авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 5 |

«ГОСУДАРСТВЕННОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ «МАГНИТОГОРСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ» На правах ...»

-- [ Страница 2 ] --

Следующим видом наказания, которому подвергались христианские мученики, были пытки, наносившие непосредственный ущерб физическому здоровью человека. Эти пытки могли осуществляться при помощи специаль ных приспособлений или без них.

11 языковых единиц называют пытки, для осуществления которых не использовались специальные приспособления: lmhfnb6 d+™lbhfnb6 zfzcnb hfzs6 ghjkbjfnb/guofnb rh+dm6 gjdhmuznb zf ™tvkb6 zf ™tvkj gjvtofnb6 ™f xmnj dkfxbnb6 ™f uj ulfhbnb6 kfzbnfvf ulfhbnb6 c+kjvbnb rjcnb (c+kjvbi c rjcnb), psr+ uhpfnb. Единицы zfzcnb hfzs6 d+™kjbnb hfz6 ghjkbjfnb/guofnb rh+dm используются как родовые наименования пы ток: vfuz+ t zf)bgfxt uzdf c^ jn^ jtv jljknb 1 gjdtk ujh)mi^ d+™kjbn zf zm hfz 1 lf dm n+ uvmhtn+ lft zt ghbltn+ rjzjz+ [СР:

47, 5–7];

jzf t b zfztctzs^ bvf hfzs lj,)mjt c+nhmgd+if [СР: 213, 15–16];

cksifd+ t rjvbc+ jfrj d)mcb rh)mcnbjfzb c+,hfkb c^ cn+ d+ wh+r'db rugzj c+ tgbcrugjv+ 1 gjdtk djbzjv+ cdjbv+ jctl+kfnb jtvu rjzm wcfh)mcr+ lf d+i+l+ d+ jhb cdjjtv+ d+ whmr+dt 1 rh+d)mv+ ghjkbjfzb)jt c+ndjhbn+ rh+cnbjfzjv+ [СР: 221, 14–20].

Единицы d+™lbhfnb6 lmhfnb6 gjdhmuznb zf ™tvkb6 zf ™tvkj gjvtof nb6 ™f xmnj dkfxbnb6 c+kjvbnb rjcnb (c+kjvbi c rjcnb), ™f uj ulfhbnb kfzbnfvf ulfhbnb6 psr+ uhpfnb называют конкретные муки, которым подвергались христианские святые: rz^™+ t hf™uzdfd+ c^ gjdtk l+hfnb jf [СР: 183, 7-8];

itcn)m djbz+ gzbjf zjiff cnh)mvjukfd)m 1 zt vjuintv+ t bv+ jtuj lh+fnb... 1 f ™f hw b ™f zj™ dkfxff dmg)mjinf [СР:

137, 16-20];

b jfhjcnb bcgk)mzbd+it c^ gjdtki^ d+pdfhbnb gmwmk+ d+ rjzj, 1 b gjdtki^ ckuufv+ lf jlthn+ uhujvm d)mc ukfd jtuj 1 jlut dkfcb cn+ 1 r njvu t b pr+ jtvu uhpfnb [СР: 268, 15–20];

gjdtki^ ghbztcnb dhfn+ b d+kjbnb )b dm zm 1 b c+n^uznb b pfdbnb pkj 1 b c+ndjhbi^ nfrj ckuus 1 b c+kjvbi^ c^ rjcnb jtuj dmc^ [СР: 269, 2–5];

b dkjbi^ b d+ dhfn+ blt b cd^nffuj z 1 b nu c+kjvbi^ d)mc^ rjcnb jtvu [СР: 270, 14–16].

Конкретизация вида пытки в старославянских текстах осуществлялась при помощи указания на орудие причинения боли, физического страдания:

,bxm6,hfls ‘топор’ [СС 1994: 100]6 dhmdm6 dhfn+ ‘колесо, орудие пыток’ [СС 1994: 122]6 djofuf ‘кнут, плеть’ [СС 1994: 120]6 lhmrjkm ‘палка, дубина’ [СС 1994: 198]6 hmlm ‘палка, дубина, дреколье’ [СС 1994: 220]6 tk™j ‘же лезное орудие’ [СС 1994: 215], kof ‘копье’ [СС 1994: 319], jhbjt6 ghnbjt, t6 b™,flfnb6 c+cl+ vxbkmzsb6 bkf ujdlf/cuhjdf ‘плеть’ [СС 1994:

218]6 mpkbjt crfnj6 lhdj crfnj6 nhmp,mwm tkpz+. Сложная сема ‘орудие причинения боли, физических страданий’ содержится и в семантиче ской структуре процессуальных единиц (rjgbjtvm),jcnb/ghj,jcnb6 rfvtzbjtvm,bnb/gj,bnb и rfvtzbjt vtnfnb. Слово jhbjt ‘оружие’ [СС 1994: 416] и УСК c+cl+ vxbkmzsb (‘орудие пытки’ [СС 1994: 670]) являются гиперонимами по отношению к остальным языковым единицам, составляющим данную группу. Остальные слова и УСК, будучи гипонимами, конкретизируют зна чение ‘орудие причинения боли, физических страданий’, называя конкретные приспособления, применявшиеся для мучения христиан, и процесс нанесения этих мучений. Данные языковые единицы не использовались в текстах старо славянских памятников изолированно, вне контекста, указывающего на то, какие именно орудия мучения применялись для пыток христиан. Так, слово jhbjt употреблено в сборнике Клоца в следующем контексте: d+ nj dhv ghlfzmjj tulf ghl zf zm c+ jhb b lh+rjkvb [Клоц: 4b, 39–5а, 1]. Ав тор текста уточняет, каким именно орудием совершалось мучение. УСК c+cl+ vxbkmzsb используется не при описании конкретных мук, а для ха рактеристики процесса устрашения христиан: b ghbbv+ rz^p+ rzbus wcfh^... gjdtkdffit zfhjl+ uhfl+crsb+ ghbdjlbn jtvkint 1 b c+cls vxbkmzs ghl+ zbvb gjkfufnb 1 b htxt r zbv+ ukfujk^ 1 gj)mhnt,j ujv+ 1 fint kb zb nj pmk bvfnt bpv)mhnb 1 vzjpb t jn+ zfhjlf dbld+it vxbk+zs c+cls 1 u,jjfd+it c^ ghintzbjf 1 gjckuifi rz^pf 1 b jn+cngbi^ jn+ dhs hbcjcnjds [СР: 174, 26–175, 7]. Рассказы вая о конкретных пытках, авторы используют наименования конкретных орудий мучения: b hf™kbx)mzj r+lj,bjf b 1 jdb ghnbjtv+ jdb,bxb 1 f lhu™bb )m™kbjtv+ [СР: 193, 5–7];

n+ulf fzUgfn+ hfpuzdfd+ c^ gjdtk b cmdkinb 1 b zf l)mcn ghjn^u+it,bnb b bkfvb cuhjdfv [СР: 100, 28– 30];

rfz'lbl+ ukfujkf d)mpmvb b gjjfc zfi^ b nktcf 1 zbxnjt,j zfv+ hbcnf xtcn)mzbit 1 n+ulf lur'c+ gjdtk rfvtzb)bv)m kbwf bv+,bnb [СР: 73, 30 – 74, 2];

b gjdtk nu cinfjf d+ hjd rfvtzbjtv+ gj,bnb [СР: 6, 13–14].

У глаголов,jcnb/ghj,jcnb и b™,flfnb сема ‘орудие причинения боли’ заложена в структуре их лексического значения:,jcnb – ‘колоть’ [СС 1994:

99], ‘касаясь чем-л. острым, причинять боль, вызывать ощущение укола’ [МАС: 2: 77], b™,flfnb – ‘выколоть’ [СС 1994: 249], ‘проткнуть чем-л. ост рым, удалить колющим орудием’ [МАС: 1: 261]. Кроме того, эти глаголы всегда используются в текстах исследуемых старославянских памятников с дополнением, указывающим, каким именно орудием нанесена рана: d+ njb t dmctulf cl^ c+ ck)m™fvb gkfrffit c^ 1 b rhbxffit b d+gjfit dtkvb jfrjt ct,si^ zrjvu jhbbv+ jxb b™,flfkb [СР: 274, 20–24];

rjgmjtv+,jltz+,cn+ 1 b rh)md)m jtuj c+ djlj^j bcntxt [СР: 474, 10-11];

bcnjx)mzbr+ zf l,u,fit 1 f rh)mcn+ jn+ ztuj zfgfjfjtv+,fit 1,jltz+,j kintj dm ht,hf 1 rh+d)m b djl bcgucnb 1 b djljj gjkbdf jtvj rjhtzb)jf [СР: 353, 30– 354, 3]. Подобное «двойное» обозначение процесса мучений характерно для текстов старославянских житий: как правило, чтобы подчеркнуть жестокость мук, в тексте говорится, что святых истязали, используя одновременно не сколько орудий и видов пыток: rz^p+ htxt zt gjckuifjtnt kb vtzt vjk^inu vb c^ dfv+ 1 nj zulbnt v^ gjdtkzjjt jn+ wcfhf c+ndjhbnb b bzfrj dfv+ zfztcnb 1 b gjdtk,bnb 1 crfnjv+ tpkbjtv+ 1 b bkfvb ujd^lfvb [СР: 178, 1–7];

,bjtvjv+ t cd^nsbv+ 1 rjz)mxfi^ c^ nbzb b )mpkbjt 1 n+ulf d)mp,cbd+ c^ gjdtk lhdtcs crfns,bnb [СР: 178, 15– 16];

gjdtk rz™m,bnb jf +™kbjtv+ gj ht,hjv+ 1 b dkfczjv+ curzjv+ d)mcnbhfnb hfz jt. [СР: 213, 9–12].

В тех случаях, когда было необходимо подчеркнуть особую жестокость мучений, которые испытывали христианские святые, авторы житий указыва ли, что были использованы сразу несколько видов наказаний – заключение в тюрьму, наложение оков и применение орудий мучений: cksifd+ t nj rz^p+ gjdtk d+cflnb jf d+ ntvzbw 1 b dthbus zfkjnb bvf zf dsj 1 b zf hw b zf zjp 1 b nfrj,k.cnb jt. 1 b c+ndjhbi^ ckuus jfrjt bv+ gjdtkzj,cn' 1 gjdtkt t b nh+p,)mw^ tkpzs gjl+cn+kfnb bvf [СР:

181, 22–28].

К числу единиц-наименований орудий мучения мы считаем возмож ным отнести три слова, которые называют предметы, не предназначенные специально для нанесения человеку физического вреда, но использованные в качестве орудий мучения и приобретшие, таким образом, контекстуальное значение ‘орудие причинения боли, физических страданий’, –,h+ckbjt ‘череп ки’, gbkf ‘пила’ и cdof ‘свеча’: b gjdtk ghbztcnb cdin^ ujh^in^ 1 b ghbfufnb kbwt gfUkt [СР: 13, 1–3];

gjdtkd+,h)mctkbjt nk+xtzj gjl+ hm,mn+,kftzffuj vxtzbrf gjljcgfnb [СР: 104, 25–27];

gjxnj u,j gfxt afhbct)b zt gtxffcnt c^ j ct, 1 bkb gjxnj zt c)mdinfdffcnt c^ zf vfzfcbj jtulf bcf)bj gbkjj ghnbhffit [СР: 396, 29–397,1].

Языковые единицы, составляющие зону ближней периферии сектора «Физическое мученичество», позволяют не только сделать вывод о том, ка кие именно пытки применялись в первые годы существования христианства по отношению к последователям новой религии, но и охарактеризовать про цесс мучения с точки зрения субъектно-объектных отношений его участни ков.

Действия мучителя, человека, который подвергает другого пыткам, фи зическому страданию, обозначают слово vxbnb и УСК gjc+kfnb (zf rhmcnbjfzs) vxbnb6 ndjhbnb vrs, d+pkjbnb vrs6 zfdtcnb vrs ghlfnb vrfv+6 zfcbkbjt c+ndjhbnb. Они называют процесс причинения му чений как результат волеизъявления мучителя. Семантика волеизъявления заложена в значении глагольных компонетов УСК: gjc+kfnb – ‘послать’ [СС 1994: 487], ‘отправить кого-л. куда-л. с каким-л. поручением, с какой-л.

