авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 5 |

«Кемеровский государственный университет культуры и искусств 1 Университет Культуры ...»

-- [ Страница 2 ] --

Не ценили денежки, Не был ни бесшабашным, ни ветреным, Был марксизм в цене.

Как монтажники, ветер любил. И конечно, где уж там И по трапам железным взлетая Будничным, простым мечтам На вершины твоих корпусов, Романтизм присущ всем нам – Томь-Уса, моя стройка родная, Так внушали мне.

Как счастливый, не знал я часов. Пионеры бодрые, Жизни миг, ты был упоителен. Комсомольцы гордые.

Мне казалось, что я полюбил: Награждали орденом Садоводу-озеленителю, Авангард земли.

Ей, черемуху в мае дарил. Пели, пили, строили Сам за будущий свет отвечая И рядами стройными И в поселке, и в будущей ГРЭС, Ленина достойные Томь-Уса, моя стройка родная, В партию текли.

Я еще был зеленый балбес. Бодрыми и бойкими, Верными и стойкими Я давно сменил эту профессию Были и на стройке мы.

Свет как будто другой я несу, И на целине.

Педагогом я стал и профессором, Были мы поэтами Но я помню свою Томь-Усу.

Нашими воспетыми И теперь, иногда проезжая И страной согретою Мимо труб, что дымят и дымят, Млели при луне.

Томь-Уса моя, стройка родная, Вслед за коммунистами Как влюбленный, дарю тебе взгляд.

Шли мы оптимистами, Разрушая истово Жена Льды и облака.

Это ЖЕ НАдо: Все казалось просто нам Адаму награда Перспективы роста нам И каждому мужу дана Планами и Гостами От Бога в награду ЖЕНА Задавал ЦК.

И все ЖЕ НАша Сами тоже пели мы, Подруга всех краше. Барды с менестрелями Нам кажется отраЖЕНА Вешними апрелями В ней женской души глубина Оттепель несли.

А так ЖЕ НАм ясно: Постепенно зрели мы, Она так прекрасна Кто оброс портфелями, Нежна так и слоЖЕНА Мы ж с другими целями, Что нам только и суждена. Новыми пошли.

И что ЖЕ НАйден Наше поколение.

Как будто не на день В стройках по колено мы.

Тот смысл, который сполна Но девиз нетленен наш – Дает нам в жизни она? Сердцем не стареть.

Да! Когда обнаЖЕНА, Из путины массовой Со вкусом наряЖЕНА, Из пучины классовой В гармонии сопряЖЕНА Вышли мы. И ясно нам:

С мужем своим ЖЕНА. В них не будем впредь.

Виктор Туев Две музы Пристрастия Напрасно людей не обижу, Две музы, две стихии, Напраслины злой не стерплю.

Две страсти, два огня, Я знаю, кого ненавижу, Как сестры молодые, И знаю, кого я люблю.

Влекут к себе меня.

Найти в жизни смысл философский Одна велеречива, Пристрастия мне помогли:

Спокойна и стройна. Любимый поэт – Маяковский, Другая так игрива, Любимый писатель – Грин.

Так ветрена, буйна. Пристрастьями движим до смерти, Одна слов знает негу, Мне с ними не нужен уют.

Другой подвластен звук. Чайковский, Бетховен и Верди Мне гимны при жизни поют.

Слетают песни в небо И к людям, душою богатым, Как соколы с их рук.

Всегда у меня интерес:

Но нет меж ними битвы, Друг юности Эдька Филатов Ночь – продолженье дня.

И первый союз – СДС.

Как волны, рифмы, ритмы Мечтал, ждал любви, словно чуда, Спадают на меня. Она же реальна как боль.

То гладь морской лагуны, Любимая женщина – Люда, То горная река, Дождавшаяся Ассоль.

То трепетные струны, В поэзии, в музыке, в спорте То прочный ствол древка. И в сонмище нашем людском Сонеты, аккорды, рекорды – Меня как сети вяжут – Все звучное в сердце моем.

Они наперебой Высокого духа культура, «Пиши!» – одна прикажет, Входи – сердца вместит объем Велит другая: «Пой!»

Рождественский и Винокуров, А мне не надо смелость Я счастлив, что с вами знаком.

Себя преодолеть. Моя прекрасная леди, Мне вечно бы хотелось С Ламанчи – мой человек.

И говорить, и петь! И в музыке чудной передан И я навстречу вышел Мне душ ваших трепетных бег.

Светящему мне дню. Людмила Касаткина, знаете, Как Вы укротили меня.

Я рад ярчайшей вспышке Наташа Успенская – знаменье И стойкому огню.

Любовью восшедшего дня.

И слушать бесконечно Мое сердце точно не камень Мелодий долгий лад На зов я иду и зову.

И видеть в Пути Млечном И разумом, и страстями, Звучащий звездопад. Пристрастиями живу.

И нет покоя снова Напрасно людей не обижу, И свет бьет по глазам. Напраслины злой не стерплю.

И музыка, и слово Все реже я ненавижу.

Рвут сердце пополам. Все больше люблю и люблю.

Виктор Туев Люблю И пусть говорят Пусть говорят, что я ученый муж, Люблю, Наука, мол, удел мой и предел.

Когда мечтаю.

А я смеюсь. Наука? Почему ж?

Люблю, Быть комментатором Когда творю, спортивным я хотел.

Люблю, Я Фан, болельщик. Перед спортом ниц.

Когда вздыхаю, Футбол и теннис. Шахматы. О, спорт!

Люблю, Мильон турниров, тысячи таблиц Когда горю.

Я провожу и заполняю до сих пор.

Пусть говорят: «Он лектор, педагог, Люблю Преподавать – стихия, мол, его!»

Безумной ночью.

Стихия – музыка. Она мой Бог.

Люблю Она одна венец блаженства моего.

Палящим днем.

И в этом море, что ласкает слух Люблю В ансамбле мне понятных голосов В истоме очи.

Я никогда не буду сердцем глух, Люблю Я камертоном чутким быть готов.

Бровей излом.

Пусть говорят: «Какой он однолюб, Как верен, увлекая всех, одной».

Люблю А я прильнул бы к миллионам губ Когда я молод.

И ублажал бы женщин Люблю страстью неземной.

Пока не стар. Фантазии, воображенью нет конца.

Люблю, Покоя телу жаждущему нет.

И настежь ворот Но я в личину очень робкого юнца Люблю, Моралью времени, среды своей одет.

И в сердце жар. Я в сонме муз, в объятиях стихий.

Пусть говорят, ведь я не протестую:

Люблю. Я не поэт. Я не пишу стихи.

И не устану. Я ритмы сердца слышу и рифмую.

Люблю, Не замолчу.

Пою любви Ода клубу осанну.

Я прошу за нескромность прощения:

Люблю.

Я пришел в этот свет от общения, Любить хочу!

От общения двух, от сращения 22.12.1996 г. Двух сердец, как от акта творения.

И с тех пор мне общение любо.

Из всех форм век любил бы одну бы Не овала, не круга, не куба – Совершеннейшую форму Клуба!

Где все люди в общеньи равны, В рамках клубных уставов вольны, Где посты и чины не важны И вожди, паханы не нужны.

Не случайно, душою оттаяв, Шли в клуб Пушкин и Чаадаев.

И Некрасов писал о нем:

«Клуб снабжал всю Россию умом».

И Шекспир в клубе с Джонсоном спорил, Робеспьер свои речи так строил, Чтобы клубные аудитории Якобинство зажгло для истории.

Сколько клубов и я в жизни видел, Был участник я в них и лидер.

И, на диспутах клубных сидя, Был всегда в полемическом виде.

Что ж, когда-то, порой беспросветной, Вспоминая свой путь многолетний, Я хотел бы сидеть, незаметный, Как Крылов, в кресле, в клубной «газетной»!

Виктор Туев Голос Анне Павловне Литвиненко посвящается Жизнь – дня и ночи полосы, Для двух цветов клавир.

И только в звуках голоса Разнообразен мир.

И только голос может Мной завладеть в момент.

Из всех творений Божьих Он лучший инструмент.

Он в зове, в плаче, в крике *** Он инструмент любой:

Виолончель и скрипка, Как объясниться музыке в любви?

Ее поклонников на нашем свете много.

И флейта, и гобой.

Из всех властей, владеющих людьми, И звонкий звук свирели, Она одна, наверное, от Бога.

И трели соловья, Как мне свою ей выразить любовь?

И песнь у колыбели, Она венок признаний носит многолетний.

Что с детства слышал я.

Как у красивой женщины любой, И голос всей Вселенной, Ее поклонник я не первый, не последний.

Как эхо между скал, Как говорить о музыке в словах?

Властительной сиреной Как молнию запечатлеть Мне душу наполнял. с раскатом грома.

И я рождался заново, Поэзии прекрасный альманах – Мелодии застывшая истома.

Когда являлись мне Как ей про чувство рассказать мое, Обухова, Нежданова, Что ей внимая, Любаша и Лакме.

грудь так беспокойно дышит.

И чтобы чувство выразить, Я слышу музыку. Я чувствую ее.

Что выше всяких мер, Как жаль, что вот она меня не слышит.

Писали вокализы ведь Она мой сон, живущий наяву, Рахманинов, Глиэр Она родник, что я ищу повсюду.

И мне пластинки старые Без сердца, может, я и проживу, Ценней машин и дач. Без музыки живым навряд ли буду.

Как объясниться музыке в любви?

Где дивной Джильды ария И Маргариты плач.

Где песни и романсы, Особенности моей любви Где голосов не счесть, Моя любовь – девятый вал.

Где Милаканты стансы Навал на гладь залива.

И Риголетто месть. Но никогда я не искал Ценю я в жизни соло! Ответного порыва.

Ценю я также свой Я взглядов томных не ловлю, Не жду признаний, млея.

Не внутренний мой голос, Достаточно, что я люблю:

А звонкий и живой.

Моя любовь сильнее.

Пророков сильных много.

Я счастлив небо увидать Но глас певца сильней.

В твоих глазах бездонных.

Как воплощенье Бога, Я счастлив сам тебе сказать, Звучи, звучи Орфей! Как страсть моя огромна.

О, пенье, ты Нирвана! А ты, как и жила, живи.

Ты – сад Эдемский мой. «А я?» – не вопрошая.

О, Литвиненко Анна Достаточно моей любви:

Божественная, пой!! Моя любовь – большая.

10-11.12.1999 г. г. Кемерово 22.12.2000 г.

Виктор Туев *** Как женщин, феминисток не люблю Они мужчине, мне неинтересны.

Свободу женскую, конечно, я стерплю Но с ними быть, что спать с мужчиной вместе.

Я не приемлю женскую борьбу, И женский бокс, и женский кетч потешный.

Сегодня нет запретов и табу, Но мне претит любой запрет на нежность.

