авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |
-- [ Страница 1 ] --

Кемеровский государственный университет культуры и искусств

1

Университет

Культуры

Литературно-художественный альманах

Кемерово 2009

УДК 82-1/-9

2

ББК 84я43

У59

Редакционный совет

Е. Л. Кудрина – ректор Кемеровского государственного университета культуры

и искусств, доктор педагогических наук, профессор, заслуженный работник культуры

Российской Федерации.

В. И. Бедин – проректор по маркетингу и развитию образовательного комплекса, профессор, заслуженный работник культуры Российской Федерации.

Л. И. Гвоздкова – проректор по учебно-воспитательной работе, доктор исторических наук, профессор.

В. Д. Пономарев – проректор по творческо-исполнительской и международной деятельности, доктор педагогических наук, профессор.

Редакционная коллегия И. А. Куралов – редактор-составитель, член Союза писателей России, заместитель председателя Союза писателей Кузбасса, руководитель литературной студии КемГУКИ, лауреат премии имени В. Д. Федорова.

А. В. Шунков – заведующий кафедрой литературы и русского языка, кандидат филологических наук, доцент.

Е. Л. Мироненко – доцент кафедры литературы и русского языка, кандидат филологических наук.

Э. М. Афанасьева – доцент кафедры литературы и русского языка, кандидат филологических наук.

Ю. В. Подковырин – старший преподаватель кафедры литературы и русского языка, кандидат филологических наук.

А. А. Лушпей – старший преподаватель кафедры литературы и русского языка.

Издание осуществлено в рамках проекта «Русский язык в пространстве межкультурного взаимодействия», реализуемого кафедрой литературы и русского языка КемГУКИ.

У59 Университет Культуры: Литературное творчество студентов, выпускников, бывших и нынешних преподавателей Кемеровского государственного уни верситета культуры и искусств [Текст]: литературно-художественный аль манах / Кемеровский государственный университет культуры и искусств;

сост. И.А. Куралов. – Кемерово: КемГУКИ, 2009. – 128 с.

ISBN 978-5-8154-0169- Впервые в истории Кемеровского государственного университета куль туры и искусств издается альманах, который собрал под одной обложкой литературное творчество студентов, выпускников, бывших и нынешних преподавателей вуза. На внутренних сторонах обложки и цветных вкладках представлены работы студентов и выпускников кафедр графического дизай на, фотовидеотворчества, декоративно-прикладного искусства. Альманах подготовлен кафедрой литературы и русского языка и литературной студией КемГУКИ.

УДК 82-1/- ББК 84я ISBN 978-5-8154-0169-3 © Кемеровский государственный университет культуры и искусств, © И. А. Куралов, составление, Литература, вместе с музыкой, живописью, театром, другими видами искусств, является основой жизни человеческой души, ее посто янного развития. Жизнь человека без них мо жет превратиться в унылое существование, не осветленное высоким и глубоким смыслом.

Именно наш вуз с самых первых дней стал учебным центром, который выпускает сози дателей, собирателей и хранителей лучших проявлений человеческой духовности и ду шевности – музыкантов, хореографов, режис серов, дизайнеров, художников, фотомасте ров, библиотекарей. И, конечно, мы знали, что среди студентов и преподавателей КемГУКИ всегда были свои поэты и прозаики. Знали по публикациям в прессе, по выступлениям в аудиториях вуза, по различным литера турным конкурсам, которые мы устраиваем ежегодно в университете. И по конкурсам го родским, областным, региональным, всерос сийским, международным, в которых наши студенты и преподаватели участвуют и не редко занимают призовые места.

Предметом нашей особой радости являет- Надеюсь, что и литературное творчество ся тот факт, что несколько наших выпускни- наших авторов будет способствовать упро ков вступили в ряды Союза писателей, яв- чению этой славы и позитивного образа на ляются авторами десятков книг, лауреатами шего университета.

престижных премий, занимают серьезные Настоящая литература никогда не делалась позиции в литературе России и Кузбасса. по заказу. Не стали исключением и произве А некоторые авторы выпустили свои книги дения, включенные в альманах КемГУКИ.

или опубликовали свои стихи, прозу в из- Все они написаны по вдохновению, выдохну вестных литературных изданиях, являясь ты душой. Собственно и сам этот альманах – студентами нашего вуза. Это тоже не может коллективный выдох творчества наших ав не радовать. торов. И хорошо, что этот выдох состоялся в И, конечно, радует то, что в стенах наше- год 40-летия вуза. В год очень значительный го вуза подготовлен к изданию литературно- для университета. В год нашей творческой художественный альманах. Славу КемГУКИ зрелости. В год, в который мы стали духовно как авторитетного и престижного, полного богаче намного. В том числе и на эту книгу, творческих и научных сил учебного заведения которая, хочется верить, «томов премногих снискали наши дела и достижения. Следует тяжелей».

особо упомянуть среди них: деятельность Поздравляю авторов альманаха, его чита высококвалифицированного, известного как телей и кафедру литературы и русского язы в России, так и за рубежом, профессорско- ка университета культуры и искусств, усили преподавательского состава;

сотрудниче- ями которой стала возможна долгожданная ство с международными организациями встреча авторов и читателей, со знамена (ЮНЕСКО, ИФЛА, вузами, научными и про- тельным событием.

фессиональными учреждениями и организа- В добрый путь, Альманах!

циями стран ближнего и дальнего зарубежья);

внедрение новых профессиональных образо вательных программ;

разработку уникальных Е. Л. Кудрина, обучающих и исследовательских комплексов;

ректор Кемеровского государственного участие в международных образовательных, университета культуры и искусств, научных и творческих проектах;

организа- доктор педагогических наук, цию активного студенческого творчества профессор, и досуга. заслуженный работник культуры РФ.

Содержание Е.Л. Кудрина. В добрый путь, альманах!........................................................................ И.А. Куралов. Собрание талантов................................................................................... Поэзия Марина Брюзгина. Я верю в чистую любовь............................................................. Елена Мироненко. Но где-то есть иные берега.......................................................... Георгий Баранов. В мире есть невыразимое............................................................... Александра Гущина. Я живу на другом конце радуги............................................... Елена Дубицкая. Я рисую небо на восходе................................................................. Людмила Тарасова-Чидилян. Все случилось до меня............................................... Евгений Грибачев. Рвется на волю душа.................................................................... Юрий Клейберг. Возвращаюсь к тебе......................................................................... Юлия Мироненко. Вольною птицей расправила крылья свои.................................. Константин Захаров. Я вспоминаю ценность бриллиантового неба........................ Николай Войтин. Поклон мой низкий людям добрым.............................................. Проза Владимир Есенин. Счастливая Лиза. Белокурый ангелочек..................................... Виктор Арнаутов. Лысые Романтики......................................................................... Юлия Лавряшина. Свободные от детей...................................................................... Истоки Екатерина Сукорцева. Любовь к Слову прививается в детстве. Стихи воспита ниц Губернаторской женской гимназии-интерната. Юлия Петрова, Лариса Дми триева, Елена Зорина, Елена Крыжановская, Анна Лоцманова, Ирма Гафнер, Нина Жинжина, Татьяна Колодина, Ксения Фалалеева, Надежда Торопова................ Мы помним Виктор Туев. Особенности моей любви...................................................................... Свет духовный Владимир Еременко. Горчичное зернышко................................................................ История культуры Юрий Светлаков. Театр одного актёра........................................................................ Литературоведение, критика Эльмира Афанасьева. Невыразимое: Д.С. Лихачев и русская культура.................. Иосиф Куралов. Всё наполнено теплом. Я учусь познавать нераскрытое............... Юрий Подковырин. «Азбука» кузбасской литературы.............................................. Александр Шунков. Читать или не читать?................................................................. Собрание талантов Кемеровский государственный универси тет культуры и искусств – яркое собрание талантов. Талантов молодых – студентов, и всегда молодых – преподавателей, профессо ров, мастеров культуры. Постоянно находясь в сотрудничестве друг с другом, старшие и младшие не только учат и учатся, но вместе созидают то, что вошло в определение наше го вуза, – культуру и искусство.

Творческие коллективы, солисты, худож ники, дизайнеры, мастера прикладного ис кусства, фотомастера из КемГУКИ извест ны в Кузбассе и в России, а иные имеют и международное признание.

Есть еще один вид творчества, кото рый пока не является учебным предметом КемГУКИ, но приобщаются к нему многие, а в детстве и в юности, наверное, каждый записал хоть несколько строк собственного сочинения. Речь идет о литературном твор честве. Я занимаюсь им не только как про фессиональный поэт, но и как руководитель художественный альманах элемент газеты, и член жюри различных литературных кон- которая, вполне возможно, будет иметь ме курсов, и знаю, что пишут стихи, прозу, пу- сто, но уже как другой проект вуза и нашей блицистику многие. Некоторые – всю жизнь. кафедры.

Есть люди, наделенные литературным да- Однако из этих непростых хождений между ром, и среди студентов, преподавателей, вы- желаемым и необходимым возникло название пускников нашего вуза. нашего издания «Университет Культуры».

Когда-то я тоже закончил наш вуз. Правда, Оба слова с большой буквы. Поскольку несут тогда он назывался институт культуры. По в себе огромные смысловые объемы (универ специальности я режиссер массовых пред- ситет – не только вуз, культура – не только ставлений. Но тяга к литературе победила. сфера деятельности наших выпускников), ко Тем более, что стихи мои стали публиковать- торые в сочетании придают нашему изданию ся еще со школьных лет. И кстати, именно желаемое значение, формируют его внутрен мое раннее начало занятий стихосложением нюю суть и внешний облик.

до сих пор подсказывает мне, что к литера- Идея создать сборник литературных про турным пробам юных надо относиться так изведений авторов, имеющих отношение к же ответственно, как к творчеству людей нашему вузу, – студентов, выпускников, ны зрелого возраста. нешних и бывших преподавателей и сотруд С тех пор, как мое поколение вышло из ников – возникала неоднократно. И вот она стен института культуры, прошла целая эпо- реализуется. И что замечательно и знамена ха. Совершенно очевидно, что сегодняшний тельно, реализуется в год 40-летия нашего вуз многообразнее, интереснее, мощнее, вуза, который встретил юбилей в полном того, который был тогда. И мне, с моими блеске своих талантов, в том числе и лите коллегами с кафедры литературы и русского ратурных.