целью’ [МАС: 3: 315], ndjhbnb – ‘делать, совершать, производить’ [СС 1994:

690], ghlfnb – ‘предать’ [СС 1994: 536], ‘подвергнуть какому-л. действию, привести в какое-л. состояние’ [МАС: 3: 362]. Возможностью подвергать других каким-либо воздействиям, отправлять с поручениями, а также совер шать действия по своему усмотрению может только субъект, обладающий свободой действия и волеизъявления. Именно как результат свободного во леизъявления представлены в изучаемых старославянских текстах действия мучителя: nhabv+ b tUrfh'gbz+ 1 ckjdinfjf ghb kunjcnb b ghb lh+pjcnb 1 b rz^ptvm gjc+kfzf zf rh)mcnbjfz vxbn+ [СР: 212, 12–16];

ljitl+itv+ t bv+ zf unh)mjf d+ rjvfz 1 ckiff jn+ vzju+ 1 jtt ndjhit djjtdj lf vrs rhmcnbjfzjv+ [СР: 19, 27–20, 1];

ns t gjdtkzjjt nb c+ndjhb ghjd+ htxt c+dinfdfj nb.zjit gjh+nb 1 lf zt hfpkbx)mzsbv+ vrfv+ ghlfv+ n^ [СР: 253, 21–24];

fint u,j x)mntib b gjrkjzbib c^ ck)mz)mwu b juz. b djl 1 b c+rjzmxfjtib gjdtkzbjt wcfht 1 fint 1 kb nj d+pkjbv+ zf n^ vrs [СР: 258, 26–30];

jzb t gh,dff,tpjrujint ztdh)mcndbv+ … b zfckmjt c+ndjhbi^ jtvu [СР: 32, 26–33, 2]. Кроме то го, мучитель изображён как человек, наносящий муки по своему желанию, придумывающий их, имеющий право j,hfpb vr+ ghbvsckbnb, что также ха рактеризует его как субъект мучения, обладающий возможностью действо вать согласно своему выбору: b vzjuf jfhjcn)m pdhz+crf ldbpffit c^1 jn+ ztghfdtlzsb+ zf,kfujdh)mzs … b hfpkbx)mzb j,hfpb vr+ ghbvsiktzb,sdff 1 b vxbvbb ztjckf,bv [СР: 85, 9–14]. Таким образом, мучитель является субъектом процесса мучения, его активным участником, способным подвергать зависящих от него людей мучениям, отдавать приказания о пре дании кого-либо мукам и самостоятельно изобретать различные способы му чений.

Мученик же, на первый взгдяд, предстаёт как объект мучений, дейст вующий в соответствии с волеизъявлением мучителя. Действия мученика описываются при помощи УСК vr ghbjnb6 gfrjcnb ghbjnb6 crh+,b ghb jnb6 vxtzbjt ghbjnb6 j,hfp+ vrs ghbjnb6 bcruitzbjt vr+ ghbjnb, в со став которых входит глагол ghbjnb, являющийся, согласно «Старославян скому словарю (по рукописям X–XI вв.)», в сочетании с существительными vrf6 gfrjcnm6 crh+,m6 vxtzbjt глаголом страдательного залога [СС 1994:

517]. Действия мученика, названные данными УСК, характеризуют его как объект процесса мучения, испытывающий на себе воздействие воли мучите ля, лишённый возможности самостоятельно принимать решения, принимаю щий страдания: cb)b u,j vxtzb,i^ n+ulf crh+,b ghbbv+it vzjus [СР:

256, 14–16];

ujcgjlb,jt bp,fdbdsb 1 cd^ns nhb jnhjrs ndj jn+ gtinb juzmzs …1 b zt lfd+ bv 'gfrjcnb ghbnb [СР: 79, 3–7];

x'nj vsckbib dfhfbcbjt 1 +htib kb b gjrkjzbib c^ ck)mzmwu b juz. b djl 1 jfrjt gjckuifd+ gjrkjzb c^ b,hfn+ ndjb zf 1 bkb ghbbvtib hfzs zf nktcb cdjjtv+ [СР: 261, 18–22]. Однако историки древней церкви, исследовавшие феномен мученичества, особо подчеркивают принцип добровольности муче ний, на котором было основано почитание мучеников как святых [Минеева 1999: 156]. Добровольность принятия мучений в сознании первых христиан являлась доказательством готовности следовать примеру Иисуса, который сознательно принял мучения и смерть ради спасения человечества: z+ zt u nt,t hfcgk+ tcn+ 1 rjt hbcnf bljdt 1 z+ dmcrj cdjj rh+dm cfv+ jt jz+ ghjkbi 1 zf c+gfctzmjt [Клоц: 9а, 2–4]. Значение добровольности принятия мучеником страданий отразилось в УСК vr nhmgnb6 gjldbpfnb c zf vxtzbjt6 c+dhmibnb vxtzbjt6 c+dhmitzbjt vxtzbjf. Данные УСК имеют в структуре значения сему ‘сознательность’ и могут быть объединены в подгруппу со значением ‘сознательно принимать боль, физические страда ния’, ‘сознательное принятие боли, физического страдания’. Сема сознатель ности выбора мученичества содержится в структуре значений глагольных компонентов УСК gjldbpfnb c6 nhmgnb и c+dhmibnb, а также отглагольного существительного c+dhmitzbjt. Глагол gjldbpfnb c в X–XI вв. имел значение ‘стремиться, стараться’ [СС 1994: 462], ‘проявлять усердие, старание в чём л.;

стремиться сделать что-л.’ [Сл. др.-р. яз. XI–XIV вв.: Т. 6: 529–530];

гла гол nhmgnb означал ‘терпеть, сносить, выносить’ [СС 1994: 704] и соотно сился по значению с ЛСВ ‘стойко и безропотно переносить, сносить что-л.

(боль, страдания, лишения, неприятности и т. п.)’ [МАС: 4: 358] современно го глагола терпеть;

глагол c+dhmibnb означал ‘создать, исполнить’ [СС 1994: 641], ‘сделать, осуществить что-л.’ и ‘претворить в жизнь (замы сел, обещание и т.п.)’ [СлРЯ XI–XVII вв.: Т. 23: 120]. Значение осознанности принятия физических страданий подкреплено контекстом употребления дан ных УСК: мученик по своей воле, опираясь на поддержку христианского бо га или своих близких, принимает мучения и пытки: ujcgjl)m t gjvfuffit d)mcv+ gjldbpfjinbbv+ c^ zf vxtzb)jt [СР: 210, 5–7];

gjnjvm t b jnwf cdjjtuj fh'fu'utkjds hflb,kfujlnb 1 j,hfnbd,kfuf uujl)mzbrf gjrfpf,juu jfrjt b hbcnf hflb vxtzbjt c+dh+ib [СР: 26, 3–7];

b lhuu+ lhuuf frs,kfujln)mzsbv+ vfckjv+ 1 zf nhmgzbjt vrs b zf c+dh)mitzbjt vxtzbjf gjvfpfjint urhg)mjf [СР: 256, 7–10]. Христианин, терпящий муку, оха рактеризован как доблестный, мужественный и, следовательно, самостоя тельно, а не согласно воле мучителя выбирающий путь страдания: lj,bb t vxtzbr+ hbcnjd+ nfrjdj vr nh)mgit 1 dbl^ d)mc^ uls ghjn^tzs 1 b d)mc^ rjcnb cdj c+rhuifjtvs [СР: 159, 6–10]. Мученик не стремится избежать смерти, а добровольно и с радостью идёт ей навстречу: hf™uzdfd+ t c^ rz^™+ j c+rhuitzb,ju+ cdjb+ 1 gjdtk vtxtv+ bcinb cd^n ghbbv+it t cd^nb)b jn+dn+ 1 blji^ hflujint c^ b ckfd^int ujcgjlf ghbitl+itv+ t bv+ r+ zfhtxtzuvu vcnu 1 ghrkjzbd+it rjkzf 1 b ghjn^u+it d cdj 1 c+rjz)mxfi^ c^ vtxtv+ [СР: 180, 23–181, 1];

c[d^]nff t bukbjfzb ghrh+cnbd+ib kbwt cdjjt 1 c+ hfljcnbj ghjn^t dsj cdjj b cx)mwf jn+cxt ukfd jt)b [СР: 14, 15–18]. Несмотря на то, что смертная казнь осуществляется по приказанию мучителя, мученики принимают её по своей воле: они сам идут на место казни, сами подставляют мучителю шею.

Таким образом, мученик так же, как и мучитель, может быть назван актив ным субъектом процесса мучения: он сознательно и свободно принимает му ки, которым подвергает его мучитель, не пытается их избежать и доброволь но принимает смерть.

Сознательность принятия христианином страданий, на наш взгляд, обусловлена пониманием цели, ради которой страдание переносится. Два УСК, называющие действия мученика, помимо сложной семы ‘испытывать боль, физические страдания’, имеют в структуре значения сложную сему ‘во имя веры’ и указывают, таким образом, на цель, ради которой человек при нимает страдания. Это УСК gjcnhflfnb c+ cdnsbvb и d+zbnb d+ gjldbu+ (cdnsb – ‘святой’ [СС 1994: 598], ‘проведший жизнь в служении богу и церкви или пострадавший за христианскую веру’ [МАС: 4: 59];

gjldbu+ – ‘подвиг’ [СС 1994: 461], ‘религиозный подвиг, подвижничество’ [Сл. др.-р.

яз. XI–XIV вв.: 6: 523], ‘усилия, совершаемые человеком ради приближения к Богу’ [Скляревская 2000: 183]): gjnjv+ t gjdtki^ ckuufv+ b ghbztcji^ g)mwmk+ ujh^in+ 1 b d+kbjfi^ d+ ucnf jtvu 1 b nfrj ghlfcn+ lui cd^nsb dfhfbcbb 1 b nfrj gjcnhflf c+ d)mcvb cd^nsbvb [СР: 270, 17–21];

xtnht ltc^nt dmzbljjv+ d+ gjldbu+ cm 1 v dzmxfzb,lv+ [СР: 92, 3– 5]. Христианин, осознающий, что его мучения являются частью религиозного служения, не боится мучений. В некоторых житиях содержатся описания то го, как христианские мученики смеются над муками, изобретёнными для них мучителями, и просят подвергнуть их более жестоким испытаниям, которые смогут подтвердить их стойкость в следовании христианской вере: bhbztb htxt 1 ns hfpkbxmzsbvb vrfvb ghinffit uvjhbnb v^ 1 b f™+ zflf+ c^ jfrj vtxtv+ jn+cxtib vb ukfd 1 ™fzt vjk n^ gjdtkb b nj c+ndjhbnb 1 lf udcb rfrj rh)mcnbjfzb c)mvhmn)m ghj,blnb zfdrjjv+ 1 hbcnjcjd hflb k.,)mdt [СР: 253, 30–254, 1].

Следовательно, мы можем говорить о том, что мученик не был пассив ным участником процесса мучения. Христианин сознательно и добровольно принимал страдания, предпочитая принять смерть, но не отказаться от своих убеждений. Воздействие на него воли мучителя, таким образом, оказывается вторичным. Мученик принимал страдания, осознавая, что он проявляет стой кость в своих убеждениях, приверженность своей вере и способствует её прославлению.

Четвёртую группу языковых единиц зоны ближней периферии секто ра «Физическое мученичество» составляют УСК, в значении которых кон текстуально присутствует сложная сема ‘интенсивность боли, физического страдания во имя веры’. Эти УСК характеризуют жестокость пыток при по мощи описания внешних проявлений процесса мучения. УСК rhs ntrof, rh+dm ntxffit hrfvb6 rhs bcntxt, hw rh+dt bcgk+zz6 rh+db ptvmj gj kbjfnb указывают на крайнюю степень жестокости мучений и неистовости мучителей, причём картина крови, текущей реками и запачкавшей руки му чителей, не является аллегорической. Мучители действительно были на столько жестокими, что проливали реки крови. Об этом свидетельствует кон текст, в котором используются названные выше УСК: описание кровотече ния следует непосредственно за описанием нанесения ран, и иногда мученик лишался не только своей крови, но и плоти: b zb jtlbz+ jn+ dfc+ lf zt c+uhibn+ 1 dtkbrsbv+ uhjv+ b ukjj jft zf cd^nsb lu+ 1 zt,lnt rugzj cm zbvb rz^pb cjljv)mcnb 1 b k.lbjt ujvjh)mcnb)b 1 bvt hw rh+dt bcgkmz)m 1 vs t zb ghjhjrf u,bjv+ 1 zb hbcnjcf ghlfjv+ zb hfcg^jv+ [СР: 136, 30–137, 6];

rh+d)m ntxffit hrfvb b c+ gk)mnbj 1 jn+,kftzffuj vxtzbrf [СР: 103, 27–28];

jzb t i+l'it )i^ cd^nffuj dfcbkbcrf 1 b c+d^pfd+it jtuj c+ndjhbi^ jtvu jzuin 1 b udjplb jcnhs d+zjpbi^ d+ jzuin 1 b j,ui^ )b 1 b,bjint jtuj tzf 1 jfrjt rh)+db jtuj ptv)mj gjkbjfnb 1 udjplb,j d+zblji^ lj rjcnb jtuj [СР: 17, 17–23]. Нали чие четвёртой группы, дублирующей значение одной из околоядерных групп, в зоне ближней периферии свидетельствует о том, что именно интенсивность физических мучений, с точки зрения средневековых славян, являлась наибо лее характерным признаком страданий за веру, привлекавшим наибольшее внимание христианских авторов.