Изящный дворник раннею весной Чтоб лед дробить, тяжелый лом вздымает, А он на лавке грязный и хмельной Не в силах встать за этим наблюдает.

Или когда она с парнями вниз, Чтоб пиво пить, идет и сквернословит Вы что такой хотите феминизм Эмансипе такой вот вас устроит?

Песни Дунаевского Зовите ретроградом и ханжой, «Народ спешит и весело хохочет. Но лишь источник чистый – мне награда.

Всем солнце улыбается в стране Не за стеной Она, а за межой, Счастливым быть сегодня каждый хочет» Которую переступать не надо.

Такие тексты его песен мне В мужчине – феминистский идеал?

Запоминались и входили в душу Его подобием хотите стать и тенью?

И я любил, как все, их петь и слушать, Мужчина умный же считает и считал, Хотя на этот радостный мотив Что Женщина намного совершенней.

Звучало: «Нелегко найти Позицию я разделяю ту, В большой стране счастливые пути». Что Ева нынче, да, партнер Адама.

Страна большая. Выйдите на Невский, Но равенство в обмен на красоту На Красной побывайте майским днем: Не слишком ли большая жертва, дамы?

Везде звучит, как праздник, Дунаевский, Всех заряжая песенным огнем. Как женщин, феминисток не люблю.

И до сих пор огонь тех песен, маршей Моя ориентация привычна.

Для всех моих ровесников постарше Арбатову с бравадою терплю В сердцах любовью к Родине горит И то лишь потому, что симпатична.

И с ними наше утро в мае краше И их заряд нам душу веселит.

Крик души И ежели любовь к Отчизне свята, Не сломится, не сдастся та страна, Когда начинаю я утренний путь Где все вокруг «Веселые ребята» И в добрый лик неба с надеждой смотрю, И людям «Светлый путь» торит «Весна» Никто и не видит Любимый «Цирк», родная «Волга-Волга» (где в спешке взглянуть?), Я с песнями из фильмов буду долго Какую улыбку я солнцу дарю.

И хорошо на этом свете жить, Когда Божий промысел на день мне дан, И никогда не должен быть оболган И я приступаю к нему в тишине, Тот, кто умел так искренне любить. Никто и не знает, какой океан Сегодня модно ярлыком «советский» И мыслей, и чувств закипает во мне.

Вмиг обесценить то, что манит глаз Когда раны дня вздохом я залечу Уверен, композитор Дунаевский И в море людей глаза устремлю, Российский, наш. Он с нами и сейчас. Никто и не слышит, как я им кричу:

Ведь, как в его песне поется «Эй, милые, знайте, я вас люблю!»

«Ну, где еще в мире найдется Когда я работой насыщусь сполна, Такой небывалый народ», Хоть жизненный голод мой неутолим, С которым так солнце смеется Как прожил я день, спросят дочь и жена, За то, что он песни поет. И я понимаю, что нужен лишь им.

Виктор Туев И помню еще малярийное лето.

Алейское детство И маму в жару горячее огня, Светлой памяти В бреду повторявшую: «Витя и Света, моей первой учительницы Ну, как же вы будете жить без меня?»

Марии Ивановны Пантелеевой Я помню. И в прошлом я, И слушая сводки с мамою вместе, как в настоящем. У радио мы застывали порой, Душа бережет негативы войны: Мы в классе учили военные песни, Прощанье с отцом, на фронт уходящим, Частушки про Гитлера пели с сестрой.

И поезд с востока в Алейск, Вот так мы любили страну с малолетства, в тыл страны.

Готовые встать на защиту стеной.

Алейское детство, Алейское детство, А школа была моя в школе четвертой, Учитель мой первый, единственный мой.

И в сорок четвертом был первый мой класс.

А там, переплыв неглубокую речку По сводкам военным, И выйдя на колкие корни кустов, по весточкам с фронта Худыми Адамами рвали беспечно Учила Мария Ивановна нас. И млели от вкуса диких плодов.

А мама моталась по разным работам, Я столько успел узнать, наглядеться, Чтоб двух ребятишек своих прокормить. Что вряд ли другие мне дали года.

И мы с ней квартиры меняли без счета, Алейское детство, Алейское детство, И лиц их хозяев мне не позабыть. Ты сердце мое, ты во мне навсегда.

Сердце, отданное вузу 15 февраля 2008 года ушел из жизни заведую- научно-учебным центром социально-культурного щий кафедрой социально-культурной деятельно- образования Западно-Сибирского региона. Многи сти, заслуженный работник культуры Российской ми своими успехами кафедра обязана В.В. Туеву – Федерации, доктор педагогических наук, про- лидеру модернизации образовательной деятельно фессор Туев Виктор Владимирович. Имя Вик- сти на кафедре, опытному организатору учебного тора Владимировича Туева широко известно в процесса, инициатору открытия новых специали кругах научной общественности и стоит в одном заций. Под руководством В.В.Туева на кафедре ряду с общепризнанными и авторитетными ли- в 1973 году была открыта специализация «Орга дерами социально-культурной науки в России. низация и методика культурно-просветительной В.В. Туев являлся крупным ученым в области тео- работы», в 1991 году началась подготовка специ рии социально-культурной деятельности, истории алистов по новым специализациям «Педагогика развития первых западно-европейских и россий- и организация досуга детей и подростков» и «Со ских клубов, современных инициативных клубов циальная технология досуга», в 1995 году были постсоветской России. созданы специализации «Организация и ведение Биография В.В. Туева тесно связана с историей культурно-досуговых программ» и «Дизайн и ре развития Кемеровского государственного универ- клама социально-культурной деятельности».

ситета культуры и искусств, он стоял у истоков его С 2003 года в рамках государственного об создания. В 1973 году после окончания очной аспи- разовательного стандарта высшего профессио рантуры Московского государственного института нального образования по специальности культуры он начал работу в должности заведую- «Социально-культурная деятельность» осущест щего кафедрой культурно-просветительной рабо- вляется подготовка специалистов по специализа ты и на протяжении 27 лет (с 1973 по 1982 годы и с циям «Педагогика детско-юношеского досуга» и 1991 по 2008 годы) заведовал этой кафедрой. «Постановка и продюсирование художественно Кафедра социально-культурной деятельности публицистических программ», с 2007 года нача прошла сложный путь своего становления и раз- лась подготовка специалистов по специализации вития, из общепрофессиональной она преврати- «Социально-культурная анимация». За годы руко лась в выпускающую кафедру и стала ведущим водства кафедрой В.В.Туевым было подготовлено более двух тысяч специалистов социально-культурной пломных работ по актуальным проблемам социально деятельности, которые успешно трудятся в учрежде- культурной деятельности.

ниях культуры, искусства, образования Кузбасса и Активно востребованный в научных кругах Рос Западно-Сибирского региона. сии В.В. Туев являлся инициатором, программистом, В.В.Туев являлся одним из лидеров отечественной организатором многочисленных Всероссийских, научной школы по истории и теории социально- региональных и межвузовских научных конферен культурной деятельности, автором более 200 на- ций, редактором и составителем многих научных и учных, учебно-методических и публицистических учебно-методических сборников по актуальным про работ по актуальным проблемам культуры, методо- блемам социально-культурной деятельности.

логии социально-культурной деятельности, исто- Он руководил научно-исследовательской лабора рии и теории клуба, культурного строительства в торией социально-культурных проблем, эффективно Кузбассе, автором 2 уникальных монографий «Фе- работающей в структуре научно-исследовательского номен английского клуба» и «История клубов Куз- института прикладной культурологии, научные ис басса» и 3 учебных пособий, рекомендованных для следования этой лаборатории способствовали совер вузов культуры и искусства Российской Федерации: шенствованию деятельности учреждений культуры «Технология организации инициативного клуба», Кузбасса, развитию инициативных клубов в городах «Социально-культурная деятельность в таблицах и Западно-Сибирского региона. На протяжении многих схемах» и «Клуб в истории культуры». В 1998 году в лет он являлся членом научно-методического совета Московском государственном университете культу- Учебно-методического объединения Министерства ры и искусств им защищена докторская диссертация культуры Российской Федерации.

по теме «Феномен клуба: историко-педагогический В.В. Туев известен в Кузбассе как активная твор анализ». ческая личность, автор многочисленных поэтиче В 2000 году на базе кафедры социально-культурной ских произведений. Его перу принадлежат тексты деятельности была открыта аспирантура по специ- 30 песен, написанных на музыку сибирских компо альности 13.00.05. «Теория, методика и организация зиторов, песни на его стихи исполняются на Всерос социально-культурной деятельности», руководителем сийском радио, записаны на пластинку. В 1999 году научного направления которой был доктор педагоги- в Кузбассвузиздате издана сюита «Сибирская яр ческих наук, профессор В.В.Туев. Под руководством марка» для хора и оркестра на музыку композитора В.В. Туева выполняли свои диссертационные иссле- В.М. Пипекина, которая вошла в репертуар мно дования 12 аспирантов и соискателей, 3 из которых гих художественных коллективов Сибири. В честь успешно защитили кандидатские диссертации на со- 70-летия со дня рождения В.В.Туева издан авторский искание ученой степени кандидата педагогических сборник стихов и песен «Сердце расширено влево», наук. в котором размещены стихи, посвящения и тексты Значительный вклад внес профессор В.В. Туев песен.

в подготовку специалистов социально-культурной За многолетний плодотворный труд В.В. Туев на деятельности, в течение многих лет работы в вузе гражден медалями «За освоение целинных и залеж он вел основные общепрофессиональные курсы ных земель», «Ветеран труда», «Юбилейной медалью «Социально-культурная деятельность», «Социально- в честь 60-летия Кемеровской области» и многочис культурная деятельность за рубежом», спецкурс ленными Почетными грамотами и Благодарственны «Клуб в истории культуры». Учебные занятия прово- ми письмами Администрации Кемеровской области.

дил на высоком научном уровне, восхищая студентов Крупный ученый, неутомимый исследователь, широтой кругозора, эрудированностью, начитанно- увлеченный педагог, блестящий лектор, умелый ор стью, глубоким знанием исследуемой проблемы. ганизатор, самодеятельный поэт, человек-клуб, яр В.В. Туева отличал новаторский подход к учеб- кая творческая личность – таким был заслуженный ной работе, постоянное стремление к использова- работник культуры Российской Федерации, доктор нию новых педагогических технологий, таких как педагогических наук, профессор Виктор Владимиро теаметы, блиц-клубы, терминологические аукционы, вич Туев.

эвристические и социометрические игры. Конструк- Светлая память о замечательном человеке, талант тивно занимался В.В. Туев курсовым и дипломным ливом ученом, прекрасном руководителе, любимом проектированием, тематика его дипломных исследо- педагоге навсегда сохранится в наших сердцах.

