авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |

«Кемеровский государственный университет культуры и искусств 1 Университет Культуры ...»

-- [ Страница 3 ] --

роду умудрились уторкать. В палатке засыпаем быстро: сказываются – Иди рыбу есть,– приглашают меня. две бессонные ночи и некоторое пресыще – Нет, не могу. ние уже костровой романтикой. Ларионов, – Тогда – чайку! правда, пытается спеть свою «Ночку луго Я с трудом поднимаюсь с матраца. Меня вую», но не получает нашей поддержки и всё ещё колотит, как от озноба. Во всём замолкает...

Поэзия Все случилось Людмила до меня Тарасова Чидилян *** Сочи. Пляж, разогретый солнцем.

Малолюдно. В шашлычной «Гранат»

Из раздаточного оконца Улыбается официант.

Волны пляшут в лучах заката.

Про несчастную про любовь Под гитару поют ребята.

Осы тырят гарнир-морковь.

Мальчик худенький с парапета Не решится никак нырнуть.

Разгоняется, как ракета, Тормозит, и в обратный путь.

Пахнет морем, Мы с Алей – дочкой О Булгакове говорим, Вспоминаем Шекспира строчки, «Каберне» пьем и сыр едим.

Ах, продлись, не кончайся лето!

Время, время, прерви свой счет!

Тарасова-Чидилян Людмила Ивановна Но, пусть мальчик тот с парапета родилась в Белове. Окончила Кемеров Все же прыгнет и поплывет.

ский государственный институт культуры.

Призер поэтических конкурсов, автор не скольких книг, публикаций в литератур- *** ных изданиях, на радио и телевидении. Солнечно-рыжий день.

Работает в Кемеровском городском клас- Осень. В тени горсада сическом лицее. Член Союза писателей Я на скамейку сяду.

России. Живет в Кемерове. Томно и думать лень.

Дел на сегодня нет.

Редко, но так бывает.

С тополя лист слетает, Ветви кивают вслед.

Нежат лучи теплом, Пахнет бархоткой прелой, Муха на астре белой Греется перед сном.

Дальнего смеха звук, Рдеют плоды рябины, Вывесил паутины Позолотить паук.

Господи! Благодать!

Что же еще мне надо?!

Хочется в листопады Внучку из школы ждать.

Людмила Тарасова-Чидилян Но однажды, ночною порою, *** Вождь усатый куда-то исчез.

Старый парк Железноводский.

Сколько лет Увлеклись мы другою игрою, Стали бегать на речку и в лес.

Приезжаю я к тебе. Фонтан, бювет, Вождь в ботинках на месте остался, Металлическое кружево оград.

Но, казалось, чуть взгляд опустил.

Галерея, где который год подряд Он и раньше-то не улыбался, Шел ремонт. Открыли, наконец, А теперь и совсем загрустил.

Все увидели диковинный дворец:

Я его понимала, жалела.

Купол, башенки со шпилем рвутся ввысь. И чтоб как-нибудь развеселить, Прислонившись к ноге, звонко пела Все несущие конструкции сплелись О стране, где мне радостно жить.

В небывалый и причудливый узор, Блещет крыша серебром на фоне гор.

Весь стеклянный и ажурный, словом, вид, ГАСТРОНОМ Будто он средь зелени парит. НА УЛИЦЕ ТЕЛЬМАНА В парке арочных беседок хоровод, За футбольным школьным полем стали Где опять кого-то кто-то ждет и ждет.

строить гастроном.

И сиянье экзотических цветов, Мы в детсадике мечтали, И продажа паутинчатых платков, что как замок будет он:

Кружек с носиком картинно-расписных, Золоченые прилавки и хрустальные весы, Меда, тапочек, кореньев золотых.

И ковровые дорожки.

Через каждые сто метров – музыкант:

И лари для колбасы.

Гитарист ли, вокалист ли – все талант А продукеты, ах, продукты – Из страны, которой в мире нынче нет, все бесплатно и для всех, Согревает сердце музыка тех лет.

Но у нянечек мечтанья Клены, ясени стеною разрослись, вызывали тихий смех.

Ветви их вверху переплелись, В год, когда пошли мы в школу, Получился вдоль дорожек коридор.

сдали новый гастроном.

И поет разноголосый птичий хор.

Хрусталя и позолоты не было, И сквозь кроны пробиваются лучи конечно, в нем.

И нежны, и веселы, и горячи.

Двухэтажный, на два входа, Воздух свежестью насыщен и теплом.

но в витрине – красота:

И собаки у киоска за углом Нарисованные фрукты, Вместе с кошками на солнышке лежат.

рыба красная кета И слезинки на моих глазах дрожат:

И с ромашками корова, и шампанское, Уезжаю. Все останется, как есть, и торт.

Будто время в парке вздумало присесть, И еще светились буквы там, Да забылось, засмотрелось, видно, вслед где выход и где вход.

Той стране, которой в мире нынче нет.

А внутри ну просто – чудо!

Чудо, что не говори!

*** До сих пор я не забуду, что увидела внутри:

На бетонно-литом постаменте С красочной «мозайкой» стены в птицах, Перед входом в клуб цинкзаводской листиках, цветах.

Два вождя всех народов на свете Пол из мрамора с узором, Охраняли районный покой.

потолок весь в зеркалах.

Они вдаль неотрывно смотрели, И зеркальные витрины Будто в небо руками рвались, в окруженье пирамид От дождей и метелей калели Из консервов и згущенки, И на солнышке летом пеклись.

а на полочке блестит Мы с подружками Тоней и Галей Лесенка из шоколадок, У вождей в великаньих ногах будто веерная вся.

В заколдованный замок играли, (Я тот час засомневалась в том, Троны делали на сапогах, что сладкого нельзя.) Клад из бус у подножья хранили, А в молочном загляденье!

На ботинках кот Васька дремал, Как чудесно хороши И вождей мы по-детски любили, А за что, никто точно не знал. Маргариновые астры, розы, голуби, ежи.

58 Людмила Тарасова-Чидилян В кадке, возле кассы с ручкой, Бостоновый костюм папуля гладит с паром фикус важно процветал И просит, чтоб еще водички принесли.

И В витрине отраженный, Мой папа – музыкант, руководитель хора, как заморский гость блистал.

И в хоре у него плавильщики поют.

А кассирша с продавцами нарядились Собрал их по цехам, и говорят, что скоро, в колпаки, На смотре областном Кружевные с отворотами им выступить дадут.

из розовой фольги.

Утюг шипит, Как царевны улыбались, и пар над брюками клубиться.

будто это для кино.

Мы с папой «Буря мглой»

Мы сперва их чуть боялись, в два голоса поем, но ходили все равно А мама пудрит нос, В день по три, четыре раза за халвой, слегка чернит ресницы за молоком, И говорит, что в клуб То за хлебом, то за квасом, мы братика возьмем.

жили-то недалеко.

С продавцами подружились, знали всех по именам, *** Они тоже изменились, Живу, изнемогая даже радовались нам. Без радости полета.

Но из «винного» теть Надя, Мне скажут: «Блажь какая!», не по злобе, от души, А все ж взлететь охота.

На мальчишек наших глядя, Да, невозможно, знаю, говорила: «Алкаши Но живы ощущенья, Мужики! И ваши тоже, Когда в окно врываюсь погодите, подрастут Я в мир из помещенья.

И за рюмкой с папиросой, Без лишнего движенья как шальные побегут!» Врываюсь на свободу, Мы смеялись. Газировку автомат Как будто я с рожденья нам наливал. Плыла по небосводу.

Ах, как нам хотелось счастья! Блаженство, упоенье, Каждый верил. Каждый ждал! С душой согласно тело, Вот так без пробужденья Летела б и летела.

Мы собираемся Но утром просыпаюсь на концерт И не могу смириться, Сегодня в клубе смотр талантов Что ввысь не поднимаюсь, цинкзавода, А мой полет лишь сниться.

Из всех цехов придут И иногда, признаюсь, на праздничный концерт. Болит мускулатура:

И мама достает из шкафа и комода Тайком взлететь пытаюсь, Шифоновый костюм, сережки и браслет, Подпрыгиваю. Дура.

Из креп-жоржета шарф и замшевые туфли Приметы Сибирской весны На шпильках, с бантом, Когда растают на полях снега, ах, вот мне бы их надеть. Пополнят ручейками рек теченье.

У мамы в пошлый раз И станут дождевыми облака, в них пальчики опухли, И радужных мостов мелькнет теченье.

Но мне до каблуков сто лет И ветер донесет черемух цвет, еще взрослеть. Щемящий запах с улицы Весенней.

Опять мне белый бант И дворник вдруг, поймет, что он – поэт повяжут на макушке, И луже посвятит стихотворенье.

Красивый, но хочу с листочком ободок, С работы трезвым явится сосед Зато на платье есть и вышивка, и рюшки, (Бутылку все же принесет с собою).

И на концерте я должна вручить цветок. И контролер подарит мне билет, А в зале на столе, покрытом одеялом, И улыбнется, и дыхнет колбою, Недавно с братом нас на санках Тогда вороне я дворовой подпою – в нем везли, «Весна пришла на родину мою!

Людмила Тарасова-Чидилян Джалалу Моя свекровь Мама Олик-Рипсиме старенькая стала, Облака на горы прилегли, Не спускается во двор.

Ветер травы трепетные клонит, «Нету сил, устала».

На закат пастух отару гонит, А, бывало, обежит рынок на Нафтлуге, Дым костра виднеется вдали.

И проворнее нее не было в округе.

Испокон веков Кавказа вид Ростом метр пятьдесят, Наблюдали прадеды Джалала.

чуть спина согнута, Как бы жизнь по свету не мотала, Крючковатый нос, Все ж душа без Родины болит.

а взгляд проникает будто И в своих счастливых взрослых снах Прямо в глубину души и теплом ласкает.

Ты нашел заблудшую овечку Маму Олик-Рипсиме весь Орхеви знает.

И стоишь, прижав ее к сердечку На заводе ЖБИ, и откуда силы, На азербайджанских на ветрах Дозировщицей была и бетон грузила.

Сыновей и дочерей к делу приучала, Ануфриевой Тане И бесчисленных гостей, Танечка – красотка как родных встречала.

Из мальчишьих снов. Вечерами перед сном изучала прессу, Бьет стрела – походка Говорила:

В сердце пацанов. «Вай, ме, вай! Что творят балбесы!»