языка, которые вошли в редколлегию изда ния, хотелось как можно шире представить творчество студентов и преподавателей. Из И. А. Куралов, этого стремления возникли цветные вкладки с работами наших художников, дизайнеров, редактор-составитель альманаха фотографов. Очень хотелось рассказать о «Университет Культуры», творческих коллективах, о работе некоторых руководитель литературной студии КемГУКИ, кафедр, но пришлось погасить эти порывы. член Союза писателей России, Потому что их осуществление в корне поме- лауреат премии в области литературы няло бы замысел и привнесло в литературно- и искусства имени В. Д. Федорова.

Поэзия Я верю Марина в чистую любовь Брюзгина *** Июньские бабочки От того, что устала Беспробуднее сны.

И не жду ни начала, Ни ухода весны.

Средь земных пересудов Вспомню зимней порой Предзакатное чудо – Синих бабочек рой.

Память в лето вернётся, Станет грустно чуть-чуть… Эту просинь на солнце Ни забыть, ни вернуть.

*** На Красной Горке Из-под шапки вязаной Волосы струятся.

На щеках указаны Островки румянца.

Брюзгина Марина Валерьевна родилась А следы наснежные в 1986 году. Окончила Кемеровский го- Будто бы оконца, сударственный университет культуры и Робкие и нежные В переливах солнца.

искусств. Автор двух книг: «Тревога ко чующих птиц» и «Музыка пчел», публи В это утро синее каций в литературных изданиях России и В гармоничном мире Кузбасса. В 2008 году, будучи студенткой Всё укрыто инеем.

нашего вуза, принята в Союз писателей Хорошо в Сибири!

России. Работает в Топкинской районной библиотеке. *** Живу, подвешена на нитку, И день сменяет день другой.

Ищу забытую калитку, Чтоб, отворив, попасть домой.

Не знаю, чем он обернётся, Мой день, что счастьем небогат.

Но я дышу, и сердце бьётся, И нить прочнее, чем канат.

Марина Брюзгина *** Границы Бесповоротно в меня влюблены Границы, границы, границы… Берег песочный, четыре сосны. Вся жизнь состоит из границ.

Ветви колышет в зелёной тиши И наши окрашены лица Ветер, пробившийся сквозь камыши. Огнём непослушных зарниц.

Шепчет мне что-то, листами шуршит Мне кто-то из предков оставил В этой знакомой до боли глуши, Тревогу кочующих птиц.

А в вышине почему-то видны Хочу исключений из правил, Как в отраженье изгибы волны. Хочу нарушений границ.

В том голубом океане небес Читаю себя постранично, Прячет верхушки застенчиво лес. Смотрю полюбившийся сон.

Как ни посмотришь – везде глубина, Я с кем-то серьёзно граничу, Облаком тихая заводь полна. Но это до лучших времён.

Берег песочный, седая волна, Я как ребёнок в неё влюблена.

Нет на планете чудесней чудес, *** Чем эти облако, озеро, лес… Дом большой, большая печка, Всё наполнено теплом.

Вот и счастье человечка Неожиданно нашло.

*** Душа молчит или бунтует, Отдохну душой и телом, Ну как тут не сойти с ума… Подождут мои дела, Наш город плаво атакует Лишь бы мама не болела, Пушистым облаком зима. Лишь бы бабушка жила.

А строки бродят хороводом, Но не идут из-под пера.

И в стёкла превратила воду *** Морозно-вьюжная пора. Ни строчки, ни буквы, ни слова.

Сижу и молчу в пустоту.

И стёкла эти, и тревога И день завершается снова, Везде преследуют опять, И нечем ответить листу.

Лишь старым книгам и дорогам Приходится меня спасать. Оденусь и выйду из дома, А там, за порогом, весна, И Муза вновь садится рядом, Ручьёв неглубоких изломы И выхожу на миг из сна. Прозрачны до самого дна.

Бумаги лист милее взгляду, Чем снеговая белизна. И я, одиночества ради, Стерев городскую печать, Вернусь к неизбежной тетради, Чтоб тихо над ней помолчать.

*** Когда опять к себе поманят Чужие дальние края, Я знаю, в нашем парке станет *** Чуть-чуть грустнее без меня. Я отграничила его, Оторвала, перекричала.

Когда ж вернусь из долгих Но струны сердца моего странствий Просили всё начать сначала.

В начале солнечного дня, Хочу, чтоб каждый листик Я очертила пальцем круг «Здравствуй!» И сердце в центр поместила.

Кричал, приветствуя меня. Но утонуть в изгибах рук Звала неведомая сила.

8 Марина Брюзгина *** Когда взорвался телефон, Когда небрежно полдень замер, Я не скучаю в осеннем лесу, Тогда я вышла на балкон Листьев охапку домой принесу.

И небо выпила глазами.

А для чего, и сама я не знаю.

Просто хожу и листву собираю.

Но, замирая у черты, Как у последнего причала, Небо полощется в нежной реке, Душа боялась высоты, Птицы лесные кричат вдалеке.

Хотела всё начать сначала… Рыжие, жёлтые, красные листья 2006 Чем-то похожи на мордочки лисьи.

*** Я выжгла заветное имя *** На маленьком сердце своём.

Заболела мама.

В тебя превращаясь незримо, Теряю себя день за днём. Где же сил найти.

Я стою у храма Смолчать бы суметь, раствориться, И хочу войти.

Исчезнуть за дальней горой… Но смотрят весёлые лица, Милосерден Боже.

Не могут понять, что со мной. Знаю наперёд:

Кто-нибудь поможет, Ты ходишь по тем же дорогам, Что-нибудь спасёт.

У тех же заливов стоишь.

Прости ты меня ради Бога За глупые слёзы мои.

*** Пытаюсь спасаться в разлуке, Спешу становиться сильней. Жизнь поэтична без прикрас.

Но снятся усталые руки И лепестки своих сомнений, И нежность улыбки твоей. Как это было, и не раз, Вплету в канву стихотворений.

На небе солнце расцвело, *** А на ветвях набухли почки, Я помню тебя и приехать хочу, Впущу весеннее тепло Но всё же про это упрямо молчу. В свои распахнутые строчки.

Какая ещё мне нужна тишина, Чтоб чашу раскаянья выпить до дна.

Я помню тебя и увидеть хочу *** И через пространство к тебе долечу.

И чувства свои превращая в слова, Как не бояться ничего Останусь с тобой и останусь жива. В часы непрошенной метели, Когда ветра уже отпели Остатки счастья твоего?

*** Отправишь мысли на закат, Приснись мне сегодня, Чтобы печаль свою не множить, пожалуйста, И оттого грустней и строже, Ну хоть промелькни вдалеке. Ещё мудрее станет взгляд.

Ты мне не отказывай в малости – К твоей прикоснуться руке. Но тихо сердце запоёт По свежевыученным нотам, Во сне, среди бликов и солнышек, Когда ты вспомнишь для чего-то Не знаю, ты есть или нет… Глаза, холодные как лёд.

Мне хочется выпить до донышка Твой тёплый и ласковый свет. Марина Брюзгина *** Автобиография Затеряться однажды мне бы Я смотрю, как призрачные лилии В переулках твоей души. Лепестками плавают в воде, Надо мною обрывки неба Я люблю красивые фамилии, Проплывают в ночной тиши. Я люблю весенний тёплый день.

Бродят в тёмном лесу медведи, Говорю, прощаясь: «До свидания».

Снег на чёрных ветвях лежит. Не умею плакать на свету.

Мы с тобой из зимы уедем, Я люблю красивые названия, Мы с тобой от зимы сбежим. Вообще лелею красоту.

Будет солнышко на планету Ничего не значащие линии Проливать свой волшебный свет, На руке разглядываю вновь.

В белоснежных ромашках лето Я люблю красивые фамилии, Станет сказочнейшим из лет. И я верю в чистую любовь.

2007 *** Я ощущаю слишком остро Всю нескончаемость разлук.

А ты, как будто тёплый остров, Убереги меня от вьюг.

Ты знай – без ласкового слова, Без леса с ленточками рек, Я, может, самый бестолковый И самый жалкий человек.

Проза Счастливая Владимир Лиза Есенин Сказал я в сердце своем о сынах человеческих, чтобы испытал их Бог и чтобы они видели, что они сами по себе – животные.

Экклесиаст. Глава III, I Вроде причин, по крайней мере явных, для тоски не было, но она грызла Владислава Озолина уже которые сутки. Бессонница, верный признак душевной грозы, подступи ла вплотную, как ни отлеживал бока, а ночи напролет пялился то в поток, то на стены.

Все валилось из рук, хоть ложись и помирай, так ведь и это лень.

Чтобы, в самом деле не помереть, собрался прогуляться: может, полегчает. Сполоснул лицо и поизучал его в зеркале – от улыб чивого Озолина ничего не осталось. Как на Есенин Владимир Иванович родился недопроявленном фотоснимке – тусклые в 1948 году. Окончил Кемеровский госу глаза, в вилке углубившихся морщин – дарственный институт культуры. Выпуск бледные слипшиеся губы. Только брови по ник первого набора нашего вуза. В прежнему черные и вразлет, будто крылья году окончил филологический факультет собирающейся подняться птицы. Хмыкнул Уральского государственного университе и отпер дверь холостяцкой квартиры.

та. Автор нескольких книг прозы и публи В открытом подъезде, точно картина в до цистики. Член Союза писателей России.

потопной раме, как обычно на скамейке си Живет в Москве.

дела женщина и смотрела на него. Солнце, размазанное вонючей дымкой, стояло вы соко, высвечивая в тамбуре косой квадрат.

Дальше, угол песочницы, тополя в боро давках, сбоку от женщины – сирень, у ног – собачонка Лиза. Эта картина так примель калась Владиславу, что не замечал бы ее да Лиза каждый раз бросалась под ноги, исходя на нет от злобного лая, когда он нарисовы вался во дворе. Безрассудная свирепость не знала краю, и Владислав всегда вздрагивал от напора Лизы, озирался: куда бы ретиро ваться? Однако не бежать же от моськи сло мя голову.

– Тьфу! – с благородным негодованием от вечал ей.

Волей-неволей накопил немало злости на Лизу. Хотя уголком здравого смысла понимал, это также глупо, как обижаться на скамейку под Лизиной хозяйкой. Отругать женщину?

Он мужчина! И собака не даст. Но почему она не осаживает Лизу?! Однажды, когда Владислав плюнул в очередной раз, старуш Владимир Есенин ка, из вечно дежуривших на скамейке, кон- воде. Лиза уже освободилась и сверлила его статировала: «Кобель с сучкой друг дружку взглядом, выставив мордочку из-под подо всегда затронут!» Слова прибавили злости к ла. Женщина оживала – щечки зарозовели, Лизе, мол, довела, что уравняли с собакой. в ямочке на шее стеклянным медальоном Он уже ненавидел эту дрянь. Страстное же- горел пот, руки прижаты к груди, словно о лание рявкнуть на Лизу так, чтобы от страха чем-то молила.