Наталья Коргожа, ваний отличалась новизной, практической значимо заведующая кафедрой социально-культурной стью и тесной связью с деятельностью учреждений деятельности, кандидат педагогически наук, социально-культурной сферы. Под руководством доцент профессора В.В. Туева было защищено около 200 ди Поэзия Я рисую Елена небо на восходе Дубицкая Дым Посмотри на меня – разве я не похожа В темноте на сандаловый дым?

Чем же пахнет твоя золотистая кожа, Как не бархатным шлейфом моим?..

Прогуляйся по синему сумраку ночи – Не найдешь ни южней, ни нежней.

Посмотри на меня – и в оазис цветочный Мое дымное тело налей.

И любой, и чужой, и капризною ночью Ты поешь и сжигаешь меня, Забывая, что видишь и слышишь воочью Только розовый дым от огня.

Сокровенное Дом опустел, и дом забыт – Я удаляюсь по дороге.

Безгласных окон хмурый вид, И горстка пепла на пороге… Ноябрь здесь, ноябрь рядом:

Дубицкая Елена Сергеевна – студентка Тревожно тени ждут во мгле.

Кемеровского государственного универ- Окончен вечер звездопадом, ситета культуры и искусств. Стихи пишет И звезды близятся к земле… со школьных лет. Неоднократно занимала призовые места в литературных конкурсах И путь открыт, но он молчит разного уровня. Публиковалась в литера- О цели, и о расстоянье, турных изданиях. Автор книги стихотво- И песня странника звучит рений «Голубые журавли». Как давнее воспоминанье.

*** Она уходит в дождь И ее след зарастает травой.

Она – сердце радуги, Полуденная звезда.

Ветер разорвет тучи, И Она вспыхнет, Как роса на листьях, В единственном луче света;

Протянет руку И умрет на моих губах.

Мы снова вместе.

Я танцую в сердце радуги, В солнечном круге.

Я ухожу в дождь, И мой след зарастает травой.

40 Елена Дубицкая Разметались занавеси *** Прошлой жизни, прошлых лет.

Не доверяй моим словам – Ближе все, и все чудесней Они на кольца дыма так похожи.

Неразгаданный ответ.

Не доверяй моим рукам – Как часто нас обманывает кожа!

Я распахиваю окна, Выходящие в поля.

Пусти с ладоней горсти лепестков – В вышине сияют стекла Они летят рекою между нами.

Мы заблудились в царстве облаков, Голубого хрусталя… Забыв уменьшить солнечное пламя.

Как беспечна в своей вере Как листья обгоревшие – к земле – Постаревшая земля!

Как два крыла с разбитым опереньем – Ворошу в потухшем сквере Мы движемся в предутренней заре, Листья цвета янтаря… И радостны случившимся движеньем.

Дальше все, и все чудесней Не доверяй моим больным глазам, Песни Неба, день Земли… Не доверяй тому, что между нами. Если б жили в поднебесье Мы движемся по этим небесам, Голубые журавли!

И ткань лазури рвется под ногами.

Пока над нами солнечный огонь, *** Он будет нам вином. И до рассвета, Среди всех чаек Пустоты – Пока ладонь не выпустит ладонь, Вороньих чаек – Продлится обжигающее лето. Мне повстречалась только ты – Из звездной стаи.

*** Литые крылья вышины – Я есмь стрела, что пущена без цели, Сиянье стужи – Я словно путь, ведущий в никуда.

И бесконечные мосты Последний вздох предмартовской метели, Разбитых кружев.

Что пред весной отступит навсегда.

И бастионы крепостей Я есмь в тебе, я непослушна слову, В обрывках флагов, Нет имени, нет радости борьбы.

И крест из сложенных костей Вы сотни судеб мне дарить готовы, Глядит из мрака.

Но нет средь них действительной судьбы.

Литые крылья вышины – Как зеркало, живу для отражений, Дороги радуг – Как зеркало, докучливо-чиста.

Где семь ветров врачуют сны Но будь моими сотни измерений – В высоких травах… Мне не сойти с зеркального листа.

Среди всех чаек Пустоты – Я – зеркало. И, может быть, однажды, Вороньих чаек – В моих отполированных глазах Мне повстречалась только ты – Увидишь свет неутоленной жажды, Из звездной стаи.

Сухую пыль и неусопший прах.

Тогда прошу: склонись к реке великой, Радио «Весна»

В которой задержался мой февраль, Включилось радио «Весна»

И передай приветствие безликой, И над трубой витают глюки.

И передай накопленную даль.

О, это радиоволна – К теплу протянутые руки!

Голубые журавли Жду не дождусь – придет апрель, Это тайна, это песня Начавшись с солнца в понедельник, В замирающей дали – И я на все пятьсот рублей Как летели в поднебесье Куплю кулек забавных фенек.

Голубые журавли.

Елена Дубицкая Открылся радиоканал *** Внезапной директивой свыше: Бьются над миром бескрылые ласточки От сердце к сердцу – филиал, В редких глазницах разорванных туч.

И песни, и коты, и крыши… Веки усталые нежно и ласково Тронет расплавленный в зеркале луч.

Включилось радио «Весна», И я иду по перекрестку;

Бьются над миром бескрылые ласточки, И надо мной – голубизна, Падают под ноги мертвым дождем.

А город в ней – зеленый остров. Жди меня ныне под новою маскою – Первою ласточкой с черным крылом.

Прощание Темною тушью в окне заштрихованы Я прощаюсь с тобой, я прощаюсь Голые профили тонких ветвей.

У холодной подъездной стены. Жди меня, но не весною зеленою, День уходит, но я – улыбаюсь, Жди меня, но не под снег тополей.

Звездам, первой такой глубины.

Бьются над миром бескрылые ласточки.

В тишине как направленный выстрел Брежу на жесткой, как лед, простыне.

Хлопнет форточка в желтом окне. Жди меня вслед за последнею сказкою – Но чужие и глупые мысли Солнечным сном в запыленном окне.

Никогда не вернуться ко мне.

*** Я спою тебе – вдруг ты заплачешь – Семь тысяч лет Как в моем неудавшемся сне.

Пролетело над вечным покоем;

Но отныне все будет иначе – Семь тысяч слов Только звезды сгорают на дне.

Из порожнего влилось в пустое;

Семь тысяч фаз Я прощаюсь с тобой. Мне не больно, Умирала от горького взгляда;

И созведья не движутся вспять… Семь тысяч раз Я прощаюсь с тобой, ведь сегодня Оживала, но больше не надо!

Я хочу научиться прощать.

Семь тысяч снов Я бегу за тобою по кругу.

*** Семь тысяч – вздох – Я рисую небо на восходе, Не сестра, не любовь, не подруга – Только получается луна, Судьба.

Алая луна на черном фоне, Небо – как отвесная стена.

*** Пусть на кухне не гасят свет, Линия песка насквозь промокла, Пусть по комнатам ходит кто-то Расползлись границы черноты.

И читает ночной сонет Лишь сияют ледяные окна:

Из старинного переплета;

Звезды недоступной высоты.

Пусть никто не задернет штор Я лежу во сне на дне колодца, В тесноте городского уюта – Наслаждаясь полной темнотой.

И за стеклами будет простор, День заставит небо расколоться И окно твое вспыхнет кому-то;

Серою рассветною чертой… Пусть не вспомнит никто вины, Но об это я узнаю позже, И не выпьет вина без друга… Слушая, что звезды говорят.

Половинки луны равны А сегодня пей, пока возможно, Очертаньем фонарного круга;

Из ладоней ночи алый яд!

Но на кухне не гасят свет, Я рисую небо над востоком, И пускай уже тихо и поздно, Там, где появляется луна, Все горят – миллионы лет – Там, где над ее багряным оком Небо как отвесная стена. Над домами мосты и звезды.

42 Елена Дубицкая *** Правда Танцующая богиня Правда – это осколок льда Ликует в огне луча. А. Сапковский Золотой колокольчик – имя, Правда – это осколок льда.

Золотая ладонь – свеча. Правда? Ветер, огонь, вода И земля…колыбель земли Золотые зрачки не остынут, Принимает в себя – моли… И, когда я однажды усну, То один – превратится в долину, Правда – это осколок льда, А другой – в молодую луну. Мне твоя рассказала птица.

Птица может родиться, да, Мы пойдем, не касаясь дороги, Но к рассвету умрет, сестрица.

И никто не услышит рассвет… Только белый цветок на пороге, Правда – это осенний прах, Белокипенный яблочный цвет. Что в ладони моей кружиться, Правда – это последний страх, Это времени колесница.

*** Дерево роняет звезды. Осень. Что в ладонях моих? Когда Жаль растаять в солнечной пыли. Я успела с тобой проститься?

И Принцесса белая уносит Правда – это осколок льда.

В небеса все золото земли. Слово «вечность» спешит сложиться.

Небеса роняют звезды. Осень.

*** Жаль растаять в заводи речной.

Дерево листву свою возносит, Убиваю своих любимых – Умывает искренной росой. На тетрадных листах хранимых, На оконных крестах распятых, Дерево роняет звезды. Осень. На чужих простынях помятых.

Каждый лист становится звездой.

Как внезапно стянуло горло – Я вдруг вспомнила – память стерла *** Всех, кто шел по моей дороге, Навстречу белой звезде нарцисса Всех, кому омывала ноги, По серебристой траве – летела! – Дикая мята, шалфей, мелисса, Всех, кому целовала лица… Желтые венчики чистотела. А сегодня – я твой убийца.

Навстречу черной стреле полыни – *** Грудь мне пронзило ночное зелье – Сладко уснуть мне в речной стремнине, Я верю в то, что ты меня дождешься.

Горько проснуться в русальем теле. И вот сижу, перебирая листья, Тетрадные, цветные. Бисер строчек, Горечь пройдет: голубеют росы, Ваниль и мёд. Нет запятых и точек.

Звонко поет молодое тело. Есть только ты и я:

Я распустила тугие косы, Прелюдия, либретто, По серебристой траве – летела! Две бабочки свободного балета.

Свой блюз мы написали наяву.

Что будет если ты не обернешься?

Тростник Есть люди словно деревья – Прощай Укореняются прочно.

И долгое, доброе время, Прощай. За завтра и вчера Для них благодатная почва. Тебя обнимет «Очей унылая пора»

А я – пустотелый и голый – И хрупкий иней.

Над омутом зеленооким, Мечтаю быть нежной виолой, Я – одинокий чародей.

Качаясь в поющем потоке, А ты – синица.

В моих руках крик журавлей Который несет воды к морю… Тебе приснится.

Елена Дубицкая *** *** Есть те, что приносят И с верой в высокое слово, Из странствий дальних И слову сему вопреки – Цветок огненно-голубой, Веди меня, небо, я снова Белоснежно печальный. Все линии стерла с руки.

Весенний цветок Гляди, как сгорают страницы.

Из пустого осеннего леса – Тепло у ночного костра.

Последний зарок Стихи улетели как птицы, От с тобой танцевавшей Принцессы. Стихи улетели вчера.

