1. Первый сектор – «Физические последствия мученичества» – со стоит из 81 слова и УСК в 303 употреблениях. В околоядерную зону данного сектора входит три группы языковых единиц:

1) слова и УСК, в структуре значения которых может быть выделена сложная сема ‘смерть в результате перенесения боли, страдания во имя хри стианской веры’ (rjzmwm6 rjzmxbzf, c+vhmnm6 c+rjzmxfzbjt6 uvhmnbjt, uvhmndbjt6 dblbvffuj bnbjf rjzmxbzf6 xkjdxmcrf c+vhmnm и др. – 11 единиц в 48 употреблениях);

2) слова и УСК, в значении которых присутствует сложная сема ‘уме реть в результате перенесения боли, страдания во имя христианской веры’ hbcnf (b™vhnb6 b™l+znb, ™f uvhnb6 ™+k uvhnb/b™vhnb ™+kjlbcrjj/™+k c+vhmnbj uvbhfnb и др. – 21 единица в 68 употреблени ях);

3) слова и УСК, объединённые сложной семой ‘убить в результате при чинения боли, страдания из-за веры’ (,bnb6 ™frjkjnb6 b™,bdfnb6 u,bnb, v rfvb gjuu,bnb, ™+k gjuu,bnb и др. – 31 единица в 160 употреблениях).

Зону ближней периферии сектора «Физические последствия мучениче ства» составляют две группы:

1) единицы, в значении которых выделяется сложная сема ‘орудие при чинения мучительной смерти во имя христианской веры’ (udj™lbb6 udj™ldbb hfcgnbjt, rhmcn+6 lhdj6 gkfvtzm gjkom – 6 слов и УСК в 14 употреблениях);

2) УСК со значением ‘избавить от боли, физического страдания во имя веры’ или ‘избавиться от боли, физического страдания во имя веры’ (bp,fdbnb/jnhibnb jn+ p+, bp,fdbnb jn+ gtob juzmzj6 bc ntvzbw bpdtcnb6 jn+ vr+ bp,fdbnb6 и b™,snb vrs и др. – 12 единиц в 13 употреб лениях).

2. Второй сектор – «Нравственные последствия мученичества» – состоит из 42 языковых единиц в 89 употреблениях. Все они занимают пери ферийное положение в структуре ЛФП «Мученичество», где представлены пятью группами:

1) слова и УСК, в структуре значения которых выделяется сложная се ма ‘вознаграждение в загробной жизни после принятия боли, страданий во имя веры’ (,tc+vhmnbjt6,tcn+kzbjt6,fzjf,tcn+kzmzfjf6,tcrdmhmzjjt nkj dxmzfjf b™zm, dxmzjjt c+gfctzbjt6 c+ fzutks kbrjdfnb/dtctkbnb c6 dzmwm bcgktcnb и gjkuxbnb6 dzmwm dzmxfnb6 dzmwm d+™kjbnb6 dzmwtvm dzmxfnb6 lfhmcndjdfnb dzmwm6 zf dscjn d+™djlbnb6 zf zt,tcf d+™zjcbnb и др. – 23 единицы в 51 употреблении);

2) слова и УСК, в семантической структуре которых выделяется ком понент ‘символ превращения мученика в святого в результате принятия боли, страданий во имя веры’ (dzmwm6 dzmwm vxtzbrjv+6 dzmwm cnhfcnb dzmwm ghfdmlmzb6 cdnmkfjf/ztnmkzmzfjf/ztbcnmkzbjf jltlf и др. – 11 еди ниц в 23 употреблениях);

3) слова и УСК, в структуре значения которых присутствует сложная сема ‘признак превращения мученика в святого в результате принятия боли, страданий во имя веры’ (rjcnb cdnfuj vxtzbrf6 nkj cd njjt/cdnfuj/vxtzbrf6 vjob cdnjjt/cdnfuj/ghfdmlmzbrf6 rh+dbj vfcnm bcnf xfnb – 4 единицы в 9 употреблениях);

4) УСК, в значении которых выделяются сложные семы ‘почитать свя того’ (gfvnm ghbzjcbnb/ndjhbnb) и ‘почитание святого’ (gfvnm cdnfuj – единицы в четырёх употреблениях);

5) УСК, в семантической структуре которых присутствует сложная се ма ‘небесный покровитель верующих’ (vjkbnb c+gfcnb lui xbb6 vjkbndf vb gjlfjfnb vbkjcnm – 2 единицы в двух употреблениях).