Ангел светлоокий Вмиг осунулась, когда рухнула держава Танька-сорванец. И партийный свой билет В воспитанье строгим на виду держала.

Был ее отец. Далеко теперь живут ее дети, внуки, Дочку вместо сына И сжимается, щемит сердце от разлуки.

Жизни он учил: Плохо видит Рипсиме, и беда со слухом, Починить машину, Без зубов, едва встает, но не пала духом.

Врезать, что есть сил. Говорит, уже давно смерти не боится, В огороде-поле Но у Бога просит сил, Сеять и копать. чтоб за нас молиться.

И стараться в школе Отвечать на «пять».

*** Словно чудо-птицу Дней былых не обновить, Муж ее словил Время быстротечно.

И увез в столицу, Я жила, живу и жить Да гнезда не свил.

Собираюсь вечно.

Нынче вся в заботах Травы нежные мои:

И без выходных, Лопухи, ромашки, Да на трех работах Старожилы воробьи, Пашет за двоих.

Бабочки, букашки, Папу схоронила, Ветер в кронах тополей, И болеет мать, Во дворе тропинка, Но дает Бог силы Волны зреющих полей, Сына поднимать, По-над Томью дымка, За рулем девятки Запах сена на лугах, По Москве кружить, Меда и полыни, Другу без оглядки Сок малины на губах, Денег одолжить. Радужные ливни, Устает от боли. Долгожданный летний зной, Танечка, не плачь! Теплые рассветы – Хватит еще воли Невозможно, чтоб со мной Внучке бросить мяч. Умерло все это.

Помнишь, как с крылечка И не знаю я пока Он влетал в наш двор?! К вечности дорогу, Пусть скатился в речку, Но смотрю на облака, Но плывет с тех пор! Доверяюсь Богу.

60 Людмила Тарасова-Чидилян *** Л. Гержидовичу Все случилось до меня: Л уна меж елями в окошке Рыбы бездну заселили, Е два мерцает. Кот и кошки Птицы небо веселили, О пять у ног мурлычут. Печь Звери жили, как родня. Н агрела за день избу. Лечь И спать пора, да вот не спится:

Прародитель мой, Адам, Д уша на божий мир дивится.

Не просил за грех прощенье.

Зыбкий круг жизневращенья *** Был за это миру дан.

Мой стих не прописался В распахнутой тетради.

Благодатная Земля Он сам себя стеснялся, Кровь и пот перерождала, Скитался Христа ради.

Терпеливо возвращала Травы вешние в поля.

В нем было ожиданье Внезапной тихой встречи.

Запах леса и лугов И зыбкость обладанья, Перевоплощался в трели И простодушность речи.

И стихи, и акварели Окрыленных чудаков.

Он верил всем на слово, Надеялся на милость.

Все случилось до меня:

Как школьник, бестолково, Нрава моего зачатье, Я у него училась.

Воскресенье вслед распятью, Жажда завтрашнего дня.

Все случилось для меня.

Литературоведение, критика Эльмира Невыразимое:

Д.С. Лихачев Афанасьева и русская культура Запись интервью на областном радио о Лихачевских чтениях в Кузбассе Гор душа летит, Всё необъятное в единый вздох теснится, И лишь молчание понятно говорит.

В.А. Жуковский «Невыразимое»

(Отрывок) Авторская рубрика «Невыразимое» о рус ской литературе, культуре и мифологии впервые вышла в эфир на областном радио «Кузбасс» 6 июня 2005 года. Вполне пред сказуемо, первая передача была посвящена жизни и творчеству А. С. Пушкина. Таким образом, день рождения «Невыразимого»

стал своего рода «точкой отсчета» в осмыс лении до-пушкинской и пост-пушкинской истории в контексте предлагаемых сюжетов.

Задача, которая стояла на тот момент передо мной, как автором нового проекта, заключа лась в формировании диалога с аудиторией, уже в какой-то степени отвыкшей от серьез ных разговоров и раздумий над судьбой на циональной культуры. Отказавшись от жан ра «монолога», «беседы», более характерных для радиопередач, я настаивала на диалоги зации в осмыслении каждой темы, ориенти рованной на широкую публику. Выполнить Афанасьева Эльмира Маратовна – кан- эту задачу было неимоверно сложно, но был дидат филологических наук, доцент ка- выбран, как представляется, единственно федры русской литературы и фольклора верный вариант её реализации. Ещё до выхо КемГУ и кафедры литературы и русского да передачи в эфир, в большинстве случаев языка КемГУКИ. Автор более 60 науч- материал «проверялся на реакцию». Первы ных работ, среди них: Русская стихотвор- ми критиками становились иногда случайно ная «Молитва». Антология. Томск, 2000;

встреченные люди: студенты, заглянувшие в Феномен книги в художественном мире аудиторию, секретари и лаборанты универ М. Ю. Лермонтова. Кемерово, 2007. С 2005 ситетских кафедр, преподаватели;

чаще в года ведущая авторской рубрики «Невыра- диалог вовлекались друзья и родные. В от зимое» о русской литературе, культуре и ветственный момент записи передач в сту мифологии (областное радио Кузбасса). дии безошибочным критерием становится реакция звукооператора, который в данной ситуации является единственным (и под черкну – профессиональным) слушателем.

Удивительная вещь – человеческие эмоции:

радость, недоумение, раздумья и т.п., и т.д. – рождающиеся в процессе размышлений о русской культуре и литературе, в частности.

Это тем более важно в авторской рубрике, ведь подавляющее большинство тем «Невы 62 Эльмира Афанасьева разимого» – адаптированные для широкой русский язык стало возможно их изучение публики варианты научных исследований, не только в вузовской программе, но, что поисков и находок. немаловажно, и в школе. Почему этот факт Отдельный жанр, который с неимоверным столь значим для национального самоопре энтузиазмом осваивался в процессе работы деления? Дело в том, что история литера на радио, это жанр интервью, именно он от- туры, восходя к духовным, религиозным вечал идее реализации высокопрофессио- первоосновам, начинает осмысляться в кон нального диалога. Раскрыть личность собе- тексте духовной тысячелетней истории Рос седника, максимально представить область сии. Свою исследовательскую концепцию его деятельного созидания, научных откры- Д. С. Лихачёв представлял в ведущих миро тий – то, что требуется в предлагаемой си- вых вузах, в частности, в Англии и в Италии.

туации. А так как в большинстве случаев я Последние годы жизни академика совпали с была в эпицентре научных событий, хорошо годами перестройки. 20 августа 1991 года, на знала область исследовательских интересов, следующий день после путча, Лихачёв вы тематику конференций, сферу поисков лю- ступает на митинге против государственного дей, приглашенных в студию, создавалась та переворота. Его человеческая позиция про атмосфере, о которой можно только мечтать. является в отказе подписать письмо против О чем бы ни шла речь, рождалось открытие, академика Сахарова, и – в реализованной о котором мы всегда говорили после записи инициативе перезахоронения царской семьи.

передачи. Он ушел из жизни 30 сентября 1999 года, и Предлагаемая публикация – это расшиф- вместе с ним ушла целая эпоха.

ровка интервью, вышедшего в эфир област- Сегодня мы говорим об уникальном ис ного радио «Кузбасс» в 2006 году. Я рада следовательском диалоге, который был ор предоставленной возможности познакомить ганизован специалистами гуманитарного читателя с размышлениями над истоками профиля: преподавателями Кемеровского русской словесности филологов, область на- государственного университета и Универси учных поисков которых всегда находится в тета культуры и искусств. Я представляю го поле моего внимания. Ведь радиопередача, стей нашей студии: заведующего кафедрой как маленький спектакль, сиюминутна. Пу- литературы Кемеровского государственного бликация даёт возможность продлить сию- университета культуры и искусств Алексан минутность, ориентировав поднимаемые дра Викторовича Шункова и профессора За вопросы в сферу читательского сознания. гребского университета, откликнувшуюся на Остальное – в интервью о «Лихачёвских инициативу сибиряков, – Наталью Петровну чтениях», где раскрывается лаборатория ис- Видмарович.

следовательской деятельности, идет речь о Первый вопрос к Александру Викторови древнерусских житиях и литературном твор- чу: «Скажите, пожалуйста, как организован честве царя Алексея Михайловича. научно-исследовательский диалог, связан _ ный с осмыслением трудов Д. С. Лихачева в Кузбассе?»

Афанасьева Э. М.: Здравствуйте, сегодня Шунков А. В.: В последнее время, начи мы открываем новую страницу невырази- ная с мая, весны, 2006 года, … в Кемерово мой мощи и глубины нашей культуры, свя- установился поистине потрясающий диалог занную с судьбою человека, посвятившего преподавателей двух гуманитарный вузов свою жизнь осмыслению истоков русской Кузбасса: это Кемеровский государственный литературы. 2006 год проходит под знаком университет культуры и искусств и Кемеров празднования 100-летия со дня рождения ский государственный университет. Объеди академика Дмитрия Сергеевича Лихачёва. нив свои усилия, преподаватели решили от Он родился 15 ноября 1906 года (по новому метить дату 100-летия академика Дмитрия стилю – 28 ноября). То есть родился он еще Сергеевича Лихачёва таким образом: ор в царской России, на его глазах она превра- ганизовать научные чтения, посвященные щалась в новое государство. Человеческой обсуждению проблем, которые постоянно болью проникнуты воспоминания учёного о интересовали Д. С. Лихачева на протяжении разрушении церквей, об искажении облика всей его творческой жизни. Это вопросы из старорусских городов, о забвении истории. учения древнерусской литературы, русской Основной темой научного исследования культуры, русского искусства. И такой диа Лихачёва была Древнерусская литература, лог состоялся в мае 2006 года с приглашени литература периода летописания. С перево- ем двух известных в России исследователей дом древнерусских текстов на современный средневековой русской литературы, непо Эльмира Афанасьева Афанасьева Э. М.: То есть и преподава средственно работавших с Дмитрием Серге евичем Лихачевым. Это – Елена Константи- тели университетов, и учителя школ в этом новна Ромодановская, директор Института году ориентированы именно на школьную филологии Сибирского отделения Россий- аудиторию, на осмысление и древнерусской ской академии наук, член-корреспондент литературы, и основ нравственности, о чем РАН, и Ольга Николаевна Бахтина, профес- писал Д. С. Лихачёв.

сор Томского государственного универси- И мы можем говорить о создавшемся тета. Обе исследовательницы предложили научно-исследовательском диалоге.