Причудливый дар Неси меня, небо, на встречу В этот миг и случайный, и тайный. Со Словом, словам вопреки.

Он высек пожар Веди меня, небо – мне легче Из груди беспечальной – нечаянно. Когда наши узы крепки… Прощальный урок. Но вижу я: те, кто остались, Только то, что не будет печальным – Тенями стоят вдалеке.

Звенящий цветок, Печалясь, печалясь, печалясь… Заповедный цветок, обручальный… С горячей свечою в руке.

Песня путника Равноденствие сомкнутых век, Полноводие белых озер.

Я иду по извилинам рек, И холодными тропами гор.

Там, где сумерки теплят восход, Встанут Солнце, Луна и Звезда.

В небе тают, как утренний лед, Города, города, города… Горизонт еще держит туман, Под долинами дышит земля.

Я иду. Впереди – океан, И дрожит силуэт корабля.

Проза Виктор Лысые Арнаутов Романтики -1 Какие только планы не строишь зимою на летние отпуска. Особенно, если отпуск поч ти два месяца. Планы планами, зима зимою, а придет лето...

Первый инфляционный виток демокра тических преобразований начисто опусто шил, и без того не очень тугие, кошельки бюджетников да вкладчиков. Отъездили по заграницам да домам отдыха с санато риями, к родичам по Союзу. Да что Союз?

В соседнюю, Томскую область, куда летал самолетом каждые студенческие каникулы, нынешнему доценту стало добираться куда как накладно.

Но не в городе же всё лето париться? – Дача, огород, рыбалка в Берёзове. Можно уговорить Темнова или Лукина и на Обь сго нять. Ладно, где наша не пропадала. Обой демся и без заграниц – дальних и ближних.

Если уж по-честному, то и в лучшие вре мена не так часто там бывать приходилось.

А уж природа Кузбасса ни в чем не уступит Арнаутов Виктор Степанович ро нашим соседям по Сибири. Да и не только дился в 1951 году в селе Пудино Томской по Сибири...

области. Окончил Кемеровский государ А тут ещё Толков, старый бродяга, вторую ственный институт культуры. Служил в зиму за чашкой крепкого чая в своей лабо ВМФ.

ратории на сплав подбивает. Сначала всё на Автор книг прозы: «Вокруг рыбалки», Кондому агитировал, потом на Кию пере «Кольцом едины», «От Ленинграда до ключился. Ходили с ним даже в универси Курил», «Где Чузик мой коричнево зме тет, в водный клуб, общались с водными ту ится...», «На рифах памяти...», «Деревья ристами, взяли уже и карты лоции Кондомы обрастают мхами с северной стороны», с Кией, а я с них и ксерокопии снял.

сборника стихов «Клад вдохновений», со Прошлым летом Толков вдруг подкалы автор коллективных сборников «След от мить надумал, чтобы за кооператив рас полёта» и «О тех, кто шёл в передовом считаться. А весною нынешнего и вовсе ряду». Публиковался в журналах «Огни отмочил: из института уволился, в фермеры Кузбасса», «Красная горка» (Кемерово), подался. Тридцать гектаров земли в аренду «Сибирские огни» (Новосибирск), «Юж взял да дом строить в деревне надумал. Пла ная звезда» (Ставрополь), «Тюмень лите кали наши сплавные планы.

ратурная» (Тюмень). Член Союза писате лей России. Живет в Кемерове. Николаенко перехватил инициативу. Как и положено старшему по должности и званию, насел Веня на нас с Ларионовым. Вениамин Алексеевич наш ровесник, но успел пер вым и «остепениться», и кафедру получить.

Молчун и скромняга Веня. Голос не повы сит даже на лаборанта-первогодка. Зато уж на Советах к его мнению все прислушива Виктор Арнаутов ются. Всё таким же тихим голосом, как бы бородка. Живые глаза да заливистый смех.

Так, как умеет смеяться Саня, у нас с Веней стесняясь, зардевшись девицей красной, та не получается: открытым ртом, трелью, до кие замечания и рекомендации выдает Ве слёз в глазах, до книксенов глубоких.

ниамин Алексеевич – откуда что и берется.

А ещё Александр Дмитриевич – живая Вот вам и Веня!

киношная энциклопедия. Институт кине С Саней Ларионовым у нас давняя друж матографии закончил после филфака педа ба. Второй десяток лет уже знакомы. А всё гогического. Такие байки нам выдаёт про «манжерокинг» виноват, за туманами гоня артистов да режиссеров – сам Руденский лись с ним вместе. Опять же – дома не си Виктор Яковлевич позавидовал бы. Гумани делось. Еще до начала перестройки занесло тарий Ларионов – до мозга костей. Впрочем, нас, семнадцать романтиков-педагогов, по как и мы с Веней.

путевке комсомола вслед за своими студен Николаенко – непосредственный началь тами в стройотряд, в Чумай. Третий тру ник Ларионова, но меж ними никаких долж довой семестр параллельно со студентами ностных субординаций и в помине нет, не то спины горбатили, мозги проветривали. Там что на нашей кафедре... Ну, а у нас с Веней и познакомились.

тем более, вовсе на разных факультетах. Так Ларионов в стройотряде всей семьей ока что афоризм Козьмы Пруткова, что «всякое зался: с женой да шестилетним сыном. Жена начальство – сволочь» к Вене никакого отно кашеварила, «боец» Жека в огромных вер шения не имеет. Ларионов так и вовсе зовёт хонках, на «мельтонке» – верхом на палочке – его Венычем. Ну, между нами, разумеется...

гонял по просторному двору да аэродромно... Перехватил инициативу тихушник и оч му полю.

карик Веня Николаенко. Несколько раз уже Мы с Ларионовым в паре ходили: траншеи собирались вместе и обсуждали предстоя вручную копали, по столбам-опорам лазали – щий сплав за кружкой пива после авансов и траверсы глухарями крепили, «лапшу» про получек в пивбаре –«Жигулях» да в «Мыш брасывали да «азушки» в жилых домах ста ке».

вили. Одним словом, телефонизировали – Ну, что, сплавляемся по Кие?– ритори село. Там и подружились. Зимами на кафе чески вопрошает Вениамин Алексеевич.– драх да в курилках между парами встреча Добираемся поездом до Тяжина. Оттуда до лись – вспоминали дни стройотрядовские, Тисуля автобусы ходят и дальше – попут планы на лето строили.

ками до Белогорска. Я уже всё просчитал:

А между тем по сороковнику обоим стук дней десять должно хватить на сплав до Ма нуло. Пора бы и взрослеть начинать, пере риинска. Что ж, обойдемся и без Толкова...

дав детям эстафету. Ан нет – «Романтика, В крайнем случае, в Чумае маршрут завер фантастика, наверно, в этом виновата...»

шим. Соорудим плот из камер автомобиль Так уж жизнь распорядилась, а мы особо ных, десятка достаточно будет. Всё лодки не не перечили: шесть стройотрядовских лет у обдирать по камням...

меня – от Стрежевого до Шикотана, да три Ни я, ни Ларионов по горным рекам ещё артековских – у Ларионова – с пионерским не сплавлялись. Обь с Томью – не в счет.

галстуком на послеармейской шее и удосто Интригует Веня невиданными красотами верением ЦК комсомола в кармане.

горной тайги, перекатами пенными, скаль « Лысые романтики, воздушные бродяги, ными ущельями. А пуще – на рыбалку на Ваша жизнь – мальчишечьи вечные года...» – жимает. На хариусов! Это ль не аргументы?

распевали мы с Ларионычем у Чумайского Обещает даже щук с налимами. А всё пото костра под гитару. Это про нас с ним. Ну, в му, что сплавлялся Николаенко с Толковым том числе, и про нас... и по Кие, и по Томи – от самого Осинового Впрочем, лыс-то только я. Да вот – Веня Плёса. Как ему не поверишь по поводу ры Николаенко. С ним наши шевелюры сорев- балки? Уж мелочишки-то надергать на уху – нование объявили. Похоже, моя с опереже- без проблем. Это мы и сами с Саней зна нием идет. У Вени с боков да сзади длинные ем – рыбачили в Чумае, на Кее. Хариусов, белокурые волосы слегка вьются и как-то правда, не ловили...

скрывают его сократовский лоб и убегаю щую на взгорье полянку. А сединой я его да -2 а-а-в-но обошел...

Не таков шатен Ларионов. На голове – «На– Ки-ю! На– Ки-ю!»,– вагонными ко шапка густющих жестких волос. С этим лесами стучит в голове.

одеянием и в мороз не страшно. Рыжень- «На Кию! На Кию!»,– вторит сердце ро кая, под всесоюзного старосту, аккуратная мантика.

46 Виктор Арнаутов Договариваемся на начало августа – ко- Вот уж и впрямь: ждать да догонять...

Тем более, если ты не флегматик, как марья поменьше в тайге, да ягоды с гриба наш Веныч, а холерик или сангвиник.

ми подойдут. Черникой с голубикой хотя Тут надо, чтобы всё было быстро, скоро бы полакомиться. Смородина с малиной – – терпежу не хватает. Срывается наду само собою. Шишки, кедровые орешки манное мероприятие – почти трагедия уже можно будет пощелкать, с твердею вселенская. Так уж устроен, не переде щими ядрышками.

лать, не перевоспитать.

«На Кию, на Кию!»– подпевает струной Ларионов поспокойнее себя ведёт, по виолончельной кормушечный шнур в на хоже, смирился уже с этим.

шей березовской Мекке, под высоковоль – Афанасьич!– шлепает он меня по ткой, напротив распадка.

плечу.– Да не переживай ты! Где наша «На Кию? На Кию...»– поддразнивая, не пропадала? В Чумай поедем. «Слёзы передает привет язь, сошедший с крючка, Мичурина» попьём... А там и до Мари буруны лишь оставив на воде...

инска сплавимся.

В Чумай мне не хочется – там я уже – Приходили Ларионов с этим, как его – был. Всё видел и рыбачил. Даже хариу Вениамином Алексеевичем,– сообщает са ни одного не поймал. Разве что по мне жена после возвращения моего с ноч Кожуху подняться? Так опять – покла ной рыбалки,– сказали, что срывается у жу на себе волочь... Да и будет ли там вас сплав по Кие...

ещё брать-то хариус? Тогда уж лучше – Как это срывается?– реагирую я на на Яю, в Марьевку...

ошарашивающее известие. Настроение Николаенко предлагает нам по рюма моё падает как у солдата-дембеля, которо хе. Не отказались и от второй. По тре му вдруг объявили за день до увольнения тьей, на посошок, приняли. Вроде, как в запас о том, что его отъезд домой задер то поспокойней на душе стало.

живают ещё на две недели.– Как же так!

«Прочь тоску гоните, выпитые фляги, Ведь всё уже решено, договорились...