влипла в землю, раз и навсегда осознала, кто – Вода! – согнувшись в «Г», протягивая есть кто, гнобило Владислава при одном вос- стакан и косясь на Лизу, сообщил он и по поминании о ней. А вспоминал всегда, когда думал: «Если выпьет, то простит!»

собирался выйти из дому. Она взяла воду и, отбивая о стекло дробь, На этот раз Лиза прихватила в тамбуре попила:

подъезда. Остроморденькая, с прижатыми – Благодарю.

ушками, широкогрудая, на коротких нож- Озолин облегченно вздохнул.

ках, наконечником копья метнулась к нему. Лиза совсем выбралась из укрытия и тоже Остервенело лаяла, грозила острыми зубка- вела себя не так, как положено – спокойно ми. Озолин крутился, подпрыгивал, отдерги- лежала, мирно положив голову на лапы.

вал поочередно ноги, будто босиком на рас- – Простите, как вас зовут? – поинтересо каленных угольях. Неизвестно, как долго он, вался он.

гремя мелочью, исполнял бы этот танец, но Лицо ее явно не знало косметики, чуть когда стрельнул взглядом на женщину, по- побитое веснушками, оно волновало, при казалось – она наблюдает за ними подобно тягивало взгляд.

болельщице на стадионе: укусит, не укусит, – Тамара.

пнет, не пнет! «Узнаете, как изгаляться надо – А я Владислав, – виновато сказал он. – мной!» И в тоже время радовался, что поя- Может, за лекарством сбегать?

вилось хоть какое-то желание, всегда слу- – Есть, – Тамара положила под язык та жившее трамплином, выбрасывающим из блетку.

душевного застоя, – так запустить эту гнусь, Лиза взялась обнюхивать его туфли, и у чтобы мячиком врезалась в физиономию хо- Озолина противно защекотало под живо зяйки. том. «Хоть бы не цапнула!» Собака – почти Ноги женщины под подолом разведены, без усов, с проплешинами на боках, когти губы округлились вроде подгоревшего бу- основательно изношены.

блика, пальчики правой руки сжаты в кула- – Ли-и-иза, Ли-и-зонька, Елизаве-е-е-та! – чок, другая – прижата к груди. Мол, вот-вот не узнавая себя, подхалимским голосом засвистит от азарта. И, вспомнив футболист- произнес он.

скую молодость, поддел носком собачонку, Вежливо попрощался и, потихоньку на мощно направил ее полет в цель. Пока Лиза бирая ход, двинулся дальше. На расстоянии летела, пружинисто переворачиваясь и про- оглянулся – они смотрели вслед.

должая рычать, Озолин пожалел и ее, и себя: В Озолине-то ничего особенного: рост футбол остался лишь приятным воспомина- средний, русый, глаза серые и одет неброско.

нием. Собака летела совсем не туда. К сча- Правда, стал излишне задумчивым, мрачно стью Лиза упала на цветущую сирень. Под- ватым после того, как шибанула мысль: на прыгнув как на батуте, к несчастью, угодила середине жизни остался одиноким, точно в подол хозяйке, та завизжала и резко сжала детдомовец, не сумевший создать семью.

ноги – на виду остался лишь кончик хвоста. И улыбался по-стариковски, глядя на собе И Владислав тоже перепугался, подскочил седника как бы из далека, словно уже не от к ним, желая извиниться. А женщина заде- мира сего. Подобное уловил и в глазах Та ревенела, побледневший лоб и щеки заис- мары – заныло под сердцем: зачем обидел крились бисером, губы намертво слиплись ее?!

и посинели. Владислав пошлепал по щекам, «Обзавестись, что ли, тоже – собакой, ду потряс за округлые плечи, ее забила дрожь. мал он, шагая неизвестно куда и зачем. – У нее нежная кожа, утонченные черты и за- Лиза только с виду свирепая. Не укусила же.

мутненные слезами, как небо дымом, глаза. Это я пнул… вместо мячика». Он знал, что Рванул за водой, проклиная себя, едва попал собакой не обзаведется, что это для очистки ключом в замочную скважину, набрал стакан совести трепыхается его земное «я», а сам и выскочил на улицу. он просто тыкается в жизненный тупик, как Переход от яркого света в полутьму и об- слепой щенок в поисках соска. А вот в не ратно вымыл остатки злости, словно са- ясных мечтах, где Бог – есть смысл. Ина мого, измазанного по уши, сполоснули в че, зачем создал нас по Образу и Подобию 12 Владимир Есенин своему? Зачем окружил тварями всякими? Он вдруг поймал себя на том, что это «чуче Не для того же, чтоб прозябать и мучить- ло» на скамейке, нравится как женщина. Ей ся? «Тамара-то хоть Лизу любит, а я?! Даже бы одеться, личико подкрасить, при такой себя не люблю!» – размышлял Владислав. фигуре надо от ухажеров отбиваться, а не Озолин вспомнил, этим летом часто видел с собакой возиться. Греховная мысль мель Тамару. Все говорило об одиночестве, обо- кнула и забылась: к такой не подступишься, собленности – общалась лишь с Лизой. «А и Лиза разве даст познакомиться.

я вообще ни с кем не общаюсь, – констати- Он брел, вспоминая Тамару, радуясь, что ровал он. – Сам с собою… Господи, до чего пробудился хоть какой-то интерес к жизни.

дошел! Надо что-то делать, а что?!» Слава Богу, проклятой хандре приходит ко Тамара в первый же теплый весенний нец. Походка стала легкой, мир обретал все день заняла место на скамейке – укутанная, многообразие красок, но тем острее воспри сутулая, угрюмая: мол, мне все равно. От- нималось происшедшее во дворе. Он решил решенность, равнодушие к самой себе, – а купить цветы, колбасы для Лизы и явиться ведь красивая, – вселяли подсознательный с дополнительными извинениями.

страх, лишали Озолина тех маленьких ра- Решил и удивился. Еще вчера о таком и достей, которые нет-нет, да и появлялись. подумать-то было стыдно – его облаивали, «Что ж это такое, женщина и не желает а он должен извиняться! И неважно, что нравиться? Не по-человечески!». Изредка бросалась на него Лиза, значит, хозяйке слышался голос: «Лиза-а, Лизонька, пошли это нравилось. К тому же в почете нынче кушать. Лизонька, перестань!» Сюсюканье любые: хоть хамоватые, хоть умные, хоть с какой-то там собачонкой раздражало Озо- тупые – лишь бы крутые. Сам недавно был лина и он, выходя на улицу, бросал на них крутым владельцем ларька, кого раньше на презрительный взгляд и облаянный – про- зывали торгашами, еще раньше мелкими должал путь. лавочниками, а нынче мелкими бизнесме Сквозь прошлогоднюю траву пробива- нами. Он долго боялся, что отберут заведе лась робкая зелень. Лишь на клумбе уже ние или нагрянет рэкет, считал – завидуют, штопором лезли ростки. Тополя в миниа- что он удачлив, другие нет. Для фасона без тюрных брошах-почках, в своей бижутерии конца жевал резинку, держал равнодушно клены и единственная красотка-молодуха тупое выражение на лице: мол, в упор ниче рябинка. Отмытые после зимы окна и про- го не вижу, кроме денег и товара. Изо дня в хладные небеса сияли. Птички, смех и визг день: товар – деньги – товар, а из глубин па счастливой ребятни наполняли воздух ра- мяти выныривало имя – Маркс, появлялась достной какофонией. Только Тамара была его бородатая физиономия. Уматываясь со молчаливым укором, вызовом всеобщему своим бизнесом, без выходных и отпусков, весеннему настроению. И Лиза не разделя- Владислав костерил и Маркса и марксистов:

ла настроения хозяйки. Прыгала, пытаясь мол, все бы так пахали, как мы – эксплуа лизнуть солнце (оно, видимо, казалось ей таторы. Зачем Россию кровью залили, царя вкусным, как блин), бешено вертелась за убили, Бога забыли… Сейчас все снова да своей каралькой, переворачивалась на спи- ладом – возрождаем! На работе Маркс, во ну, то вдруг вскакивала и рыла носом зем- дворе – Лиза. Эти два имени, похоже, на лю. Видать, правда, маленькая собачка до мертво склеились в сознании. Начнет тор старости щенок. говать – вспомнит Маркса и сразу – Лизу.

– Совсем сдурела! – упрекала Тамара. Зайдет во двор – наоборот. Жизнь текла по «Это ты сдурела!» – подумал Владислав, формуле: «Ты мне, я тебе!» Наконец серое как раз сопровождая к себе очередную пас- существование так обрыдло Владиславу, сию. Собачонка, приняла боевую стойку – что плюнул на киоск, заодно на весь бизнес на холке вздыбилась шерсть. разом. Сложнее было с другим – внешняя – И правда сдурела! – согласился он. напускная злость успела пустить свои ко Посмеялись: «Не ешь нас, мы невкус- решки. Чуть что, Озолин свирепел с ходу, ные!» как Лиза при его появлении с дамами. «Не В гневе Лиза была смешной и жалкой – ет, – думал он. – Все-таки была своя пре махонькая, – уместится в полиэтиленовом лесть в том, когда за бутылку можно было мешочке, – а, поди, ж ты, характера на трех решать вопросы, еще и товарища для души кобелей с избытком. «В первый раз увидела приобрести».

и набросилась? – отметил тогда Озолин. – Сейчас шагал с букетом роз довольный Нет, хоть и собака, а все равно причина есть. собой и миром, вдыхал аромат, любовался Наверное, хочет, чтобы дружил с хозяйкой!» нежными лепестками и размышлял, что во Владимир Есенин круг так много прекрасного, чему можно тину, брезгала грязной посудой. Аккурат ное существо смотрелось в его квартире радоваться и, конечно же, смысл в этой жиз укором неряшливому хозяину. Владислав, ни есть. Иначе, зачем и для кого красота – удивляясь, почему потакает этой козявке, улыбка Бога.

вымыл посуду, налил в тарелку молока, по Он издали начал искать их взглядом. Ни крошил хлеба, поставил еду под раковину Тамары, ни Лизы во дворе не было. Владис на кухне и уселся наблюдать, как Лиза бу лав расстроился, снова почувствовал себя дет кушать. Она обнюхала пищу, подозри неуютно, по-дурацки: стоит перед старуха тельно посмотрела на него: мол, от такого ми на скамейке с цветами и колбасой, злой, грязнули всего можно ожидать, отпробова но теперь уже – на себя. Хотел было сунуть ла еду быстрым язычком и еще раз обра розы в урну, как женщины сообщили: мол, тила взор на Озолина – на этот раз благо опоздал, Тамара дура наглоталась таблеток – дарный. И приступила к трапезе, в конце увезли на скорой.