Зона дальней периферии вербализаторов сектора «Физическое мученичество»

Дальнюю периферию области «Виды мученичества», обозначающую физические мучения, составляют 9 слов и УСК в 14 употреблениях. Данные языковые единицы называют погодные условия, природные стихии и живот ных, которые не являются средствами нанесения физических страданий. Они были использованы преследователями христиан с целью причинения боли или доведения до мучительной смерти и таким образом приобрели контек стуальное значение ‘средство причинения боли, физических страданий’ (™dhm6 fcgbl+6 tblmzf6 rthfcnf6 gmc+, cnultzm dtkbrf/k.nfjf6 ujlbzf dhvtzt pbvmzf6 pbvmzjjt dhv): hf™uzdfd+ t c^ rz^™+ gjdtk cmz+v+it )jf c+ lhdf dtcnb d)m n)mvzbw 1 b ghb™+dfd+ d)mc^ xfhjl ™dhbz 1 gjdtk ghbdtcnb jtkbrj bvn+ ™dhb)b 1 k.n+ b ™+k+ 1 fcgbl b tbl'z 1 b rthfcn 1 b d+vtnfd+it ™fndjhbnb c+ cd^nbvf [СР: 183, 16–23];

j,hnt t uviktzb)jt 1 c+vjnhbnt t rfrj jtcn+ k.nj 1 c+vjnhbd+,j jtcn+cndj nj ptvm 1 jfrj cnultz)m dtkbrf jtcn+ dm ztb 1 b ujlbzf dhvtzt jfrj pbvzf zjin)m c+uk^lfd+ d)m ztbt gfxt k.njcn)m,dfjtn+ 1 z+ b cdthu n+ulf d+ n zjin)m djinu 1 gjdtk d)mc+ j,zfmit 1 zf jfcz gjchl uhflf c+vh)mp+itv+ c^ uvhnb [СР: 89, 1–10];

ghbi+l+iu t jtvu ukfujkfi^ r ztvu dk)mcdb 1 x'nj jtcn+ zf 1 rfrj jtcn+ gkmnm dblnb nb 1 b rfrj gh, zjin+ jz d+c cnjjfd+ dh+u ktlf 1 b zf k.nb cnultzb [СР: 265, 2–7].

Бросить на съедение животным могли не только живого человека (в целях физического воздействия), но и останки умершего в результате пыток свято го, чтобы надругаться над телом: b c+d^™fd+it cd^n) v^ 1 tUu^tz)mjf fufjljhf tkgblbjf 1 +™kbjtv+ b rfvtzbjtv+ dkfx^int gj,bi^ 1 b vhmndbvb dhfn b™dkrit nktcf cd^nb+ 1 gjdh+uji^ zf d+cnjx)mzb+ cnhfzf+ 1 jfrjt b™ltzjv+,nb bv+ jn+ g)mc+ [СР: 583, 22-26].

Наличие данных языковых единиц в числе вербализаторов концепта «Мученичество» в изученных старославянских текстах, на наш взгляд, может служить дополнительным средством характеристики как жестокости муче ний, так и жестокости мучителей. Мучитель не ограничивался традиционны ми видами пыток: он изобретал новые, которые обычный человек не был способен вынести. Однако именно жестокость физических страданий помо гала передать превосходство мученика над мучителем: внешне слабый, бес сильный физически, он изображался в старославянских текстах как человек, способный принять любое мучение благодаря вере в Иисуса Христа.

1.2.2. Вербализаторы сектора «Нравственное мученичество»

Представления средневековых славян о нравственных мучениях в тек стах исследуемых старославянских рукописей вербализовано одним словом и одним УСК в четырёх употреблениях. В структуре их значения присутствует сложная сема ‘подвергать нравственному страданию’: hufnb c – ‘глумить ся, насмехаться’ [СС 1994: 588], ™f uj ulfhbnb – ‘дать пощёчину’ [СС 1994: 233]. Наиболее характерной чертой их употребления в старосла вянских рукописях является их использование лишь для характеристики му чений Иисуса Христа, причём два последних контекста представляют собой переводы одной и той же проповеди Иоанна Златоуста в текстах разных па мятников – Супрасльской рукописи и сборника Клоца: h)mwb jtvu lf zt jnint gjrkjzn+ c jtvu bljdt 1 b zt gj djk^b gjdln+ wcfh)mcndbjt jtuj zf ™tvb 1 zzjf ^u,j huf^jint c gjrkfzjf^jn+ c [Клоц: 14b, 7–11];

d+xthf ™f uj ulfhtz+,dffit lmztcm,kbcwfzbvm,jtvm fljdmcrjt b kbot,mtn+... d+xthf ckuu gbkfnjd huff c tvu 1 lmztcm dhfnmzbwb fljdmzb 1 dbld+it tuj int™ [Клоц: 13а, 24–34];

jfdbd+ c^ d+ fl,ju'... d+xthf ™f ^uj ^ulfhtz+,dffit 1 lmztc)m t,k)minfzbbv+,[j]bjtv+ 1 fljd+crjjt bkbint,)mjtn+ [Супр: 315, 10–15]. Видимо, появле ние в текстах проповедей языковых единиц, содержащих в структуре значе ния сему ‘нравственное страдание’, вызвано стремлением противопоставить Христа как сына христианского бога его мучителям, которые являлись обыч ными смертными людьми: низшее в религиозной иерархии существо не об ладает способностью причинить значительный физический вред высшему, но, не признавая божественной природы последнего, тем самым наносит ему оскорбление. Человека таким же образом унизить невозможно, поэтому бо лее значительные страдания он испытывает от физических мучений. Кроме того, нравственные страдания, как правило, являются личными пережива ниями, обычно скрытыми от посторонних глаз;

целью же мучеников было привлечение к христианской вере как можно большего числа последовате лей. В X–XI вв., в период зарождения в славянской концептосфере христиан ской идеологии, изображение нравственного страдания не могло произвести на читателей и слушателей житий столь же сильного впечатления, как описа ние физических мук за веру. Поэтому, на наш взгляд, среди вербализаторов области «Виды мучения» в старославянских рукописях преобладают языко вые единицы, в значении которых присутствует сема ‘физическое страдание’, а не сема ‘нравственное страдание’.

Итак, анализ области «Виды мучения» ЛФП концепта «Мученичество»

в текстах Супрасльской рукописи, сборника Клоца и Енинского апостола по зволяет сделать вывод о том, что центральное место среди вербализаторов этой области занимают языковые единицы, в структуре значения которых присутствует сема ‘боль, физическое страдание’. Это свидетельствует о по нимании средневековыми славянами мучения как исключительной ценности.

Слова и УСК околоядерной зоны исследуемого ЛФП одновременно называ ют виды мучений и характеризуют их как находящиеся на определённом уровне с точки зрения переносимости/непереносимости вызванных им стра даний. Чем более жестокими были мучения, тем большую верность убежде ниям демонстрировал мученик и тем более явным в сознании читателей и слушателей житий и проповедей было его превосходство над мучителем.

Осознание возможности нравственного страдания как пути следования Хри сту для славянской концептосферы, отражённой в изученных старославян ских рукописях, не было характерным.

Процесс мучения представал в сознании средневековых славян как субъект-субъектный. Мученики, сохраняя верность своим убеждениям, соз нательно принимали мучения, предпочитая их отречению от христианства.

1.3. Вербализаторы области «Субъекты мучения»

1.3.1. Вербализаторы сектора «Мученик»

Околоядерная зона вербализаторов сектора «Мученик»

К числу вербализаторов околоядерной зоны сектора «Мученик» в язы ке исследуемых старославянских памятников относится группа из 33 языко вых единиц в 651 употреблении. В структуре их значения присутствует сложная сема ‘человек, испытывающий боль, страдания во имя христианской веры’.

Мучеником в христианстве считается святой, прославляемый Церко вью за мучения и смерть, принятые им за веру [Христианство 1995–1998: 2:

350], святым – человек, который за праведную жизнь, подвиг христианской любви, ревностное распространение веры, а также за страдания и смерть, принятые за Христа, после смерти приближен к Богу и прославлен Церковью [Скляревская 2000: 223]. Околоядерные слова и УСК, в значении которых выделяется сема ‘человек, испытывающий боль, страдания во имя веры’, ха рактеризуют мученика как человека, принимающего страдания и мучитель ную смерть (vxtzbr+6 cnhfcnmzbr+6 cnhfcnjnhmgmwm, cdnsb vxtzbr+ vxtzbr+ hbcnj(cj)d+/,jbb6 (gh),kftzsb vxtzbr+6 ckfdmzsb vxtzbr+ (,kfujdthb.) lj,kbb vxtzbr+6 lj,hsb vxtzbr+ cnhfcnmzbr+ hbc а nj(cj)d+/,jbb6 hbcnj(cj)d+ cnhfcnjnhmgmwm6 lj,hjgj,lmzsb vxtzbr+), также различные комбинации данных УСК (cdnsb hbcnj(cj)d+ vxtzbr+ cdnsb,jbb cnhfcnmzbr+ и т. д.). Сложную сему ‘человек, испытывающий боль, физические страдания’ вносят в состав значения УСК слова vxtzbr+ и cnhfcnmzbr+ – ‘страдалец, мученик’, cnhfcnjnhmgmwm cnhfcnjnhmgmwm cnhfcnmzbr+ – ‘мученик, подвижник’ [СС 1994: 628], vxtzbr+ – ‘мученик, тот, кто принял мучения за христианскую веру или погиб насильственной смертью и причислен к лику святых’ [Сл. др.-р. яз. XI– XIV вв.: 5: 46]. Сема ‘за христианскую веру’, вносимая в значение УСК этими именами существи тельными, может дополнительно усиливаться значениями второго и третьего компонентов, которые входят в состав сверхсловных образований рассмат риваемой группы. Этими компонентами являются притяжательные прилага тельные,jbb и hbcnj(cj)d+, качественное прилагательное cdnsb и его си ноним,kftzsb: (,kftzsb – ‘наименование святых’ [СС 1994: 91]), а также существительное,kfujdthbjt (‘набожность, благочестие’ [СС 1994: 85]) в со ставе УСК lj,hsb vxtzbr+,kfujdthb.. Называя человека, который испыты вал физические страдания, древние авторы указывали, во имя чего он пере носил эти страдания. Таким образом, анализ УСК данной группы позволяет утверждать, что, несмотря на повышенное внимание непосредственно к про цессу страдания, для средневекового славянина было важно, во имя чего пре терпевалось это страдание, и мучеником для него был не любой человек, ис пытывающий боль, а только тот, кто терпел мучения во имя веры.

В состав УСК lj,kbb vxtzbr+ и lj,hsb vxtzbr+ (,kfujdthb.) входят качественные прилагательные, характеризующие душевные качества челове ка, принявшего муки за христианскую веру. Прилагательное lj,kbb имело значение ‘доблестный, мужественный’ [СС 1994: 190] и указывало на твёр дость убеждений христианина, его готовность принять мучения: lj,bb t vxtzbr+ rjlhfn+ 1 htxt r ztvu 1 zt ghl+kfufb vb pvbz+ uvikjfb 1 b lbjfdjkm zt ghjkbdfb ck+p+ 1 g)mct b d+csin)mzbxt 1 zt bvfib,j vtzt ghk)mcnbnb 1 hf,f,jbjf [СР: 102, 7–11]. Прилагательное lj,hsb характери зует отношение мученика к окружающим его людям и противопоставляет его мучителю, который, как правило, изображён в тексте жития как человек, во обще не имеющий положительных качеств: b dhv^ ghbcintzb.

ghjcd)mncnt c^ gfxt ck)mztx)mzs cdnmkjcnb 1 gjztt,kfujlnb b dh ghvlhjcnb 1 gjchl gfrjcnmzbr+ 1 lj,hb vxtzbwb ghjgjdlfcnt 1 b njuj hflb d)m drs dtctkbnt c^ [СР: 68, 3–8]. Твёрдость в убеждениях и доб рота по отношению к людям, в отличие от жестокости противников христи анства, обеспечивают победу христиан над язычниками, что позволяет на звать их lj,hjgj,lmzsbvb vxtzbrfvb, т. е. ‘победоносными’ [СС 1994:

191]: cbb jtlbz zf ltc^nt cnhfcnjnh+gmwb 1 b lj,hjgj,l)mzbb vxtzbwb nhulbi^ c^ ljb b lj rjzmwf hbcnjcf hflb [СР: 271, 8–11], а также делает их достойными славы и почтения, о чём свидетельствует прилагательное ckfdmzsb в составе УСК ckfdmzsb vxtzbr+: ujcgjl)m t gjvfuffit d)mcv+ gjldbpfjinbbv+ c^ zf vxtzb)jt 1 jfrjt,cn+ j ckfd)mzu. vxtzbru nhjabv b tUrfhgbz 1 cbjf u,j cd^nfjf vxtzbrf 1 djbzf,fcnf [СР: 210, 5–10].

Анализ слов и УСК, в состав значения которых входит сложная сема ‘человек, испытывающий боль, физические страдания’, позволяет утвер ждать, что в сознании средневекового славянина понятие муки было непо средственно связано с понятием мученичества как особой разновидности святости, а ценность принятия мучений заключалась не только в стойком пе ренесении страданий, но и в осознании цели, ради которой христианин их переносил, – в прославлении и утверждении христианской веры. Незначи тельное число наименований мучеников (большая их часть является комби нациями слов vxtzbr+6 cnhfcnmzbr+6 cnhfcnjnhmgmwm с различными опреде лениями) может быть объяснено церковной традицией наименования святых:

переписчик средневековых религиозных текстов не мог изменить названия лика святости, к которому после канонизации относился тот или иной святой.

Зона ближней периферии вербализаторов сектора «Мученик»

Зону ближней периферии вербализаторов сектора «Мученик» состав ляют три группы языковых единиц, в семантической структуре которых ак туализируется сема ‘христианская вера’.