Ты, метеослужба, нам счастья нага – Ну, не знаю... Николаенко сказал, будто дай», – вспоминаем мы с Саней строч бы наводнение там или что ещё...

ки из песни Городницкого, что пели чу – Какое наводнение? При чём тут наво майскими вечерами.

днение?– нервничаю я.

А ведь и в самом деле. Дожди у нас уже -3 вторую неделю по-осеннему зарядили.

Вода в Томи на подъем пошла. Помутнела, Дожди и впрямь захлебнулись своею мусор тащит, кольцо забивает. Течение – мокрой атакой. Солнышко прогляды что на Оби – такие буруны из-под лодки вать стало. Дня за два воздух прогрелся гонит, как весною. до тридцати градусов – лето, как-никак, – Сказали, чтобы ты к Ларионову домой хоть и августовское. Вода в Томи на съездил. убыль пошла.

Переодевшись в городской наряд и на- Да не заладился путь нам на Кию, буд скоро перекусив, поникший, я еду к Ла- то кошка черная дорогу перебежала. Не рионову, а от него, вместе, к Вене. рискнул старшой наш туда направить Николаенко встречает нас виноватым ви- ся: а вдруг там, в тайге, до сих пор всё дом. Даже большие очки с толстыми сте- расквашено? Куда ж нам тогда с его клами не скрывают его смущения. Веня радикулитом? Уговаривал Веня нас щурится и морщит нос: по Томи сплавиться от Салтымакова. Я – Сманил я вас, мужики, да, видно, не по- заупрямился:

лучится. Разговаривал я с одним вчера – дож- – От Салтымакова до Кемерова пару ди там все дороги поразмыли. Пораскваси- недель вёслами махать придётся.

ло всё, только на гусеницах и пробираются. Течения-то почти совсем не стало – А пешком там километров двадцать топать, вода на убыль поперла, упала до лет киселя хлебать по грязи. Да ещё с такой по- него уровня уже почти. Надоест... Да клажей. А у меня ещё,– Веня берется рукой и продуктов с собою сколько тащить за спину,– радикулит обострился. Спину пе- надо...

реламывает. Не могу ничего тяжелого под- Порешили автобусом добираться до ымать... Синоптики погоду обещают. Если Зеленогорска, а оттуда, если не застанем установится, через недельку можно будет «Зарю» на Салтымаково, идти сплавом рискнуть... В общем, переждать надо. до Кемерова.

Виктор Арнаутов Маковки зеленогорских многоэтажек, друга уже обжитые дачные участки. Даже посреди дымчатой тайги, открылись ещё на косогоры взбираются, теснят друг дру километров за двадцать, на подъезде к га. И снова крутой затяжной подъем.

Крапивину. Белеют панельные коробки, Вот и Зеленогорск!

обрамленные хвойными пиками пихт, на- Современный поселок городского типа.

рушая гармонию природного ландшафта. И поселком-то назвать язык не поворачи Перед Крапивиным – затяжной спуск. вается у меня – изначально сельского жи С самой верхотуры далеко просматривает- теля. Всё, где встречались хотя бы трехэ ся обширнейшая панорама. Прямо по ходу тажные каменные дома, по моим меркам, нашего «Икаруса», в несколько ярусов, городом считалось. Так и осталось где-то как на голограмме, проступают низина – в подсознании это основным критерием пойма реки, сама Томь;

повыше – первая города.

гряда прибрежных холмов, затем другая, Десятка два-три панельных высотных а в самой дали, в синеве, просматривают- дома с телевышкой на горе, обрамленные ся треугольники сказочных изломов Сал- со всех сторон хвойной тайгой. Пихты – тымаковского хребта – отроги Кузнецкого что огромные узкоконечные рукотворные Алатау. Это ли не красотища! пирамиды. По песчаному грунту проло Автобус идет накатом, ровно, плавно жены асфальтовые дороги и тротуары.

покачивая нас в мягких креслах. Перепад В центре – клуб-кинотеатр, торговые высоты такой, что у меня начинает уши за- ряды-магазины, автостанция да трехэтаж кладывать. ная школа – совсем к тайге прижалась. Вот Совсем спустились в низину. Катим по и весь он, Зеленогорск – городок энергети нешироким извилистым улочкам дере- ков, городок под несостоявшийся проект вянного одноэтажного Крапивина. Ми- Крапивинского гидроузла. Город безра нуем автостанцию, приостановившись ботных...

на минутку, чтобы высадить пассажиров. Ни о каких побочных, сопутствующих Проезжаем торговый центр, мостик через предприятиях архитекторы да проекти Каменушку. Почти к самой Томи выводит ровщики гидростроя не позаботились. Это петляющая асфальтовая дорога. Пересека- ещё в ту пору, когда всё было плановым, а ем по невысокому мосту мутный Мунгат. теперь...

Говорят, в его верховьях когда-то стоял А почему бы не запланировать тут какую острог – один из первых кузнецких фор- нибудь чулочно-носочную или швейную постов России. фабрику? Сырья-то от кемеровских КШТ От Мунгата в гору зазмеилась асфальто- и ЗХВ полным полно было. И рядом со вая трасса. Всё выше и выше. Слева – Томь всем. Можно было бы и макаронную про поблескивает внизу, а за ней, километрах дукцию освоить, кондитерские изделия.

в четырех, огромная пологая лысая гора – А колбасно-консервный цех или сгущенно вторым ярусом грудится – будто кто по го молока? Район-то полностью сельскохо кучерявой голове пару раз, ото лба до ма- зяйственный, сырье свое, возить издалека кушки, прошёлся машинкой для стрижки. не надо... Эх, Россия-матушка с её, прости Вот где слаломом заниматься! А можно и Господи, пофигистским менталитетом...

дельтопланеризмом... Доводилось мне встречать пустые де С натугой идет наш автобус. Наконец ревни, но чтобы умирающие города... Не взобрались на самый перевал и– под гор- слишком ли роскошно и безответствен ку, под горку. Котярой довольным замур- но? А сколько средств из бюджета ушло лыкал двигатель. да разворовано под видом строительства:

Справа, вдоль трассы, стали попадать- на очистку поймы Томи под ложе водо ся первые недостроенные дачные домики хранилища, строительство гидроузла, его зеленогорцев, с тепличками под пленкой консервацию? Из чьего кармана? Кто по да темно-зеленой картофельной ботвой, считал? Кто понёс наказание и возместил?

обнесенные оградками из штакетника и Нет ответа. Да и не пытался никто даже и сеткой-рабица. искать его.

Круто, в распадок нырнул наш «Икарус».

И опять Томь оголилась. Минуем бурный У автостанции выгружаем из бокового ручей, мутный, как и Мунгат. Катим по ши- багажника свои увесистые рюкзаки – при рокому невысокому мосту. Ниже моста, по шлось даже билеты дополнительные брать – обеим берегам ручья, вплоть до самой реки на каждого по парочке приходится. А тут – по всему распадку громоздятся друг на ещё радикулит Веныча.

48 Виктор Арнаутов Беру на себя вьючную обязанность: две чтобы лодки накачать да уложить в них лодки в рюкзаках до реки донести. Как поклажу.

когда-то, в юности, по дороге на Мирное, Кроме нас, у воды, с десяток купающих становлюсь «парашютистом» – рюкзак ся зеленогорцев, да ребятня с удочками спереди да рюкзак сзади. Килограммов телескопическими сидит неподалёку.

шестьдесят, не меньше. Ничего, до бере- Вода в Томи после дождей похолодала.

га, точнее, спуска к реке всего метров че- Да и по всем приметам – положено ей тыреста. Хорошо, что на Белогорск не ре- остыть: Ильин день неделю, как миновал.

шились. Как бы эти двадцать километров Течение здесь, как и везде, где имеются пешком с такой поклажей? острова, достаточно ощутимое. Русло по Подходим к самому крутояру, покрытому нашей стороне, протока за островом.

деревьями да всякими кустарниками с тра- Пять часов пополудни. Самый разгар вою. Даже древние каменюки обросли. дня. Жарко. Мы, вспотевшие, снимаем с Сбросив ношу и полюбовавшись минут себя одежду, споласкиваем речной про пять красотами, делаем первые снимки. хладной водицей лица, головы, руки, пле Жаль, что не на цветную пленку. чи. Водичка бодрит нас.

Между остроконечными высоченными – Ну, как?– спрашивает нас Николаенко.

пихтами, в окнах-прогалинах, фрагмен- – Третий сорт – не брак,– отговариваюсь я.

ты панорамы раскрываются, достойной – А почему – третий?

самых искусных мастеров пейзажа. Вни- – Не Кия с Кондомой... Однако, лепота!– зу Томь голубеет, отражая безоблачное иду я на попятную.

небо, с узенькими желтыми полосками – А выше, к Салтымакову, ещё красивее.

галечника вперемешку с песком вдоль Может, всё же туда махнем? Сейчас «Заря»

воды, разрезанная повдоль островом. За подойти должна.

высоколесным островом протоки не вид- – А «Заря» теперь туда не ходит,– под но даже сверху. По правую сторону, вверх сказывает нам кто-то из местных. – Да она по Томи, к югу, сплошные горно-таёжные уже полчаса, как назад отчалила.

массивы. Как раз над Саниной кучерявой шевелюрой коричневатая плешинка про- – Ну, вот и решилось всё само собою,– бивается на склоне мохнатой горы. Где-то по-третейски, разводит нас Ларионов.

за излучиной реки возвышаются два ги- – Да какой смысл такую даль забирать гантских крана гидростройки. Самой пло- ся?– всё ещё пытаюсь я возражать.

тины не видать. По левую сторону, опять «Мавр», однако, сделал своё дело. Оста же за Томью, две пологие безлесые горы – ется одно: сплавляться вниз, отсюда. Как зелёные-зелёные. «Так вот откуда назва- то само собою, на время сплава, избираем ние пошло – »Зеленогрск»– догадываюсь Вениамина Алексеевича нашим капитан я. И впрямь, стопроцентно оправдывает командором.

свою топонимику. Всю поклажу распределяем по трём лод «Ну, с Богом!»– начинаем спуск к реке. кам. У нас с Веней новенькие «Уфимки».


Тропинка узенькая, извилистая, крутая. Ларионову достается моя старая «Омега», Местами, в небольших тенистых ложбин- что-то совсем плохо воздух держать стала.

ках, стоит ещё грязь. Скользко. Ноги спо- Где и пропускает – понять не могу.

тыкаются о корни да торчащие повсюду Течение подхватывает наши резиновые острые каменюки: не дай Боже оступиться – суденышки и уносит от места сбора всё кубарем покатишься с такой поклажею. дальше и стремительней. Идем сплавом, Можно и руки-ноги переломать запросто. слегка пошевеливая веслами, метрах в со От тяжести ноши и напряжения подраги- рока друг от друга.