которой тарелка оказалась чистой до бле – Дура?!

ска. Он повертел посуду, словно диковинку – А разве умная? Из-за мужика… Бросил!

и похвалил: «Молодец!»

Через три дня Владислав увидел у сосед Надо погладить рубашку, побриться, него подъезда обитую красной материей просмотреть газеты. Но тут выяснилось, крышку гроба… Лиза не выносит тараканов. Стоило пред Вечером у окна задумчиво глядел на увя ставителю неистребимого племени усатых дающий на подоконнике букет, много курил осмелиться при свете дня переменить одну и вздыхал: жизнь лишь добавляет печалей.

щель на другую, как она проявляла крутой Вот еще груз на душе – два женских имени нрав. Квартира взрывалась оглушительно Лиза и Тамара. Чего же раньше он не при звонким лаем. Бедный Озолин вздрагивал, слушался к сердцу, не подошел, не познако закрывал уши ладонями и бросался на мился, не помог человеку добрым словом… помощь, чтобы скорее замолчала. Изред Дожились! Вдруг за дверью послышалось ка удавалось пришлепнуть быстроногую повизгиванье. Он отпер, и Лиза протруси тварь, тогда он радовался воцарившейся ла в квартиру. По-хозяйски обнюхала углы тишине и покою: «Хорошо-то как, Госпо и улеглась на коврике, будто дома. Она по ди!» Ах, как давно не произносил этих тянулась и зевнула, а он сказал:

слов. А Лиза, взъерошенная и счастливая, – Живи!

оттого что помог ей, долго не могла успо А Лиза и не подозревала, что бывает коиться.

смерть, жила в вечности, радуясь своему Неказистая, с мордочкой как летучая предназначенью.

мышь из-за огромных ушей, с глазами на выкате цвета ягод черноплодной рябины, II Лиза вызывала у Владислава умиление, Пожалуй, это особая форма хандры – ме- как любимая игрушка у малыша. Со стула сяцами, а то и годами планировать что-либо следила, как моет полы. А когда он водру и не ударить пальцем о палец. Собственное жал швабру на свое место в туалете, Лиза «я» делается смыслом жизни и душа чахнет тщательно обследовала еще влажный ли подобно цветку без воды. Озолин мечтал и нолеум: если все нравилось, одобрительно мечтал о ремонте квартиры, прокручивал в виляла хвостом. «Бывшая хозяйка, видать, воображении, как и что надо сделать. Однако была чистюлей», – делал вывод он. Понем по-настоящему хотелось чего-то другого, чего ногу привел жилье в порядок. И сам будто – не понимал. И однажды с грустью вывел: родился заново.

давно прозябает в придуманном им же убо- – Пр-р-р-а-вильно лаяла на меня, – под гом мирке иллюзий. Смирился с паутиной по ражая Лизе, говорил он. Трепал собаку за углам, выцветшими и засаленными у крова- загривок и перед ним появлялась Тамара.

ти обоями, вечной пылью на подоконниках и Гладко уложенные волосы, черточка про мебели. Ничего не надо, все надоело. «А еще бора и едва проступающие звездным хаосом упрекаю Тамару, что не следит за собой, – ду- милые веснушки. В ее глазах ни укора, ни мал он. – Сам давно уже не тот, выродился в злости. Только ресницы вспархивают кры Бог весть кого. Сам по себе, несет – куда ве- лышками испуганной птички то, открывая, терок дунет! Эх, хорошо дуракам. Им не дано то, пряча бездонно-синий взгляд. Озолин не тупеть – не знают, что такое хандра! Жить бы мог отделаться от впечатления, что девушка как Лиза – никаких проблем». жива, что она такая же простая и ясная, как А Лиза оказалась дамой весьма чисто- Лиза. Только вот одиночество исказило ее плотной: чихала от пыли, рычала на пау- характер.

14 Владимир Есенин Лиза стала спать в ногах – лишний раз не и зачем словесный иллюзион, разве жизнь шевельнешься. И это неудобство ему больше всего лишь кино?! По-настоящему-то, ока нравилось, чем тяготило. Собачонка ложи- зывается, можно любить только Бога. Но лась лапами к краю постели, всегда готовая наступал день, и все исчезало, взгляд искал бросить свое упругое тельце на его защиту, радости в сиюминутных удовольствиях.

уютно укладывала на них мордашку и от- …С Людмилой они познакомились до по ходила в мир чутких грез. А Владислав не явления Лизы. Покупал лекарство соседке спал. В подлунное время, когда отстает ли- пенсионерке и узрел через окошко строй пучка дня, а миром владеют тонкие материи, ные ножки в белых колготках, – кто из нас, Озолин делался по-особому чутким. Оказа- грешных, не терял из-за них голову, тот не лось, Лиза, как и люди, видит сны. Виляла знает силу инстинкта.

хвостом, оскаливалась, напрягалась и дер- – Здравствуйте, милая девушка, – произ галась – порывалась куда-то бежать. При- нес Владислав, лелея надежду, которая не нимала видения за реальность. И то, и дру- умирает никогда.

гое для нее одной природы. «То-то по утрам С продавцами почему-то не принято здо она сразу соскакивает, будто не спала, – роваться, и она ответила с любезной улыб подумал он. – А мне полчаса надо, чтобы кой:

проснуться». Лиза жила непрерывно, а его – Здравствуйте.

существование подобно штрих пунктиру. – Владик.

Сон – смерть, день – жизнь. Да и какая это – Людмила.

жизнь!? Утрами Лиза всегда была веселой, – Самый красивый цветок, какой есть на если и тявкала, то от самопроизвольной ра- Земле, я бы назвал Людмилой!

дости. Выходит, ночами проживала свою Комплимент понравился. Оставил ей теле естественную, первородную жизнь. Он же фон, выдал стандартный набор: мол, самая нередко вступал в день с полнейшими про- обаятельная в мире, если не придет в гости, валами в памяти, бывал злым и раздражи- он засохнет и будет пригоден лишь для гер тельным. бария. Молол языком, не подозревая, что сам Сейчас косой луч падал на Лизу. Вся из попадет в этот словесный капкан, на самом серебряной седины, она, казалось, свети- деле станет сохнуть по Людмиле, ласкать ее лась изнутри. Владислав подумал: «Со- образ и проклинать несправедливую судь баки воют на ночное светило от тоски по бу: почему эта ангельская красота принад вольной охотничьей жизни, утраченной на- лежит не ему? Он-то может по-настоящему всегда. Только луна, вечное фото на память, любить и страдать. Своя страсть, видно, что осталась им от тех благословенных времен. и болезнь – самая-самая. Однако все быстро Чего же они потянулись к людям, чего за- угасло.

хотели от нас? Квартира для Лизы – не рай, Так бы и текли дни в заботах о Лизе, но а для меня, где рай? Для чего живу? Живот- однажды в трубке зазвучал насмешливый ные и не думают, есть Творец или нет? Жи- голосок:

вут такими, какими Он их создал – счастли- – Здравствуйте, Владик.

выми. А от нас ждут чего-то, вон, сколько Людмила! Каждое ее движение, улыбка, претензий ко мне у Лизы! Требует возвра- вся, вплоть до завитка волос – снова ожило щения в первозданную жизнь, а мы-то куда в памяти.

стремимся!?» – Это Люда. Как поживаете? Вы один?

Утренний солнечный луч густо- Владислав хотел, было сказать, что с Ли малиновым цветом дошел до него сквозь зой, но передумал – долго объясняться. А ее веки. Светило было там, где ночью висе- желание встретиться казалось таким нена ла луна – неподвластное глазу, оно гасило дежным – каприз.

всякую свободную мысль: мол, бренный, – Один, один! – выпалил он.

твой удел смотреть под ноги – небо не для Она хохотнула, попросила адрес и по тебя. Но Озолин чуял – его собственное «я» ложила трубку. Из замешательства вы лишь наполовину в нем, нет никакой «чер- вела Лиза, которая тявкнула и уставилась ной дыры» в душе и стоит только внять вну- в глаза. «Отвяжись!», – бросил Озолин, треннему затаенному голосу, соединиться словно перед ним была рядовая собачка.

с высоким, как на вроде бы пустом месте Пока лихорадочно приводил себя в поря забьется, запульсирует плоть. Он думал о док, Лиза сделалась какой-то не такой, как вере. Она жила в нем тихо и незаметно, как бы посуровела, звук ее лапок стал тверже.

сладкий детский сон. Люди-то сплошь и ря- Погладил собаку, под ладонью – бездуш дом говорят одно, а делают другое. Для чего ная мягкая игрушка. «А», – отмахнулся он, Владимир Есенин чувствуя, как страсть охватывает его от пя- Владислав, раскрыв от страха рты, глядели на туфли, которые будто бы хорошо обра ток до корней волос.

батывали теркой. Когда от обуви остались Весь горел, когда звонок в дверь окон лишь подметки, Лиза угомонилась – наблю чательно загнал остатки мыслей о Лизе в дала за ними. Собака пребывала в полной подсознанье. Людмила стояла с улыбкой и уверенности, что Владислав свои любовные искорками в карих глазах. Брови, ресницы дела должен согласовывать с ней. Людмила создавали ощущение бархатистости. За фыркнула, повернулась и пошла.

гар, вишневые губы, длинная шея, короткая – Я заплачу! – крикнул Озолин. Но ее и стрижка… Она была из красавиц, которые след простыл.

хороши в любой одежде. Но Людмила уму Впустил Лизу, уселся на диван и сокру дрилась иметь все атрибуты, полагающие шенно вздохнул: «Какой облом! – просто ся женщине, однако в таких минимальных нал он, усиленно массируя лоб, и глядя в размерах, будто бы их не было. Кофточка – преданные глаза, добавил. – Ну, какое твое мелкоячеистая сеть, начиналась на плечи собачье дело до моей личной жизни?!»

ках, кончалась под мышками, бюстгальтер А Лиза поскребла дверь, просясь на ули не прикрывал даже сосков, живот обнажен цу. Выпустил и призадумался о новых об значительно ниже пупа, на бедрах пояс стоятельствах жизни. Так он долго сидел в шнурок придерживал нечто, что никак не полной прострации, пока снова не услышал назовешь юбкой – кисея с четверть в длину.

характерное поскребывание. «Даже тяв Ну и грех был прикрыт непонятно чем.

кнуть не считает теперь нужным, – отметил – Можно? – хохотнув при виде ошелом он. – Совсем уже…» Нехотя встал и отпер, ленного Владислава, спросила гостья.