Шунков А. В.: Совершенно верно, диалог … темы, наиболее интересные в изучении средневековой русской литературы. Ольга между учеными двух университетов;

пре Николаевна Бахтина вела речь о старообряд- подавателями вузов – и учителями школ – и ческой литературе. Елена Константиновна учениками.

Афанасьева Э. М.: Хотелось бы отметить, Ромодановская прочитала открытую лекцию как для студенческой аудитории, так и для что Александр Викторович является иссле профессорско-преподавательского состава дователем истоков русской литературы и двух вузов, посвященную осмыслению рус- представлял свою концепцию на конферен ской литературы XVII столетия. Диалог про- ции, посвященной памяти Д. С. Лихачёва, должается до сих пор между гуманитарны- которая проходила в Ярославле. Скажите, ми кафедрами двух вузов. И как следствие пожалуйста, насколько ярославский контекст интереса диалога преподавателей состоя- по-новому осмысляет идеи Д. С. Лихачёва?

Шунков А. В.: Ярославль (музей-запо лось еще одно мероприятие, инициатором которого выступил департамент образования ведник «Слово о полку Игорове») как место Кемеровской области …: организовать на- проведения научного форума, посвященного учные чтения для учителей Кемеровской об- юбилею Д. С. Лихачева, был выбран неслу ласти «Д. С. Лихачев и русская культура», чайно. Именно здесь, 13 сентября 1985 года, прошедшие 9 ноября на базе ГОУ «Губерна- при участии Д. С. Лихачёва был открыт му торская женская гимназия-интернат». … зей «Слово о полку Игореве». Чтения, по Афанасьева Э. М.: Итак, речь идет в священные изучению литературы, истории, основном о педагогах, о преподавателях ву- культуры России и приуроченные к этой зов, учителях школ. Скажите, пожалуйста, а юбилейной дате, являются очередными.

насколько школьники задействованы в этом Седьмые юбилейные чтения собрали огром событии – осмысления истоков русской ли- ную аудиторию исследователей, многие из тературы и идей Д. С. Лихачёва? которых были лично знакомы с Д. С. Лиха Шунков А. В.: Последние полгода, с чёвым. Доклады, прочитанные на пленарной мая месяца, действительно, можно гово- части, … были посвящены рассмотрению рить о том, что в Кузбассе, в Кемерово не- роли личности Д. С. Лихачёва в развитии рус посредственно, царит особая атмосфера. ской медиевистики. Выступали сотрудники Наследие Дмитрия Сергеевича Лихачёва Пушкинского дома – Отдела древнерусской привлекло внимание не только специали- литературы, выступали сотрудники ярослав стов, постоянно занимающихся изучением ского музея-заповедника с исследованиями, средневековой русской культуры, древ- посвященными «Слову о полку Игореве», нерусской литературы, но и школьников, памятнику, который занимал центральное причем самого разного возрастного уров- место в исследованиях Д. С. Лихачёва.

Афанасьева Э. М.: Действительно, «Сло ня. Это и среднее звено (5–7 классы), это и школьники 10–11 классов. Департамент во о полку Игореве» – перевод, комментарии образования предложил школам провести к «Слову…», составление «Энциклопедии к конкурс творческих работ, посвященных «Слову о полку Игореве»», открытие музея осмыслению наследия Дмитрия Сергее- – это всё было в поле зрения Д. С. Лихачёва.

вича Лихачёва, той роли, которую сыграл Настолько ли органично восприятие этого Д. С. Лихачёв в развитии русской культуры памятника древнерусской литературы на За ХХ столетия. Конкурс вызвал неподдель- паде – также как и в России? Были ли про ный интерес как со стороны учителей, так блемные, спорные вопросы на ярославской и учащихся общеобразовательных учреж- конференции?

Шунков А. В.: Казалось бы, «Слово о пол дений. Насколько мне известно, департа мент образования на свой адрес получил ку Игореве» является уже хрестоматийным огромное количество творческих работ, текстом. Это произведение, которое широко итоги которых будут подведены в конце известно. Литературный памятник, публи ноября 2006 года. куемый во всех школьных хрестоматиях, по 64 Эльмира Афанасьева сути, это единственное произведение сред- продолжаться, и мы должны ориентировать невекового периода русской литературы, и школьную, и учительскую аудиторию на которое хорошо было известно в советский осмысление всей древнерусской литерату период. И, казалось бы, каких-либо проблем ры, всех сохранившихся, опубликованных в изучении и восприятии «Слова о полку памятников, чтобы суметь отстоять нацио Игореве» быть уже не может у современного нальные позиции. И я передаю слово чело читателя. Однако проблемы существуют, и веку, который занимается агиографией, и о них в своем докладе говорил А. Г. Бобров приезду которого мы несказанно рады. Это – (вед. науч. сотр., д-р филол. наук Отдела профессор Загребского университета Ната древнерусской литературы Института рус- лья Петровна Видмарович, занимающаяся ской литературы (Пушкинский Дом) РАН). изучением житийной традиции. Наталья Пе Докладчик, рассматривая историю сборни- тровна, расскажите, пожалуйста, что такое ка, обнаруженного Мусиным-Пушкиным, агиография и в чем природа славянского, в составе которого находилось и «Слово», русского жития.

Видмарович Н. П.: Я приветствую всех обратил внимание аудитории на активные попытки современных западных исследова- слушателей. И для меня, конечно, является телей вновь представить памятник как лите- большой честью принимать участие в Лиха ратурную подделку, выполненную в XVIII чёвских чтениях. У меня осталось очень хо веке. Именно эта точка зрения высказана в рошее впечатление. Я, конечно, расскажу на исследованиях американского исследова- шим коллегам о том, как проходили чтения, теля Эдварда Кинана (профессора Гарвард- о том, какие были заслушаны доклады. Что ского университета), который утверждает, касается агиографической, житийной тради что мусин-пушкинский сборник никогда не ции, об этом можно было бы говорить бес существовал, и это историческая фикция. конечно. Начну с того, что агиография и жи А. Г. Бобров еще раз напомнил аудитории о тие – это одно и то же, только одно греческое той титанической научной работе по изуче- слово, а другое чисто русское слово. Дело нию «Слова…», которую вел Д. С. Лихачёв, в том, что когда касаются проблемы жития, опровергая доводы скептиков и доказывая и когда произносят слово «житие», всегда обратное … в памяти возникает что-то очень скучное, Интересно было сообщение такого плана. очень неинтересное. И, действительно, если Профессор из Франции Евгений Вольский неподготовленному, неискушенному читате … поделился своими впечатлениями о той лю открыть любое житие и прочитать, то он ситуации, которая до сих пор сохраняется во там практически ничего для себя не сможет французской славистике, основателем кото- найти. Проблема связана с тем, что отноше рой является всем нам хорошо известный ние к житиям, к сожалению, очень сильно Андре Мазон, который в ХХ веке активно изменилось. Жития воспринимают очень высказывал идею о фальшивости «Слова о часто как литературный памятник. А житие полку Игореве». Идея, которая была опро- не является литературным памятником, оно вергнута отечественной школой медиеви- является, прежде всего, частью нашей рели стики во главе с Д. С. Лихачёвым. Но до сих гиозной жизни, частью православной куль пор в Сорбонне, по словам докладчика, имя туры, частью религиозного сознания. Ведь Андре Мазона является авторитетным. И за- разве не удивительно то, что такие выдаю падноевропейская славистика считает точ- щиеся писатели, как Толстой, Достоевский, ку зрения Андре Мазона непоколебимой в Лесков, Гаршин и многие, многие другие, изучении «Слова о полку Игореве», в уста- … создавая свои самые знаменитые обра новлении исторической истины: написано зы, опирались, прежде всего, на житийную ли «Слово…» в конце XII столетия или есть традицию. То есть они видели что-то в жи более позднее произведение, сочиненное тиях такое, что мы, к сожалению, сейчас уже или Мусиным-Пушкиным, или близким ему не можем видеть. Что же они могли увидеть в окружением? Для французской науки это житиях? По-моему, интригующим является, однозначно: «Слово…» – есть памятник но- прежде всего, название самого жития. Очень вейшей эпохи. часто житийный текст носит двойное назва Афанасьева Э. М.: Да, конечно, этот во- ние: «Житие и страдание», «Житие и под прос, этот спор имеет для русской культу- виги», «Житие и мучение». А иногда носит ры – ключевое значение, потому что через совершенно непонятное название: «Житие «Слово о полку Игореве» по большому счету и жизнь». Разве это не одно и то же? Выяс идет самоопределение, национальное самоо- няется, что это – не одно и то же. Жизнь – пределение. И этот спор, естественно, будет в смысле жизнь человека от рождения до Эльмира Афанасьева смерти, и житие – как путь духовного под- мною. Исихазм Лихачев связывал со словоу визания. Вот если подойти к житию именно потреблением в XIV веке. Он говорил, что в с этой точки зрения, если его не просто про- XIV веке, когда повысился интерес к лично читывать, как обыкновенный текст, а подхо- сти человека, к человеческому внутреннему дить к нему с благоговением, трепетно, так, миру, тогда книжники в рамках знаменитой как это делали когда-то наши предки, тогда реформы Евфимия Тырновского стали зани житие постепенно (не сразу, конечно) откро- маться активно словотворчеством в поисках ет перед вами все свои тайны. Точно также, адекватных форм для выражения внутрен когда мы приходим в церковь, мы иконе мо- него состояния человека. И исихазм связы лимся – мы ее созерцаем, но ни в коем слу- вался с невыразимостью, с невозможностью чае не рассматриваем, такое же отношение познания Бога, с невозможностью познания должно быть к житиям. запредельного, что приводило на языковом Жития – это не просто биографии свято- уровне к эмоциональности;

невыразимость го. Это, по сути дела, даже и не биографии: Божественного в слове приводила к много парадоксально то, что мы в житиях практи- численным языковым экспериментам, ко чески не найдем каких-то сведений о чисто торые и отразились в житийной литературе практической, повседневной жизни святого, XIV, и как утверждают некоторые исследо мы найдем довольно мало исторических све- ватели, XIII веков. Дмитрий Сергеевич здесь дений. Это – путь подвижника, путь челове- указал на этот важнейший аспект, потому что ка, который посвятил себя, как говорится в жития, как я сказала, формировались еще в святоотеческой литературе, самособиранию, Византии. А вот как раз в Византии исихазм то есть восстановлению в себе образа и по- являлся сердцевиной православия, право добия Божия. Это очень древняя традиция. славие было стержнем византийской куль Она формировалась еще в Византии, в пер- туры, а исихазм являлся как раз тем ядром, вые века христианства или, даже можно ска- на котором покоилась православная (тогда зать, почти с рождением христианства (чуть она, конечно, так не называлась) – восточно позже). Прошла очень длительный путь раз- христианская культура. Исихазм формиро вития в самой Византии – это около семисот вался, прежде всего, как особая монашеская лет. И в уже законченном виде – и в языко- практика, практика аскетической жизни, вом, и в композиционном, и в содержатель- которая включала в себя уход от мира для ном, – перешла на Русь сразу после её кре- восстановления в себе образа и подобия Бо щения. жьего. С чем сопрягался этот уход от мира?