вают колени– и впрямь, как в песне у Вы- « Раз, два, три – зелёное и голубое, соцкого;

давит плечи лямками рюкзаков. Раз, два, три– и мы на лодках– трое...», – Шаг за шагом, осторожненько цепляясь напеваю я, слегка переделав, Арика Круппа.

руками за каждое деревце, кустик, обна- Выходим на самый фарватер – то удаля женный змеевидный корень;

метр за ме- ясь, то приближаясь.

тром вниз, вниз, к воде. Пологий берег острова резко контра Ну вот, и до реки добрались. Обошлось стирует с крутоярами. Вот уже едва раз без приключений. А берега-то, как таково- личимы становятся головы купающихся.

го, и нет. Сразу с крутояра– и вода. Едва Проходим мимо распадка с дачными до удается отыскать небольшую площадку миками и сбегающего по каменюкам гор между крупными и острыми камнями, ного ручья.

Виктор Арнаутов Всё ближе две зелёных горы, медленно здесь останавливаться не хочется, хотя разворачиваются другим боком. Минут для рыбалки место должно быть весьма тридцать нас тащит вполне приличное пригодным.

течение, покуда не заканчивается остров. Пониже турбазы и детского дома отдыха Нас почти прибивает к правому берегу, протока пошла вдоль левого берега – Утя на мелководье. Мелководье сменяется чья, отделяемая лесистым, с тополями, ямами, где совсем теряется течение. Мы островом.

почти стоим на месте. Разбежавшиеся, Помня обские рыбалки и стоянки на было, наши лодки, начинают сближать- островах, я предлагаю спутникам спу ся – вёслами работаем. Ларионов берётся ститься немного пониже и остановиться за насос-лягушку. Делает десятков пять на острове. Молчит наш командор – лоб хрюкающих качков. Опять оживилась, хмурит, щурит глаза под очками да нос помолодела сморщившаяся старушка морщит – недоволен моим предложением.

«Омега». Я и сам вскоре понимаю несостоятель Мы с Ларионовым сидим низко: он – на ность моей затеи. Поравнявшись с леси подушках надувных, я – на матрасе. Удоб- стым мысом – началом острова – что-то уж но, как в кресле. Веня возвышается над слишком резво стали удаляться от нас бе лодкою почти всем туловищем – взгромоз- реговые гагары, рассевшиеся вдоль воды.

дился на деревянную вставную лавочку- Бурунчики сменили водную гладь – явный банку. Помахивает себе потихоньку вёс- признак мелководья и каменистого дна.

лами. Очки дымчатые поблескивают на «Да, оплошку дали, не получится, похо солнце. Длинные волосы, выбившиеся же, стоянка на острове – рыбачить негде из-под белого тряпичного картуза, тре- будет».

плет легкий ветерок. А торс-то у Вени не С правой, материковой стороны, встре хилый! Это он в одёжке кажется худосоч- чаются рыбацкие стоянки. Стоят столби ным, а обнаженный – бицепсы на зависть ками рыбаки с удочками в руках, в провод нам с Саней. Хотя и мы не из последних ку рыбачат. На стремнинках и закидушки дохляков. забрасывают. Местами сочатся струйками Зеленые горы повернулись к нам своим глинистые обнажения – ручейки, распла правым боком. Их отделяют лесистые хол- ставшись, скатываются.

мы, постепенно снижающиеся. А вдоль Минут тридцать идем вдоль острова. Всё воды – как будто кто выложил большие влево закругляет, заворачивает река своё ровные, отшлифованные плиты, слегка русло. Нет-нет, да и мелькнут со сторо наклоненные и сбегающие в реку. ны Зеленогорска то крыши удаляющихся Вверху, над нами парит с полдюжины панельных домов, то краны вытянут свои темно-коричневых хищников, распластав гусиные шеи.

свои мощные крылья. «Кли-и-ик! Кли- Ещё одна гора замаячила за Томью. Та, и-ик!»– доносятся до нас пронзительные что была видна ещё с трассы, с подъездов крики. Откуда-то появляются ещё четыре. к Крапивину. Правостороннее разноле Кружат над водой, перелетают с берега на сье вдруг оборвалось, и на чистом плато, берег, рассаживаются на ветвях деревьев, в проеме распадка-балки, виднеется не теряются из виду. сколько полуразвалившихся хибарок. Две – Гагары! – однозначно определяет Саня корявые кедёрки стоят рядом с ними почти всё, что летает над водой и рассаживает- на берегу. Чуть выше, на косогоре голубе ся вдоль берега. Мы с Веней подыгрываем ет крестами сельский погост. То Фомиха ему, называя «гагарами» и вороньё, и чаек, берёт «на караул». Вымирает окончатель и коршунов, и кликающих соколов. но. Лишь обосновавшийся фермер – новое Промеряем глубину: и три, и четыре ме- веяние, вроде нашего Толкова – поддержи тра встречается – самое то для кольцеви- вает едва теплящуюся в ней жизнь.

ка. Попадаются ямки и поглубже. Ещё левее забрала Томь и выскочила на – Может, здесь остановимся?– предлага- прямой длинный, километров в пять, плёс, ет Ларионов. до самого Крапивина. Еще через полкило – Пройдем ещё немного, место надо по- метра закончился наконец-то остров.

искать для стоянки поинтереснее. Ровная тополиная гряда пошла вдоль ле По левому берегу, ставшим совсем поло- вого берега от выхода из Утячьей протоки.

гим, всё чаще виднеются подступающие к Течение выровнялось, исчезли мелковод реке дачки и турбазы. В одном месте полно ные бурунчики. Удаляемся от острова ме ребятни: шум, гам, брызганье воды. Нет, тров на триста.

50 Виктор Арнаутов – Командор,– говорю я Вене,– пора чалось. Только опустишь кольцо – поклёвка.

стоянку искать. И чем быстрее, тем луч- А вот с подсечками – швах. На десяток по ше. А то в Крапивине ночевать придется. клёвок одна рыбёшка до лодки доходит, да Давайте-ка к правому берегу. Видишь, вон и та частенько сходит с крючка совсем уже там кусты тальника молодого. Правь на рядом. Ладно, не велика потеря.

них... Минут через сорок наконец-то дёрнуло.

Подгребаем к правому берегу пониже Решительно, уверенно в своей силушке.

наклоненной березы. На ней торжествен- Уже почти забытая за июльское бесклё но восседают пара черных «гагар». Ме- вье тугая потяжка. Тут же подсекаю. Ага, сто тут оказывается не ахти какое: вдоль есть! Давит вниз. «Не лещ,– определяю я галечного пологого берега едва заметная уже с профессиональной точностью,– не дорога обозначилась. Дорога проходит и его повадки. А подсак-то ещё не собран.

сверху, над глинистым обрывом, метров в Вот, головушка-то, беспечная...»

пять высотою.

Наша первая стоянка оказалась ниже С натугой, трением о кормушечный шнур Фомихи, километрах в полутора. Впереди, подается кольцо кверху. Вот уж и само по ходу Томи, километрах в четырех, рас- кольцо показалось – матово свинцовое.

сыпались одноэтажные дома Крапивина. Дёргает, растягивает резинку-амортизатор Да водозабор белеет на самой излучине, у непокорная рыба. «Как же быть-то без левого крутояра. подсака?» Беру леску в зубы и начинаю собирать свой треугольный подсачек. Ры бьи рывки чувствую уже через зубы. «Нет, -4 голуба, подожди». На последнем крючке В отличие от джеромовской аристократи настроя, в пяти метрах от лодки, рыба вы ческой троицы, стоянку разбили быстро.

ходит на поверхность воды. Делает рывок Даже капитан-командору покомандовать и со шлепком уходит вниз. «Здесь. Сидит, не пришлось: действовали ловко, без суе давит... Это хорошо...»

ты, будто заранее где тренировались.

Веня с Ларионовым поворачивают голо Выбрали местечко поровнее да посуше вы на булькотню моей рыбины. Наблюда для двухместной Вениной палатки. Из ле ют.

сочка, что был сразу за полянкой, над нами, – Кто попался?– спрашивают меня.

натаскали сушняка на костер. По берегу « Да кто же спрашивает, когда рыба ещё плавни пособирали. Даже пару бревёшек в воде?»– сержусь я на них.

подкатили – и сидеть можно, и в костре Подсаком взял с первого разу. Подуста лишними не будут. Соорудили таган на ла, видать, уже рыбина. Забился в зелено двух талиновых рогатинах. Сварили кашу ватой шелковой сетке подсачека краснопё на прикорм, чаёк вскипятили из Саниного рый язь. Вот теперь можно и ответить:

фирменного сбора – двенадцать компонен – Зятёк! Граммов на восемьсот! Ну, вот, тов в сборе. Вот аромат! А вкус...

уха уже обеспечена!

Ещё на берегу, по подобию Темнова, – На что взял? – интересуется командор.

я растолмачил моим доцентам принцип – На манку. На манку пробуйте... Были ловли на кольцо. Выдал им свои запас поклёвки?

ные комплекты. Заплывали сразу, от места – Нет пока. Ельцов по парочке пойма стоянки. Я отмерил сто пятьдесят махов ли,– отвечает Веня.

гребков. Среднее течение, глубина около Спряталось солнышко за крапивинские трёх метров – лучше не придумаешь для домишки, почти за излучину село. Обла Томи. Метрах в тридцати от меня, ближе к ков на закате, вроде, не видать. К погоде, берегу с нашей палаткой, заякорились Ни стало быть.

колаенко с Ларионовым. Что-то нам при До одиннадцати было ещё две пустых несёт первая рыбалка?

поклёвки. «Это ничего, что пустые. Раз Ожидание первой поклёвки, как всегда клюёт, будут и уловистые.» Растёт моя самое волнующее и тревожное – клюнет уверенность в удачном исходе рыбалки.

ли? Но какая-то уверенность во мне на сей Люди какие-то прошли поверху, над об раз: должна здесь быть рыбка! Не может рывом. Лошади затемнели своими силуэ её здесь не быть...

тами. Со стороны Фомихи, повыше выхода На дальний крючок настроя насадил ман из протоки, трактор «Беларусь» спустился ку, сдобренную пахучим ванилином – сам бы к самой воде, покатил вдоль берега в нашу ел... И начались... чебачьи поклёвки. Такой бешеной теребёжки даже в Берёзове не слу- сторону. Мимо палатки протарахтел. Люди Виктор Арнаутов сидят на сене в двухколёсном прицепе- Я пью чай и возбужденно рассказываю о тележке, вилы топорщатся длинными че- небывалом клёве.


ренками метальщиков – косари домой по- – Ладно, завтра и вам повезёт... Утреч ехали. Поздновато, однако... ком пораньше заплывёте, поймаете...

Ничего так и не поймав, около полуночи, – Федька,– спрашивает меня Саня,– вод выплыли на берег мои напарники. Лодки ку будешь?