собираясь прочесть мораль собаке. Но Лиза Он открыл рот, но услышал грозное урча за порогом была как никогда радостной и нье. В этом звуке была такая яростная и не дружелюбной, можно сказать счастливой – колебимая воля, решимость, что он вздрог в зубах у нее была детская дудочка.

нул и свял, прислонился к проему двери.

– Ага, скоро родители разбираться нагря Жалко и растерянно улыбнулся, развел ру нут! – сокрушенно вздохнул он.

ками – понял, что не в силах предотвратить драму.

– Можно или нет!? – с раздражением по- III вторила Людмила, и в это мгновенье Лиза Владислав сидел в кресле, похожий на плотным комком брякнулась на лестнич- факира, надувал щеки, играл на дудочке, ную площадку. Визг полоснул прохладный смотрел на подвывающую на разные лады воздух и вонзился в перепонки Озолина. Лизу и ругал про себя всех четвероногих Казалось, вся ярость мира сфокусировалась друзей человечества. Предвкушение ин и заклокотала в ней. Не кусая, бросалась тимной встречи еще владело им. Казалось, на девушку, и та, взвизгивая, отдергивала навсегда забытая злость на четвероногую стройные ножки, цокая каблучками. Лай и даму снова ожила – прорывалась в зву рык Лизы сопровождал дикий, на сей раз ки: резкие, бессмысленные – лай Лизы женский, танец. в сравнении с ними ласкал бы слух, не го – Пни ее, пни! – закричала Людмила. воря уж о пении новоиспеченной артист Но Владислав, согнувшись, лишь пытался ки. Он злился еще и на то, что ему «слон поймать упругое стремительное тельце, не- на ухо наступил», в собачьем пении улав уловимое, как рыба в воде. Он помнил по- ливалась мелодия и вселенская печаль.

следствия пинка и, несмотря на всю драма- Он быстро убедился: Лиза совершеннее его тичность положения, в этот момент понял: в искусстве… и вообще, если рассуждать больше никогда и ни за что не обидит Лизу. по-человечески, то она права. К ней ведь Людмила резко втянула воздух и вдруг так кобели в дом не приходят… громко и зло закричала, что даже Лизу взя- Лиза исполняла древнейшую песнь собак, ла оторопь: а он для пробы несколько раз сменил ритм:

– Пошла вон, сука! Тварь! Убью! – и по- «Как отреагирует?» Лишь скосила глаза.

пыталась пнуть собаку. Тогда зачем ей аккомпанемент?! Озолин Лиза фыркнула, обрадовалась, что по- заиграл бессмыслицу плавней, подражая лучила моральное право проявить себя на звукам пения Лизы, и в ее вое проявилось полную катушку и принялась рвать зубками удовлетворение. Она учила петь на своем малиновые туфельки, настолько аккуратно, языке, а дудочка – своеобразный перевод что не касалась тела – кусочки кожи в слю- чик. Собачонка, существо – с высот горды не падали на пол каплями крови. Людмила и ни человеческой ни в какой микроскоп не 16 Владимир Есенин видимое – что-то давала знать: наверное, давно утратили свежесть подобно засушен ее тяготил груз непонимания. ному цветку. Сейчас, глядя на отдыхающую Похоже, Лиза выводила последние ноты, Лизу, он размышлял: все вокруг вроде тон когда в дверь позвонили. За порогом – депу- чайших кружев – выдерни ниточку и вместо тация от детской дворовой общественности гармонии будет хаос, безобразный клубок.

(Лиза взвизгнула от радости) – двое маль- Вот и Лиза нужна, чтобы поумерить горды чиков и девочка: ню – она умеет петь, он нет, ее Бог – луна, – Здласите, – сказала она. он же поклонялся земному – женским нож – Здласите, – ответил Озолин. кам.

– Вот она, вот она! – закричали дети, по- Лиза, утомленная концертом, возлежа казывая на Лизу, стоявшую между ног хо- ла на коврике, весьма довольная успехом.

зяина и всем видом выражавшую гостепри- Владислав хмыкнул и улыбнулся. Собака имство. насторожилась – хозяин впервые показал – Васа собатька насу дудочку заблала. зубы, но мгновенья понадобилось ей по Мы тозе хотим петь и иглать. нять: он и не помышляет обижать ее. Лиза – Понятно, – кивнул Озолин, хотел, было запрыгала у ног от счастья, а он вздохнул, извиниться и вернуть инструмент, но счел беззаветная преданность воспринималась долгом загладить вину. – Проходите. Чай с им, как лакейство. Значит, грош цена та конфетами пить. кой дружбе. Позже пришлось пожалеть о – И с Лизой! таком мнении. Было так. В форточку зале – Какой чай без Лизы! тела отливающая зеленью перекаленного Дети шмыгнули в кухню, за ними Лиза. металла, муха, с противным жужжанием Хозяин обслуживал шумное застолье, ко- носилась туда– сюда. Лиза ноль внимания.

торое продолжалось недолго – компания Это возмутило и удивило Озолина. Лично рвалась во двор, в свободный придуман- он мух не любил гораздо больше, чем тара ный в играх – мир. Лиза была явно ближе канов. К тому же, он помогал Лизе в войне к детям, увязалась за ними. Вскоре из фор- с усатыми. Мухи-то напрочь выбивали из точки послышались звуки дудочки, собачье колеи, когда садился за пишущую машин пение, смех, визг. А Владиславу мнилось: ку. Тварь вьется перед носом, заигрывает с дух Тамары поселился в доме вместе с ее литерами, принимая за собратьев. Вся со четвероногой подругой. Женщина, которой средоточенность запутывалась в причуд так неосторожно сократил жизнь, словно из ливых и хаотичных зигзагах полета, кроме всех углов смотрела на него, заполняя неу- злости – ничего. Она накапливалась и била ловимым напряжением квартиру. Он пред- в черепную коробку. «Пришлепну гади ставил Тамару во плоти, как бы хлопотала ну!» – шипел он, беспорядочно нажимая по дому, о чем вела речь… Кто сказал, что на клавиши. Удары оставляли абракадабру сердце простой насос, если оно ноет и ноет, на бумаге и были слабым оружием. Поиз и ни один врач не ставит диагноз болезни! девавшись вдосталь, муха садилась на ма Владиславу вдруг захотелось завыть от сво- шинку чистить лапки и крылышки. И тут его бессилия перед случившимся, завыть гибла под газетой.

так, чтобы услышали на небесах. Не может Лиза отдыхала, пока незваную гостью не быть такого, что Бога нет. «А что, если б Та- угораздило присесть ей на спину – резко мара увидела как я вою от тоски? – с горь- мотнула головой: «Клацк». Увы, залетная кой усмешкой, подумал он. – Неужели толь- снова зажужжала по комнате на недоступ ко собачий вопль принимается небом?!» ной высоте. Час поджидала Лиза, пока А Лиза покорила талантом двор. Вече- обидчица полетит мимо, чтобы навсегда ром того же дня явилась в сопровождении закончить замысловатый путь в желудке.

оравы поклонников с пышным бантом на «Гордая, – отметил Озолин, посмеиваясь шее и заработком – конфетами, печеньем, про себя. – Значит, к этой мадаме с уваже кругляшками колбасы. Пришлось с благо- нием… Зря изливаться в чувствах не ста дарностью принять. Вооруженный до зубов нет!»

Петя заявил: «Я Лизу охланять буду!» …Ранняя весна быстро согнала снег, об – Молодец! – сказал Озолин и подумал: нажила всю мертвящую силу зимы: мусор, «Все-то цивилизация поставила вверх тор- грязь, пыль на асфальте. Но животворящие машками… – усмехнулся. – Вот тебе и от- соки быстро давали о себе знать. Почки вет!» набухли, проклюнулись листочки, дружно В долизин период существования он пре- зазеленела трава. Озолин, откинувшись на бывал в чувствах как бы огрубленно, они спинку скамейки, блаженствовал под солн Владимир Есенин цем и наблюдал за Лизой. Отчаянный гуле- водке, за ними тянулась молодая женщина.

на, пестрый ободранный кот наслаждался «Ну, Лиза дает! – подумал Озолин, глядя лежа под тополем – голова, хвост и лапы на песика. – Маленький, а кобель».

раскинуты по земле. Перед носом кота рас- Женщина присела рядом и отцепила со хаживала трясогузка, птичка-балеринка, баку.

что-то склевывала, вспархивала. Хрупкая, – Ваша? – кивнула на Лизу.

утонченная, грациозная, словно созданная – Моя.

показать прочность живого вовсе не в раз- -У меня кобелек. Весна. Невесту ищем мерах или мощи, а в красоте, нежности, в «Еще не было печали…» – подумал он, способности любоваться и любить. Лиза, но тут же переменил мнение: женщина набегавшись, напрыгавшись, свернулась была хороша собой.

каралькой неподалеку от кота. И кот, и со- – Да-а, – промычал он. – Надо. Только бака, и трясогузка явно держали друг друга куда щенков девать?

в поле зрения. Им, заклятым врагам, надо – А зачем заводили сучку?

было побыть рядом. Наверное, так дей- – Сама завелась.

ствовала весна, добрые начала пробуждав- – Интересно… У вас же редкая порода.

шейся природы. Однако идиллия не погля- Щеночки-то дорогие.

нулась вороне, пролетавшей мимо. Громко – Собаководом еще не был, – сказал он, выразив недовольство установившимся по подумав: такое сцепление обстоятельств ее мнению непорядком она взгромоздилась не иначе, как рок. И с долей мистического на тополь и принялась вертеться и орать на страха спросил: – Как вас зовут?

птичку, Лизу и кота. Однако и ухом не по – Тамара.

вели. Птица совсем взбесилась, сорвалась – Тамара?!

с ветки тяжелой секирой, приземлилась – Да, а что?

рядом с котом. «Карр-карр», – заблажила – Я согласен.

на разные тона, нахохлившись и сделав Она рассмеялась:

крылья, как у орла перед взлетом. Увы, для – Они нашего согласия спрашивать не троицы вороны будто и не существовало.


будут. Для нас важно, чтобы жених с не Озолин наблюдал за происходящим и ду вестой были по породе достойны друг дру мал: «Вот – все как на ладони. Есть добро, га.

и есть зло. Это среди людей не поймешь, – У меня дама с характером, с кем попа кто за что бьется». А ворона онемела от ло, не дружит.

возмущения, пошире расставила креп Тамара вздохнула:

кие ноги, оперлась на хвост и оцепенела, – А мой Тепа… – она сморщилась, буд точно чучело. Тогда кот стал поигрывать то проглотила что-то противное. – Глаз да хвостом. Трясогузка уже наблюдала пред глаз нужен. А вас-то как звать?