Афанасьева Э. М.: Д. С. Лихачев, обраща- Спустя много-много веков Серафим Саров ясь к духовным основам русской культуры, ский скажет, что подвижник, аскет, удалял говорит о таком понятии, как исихазм. Пояс- ся от мира не из ненависти к этому миру, но ните, пожалуйста, в чем суть этого явления – из нежелания созерцать те грехи, которые исихазм? в изобилии присутствуют в этом мире. Он Видмарович Н. П.: Дело в том, что говорил, что мы, монахи, являемся носите Д. С. Лихачёв указал на один очень важный лями ангельского чина, а носителям ангель аспект, который … является ключевым в ского чина не пристало бывать везде, где подходе к житиям и к анализу житий. Это – оскорбляется величие Божие. Именно в этом понятие исихазма. Лихачёв упоминает этот состоял мотив, который побуждал будуще термин, когда говорит об особом стиле, рас- го аскета удалиться от мира, чтобы там уже пространенном в XIV–XV веках – плетение предаваться самособиранию. Аскетизм был словес. Позднее многие ученые, опираясь на чрезвычайно ответственным, потому что не идеи Лихачёва, доказывали, что стиль «пле- обходимо было избежать духовного дичания, тения словес» существовал даже ранее XIV которому были подвержены многие мона века, в XII и XIII. … Лихачёв очень осто- хи, не оценившие вовремя трудности этого рожно употребляет этот термин, поскольку в пути. Поэтому первые аскеты-подвижники советское время к понятию исихазм, к этому (это были величайшие аскеты-подвижники) явлению, относились крайне негативно. Оно по крупицам выстраивали практически тот характеризовалось, как некое реакционное опыт, который потом уже получил теорети течение внутри монашества, которое отли- ческое обоснование. В чем это выражалось?

чалось неким изуверством, нетерпимостью Я приведу только один пример. Антоний и мракобесием. Естественно, такая форму- Египетский замечал у различных аскетов лировка отталкивала. Между тем, если по- монахов добродетели: в одном отмечал кро смотреть сочинения отцов церкви, то там всё тость, в другом он отмечал безгневие, в тре как раз противоположно перечисленному тьем нестяжательность, – а затем пытался в 66 Эльмира Афанасьева себе самом явить все вот эти добродетели. сторон. Значит это не просто словесные экс И естественно, описывал, делился этим по- перименты, а поиск адекватных форм, кото том с другими. Так вот по крупицам и вы- рые он искал и заранее знал, что не найдет.

Афанасьева Э. М.: Я бы хотела обратить страивалась эта практика, которая постоян но сопрягалась с теорией. внимание на то, как формировалась русская Афанасьева Э. М.: И, в частности, разра- культура, как формировалось особое сакраль батывалась идея Божественного молчания. ное отношение к слову на уровне житийной Исихазм и практика молчальничества: отказ традиции и летописной традиции. И потря от слова, – как Вам представляется, какое сающее, удивительное явление русской куль значение имел и для монашеской практики, туры – это литературное творчество русских и для житийной традиции? царей. Я вновь обращаюсь к А. В. Шункову, Видмарович Н. П.: Я начну сначала с мо- в поле зрения которого – литературное твор нашеской практики, а потом перейду к жи- чество царя Алексея Михайловича.

Шунков А. В.: Надо сказать, что Алексей тийной традиции. Дело в том, что монаше ская практика включала в себя две стадии: Михайлович, как писатель, личность ин праксис и феорию. Вначале необходимо было тересная и уникальная. До сих пор полный преодолеть в себе всё то негативное, что отя- архив царя не введен в научный оборот. Рос гощает нашу душу, всё то, что приковывает сийский государственный архив древних ак её к телу. То есть победить в себе страсти, тов располагает свыше 900 единиц хранения приучить своё тело стойко переносить все бумаг царя. Творчество Алексея Михайлови тяготы жизни, если можно так выразиться. ча было разнопланово. И архивные источни А затем, уже победив в себе эти страсти (ко- ки еще требуют своего изучения.

нечно, это был очень длительный процесс, Что из себя представляет литературное иногда он продолжался даже всю жизнь), творчество Алексея Михайловича? Один из приступить к феории: божественному созер- ведущих литературных жанров в творчестве цанию, к умному деланию, к погружению в царя – жанр послания, который был попу самого себя, к анализу своего внутреннего лярен на протяжении всей истории средне духовного мира, удалению всего того, что вековой русской литературы. Вообще сама называлось душевным вредом, – для того ситуация обращения великого князя, чуть чтобы достигнуть степени так называемо- позже – царя, к перу – уникальна. До XVII го обожения и воссоединения души и тела. столетия, и даже еще ранее, не существова Поскольку человек был создан как единство ло практики писательского труда князя. Об души и тела, но плотское всегда тянет душу этом неоднократно говорилось. Можно упо вниз. С течением времени, с течением жиз- мянуть А. М. Панченко, который отметил ни эта греховность увеличивается, если тело этот факт в своих трудах, говоря о том, что берет главенство над душевными, над духов- на протяжении истории Киевской Руси ки ными образами. евские князья собственноручно не писали.

Что же касается словесной практики – это Одна из версий, объясняющая запрет брать звучит парадоксом: с одной стороны, пропо- в руки перо князю, – это церемониал, кото ведовалось мистическое молчание, а с дру- рый был воспринят еще от Византии: импе гой стороны, как бы вопреки этому, вот такое ратор не писал собственноручно, для этого невероятное словообилие, которое просто был штат писцов, которые записывали речи потрясает, потому что многие слова невоз- императора. Как объясняет А. М. Панченко, можно семантически разложить на какие-то Киевская Русь просто унаследовала церемо составляющие, а этими словами, этими выра- ниал от Византии. И до XVI столетия слу жениями жития буквально перегружены. Это чаи, когда великие князья проявляли себя вовсе не парадокс. Поскольку Божественное как писатели, были буквально единичны невозможно отразить в слове, невозможно … Всем хорошо известна личность Ивана выразить единым словом или двумя-тремя Грозного, который является не менее гени словами, поскольку оно принципиально не- альным писателем в истории русской лите выразимо (но, тем не менее, его надо пред- ратуры. Но, к сожалению, творчество Ивана ставить, как-то показать, как-то донести), Грозного не представлено его автографами.

то книжник и прибегал к описанию, скажем В ситуации с Алексеем Михайловичем мы того же святого, с разных сторон, с разных имеем возможность «видеть руку» царя, аспектов. И он уже заранее знал, что его по- второго царя из дома Романовых. Причем пытки обречены на неудачу. И тем не менее, рукописи позволяют увидеть творческий стремясь донести истину до слушателя, он процесс создания текста. Когда царь соб пытался высветить образ с самых различных ственноручно делал поправки, вычеркивал Эльмира Афанасьева фразы, вносил наиболее приемлемые, с его Пресвятой Богородицы» и Богородичный точки зрения, словесные обороты, соответ- гимн «Ис Тебе, Пресвятая Богородица Дево».

ствующие литературному этикету или более Последний названный текст был открыт и полнее раскрывающие содержание создава- введен в науку сравнительно недавно, в конце емого произведения. Еще историками XIX 80-х годов ХХ века. Лишний раз данные фак века этот факт был подробно описан. Царь ты подтверждают, что средневековая русская настолько увлекался составлением грамот, литература еще не получила своего оконча что иногда терял мысль, высказанную в са- тельного осмысления. Введение в науку но мом начале. То есть царь любил писать и в вых текстов – это процесс, действительно, этом смысле, чувствовал слово. Его литера- нескончаемый. Даже применительно к царю турное творчество, как я уже сказал, было Алексею Михайловичу те 900 единиц хране многопланово … Это и документы, и хо- ния в фондах архива древних актов требуют зяйственные записки царя, и собственный ещё довольно длительного изучения.

Афанасьева Э. М.: Весьма интересная тра дневник, который он вел на протяжении определенного времени. Сохранилась, на- диция, которую мы можем проследить в рус пример, тетрадь, где царь собственноруч- ской литературе: царь как писатель, как поэт но вносил распоряжения хозяйственного (стоит вспомнить и Екатерину Великую) и характера… Другая сторона писательского придворные поэты: Симеон Полоцкий, Тре наследия Алексея Михайловича – церемо- диаковский, Ломоносов, позже – учитель ниальные тексты. Один из наиболее извест- Александра II В. А. Жуковский. И, наверное, ных «Урядник сокольничья пути»: описание на Жуковском эта традиция придворного церемониала посвящения рядового соколь- поэта так или иначе прервется. А «поэт и ника в начальные. Охота была любимой по- царь» – будет отдельной темой русской ли техой всех русских царей, история которой тературы.

уходила своими корнями еще к эпохе Древ- Говоря об истоках русской литературы, рус ней Руси и XVII столетия. Царь Алексей ской культуры, русской письменности, фор Михайлович в русской истории известен не мирования новых жанров, мы можем гово только как страстный охотник, но и как ав- рить о преемственности литературой нового тор сочинения, посвященного своему люби- времени тех традиций, которые были зало мому увлечению. жены у истоков русского слова, в литературе Интересно и то, что литературное творче- Древней Руси, о чем и шла речь в диалоге с ство царя представлено ещё и духовным на- А. В. Шунковым и Н. П. Видмарович. … следием. Здесь речь идет о таких духовных Всего доброго! До новых диалогов о рус произведениях, как «Сказание об Успении ской культуре!

Истоки Любовь к Слову прививается в детстве Мы хотим представить вашему вниманию небольшую подборку стихотворений воспи танниц Губернаторской женской гимназии интерната, входящей в Центр непрерывного образования Кемеровского государственно го университета культуры и искусств. Это стихи разных лет. Некоторые гимназистки уже успешно окончили гимназию, другие же продолжают свое обучение.