к палатке подтащили. Костерок оживили. – Нет, не хочется.

Заплясало оранжевое пламя, выхватывая – А мы с Венычем причастились... А из темноты суетящихся у костра Веню с «Слёзы Мичурина» выпил бы? Поди не Ларионовым. Доносятся до меня их при- отказался?

глушенные голоса. – «Слёзы Мичурина»? Пожалуй, бы вы – Третьего поймал!– кричу я им. пил,– смеюсь я.

– Большого? – А нэ-эту! Х-х-х-ха-й!– заливается в – Подлещика, граммов на семьсот. присядке Саня и рассказывает Вене, как в Расклёвывается у меня. До того, как вы- Чумае Гера-командир на открытие стройо плыли мужики, был один сход, да фанерка трядовского лагеря в матрасовке, как дед трехсотграммовая села. Есть лещ здесь, Мороз, через плечо приносил плодово есть! яблочное вино «Осенний сад», которому – Четвёртый,– оповещаю напарников наши остряки тут же и подходящее назва минут через десять. ние придумали.

– Пятый! Шестой! – Во попёрло! Ше- Забираемся в палатку. Николаенко зажи стым оказался уже лещ килограмма на гает шахтовый фонарь и с Саней вдвоём полтора. Давненько не приходилось под- устраивают охоту на комарьё. Я втаскиваю ымать таких в Берёзове в этом сезоне – с свой надувной матрац, пристраиваюсь с самого половодья. Два-три схода... Обрыв левого краю. Саня с Веней в спальниках.

поводка, привязывать некогда. Рыбачу на Пока в палатке тепло, не успел ещё воздух два оставшихся. Вот это клёв! «Зря, пожа- остыть.

луй, мужики поторопились выплыть.» Ларионов рассказывает байки из – Восьмой! киношно-кинематографической жизни.

– Хватит, выплывай! Куда нам столько? Я ворочаюсь, и перед глазами всё мелька «И впрямь, чего это я? Сплав ещё толь- ют красочные картинки борьбы с рыбой.

ко начинается. Что с рыбой-то делать? И Сверху, над обрывом, кто-то сильно то съесть не съедим, и домой довезём ли? пает, храпит, фыркает. «Должно быть, ло Соль, правда, взяли...» шади,– догадываюсь я, – выбрали местеч Около часу ночи выплываю. Совсем тем- ко для стоянки...» Кто-то дребезжит на но, да звёзды яркие-яркие... телеге по камням. «Да кого же это носит «Звёзды чиркают по небу косо, и созвез- по ночам? Как бы лодки не утащили...» За дья летят за окном,»– вспоминаю Визбо- бываюсь лишь под утро. Ворочаюсь, шур ра. ша своим матрацем – прохладно стало.

Николаенко с Ларионовым встречают «Чем бы укрыться? Где-то фуфайка была.

меня у самой воды, чёрной, как асфальт. В лодке, должно быть, оставил. Сколько Я забираю свой улов и несу в мешке к па- же времени?» Глухо в палатке, как в танке.

латке, а они, взяв за уключины мою лодку, Ворочаются и напарники.

бредут к костру вместе со всем снаряже- Я решаюсь выбраться наружу. Смотрю нием. Даже якорь не выбросили. на часы – около пяти утра. Сейчас светать У костра я вываливаю из мешка мой начнёт. Темно ещё, но чувствую, что сел улов, повергая в изумление и восторг сво- довольно густой туман, будто всё молоком их спутников. Восемь штук. Около десяти забелил. Пора, однако, рыбаков будить.

килограммов весу! Развожу костерок, раздув тлеющие голо – Неужели, столько рыбы в Томи?– удив- вёшки. Чаёк подогреваю.

ляется Веня.– Никогда бы не подумал! Веня вставать отказывается, ссылаясь на – Саня, ты ловил таких? радикулит. И Саня выбирается из палатки – Нет. На Оби, правда, с самоловов стер- без особого желания – угрюмый, невы лядь с кострюками приходилось снимать. спавшийся. Глотнув чайку, становится по Что с рыбой делать-то будем? веселее.

– А ничего. Оставим до утра – не испо- – Садись в мою лодку. Снасти мои бери. На ртится. А там видно будет... Присолим, в кольце, правда, всего два крючка осталось, крайнем случае... да тебе хватит, путаться меньше будешь.

52 Виктор Арнаутов Отсчитывай сто пятьдесят гребков и бросай ротка, выкопал. В холодок, да сеном при якорь, – советую ему.– Ну, а дальше – уже крыли сухим. Авось, и до дома довезём.

знаешь, действуй, как объяснял вчера вам. Пока я с рыбой возился, Ларионов с Смотри, подсачек мой не утопи... Веней соревнование устроили по отло Туманную пелену рассвет едва-едва на- ву ельцов. Заплыли метров на двадцать чинает прореживать. Я беру свою телеско- от берега, кормушки с кашей вчерашней пическую удочку и с берега, в проводку, опустили, и в проводку наяривают одного пытаюсь ловить. Ельчишка попался, дру- за другим. У Вени, между прочим, лучше гой. Туман то совсем скрывает Ларионова, получается. Десятка три надергали, и не то на секунды выхватывает его контуры, маломерков, каких я утром поймал, а до сидящего в лодке. В тумане река кажется брых, увесистых.

совершенно неподвижной, как озеро. Про- Казан семилитровый под уху полным от ходит минут тридцать. рыбы оказался – ложка стоит. Уху свари – Саня, клюёт? ли, похлебали наваристую, и половины – Поводок с крючком оборвал!– доно- не осилили. Пить, однако, не стали – на сится до меня его возбужденный голос. вечер, после рыбалки, решили перенести И почти следом слышу его вопль: это занятие. У костерка посидеть. Рыбоед – Есть! Попался! Веня на мелочишку налегает – рыбьи ске Я четко слышу плюханье его рыбы. Судя леты в огонь летят один за другим. Мухоту по всему, крупной. «Э-э, паря, да ты ещё отгоняет от себя липкими руками. Саня с не взял его, а уже победу празднуешь... головами лещовыми, как классный анатом, Рыба в воде – ещё не твоя рыба...» расправляется: каждую косточку обсосал, Нет, повезло Ларионову. С четвертой по- покрякивает от удовольствия.

пытки оказалась рыба в подсачеке, видать, После ухи в сон меня потянуло. Забрался крепко зацепилась крючком, глубоко за- в душную палатку – нагрелась на солнце глотнула, если позволила себя одолеть та- уже, да деваться некуда. Проспал до вече кому профану. Уже в сетке оборвала всё- ра.

таки она последний поводок настроя, да Уж чем мои напарники занимались – не поздно. знаю. Философствовали, должно быть.

Около семи утра Ларионов выплыл на А как Вене без этого? На то он и Вениамин берег с Томи. Радостный, возбужденный – Алексеевич! Да и Ларионов не промах.

сияет его рыжеватое лицо. Фиксы желтые Ларионов – шукшинист. И как филологу, и поблескивают, жесткие волосы на голове как киноведу – есть где разгуляться. Боль топорщатся. Руки в рыбьей слизи и чешуе. шой знаток Василия Макаровича! Моно Язь попался. И весьма приличный – на графию даже написать успел Ларионов.

кило с четвертью! И мне-то таких не часто В Алтайское книжное издательство при на Томи ловить приходится, не то, что Ла- няли, да тянут что-то с изданием.

рионову – новичку. На четвереньках Саня Проснувшись часов в семь вечера, ис пробирается в палатку со своим язем в ру- купался, освежился. Вроде, нормально, ках;

Вене сонному тычет рыбиной в лицо, жить можно. Переоснастили оборванные хвалится... поводки с крючками на настроях. Из кар – Саня, ловил таких?– спрашиваю его тофельной сетки да проволоки, что на бе – Нет, первый раз в жизни! Вот это ры- регу валялась, Сане подсачек соорудили.

балка! Вот это плюхи! Ещё бы поймал, Узковат и мелковат получился, да ведь всё если бы поводки не пообрывал... Давайте, лучше, чем с никаким. Так же, как и вчера, остановимся тут ещё на ночку,– предлага- около десяти вечера, заплывать налади ет он. лись. Солнышко уже село.

Окончательно одолело солнышко туман Первым я успел заякориться, примерно, лишь часам к девяти. Пригревать стало, во вчерашнее место. Снасть в воду опу припекать. Раза два пытались в воду за- стил. Ларионов с Веней ещё у берега копо браться, да минут через пять обратно вы- шились. Поворачиваю голову в их сторону скакивали – как-то уж слишком резко вода и обомлел... от невиданного зрелища.

похолодала после дождей. Со стороны Кемерова по направлению Распластал рыбу. Парочку килограммо- на Зеленогорск, через всё небо, движется вых лещей на уху оставили, остальную НЕЧТО: что-то похожее на диск, размером присолили по темновской технологии в с солнце, но не такой яркий. Внутри диска мешке полиэтиленовом. Мешок в яму по- отчетливо видны светящиеся огоньки, но ставили, что Веня ножом в глине, у выво- какие-то блуждающие: то четыре-пять за Виктор Арнаутов горится, то один-два останется, в виде яр- много сходов. А между ними и удачные.

ких звёздочек. От самого диска идет яркое С наступлением темноты снова подошел свечение, и на расстоянии трех-четырех крупняк. Взял даже одного на два кило его диаметров – яркий кольцевидный грамма!

нимб. Всё это передвигается по небу с се- Выполнив свою восьмихвостовую нор вера на юг. И достаточно быстро, но абсо- му, при общем весе не менее десяти ки лютно бесшумно. лограммов, выплыл к моим береговым ро – Мужики! – кричу я,– смотрите, что это мантикам. Опять были восхищения Вени такое? и Ларионова, сетования на собственную – Где? Где? невезуху.

– Да за вами, со стороны поляны, от Ке- – А если бы каждый по столько поймал, мерова, над лесом... куда рыбу девать?– спрашиваю их.

Обрывистый берег и высокий лес за Разогреваем уху, что осталась недоеден небольшой полянкой на плато, видимо, ной. Достали белоголовую.

скрывали первоначально от них движу- – Ну, за тебя, Афанасьич, за твой успех!– щийся объект. тамадит Саня.

Первым его увидел Саня. Он уже успел – Лучше за НЛО,– отговариваюсь я.

отчалить от берега. Затем и до Вени до- – И чего это они тут разлетались?– по шло видение. вторяет философ Веня свой вопрос.

Вдруг диск, пройдя с четверть небесной Эх! Хорошо пошло под ушицу! Откуда сферы, вошел в кучевое облако. «Ага, зна- то со стороны Зеленогорска выглянула чит не ниже восьми-десяти километров ущербная луна. Посветлее стало, вроде, идёт, »– подумал я. вокруг, жарче и веселее.