ставление с ветки сирени, а Лиза, положив голову на лапы. Ворона принялась пры- – Владик.

гать за кончиком хвоста, пытаясь клюнуть, – Ну, вот, – сказала Тамара. – Решили?

мимо и мимо. Уже клюв и голова в земле – – Они уже без нас… – Кивнул на кусты все долбит и долбит, напрочь забыв, что Владислав.

ей положено стремиться ввысь. «Клюнет, Болтали о том о сем, а Озолин думал, как не клюнет!» – болел Озолин. Неизвест- же это приятно посидеть, пообщаться.

но, сколько бы продолжалась эта опасная – Приглашаю, Тамара на чай, – произнес игра, да трясогузке все это надоело. Она он с трепетом, какого давно не испытывал.

стала порхать над землей и тонко пикать. И видя ее смущение, добавил. – Просто Кот мгновенно ожил и припустил за ней, поговорить. Свадьбу отметить.

петляя за замысловатым полетом. За ними – А Тепу?

понеслась и Лиза. Ворона в полном отупе- – Его уже Лиза пригласила.

нии взгромоздилась на сук. Вся компания – Решено, – рассмеялась Тамара.

следом за птичкой скрылась за углом. Толь- – А ворона, длинно скрипуче, завопила ко тут заметил Владислав, что сдерживает на них: кар-р-раул!..

дыхание, затекли руки и ноги. Вздохнул – Не нравится, – хмыкнул Озолин, и во полной грудью. просительно посмотрел на Тамару.

– Лиза-а! Лизавета-а-а, кушать пора! – – Ну, не ей это решать, – улыбнулась Та позвал он.

мара, и вся компания подалась к Озолину.

Лиза появилась из-за угла, за ней такая же собачонка на длинном натянутом по- 1998 – 18 Владимир Есенин Белокурый ангелочек Анастасии Краснухиной Мы угощались на кухне пирожками, когда – А ты лично, какой любишь?

в коридоре хлопнула дверь и детский голо- – Бабин. Русский.

сок звонко возвестил: «Мир этому дому!» – Смородина с водой, – пояснил дед.

– Внучка! – сказал дед и подхватился на- (Морс – прим. автора).

встречу, я гость – следом. Он, как большой «знаток», продолжил В сопровождении родителей явился ан- было разговор о витаминах, но кружево бе гелочек во плоти, белокурая девочка, трех- седы причудливо, весело и непринужден четырех лет. Настя. но сплелось у нас с Настей, и я подумал:

– С миром принимаем! – встречая род- «Слава Богу! Анастасия судит обо мне не ных, ответил дед. по носкам!»

А Настя пыталась одновременно снимать За окном белизна и бездонная синева. Де шапочку и пальтецо. Энергия бурлила в рево в снежном сверкающем наряде. Толь этом создании, и пока я сообразил, что надо ко нахохлившаяся ворона чернеет на суку, помочь, она уже стягивала крохотный сапо- взирая на нашу веселую компанию.

жок. Принял у нее одежду, обувь. Взрослые – Варрона! Она кырркает, – сообщила На были заняты ее младшим братиком Ванеч- стя.

кой и собою, и я как бы про себя, сказал: – О, как! А-то думал, что это кыррка – – А мне эта девочка очень даже нра-а- варронит.

авится. Возьму-ка ее себе. Голубые глазки вскинулись на меня. Такой – Нет! вариант, похоже, Настю заинтересовал.

– А что? – вроде расстроился я. – Ты должен завязать бантики, – потре – Родители! бовала она, подавая две длинные ленты. – Настя была в длинном до пят платьице, Только узелок развязать надо.

одна ножка в носочке, с другой – снять за- Ленточки взял дед, развязал узелок и, была. иронично улыбаясь, передал мне. Я-то – Ладно, – сказал я. – Тогда сними носок, даже галстук не научился завязывать, а тут либо надень второй. ответственное поручение. Подставил меня И говоря, проследил за взглядом ее ва- друг. «Хорошо-о-о!» Но деваться некуда.

сильковых глаз – на нее из моего рваного Пошли с Настей в комнату и, стараясь изо носка (когда успел?) в упор уставился боль- всех сил, сделал что-то наподобие банти шой палец. М-да, сейчас последует заслу- ков. Одна ленточка свисала почти до пола, женная отповедь, мол, прежде чем делать другая заканчивалась у пояса. Доверие не замечание, сначала на себя посмотри. оправдал! Но она снова промолчала. При Однако – промолчала. нялась играть в своем уголке с многочис Мы удалились на кухню, и ее седоборо- ленными куклами, а мне показалось, что дый дедушка, потеплев лицом и заметно ленточки, спадающие с ее головки, смо оживившись, продолжал угощать меня пи- трятся очень даже миленько. Тут с видом рожками, когда внучка зашла к нам. экзаменатора пожаловал дед, внучка что-то – Анастасия, значит, воскресенье, – ска- щебетала своим игрушкам, и его лицо по зал он и указал на меня, – а это дядя Во- маленьку окрашивалось улыбкой, а у меня лодя. легчало на душе. За ним показалась бабуш Она забиралась на стул, на ее ножках по- ка, глянула на хлопотавшую внучку, рас рядок – обе без носочков. Едва сев, Настя смеялась, подошла и подвязала ленточки в глянула на меня: бантики. Заглянули родители: что за смех?

– А почему ты – не дед? – Бантики! – в один голос сказали я, дед – Видишь ли, дети у меня есть, а внуков… и бабушка.

увы. «А-а-а», – тоже одновременно, произнес На ее личике промелькнула жалость, а я ли они.

предложил отведать пирожков, но она за- Все ушли. Экзамен сдал на «удовлетвори явила: тельно».

– А внучки любят сок! Но и в куклы играть не умею. И вообще, за Пришлось пожалеть, что нет с собой мечания делаю, соку для внучек нет, с бан сока. тиками ни то ни се… Однако на удивление Владимир Есенин дружба наша крепла с каждой минутой. Не бежали на кухню, где он ополаскивал по заметил, как стал носиться за Настей по квар- суду.

тире. Она смеялась и пищала, а я, растопырив Тот насторожился.

пятерни, издавал что-то наподобие рычания: Вопрос оказался серьезным. Настя при – Вот щас поймаю! Схвачу! У-у-у, какой тихла и призадумалась. Ее личико с си я… ними, как бездонное небо глазами, окайм Дед махнул рукой и улыбнулся. Вклю- ленное ковыльными волосами, поднялось чил мультики. Настя, я и совсем маленький на меня, а из-под платьица выглядывали Ванечка остались смотреть. Мы с Настей миниатюрные пальчики. Цветочек, белоку смирно сидели на диване, и я со страхом рый ангелочек.

наблюдал, как Ваня, держась ручками за – Чтобы дергать за нее, – подсказал я, уве книжную полку, подбирается к телевизо- ренный в ее поддержке и глянул на бород ру. Подумал, человеку надо учиться хо- ку деда, мол, это тебе за бантики. К моему дить, пусть преодолеет полтора метра, а у удовлетворению, вопрос его зацепил, и он кнопок-то я его подхвачу. Настя, приоткрыв в напряженном ожидании опустил взгляд ротик, погрузилась в фильм. Там, девочка, на внучку.

которую злая царица хотела накормить от- – Нет! – решительно отрезала она. – Для равленным яблоком, блуждая по лесу, на- красоты!

шла дом и стала в нем жить. Она начала Дед расхохотался и милостиво разрешил:

прибираться, когда Ваня почти достиг цели – Ну, дергать тоже иногда можно.

и я, растопырив руки, уже привстал с ди- Ворона за окном каркнула, просыпав ра вана, но Настя, – охнуть не успел, – опере- дугу снежинок, снялась с ветки, а я поскреб дила, и в объятиях быстренько усадила его затылок:

на ковер подальше от телевизора. – М-да-а… – Нельзя! Настя молчала. Только смотрела теперь А я подумал, что для Ванечки слово «нель- на икону, с которой благообразный старец зя» сейчас означает объятье сестры. Он благословлял ее.

не проронил ни звука, я снова облегченно Пора прощаться.

вздохнул и опустился на диван. Мы опять Ангелочек проводила до порога и сказала:

смотрели кино, а я думал, как бы закрепить – Ты мне конфеты принесешь, а я тебе и развить маленький успех с бантиками. пряник состряпаю.

А то так себе, наелся с дедом бабушкиных – Стряпает! Вместе с бабушкой. – Похва пирожков, получил всего-то «удовлетвори- лился дед.

тельно», ничего умного сказать не могу, а «Ну, уж тут-то я смогу отличиться!» – по только гоняться, рычать да ворон передраз- думал с радостью и сообщил, что пряники нивать умею... очень даже люблю, как и тех, кто их умеет Тут осенило. Я-то без бороды, пребывал стряпать, и добавил, глядя на Анастасию:

в убеждении, что этот атрибут не красит. – Мир этому дому!

Лишние заботы, неудобство, колется, да и – Ступай с Богом, – напутствовала она.

бантик не завяжешь, а значит, Насте она не … Постоял у подъезда. Погода чудесная.

должна нравится. И другу подначить в от- Солнечно. Ворона на соседнем дереве, за местку надо. глядывает в другое окно, а я погладил под – А зачем деду борода? – спросил я, ког- бородок: «Отпущу-ка бороду!»

да, закончив просмотр, в очередной раз за- Благодать!

Поэзия Но где-то есть Елена иные берега Мироненко *** Бессонница. Стихи.

Созвездия над миром.

Неспешной дымкой – свет прозрачных детских снов, Струящийся в ночи… Как незаметно вырос Пушистый ворох слов негаданных стихов!..

Не думать – не гадать, не ждать, а просто вылить Сокрытых родников утаенную суть – Так льется через край живительная сила, Собою до краев наполнивши сосуд.

Сударыня-судьба сама ли знает меру, А может, это ночь подарит облака?

И сужденный поток Любви и светлой Веры Прорвется сквозь заслон – и потечет строка… *** Все давно просчитано не нами И всему отмерены аршины.

Почему же плачут под ногами Мироненко Елена Анатольевна – кан дидат филологических наук, доцент кафе- Травы в той усадьбе соловьиной?


дры литературы и русского языка Кеме ровского государственного университета Оттого ли в повседневной муке, культуры и искусств. Сценарист цикла ви- Не сдержав ветвей, листвою ясень, деофильмов «Россия. Удел Богородицы» Словно исполин немой сторукий, и цикла телевизионных передач «Бесе- Жемчуга отряхивает наземь?