В гимназии с момента ее открытия в году сложилось особое отношение к ли тературному творчеству, передаваемое от одного выпуска к другому. Многим гимна зисткам вначале кажется, что писать стихи – это легко и просто. Главное, надо выразить все те девичьи страдания, переживания, которые переполняют душу. А позже уже сами юные поэтессы иронизируют по по воду своих первых стихотворных опытов, казавшихся им лучше, чем у кого-либо.

Чего только стоит рифма «любил – забыл». стонахождение гимназии, спрятавшейся от И лишь постепенно, от слова к слову, от города среди прекрасных сосен на берегу рифмы к рифме, от стиха к стиху рождает- Томи. Но это не самое главное. Любовь к ся то, стихотворение, которому и суждено Слову прививается на уроках литературы, в стать дорогим и единственным. студии «Литературное творчество». Девуш А не писать стихи, живя в гимназии, не- ки посещают литературные вечера, спек возможно! Поэтическому полету мысли такли, встречаются с кузбасскими поэтами.

способствует множество причин. Даже ме- В гимназии издается небольшой альманах «Ante lucem». Еже годно гимназистки принимают уча стие в поэтическом конкурсе в рамках областной научно практической кон ференции исследо вательских работ «Истоки», где по стоянно занимают призовые места.

Екатерина Сукорцева, учитель русского языка, руководитель литературной студии гимназии Истоки Юлия Лариса Петрова Дмитриева Родной Кузбасс Осень Среди лесов, снегов безбрежных, Как колдун, взмахнув рукой, Что европейских больше в сотню раз, Осень пробудила ветер, Среди полей и речек нежных Опутав этот мир земной, Раскинулся Кузбасс. Что был так чист, красив и светел Здесь небо звездами искрится, Паутиной ночей звенящих, А дождь пылает добротой, Ожидающих дней роковых, Здесь чувства рвутся ввысь, как птицы, Суматохой листьев кружащих И здесь мне хорошо с тобой. И суровой зимы позывных.

Вот и звонкий рассвет восходит, Вот и ветер гудит в набат, Это Осень владенья обходит, Превращая в золото сад… Как незаконченная строчка В стихотворении забытом, Как непоставленная точка, Она осталась неоткрытой.

Истоки Елена Елена Зорина Крыжановская Моя звезда *** Мы с тобой не встретимся в раю, (Перевод с английского) Хоть любовь моя к тебе сильна.

Окрыленная, я на краю стою, Все, что я знаю так точно о звездах, Я тобою гибельно больна.

Я в небо кидаю, как пламенный воздух.

И алые стрелы, блеск бледной лазури Мне любовь к тебе в подарок два крыла, Увидеть хотите сквозь темные бури?

Как луну и солнце, поручила.

И та, что ведет, называясь звездою, Уберечь я их уберегла, Мне красным и синим дорогу откроет.

Но любовь, вручив их, позабыла.

А после, как птица парящая, встанет, Что не встретятся ни солнце, ни луна Подобно цветку по дороге завянет.

На одном бескрайнем небосводе.

А вам утешаться над этим Сатурном, И теперь я мучаюсь одна, Но что мне звезда в этом воздухе бурном?

Полоненная тобою на свободе.

Мне душу она открывает, наверно, За это ее я люблю так безмерно.

Мне б взлететь, вспорхнуть с тобою ввысь, Но я вновь хожу, а не летаю.

Я люблю, а ты не любишь, нет, Для меня ты словно солнца свет, Белая роза А я снег – на солнце лишь сверкаю, (Перевод с английского) Но от солнца гибель мне… Я таю… Роза красная – шепот страсти, Словно сокол с огнем в крови.

*** Роза белая – голубь в ненастье – Я безумно люблю вьюгу снежную, Говорит о дыханье любви.

Утра свежесть раннюю, нежную, Я дарю тебе белые розы И траву от росы сырую, С огоньками на тех лепестках.

И безбрежную тьму ночную, Для тебя – это сладкие грезы, Неподвластное буйство стихии – Ну а мне – поцелуй на губах Сердце, дух могучей России!

*** Непроглядная вьюга белою тьмой Все вокруг собою закрыла, Ветер в танец повел белый снег за собой, Пелена белый свет заслонила.

И не видно пути, лишь белесый цвет, Колкий снег о лицо бьется, А вокруг – ни души, лишь прозрачный свет Отовсюду струится, льется… Вьюга, свежесть и ветер шальной Все живое гнет – не ломает.

И в душе моей буйство и снежный зной Все былое с пути сметает.

Истоки Анна Ирма Лоцманова Гафнер Рябина Лето Во мглу погружается вечер, Лето – светлая пора, И слышится крик журавля. На дворе стоит жара, Иду я, и вдруг мне навстречу И растут кругом цветы, С пригорка рябинка сошла. Им порадуешься ты.

Горят ярко-красные бусы, И природа так прекрасна!

И платье закату под стать. Все цветет, все не напрасно!

Ей осень с изысканным вкусом Все нам радость придает Сумела наряд подобрать. И гулять в лесу зовет.

Отблеск солнца на реке, Поздняя осень Искры видно на воде, Ярко-красный, но студеный Словно при пожаре, Поздней осени накал. Жизнь в самом разгаре!

Золотые листья с кленов, Словно бритвой, ветер снял Лето многими воспето.

От жары земля прогрета, И стоят, как новобранцы, Иногда идут дожди, Зябко жмутся вдоль дорог. А потом растут плоды.

Затянул хрустальным глянцем Лужи тоненький ледок. Проявленье красоты, Символ жизни, символ света, Не щебечут птицы в поле, Как и я, его люби Над селом туман густой. Лето, солнечное лето!

Только озимь в чистом поле Зеленеет, как весной.

Жаворонок Лишь к нам приходит добрый май, Я слышу жаворонка пенье.

Весна, благословенье дай Прекрасному земли творенью.

Чуть утром солнышко встает, А жаворонок весь в работе.

Он так божественно поет:

Чудесный голос в позолоте.

Роняет звуки, как цветы, И в синеву бросает песнь простую, А нотки этой песни так чисты, Как будто слышим мы мелодию живую.

Природа-мать, ты просто рай, Нет, храм, в котором слышно песнопенье.

Ты чудо-пташку к людям выпускай, И пусть поет всем нам на удивленье.

Истоки Нина Татьяна Жинжина Колодина Зима Бабушке Ах, зима– красавица, Тихая избушка с дымкой над трубой.

Как она нам нравится. Бабушка-старушка склонилась над плитой, Снова снег и снова горки, В горнице просторной чистенько, светло, Снова ждем веселой ёлки. На столе в кувшине млеет молоко.

Не хочу идти домой, Веселимся с детворой. И огонь задорно, весело трещит, Но темнеет, ужин ждет, А на печке кошка ласково мурчит Да и мать домой зовет. Здесь же хлебец теплый остывает, ждет, Ну, а завтра снова снег, Бабушка-старушка песенку поет.

На горе веселый смех, Иней, ветер и мороз Вечер пред иконою. Тихая, она Не пугают нас всерьез! Молится за внуков, радости полна.

И Господь внимает всем ее мольбам, Скажет и подскажет, что же делать нам.

Бабушка родная, чистая душа Не жалеет людям малого гроша.

Самой лучшей в мире бабушке моей Пожелаю счастья, самых светлых дней.

Ночь Звезды яркие в небе зажглись, И луна возле них, как пастух.

Светом жгучим костры взвились, Солнца яркого свет потух.

И прохлада ночи, как родник, Опоила округу росой.

Клен к березке, как парень, приник, Опьяняя ее красотой.

С каждым звоном травинки в тиши, С каждым шорохом птицы ночной, Чувства, словно каменья, с души Все ушли в травянистый прибой.

И останусь я здесь до утра, Отпущу свои мысли во тьму.

Беды все пусть уйдут во вчера.

Красоте этой ночи вниму!

Истоки Ксения Надежда Фалалеева Торопова *** Три лягушки День ушел, и сумрак ночи Перетек в ночную тьму. Три подушки, Ни кузнечик не стрекочет, Три лягушки, Ни гудит пастух в дуду. Три веселые подружки.

И все трое на диване Спят коровы, свиньи, козы, Говорят о таракане.

Рыбы спят в реке, в пруду, Таракан в углу сидит Лепестки сомкнув, спят розы И усами шевелит.

В ботаническом саду. Погрозил им кулачком И притопнул башмачком.

Но не спится часовому А лягушки –хохотушки У военных у складов, Взяли усача в лапчушки, Как и сторожу ночному, Взяли, в ротик положили, Что на взлом пальнуть готов. Разжевали, проглотили И обеду рады были.

Грабежи предотвращая, Он своим дробовиком Весна Гулким выстрелом пугает Вора в промысле ночном. Запели птицы радостно, Вот верба расцвела, И в мире слышу возгласы:

Луна «Весна! ура, весна!»

С нею связана недаром Пора любви и прелести, нашей юности пора… Тепла уже пора.

Помогает юным парам Повсюду крики детские, до утра гулять без сна. Ликует детвора.

Удивительную силу Уж сняли шубы теплые обретает Лунный Джинн. И в кофточках спешат Без Луны не быть приливам Веселые, румяные и авариям машин. В цветущий,светлый сад.

Полнолунье ли не чудо Гуляют поздно парочки, из больших земных чудес? На убыль день идет Кто она, Луна, И слышен звук тальяночки, откуда, как создание небес? И радостен народ!

*** Звезды прекрасные, светлые, ясные, Блеском алмазным меня вы встречаете;

С неба загадочно вы мне мигаете;

Знаю, что дождь нам на днях обещаете.

Поэзия Рвется Евгений на волю душа Грибачев Стихия свободы Я жил на свободе,был вольным, как ветер:

В охоте,в делах налегке.

Но племя мое,всех милее на свете, Манило огнем вдалеке.

Родная стихия:свобода и воля В другой бы я умер с тоски...

Внезапного плена коварные цепи Зажали,сдавили в тиски.

Враги ликовали. Холодные взгляды, Косматые, словно зверье.

На копьях корявых мгновенно распяли Могучее тело мое.


Грибачев Евгений Алексеевич, 21 год.

Студент пятого курса Кемеровского го О, кто вы такие, пришли вы откуда?

сударственного университета культуры и Оставьте в покое меня.

искусств (факультет народного художе Без воли моей и родимых просторов ственного творчества, кафедра эстрадного Прожить не смогу я и дня.

оркестра).

Не чувствуя боли, я думал в неволе, Что дальше постигнет меня?