То, что выходило из-за облака, повергло Глухо, по-жестяному, звякнули наши меня в некоторый животный страх. Из- эмалированные кружки по другому разу.

за сизоватого облака выглянула огромная Потом и по третьему. Моя перцовка в ход круглая физиономия. Мне показалось, что пошла. На лирику потянуло.

я чётко различаю рот, глаза, нос... Потом Месяц спрятался за тучи, эти блуждающие светящиеся точки снова Спят речные берега.

перегруппировались, и лицо приобрело Хороши июльской ночью совсем иной вид. Сенокосные луга, Втроём, с разных ракурсов наблюдали – заводит Ларионов свою любимую.

мы всё это не менее минуты. Также бес-... Да и часто так бывает, шумно это НЕЧТО, что мы определили как Что не спим мы до утра.

НЛО, скрылось где-то за Зеленогорском. Ой, ты, ночка луговая – А какого дьявола они тут разлетались?– Сенокосная пора..., – подтягиваем изрекает Веня. мы с Веней.

Под впечатлением виденного мы нахо- Ладно, задушевно получается. Или нам димся достаточно долго, возвращаясь к так кажется...

этому в своих разговорах, обсуждая, что Песни песнями, а подвыпивших филосо же это могло быть? Сошлись всё же на фов – хлебом не корми – поговорить дай.

НЛО. Веня садится на своего любимого «конь Рыбалка, между тем, разворачивалась, ка» – этику.

примерно, по вчерашнему сценарию. До – Да какая этика с моралью в наше вре одиннадцати вечера у меня было три пу- мя?– возражает Саня.

стых поклёвки, не считая, разумеется, че- Веня мастерски перепасовывает от со бачьих. Одну из них я определил, как язи- временности в историю философии. До ную. Однако... Фрейда дело дошло. Ясное дело – о чем После половины двенадцатого Ларионов ещё могут говорить поддатые мужики, и Николаенко вновь выплыли пустыми. хоть и ученые – о женщинах. Ну, а Фрейд Хотя и стояли на сей раз за мною, по само- – как нельзя лучше – для этой темы подхо му фарватеру. дит. От Фрейда ниточка к Кьеркегору по Вдоль нашего берега, как и вчера, нача- тянулась. Зациклились на экзистенциализ ли шастать трактора, бродить полуночные ме. Мелькают имена Хайдеггера, Ясперса, люди со стороны Фомихи. Кафки, Камю, Поля Сартра, Симоны де На берегу друзья мои распалили костер. Бовуар... От изначальной концепции Кьер А у меня зазвучала лещовая симфония: кегора с его «Либо-либо» переметнулись к поклёвка за поклёвкой. Были и пустые, и теории пограничной ситуации.

54 Виктор Арнаутов Я, как истинный дилетант, начинаю им стреляли– высказываю предположения я, возражать, по-софистски, схоластически. вспомнив памятник в Чумае.

Дескать, в искусстве, и до Кьеркегора эти – Может, причалим – посмотрим,– пред вопросы неплохо отображались. Ещё во лагает Саня.

времена античной трагедии. А Гамлет? – Как-нибудь в другой раз,– отвечает ко С его извечным вопросом «Быть или не мандор.– Вон, видите островок с песча быть?» А «ваша» пограничная ситуация ным берегом. Давайте-ка туда. Перекусить для индивида, мол, и в нашей литературе надо бы да искупаемся.

вполне прилично отражена. Да вот, хотя И впрямь, жарко совсем стало. Перед бы и в «Сотникове» у Василя Быкова... А островным водоразделом шумок послы Януш Корчак? Это ли не живой пример шался нарастающий, вода зарябила спе этики в пограничной ситуации? реди – перекат обозначился. Потряхивает – Ну, ты – Цицерон!– определяет Веня.– на мелкой бойкой волне наши лодки. Ка Тебя не переговоришь и не переслушаешь менное дно быстро проносится под водой.

– рта открыть не даёшь... Успеваем даже заметить снующих рыбе Что правда, то правда. Сам себе потом шек». Хариусы? Или ельцы? Скорее, ха противен бываю. Как начну вспоминать риусы...»

наутро – чего понаворочал – будто кошки Пониже переката пристаем к чистому по живому царапают. Стыдоба... песчаному берегу-бугру, метра на два с Забираемся в палатку. И там, нет-нет, да половиною возвышающемуся над водой.

и вернёмся опять к НЛО. Подымаемся на бугор и оттуда, с разбе – И чего это они тут разлетались?– до- гу – в воду. «Ай, хорошо! Ай, благодать!»

стаю я Веню его же вопросом. Почти сразу от берега – обрыв. Зато дно, как и берег – песчаное, замшевое, ногам приятно.

-5 Саня демонстрирует нам нечто необыч Утреннюю рыбалку, естественно, про ное: скатывается прямо на животе с са спали. Поднялись лишь часов в девять, мого верху и уходит головою в воду. Раз, когда желтолицый пилигрим уже давно другой, третий. Понравилось. Я фотогра плёлся своим извечным августовским фирую его. Половина туловища с головою маршрутом. Квёлые, мы бредём к воде – уже в воде, а зад в плавках и голые ноги выгонять остатки ночного змия.

ещё на берегу.

Водичка взбодрила, а ещё лучше – по Перекусили. Дальше поплыли. Остров добное подобным. Как-то опять веселее миновали, длиннющий плёс потянулся.

стало жить. Выпотрошили вчерашнюю По правую сторону, вторым ярусом, за рыбу. Присолили, оставив парочку круп широким плато, лесистые горы с увалами ных, кило по полтора, лещей. Свернули сопровождают нас. Прямо по курсу, спра свой табор и около двенадцати дня отпра ва, к самой воде гора подобралась. Далеко вились дальше.

видать. Вроде, и течение неплохое, а всё Течение фомихинского плёса подхвати одно, гора почти не приближается. Часа ло наши лодчонки и ровненько понесло полтора до неё тянемся. Слева, на равни вниз. Перед крапивинским водозабором не, дом из красного кирпича, этажа на три, несколько усилилось. Бурунчики заиграли виднеется.

на поверхности. И снова выровнялось на – Это кто же успел тут устроиться?

повороте. От водозабора Томь делает пет – Фермер какой-нибудь, вроде нашего лю, почти на сто восемьдесят градусов раз Толкова,– высказывает предположение ворачивается. Вдоль излучины, по левому, Веня.

довольно высокому и обрывистому берегу, – Откуда у фермера деньги на такой до разбежались крапивинские строения.

мище?

Устье Мунгата миновали, Каменушку. И... Голова разболелась: должно быть, вовсе течение пропало. За вёсла браться солнцем напекло. Аж в глазах зарябило.

пришлось. Часа два маячила крапивинская Всё отчетливее проступает высоченная фанза – так мы окрестили возвышающую опора на самой макушке горы. Километра ся стеклянную веранду на втором этаже два до неё. Вдоль низкого берега, в самую домика с крышей, края которой загибались гору огромная тополиная гряда упирается.

кверху, наподобие китайских фанз.

Начинаю узнавать эти места.

Перед очистными, на обрывистом бере Змеинка. А у подножия горы, где закан гу, пирамидка памятника забелела.

– Колчаковцы, небось, кого-нибудь рас- чивается тополиная гряда, лет семь назад, Виктор Арнаутов мы с Малютой стоянку делали, сплавляясь теле непонятная слабость. Подхожу к ко от Крапивина по большой воде, в конце стру. Пью, обжигаясь, чай, заваренный по мая. Тут, в черемошнике, впервые пенье Саниному рецепту и из его компонентов.

соловьев всю ночь слушали. Ни к чему другому не притрагиваюсь.

Поравнялись с горою, под проводами высо- Вроде, полегче становится. Другую круж ковольтки проплыли. Тополиная гряда берег ку Саниного зелья выпил.

поменяла. За Змеиной горой, по правому бе- – На, черёмухи пожуй,– предлагает мне регу, огромное ровное плато. Когда-то здесь Ларионов. Наломал где-то в черемошнике была весьма приличная деревня. Осталась небольших веточек, унизанных гроздьями же улочка, десятка в два домишек. Дачники, черной спелой ягоды.

в основном, обосновались. Даже кемеровчане Высасываю терпковатую, немного вяжу встречаются – таку-то даль. Как добираться до щую ещё, мякоть черёмухи, косточки сплё Змеинки? «Заря» – и та перестала ежедневно вываю на землю, отворачиваясь от костра.

ходить. И парома нет. Оторваны от цивилиза- Саня хрумкает с косточками, словно мель ции совсем. Единственное благо – электриче- ница, дробит своими золотыми зубами.

ство. А может оно и лучше так-то... Полегчало. Решаюсь всё же остаться на бе Тягун пошел. Совсем течение исчезло. регу костровым. Веня с Ларионовым заплыва А глубина-то ого-го! До семи метров ямы ют вдвоём. Я наблюдаю, как повыше нас, кар попадаются. И это в самое летнее мелково- пы плюхают на тихой закатной поверхности дье... По самому фарватеру бурую пену – воды. Раз, другой, третий, пятый, десятый...

грязь крупными пятнами тянет, а между Будто поддразнивают рыбаков, зазывают:

ними поблескивает что-то. «Ба! Да это же «А попробуйте-ка, возьмите нас, поборитесь!»

хариусы!» С десяток насчитали. Невольно поворачивают свои головы и Саня с – Афанасьич! Ты, кажется, хотел харю- Веней на каждый громкий всплеск.

зов половить? Собирай!– с горечью сетует Смеркаться начинает. Вдоль нашего бе Веня.– Да-а-а, крепко где-то траванули... рега, на мелководье, темнеющее зеркало Вдоль Змеинского плёса гребём уже с словно закипает. Сплошные рыбьи вспле полчаса. Голова до рвоты раскалывается. ски: то ли плавится, то ли кормится рыба И красоты не радуют. мошкой мелкой, кишащей над поверхно – Веня, давайте причаливать,– почти стью. Видимо, хариус, а может, и другая умоляю я. какая мелочевка. Я не могу удержаться от Почти перед самым островом, откуда на- искушения половить удочкой. Беру теле чинается Банновская протока, причалива- скопическое черное удилище, червя наса ем. Меня мутит. Выпиваю пару таблеток живаю. Пробую в проводку. Дальше, ближе анальгина и бросаюсь на надувной матрац забрасываю, глубину меняю – хоть бы одна прямо у самой воды. Вырвало. Однако, не дёрнула. Просто издеваются надо мною!

полегчало. Третью таблетку проглотил. Около полуночи выплывают Саня с Ве Худо совсем. Ребята без меня палатку ста- ней. И в третий раз без рыбы. Веня уму вят, сушняк на костер стаскивают. До меня дрился встать на зацепы и оборвать на доносятся запахи свежей жареной рыбы: строй. У Сани была лишь одна пустая обоих лещей в огромную глубокую сково- поклёвочка...



Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 5 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.