Проанализировав структуру ЛФП «Мученичество» в языке трёх старо славянских памятников (Супрасльской рукописи, сборника Клоца и Енин ского апостола), можем сделать предварительные выводы о его специфике. В первую очередь обращает на себя внимание преобладание языковых единиц процессуальной семантики. Мученичество осмыслялось прежде всего как процесс, в котором принимали участие две стороны – мучитель и мученик.

Наличие двух сторон процесса мучения обусловило бинарность структуры вербализаторов концепта «Мученичество»: их составляют языковые единицы со значением ‘мучитель’/‘мученик’, ‘причинять мучения/‘переносить муче ния, ‘убивать’/‘умирать’. Подобная структура позволяла чётко противопос тавить двух участников процесса мучения, сравнить их действия и характе ристики.

В ЛФП «Мученичество» преобладают языковые единицы, связанных с описанием физической стороны мученичества и его последствий. На наш взгляд, это характеризует особенность средневекового славянского воспри ятия мученичества как готовности пожертвовать жизнью ради сохранения верности христианству, – в противоположность традиции, в которой предпо лагалось описание постоянства убеждений, внутренней готовности следовать пути Христа. Вероятно, славянским народам в период принятия христианст ва, борьбы этой религии с язычеством требовались яркие примеры служения христианскому богу, и описание внутренних, душевных страданий не могло произвести на читателей или слушателей житий такого же сильного впечат ления, как описание физических страданий и мучительной смерти.

Незначительное число языковых единиц, вербализующих представле ния о мученике как о христианине, а также о нравственных последствиях процесса мучения позволяет говорить о том, что, с точки зрения средневеко вого славянина, само пренесение мук и смерть за веру были достаточными доказательствами святости человека, их принявшего. Для подтверждения святости мученика в ранней средневековой религиозной концепции не тре бовались такие доказательства, как неуклонное соблюдение обрядов или со вершение чудес.

Наконец, характерной особенностью ЛФП «Мученичество», репрезен тированного в изучаемых старославянских рукописях, является большее раз нообразие средств вербализации представлений о мучителе, чем о мученике.

Данное обстоятельство, вероятно, можно объяснить тем, что в мученике ав торов ранних житий интересовала одна черта – верность христианству, кото рая позволяла ему переносить страдания и противостоять любому противни ку. Мучителя же средневековые авторы описывали более подробно для того, чтобы показать торжество христианина над любым противником.

1.2. Вербализаторы области «Виды мученичества»

1.2.1. Вербализаторы сектора «Физическое мученичество»

Околоядерная зона вербализаторов сектора «Физическое мученичество»

Первую группу околоядерной зоны ЛФП «Мученичество» формируют четыре слова и УСК, называющие конкретные виды физических мучений, – lmhfzbjt6,bjtzbjt6 ujzjtzbjt zf rhmcnbjfzs6 rh+dmv+ ghjkbjfzbjt. Данные языко вые единицы называют различные по силе своего воздействия на человека виды мучений.

УСК ujzjtzbjt zf rhmcnbjfzs обозначает сравнительно лёгкий вид нака зания: ‘гонение’ [СС 1994: 174] – это ‘притеснение, преследование, враждеб ное отношение к кому-, чему-л.’, ‘систематическое преследование подвласт ного, слабейшего’ [МАС: 1: 330]. Существительное ujztzbjt, являющееся се мантическим центром данного УСК, позволяет охарактеризовать его как ре гулярный, постоянный по отношению к последователям христианства про цесс, о чём свидетельствует компонент ‘систематическое’ в структуре его значения. Однако гонение не предполагало обязательного физического воз действия на преследуемого, что подтверждает и контекст употребления дан ного УСК: d)m kn+ kbrbzbjf w[cf]hf 1,fit ujztzbjt zf rh)mcnbjfz1 b d)mcb,kfujdhmz bdinb j [hbcnjc] 1 zulff c^ h+nb,jujv+ [СР:

68, 24–27]. Конкретизируя, как именно преследовали ревнителей новой веры представители власти, автор уточняет, что христиан заставляли отказаться от веры и поклоняться языческим божествам. В случае согласия преследуемые не подвергались более никаким физическим мучениям. Видимо, именно по этому УСК ujzjtzbjt zf rhmcnbjfz зафиксирован в одном из изучаемых старо славянских текстов – Супрасльской рукописи – только в четырёх употребле ниях: внимание средневековых авторов было сосредоточено на тяжести му чений.

Структура лексического значения слова ujzjtzbjt свидетельствует о на личии связи между концептами «Мученичество» и «Власть» в концептосфере средневековых славян: гонение – это процесс, осуществляемый человеком, который обладает властью, по отношению к зависимому или подчинённому (преследование подвластного). Потому мы можем говорить о правомерности отнесения языковых единиц, в состав значения которых входит сема ‘власть’, к числу вербализаторов периферийной зоны ЛФП «Мученичество», репре зентирующих представление о мученике в языке изучаемых старославянских рукописей.

Слова,bjtzbjt ‘битьё, бичевание’ [СС 1994: 85] и lmhfzbjt ‘сдирание’ [СС 1994: 203] обозначают способы жестоких физических воздействий на мученика: nj ckifd+it jn+ c[d^]nffuj vf 1 uhflf njuj vb 1 hbzi^ c zf ^urjhb™z b,)mjtz)m)jf [СР: 535, 18–19];

c)mzblji^ hfz l+hfzbjf jtuj 1 jf rjt d)mct)b gk)mnb jtuj j,zfbnb c 1 b d)mcb ghcnjjinb)b ufc)mzb,d+it [СР: 162, 6–9]. УСК rh+dmv+ ghjkbjfzbjt обозначает ‘кровопролитие’ [СС 1994: 295], ‘массовое убийство, истребление людей’ [МАС: 2: 132], т. е.

является наименованием наиболее жестокого способа мучения, от которого страдает большое количество людей: rjvbc+... gjdtk djbzjv+ cdjbv+ jctl+kfnb jtvu rjzm wcfh)mcr+ 1 lf d+i+l+ d+ jhb cdjjtv+ d+ whmr+dt rh+d)mv+ ghjkbjfzb)jt c+ndjhbn+ rh+cnbjfzjv+ [СР: 221, 16–20].

Таким образом, наименования конкретных видов мучения, помимо се мы ‘способ причинения боли, физических страданий’, содержат в структуре своих значений и сему интенсивности страдания. Незначительное число язы ковых единиц, составляющих данную группу, не позволяет делать однознач ных выводов, однако можно предположить, что авторы средневековых тек стов, называя способ причинения мучения, одновременно стремились оха рактеризовать его как жестокое и неизбежное.

Присутствие в наименованиях вида мучения семы интенсивности стра дания сближает первую околоядерную группу языковых единиц со второй, состоящей из УСК, в значении которых присутствует сложная сема ‘интен сивность боли, физических страданий (во имя веры)’. Языковые единицы сверхсловного характера, формирующие данную группу, объединяются в две подгруппы:

а) блок из шести УСК предметного характера, построенных по модели ‘П + vrs’ (dtkbrs vrs6 k.ns vrs6 tcnjrs vrs6 cnhfimzs vrs, ujhmrs vrs6 ztxkjdxmcrs vrs);

б) процессуальные УСК vxbnb cuhjd, vxbnb ujhmw, p+kj p+k vxbnb.