Первую группу формируют 8 УСК в 40 употреблениях. В структуру их значения входит сложная сема ‘верить в христианского бога’:,juf bvnb, d+ hbcnjcf bvnb zfltl6 dhjdfnb (r+),juu/ujcgjlu6 dhjdfnb d+,j uf/ujcgjlm bcuc+ hbcnjc+6 dh,k.cnb/lhmfnb6 bcgk+z+ cof dhs,snb hf,jnfnb,juu, hfzbnb ™fgjdlb ujcgjlmz.

Значения УСК этой группы свидетельствуют о том, что вера, с одной стороны, воспринималась средневековыми славянами как обязанность, а с другой – как личное качество, свойство христианина, поддерживающее его и придающее ему уверенность.

Понимание веры как обязанности, которой должен следовать христиа нин, передают УСК dhjdfnb (r+),juu/ujcgjlu6 dhjdfnb d+,juf/ujcgjlm bcuc+ hbcnjc+6 hf,jnfnb,juu, hfzbnb ™fgjdlb ujcgjlmz. В составе УСК dhjdfnb (r+),juu/ujcgjlu6 dhjdfnb d+,juf/ujcgjlm bcuc+ hbcnjc+ значе ние долженствования присутствует в наименовании христианского бога – ujcgjlm. Это слово в старославянском языке имело два значения – ‘господин’ и ‘господь (бог)’ [СС 1994: 175–176], при этом значение ‘господин’ было первым, основным. Как отмечает М. В. Пименова, одним из основных свойств многозначных слов в средние века была синкретичность их значе ния: при употреблении в тексте полисемантичное слово часто реализовывало все свои значения [Пименова 2000: 2]. Следовательно, называя христианско го бога словом ujcgjlm6 средневековый человек воспринимал его не только как высшее существо, творца вселенной, но и как своего господина, хозяина.

Два значения в старославянском языке имел и глагол hf,jnfnb6 входящий в состав УСК hf,jnfnb,juu – ‘1. находиться в рабстве, быть рабом’ и ‘2. слу жить’ [СС 1994: 842–843]: средневековый человек осознавал необходимость служения богу в том числе потому, что ощущал себя рабом христианского бога, существом, находящимся в полном подчинении: dbld+ib t ujc gjlszb ctkf njuj,sd+itjt xulj 1 dhjdf ujcgjlu c+ d)mcv)m ljvjv+ cdj)bv+ [СР: 18, 22–25];

dfckbcr+ htxt 1 d)mztvb h)mnd vjj 1 b d)mpld+ hw zf zt,j htxt 1,jt d)mctlh+bntk. 1 jtlbz+b,kft b vbkjch)mlt gjckuif)b d)mc+ d+ bcnbz hf,jnfjinb+ nt, [СР: 21, 25–22, 10];

fint kb lf dhujtib d+ ujcgjl' zfi+ [cu]c[+] [hbcnj]c[+] 1 nj b™,ltib,jk™zb nj k.ns [СР: 222, 24–25]. Как следует из последнего контекста, в X–XI вв. учение о трёх ипостасях, в которых представал христианский бог, ещё не было до конца оформлено. Согласно православному вероучению, христианский бог существует как неделимое единство отца, сына и святого духа. Каждая из этих ипостасей по-разному проявляет себя по отношению к миру и человеку: бог-отец предстаёт как творец вселенной, бесконечная сила, самопричина и причина всего, совершенный разум [Христианство 1995– 1998: 3: 337];

святой дух осознается прежде всего как сила, исходящая от от ца, руководящая церковными органами, посылающая пророков;

бог-сын в византийской христианской традиции трактуется как ипостась божества, лично, непосредственно участвующая в жизни человека, предстающая «ли цом к человеку», оберегающая и направляющая его [Мейендорф 2001: 171].

Согласно учению об ипостасях христианской троицы, приложение ujcgjlm должно употребляться по отношению к богу-отцу, однако в рассмотренном контексте оно отнесено к богу-сыну (ujcgjlm bcuc+ hbcnjc+). Отсутствие последовательного различения в текстах исследуемых памятников трёх ли ков христианской троицы позволяет в пределах данного диссертационного исследования не конкретизировать, какое именно из воплощений христиан ского божества подразумевалось авторами житий;

поэтому в работе исполь зуется обобщённое наименование «христианский бог».

Власть бога была основана на его праве приказывать и обязанности че ловека выполнять эти приказы – hfzbnb ™fgjdlb ujcgjlmz (™fgjdlm – ‘приказ, заповедь, веленье’ [СС 1994: 231]).

В концептосфере, вербализованной средствами старославянского язы ка, существовало представление о вере не только как об обязанности хри стианина, но и как о глубоко личном, внутреннем чувстве, наполнявшем всё его существо. Подобное значение передают УСК,juf bvnb и bcgkmzm cof dhs,snb. Глагол bvnb в старославянском языке обозначал ‘иметь, со держать, получать’ [СС 1994: 260–261], т. е. вера в христианского бога явля лась внутренним содержанием человека, содержанием его души. Имя прила гательное bcgkmzm имело значение ‘полный’ [СС 1994: 267], т. е. истинно ве рующий человек был как бы наполнен верой изнутри, и она составляла ис тинную сущность христианина:,juf bvfv+ jtujt b™ vkfls dh+cns xbcnb zfdsrj+ 1 b ukfujktvsv)m dfvb,jujv+ zt gjrkjz c^ [СР: 252, 29-253, 1].

Христианская вера давала средневековому человеку надежду на спасение:

cdnff t htrjcnf ukfujkfjd nb vzjufilb 1 jfrj rh+cnbjfzf jtcd b d+ hbcnjcf bvfd zfltl 1,cjv+ t ztxbcn)bv+ zt gjrkjzbd c 1 zb,j ujv+ ndjbv+ ckubd 1 b j vrf+ ndjb+ zt,htd 1 lf u,j ghb vikjf)b j zf. jtkbrj jintib vr+ 1 dhjtd,j,juu jfrj gj,ltz+,ltib zfvb hf, jtuj 1 jfrjt gj,ltz+,cn+ b jn)mw)m ndj)b lbjfdjk+ [СР:

181, 11–21]. Подобное восприятие веры в концептосфере средневекового славянина было неотделимо от понимания веры как обязанности, основанной на страхе и преклонении перед христианским богом, о чём свидетельствует употребление в одном предложении двух УСК, один из которых описывает веру как обязанность, а другой – как сущность средневекового человека: d+ nj t dhv^ ujztzbjf 1 j,hnji^ c^ d+ gthcmcn ™tvb 1 dm zrjnjhb dmcb zfhbwfjtvb bfcf 1 l+df,hfnf dfhfbcb)b b zf bvtztvm zfhbwfjtvf 1 vf ghfd)mlbdf 1 bcgk)mzm cinf dhs 1 b hfz^inf ™fgjdlb ujcgjlmz^ c+ cnhfjv+ [СР: 255, 10–15]. УСК c+ cnhfjvm (cnhf+ – ‘благоговейный страх, ужас’ [СС 1994: 629]) указывает на то, что в основе веры лежал страх перед христианским богом, однако этот страх соединялся с личностным воспряти ем веры. Именно такое понимание веры позволяло средневековому мученику даже в пытках или в окружении еретиков dh,k.cnb/lhmfnb – ‘охранять, оберегать’ ([СС 1994: 93]) веру и ‘придерживаться, исповедывать’ ([СС 1994:

197]) её: vbzi^ ™ kn+ d)m ntv)mzbwb1 xbcn b rhg cdjj dh,k.lint [СР: 58, 16–17] ghb™+dfd+ t tgbcrgf cjkuz+crf uhflf bvtztv+ fjkbf gnffit rj dh lh+bn+ 1 jzjvu t htriu zcn+ lji+kf ™f gfl+zb+ cnhfz+ fhbjfz+crfjf ukf 1 zb d)m™vjt ghk)mcnbnb 1,d+itjt nvm ztx+cn+zjjt,juj,jhb)jt 1 z+ ghlfzj bcgh)mdf fgjcnjk dh lh+bv+ [СР: 197, 16–24].

Вторую группу языковых единиц, характеризующих мученика как верующего в христианского бога, составляют три УСК, в структуре значения которых выделяется сема ‘христианин’: rhmcnbjfzbz+6 bcgjdlmzbr+ rhmcnbjfzmcrs dhs6 bcgjdlmzbr+ hbcnjcjd+. Слово rhmcnbjfzbz+ (‘христиа нин’ [СС 1994: 297]) обозначает человека как последователя христианской религии, без дополнительных семантических оттенков. УСК bcgjdlmzbr+ rhmcnbjfzmcrs dhs6 bcgjdlmzbr+ hbcnjcjd+, в состав которых входит имя существительное bcgjdlmzbr+ – ‘сторонник’ [СС 1994: 268], ‘тот, кто разде ляет какие-л. взгляды, солидарен с идеями кого-, чего-л.;

приверженец’ [МАС: 4: 277], характеризуют мученика как сознательного последователя христианской религии и, как следствие, как человека, сознательно выбравше го следование мученическому пути Христа: d+dh+tzu t,sd+i lj,)m.vu bcgjdl'zbru [hbcnj]cjdu bcfrbu 1 d+ c+vh)mn+zj gxbz gh,scn+ wk+ 1 zt ghbbv+ zbrfrjuj ™+kf [СР: 193, 21–24];

jzf t jn+dinfd+if htrjcnf 1 ™fzjtt ndjhbjd nj udljd ujcgjlf 1 bc nbz+zjjt ckjdj dlbvjjt 1 hf™uvjd rjv c+ndjhbjd 1 cm nvb jintd,nb 1 c+ nvb tkfjtd bnb 1 jfhu lf, j,hk+ k.nbi^ b ztxkjdxmzbi^ 1 lf,i^ nf lt b zfvf c)mlkfk 1 jft b, j hf,+,jbb+ 1 j bcgjdl'zbw+ rh)mcnbjfz)mcr dh [СР: 212, 27–213, 6].

Третью группу языковых единиц, находящихся на периферии сектора «Мученик», образуют четыре УСК, объединённые семой ‘христианская вера’:,kfufjf dhf6 dhf ujcgjlmzjf/hbcnjcjdf6 bcnbzmzfjf (b ghfdfjf) dhf rugmzjcomzfjf dhf. УСК dhf ujcgjlmzjf/hbcnjcjdf и rugmzjcomzfjf dhf характеризуют христианство как веру в единого бога (rugmzjcomz+ – ‘еди носущный’ [СС 1994: 299]), которая могла проявляться как вера в одну из ипостасей бога – Иисуса Христа: b ghbjlff jn+d)mclu r+ ztvu gj d)mc^ lmzb 1 d+™uhflfjtvb b undhmlfjtvb j dh ujcgjlmzb [СР: 205, 28– 206, 1];

cd^nsb jn)mw+ zfi+ bcgjdl'zbr+ bcfrbb d)mcx)mcrs c^ lfi^ ghbc+d+rugbnb jn^int 1 r+ rug'zjcin)mz)b dh [СР: 201, 25–27];

vzj ™b t jn+ zfhjlf dbld+it vxbk+zs c+cls 1 u,jjfd+it c^ ghintzbjf 1 gjckuifi^ rz^™f 1 b jn+cngbi^ jn+ dhs hbcjcnjds [СР: 175, 5–7].

УСК,kfufjf dhf6 bcnbzmzfjf/ghfdfjf dhf не только обозначают христи анскую веру, но и характеризуют её восприятие верующим:,kfufjf dhf – ‘добрая, хорошая, приятная’ [СС 1994: 90], т. е. вера, основанная не на запу гивании человека, а поддерживающая его и приносящая удовольствие;

bc nbzmzfjf/ghfdfjf dhf – ‘настоящая, истинная’, ‘правильная, справедливая’ [СС 1994: 271;

496] вера, последователи которой не могут быть обмануты христианским богом. Именно поэтому мученики не считают возможным от казаться от следования христианству, обманув таким образом христианского бога, и в ситуации мучения просят не о спасении жизни, а о сохранении ве ры: gjdlfd+ibb rjz)mcnfnbzu wcfhu 1 nfrjlt dhjdfnb 1 frs c+cnjk)mzbru cinu ucnfd)mjtzb. ghfds dhs 1 bt ghbbv+ b dhjdfd+ jn+,juf,snb dh+zuvu ghlfzb. [СР: 198, 20–22];

c+,+hfd+ jn+d)mclu c[d^]n) tgbcrug 1 d+ zbrtbcr uhfl+ 1 xbckjv+ 1 nb 1 c+rf™f bv+ j,juj,jh)mzb njb,ub thtcb j,hntzbjt 1 b gjucnb lf c^ gjvjk^n+ dkf lw [hbcnj]cu 1 lf c+gj,jhtn+ ™f bcnbz+zj b ghfdj dh [СР: 188, 26–189, 2];

d+ujlmzbr+ t,jbb,tcghcnfzb vjkjfit,juf 1 lf d+crjh c+ndjhbn+ gjvjin+ j ghfdb dh [СР: 192, 21–23].