ды Иоанна Златоуста» (информационное агентство «Дорога к Храму», г. Кемерово). Беззащитны капли, осыпаясь, Автор книг «Знаки солнца» и «Белый го- Им удел назначен – раствориться.

род мечты», имеет публикации в коллек- Под ногами лишь трава сырая – тивных сборниках. Из ее ладоней не напиться.

Но послушно вечному закону, Чуть лучи – взмывает пар воздушный.

И, воскреснув облаком, запомнит:

Все свершится так, как небу нужно.

Елена Мироненко *** БЕРЕГА Неведом Промысел Судьи, Но где-то есть иные берега – Непостижимы Божьи тропы. Им непонятны ветхие желанья, В ветвистой линии судьбы И нам, как боль утраты, дорога Есть и Синаи, и потопы. Неясная тоска воспоминанья.

Есть заповеданный исход Когда в разгаре упоенных дней В края Любви обетованной, Внезапно память настигает сердце, И покаянья крестный ход, Мы неотступно думаем о ней – И дар змеи для Иоанна. Мерцающей Стране иного детства.

И недохоженных дорог За занавесью солнечных лучей В пустыне той, сорокалетней, Вдруг различит проснувшееся зренье Надежд случайный островок Младенческую чистоту ночей Манит нас, как приют последний.

И губ, еще не знавших искушенья.

Чертой запретной Иордан Но мудро и сурово рассудив Не преступить – все в Божьей Власти.

(Да не сорвется слезное прошенье!) Но для чего, скажи, мне дан Они нас провожают, оплатив Свой голос и стремленье к счастью?

Надеждой неизбежность возвращенья.

А Путь, как линии руки, Так прихотлив, непредсказуем. *** Ты помнишь, ветхая Рахиль Шатер шиповника над кромкой Омыла сердце в слезных струях… Неспешных вод, к заре текущих, И облаков летящих кровлей Но ей неведомы маршрут На волю парусник отпущен.

И цель разлуки и скитаний – Она хранит священность пут Он отплывает. Зову ветра Разлеты паруса послушны.

И сладость мудрого незнанья.

Но все же знает: рядом где-то Шатер пристанища зовущий.

Затем-то расставанья час (Да разве мы такое стерпим!) Предначертал Творящий Глас – *** Но скрыл от нас из милосердья. На сердце Гефсиманский сад Картины складывает в строфы.

Ты Победил Страстной закат И мрак Взорвал Крестом Голгофы – *** Так и идем. Распятье за распятьем. Так почему же так болит И каждый день как с чистого листа. Неискупленное Распятье, За откровенье отреченьем платим, И память возвращает дни – Вдруг осознав: цена невысока. Их покаянье не оплатит.

И каждый год, за веком век Смиренный крест – опора восхожденью – Мы бередим архивы хроник, Пронзит стрелой Непознанную Высь.

И снова из распухших век На все вопросы, боли и смятенья Любовь распятая нисходит, Душе он даст один ответ: «Молись!»

И пламя пурпур рвет завес, И гонит прочь велеречивых, В наследье нам оставив Крест И даль небес мироточивых.

Елена Мироненко КАЛАХАМСА *** Ты видел радугу в глазах?!

Калахамса (санскр.) – Ты слышал пенье паутинки?!

Лебедь Вечности, титул Брахмы Ты здравствуй солнышку сказав, Всколыхнулись гулкие пространства, На небе рисовал картинки?!

Вздрогнула молчавшая струна.

Плавно развернула Калахамса А если ты в июльский дождь, Радостью звенящие крыла.

По лужам шлепая зеркальным, Вдруг разглядел не старый дом, Это ветер льется Ниоткуда, А замок в небесах хрустальный – Брызги света с крыльев отряхнув, Белый Лебедь Вечности минуты Тогда с тобой нам по пути, Отправляет в новый Млечный Путь. И путь короче станет вдвое, Затем, чтоб радугу найти – Угадав в чарующем размахе Ее таит в ромашках поле!

Возрожденных космосов полет, На своей груди читает знаки СОН Вечность – Ночь и звездами поёт.

А мне сейчас приснилась скрипка – Не контрабас и не гитара.

Два крыла… Вселенной перекрестье.

Она в ночи мерцала зыбко, Два Начала – и один Исток.

И я на ней едва играла.

Торжествует в лебединой песне Вечность – День: слиянье и итог.

Как струны непривычно тонки И грифа контур необычен!

*** В руках неопытной девчонки Купол розового неба Чуть слышен звук, но переливчат.

Покрывает храм, Смычок отвергнутый не нужен, И струится в сердце лето Лишь ветер нить перебирает… В такт колоколам. А знаете, бывают души – Лики в линиях воздушных – В них небеса лучом играют!

Белый цвет.

Льются облаками души НА СВЯТОМ КЛЮЧЕ В сон церквей.

То ли сон ли, пробужденье?! Май разбрызгал по веткам черемух Где тут явь?! – Аромат полноправной весны, Лепестки своих прозрений Он доносится зовом знакомым Вглубь направь, Через даль, через день, через сны.

И почувствуешь свеченье – Даль миров, Переборами ветер играет, Светлой чашею спасенья – И колышется веток шитьё.

Отчий кров. В мерном плеске листвы угадаю Белой маковкой украшен Тихий Свет – приближенье Твоё.

Храм души, Где вкусить сумеет каждый Так наполнен сиреневый воздух Тишины Дуновеньем струящихся дней, И цветов многоголосье И земля, забывая свой возраст, Слить в груди По-девически рада весне.

В многоцветное безмолвье – Белый гимн.

Преклони колени сердца, На алтарь Белой радугой пролейся, Светлый дар, Эхом песенных созвучий Претворя Сон небес – не знаю лучше Яви я!

Елена Мироненко *** СОЛЬВЕЙГ Подари мне поэму, закат! Сонное солнце клонилось в закат.

Пусть в ней будет неброская свежесть. Верная Сольвейг смотрела вослед:

Льются волны твои наугад, «Милый, единственный! В чем виноват В облаках на прощание нежась. Нежный, тобою потерянный Свет?!

Так прозрачно притих горизонт, Есть ли за тем рубежом темноты Протянувшись немым ожиданьем, Новое солнце и радостный день, И торопит спасительный сон Если на запад склоняешься ты – Прикоснуться серебряной дланью. В чем оправдание этих потерь?!

Отойдет в невозвратную тишь Я подожду тебя… Долго ли ждать – Шумный день, по закату скользящий… Знает о том неизбежный рассвет.

Ты в ответ, как всегда, промолчишь – Только сумеешь ли ты разобрать Но в молчании слово обрящем. Светочем сердца оставленный след?»

Сольвейг все так же стоит у черты, Взором бессонным взывает восход – И на востоке, свой круг очертив, Милый, как новое солнце, взойдет.

Поэзия В мире есть Георгий Баранов невыразимое *** В мире есть невыразимое, Миром правит несказанное, И в душе живет глубинное Баранов Георгий Самуилович родился Это знание спонтанное.

в 1954 году. Окончил исторический фа культет Томского государственного уни- Знанье чуда космогонии, Ощущенье понимания верситета. Доктор философских наук, Той мистической гармонии, профессор. В девяностые годы заведовал Что таится в мироздании.

кафедрой истории нашего вуза. Автор пу бликаций в различных литературных из В мире есть непреходящее, даниях. Живет в Иркутске.

В мире есть благословенное, В них тоска моя пропащая И любовь моя нетленная.

*** Всю ночь шел снег – парной, пушистый, белый, Снежинки с неба сыпались чуть вкось.

Который день у сына мать болела, И падал снег, и сыну не спалось.

Снег шел и шел, всю землю укрывая Торжественной невинной чистотой.

И грезил сын: как мама молодая, Любила снег, смеясь, ловить рукой.

Что было в этом сказочном паденье?

В нем, может, был какой-то высший знак?

Какая-то надежда на спасенье?

Шел тихо снег, и не спалось никак.

Шел снег. Сын встал с сереющим рассветом, Его ждал день, обычные дела.

Кружилась в космосе уютная планета, И жизнь текла… А мама умерла.

*** Сижу я на завалинке, Гляжу я на проталинку, И наслаждаюсь солнышком, И радуюсь: «Весна!»

Сосульки звонко капают, И шумно машет лапами Под ветерком весенняя Зеленая сосна.

Георгий Баранов Сижу я на завалинке, И только длится, длится, длится Сменив на чуни валенки, Моя вселенская тоска.

Гляжу я в небо синее И мыслю: «Ляпота!» Её лелея, я хмелею, Мир тихо улыбается, И сам себе твержу: «Держись!»

И взору открывается И прозреваю, и мудрею, Извечная, безбрежная Она и есть – любовь и жизнь.

Земная красота.

*** Сижу я на завалинке И, как ребенок маленький, Неверный год, Испытываю благостно Неверный век, Всю прелесть бытия. Пустой неверный человек, Заносы тают снежные, Неверная во взгляде грусть, В душе рождая нежное, Неверная жена – и пусть!

И тает, истончается Часов неверных ложный ход, Зимы печаль моя. Неверный век, Неверный год.

Сижу я на завалинке Мне хорошо и славненько, Никчемных лиц водоворот, И в то же время грустно мне, Никчемный творчества полет, Что в горький прошлый год Никчемный о пощаде крик, Судьба меня ударила – Никчемный счастья краткий миг.

Любовь меня оставила, В итоге – снег седых волос, И лишь спасает правило Ночное тленье папирос, «Все время перетрет».

И на исходе жизни страсть, Чтоб только вовсе не пропасть.

Сижу я на завалинке С занозой грусть– печалинкой И жажду лишь покоя я, *** Но вешний воздух вновь Когда за полночь давно, а ты не спишь, Мне сердце сладко мучает Ночь темна, бездонно мирозданье, Надеждою на лучшее, То Вселенной легкое дыханье И на вершины новые, В упованье чудном ощутишь.

И новую любовь.

Ты лежишь, а сна все нет и нет.

ТОСКА Комната молчит, лишь огонечек Чуть в прошлом приоткроешь дверцу, Телевизора во тьме кромешной ночи Как хлынет времени река, Источает красноватый свет.

И начинает грызть мне сердце Гнездо в нем свившая тоска. Эта точка красная во тьме Знак какой-то тайный мирозданья, Она такая не больная, Место обоюдного слиянья, Она светлее, чем печаль, Там, где я во всем, и все во мне.

В ней есть и удаль молодая, И зрелых горизонтов даль. Символ благодатной полноты Той любви, что все же побеждает.

Она на вес неощутима, Я лежу, с Вселенною на «ты», Но сердце сдавит, как тиски – И в ночи душа благоухает.