Тяжелое рабство и горькая доля?..

Ни ночи, ни светлого дня...

Энергия зверя пружиной взметнула Затекшие мышцы мои.

Сметая с дороги врагов ненавистных Я мчался оскалив клыки.

И снова просторы, ну вот я и дома!

Бегу, от волненья дыша!

Не сможет никто удержать за решеткой, Коль рвется на волю душа!

*** Знойной ночью На пляже под луной, В песке горящем, Лежали мы с тобой.

Ласкали волны Слияние двух тел, И в звездном небе Огонь любви горел.

Это все мы называли мечтой...

Так давай ее осуществим!

Евгений Грибачев Давай все бросим, Мир, свет мечты, Вечных грез, красоты.

Давай сбежим Дай мне взлететь, На тихий остров.

В унисон с ветром спеть!

И будем там жить.

Нет в вечности слов, На диком пляже Горестных слез, плена оков.

Построим свой дом.

Стань вольным навек Солнце, ветер, песок и волны, Ведь живешь ты человек!

И мы вдвоем...

Пытались звезды *** С тобой пересчитать, Я не хочу быть безликим рабом, Но сбились на 2008-ой.

Везде и всюду угодным.

Теплые волны продолжали нас ласкать, Слугой мне не быть, как не быть вожаком, Пока мы наслаждались тишиной.

Я останусь навеки свободным!

Не пожалев ни разу ни о чем, Эй, ты назвал себя королем, Срывали звезды с неба перед сном, Грозя всех неверных казнить.

Чтоб целоваться под ночным дождем.

Ты их подчинил огнем и мечом, Мечту свою исполнили вдвоем...

Но меня тебе не подчинить!

Маме Перед тобой не согну я колен, Проходит время незаметно, И не сделаю шагу назад.

Мелькают дни, летят года. А если увижу, что кто-то согнул, И в поиске тепла и света, Пну в оттопыренный зад!

Я вижу мамины глаза.

Без жалости пну, с отвращеньем, Я слышу голос мягкий, нежный.

За то, что поклон лишь отдал.

Он и сейчас звучит во мне.

Ведь он, найдя снисхожденье, Поток твоей любви безбрежной Свободу свою потерял!

Течет всегда в моей душе.

И я не жалею покорных, Я вижу днем сиянье солнца, Кто остался сидеть на цепи, А ночью вижу свет луны.

Я орел в небе просторном, Но с тьмой я не боюсь столкнуться, Я мустанг в дикой степи.

Ты огонек моей души.

Последнее слово всегда за тобой, В момент побед и поражений, Ты вправе решать за себя.

Со мною рядом ты была.

Так много тягостных решений, Либо ты будешь чьим-то слугой, Принять когда-то помогла. Либо станешь свободным, как я!

Утраченного не добудешь, Сон Года возьмут свое потом.

Мы вместе с тобой, друг друга нашли, Но для меня ты есть и будешь Сбылась, наконец-то, мечта.

Неувядающим цветком.

Теперь для меня живешь только ты, А я живу для тебя...

Ты указала в жизнь дорогу, Как мне тебя благодарить?..

И рад бы поверить я в эти слова, Знай, ты не будешь одинока, Быть счастьем своим ослеплен, Сын будет мать всегда любить!

Но кончится ночь, открываю глаза, И вновь исчезает мой сон.

*** Вновь солнце взошло, И вновь серый день, я увижу тебя, Мир волшебства дарит оно: Увижу свой сон наяву.

Мир вечных лесов, И сердце свое, как осколок стекла, Чистых озер, синих холмов. О стену реальности бью.

76 Евгений Грибачев Но как только ночь прервет суету, Гимн Красному Броду Не в силах тебя я забыть.

В великой Российской державе, Я сердце свое по кусочкам сложу, Кузбасса надежный оплот, Чтоб завтра снова разбить...

Могучие плечи расправил, Горняцкий разрез «Красный Брод».

Уж лучше бы я тебя не встречал, И в сердце была пустота.

С веселым и звонким задором Тогда бы я небо не умолял:

И ночью и днем, круглый год, «О, пусть мне приснится она!»

С блестящей улыбкой и взором Врезается в недра народ.

Сон это мир иллюзорной мечты, В которой я вижу тебя.

Доблесть шахтерская, слава народная, А раз это мир, то в нем можно жить, В деле рабочем важны...

Если уснуть навсегда...

Воля к победе — мечта благородная!

Люди — богатство страны!

И я принесу в жертву себя, Чтоб забыться, уснуть вечным сном.

Рожден ты на зареве века Останусь тогда я с тобой навсегда, В Сибирской морозной дали, Ведь во сне лишь мы будем вдвоем...

Упорство и труд человека Окрепнуть тебе помогли.

В лихую годину, в ненастье, Ты лишь становился сильней.

Бороться с врагом и напастью, Своих посылал сыновей!

Когда-то рабочий поселок, Теперь целый угольный край.

Вобрал в себя веси и села, Живи Красный Брод, процветай!

Пускай зеленеют равнины, Жнивьем колосятся поля, Листву распускают осины, Родит плодородьем земля!

8 13 25 Проза Свободные Юлия от детей Лавряшина (Фрагмент романа) *** Мне все мерещится, что он вот-вот задаст этот вопрос. Что его пересохшие губы, по которым то и дело пробегает острый кончик языка, наводя на мысль о сахарном диабете, сейчас прошепчут, пробормочут, проорут этот проклятый (хотя и новый для России) вопрос в прямом эфире на всю страну. И тог да я вынуждена буду признаться:

– Я просто не люблю детей. Не хочу их.

И, судя по всему, уже не буду их иметь.

Пошлости насчет того, что на самом деле это дети имеют нас, не добавлю. И возраста своего – рубежного для рождения ребенка – Лавряшина Юлия Александровна роди не назову. Не в нем ведь дело… Я просто не лась в 1965 году в Кемерове. Окончила люблю детей.

библиотечный факультет Кемеровского Элька, с которой что-то необъяснимое государственного института культуры. Ра свело меня еще в школе и держит до сих ботала в НТБ КузПИ, библиотеке школы пор, всегда отвечает именно так. Утвержда №89. С 1995 года занимается литературной ет это своим сознательным выбором («My деятельностью. Прозаик, автор тридцати choice!»), и вскипает маленьким блестящим трёх романов, из которых на сегодняшний чайником, когда ловит меня на том, что я до день издано двадцать четыре, несколь сих пор отношу свое неприятие визжащих, ких повестей, серии рассказов, сборника пакостных, беспардонных представителей поэзии, ряда пьес, киносценариев. Изда рода человеческого – к патологии. Она от валась в Москве, Новосибирске, Кемеро казывается понимать, почему я считаю не ве. Публиковалась в журналах «Знамя», правильным то, что мне глубоко противны «День и Ночь», «Огни Кузбасса», «Лите эти маленькие изверги. Порой меня и саму ратурный Кузбасс». Лауреат литературно удивляет это, ведь здравый смысл подсказы го конкурса памяти С.Н. Дурылина ( вает, что иначе и быть не может: стоит толь год) в номинации «Драматургия» (пьеса ко присмотреться внимательнее к тому, что «Улитка в тарелке»). Лауреат премии Куз творится на уровне наших колен… басса за большой личный вклад в культуру Один из таких кудрявых ангелочков толь Кузбасса (2000 год). Номинант литератур ко что, когда я ехала в Останкино, корчил ной премии «Русский Букер-2006» (роман рожи с заднего сиденья семейной машины, «Фальшь истины»). Пьесы готовятся к по ползущей передо мной. Он мотал башкой с становке в Московском областном ТЮЗе.

высунутым языком, оттягивал уши, пальцем Член Союза писателей России. Живёт в сплющивал кончик носа, пользуясь моей пол городе Королёве, Московской области.

ной беспомощностью: не выскочишь ведь из машины посреди проспекта, и не бросишься догонять их машину, чтобы выволочь его на дорогу и сделать то, на что его родители по высшим соображениям не решаются.

Вчера в кафе мне тоже просто до жути хоте лось перекинуть одну девчонку через колено, отшлепать от души, но сдержалась, проявив нечеловеческую невозмутимость. Хотя су щество, которое ни с того, ни с его вырвало 82 Юлия Лавряшина у меня блокнот, куда я хотела кое-что запи- Под прицелом прожекторов как всегда сать для работы, и принялось носиться с ним жарко, но перед съемкой меня напудрили на по залу с хохотом питекантропа, заслужива- славу, надеюсь, блестеть не начну. С теле ло порки. Или то, что мы сидели за соседни- видения всегда выходишь с чужим лицом и ми столиками, дает право на хамство такой напряженно всматриваешься в зеркало, пыта пробы? На ее взгляд, видимо, да. И я просто ясь понять: нравишься себе или нет. Потом на чего-то не понимаю, когда дело касается де- экране тоже смотришь на себя с сомнением, тей, потому что родители этой чудо-девочки свой голос едва узнавая, и начинаешь верить спокойно сидели и улыбались, поглядывая, воплям ящиконенавистников, что на телеви как она уничтожает мой блокнот. дение и впрямь другой мир, где живут похо – Она только поиграет немного и отдаст, – жие на нас существа, но все же не люди.

мило заверила меня ее мать. – А теперь, если позволите, несколько лич – Не стоит, – отозвалась я, поднимаясь. – ных вопросов… Он уже осквернен вашей паршивкой… Те- Слова действуют задымлением, одновре перь ему место только на помойке, куда я и менно проявляя, будто рельеф монетки про вашу дочь отправила бы. ступает сквозь бумагу, которую заштриховы Пока шла к выходу, не оборачиваясь, видела вают карандашом, что и в обволакивающем их перекошенные лица. Души переполнены голосе нет никакого света. В чем он почудил священным негодованием: «Как посмела?!» ся мне? И сам молодой акуленыш, наделен К своей малышке – никаких претензий. ный языком, похоже, отбился от цыганского И все же во мне продолжает жить глубин- табора – черные кудри жесткими спиралька ное ощущение, что это моя беда, некий порок ми, во взгляде мрачное обещание хлыстом зрения – то, что я замечаю только таких не- попотчевать, если ретивое не уйму.