Следование христианской религии, таким образом, двояко осмысля лось средневековым славянином: оно было основано на принципах подчине ния и добровольного принятия одновременно. С одной стороны, вера требо вала безоговорочного подчинения христианскому богу как высшему сущест ву по отношению к человеку. С другой стороны, христианство воспринима лось как глубоко личная религия, приносящая своим последователям радость и правду, как осознанное и добровольное следование Иисусу Христу. Сема ‘христианская вера’ присутствовала в значении как околоядерных, так и пе риферийных языковых единиц, использованных в изученных старославян ских рукописях для наименования и характеристики мученика. С точки зре ния средневекового славянина, следовательно, мученичеством было не лю бое перенесение страданий, а терпеливое принятие мучений с целью доказать верность христианству – единственной истинной в его картине мира религии.

1.3.2. Вербализаторы сектора «Мучитель»

Околоядерная зона вербализаторов сектора «Мучитель»

К вербализаторам околоядерной части зоны сектора «Мучитель» отно сятся 11 слов и УСК в 57 употреблениях. В их значении выделяется сложная сема ‘человек, причиняющий кому-либо боль, подвергающий кого-либо страданию’: vxbntkm ‘мучитель, палач’ [СС 1994: 344], uu,bntkm ‘губитель’ [СС 1994: 180], ujzbntkm ‘преследователь, гонитель’ [СС 1994: 174], njvbntkm ‘мучитель’ [СС 1994: 689], rf™zmwm ‘воевода’ [СС 1994: 208], rjvtznfhbcbb ‘тюремный надзиратель’ [СС 1994: 210], rfgbrkfhbb ‘тюремный надзиратель, надсмотрищик’ [СС 1994: 208], cnhfm, cxmwm ‘палач’ [СС 1994: 680], nmvmzbxmzsb cnhfm ‘тюремщик, тюремный надзиратель’ [СС 1994: 627], vxb ckuuf ‘палач’ [СС 1994: 344]. Слова vxbntkm6 uu,bntkm6 ujzbntkm njvbntkm называют инициаторов мучения христиан, что подтверждается контекстами употребления данных языковых единиц. Мучители самостоя тельно изобретают муки, которым они подвергают христиан: b vzjuf jfhjcn)m pdhz+crf ldbpffit c^1 jn+ ztghfdtlzsb+ zf,kfujdh)mzs … b hfpkbx)mzb j,hfpb vr+ ghbvsiktzb,sdff 1 b vxbvbb ztjckf,bv [СР:

85, 9–14];

советуясь друг с другом, мучители выбирают, какому именно нака занию подвергнуть христианина: )cmdn+ t c+ndjh)mif vxbntk htrjcnf cb) jcnfz)mr fint cbwt jcnfdbv+ 1 d)m™^nb bvn+ rh)mcnbjfzb 1 b zfgk)mzbnb d)mc)m vbh+ 1 z+ ghblnt lf d+dh+tv+ d)m hr [СР: 80, 24– 28].

Единицы rjvtznfhbcbb, rfgbrkfhbb, cnhfm, cxmwm, nmvmzbxmzsb cnhfm, vxb ckuuf обозначают исполнителей приказов о нанесении христианам различных мук: rjvtznfhbcbb htxt 1 cfdbzf gjdtk dfit dtkbxbjt d+ ™fndjh,nb1 fint kb dtkbib ct cnfztn+ ghl+ ndjbv+ clbkbintv+ [СР: 147, 2– 5]. Контекст, в котором употреблялись данные языковые единицы, свиде тельствует о том, что зачастую это были пассивные исполнители, не очень тщательно выполнявшие отданные им приказания. Так, тюремщики позволя ли заключённым под стражу христианам общаться со своими единоверцами:

,sd+itvf t bvf d+ d)mcb dfhl'fjd+ 1 b ghb,kbbd+if c^ r+ nmvzbwb bltt dmcb rh)mcnbjfzb pfndjhtzb,f 1 b ghbgfl+if r+ n)mvzbx)mzuuvu cnhfu vjkjfcnf )b 1 lf d)mzbltnf d+ n)mvzbw [СР: 255, 20–25];

,kftzsb rjlhfn+... ghbjl^ r+ n+vzbxmzuuvu 1 cnhfu 1 b r+ djbzjv+ lf bv+ vzjuj pkfnj 1,tp+ cuv)mzzbjf pfndjhtz)b nu,hfnbb ckuffit 1 rj vulj b+ gjnh,+zjjt ghbzjc^ [СР: 98, 14–21]. Более того, тюремщик, ви девший стойкость христиан в принятии мук за веру, мог сам принять новую веру и таким образом получить прощение и вечную жизнь: jtlbz+ t rfgbr kfhbb,fit,)ml^ 1 b gjckuif vjk^in)m c^ b+ … 1 b ™)mh^ cdnf bt j zb+ 1 b d)m™mhd+ zf zt,j 1 jn^ dblnb jn+rlu jtcn+ cdn+ 1 dbl dz)mw^ c+jl^in^ zf ukfds cd^ns+ 1 xbckjv+ k … b c+dh+u+ hb™s c)m ct,t zf kbwf b+ 1 d+crjxb d)m t™thj d)mgb b ukfujk^ 1 b f™+ rh)mcnbjfz+ jtcv+ 1 b d)mitl+ gjchl b+ htxt 1 ujcgjlb,jt dhuj d)m n^ 1 d)m zmt b cb dhjdfi^ 1 b d+x)mnb v^ d)m z^ 1 b c+gjlj,b v^ bcruitzb)jt vr+ ghbnb 1 jfrj lf b f™+ bcruitz+,l [СР: 78, 3–23].

Те языковые единицы, которые называют непосредственных инициато ров мучения, имеют в структуре своего значения дополнительную сему ‘представитель власти’. Она реализуется в таких наименованиях, как vxbntkm, lhmb vxbntkmcndj6 njvbntkm и rf™zmwm. Слово vxbntkm в ста рославянском языке было многозначным и, помимо значения ‘мучитель, па лач’, известного и современному русскому языку, имело ещё значение ‘вла стелин’ [СС 1994: 344], причём в одной из глаголических рукописей (Рыль ских листках) у этого слова реализуется только второе значение, о чём свиде тельствует притяжательное прилагательное vxbntkjtd+, выступающее лишь в значении ‘властелинов’ [СС 1994: 344]. Единицы lhmb vxbntkmcndj и njvbntkm имели в старославянском языке значение ‘тиран’ [СС 1994: 344, 689] – ‘жестокий правитель, действия которого основываются на произволе и насилии’ [МАС: 4: 366], а словом rf™zmwm именовался военачальник [СС 1994:

280] либо ‘тот, кто ведает, распоряжается чем-либо’ (без указания на то, ка кой именно властью обладает человек, названный данным словом) [Цейтлин 1977: 112]. Сема ‘причинять страдания, боль’ в единицах vxbntkm и lhmb vxbntkmcndj выражена эксплицитно, она непосредственно входит в струк туру их значения. В семантической структуре имени существительного rf™zmwm не содержится компонента ‘причинять страдания, боль’ (военачаль ник – ‘начальник войска, командующий большими войсковыми соединения ми, флотом и т. п.;

полководец’ [МАС: 1: 195]), данное значение слова выво дится при его словообразовательном анализе. Слово rf™zmwm отнесено Р. М. Цейтлин к числу существительных, образованных от глаголов при по мощи форманта -mw-, имеющего значение ‘тот, кто выполняет действие, на званное мотивирующим глаголом’:,jhmwm – ‘тот, кто борется, воюет с кем либо за что-либо’ [Цейтлин 1977: 111], dblmwm – ‘тот, кто видит что-либо, очевидец’ [Цейтлин 1977: 112] и т. д. Таким образом, слово rf™zmwm является производным от глагола rf™zbnb – ‘наказывать, карать;

предать смерти, каз нить’ [СлРЯ XI–XVII вв.: 7: 25], что даёт возможность выделить в структуре его значения сложную сему ‘причинять боль, подвергать кого-либо физиче скому страданию’.

Итак, понятие мучителя в сознании средневекового славянина было связано с понятием властителя, что обусловило связь концептов «Мучениче ство» и «Власть» в его картине мира. Именно властители выступали в роли инициаторов мучения, в то время как непосредственные исполнители, истя завшие христиан, не воспринимались как реальные виновники причинения боли, заставлявшие святых физически страдать. Видимо, поэтому в изучен ных старославянских рукописях зафиксировано большее количество наиме нований мучителей, находящихся на периферии ЛФП «Мученичество» (ко торая пересекается с семантическими полями «Власть» и «Язычество»), чем околоядерных единиц с ведущей семой ‘причинять боль, вызывать страда ния’.

Зона ближней периферии вербализаторов сектора «Мучитель»

В структуре значения слов и УСК, формирующих зону ближней пери ферии сектора «Мучитель», выделяется сема ‘язычество’. В данной работе термин «язычество» мы, вслед за Б. А. Рыбаковым, понимаем в соответствии с интерпретацией данного понятия применительно к рассматриваемому ис торическому периоду – как весь комплекс дохристианских верований [Рыба ков 1987, 1997]. Значение языковых единиц этой зоны противопоставлено значению репрезентантов зоны ближней периферии сектора «Мученик», в структуре значения которых содержится сема ‘христианская вера’. В рас сматриваемой зоне обнаружены четыре разряда:

– языковые единицы, объединённые сложной семой ‘поклонять ся/поклониться языческим богам’ (mhmnb/gjmhmnb,j uu(jv+)/,cu(jv+)/rfgbotv+/rfvtzb.6,cjv+/rfgbintv+ gjrkjzjf nb/gjrkjzbnb c6 ruvbhjv+/,jujv+ ckuujdfnb/ckubnb6 ruvbh+ xmnbnb h+nd c+ndjhbnb6 gjrkjzbnb c ck+zmwu b juz. b djl – 11 единиц в употреблениях) и один УСК со значением ‘поклонение языческим богам’ (hmnbjt cujtnmzbv+,jujv+ – в двух употреблениях);

– УСК, в значении которых можно выделить сложную сему ‘совершать жертвоприношения языческим богам’ (hmndmzj jfcnb6 jfcnb h+nds vh+ndsbv+ – два УСК в 17 употреблениях) и единицы сверхсловного харак тера, объединённые сложной семой ‘жертвоприношение языческим богам’ (crdhmzfdfjf hmndf6 hmndf rh+dfdf – два УСК в 6 употреблениях);

– УСК с интегральной семой ‘место поклонения языческим богам’ (hfv+ ruvbhmcrsb6 vcnj ruvbhmcrj6 rfgbot ztxbcnj/gjufzmcrjjt whmr+dbot rfgbomzjjt6 rfgbot/whmr+dbot fhntvbljdj6 rfgbot/whmr+dbot fgj kjzjdj6 hfv+ fgjkjzjd+ –7 УСК в 16 употреблениях);

– слова и УСК, объединённые сложной семой ‘языческое божество’ (УСК, в состав которых входят нарицательные имена существительные, яв ляющиеся родовыми наименованиями языческих богов, – ruvbh+,tplui+zsb/h+nd+zsb/,toudmcndmzsb6 rfvzsb,ju+,,j™b k+tbvtzmzbb/k+tbvtzbnbb6 cujtn+zbb,j™b, – и собственные имена сущест вительные, называющие конкретных богов, которым поклонялись язычники, – fhatvf/fhntvblf6 fcrkbgbb6 ™tUc+).

Контекстуально поклонение языческим богам связано с процессом причинения мучения: мучитель отдаёт приказания о причинении христианам физических мучений или приговаривает их к смерти после совершения язы ческих богослужений: i+l+ t fz®Ugfn+ d+ fgfvbbcrsb uhfl+ 1 b gj+h+ ruvbhjv+ 1 gjdtk ghbdtcnb ghl+ c^ c[d^]ns vxtzbrs [СР: 111, 16– 19];

fz®Ugfn+ … d+i+l+ t d+ wh+r+dbint 1 b gj+h+ ruvbhjv+ gjdtk ghl+cnfdbnb cns (перед судом – Л. М.) [СР: 105, 7–9];

djjtdjlf t fuhbg+ dmk™+ d+ fvfcbcr uhfl+ 1 c+™+df cnfhbibz uhflf 1,fit t hfv+ ruvbh'crb bcrjzb … jz+ t,kb™+ jtuj h+nd c+ndjhbd+ 1 bc rffit nv dfcbkbcrf 1 b gjdtk ghbdtcnb b bz ntvzbx)mzbr 1 r+ uhflu rjvfz)mcru 1 b nu bv+ clbnb [СР: 17, 5–13]. Иногда суд над христианами совершался в местах поклонения языческим богам:,kftzuuvu t rjlhfnu gjdtk fzUgfn+ rugzj b c+ bzvb 1 d+ckl+cndjdfnb d+ fgjkjzbj 1 b d+iml)+ ztx)mcnbdb fzUgfn+ 1 d+ wh+rdbint fgjkjzjdj 1 gj dtk ghbdtcnb c[d^]nffuj rjlhfnf [СР: 114, 22–27]. Упоминая о том, что суд над христианами совершался в месте, где происходило поклонение языче ским богам, или после завершения такого поклонения, автор жития словно бы подчёркивал, что этот суд не мог быть праведным.