И тут уже не стать незримым Для той непрошеной тоски.

*** На душе покойная истома, Приходят лица дорогие, Солнышком просвечена листва, Построятся в единый ряд И ласкает кожу невесомо И смотрят, смотрят как живые, Августа прозрачная жара.

Со мной глазами говорят.

Я иду по тенистой аллее А ближе к утру блекнут лица, Не различить издалека, Сквозь ангарских сосен хоровод, 26 Георгий Баранов И рябины гроздьями алеют, *** И синеет ясный небосвод. Это много, парень, или мало, Что сбылось сегодня, что настало, Позади печали расставанья, И что чувствуешь ты у себя внутри Позади пожарища измен, В полста три?

Позади дороги, расстоянья, Страстное желанье перемен. Ничего не чувствуешь. Химеры.

Без надежд, иллюзий и без веры, В прошлом все, и подступает осень, Ты глаза усталые протри – Робкий желтый лист уже летит, Посмотри.

Ни о чем душа моя не просит, Ни о ком впервые не грустит. Посмотри сквозь век своих забрало, Было что, и что с тобою стало, На душе покойная истома, Что ночами плачет до зари, Время замирает на века… Там – внутри.

Я один, я в августе, я дома, И плывут по небу облака. Утоли молчанием печали, На которые тебя венчали, *** И в ночах бессонных раствори.

В полста три.

Несказанен и непостоянен Солнца луч, на миг застыв в мольбе, В полста три – в день твоего рожденья Вновь дрожит, напуган или ранен, Ты отбрось тревоги и сомненья, И стремится спрятаться в тебе.

И на жизнь себя заговори В полста три.

Так и я: молюсь и обмираю, И дрожу, Полста три – не так уж это много, или злюсь, И зовет, зовет еще дорога, Охраняю, обнимаю, отторгаю И все лучшее, возможно, впереди И тянусь к тебе, Так иди.

тянусь к тебе, тянусь… Сам себя порой не понимая, То ликую, то испытываю грусть:

Не ревную, но всегда скучаю, Не страдаю, но всегда боюсь.

То веселье без конца и края, То хандра в раздумьях о судьбе, Но живет и тайно нарастает Это притяжение к тебе.

Дни бегут, нам годы прибавляя, В буднях, хлопотах, заботах и труде.

С первым юбилеем, дорогая!

С новым притяжением к тебе.

Поэзия Я живу Александра Гущина на другом конце радуги *** Иду на рассвете в белом платке.

Несу с собою хлеб с водою и песни света в моем узелке.

Я жизни рада, мне много не надо.

Синего неба свободный глоток, солнечных трав зеленый клубок, бубенчик-луч, оброненный звездой, всегда со мной.

Детство Самые грозные враги – зеленка и крапива.

Самый радостный день – когда приходит папа.

Арбуз можно есть только на море.

Вся жизнь – солнце.

Вся жизнь – лето.

Гущина Александра Алексеевна роди- Если пришли гости, лась в 1990 году. Студентка четвертого у мамы день рождения, курса Кемеровского государственного и кругло шуршит пластинка, университета культуры и искусств (кафе- хрипит навсегда Высоцкий.

дра фотовидеотворчества). Участница и Если меня нет дома, призер поэтических конкурсов КемГУКИ. значит, я убежала в шиповника королевство, в небесно высокие травы.

Я мечтаю летать, и чтобы все были счастливы.

Для этого есть одуванчик, свечки в торте и звезды сирени.

Мама всегда рядом.

Мама – солнечный зайчик.

Если я ложусь спать, мне поют колыбельную.

Если про тонкую рябину, то я в одеяле плачу.

Если день бесконечный, значит, мне пять лет.

28 Гущина Александра *** *** Тополиные сандалии, Сиреневые облака повисли над землей, Тополиная рубашка, Гулять в вечерней тишине Одуванчиковый ветер. пойдем скорей со мной.

Смотри, как ночь крадется к нам Мы за летом убежали, предзвездной синевой.

Мы для неба родились, Снова дети. Вдыхай черемуху и тень, и шелесту внимай Костерок на берегу, Бессонных трав. В цветах, в сердцах, Костерок наших рук живет-струится май.

На рассвете.

Глаза и душу распахни и вечность обнимай.

И трава у дверей, И окно всех дорог Светом встретят.

*** *** Я уже даже не знаю, где трава, где подошвы.

В шапке птичьего свиста стоят березы.

Мои пальцы, ладони, Крыши домов с улыбкой роняют слезы.

неразделимы с ветром.

Солнце гуляло по улицам и промокло, Отраженье в росинке будущего Теперь оно просится в гости – стучится или прошлого?

в окна.

С добрым утром, лес!

Это просто глаза плачут светом.

*** Осталась только тишина. Если я обернусь, не знаю, Сердцебиение часов. что там увижу:

Тепло. Темно. Дыханье снов. Небо, землю, дорогу, объятья зелени.

И смотрит сквозь окно зима. Справа, слева, рядом – мои ближние:

Шаги снежинок. Брат, сестра, тополь, дожди весенние.

*** Во мне даже кровь живого зеленого цвета – Я родилась, Трава, молоко одуванчика, чтобы слушать капель, сок берёзовый.

с травой прорастать Я родилась недавно – когда-то летом, и растаять со снегом, Чтобы пораньше утром у неба прощенья пойти за звездами.

спросить на прощанье и вместе с ручьями бежать. *** На мне оперенье Полк листьев, чуть-чуть скоморошье, орда листьев – но все же из листьев.

тысячелистник Живу понарошку, но все же по правде.

*** Пою не напрасно.

Лечу не случайно. Облака облекают гром Качаюсь. в наволочку, Начало – вытягивают молнию прекрасная тайна. в проволоку Я сбросила лед скорлупы, *** лед отчаянья.

Дует Ванька Я просто на одуванчик – цыпленок весны. ветер и мальчик Гущина Александра *** *** Небо достаточно синее, Летом чтобы солнце легко казалось желтым летать *** *** Боярышник думал, В листьях что он похож лисичного дерева на розу и огонек – прячутся такой же колючий белые белки и рыжий.

А он был похож на ежика и белку – *** такой же колючий Дружба и рыжий.

застольного стула и надстульного стола *** На всякий наводненческий *** не буду брать зонтик.

Тебе хочется меда? Лучше надену Иди резиновые сапоги, и дыши солнцем! чтобы лужам не было одиноко.

*** *** Ливень, мокрень, каплень, В моем окне тучень, сырень, лужень – вместо стекла одним словом – осень хрупкое небо и зеленокрылая береза.

*** Не разбивайтесь!

На крышах Прорастает *** ледяная трава Вместо сердца – солнце Вместо глаз – трава *** Вместо души – ветер Весна нам подарит небо Вместо дома – небо И два крыла.

Отчаянно бьется под снегом *** Сердце-трава.

Деревья ловят птиц и снежинки.

*** Лебединая зима Аэтопорт-варежка Встречает *** снежинку-самолет Стоял дом и не знал, *** что у него Тихо падают крылатая крыша будущие сугробы *** Тишина – *** колыбельная Я иду, куда глаза плачут для ветра 30 Гущина Александра Летний конь *** В стране нестареющих трав, Я живу В стрекочущей песне дорог, на другом конце радуги.

Под стук деревянных мечей Я хожу Родился зеленый конь. в мягкотравой рубашке.

Я смотрю Он подорожника щит. из окошка радости.

Он вечный колодец надежд. Стерегу Он верный хранитель детей. солнцежелтых барашков.

Он мчится сквозь стрелы тревог.

Ты грустишь?

Скачущий лучик тепла. Похищены песни?

Солнце горьких цветов. А печаль У детства в руках облака разбила ответы?

И звон от зеленых подков. Приходи!

Мы сразимся вместе.

И убегая на год, Победим Конь тучи доводит до слез. и попьем чай со светом.

В желтеющей гриве берез Он прячет сны летних звезд.

Мы помним Особенности Виктор Туев моей любви Романтика Грина Кто в молодости Грина не читал, Под алыми не плавал парусами?

И о своей Ассоли не мечтал, О Фрэзи Грант, бегущей над волнами?

И мне его романтика близка.

Я как читатель ею был пропитан.

Она не только в грезах моряка Вести корабль, всем штормам открытый.

Грэй, алые поставив паруса, Своим открытием делился с моряками:

«В том истина, что делать чудеса Уметь должны своими мы руками».

И пояснил открытие он так, Найдя пример для этого ближайший:

«Коль человеку нужен лишь пятак, Легко ему дать тот пятак дражайший.

Когда ж душа его в себе таит Зерно растенья пламенного – чуда, То сделай чудо для него. Твори.

У вас обоих душа новой будет».

Не знаю, получается ли, нет.

Но людям я полезным быть пытаюсь.

И разделяя гриновский завет, Я в жизни с этим принципом сверяюсь.

Творить не каждый может чудеса.

Труд мысли, сердца, тела здесь огромен.

Как Грэю, не поднять мне паруса.

Но на добро и отклик я подъемен.

Туев Виктор Владимирович, доктор педагогических наук, профессор Кеме ровского государственного университета Другу культуры и искусств, заведующий кафе Я рад как ребенок, успехам его.

дрой социально-культурной деятельности А он? Да, не надо мне ничего.

с 1973 года, заслуженный работник куль Достаточно мне, чтоб хотя бы звонил туры Российской Федерации. Один из ав И горе, и радость со мною делил торов идеи этого альманаха. В 2008 году Он разное имя может иметь ушел из жизни. Преклоняемся перед свет Учить меня жить он может посметь.

лой памятью прекрасного человека, педа Геннадий, Егор, Анатолий… Я рад, гога, поэта. Публикуем его стихи и вос поминания коллеги о нём. Что был Николай и был Эдуард.

Валерий, Георгий, Альберт, Алексей… Немного же их, настоящих друзей.

С годами сужается дружеский круг Таким раритетом становится друг.

Достаточно мне, чтобы он позвонил, «Ну, как ты, старик?» – всего лишь спросил.

32 Виктор Туев Моя родная Томь-уса Наше поколение Наше поколение Я давно уже тут не работаю, Сталина и Ленина.

В этом городе я не живу Парадигмой гения Позагружен другими заботами, Все увлечены.

Я на помощь тебя не зову.

Нам идеи нравятся Но была ведь пора молодая, Дружбы, братства, равенства.

Без тебя не прожил бы и дня.

В бой за них отправятся Томь-Уса, моя стройка родная, Родины сыны.

Ну, а ты как живешь без меня.

Мальчики и девочки, Молодым инженером-электриком Юноши и девушки Каждым утром на стройку спешил.



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.