Сема ‘интенсивность страдания’ позволяет градуировать рассматри ваемые УСК по шкале возрастания тяжести пыток. В значении языковых единиц подгруппы, состоящей из предметных УСК, сема интенсивности му чения заключена в структуре значения имён прилагательных, входящих в со став рассматриваемых УСК. На нижней ступени находятся муки, охарактери зованные при помощи УСК dtkbrs vrs. Прилагательное dtkbr+ имело в старославянском языке значение ‘сильный’ [СС 1994: 110];

таким образом, данный УСК характеризовал муки как интенсивные, но не указывал на сте пень их переносимости/непереносимости для человека: dtljv+ t vxtzbr+ hbcnjcjd+ 1 r+ rjvfz 1 d)m dtkbw vw cs zfx^ gnb cd^n+b [СР: 17, 25–27]. Далее на шкале интенсивности мучений находятся УСК k.ns vrs tcnjrs vrs6 cnhfimzs vrs, ujhmrs vrs. Входящие в их состав при лагательные являются синонимами и имеют значение ‘жестокий, внушаю щий страх, ужас’ [СС 1994: 216, 318, 629, 634]: ujh)mw ghn^inu wcfhu zf,jb) hf,s 1 k.nj t p+kj lkfjintv+ gj dmcf vcnf rz^ptv+ 1 b zjds b k.ns bpj,hnfjint vrs [СР: 209, 25–30];

gjrkjzbib c^ ck)mz)mwu 1 b juz. b djl 1 b c+rjzmxfjtib gjdtkzbjt wcfht 1 fint 1 kb nj d+pkjbv+ zf n^ vrs tcnjrs b k.ns pkj [СР: 258, 27–30];

gjdtk bvfnb b zulbnb h+nb 1 b gjdbzjdfnb c^ gjgjv+ 1 gjdbzujin^ t c^ b mhin^ 1 zf dtkbrs cfzs b x)mcnb d+pdjlbnb 1 ztgjdbzujin^ t c^ ujh)mrfv+ b hfpkbx)mzfv+ vrfv+ ghlfjfnb [СР: 255, 4–9];

b gjckl)m ztjt lj cfltzbjt jn+ zfc+ ghbbv+it ztujlujtnt 1 b cnhfimzsbvb cbvb vrfvb ghnbnt 1 uh+ zf zs zjc^in’ [СР: 88, 18–20]. Наконец, на вершине шка лы интенсивности мучений расположены пытки, для наименования которых используется УСК ztxkjdxmcrs vrs. Компонент ztxkjdxmcrs имеет зна чение ‘бесчеловечный’ [СС 1994: 378], (бесчеловечный – «крайне жестокий, безжалостный» [МАС: 1: 88]), т. е. находящийся на следующем после «жес токого» уровне мучений: b hfclf c^ jfhjcnbj c+gflffit c+ ghcnjkf 1 zt xkjdx)mcn gjdtkdf zfzjcbnb zf zm vrs [СР: 109, 6–9].

В процессуальных УСК сема интенсивности мучения содержится в структуре значения входящего в состав сверхсловной единицы качественного обстоятельства (vxbnb cuhjd, vxbnb ujhmw, p+kj p+k vxbnb): cuhjd – ‘жестоко’ [СС 1994: 634], ujhmw – ‘жестоко’ [СС 1994: 174], p+kj p+k – ‘очень жестоко’ [СС 1994: 241]. Последний УСК (p+kj p+k vxbnb) назы вает более жестокие мучения, чем УСК vxbnb cuhjd и vxbnb ujhmw, на ходящиеся почти на самой высокой точке шкалы интенсивности мучений (самые сильные мучения охарактеризованы при помощи УСК ztxkjdxmcrs vrs). Именно этот УСК обозначает муки, которые способны погубить че ловека, довести до смерти, т. е. муки, которые являются непереносимыми:

cszt lbjfdjkm 1 gjlhut juz. 1 brj n)mv 1 gjx'nj vxbib nfrj cuhjd 1 hf,f,jbjf fhntvjzf [СР: 233, 8–11];

b gjckl)mztjt ljcfltzbjt jn+ zfc+ ghbbv+it ztujlujtnt 1 b cnhfimzsbvb cbvb vrfvb ghnbnt 1 uh+ zf zs zjc^in’ [СР: 88, 18–20];

ghbcngbd+ gj)mhb,jujv+ 1 fint kb zb 1 nj pmkj pmk gjuu,mj df [СР: 12, 13–15].