дозрелых чудовищ, которые, не дай бог, до- Но профессиональная журналистская бо зреют, особенно не изменившись, и не вижу дрость, сообщая медный привкус, уже наби ангелов, которые наверняка ведь есть. Анге- рает силу:

лов с нежными овалами светлых лиц и теплы- – Тем, кто только включил телевизор, рад ми маленькими ножками, о которых столько сообщить, что у нас в гостях Зоя Тропинина – говорят все рожавшие женщины… Что за па- модный московский драматург и любимая губный фетиш – эти розовые ножки? многими писательница… Или все же писа Элька в ответ вытягивает ногу: «Своими лю- тель? – Ухмылка подчеркивает, что будь перед боваться надо! Ты просто мало любишь себя». ним мужчина, подобного лингвистически Люблю. Только себя и люблю по- полового разбора не возникло бы вовсе.

настоящему. Никого другого так не знаю, Поочередно улыбаюсь интервьюеру, имя как себя, ни в ком так не уверена, как в себе, которого забыла в первую же минуту – зачем ни на кого другого не положусь… И потому оно мне? – и черному глазу камеры. С обрат ревностно оберегаю свой покой, свой та- ной стороны он ячеисто распадается на мил лант, который требует работать по десять- лионы глаз, среди которых больше требова двенадцать часов – главная радость жизни, тельных, чем восхищенных – всегда кажется а потом крепко спать. И чтобы ничьи вопли именно так. Где в такие минуты тысячи моих среди ночи не заставляли вскакивать с по- читателей? Почему я не чувствую их, хотя стели в холодном поту. К чему так издевать- помню, что они существуют? Меня допраши ся над собой? вают, распинают перед ними, и никто не во …Но сейчас, перед телекамерами, я не со- рвется в студию с револьвером Лепажа… бираюсь обсуждать всего этого. Неугомон- Господи, что за бред успевает пронестись ный язык моего интервьюера опять мелькает в мыслях за пару секунд, пока отвешиваешь перед глазами. Кажется, что рядом со мной улыбку всему свету!

голодный хищник, готовый вцепиться в гор- – Я не стыжусь своего пола, если вы об ло… Впрочем, такое впечатление журнали- этом. «Писательница» вовсе не значит пло сты производят независимо от того, что вы- хой писатель. «Драматург» не имеет женско делывает их язык. го рода, тем не менее, в драматургии жен Голос звучит вкрадчиво, будто слабый луч щины всегда интересно работали, несмотря пробивается сквозь темноту, поглотившую на то, что социальные условия не потакали пространство позади софитов. Там – черная этому. Вспомните хотя бы знаменитую Афру пропасть, уцелел только маленький пятачок Бен. Или «шотландского Шекспира» – Джо суши, окруженный камерами, как зона особо анну Бейли.

строгого режима сторожевыми вышками. Не Он нетерпеливо задвигал смуглыми, сухи вырваться. ми пальцами, сложив их щепотью, будто пы Юлия Лавряшина тался добавить перчика в наш разговор. От – Пытаетесь никого не обидеть? О так на одного движения чихнуть потянуло… зываемой гламурной литературе вас тоже – Зоя, вы опять о творчестве, а нашим зри- лучше не спрашивать?

телям хотелось бы узнать о том, как склады- – Даже термина такого лучше не произно вается ваша личная жизнь. сить! Давайте вернемся к тому, что пишу я.

«Какой деревянный язык! – я едва удержи- И он охотно подхватывает:

ваюсь, чтобы не поморщиться. – И как его – Я уже говорил о полутонах вашей прозы.

держат на таком канале? Ведь дурак дура- Вы словно рассеиваете вокруг себя тень… ком… Даже жалко. Сам явно не понимает». Немного холодноватую, но такую спаситель – Что именно вас интересует? ную в наше жаркое время.

Один из пальцев пытается вознестись к «Дурак, – изнемогаю я. – Что он несет?!»

небу: – Знаете, Зоя, я сравнил бы вас с прекрас – Не меня! Наших зрителей. ной сакурой.

Вот тут я все же не могу справиться с со- Это неожиданно даже для меня. Я начинаю бой, воздеваю глаза к небу: ерзать в кресле, чуя подвох:

– Они там – ваши зрители? – Почему именно с сакурой? Вы обнару Деланный смех, безупречный ботинок, жили в моей прозе японские мотивы?

уложенный на колено: Смех уже наготове:

– А вам палец в рот не клади! – Нет-нет! Я имел в виду, что сакура очень – И не пробуйте. красиво цветет, но не дает плодов. Понимае Надеюсь, камера не показала мои глаза те, о чем я?

крупным планом… Сама почувствовала, Больше всего мне хочется сейчас встать и что взглянула на журналиста волчицей. уйти, но я, как бабочка, пришпилена микро Если сейчас дают общий план, то мои фоном, шнур которого придется вытаскивать читатели по-прежнему видят маленькую из-под блузки на глазах у телезрителей. Это женщину, с мягким, улыбчивым лицом, не- будет сильное зрелище… много девчоночьим – до сих пор! Незна- И я упрямо наклоняю голову.

чительная округлость носа, едва заметная – Нет, не понимаю. Разве мои книги, мои неправильность прикуса, все недостатки пьесы нельзя считать весомыми плодами?

намеком. Волосы древесной дымкой сте- Тут ему, наконец, надоедает ходить вокруг кают на шею, но едва касаются плеч. Когда да около. Или просто страшно становится улыбаюсь – сама женственность. Правда, чересчур затягивать беседу:

готовая отхапать полруки, если кто потя- – Зоя, у вас есть дети?

нется без спросу… Я по глазам вижу, что ответ он уже знает.

Мне грозит длинный сухой палец: Но интервью спланировано таким образом, – А вы достаточно жесткий человек, Зоя чтобы хоть бочком спихнуть меня с пьеде Тропинина! стала, которого на самом деле и нет. Раньше – Ну, что вы! мужчины дрались друг с другом, в крайнем Старательно скалюсь в камеру, чтобы не случае, с ветряными мельницами. Теперь все отпугнуть последних зрителей, задержав- чаще замахиваются на женщин – бессильно, шихся у экрана. Кто, интересно, слушает тот безрезультатно. Жалко их… Так жалко!

бред, что мы оба несем? – У меня много детей, – губами ощущаю – А то, что вы пишите, гораздо мягче вас, материнскую нежность своей улыбки. – При полно полутонов, теней… О каких-то вещах чем разного возраста и пола. Есть младенцы, вы не любите говорить прямым текстом, о и есть старики. Есть собаки и кошки. Даже многом приходится только догадываться. рысь была.

– На то человеку и дан интеллект. – Вы о своих героях!

Подавшись ко мне, он лукаво прищурива- Так и хочется воскликнуть: «Надо же, дога ется: дался!» Я смотрю на подрагивающую передо – А вам не кажется очевидным стремление мной слегка стершуюся причудливым пятном подавляющего большинства читать ту ли- подошву его летней туфли. Люблю разгадывать тературу, что не заставляет напрягать мозг? пятна и размытые рисунки кафельной плит Или создавать иллюзию интеллектуальной ки. Сколько карикатурных профилей, сколько деятельности? смешных уродцев находишь на них… Мину – Вы о современных детективах? Без ком- ты, проведенные в туалете, так развивают во ментариев. ображение! Но в том коричневатом, что маячит Откидывается с таким довольным выраже- передо мной, не вырисовывается ничего, кроме нием, будто удовлетворен по самое не хочу. расплющенного гигантского таракана.

84 Юлия Лавряшина – Зарождение замысла, его вынашивание – В смысле – грехи юности?

и рождение романа – это все сродни бере- – Я ни от чего не отрекаюсь в своей жиз менности. Наверное, это покажется вам кра- ни.

мольной мыслью, но, на мой взгляд, творче- – И если бы вам вернули ваши двадцать ство вообще больше присуще женщине. лет, вы точно также отказались бы от мысли – Так у вас нет детей? завести семью.

«Кто о чем, а вшивый…» Неужели всерьез – Заводятся тараканы и вши. А семья соз думает, что я начну оправдываться? Удержи- дается. Я, кстати, вовсе не считаю, что ин ваю свою руку, потянувшуюся к кольцу на ститут семьи полностью изжил себя, или яв пальце – не обручальному. Дурацкая при- ляется только клеткой.

вычка крутить его выдает волнение, а сейчас – Вы поддерживаете институт семьи… Но этого нельзя показывать. по вашему последнему роману этого не ска – У меня нет детей. Женщине творческой жешь.

профессии противопоказано рожать детей. Говорить с ним все меньше желания, пояс – Даже так?! няю в камеру:

– Если, конечно, она не хочет плодить не- – Героиня этого романа – художница. И она счастных детей. всерьез хочет подняться в творчестве на на Вспоминаю, что надо чуть опустить голо- стоящую высоту. Это может себе позволить ву, так я лучше выгляжу на экране. Сестра только свободный человек. Сальвадор Дали говорит, что я чертовски фотогенична: всегда с Галой не имели детей. Чехов не оставил смотрюсь такой свеженькой, молодой, глаза наследников. Бернард Шоу… Хемингуэй в блестят… Потом самой смешно смотреть – свое время сказал: «Дети и книги делаются будто запись десятилетней давности. из одного материала – или ты хороший отец, Промелькнув над самым столиком, где ле- или хороший писатель».

жит моя новая книга, расплющенный таракан Мой визави то откидывается в своем крес впечатался в пол. Оливковое лицо рванулось ле, то снова бросается ко мне, кажется, в ко мне, точно цыган запах беды почуял. глотку готов вцепиться:

– Позвольте, но ведь многие актрисы име- – А как же Бах, у которого было, если не ют детей, писательницы… Жорж Санд! ошибаюсь, двадцать детей?! А Лев Толстой?

– У которой были няньки. Родить ребенка и – Лев Николаевич, между прочим, говорил, отдать его в чужие руки? Зачем тогда вообще что дети – мученье, и больше ничего. А он его рожать? имел право сделать такой вывод...

– Чтобы положить начало новой жизни! Кста- Мне повезло, что он сам подкинул второе ти, ваше имя как раз и значит «жизнь», а вы… имя, ведь Баха крыть нечем. Гениальная му – Я в курсе. Но имя дала себе не я сама, зыка и вполне успешные дети, на которых как вы понимаете. По-моему, бессмысленно природа не дала себе отдохнуть – необъяс углубляться в этимологию имен… нимо! У самого ни славы, ни денег, но – му – О, Зоя! – темные кисти взлетают, пытаясь зыка! Но – любовь… вырваться из белоснежных манжет, опоясав- Упустив шанс, он пытается пронзить меня ших запястья оковами. – Я вас умоляю: по- черным прищуренным глазом. Зачем я со проще! Нас смотрят сейчас люди разных со- гласилась на этот эфир? Видела же, как здесь циальных слоев… вытягивают жилы.