Мучители не только сами поклоняются языческим богам, но и принуж дают к этому христиан: ukfujkf jtvu rz^™+ gjckuif)b vtzt fktXfzlht b gj)mhb,jujv' [СР: 156, 18–20], b d)mcb,kfujdhmz bdinb j [hbcnjc] zulff c^ h+nb,jujv+ [СР: 68, 25–27], r)mz^™+ gjdtk b™dtcnb b 1 b ukfujkf jtvu gjhb,jujv+ lf gjin^l n^ [СР: 164, 21–24];

fzUgfn+ htxt 1 n)mvzjv+ ckjdjv+ ukbib 1 v)mz^ ™f™)mhnb 1 gjckuifb u,j rjlhfnt b gj)mhb,jujv+ [СР: 8–11]. Однако следование язычеству является смертным грехом [Христианство 1995–1998: 1: 431], способным погубить душу челове ка, поэтому христианин даже под угрозой смерти отказывается поклоняться языческим богам: htr+ivu t gfr gbjzb. 1 jfrj,jujv+ dfibv+ zt ckuuujtv+ 1 b rfgbinu ™kfnu zt gjrkjzbv+ c^ [СР: 129, 20–23];


rh)mcnbjfzb jtcv+ 1 b zt ghg)mhbib zfc+ rfgbintv+ ztxbcnjv+ gjrkjzbnb c^ [СР: 177, 27–29].

В текстах, созданных на старославянском языке, как правило, язычест во предстаёт как некое обобщённое понятие: авторы житий обычно не уточ няют, каким именно богам поклоняются нехристиане. Конкретное наимено вание богов или природных стихий, которых чтили язычники, отмечено только в тексте Супрасльской рукописи 10 раз (4 единицы – fhatvf/fhntvblf fcrkbgbb6 ™tUc+6 ck+zmwt6 juzm b djlf – в 10 употреблениях), что составляет 3,4 % от всего числа единиц, в состав которых входит сема ‘язычество’: ukf ujkfi^ r ztvu ljvtcnbwb 1 lj,hjx)mcnbdbb,j™b 1 b jcdinfzbjt,juz fh ntvbl 1 nb n^ bvn+ c+zf,)mlnb [СР: 222, 7–10];

,ju+ u,j bt jtcn+ ™tUc+ 1 bt jtcn+ zf zt,tcb 1 w[cf]hm,j jtcn+ dmcv+,jujv+ [СР: 140, 8– 9];

rjvbc+ ukfujkf z+ cdjj ckfd bvfn+ dtkbr)b,ju+ fcrkbgb)b [СР: 227, 24– 25];

nf zb +htnf 1 zb gjdbzujtnf c^ w[cf]h. gjdtkzb. 1 zb hfxbnf gj rkjzbnb c^ juz. zb ckmzmw zb djl [СР: 256, 28–257, 1]. Вероятно, это свя зано с тем, что поклонение любому нехристианскому божеству трактовалось в христианстве одинаково и истинному христианину любая из разновидно стей язычества представлялась одинаково греховной. Кроме того, языческие боги воспринимались авторами исследуемых житий как k+tbvtzmzbb/k+tbvtzbnbb, обладающие ложным именем. Произнесение имени ложного бога, с точки зрения средневекового человека, для которого слово было так же реально, как и предметный мир [Гуревич 1989: 28], явля лось таким же грехом, как и поклонение языческому божеству. Возможно, также по этой причине в тексте Супрасльской рукописи почти не упомина ются конкретные имена языческих богов.

Язычник, с точки зрения христианина, поклонялся не богу, а камню, который не мог откликнуться на просьбу человека, помочь или дать надежду на спасение, что отражено в УСК, в состав которых входят слова rfvtzbjt – ‘камни’ [СС 1994: 281], ruvbh+ – ‘кумир, идол’ [СС 1994: 298], кумир – ‘ста туя, изваяние языческого божества’ [МАС: 2: 149],,tpluimzsb – ‘не имею щий души, неживой’ [СС 1994: 79],,toudmcndmzsb – ‘ничего не чувствую щий, не воспринимающий’ [СС 1994: 84] zfux dfc+ rjuj, xbcnb 1 b rkfzjfnb c^,juu bt … w[cf]hm rhgmr+ b cbktz+ 1 b c+gfcf d+ hfnb cdj 1 gjuu,)mjf t dhfu 1 b ruvbhjv+ ckuuujinbv+ f zt,juu [СР:

28, 4–12];

n t ™+kj2™)mk d+gkfxtib 1 jfrj zt d+cjn udlnb bcnbzzff uj,[ju]f … zt cnlbib kb c^ +h^ rfvtzb. [СР: 263, 12–13];

,j™b dfib njuj c+ndjhbnb zt vjun+ 1 rfvtz)m)jt,t™lui'zj b ruvbhbjt cint [СР: 536, 8–9];

d t ruvbhjv+,t™+xud)mcnd)mzjv+ 1 +hint ghl+ zfhjljv+ 1 zt chfv)mjfjtnt c^ 1 jfrj b rfvtz. ™frfkfjint d c+zlfjtnt [СР: 116, 5–8]. По клонение камню и самого человека уподобляло неживому существу, лишало его способности видеть, слышать и говорить истину:,kftz rjlhfn+ ukfuj kffit 1 rfgbinf gjufz+crfjf cmht,hj b ™kfnj 1 ucnf bvn+ b zt ukfujkn+ 1 jxb bvn+ b zt u™)mh^n+ 1 uib bvn+ b zt uckin+ 1 zj™lhb bvn+ b zt j,jzjn+ 1 hw bvn+ b zt gjcn+ 1 zt d+™ukfcn+ uh+nfz)mvb cdjbvb 1 gjlj,)mzb bv+,ln+ ndjh^inbb 1 b d)mcb ug'dfjinbb zf z^ [СР: 104, 1–8]. Слова cmht,hj и ™kfnj в данном предложе нии, на наш взгляд, употребляются одновременно в двух значениях: с одной стороны, они описывают внешнюю красоту места поклонения богам и самих кумиров, которых чтили противники христианства;

с другой стороны, ис пользование этих слов подчёркивает, что изваяния из серебра и золота не бы ли истинными богами, а являлись всего лишь слитками металла, холодными и безразличными к человеку, неспособными повлиять на его жизнь и привес ти к спасению души.

Употребление языковых единиц, объединённых семой ‘язычество’, ха рактеризует мучителя как человека, впавшего в смертный грех и погубивше го свою душу.

Зона дальней периферии вербализаторов сектора «Мучитель»

Дальнюю периферию вербализаторов сектора «Мучитель» составляют две группы единиц словного и сверхсловного характера.

Первую группу формируют 30 языковых единиц, объединённых сложной семой ‘человек, обладающий властью причинять боль, подвергать страданию’. Эти языковые единицы в соответствии с наличием в их значении дополнительных сем и лексико-грамматической отнесённостью могут быть разделены на шесть подгрупп:

а) слова и УСК, объединённые сложной семой ‘человек, обладающий властью’/‘обладать властью’ без конкретного указания на характер власти (dkflsrf6 dkfcntkm6 dkfcnb6 d+™nb dkfcnm);

б) единицы словного и сверхсловного характера, в значении которых присутствует сложная сема ‘человек, обладающий высшей светской вла стью’/‘обладать высшей светской властью’ (wcfhm/rtcfhm6 dkfcnm6 dtkbxbjt, ndjhmwm ™frjzjv+ / wcfhmcndjdfnb);

в) слова и УСК, в семантической структуре которых выделяется слож ная сема ‘человек, обладающий местной светской властью’/‘обладать мест ной светской властью’ (dtkmvjf, r+z™m6,jkjfhbz+6 ugfz+, vfubcnhbjfzbz+, ljvtcnbr+, cnfhtbibzf uhflf / cnfhtbibzmcndjdfnb6 cnfhtbibzmcndj bvfnb6 zf cnfhtbibzmcndj ghbnb);

г) языковые единицы, объединённые сложной семой ‘человек, обла дающий военной властью’ (rjvbc+6 djjtdjlf6 fhbcnhfnbu+6 rtznuhbjz+ luX+);

д) слова и УСК, в значении которых выделяется сложная сема ‘человек, обладающий религиозной властью’ (cnfhtbibzf dk+imcr+, cnfhtbibzf hmxmcr+);

е) языковые единицы словного и сверхсловного характера, интеграль ной для которых является сложная сема ‘обладать судебной властью’ (clbnb/jclbnb6 ccnb/cnfnb zf clbinb6 ghbdtcnb zf clbot6 zf clbob gjcnfdbnb6 ghtlfnb clu).

В изученных старославянских памятниках отразилось не типичное для средневекового сознания представление о государственной власти как о «ес тественном праве общественного целого на подчинение частей», вытекаю щем из природной необходимости подчинения более слабых более мудрым и сильным, как о божественном установлении [Христианство 1995–1998:

1: 368], а как о насилии одного человека над другими. В структуру лексиче ского значения слова dkfcnm в старославянском языке входила сема ‘насилие’:

власть – это ‘властность, возможность поступать по своей воле’ [СлРЯ XI– XVII вв.: Вып. 2: 222], djkjf же трактовалась средневековым человеком не только как возможность поступать в соответствии с собственными желания ми, но и как ‘насилие’ [СС 1994: 121]. Связь концептов «Мученичество» и «Власть» обусловлена историей возникновения и распространения христиан ства как религии, преследуемой властями. Древнейшим источником для со ставления житий мучеников были архивы римских судей, содержащие офи циальные протоколы допроса и приговора подсудимым – последователям новой религии [Христианство 1995–1998: 1: 544], и мучителями в текстах первых житий святых являлись представители римской власти, приговари вавшие христиан к пыткам или смерти. Таким образом, человек, наделённый властью, представал в сознании средневекового славянина как имеющий возможность причинять кому-либо боль, подвергать кого-либо страданию.

Мучителями, преследователями христиан в изучаемых старославян ских рукописях показаны представители всех уровней власти: церковной (языческой церкви), светской и военной, высшей государственной и местной.

Возможностью и правом подвергать христиан гонениям обладали прежде всего представители высшей государственной власти – цесари: gfvnm cd n+ vxtzbr+ rfkbcnhfnf b lhubzs tuj ghb lbrkbnbjz wcfhb [Ен: б, 11–14];

d)m kn+ kbrbzbjf wcfhf 1,fit ujztzbjt zf rh)mcnbjfz1 b d)mcb,kfujdhmz bdinb j [hbcnjc] 1 zulff c^ h+nb,jujv+ [СР: 68, 24–27]. Мучителями могли становиться также представители местной свет ской, военной и религиозной власти:,jkht chfwbz)mcnb hi^ r+ wcfhu zt kgj jtcn+ bnb jtvu 1 z+ b n+ c+)vhmnbj lf jclbn+ c^ [СР: 66, 5–8];

tgbcrug+ t gjvjkb c ukfujk^ 1 ujcgjlb [cu]c[+] [hbcnj]ct b™,fdbdb lfzbbkf b™ ucn+ kmdjd+ 1 b™,fdbdb nhb jnhjr jn+ gtin)mzffuj juzb wcfhf zfUjljzjcjhf 1 b™,fdb b b hf,f cdjjtuj fhntvjzf jn+ njvbntkjf rjvbcf [СР: 225, 30–226, 5], djjtdjlf t fuhbg+ dmk™+ d+ fvfcbcr uhfl+ … gjdtk ghbdtcnb b bz ntvzbx)mzbr 1 r+ uhflu rjvfz)mcru 1 b nu bv+ clbnb [СР: 5–13], rfz'lbl+ ukfujkf d)m™)mvb b gjjfcs zfi^ b nktcf 1 zbxnjt,j zfv+ [hbcnjc]f xtcn)mzbit 1 n+ulf lur'c+ gjdtk rfvtzb)bv)m kbwf bv+,bnb [СР: 73, 29–74, 2];

cnfhbibz dk+imcr 1 hf™uzdfd+i^ c^ ™kj gjdtki^ c+d™fnb b gj gthccru ™frjz 1 b ghjdhi^ +™k+ vtlu hrfvf b cntuzu jtuj 1 b,fit cl^ cd^nb zf ™tvb 1 cl^inu t jtvu vxff b )m™kbjtv' 1 jcrfnjv+ 1 ljnjk t vxbi^ )b 1 ljzmltt ht,hf jtuj jujkbi^ [СР: 260, 6–13].

Как источник насилия в средневековье осмыслялась не только римская, но и любая власть: в качестве мучителей в исследуемых текстах выступают не только римские цесари, во времена которых гонения на христиан были особенно активными, но и современные переписчику житий представители славянской светской власти: в одном из житий в качестве мучителя изобра жён ugfz+ – ‘глава жупы’ [СС 1994: 221], административного округа у юж ных славян: ghblt c+ vzj)mcndjv+ djjtdjl+ b rf™z)mw+ b ugfz+ 1 b cfzjdbnbvb 1 b c+ d)mckl)mcndu^jinbbvb nv+ 1,tinbck+zbvb dj)b ghbi+l+ t b ^uvh+intzj bv nkj d)mct 1 b kbwt hfcrhbdmjtzj [СР: 561, 23–27].