Итак, околоядерные единицы сектора «Физическое мученичество» ис пользовались в основном не для конкретизации вида мучения, а для характе ристики степени его интенсивности. Сложная система обозначения степени интенсивности страдания, отражённая в языке изучаемых старославянских текстов, подтверждает первоначальный вывод о том, что физические муче ния выступали в сознании средневековых славян как яркое свидетельство верности христианству: одновременно с наименованием вида мученичества средневековые авторы стремились показать степень его жестокости.

Зона ближней периферии вербализаторов сектора «Физическое мученичество»

Ближняя периферия сектора «Физическое мученичество» в исследуе мых старославянских текстах формируется тремя группами языковых еди ниц.

В первую входят слова и УСК, объединённые семой ‘орудие причине ния боли, физических страданий’:,bxm6,hfls6,hmckbjt, dhmdm6 dhfn+6 djofuf lhmrjkm6 hmlm6 tk™j6 kof, vtxm6 jhbjt6 ghnbjt и др. (22 единицы);

вторую и третью группы формируют слова и УСК, в структуре значения которых можно выделить сложные семы ‘причинять боль, физические стра дания из-за веры’ и ‘испытывать боль, физические страдания во имя веры’:

(zf b™,flfnb6 vxbnb, gjc+kfnb rhmcnbjfzs) vxbnb6 ndjhbnb vrs, d+pkjbnb vrs6 zfdtcnb vrs6 ghlfnb vrfv+6 zfcbkbjt c+ndjhbnb, j, hfpb vr+ ghbvsckbnb;

vr ghbjnb6 gfrjcnb ghbjnb6 crh+,b ghbjnb6 v xtzbjt ghbjnb6 j,hfp+ vrs ghbjnb6 bcruitzbjt vr+ ghbjnb и др. (35 и единиц соответственно). На наш взгляд, слова и сверхсловные образования, входящие в состав этих групп, целесообразно анализировать совместно в си лу того, что, каждая из единиц второй и третьей групп соотносится с какой либо из единиц околоядерной зоны, называющей конкретные способы при чинения физических страданий, и/или со словами и УСК, обозначающими орудия причинения физических страданий.

Одной из разновидностей наказания раннего периода распространения христианства было заключение под стражу (изоляция), обозначеннное в тек стах исследуемых старославянских рукописей при помощи слов ™fndjh+ ‘тюрьма’ [СС 1994: 233], dthjf ‘запор’ [СС 1994: 112]. Они называли места пребывания под стражей, в то время как УСК обозначали заключение под стражу, с одной стороны, и пребывание под стражей как процесс – с другой (d+cflbnb/d+dhob/(d+)dtcnb d+ nmvmzbw6 pfndjhbnb d+ nmvmzbwb и d+ nmvmzbwb cblnb): cfdbz+ bt ztx)mcnbd dh 1 zfhwfjtvbv+ rh+cnbjfzbz+ 1 ljcflbntkm lf ghbdtltz+,ltn+ r+ zfitvu clbkbinu 1 rjvtznfhbcbb htxt 1 cfdbzf gjdtk dfit dtkbxbjt d+ ™fndjh,nb [СР: 146, 29–147, 3];