«Если смотрят…» – Вы пропагандируете жизнь, свободную – Вот и объясните обычной домохозяйке, от каких бы то ни было обязательств...

вы принадлежите к сообществу, именующе- – Обязательство – это уже не свобода.

му себя «childfree»? Что значит – «свободные – Но ведь с издательствами вы подписы от детей», – поясняет он в камеру. – Если не ваете контракты!

ошибаюсь, вы даже являетесь одной из осно- Мягко поправляю:

вательниц этого движения в России? – Договоры. Да, подписываю, но меня ни – Ошибаетесь. кто не заставляет этого делать. Чувствуете Нахожу взглядом другой объектив, и объ- разницу? Я иду на это добровольно. И срок являю как бы всему миру: действия договора строго оговорен, и изве – Я вообще не принадлежу ни к каким со- стен обеим сторонам. Если же я рожу ребен обществам. Не приемлю сектанства. ка, то приму обязательство на всю жизнь.

– Звучит резковато! Но вы же член Союза Для вас, надеюсь, не новость, что мать – это писателей? навсегда. Это слишком большая ответствен – Член, член… Мне еще тридцати не было, ность, которую я не готова на себя взять.

когда меня приняли. А вдруг я не смогу полюбить этого ребен Юлия Лавряшина ка? Не смогу обеспечить ему счастливую зал и впрямь постоянно трусливо подрагива жизнь? Какой смысл давать человеку жизнь, ет в душе: а вдруг… Рассержу… Не угожу… полную нелюбви и нищеты? Нужна ему та- И все. Не просто главное может кончиться, кая жизнь? если выведу Его из терпения, а единствен Он опять плотоядно облизывается: ное. Больше ничего и нет в моей жизни.

– Да ведь вы – не бедный человек, Зоя Тро- А грех за собой чувствую: несколько писем пинина! Судя по тиражам и переводам… уже пришло на мой e-mail от тех чересчур Ваши пьесы идут во многих театрах не толь- доверчивых читательниц, которые готовы ко Москвы, но и всей страны. Гонорары ка- безоговорочно принять понравившуюся кни пают с завидным постоянством. гу, как руководство к действию. Моя герои Вынуждает меня кивнуть: ня, свободная от любых обязанностей, и по – Сегодня дела обстоят так. Но кто знает, тому счастливая до неприличия в окружении как будет завтра? Через пять лет? Ребенка людей, придавленных чувством долга, раз назад не родишь, если вдруг иссякнет источ- бередила ими самими до того незамеченные ник дохода. ранки, заставила броситься на поиски жи – С вашим-то воображением? вой воды. Прочь от гнезд своих, к которым Мне хочется что-нибудь кинуть в него, что- чуть не приросли хвостами или тем, что под бы встряхнуть мозги. Но я только терпеливо ними. На волю, пронизанную густым ветром поясняю: полей, в спасительное одиночество, в целеб – Мы не о том говорим. Дело ведь не во мне ную тишину… лично. Я считаю, что те люди, что объявля- Дети, непрестанно визжащие и чего-то наг ют себя «childfree» – обладают повышенным ло требующие, в тех гнездах и остались вме чувством ответственности. Вводить в суще- сте с разинувшими рты папашами, до того ствующий мир беспомощного ребенка про- считавшими себя кем-то вроде почасовиков:

сто опасно. Не вам же рассказывать, что тво- заглянули вечером, посидели у телевизора, рится в Москве! Да и в других регионах не повалялись в кровати, и – снова в жизнь.

лучше… Детей похищают и убивают, двух- Пусть их там… Сами разберутся.

летних уже насилуют, заставляют сниматься Разобрались, да только таким образом, что в порнографии. Даже если не касаться таких отцы семейств мигом сдулись от укола само крайностей, им всем ведь предстоит прой- любия – насквозь. Как жить с детьми? Куда ти мясорубку школы. Скажут ли «спасибо» их? Зачем они вообще?!

сегодняшние младенцы, когда дорастут хотя Но моему интервьюеру с потерявшимся бы до семи лет? А если рассуждать более именем всего этого знать не обязательно. Да глобально, то не потакаем ли мы дьяволу, он и сам уже решил, что глубже копать – себе вгоняя в тело новорожденного бессмертную же могилу выроешь. Как щитом прикрылся душу? банальным интересом к моим творческим – В каком смысле? планам.

– В том самом, что заковываем ее в теле- – Как раз после нашей встречи я еду на про сную оболочку. гон спектакля, – называю театр, с недавних – Да ведь Господь и создал человеческое пор вошедший в число тех, где идут мои пье тело! сы. – Я сделала для них инсценировку сказки – Вы уверены? Астрид Линдгрен «Рони, дочь разбойника».

– А вам не кажется, Зоя, – он уже зудит Так что эта девочка сейчас занимает меня разъярившейся осой, – что, подталкивая больше, чем все другие дети, существую женщин к отказу от материнства, вы идете щие и возможные. Это очень современный против воли Господней? Не боитесь, что Он для России персонаж – энергичная, храбрая, за это лишит вас вдохновения? независимая девочка, которая уже рожда Я швыряю себя на спинку кресла, изобра- ется преемницей атамана. Швеция-то это, жаю расслабленность: слава богу, прошла, у них женщинам давно – Не думаю, что Господу не угодны спор- нет нужды пробивать себе дорогу грудью… ные мысли. Он ведь, скорее всего, только Половина министров – женщины. И предсе посмеивается, наблюдая за нами. Если все, датель Союза шведских писателей, кстати, что мы творим с созданной Им землей, вос- тоже. Переводчица Мета Оттонсон.

принимать всерьез, никакой рассудок этого – Вы бывали в Швеции? – Воспользовался не выдержит. он возможностью ускользнуть от щекотли Как учуял мой главный страх?! Никакой вой темы еще дальше.

цензуры не боюсь, все нравственные табу – Пока нет. Но мы собираемся туда на га давно испепелила в себе, а то, о чем он ска- строли. Уже идут переговоры.

86 Юлия Лавряшина – Чего вы лично ждете от этой поездки? денное… Наверное, не так уж трудно было – Чего я жду?.. бы отыскать человека, способного совпасть со мной зрением, сердцем, мыслью. Но мне не хочется другого… *** Я не пытаюсь обмануться: нет на свете того Я ничего не жду с тех пор, как не стало Авернского озера, на берегу которого укрыл тебя. Одиннадцать лет пустоты… Безвреме- ся от глаз людских грот Сивиллы – прово нья. Чего можно ждать от жизни, которую дницы в царство мертвых. Не суждено мне больше ничто не освещает? Беспомощной повидать тебя, Никита. Энею это удалось, а летучей мышью, забывшей, что она – вам- я даже пытаться не стану. Не вернусь ведь пир, вцепилась в свою писательскую жер- назад, не закончу пьесу, что пишу сейчас, дочку в углу темного, затянутого паутиной растворюсь в ядовитой воде обманчиво кра веков чердака жизни, и боюсь оторваться, сивого, как сама жизнь, озера, чтобы только чтобы не лишиться последней опоры, не просочиться к тебе, окутать невидимым па опрокинуться в бесконечность Вселенной, ром, слиться в одно, чего при жизни так и не которой так панически пугалась в детстве.

удалось.

Зажмуривалась перед сном и представляла, Не в твоей семье было дело, и не в разнице как с немыслимой скоростью несусь сквозь в возрасте, которая всем казалась чудовищ тьму, проколотую крошечными звездами – ной. И многие отказывались поверить в то, даже они так далеко от меня, что вспыхи что я, двадцатилетняя студентка, с невинны вают искрами. Но как бы стремительно я не ми косичками, перетянутыми розовыми ре летела, конца полету не будет, это очевидно.

зинками, и в неизменной короткой юбочке, Дна не достигну, потому что его просто нет, могла влюбиться в старика… Причина была так говорят учителя. Значит, ужас будет веч в тебе, желающем полутеней, полутонов, ным.

перешедших от тебя в мою прозу, прозрач А тебя нет. Вообще нет в этом мире. Ты ных бликов, утренней прозрачности солнца.

покинул его, опустошив землю, обесцветив Тебе уже не хотелось страсти, ты искал неж ее. С тех пор я нахожу краски только в том ности слов, не прикосновений даже, хотя и воображаемом мире, где ты продолжаешь они были... Но чаще мы обвивали нагие жить, и потому все мои герои чем-то похожи тела друг друга словами, водружали на голо на тебя. Хоть улыбкой, хоть именем… Ты – ву пышные венки только что придуманных мой проводник в мир несуществующего, от фраз, нанизывали на пальцы рифмы – тогда куда родом литература. Но там снуют вовсе и я грешила стихами.

не тени, мнившиеся принцу датскому. Ты до После твоего ухода – ни одной рифмован сих пор – плоть и кровь. Не только момента ной строчки, сплошная проза. Хорошая про ми в ночи, но почти постоянно я чувствую за. Ты был бы доволен. Ты не любил зануд тебя так осязаемо, что иногда перестаю по ства и тягомотины, от которой пухли и без нимать, почему до сих пор не перебралась того «толстые» журналы. Заглянул бы ты в туда, к тебе окончательно... Ведь для меня них сейчас… Сам ты писал так, что, глотнув уже давно в том мире все более выпукло и первые слова, невозможно было оторваться значительно, сочно и вкусно. Незабываемо.

от источника, не осушив его до конца. Все А что было в этом, обыденном, неважном, забрасывала, приникая к твоей рукописи.

хотя бы позавчера – как вспомнить? Разве Обед? Лекции? Да пусть все катится к чер здесь еще зависают прозрачными родинка ту! Я не встану с дивана, пока эта история не ми капли росы на узких травинках, острых, войдет в меня целиком.

как слипшиеся после умывания ресницы?

И встрепанные туи, как только поднявшиеся – Это было честью для меня, слышишь?

с постели любовницы, стряхивают с волос Первой читать твои книги. Никому так и не налипшие свидетельства их грехопадения?

уступила, хотя твоя жена обманывалась до Неужели здесь тоже проступает в небе раду конца, была уверена в своем праве первой га, вызывающая неизменный восторг, какой ночи. Ей осталось на жизнь это утешение… испытывала только в детстве, когда мазюка По хорошему, надо бы узнать, как она там?

ла расплывающейся акварелью на шерша Старенькая ведь уже… Но я не могу, пони вых альбомных листах?



Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.