Представители всех уровней власти осуществляли своё право на её реализацию через судопроизводство: перед тем как быть приговорённым к смерти, христианин представал перед судом. В роли судей могли выступать представители всех ветвей и уровней власти: b™blt fUhbkbjfz+ (цесарь – Л.М.) b clt zf clbinb … 1 ™jdb gfUkf b kbjfzbj 1 b gjcnfdb jf ghl+ clbbintv+ [СР: 6, 27–7, 4];

rz^™+ d)m™,cbd+ c^ 1 gjdtk nthtznbjf b fahbrfzf 1 vfXbvf t b gjvgbjf … r+ clbbinu ghbdtcnb [СР: 177, 12– 21];

djjtdjlf … cl+ zf dcjw htxt 1 cfdbz+ bt ztx)mcnbdj dh zfhwfjtvbv+ rh+cnbjfzbz+ 1 ljcflbntkm lf ghbdtltz+,ltn+ r+ zfitvu clbkbinu [СР: 147, 19–23]. Суд земных властей в сознании средневекового славянина представал как неправедный, и несправедливость этого суда при знавалась не только христианами, но и язычниками, потрясёнными жестоко стью приговоров судей: fUhbkbjfz+ … gjdtk ckuufv+ juzm zfztcnb gj d)mctvu nku jt. 1 ckuufv' t,tcghcnfzb tuinfv+ 1 d)mcb uhflfzt ghl+cnjjinb b gj™jhujinb jt. 1 d)m™'gbi ukfujkint 1 cfvjlh+)mxt wcfh. fUhbkbjfzt 1 ztghfdtl)mz clbib 1 ztghfdtlmz vxbib [СР: 13, 23– 14, 1].


Неправедным земным владыкам в сознании средневекового славянина противостоял праведный владыка небесный, власть которого признавалась единственно справедливой и истинной: upmhbnt ds,linfjf dfv+ jn+ ghfdmlbdffuj clb cu hbcnjcf [СР: 108, 2–4], gj bcnbz xulbnb vb c^ ghblt 1 rfrj ghj,bld+it dmc+ 1 r+,juu b dkflsw b cnhjbntk. [СР:

54, 18–20];

pfrkbzfj n^ j dtkbwb cbk dmctlh+bntkjf,juf 1 gjdlm vb rnj ns jtcb [СР: 122, 1–3]. Правом судить человека, с точки зрения средне векового христианина, обладал только бог, но не земные владыки. Об этом свидетельствует противопоставление в пределах одного предложения наиме нований бога и слов wcfhm/wcfhmcrfjf, обозначающих земных владык: zt, lb nj jtt jn+dhinb c^ zfv+ zt,tc+crffuj wcfh.../ nt,t t wcfhu ghjnbdbv+ c^ b pfgjdtltv+ ndjbv+ zt gjrfhfjtv+ c^ [СР: 59, 21–26];

b zu lbib jn+cngbnb jn+,juf bdffuj 1 j,infdf wcfhmcrs k.,mdt [СР: 50, 6–8];

zt gjlj,fn+ ds ptv+zffuj wcfhf,jjfnb c^ 1 z+ jzjuj lfd+iffuj dfvm vlhjcnm b c+vsck+ 1 bvinffuj dkfcnm zt,tcs b ptvmj b dmcwv+ lsfzbbv+ 1 bt gjkjb ghlks b ucnfdb xfcs [СР: 257, 26–30]. Суд и распоряжения земных властителей признавались неправедными, не имею щими истинной силы, и потому средневековый христианин считал себя вправе не подчиняться их воле.

Многочисленность употребления языковых единиц, составляющих данную группу, на наш взгляд, призвана не только противопоставить земную власть как ложную власти христианского бога как истинной, но и противо поставить истинное величие христианина, принимающего муки и смерть за веру, мнимому величию земных владых. Характеризуя мученика, авторы жи тий почти никогда не упоминают о месте, занимаемом святым в обществе, его знатном происхождении и т. п. (только в житии святого Варасихия, вхо дящем в состав Супрасльской рукописи, упоминается о том, что он занимал пост воеводы);

характеризуя же мучителя, авторы всегда указывают на то, что тот обладает властью, земным величием. Более того, в житиях подчёрки вается равнодушие мучеников к возможности получения земной власти: хри стианин, отрекшись от своей веры, мог быть возведён в высокий сан (gjdtk wcfhm cfdjhb)b ztx)mcnbd+)bv+ dk+djv+ 1 cdn wh+rdb h+cnbjfz+cr juztv+ ™fb™fnb 1 j,hnfjtv t rhmcnbjfz 1 gjdtk bvfnb b zulbnb h+nb 1 b gjdbzjdfnb c^ gjgjv+ 1 gjdbzujin^ t c^ b mhin^ 1 zf dtkbr cfz b x)mcnb d+™djlbnb [СР: 256, 2–8]) и даже получить высшую власть: в житии святой Юлиании мучитель, цесарь Аурилиан, предлагает ей отречься от христианства и стать его женой, править наравне с ним (zt ghkminfb c^,ujtcnbj gfd)mkf,hfnf cdjjtuj 1 dbl,j n^ ldbw vlh cin 1 b v'zju ghvlhjcnm bvin 1 lf unibd+ib c^ gjckuif)b vtzt 1 b,ltib dkflsxbwf vjjtb luib 1 b j,hf™s ™kfns gjcnfdmj nb gj d)mc^ uhfls d)mct d)mctktzs) [СР: 1, 18–25]). Однако христиане отвергают по добные предложения и стойко принимают мучения. Таким образом, предста витель власти оказывается бессильным перед обычным человеком, а величие, которым властитель обладает, становится мнимым в глазах читателя жития.

Вторую группу языковых единиц дальней периферии сектора «Мучи тель» составляют 26 слов и УСК, объединённых сложной семой ‘эмоцио нальное состояние человека, причиняющего кому-нибудь боль, подвергаю щего кого-либо физическому страданию’.

Эмоции являются первой, непосредственной и неконтролируемой че ловеком реакцией на окружающую его действительность. Как более древняя, по сравнению с познавательными процессами (ощущением, восприятием, памятью, мышлением, воображением и др.), форма отражения действитель ности, эмоции несут на себе печать глубинных связей со сферой потребно стей и желаний человека [Хомская, Батова 1992: 6]. В том случае, если какое либо эмоциональное состояние человека является постоянным, в большей мере, чем какое-либо другое, ему свойственным, оно даёт ключ к пониманию его личности, особенностей отношения к окружающим и, следовательно, яв ляется одной из наиболее значимых его характеристик. Таким эмоциональ ным состоянием мучителя, с точки зрения средневекового славянина, было состояние гнева и более сильного его проявления – ярости: наименования данного эмоционального состояния в тексте исследуемых старославянских рукописей представляют собой сложную развёрнутую систему. Слова и УСК, вербализующие представления об эмоциональном состоянии мучителя, мо гут быть объединены в три подгруппы:

– языковые единицы, называющие эмоциональное состояние гнева, ярости: uzdfzbjt6 d+™,itzbjt6 jfhjcnm uzdf6 jfhjcnm ™dhbzmcrf;

а) слова и УСК, называющие пребывание в данном эмоциональном со стоянии как процесс (d+™,cmznb, d+™,cbnb c6 uzdfnb/hf™uzdfnb c, d+™jfhbnb c6 d+tob c uzdjvm6 bcgk+zbnb c jfhjcnb6 ghd+™dmhnb jfhjc nbj6 bcgk+ztz+ uzdf,snb);

б) УСК, обозначающие внешние проявления данного эмоционального состояния (frs ktd+ hbrfnb6 d+™lhunb frs kmd+6 crhmmnfnb ™,, kbwt b™vzjfnb (jn+ jfhjcnb), uzdmzj kbwt6 luitn+ r+nj uzdjvm6 frs kmdb rh+djjflbdbb). К ним примыкает слово, обозначающее избавление от какого либо эмоционального состояния (hf™lhitzbjt).

Возникновение гнева описывается при помощи двух слов и 7 УСК – hf™uzdfnb c, d+™jfhbnb c6 zf uzd+ j,hfnbnb c, hfltob c uzdjvm d+tob c uzdjvm6 bcgk+zbnb c jfhjcnb6 ghd+™dmhnb jfhjcnbj. Гнев у язычников вызывает любое действие христианина;

данная эмоция является ответной реакцией почти на каждый поступок праведника. Так, гнев испыты вают разбойники, которые, думая, что у святого в пещере спрятаны сокро вища, напали на него, требуя передать им золото. При этом они не замечают доброжелательность и гостеприимство святого, предлагающего им угощение:

jzv' t binintv+ bvzbjf 1 rjzjz+ n+inffit c^ uujnjdbn bv+ nht gt™ 1 ghbzjc^ bv+ dbzj b dtk^ bv+ jfcnb vjkjffit c^ ukfujk^ 1 gjblnt x^lf lf d+rucbnt 1 jzb t zt gjkuxbd+it jtujt bcrff zf uzd+ j,hf nbi^ c^ 1 bv+it t jtuj j,zfbi vtx^ 1 … b u,bnb jn^int [СР, 38, 16–21]. Однако прежде всего гнев испытывают язычники, которые пыта ются обратить христиан в свою веру и встречают со стороны последних со противление: bcgk)mzbd+it c^ jfhjcnb vzju cnfhbibzs )mhtx)mcr 1 gj dtki^ ghbdtcnb jf (мучеников – Л. М.)1 ghbdtltzjvf t bvf,d+itvf 1 b cnfd+itvf ghl+ cnfhbibzfvb dk+i+crfvb 1 ukfujkfi^ bvf dk)mcdb … ndjhbnf djk wcfh 1 b gjdbzujtnf c^ gjdtkzb. jtuj 1 b gjrkfzjfjtnf c^ ck+z)mwu 1 b juz. 1 b djl [СР: 257, 5–15]. Отказ принять язычество вы зывает у мучителей наиболее сильные отрицательные эмоции, для описания которых недостаточно простого их наименования. В этом случае для харак теристики эмоционального состояния мучителя могут использоваться не только единицы, обозначающие этап возникновения гнева, но и единицы, указывающие на степень проявления данной эмоции: cnhfcnjzjctw+ nk+rjv+ htxt 1 lf zt,ltn+ v)mz g'ct zturhjintz)b 1 jn+dhinb c^ hbcnf cdjjtuj zt,tcmzffuj wcfhf 1 b,c+ c^ ghbkjbnb … b hf™u'zdfd+ c^ k)mcnbd+)b 1 b d+tu+ c^ uzdjv+ b fr ktd+ hbrf zf ghfdtl'zffuj 1 vtxtv+ gjdtk xtcn)mzj jtuj ukfd jn+cinb [СР: 61, 5–26]. В данном случае не просто от мечается, что мучитель находится в состоянии гнева: употребление в одном предложении двух различных единиц, называющих данное эмоциональное состояние, подчёркивает высокую степень его проявления, а устойчивое сравнение frs ktd+ hbrfnb является показателем того, что разгневанный че ловек утрачивает человеческие черты и способности (в данном случае дар речи) и приближается в своём состоянии к животному. Именно в этом со стоянии язычники изобретают наиболее тяжкие для христиан, приводящие к смерти муки: gjx'nj htxt k)mcnbib z,juj,jh'xt 1 jn+cngbnb jn+,juf bdffuj 1 nb hf,jnfnb,cjv+ gfuu,+zbv+... gj,jb t k.,'db jtct v 1 b zf rjktcb ghbd^™fzb,nb ujnjdb 1 b d^™fzb,nb b tujvb 1 b d)mcr+ j,hf™+ vr ghbnb 1 jtulf t cb ckif dtkbxfd)b jz+ b cdthg)b 1 zt c+nh+gd+ lh+™jcnb v)m 1 ghd+™d)mhd+ jfhjcnbj 1 c+vfnhf'it rjjt,b ghbviktzbjt b™j,hcnb 1 lf,b lk+u bv' 1 c+ndjhbk+ c+vhmnm [СР: 88, 13–29].

Для описания пребывания в состоянии гнева употребляются слово uzdfnb c и УСК d+ uzd (,snb), bcgkmztz+ uzdf (,nb). Для обозначения данной эмоции использовались её наименования, не содержащие дополни тельного указания на степень проявления гнева: zzjf uzdffib c^ j,jbb+ uxtzbb+ 1 jfrj gbitvb cn+ zf,kfujlfhb)jt dhujinbv+ 1 hjlbds,tcl abkbcnbjzjd gbcfnb zt cnfd)mjfnt 1 f ckfd)mjtzbjf,jbjf zt gbcfnb [СР:

403, 20–25];

fhbjfz+ t djjtdjlf ct ckifd+ d)m uzd,sd+ 1 r+ djbzjv+ ukfujkf 1 ct gjcku+ dfv+ ckmz)mwt b vc^w+ 1 rfrj b x'cjuj hflb vxb+ ctuj ztgjlj,+zffuj 1 lf b d udcnt d)mcb d+ uhfl ctv+ bdinbb 1 jfrj zt hfxb zbrfrjt gjrffnb c^ zb h)mnb,jujv+ 1 lf c+gfctn+ c^ 1 z+ gfxt b™djkb uvhnb vrfvb [СР: 153, 20–28];

vfuz+ r'nj djjtdjlf d)m™tv+ dkfcn)m jn' wcfh)mcrffuj gjdtkzbjf 1 bcgk)mztz+ uzdf zf rh)mcnbjfz 1 b u[kfujk]^ bt lf zt jn+dh+tn+ c^ bvtzt hbcjcnjdf 1 lf u,bjtz+,ltn+ [СР: 45, 16–20]. Кроме того, в текстах старославянских рукописей содержится указа ние на степень проявления эмоции, на то, что мучитель находится в состоя нии сильного гнева. Это указание эксплицируется несколькими способами.