gjsintzjv+,sd+itv+ rhmcnbjfzjv+ … b dm n)mvmzbw d+dh+tzjv+,sd+itv+ [СР: 97, 28–98,1]. Данные языковые единицы встречаются во всех житиях святых, а одно из них (житие святого Кондрата в составе Супрасль ской рукописи) начинается непосредственно с сообщения о том, что по пове лению цесаря были заключены в темницу все христиане: jn+ vzju+ b hfpkb xtz+ uhfl+ 1 gjsintzjv+,d+itv+ rhmcnbjfzjv+ 1 d)m dhvtzf ltrbjf wcfhf b ufkthbjfzf 1 b dtljvjv+,d+itv+ dm zbrjvblbbcrsb uhfl+ dUbzb 1 b dm n)mvzbw d+dh+tzjv+,sd+itv+ [СР: 97, 26–98, 1]. Види мо, изначально заключение под стражу не предполагало каких-либо допол нительных воздействий на заключённого: правителю достаточно было изо лировать христианина от окружающих, не позволив ему, таким образом, проповедовать новую веру, причём содержание под стражей было не очень строгим, а тюремщики даже позволяли заключённым общаться с единовер цами. Об этом свидетельствует следующее употребление УСК pfndjhbnb d+ nmvmzbwb,sd+itvf t bvf d+ d)mcb dfhl'fjd+ 1 b ghb,kbbd+if c^ r+ nmvzbwb 1 bltt dmcb rh)mcnbjfzb pfndjhtzb,f 1 b ghbgfl+if r+ n)mvzbx)mzuuvu cnhfu vjkjfcnf )b 1 lf d)mzbltnf d+ n)mvzbw 1 d)mk™+if t j,hnjcnf ltdnm v)m rh)mcnbjfz ™fndjhtz [СР: 255, 20–26].

Другим видом наказания, применявшимся по отношению к последова телям христианства, было заключение в оковы. Компонент ‘заключить в око вы’ в тексте исследуемого памятника содержат семантические структуры единиц d+™d™fnb6 b™d™fnb6 tkps jrjdfnb6 c+dpfnb hw (b zjp), dt hbus zfkjbnb, c+dpfnb dthbufvb6 zjcbnb ps. Данная сема содержится в значении глагола (jrjdfnb – ‘заковать’ [СС 1994: 409], c+dpfnb –‘заключить в оковы’ [СС 1994: 646]) или имени существительного (dthbuf – ‘цепь, оковы’ [СС 1994: 112], pf – ‘оковы, кандалы, узы’ [СС 1994: 805];

в УСК c+dpfnb dthbufvb и tkps jrjdfnb она присутствует в структуре значения и глагола, и существительного (tkpf – ‘оковы, кандалы’ [СС 1994: 215]). Заключение в кандалы, по-видимому, не было отдельным видом наказания, а применя лось параллельно с заключением в тюрьму или какими-либо пытками: еди ницы данной подгруппы в старославянских текстах употребляются одновре менно с описанием тюремного заключения или каких-либо физических истя заний. Наложение оков являлось способом заставить человека выполнять оп ределённые действия или помешать ему избавиться от пыток: b c+d^pfd+it bv+ hw b zjp 1 gjdtki^ gucnbnb r+ cnhfz chfwbzmcn 1 pfndjhbnb b d+ n)mvzbwb 1 b,k.cnb pkj [СР: 57, 20–23];

cksifd+ t nj rz^p+ gjdtk d+cflnb jf d+ ntvzbw 1 b dthbus zfkjnb bvf zf dsj 1 b zf hw b zf zjp 1 b nfrj,k.cnb jt. [СР: 181, 22–25];

pfndjhbnf b d)m ntvzbwb c+ d)mcrjj crh+,)mj 1 b dthbus zfkjbnf zf dsj jtvu 1 ljzmltt j,hfin)m c^ uvjh )b [СР: 195, 21–24];

gjdtkd+... rfvs dtkbr+ d+pkjbnb zf gh)mcb jtvu 1 b zjp jtvu d+ ukfl d+kjbnb 1 tkp t jrjdfnb b d+clu [СР: 104, 25–30];

b gjdtk.... gfUku c+d^™fnb hw b zjp 1 b rjk+ tkpz+ d+dhnb vtlu hrfvf b zjufvf [СР: 2, 19–23];

d+ghfifd+it t rnj jtcn+ jn+ zb+ 1 bcrjvsb bvb cfdbz+ 1 b udld+it gjbv'it jtlzjuj c+d^™fi^ 1 dthbufvb ldjbvb 1 b rjp+k+ n^mr+ d+pkjbd+it jtvu ghbdt lji^ jtuj r+ djjtdjl [СР: 146, 2–3].



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.