Для обозначения высокой степени разгневанности в предложении мог ли быть употреблены две единицы, характеризующие данное эмоциональное состояние: b uzdf bcgkmztz+ ghblt r+ brjzbcru uhflu 1 b d)m uzd c zfx^ ukfujkfnb 1 t dcnt dm uhfl c)mlt bkb d+ bz+ uhfl+ cin^ bkb zfhbwfjin^ c^ rh)mcnbjfz gjdlbnt [СР: 153, 20–25]. Для обозначения более высокой степени разгневанности использовался УСК c+ jfhjcnbj (ярость – ‘сильный гнев, бешенство’ [МАС: 4: 784]): ghlmcl+it t 1 vfchf 1 b cbhj 1 b vfhzbcbb 1 nhbb cnfhbibz dkmi+cr 1 zf d+ghfcfzbjt c[d^]nu.

1 b gjdtki c+ jfhjcnbj d+dtcnb c[d^]nffuj z jtlzjuj [СР: 258, 21–24].

Высшая степень разгневанности обозначалась УСК, в котором были объеди нены оба наименования данной эмоции, – jfhjcnm uzdf: z+ gjckuifbnt b zt jtcnjxbnt d dfit r' ztvu1 gjztt jfrj h+ zt bvfnt vjinb c+nh)mgnb jfhjcnb uzdf jtvu 1 zf nfr,j zfghfczj jfhbn+ c 1 f jtt zz fr,t™uv)mkb jtcnt 1 zf cku)m,,kf™z^inu dfc+ lbjfdjku 1 z+ jc nfdbd+it )b jn+cngbnt jn+ ztuj 1 b j,hfnbnt c^ r+ u[jcgjl]u zfitvu [cu]c[+] [hbcnj]cu [СР, 403, 15–23]. Для обозначения степени ярости, при которой она переполняла человека, он уже не мог справиться с собой и наво дил ужас на окружающих, в старославянском языке существовал УСК luitn+ r+nj uzdjvm. Гнев переполнял человека, как бы вырывался наружу при дыхании (lufnb – «дышать, веять» [СС 1994: 199]) и таким образом становился виден окружающим: t dcnt dm uhfl c)mlt bkb d+ bz+ uhfl+ cin bkb zfhbwfjin c rh)mcnbjfz gjdlbnt 1 jzb t dbld+it jfrj luitn+ uzdjv+ (воевода Магн – Л. М.)1 uxff c+ cnhfjv+ ukfujkint 1 ckibv+ cinf zrjuj d+ ujhzb+ cnhfzf+ bvtztvm rjzjzf nj dh 1 j ztvt ukfujkn+ dtkbrf xultcf,dfjn+ jn+ ztuj [СР, 45, 25–27]. Наконец, для наименования высшей степени ярости, при которой че ловек теряет контроль над собой и приближается по состоянию к разгневан ному животному, использовались УСК jfhjcnm ™dhbzmcrf, frs kmdb rh+djjflbdbb и d+™lhunb frs kmd+: b vzjuf jfhjcnm ™dhbz+crf ldb™ffit c^ jn+ ztghfdtl+zb+ zf,kfujdh)mz 1 rjdb t b c)mdnb ™)mkb zf z^ gktnj vb,dff 1 b hf™kbx)mzb j,hf™b vr+ ghbviktzb,dff 1 b vxbvbb ztjckf,bv [СР: 85, 9–11];

jz+ t zt jn^ jcnfdbnb vjkbnd 1 zt jn+dinf bv+ ckjdtct 1 f,bjt t fr k)mdb rh+djjflbdb)b 1 ucnh+vbi^ c^ zf zm crh+minint ™, 1 b d+™tvkint rfvtzbjt vtinff zf zm 1 b zf j,f uxtzbrf jtuj [СР: 216, 20–26];

cksifd+ t ct djjtdjlf d+™lhu frs ktd+ 1 b gjdtk c+d^™fnb 1 b dkfx^int dtcnb d)m ntv'zbw [СР: 71, 25–28].

Помимо единиц, непосредственно называющих пребывание в состоя нии гнева, в исследуемых старославянских текстах можно обнаружить слова и сверхсловные образования, не называющие какую-либо из стадий возник новения или проявления гнева, а описывающие внешние признаки данной эмоции. Это УСК crhmmnfnb ™,, kbwt b™vzjfnb (jn+ jfhjcnb), hfclfnb c jfhjcnbj, uzdmzj kbwt: djjtdjlf t gjdtk gjc+kfnb djbz b ™dtcnb bc hfvf 1 nmw,j crh++nffit ™, zf zm [СР: 22, 22–24]. Данные обо значения состояния разгневанности, как правило, употребляются в тексте ис следуемого памятника не изолированно, а наряду с другими обозначениями этой же эмоции. Жития могут содержать двойное указание на внешнее про явление гнева (cb ckifd+ fUhbkbjfz+ kbwt cdjjt b™vzfit hf™kbx)mz jn+ jf hjcnb 1 b crh)mmnffit ™, zf zm [СР: 12, 5–8]) или указание на то, какими дополнительными действиями сопровождаются поступки разгневанного че ловека (fz®Ugfn+ 1 gjdtk,kftzffuj rjlhfnf gfxt cnh+ufnb 1 b cdinfvb ujhinfvb ghbfufnb ht,hf jtuj 1 b hfclf c^ jfhjcnbj c+gflffit c+ ghcnjkf 1 ztxkjdx)mcn gjdtkdf zfzjcbnb zf zm vr [СР: 109, 6–7]).

Ярость в данном случае не просто переполняет человека, она словно разры вает его на части (hfclfnb c – ‘перен. лопаться, раскалываться, трескаться’ [СС 1994: 579]), так что, не будучи в силах справиться с переполняющими его эмоциями, человек не может усидеть на месте.

Пристальное внимание к эмоциональному состоянию мучителя объяс няется тем, что христианская церковь относит гнев к числу семи смертных грехов, которые делают человека неспособным к восприятию божественной благодати и могут, если полностью овладеют человеком, нарушить духовную жизнь, лишить спасения и привести к вечной смерти [Христианство 1995– 1998: 1: 431]. Гнев осуждается Священным писанием, и истинно верующий христианин в любом случае, даже тогда, когда для негодования есть явные причины, был обязан укрощать в себе это чувство. Так, в одной из пропове дей, входящей в состав Супрасльской рукописи, Иосиф, узнавший о бере менности Марии, но ещё не получивший от ангела известия о непорочности зачатия, начинает испытывать чувство гнева, однако, руководствуясь слова ми Писания, сдерживает в себе это чувство: d+crj vb jtcn+ b ukfujkfnb b vkmxfnb,lf 1 x'nj u,j c+ndjh ghb™+dfd+ kb d+ghfifj 1 bkb ghlt d+ghjitzbjf j,kbx 1 z+ gbcfzb)jt c)mdlntkmcndujtn+ ukfujk^ 1 j,kbxb f lf zt c+ndjhb 1 d+™+dfd+ j uzd+zjv+ kbwtv+ [СР: 240, 20–26]. У христиани на есть возможность сдержать в себе чувство гнева и тем самым получить отпущение греха гнева. Путём избавления от этого греха является вера в Христа и его силу. Единственное употребление слова hf™lhitzbjt в значе нии ‘отпущение (грехов)’ [СС 1994: 570] по отношению к состоянию гнева встречается в тексте Супрасльской рукописи в проповеди Иоанна Златоуста, в которой он провозглашает, что пришествие Христа принесло ликование и отпущение грехов только верующим в него, в то время как для иноверцев, не признающих божественной природы Христа, избавление осталось недости жимым: lmztc)m jn+ vh+ndb+ d+cnf kf™fh)m 1 vzjuu b hf™kbx+ uzdu hf™lhitzbjt zfv+ lfjtn+ 1 zt dl,j rfrj x)mntzbjt ct bzjdhmzbrjv+ lf dhl+ 1 b bljv+ ghm dbz [СР: 303, 3–7]. Полностью отдавшись чувству гнева, в представлении средневекового славянина, мучитель губит свою ду шу.

Анализ слов и УСК, находящихся на периферии сектора «Мучитель», позволяет нам сделать следующие выводы. Наиболее существенной чертой мучителя является его принадлежность к представителям земной власти.

Земная власть рассматривалась средневековым славянином как источник не справедливости и страданий. Земным властителям в сознании наших предков был противопоставлен христианский бог как единственный источник мудро сти и справедливости. Только прославление истинного бога и истинной веры могло по-настоящему возвысить человека, и поэтому в противостоянии ‘вла ститель – мученик’ истинное величие, с точки зрения авторов житий, при надлежало мученику. Обязательное упоминание о том, что мучителем явля ется человек, наделённый земным величием, подчёркивало величие мучени ка, не подчиняющегося неправедному владыке. Мучитель, с точки зрения средневекового славянина, – человек, впавший в смертный грех и погубив ший свою душу. Он подвержен сразу двум смертным грехам – гневу и по клонению языческим богам, от которых он не стремится и, следовательно, не может избавиться. Более тяжёлым грехом является поклонение языческим богам, так как мучитель, обладая властью, стремиться распространить его среди всех подвластных ему людей. Поклонение же языческим богам для христианина является мучением, разрушающим его душу, более тяжёлым по сравнению с физическим, разрушающим только его тело. Таким образом, мучителем, с точки зрения средневекового славянина, является грешник, на делённый земной властью, подвергающий христианина физическим и нрав ственным страданиям.

Более подробная характеристика мучителя как субъекта мученичества по сравнению с мучеником связана с тем, что единственной значимой для мученика характеристикой в глазах средневековых авторов была привержен ность к христианской вере и стойкость при перенесении любых испытаний ради неё. Мучителя же авторы житий и проповедей стремились изобразить более подробно, чтобы противопоставить его мученику. С одной стороны, авторы житий показывали греховность мучителей-язычников по сравнению с истинными христианами;

с другой – изображение мучителя как представите ля власти помогало показать истинное величие мученика, позволяющее ему противостоять внешне могущественным, но бессильным перед истинно ве рующим человеком земным владыкам.

1.4.1. Вербализаторы области «Последствия мученичества»

1.4.1. Вербализаторы сектора «Физические последствия мученичества»

Околоядерная зона вербализаторов сектора «Физические последствия мученичества»

Околоядерная зона сектора «Физические последствия мученичества» в языке исследуемых старославянских рукописей состоит из 63 слов и УСК в 276 употреблениях. В структуре их значения выделяется сложная сема ‘смерть в результате перенесения боли, страдания во имя христианской ве ры’. Данные языковые единицы словного и сверхсловного характера форми руют три группы.

В первую входят 11 слов и УСК в 48 употреблениях. В структуре их значения может быть выделена сложная сема ‘смерть в результате принятия боли, страдания во имя христианской веры’: rjzmwm6 rjzmxbzf, c+vhmnm c+rjzmxfzbjt6 uvhmnbjt, uvhmndbjt6 dblbvffuj bnbjf rjzmxbzf6 xkjdxmcrf c+vhmnm и др. Данные языковые единицы используются для наименования смерти мучеников, последовавшей за принятием мучений во имя веры. Сема ‘насильственная смерть’ присутствует в структуре значения двух языковых единиц рассматриваемой группы – u,bjtzbjt и,t™dhvtzmzfjf c+vhmnm. Они обозначают насильственную смерть либо смерть, наступившую ранее поло женного срока, до наступления старости: u,bjtzbjt – ‘убийство, умерщвление’ [СС 1994: 720],,t™dhvtzmz+ – ‘преждевременный’ [СС 1994: 79]: cnhfcnm cdnfuj vxtzbrf ™jhbkf b dtdtb ctcnh tuj b u,btzbt ™ffhb ghjhjrf [Ен:

24б, 15–17];

kminf'it b+ kfcrfzbbv+ 1 gjruif c^ jckf,bnb jn+ zfcnjjfzbjf,kfu dh zt ghlflbnt ukfujk.zjcnb dfit 1 zb vj™nt b™vzbnb,t™+dhvtzmzjj c+vhmnbj 1 ckfl+r ct b™zb [СР: 68, 28–69, 1].

Остальные 9 слов и УСК, составляющих данную группу, приобретают значение ‘смерть в результате перенесения боли, страдания во имя веры’ контекстуально и вербализуют представления средневековых славян о смер ти как завершении физического существования человека.

Для наименования смерти как процесса прекращения жизнедеятельно сти в текстах рассматриваемых старославянских рукописей использованы че тыре слова (c+rjzmxfzbjt6 c+vhmnm6 uvhmnbjt6 uvhmndbjt) в 9 употреблениях.

Они являются полными синонимами и имеют значение ‘смерть, кончина’ [СС 1994: 652;

658;

737], ‘прекращение существования человека’ [МАС: 4:



Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 5 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.